Алим Аджиев
Колесный путь

Начало пути

1

"Они никогда не кончатся, – сказал Инженер. Слова его были обращены к Аспиранту, молодому человеку, лежащему рядом с ним среди травы и глядящему на птиц, то и дело пролетающих по одной в предрассветной дымке. – Во вчерашней колонии уже собрали подсолнух, а там, куда они летят, наверное, только начали, вот они и меняют дислокацию". Эти двое так давно были знакомы и связаны работой, что часто легко угадывали и понимали мысли друг друга. Как, впрочем, иногда и других членов команды Станции. Они спали в этот раз на грунте, забравшись под платформу Станции, как под навес и прислонившись к ее гигантскому колесу от ветра. Ни радар, ни анализы грунта не показали вчера в этих местах хотя бы какой-то опасности. К тому же, один из охранников ночью всегда нес вахту, и потому тут сон среди травы и цветов был вполне безопасен. Еще одним преимуществом сна на грунте была тишина. Там, наверху, всегда, хотя и тихо, тарахтел генератор собственных нужд. Он питал главный компьютер, дежурное освещение и термостаты нескольких приборов, рабочее вещество которых требовало постоянной заданной температуры. Главный распределительный щит тягача был обесточен, его огромный и прожорливый дизель молчал, а потому здесь, под платформой, у ножей грунтопробника, был слышен даже шорох травы и пение птиц.

Солнце еще не взошло, но было уже светло, и рядом уже давно были слышны шаги и редкие реплики водителя тягача и начальника Станции, дежурно осматривающих матчасть перед началом рабочего дня. Прямо над головой Аспиранта Водитель постучал небольшой кувалдой по гигантской шине, проверяя ее состояние. Жесткая и упрочненная резина больше напоминавшая на ощупь кусок скалы, отозвалась лишь едва заметным эхом. "Доброе утро, Сержант! как спалось? – донесся его смеющийся голос. Фоном к нему уже хихикал Механик. – Щелкни там рубильничек на щите, пожалуйста!… Вот, спасибо! Доброго утра тебе! Теперь можешь спать!" Сержант, один из охранников, должен был дежурить всю ночь, не смыкая глаз, на задней "веранде" тягача по левому борту, и главный распределительный щит был как раз у него за спиной. На тягаче зажглись ходовые огни, загудели масляные насосы. Тяжело поворочавшись и гулко сотрясая землю, неспешно застучал главный дизель, поставленный на прогрев. По давно укоренившейся привычке именно этот звук переключал мозги членов команды с мечтательно-лирического настроя на рабочий. Аспирант с Инженером медленно встали и поднялись на платформу Станции по откидной лестнице, спущенной с ее дышла, прицепленного к тягачу.

– Командир, что у нас сегодня? Опять косогор, или болото? – голос водителя звучал уже с тягача.

– Сейчас выйдем из холмов, пара километров, а дальше только каменистая степь. Вечером должны быть у развалин асфальтового завода – прозвучал ответ.

Поднявшийся за ними, Командир (так обычно называли начальника Станции по его прошлой профессии) убрал лестницу – теперь все было готово к движению. Инженер, как всегда, обошел всю платформу вдоль поручней, чтобы убедиться, что ничего не забыли на грунте. На кабинете Командира замигал голубой фонарь – "все по местам!" Аспирант уже колдовал над пультом. Взревел дизель, засвистев турбиной – антенна начала забирать мощность. Ее мачта тяжело двинулась и начала вращаться, а на пульте Аспиранта открылся радар. Никаких изменений за ночь на местности не произошло, и это был хороший знак. "Все готовы?… Стартуем…" – долетел голос из кабинета, и фонарь снова замигал, но уже редко. Звуковая сигнализация на Станции не использовалась – ее все равно заглушал дизель и лязг грунтопробника. Вместо нее использовался яркий голубой фонарь на козырьке кабинета Командира.

