Саша Миронова
Федя и божественный косарь

Предисловие и сразу благодарности (чё тянуть)

Это моя первая книга. «И, дай Бог, не последняя», сказал бы Федя. Она – чистой воды баловство и разрешение себе вытворять.

Благодарю всю писательскую лабораторию, без которой эта история не случилась бы именно такой – Марию Великолепную, Камышового Кота, Лену, Динару, Марину и чудесную Дашу. Вы повлияли на Федю не хуже меня и восторженно приняли его таким, какой он есть. Чего ему и надо было.

Моего мужа, самого идеального читателя и верного бета-ридера, за то, что сказал мне «В каждом из нас есть немножко Феди». Он, кстати, решил ждать печатную книгу, чтобы прочитать историю полностью. «Или читай мне вслух!». В общем, ждёт печатную.

Мою маму. За то, что бережно относилась к моей мечте, боялась за меня и всегда неизменно поддерживала. Для моей мамы я всегда лучшая. Это правда очень дорого мне.

Моего дедушку. За то, что был моей Ариной Родионовной. Всё детство он рассказывал мне сказки перед сном и был читателем моего саааамого первого рассказа – про щенка Ренди, который потерял свою маму.

Мою бабулю. За то, что от неё мне достался такой сильный и упёртый характер, звонкость голоса и красота. Бабуль, свечу и проявляюсь в память о тебе. (ну тут я реву, конечно)

Моего отчима. За то, что поверил в меня ещё тогда, когда я в начальной школе начала писать стихи.

Весь мой род, который однозначно причастен к тому, кто я есть. Ну а как иначе.

Моих лучших подруг – Юлю Власову, Улю Максимову, Алиску Григорьеву, Танюшу Сальникову, Любашу Александрову и Соню Алабину. За то, что верили в меня, когда я только придумала Федю, и продолжаете верить во все истории, которые я ещё не придумала. Моя мощнейшая поддержка.

Ксю Мирошниченко, невероятно талантливую девушку, которая сотворила эту фердипердозную обложку! Ну вы видели? В техзадании вообще-то было слово «всрато», но она даже так сделала слишком красиво. И это вообще не профессиональный художник, а маркетолог!

Потрясающих женщин, которые поддерживали, всячески подстёгивали мою проявленность и так сильно в меня верили.

Огненную девушку, таролога, психолога, Верушу Нежильскую, которая одной картой «Звезда» подстегнула меня начать светить.

Великолепную Яночку Шматову, коуча, психолога, астролога и просто невероятного человека, которая взрастила во мне уверенность в своих силах и знаниях.

Обалденнейшую Женечку Гевлич и всю тусовку пятничных девичников – Олюшку, Валюшу, Ирочку, Лену Кенч, Лену Космо.

Мощную Любовь Орлову и всех девушек из клуба экспертов-спикеров – Марину Вейнер, Алину Сливкину, Таню Скрипко, Юлю Жданову, Катюшу Соколову, Дашу Колод.

Клуб 4U – создателей, Катюшу Бондаренко и Танюшу Дзюба, и потрясающих девчонок – Инну Пономарёву, Ксюшу Харитонову, Веру Чугуевскую, Марину Соколову, Олюшку Кузьмину.

Отдельная благодарность Свете Андриенко. Потрясающему финансисту-бровисту, благодаря которому мой взгляд всегда такой красивый. За то, что всегда поддерживаешь меня и даёшь самые дельные советы.

Космическую женщину, коуча и архетиписта Юлию Садовая (100% я неправильно фамилию написала ☹) и всех девчонок с интенсива «Паззлы» – Женю Манову, Юльку Лукошкину, Нину Богер, Вику.

Мою трушную команду – Юльку Максину, Маринку Войтович, Инну Подгорную, Наську Нечай, Настю Бочарникову, Полинку Васенко, Сашку Гридасова, Дианку Кузнецову, Олю Гордову и Таню Крючкову. За то, что усиливаете мои сильные стороны, всегда поддерживаете и радуетесь моим успехам.