Легкий толчок, дизель и турбина нарастили обороты, и платформа привычно поплыла, как палуба сухопутного корабля, среди бескрайнего моря унылых пейзажей постапокалиптического мира, иногда такого родного и уютного, что хочется прыгнуть через поручень вниз, в это море листвы и трав, и бесконечно вдыхать его ароматы вместо запаха солярки, масла и ядовитых реактивов, а иногда пугающего и опасного, когда на радаре совсем рядом проступают зеленые пятна скоплений чужеродной и смертоносной плоти, в воздухе стоит ее специфический ядовитый запах, и даже уже под самыми колесами Станции, кажется в сумерках, что шевелится и извивается зеленая смерть. В такие часы команда отходит подальше от краев платформы, как от страшной границы потустороннего мира – никому не хочется смотреть вниз. Кажется, смерть стоит рядом, она слева и справа по борту, прямо по курсу и за кормой, и лишь круглая труба поручня отделяет их освещенную фонарями палубу от бушующего вокруг моря бесформенного ужаса. Аспирант жмет и жмет дрожащими пальцами красную кнопку, посылая импульсы выжигающего излучения и заставляя дизель тягача реветь на полную мощность, пока не загорится над его головой красный фонарь, говорящий об опасности перегрева аппаратуры, а Командир, мрачно смотря в свой монитор, передает отснятые карты в Центр. Сюда теперь обязательно приедут Чистильщики, как можно скорее, как только смогут! У них есть пара огнеметных машин и много цистерн с напалмом, и тогда здесь останется лишь серо-черная дымящаяся пустыня, которая уже через пару лет начнет покрываться редкой травой.

Но сейчас ничего не предвещало опасности, и Командир смотрел и смотрел из окна своего кабинета на четкую шахматную дорожку, бесконечною лентой выбегающую ему навстречу из под левого колеса тягача под монотонный рев дизеля и свист турбины. Так продолжалось уже 14 месяцев, но, как ему казалось, целую вечность: бесконечная дорожка с шахматным следом из под левого колеса, рев дизеля, свист турбины, карты с отметками на мониторе, бесконечные план-графики, отчеты в Центр и монотонный безлюдный и безрадостный пейзаж, плывущий вокруг. Тяжелый сон под шуршание генератора и скудный завтрак на коленях. А ведь ребятам на открытой платформе, конечно, еще тяжелее, под палящим солнцем и в проливной дождь стоящим за пультами управления и штурвалами грунтопробника. И далеко не все они были привычны до этого к такой жизни, как он сам. Но в постапокалиптическом мире это была работа мечты, поскольку давала стабильный и неплохой доход, да еще и деньгами, а не едой или каким еще продуктом, который надо было еще как-то продать в нерабочее время. Хотя, тратить эти деньги им было, как правило, некогда и негде, ибо постройка новых станций задерживалась, и их Станция так и оставалась единственной в своем роде, в то время как Центру нужны были отчеты о выполненной работе за вложенные средства, отчего команде приходилось работать почти без выходных. Потому им оставалось лишь развлекать себя всеми доступными способами, спасаясь от профессионального выгорания, проникаться великой, возможно, даже исторической значимостью своей работы и с оптимизмом смотреть в будущее…

2

А началось все еще 8 лет назад в столице Конфедерации Южных Колоний, единственном настоящем городе на материке, который чудом почти не пострадал при Катастрофе и был впоследствии обеззаражен жителями вручную. Лишь 5% жителей материка смогли тогда уцелеть, и удар пришелся большей частью именно по городам, в силу их плотной заселенности. Бежав из городов и скитаясь по пришедшему в упадок материку, выжившие сбились в итоге в несколько сотен поселений на относительно безопасных и защищенных участках, где была вода и пригодные для сельского хозяйства не зараженные земли. Их называли "колониями", и между ними пролегали сотни и тысячи километров безлюдной местности, руин и все более разрушающихся без ухода дорог. И только Столица, бывшая ранее весьма средним региональным центром, продолжала сохранять какие-то остатки прежнего образа жизни. Но мало кто из горожан сумел приспособиться к новым реалиям и найти себе источник дохода. Большая же часть постепенно перебралась в колонии, поскольку только там теперь можно было добыть хотя бы еду.