Двух крутых главных редакторов, которые помогли воплотить мечту маленькой Саши – писать. Катю Лурину и Катю Будашкину. С вас всё это началось ☺

Моего психолога Ксению Акопову, моего телесного психолога Лену Чехову, моего вокального терапевта Улу Диринг.

А как вы хотели? Проявленность – это вам не в носу ковыряться и козюльки есть. Это галактических масштабов поддержка от всех этих женщин.

Каждая и каждый из вас всьоооо знает. А я наверняка кого-то забыла. Просто полночь, я уже вся обрыдалась, пока это писала.

Благодарю каждого читателя, который узнает историю Феди и поверит нам.

Федяна, за то, что пришёл и рассказал всё, как оно было на самом деле. Спасибо, дружище! То ли ещё будет.

Ну и себя. Без меня этой истории бы вообще не случилось.

Глава 1

Первые лучи рассветного солнца забрезжили в открытое окно и осветили единственную большую комнату в доме. Пробежались по серванту с пыльными сервизами и всяким хламом в верхних ящиках, заглянули в линзу лупатого телевизора, спустились на когда-то бежевый, а теперь уже коричневый ковёр и остались там разгораться.

В ответ на солнце проснулись соседские петухи и распелись, давая знать, что новый день начался. Им вторили куры, индюшки и цесарки – в деревне какой только живности у людей нет. Да даже собаки начали подвывать. Будто бы только и ожидая эту какофонию, кто-то из соседей завёл электропилу, а возможно даже фрезер, и начал работу.

Тем временем солнечный свет посидел на ковре, заскучал и вернулся к серванту, чтобы отразиться в его стеклянных и зеркальных поверхностях и метнуться на разобранный диван, где вповалку спал Федя.

Он очень устал вчера – то есть знатно поддал. Поэтому улёгся на кровать прямо в одежде и обуви, отчего грязь с резиновых калош осыпалась на постель. Но, судя по тому, что она итак не была особо чистой, ситуация происходила не впервой.

Федя не менял бельё, как советовала его мать, Софья Пална, каждые две недели. В общем-то и каждые два месяца он его не менял. Да вообще если раз в полгода он об этом вспоминал, считай, уже была победа. Он и за чистотой-то за всю жизнь следил всего год, пока был женат.

Ну не его это, не его, считал.

Солнце и звуки с улицы ворвались в сон Федяна, где он, конечно же, был всеобщим любимцем – побеждал разъярённых медведей, спасал детей из горящего дома и проводил в деревню газ.

То есть был главным героем в Берёзовке.

Но это только во снах, поэтому сны он не любил. И старался спать поменьше, чтобы сновидения вообще не снились, и подсознание с ним не играло.

Федино лицо скривилось, голова заболела, виски затрещали, а тело заломило в разных местах. Интересно, что когда он пил, не болело ничего. Поэтому Федя старался пить чаще – боль отлично решалась алкоголем.

Тошнота подобралась к Фединому горлу, обвила его словно колючим шарфом – казалось, что даже дышать стало тяжело. Федька сглотнул и шумно выдохнул. Ощущения притупились, но остались.

Он попытался подняться на диване. И раааз! Не получилось. Сила похмелья, помноженная на земное притяжение, победила его. Ей-то это легко, а ему преодолевай… И второоой! Нет, снова не вышло. Федя распластался на диване и решил уж было сдаться, но вспомнил о бутылке пива в холодильнике.

Ведомый жаждой опохмела Федя сел. Комната кружилась и менялась как в детском калейдоскопе. Федя проморгался, комната тоже. Федя закрыл глаза, но понял, что так даже хуже – создаётся ощущение, что голова вращается отдельно от тела и начинает неприятно болеть в затылке.

А ещё просто адски хочется пить. ПИТЬ! Это же не просто жажда воды, это жажда выпить целое озеро.