Конструктор оказался из тех, чьи знания и опыт были востребованы в городе. Городские парки и газоны давно превратились в грядки, где жители, боящиеся уезжать, выращивали себе хотя бы какую-то еду. Но грядок на всех не хватало, и созревающий урожай надо было охранять от других голодных. Конструктор был одним из немногих, кто понимал, если не природу случившегося катаклизма, то хотя бы как обнаруживать и нейтрализовывать его последствия. Будучи инженером и бывшим научным сотрудником, теперь он за деньги обходил вместе с коллегами окрестности Столицы, искал не слишком опасные пригодные для земледелия участки и иногда обеззараживал их, если была в том необходимость. Однако, для этого требовалось много аппаратуры и мощные источники энергии. Их грузовик все это мог доставить из ангара только за 2 рейса и только в пределах дороги. Третьим рейсом он приводил на буксире передвижную электростанцию. Потом надо было собрать установку и антенну с мощным излучателем, просканировать местность на предмет очагов активности монстров, обойти площадь, взяв пробы грунта, провести анализ, пересобрать антенну на схему обеззараживания, учитывая при этом, что за время обследования ситуация могла измениться… Таким образом, обследование окрестностей одной точки растягивалось иногда на неделю, и результаты его были не всегда надежны.

Тягая раз за разом кабели и ящики с аппаратурой и обходя зараженную территорию с сотней контейнеров для проб, Конструктор все больше проникался идеей, как хорошо было бы все это разместить на одной большой платформе, которая плыла бы над бескрайней пустошью постапокалипсиса, непрерывно исследуя и анализируя ее. Так началась разработка Станции. Коллеги горячо одобрили его идею, но принять участие не согласился никто. Обследование окрестностей прежними методами приносило живые деньги, в отличие от Станции, которую еще предстояло построить, на что денег также не было ни у кого. И так продолжалось бы вечно, если бы не случай.

Им долго удивительно везло, что за все время своей работы "на грунте" они ни разу не нарвались на неприятности. Очевидно, крупным бандам они, со своей малоликвидной в постапокалиптическом мире электроникой, были неинтересны, для мелких бандюков их было слишком много, а стаи монстров они сами обнаруживали еще на первой стадии обследования и уходили, если были таковые вблизи. Да и город был рядом с его рейнджерами и охранными дружинами. Но однажды, когда обследование участка уже подходило к концу, на них налетела крупная стая монстров, которой на этапе сканирования явно не было поблизости. Коллеги Конструктора в это время обрабатывали анализы грунта и начинали уже собирать аппаратуру, а потому сразу, бросив все, заперлись в электростанции и кунге грузовика. Участь их все равно должна была быть незавидной, ибо монстры, если и не проковыряют к ним дырки, все равно останутся ждать до тех пор, пока чуют их. Но с Конструктором было все еще хуже. Он собирал последние пробы грунта и был в момент нападения далеко от базы (коллеги, как всегда, нашли множество отмазок от этой грязной работы, но кому-то все-таки надо было ее выполнять). Сотни зубов, когтей и еще неясно каких образований сразу впились в тело Конструктора, и он быстро потерял сознание.

Очнулся Конструктор уже в клинике. На вопросы о его чудесном спасении ему рассказали, что ту стаю, что напала на них, давно преследовал отряд рейнджеров и нагнал их как раз в момент нападения. Грузовик к этому времени был уже опрокинут, и монстры занимались коллегами Конструктора. Но они пострадали не так сильно. Рейнджеры с трудом смогли вывезти всю группу. Через 2 дня, когда коллеги смогли туда вернуться, они не обнаружили там ничего кроме многочисленных следов автомобильных шин. Все оборудование и электростанция пропали, а значит и их заработку поиском новых участков пришел конец. К моменту выздоровления Конструктора пятеро из семи его коллег уже уехали в колонии к родственникам, ибо питаться в городе без работы было нечем. Куда делись еще двое, он сразу не смог выяснить. Конструктор устроился в частную школу своего друга, преподавать естественные науки. Доход был в разы меньше, чем от поиска участков. Его едва хватало на еду, но для начала нужно было хотя бы что-то. А еще через 3 дня Конструктора нашел человек, вид которого, хотя и не сильно отличался от окружающих, но всегда приковывал к себе взгляд.