Федя побежал. Ну, так ему казалось. На самом деле он еле встал и, опираясь на сервант и оставляя следы на пыльных дверцах, поплёлся в сторону кухни.

Мда…

Там со вчерашнего дня ничего не изменилось. Стол, покрытый газетой и разводами от пива, грязная посуда с остатками то ли селёдки под шубой из деревенского магазина, то ли чего-то плесневелого. Под столом – горы бутылок.

– Так-то я не пью, – довольно часто говорил Федя.

Ну-ну, говорила вся окружающая его реальность.

Дадададада – вторила гора бутылок.

Федька прильнул к крану и стал жадно пить, периодически кашляя. Вода из-под крана на утро после пьянки всегда казалось сладкой. Даже жаль, что так было только на контрасте с горькой водкой.

– Не понимаю, зачем ты пьёшь, – однажды спросила молодая жена.

– Не могу иначе, – философски ответил Федя. На самом деле ему просто нравилось, да и все друзья ещё со школы пили. Перестань он пить – и всего большого окружения у него бы уже не было.

Федя бросил взгляд на сервант, где среди сервизов, пузатых хрустальных бокалов и тарелок с вензелями, стояли три фотографии. Первая – его отец и мать, с ним на руках и его старшим братом. Молодые, счастливые, работающие в колхозе, вся жизнь впереди. Вторая – он и брат, когда вернулся из армии, три года в морфлоте, как никак. Третья – он и жена, фото со свадьбы. Это фото единственное непыльное.

В окно постучали, Федя запоздало вздрогнул и уронил кружку, в которую собирался налить ещё воды. Кружка разбилась, осколки разлетелись по всей небольшой кухоньке – забрались под стол, шкаф и печку, вылетели в узкий коридор.

Хлопнула дверь, как будто Феде по голове. Он скривился и обернулся, точно зная, кого увидит.

Вошёл довольный Андрей, друг-собутыльник. Его по обыкновению щетинистое лицо светилось радостью. Возможно, именно она не дала ему застегнуть куртку на все пуговицы и в правильном порядке, поправить одну штанину старых адидасов и нормально завязать шнурки на кроссовках.

– Я нам пиво достал!

В пакете в подтверждение зазвенели бутылки.

– Что значит, достал, – хмуро спросил Федя. Все эти Андреевы «достал» часто сводились к «одолжил». То есть брал взаймы с перспективой возврата. Надо ли уточнять, что никто ничего не возвращал.

Андрей нахмурил кустистые брови.

– Галка в магазине его списывала, выкинуть хотела, а я забрал! Спас! – выпятил он гордо костлявую грудь. – Оно ж ещё хорошее, неоткрытое, чего выбрасывать-то!

Федя секунду посомневался, но кивнул. Убрал посуду со стола в раковину, заменил газету на чистую, и они сели опохмеляться.

– Чего там Галка-то, – спросил Федя. – Про меня спрашивала?

Андрей хитро улыбнулся.

– Спрашивала.

– Чего?

– Сказала, что раз ты со смены вчера на час раньше ушёл, она тебе из зарплаты 200 рублей вычтет.

– Чегооо???! – взвыл Федя. – Всего-то час и сразу 200 рублей!

– Я ей тоже сказал, что это несправедливо! Федя хорошо работает, хорошо сторожит, – Андрей пытался успокоить друга. А-то тот того и гляди ещё выпьет и пойдёт с Галкой ругаться. Она-то хорошая, вон сколько просрочки отдаёт бесплатно, а ведь бывает и за день до истечения срока годности что-то перепадает. Да и Галка сама по себе-то баба ничего…

– Уууу, я с ней поговорю!!!

– Федь, ты поговори, только не сильно.

– Шлёндра!

– Федь, ну кто ещё нам будет продукты бесплатно давать? Да и пиво вон для опохмела дала. Ну Федь…

– Да ты это говоришь только потому, что вечно к ней ромашки свои подкатываешь!