Это был военный, в сильно потертом камуфляже с латками, с бородой, дикими глазами и тяжелым взглядом. Его руки и вообще весь вид и манера общения намекали, что он почти не выпускает из рук оружие, и оружие это редко перестает стрелять. В то же время что-то выдавало, что в этом головорезе все-таки есть интеллект и даже какая-то интеллигентность. – Вы и есть тот ученый, который хочет построить станцию обеззараживания местности? – спросил гость, едва открыв дверь и уперев в его хозяина свой тяжелый взгляд.

Надо сказать, что Конструктор ожидал от него любого вопроса в диапазоне от "я должен срочно вас доставить…" до "гони кошелек, или будешь труп", но только не такого.

– Я командир отряда, который вас спас в степи, – сразу пояснил военный.

– Огромное спасибо, я ваш должник! Чем могу быть полезен?

– Мне очень нравится ваша идея, и я бы хотел делать ее вместе с вами, или хотя бы помочь вам, чем смогу.

Конструктор далеко не сразу нашел, что ответить. Он последовательно рассказал Командиру о всех проблемах, стараясь говорить максимально простыми словами и аккуратно подводя его к мысли, что это вряд ли сейчас возможно.

– Я найду ваше оборудование и помогу с деньгами. Инструмент и станки тоже есть, сварка, мехобработка, пайка, настройка, что не хватит, тоже найдем – тогда возьметесь?… Вот и отлично, я найду вас позже, а пока напишите список, что нужно прежде всего!

Убедившись, что возражений не последовало, незнакомец развернулся и быстро ушел, так и не объяснив, каков его интерес в этом проекте и почему он так велик, что он готов настолько сильно в него вложиться.

3

Отец Командира был инженером-конструктором. После Катастрофы он перебрался в Столицу и открыл автосервис на ее окраине. В те годы многие жили разграблением оставшегося от цивилизации имущества и торговлей, дороги были еще целы, автомобилей много, и дела шли хорошо. Однако, живя на окраине, Командир очень плотно познакомился со стаями монстров и бандюков, постоянно приобретая не только технический, но и боевой опыт, а сервис их с некоторых пор все больше и больше напоминал крепость с внушительным складом самого разного вооружения, у стен которой часто шли бои.

Путешествие между колониями постапокалипсиса всегда было смертельно опасно. Оставшиеся без должного техобслуживания автомобили часто ломались, особенно на убитой дороге, превратившейся в череду ям-ловушек, а помощи ждать в безлюдной местности было неоткуда. На ставшего неподвижным человека довольно быстро собирались монстры, и тогда у одинокой жертвы не было шансов. Также на дорогах орудовали банды из "черных колоний" – бандитских баз. Потому, как в Средние века, для путешествия и перевозки товаров собирались караваны груженных людьми и товарами фур. Кроме товара и пассажиров в них всегда был отряд охраны, а также запасы провизии, топлива, запчастей для тягачей и колес для прицепов на случай непредвиденных ситуаций. Караваны всегда шли медленно, ибо дороги были разбиты, да и спешить в постапокалиптическом мире было обычно уже некуда. Человек постапокалиптический не хотел приехать куда-то быстро. Он хотел приехать живым и с целым имуществом, и без того обычно скудным.

Автомобилей становилось все меньше, сломанные, как правило, сразу разбирались на запчасти, и вот уже даже многие торговцы и перевозчики могли позволить себе не фуру или грузовик, а только прицеп, часто уже много раз переделанный, а то и вовсе изготовленную в кустарных мастерских причудливого вида колымагу, где кроме грузового отсека и "веранд" или "палуб" для пассажиров была и скромная кабинка его владельца. И таких прицепов к одному тягачу могло быть прицеплено уже несколько, в зависимости от его мощности и размеров. Вереница таких поездов медленно ползла, тяжело переваливаясь с боку на бок на дорожных ухабах среди унылой безлюдной пустоши и руин, бесконечной вереницей тянущихся перед столь же унылыми лицами скучающих путников и дремлющих вооруженных до зубов охранников на верандах прицепов и в их кабинах. Часто путь растягивался на несколько дней, и остановившийся на ночлег караван превращался в охраняемую базу с не смыкающей всю ночь глаз охраной по периметру.

Охрана караванов была неплохим заработком. Потому, когда автомобилей почти не осталось, и мастерскую пришлось закрыть, молодого автомеханика выручили как раз его боевые навыки – нанявшись в охрану караванов, он очень быстро стал командиром отряда.

Надо сказать, что в военном деле Командир был силен не столько отвагой и удалью, сколько умением сдерживать ее в других, ибо в первом постапокалиптическом поколении, с рождения ходившем рядом со смертью, отваги и безумной ярости было предостаточно. Охранные отряды возникали и быстро гибли или уходили в бандюки. Строго говоря, граница между охранниками и бандюками и не была четкой. Иногда отряд, получивший отказ в подряде на охрану каравана, мог сам же его и ограбить, поделив прибыль с местной бандой, от которой в другом случае он бы его охранял. Отряд Командира был одним из немногих "островков стабильности" на этом зыбком поле силовых услуг, набираясь постепенно опыта и обрастая репутацией. Этому также способствовала природная аккуратность Командира, далеко не всегда характерная для военных. Кроме охраны караванов отряд занимался также поиском и уничтожением стай монстров в окрестностях Столицы и других колоний, когда из них приходили такие запросы.

Но прирожденным военным Командир не был, его угнетали постоянная бойня и разрушение. Гораздо больше бывшего автомеханика тянуло что-то строить или хотя бы чинить. К тому же, Командир часто видел ситуацию объемнее и дальше других, и смысл собственного занятия ему все более напоминал бег хомячка во вращающемся барабане. Не смотря на внешний успех, Командир ощущал себя в тупике и чувствовал профессиональное выгорание. Но до встречи с коллегами Конструктора ему даже не с кем было это обсудить. Потому Командир решил не упускать вдруг открывшийся шанс резко сменить род деятельности. По крайней мере, так обычно рассказывал он сам. Была, однако, и иная причина столь внезапного его интереса к проекту, о которой он рассказывал гораздо реже…

4

Между тем прошло уже 2 недели после встречи Конструктора с этим странным военным. Он и тогда не принял его предложение всерьез, а сейчас и вовсе стал забывать об этом странном событии. Но, как человек обязательный, Конструктор все-таки написал обещанный список и честно положил его на дальнюю полку. Однако, Командир однажды снова появился на пороге его кабинета. "Поехали, надо посмотреть, все ли я нашел", – кратко сказал он тоном, явно не предполагающим отказа. Ехать пришлось на скоростном бронетранспортере, увешанном многоствольными пулеметами и мощным огнеметом для отжига кусков монстров. Окон не было, и Конструктор не смог сразу понять, куда именно его везут.

Ангар, где он вышел из боевой машины, был огромен. Он весь был завален деталями БМП, БТР и других боевых машин. Среди масляных луж на полу и черной грязи всюду лежали траки гусениц и танковые катки, агрегаты трансмиссии и детали пулеметов. Свет слабо проникал внутрь через наполовину заделанные листами жести окна в грязных бетонных стенах и потолке, но десятки разнородных электрических ламп под потолком восполняли этот недостаток. В дальнем углу, очевидно, на вечной уже стоянке покоился полуразобранный танк, а рядом с ним в 2 ряда стояли станки, включая огромный пресс и лазерную резку. В ангар заходило несколько железнодорожных путей, которые, впрочем, также были завалены боеприпасами. Между рельсами были смотровые канавы, и по этому признаку Конструктор сразу понял, где находится – бывшее локомотивное депо. Причина выбора Командиром депо в качестве базы также была понятна – только здесь были кран-балки громадной грузоподъемности, необходимые для ремонта тяжелой бронетехники. Командир вывел Конструктора в боковое помещение меньших размеров, в котом лежала аккуратно сложенная в ящики… его аппаратура! Конечно, он сразу ее узнал, хотя было видно, что обращались с нею в последнее время бесцеремонно и явно не зная ее природу.