– Федь…

Дальше в течение примерно часа Федя и Андрей выяснили вот что.

Первое. Федя – хороший работник и отлично охраняет склад магазина.

Второе. Галка не права, нельзя забирать целых 200 рублей за 1 час работы.

Третье. Ругаться с Галкой нельзя, она хорошая, вовсе не шлёндра и делится продуктами.

– Что сегодня делать будем, – спросил Андрей у уже захмелевшего Феди.

– Надо бы в райцентр.

Андрей прищурился:

– Зачем?

– Надо, – резко посерьёзнел и отрезал Федян.

Андрюха насупился:

– Ну и ладно. Ну и сам езжай. Мне некогда.

– Сам и поеду, – буркнул Федя.

– Ладно. Я тогда пошёл?

– Иди.

Друг ушёл, напоследок громко хлопнув дверью и крепко озадачившись.

Что там Феде надо в райцентре? Какие у него могут быть там дела? Что он там забыл, когда всё нужное есть в Берёзовке? Вон хоть пиво, хоть еда, хоть работа, бабы все здесь опять же. Хочешь рыбу лови, хочешь в лес за грибами ходи. Хочешь ничего не делай вообще, лежи себе под деревом в саду, отдыхай.

Райское место.

Глава 2

Но Федя передумал ехать в райцентр. Можно и в другой день, а вот сегодня лучше отдохнуть. Зачем ещё нужно воскресенье? Софья Пална всегда говорила «Фёдор, воскресенье – святой день. Нельзя работать, нужно отдыхать и ходить в церковь». Последним Федя пренебрегал. Он вообще в Бога не особо верил.

Федины отношения с Богом начинались и заканчивались у иконы в доме. Одной-единственной иконы Богородицы, оставшейся, конечно же, от Софьи Палны. Ей Федя не молился, он вообще не молился, будем уж честны. Для него икона была что-то вроде связи с матерью. Поглядывая на неё, он убирался в доме и менял постель.

Софьи Палны не было уже много лет. Содрала родинку, когда убиралась в доме, и вроде как пошло заражение – Федя был не особо сведущ во всех этих медицинских делах. Знал и видел только, что мать постепенно уходит.

За день до смерти она позвала Федю к себе:

– Федь, ну хватит уже пить. Ты так сопьёшься, и Катька от тебя уйдёт. А она на сносях, твой сын будет расти без тебя. Федь, ну не будь дураком…

Матери не стало. Федя не будь дураком наказ её выполнял. Примерно дня два, до поминок, а потом на горизонте нарисовался Андрюха с жерделовкой – наливкой на абрикосах. Так горе переживалось легче, и жизнь сразу становилась краше.

Вот и в этот день после пива с Андрюхой Федя повеселел. Дела в райцентре отложил и решил прогуляться по деревне – читай, в магазин сходить. Может, чего подкинет Галка.

Федя вышел из кухни в коридор, распихал ногами валяющуюся там обувь и вышел во двор.

Весна…

На улице уже вовсю цвела сирень – любимые цветы Софьи Палны. Деревьев было два – с белыми и сиреневыми цветами. Одно, белое, росло вкривь и вкось, худой и постоянно мотыляемый на ветру ствол держался на честном, явно нерушимом слове. Уж сколько его срубить собирались, он всё равно стоял. Другое, сиреневое, было похоже на букет – толстые корни, пышная крона, будто кто специально её шапочкой подрезал. Феде они напоминали родителей – устойчивая Софья Пална и отец, которого жизнь знатно помотала.

– Помню, – рассказывал как-то Федя Андрею, – мать наломает веток целых ворох! В доме поставит на кухне у окна. Запах… Страсть! Весь дом за пару дней как пропахнет. Будто одеколон какой дорогой кто разбрызгал. А мать садится у него, смотрит, дышит, радуется…

Сам Федя сирень не ломал – жалко было. Пусть и говорили, что она так лучше растёт. Ему всё равно было как-то не по себе. А вдруг он её всю поломает?… А вдруг она на следующий год больше так не зацветёт? Хотя так уж тридцать лет цветёт и ничего ей не становится… Федя только колышки у белой меняет, чтоб совсем не загнулась, а сиреневой хватает ведра воды раз в неделю, и она пушистится от души.

Федя понюхал сирень и улыбнулся. Алкоголь радостно плескался в желудке и помогал видеть жизнь в более ярких красках.

Справа под навесом из винограда роились пчёлы. Виноградом Федя не занимался, это было Андреево творение. У того мать, Никитична, такие эксперименты не позволяла. А тут раздолье – чего хошь, того и делай, Федя разрешал.

Дом детства.

Для Феди это уже давно был просто дом. Место, куда идёшь, когда вообще некуда идти. «Дом – это место, где лежат твои труселя и свидетельство о рождении». Так батя говорил.

Остальную часть двора гордо занимала трава. Самые разные оттенки сорняков, которые росли здесь, потому что им никто не мешал. А где-то даже поддерживал их буйное цветение.

Скрипнула калитка.

Нет, никто не пришёл, она сама по себе скрипела от ветра, даже будучи закрытой на щеколду. Под это «и-и» Федя просыпался и засыпал, это был уже такой родной звук, что даже смысла чинить её или просто смазывать маслом не было.

Федя вышел на улицу, прикрыл калитку и осмотрелся. В ноги тут же ударился соседский рыжий кот Батон. У Батона были румяные бока, пушистая натура и в целом крайне привлекательная внешность. Если бы он был булочкой, то самой покупаемой в пекарне.

У самого Феди живности не было – ни курей, ни кошек, ни собак. Его стиль жизни, состоящий из алкоголя, отрывистого сна, работы и посиделок с Андрюхой, не позволял включить в себя ещё и заботу о живом существе. Разве что тараканы классно чувствовали себя на кухне, устраивая вечеринки на грязном столе по ночам. Феде иногда даже казалось, что он слышал музыку из-за закрытой двери. Тараканы предпочитали Лепса.

Кот покрутился у ног Феди, дождался почесушек – Федя на самом деле по-своему даже любил этого рыжего прохиндея – и покатился дальше по своим котовьим делам. Наверняка выпрашивать у кого-нибудь сметанки. Или даже рыбки.

Соседями Феди справа были Васильевы – Володя и Мария. Ну это для всех, а для Феди – Вовка и Машка. Они тоже жили в родительском доме, родителей Вовки, ещё была жива мать, Анна Андреевна, вот они её досматривали и жили. Вовка вечно что-то строгал, то табуретку какую, то шкаф. Вообще рукастый такой, матери и наличники поменял, и забор новый поставил.

Хороший добротный деревянный забор. С Машкой они его потом ещё в красивый голубой цвет покрасили. Федька аж обзавидовался.

Да что там Федька, вся Берёзовка пару дней шумела.

– Вовка, привет!

Федя повис на заборе и энергично помахал соседу. Вихрастая седая голова поднялась из-за бочки с водой.

– Привет, сосед!

Вова работал над очередным изделием из дерева – то ли скамейкой, то ли столом. Поэтому всё вокруг было усыпано мелкими щепками, стружкой и пылью.

– Не сильно я шумел с утра?

– Да нормально, – пожал плечами Федя. К звукам от соседей он в целом уже привык. Его вообще мало что по жизни раздражало. Алкоголь, кстати, с раздражением тоже на «ура» справлялся.

– Ну и хорошо, слушай, там Маша пирожки сегодня печёт. Заходи вечерком, она тебя угостить хотела.

– А с чем? – Федя сразу повеселел.

– С картошкой и печенью вроде, – почесал затылок Володя.

– Пирожки – это хорошо, – заключил Федя. Это ж какой закусон шикарный. – Я зайду-зайду!

– Давай, – махнул Вовка и принялся опять за работу.

Федя побрёл дальше по улице Советской.

Берёзовка была небольшой, десять улиц, одна центральная – естественно под названием Красная. Остальные – Колхозная, Комсомольская, Краснопартизанская, Первомайская, Пионерская. Как будто Советов больше не было, но здесь об этом не знали.

При этом заасфальтированных улиц из них раз, два и обчёлся. Вот к магазину на улице Мира, где охранял склад Федька, вела асфальтированная дорога, причём новая, ещё тёмная такая. Это расстарался глава села, он же владелец магазина, Вячеслав Макарович. Макарыч для простого народа.

Десять минут от дома, Федя на работе.

Вот и машина Макарыча, небось приехал дань с людей собирать. Вообще его в деревне в целом недолюбливали. Сам из Берёзовки, в город метнулся, там хорошо на чём-то поднялся – в деревне терялись в догадках от криминала до главврача больницы. Потом вернулся, магазин поставил, дороги заасфальтировал, где мог, убедился, что везде есть свет, матери в дом газ провёл. Но это что ж получается, с односельчан деньги брать приехал!

Ууу, дармоед.

Недолюбливали, но в то же время побаивались. Он алкоголиков не любил сильно, ругал, с работы выгонял, воспитательные беседы с участковым на пару вёл. А в деревне в кого ни плюнь, тот алкоголик. Или жена алкоголика. В общем, просветительской работы у Макарыча хватало.

Удивительно, что до Феди он пока не добрался.

Тут надо сказать, что Федя не отсвечивал и на работу пьяный не приходил. На отходняках после похмелья – да, подшофе – никогда. Должны же быть у человека какие-то принципы.

В принципах Феди значилось: в рабочий день – ни-ни, в нерабочий – хоть обпейся.

Второй жизненный при этом звучал: если хочешь, пей, но тогда не работай. Поэтому он и ушёл со смены вчера на час раньше. Но тут надо уточнить, что склад он не бросил. Он его закрыл и унёс с собой ключи. И как Галка-то всё просекла…

У машины Макарыча, огромного чёрного джипа роились деревенские мальчишки. Федя сразу заприметил одну светлую голову.

– Павлик!

Мальчик подскочил и обернулся, его конопатое лицо расплылось в улыбке. Повидавшие жизнь майка и шорты свободно висели на его худощавом теле, а грязные ноги норовили выскользнуть из слишком больших для них шлёпанцев.

– Федька, дай покурить!

Федя прищурился:

– Вот так сразу?

– Сам-то с двенадцати куришь, а мне четырнадцать будет скоро!

– У меня нету.

– Ну вот, придётся опять у Макарыча стрелять, – Павлик скривился. – А он говорит, когда мне шестнадцать будет, заставит в магазине работать, и все стреляные сигареты отрабатывать.

Года три назад Павлик и Федя подружились при странных обстоятельствах.

Однажды Павлик, как и большинство детей в деревне, лазал по сараям соседей. Они с детворой играли в прятки – а прятаться надо было хорошо. Того, кого находили первым, награждали болючими щелбанами. Павлик их страсть как не любил, потом жутко болела голова в месте, куда ударили.

Поэтому Павлик полез в самый неприметный в Берёзовке двор – Федин. У Феди там в сарае чего только не было, каких только мусорных сокровищ! И плуг, и всякие ржавые лопаты, вилы, мешки какие-то. По-хорошему туда надо было кинуть зажжённую спичку и спалить всё, но не Фединых забот то было дело.

В общем, мальчишка залез. Куда-то аж под потолок, где валялись коробки со всякими старыми вещами из дома. И где-то там среди заплесневелых книг, отколотых кружек и пластинок Павлик нашёл собачий ошейник с поводком. Ничего умнее он не придумал, как надеть ошейник на себя и попытаться его пристегнуть. А замок там был какой-то хитрый, с повторным механизмом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.