Двумя неделями ранее, после того самого первого разговора с Конструктором, отряд на двух боевых багги и БТР вернулся на место, где Конструктора и коллег атаковали монстры. К счастью, больших дождей долго не было, и следы хорошо сохранились. Три дня они шли по следам и прочесывали местность, пока не нашли разбойничью базу, замаскированную у подножья гор. Большая часть оборудования была еще не тронута, поскольку они не видели ничего подобного раньше и не знали, как поступить со столь странными приборами. Но кое-что успели все-таки разобрать и продать. "Мы провели интенсивный допрос, потом сожгли трупы вместе с их базой, чтобы не плодить монстров, – сказал Командир, сверкая глазами с диковатой улыбкой. – Одного только взяли с собою, кто мог опознать покупателей. Еще за 5 дней отработали и по ним тоже. Кроме одного. На него нашего опознавателя не хватило, оказался слишком хлипким".

Конструктор и раньше ощущал себя на этой базе неуютно, а сейчас и вовсе почти испытывал панику. Ему совсем не хотелось уточнять, что случилось с покупателями и бандюком-опознавателем, хотя Командир, как казалось, с удовольствием ждал этого вопроса. До этого Конструктор не имел дело с военными, хотя и догадывался, что постапокалиптические вояки будут выглядеть примерно так, по крайней мере, в худшем случае. Сейчас перед ним лежала его аппаратура, столь вожделенная еще не так давно и ставшая причиной всех этих жутковатых событий, за которыми стояло, в том числе, и его решение. В такой ситуации Конструктор уже не мог отказаться от сотрудничества и потому понимал, что ближайшая часть его жизни, по-видимому, пройдет теперь именно в этих ангарах и с этими малоприятными людьми. Работа над Станцией началась.

Действительность оказалась, однако, не столь мрачной. Для работы над Станцией был выделен отдельный ангар по соседству, который был теплее и светлее основного. Работе и уединению Конструктора никто не мешал. Он почти не пересекался с подчиненными Командира, чьи лица и нравы отличались от начальника лишь меньшей одухотворенностью, но явно большей свирепостью и простотой. Командир заходил к нему почти каждый день и подробно интересовался проектом, с интересом обсуждая детали. Он оказался гораздо адекватнее, чем показался вначале, неожиданно хорошо разбирался в технике и часто предлагал действительно дельные решения и идеи. В тоже время, на другие темы Командир практически не заводил разговор, а Конструктор и не спрашивал. Он мог долго сидеть молча, и потому Конструктор все еще мало что знал о нем. Командир также быстро мог достать практически все, о чем его просил Конструктор, поскольку знал почти всех торговцев, караванщиков, а также ближайшие колонии и развалины. Иногда он исчезал на пару недель вместе с группой, когда уходил с очередным караваном. Все-таки деньги и ресурсы на проект надо было где-то доставать. В рейдах же по окрестностям теперь его люди все чаще участвовали без него, лишь докладывая вечером о результатах. Когда появились первые чертежи деталей, Командир сам взялся за их изготовление. Теперь он почти все дни проводил рядом с Конструктором или в ангаре за станками, редко отвлекаясь на военные дела, и все больше становился фактическим соавтором конструкции, самостоятельно решая многие конструктивные и технологические задачи. Вскоре к ним присоединился и один из бывших коллег Конструктора. Последний встретил его случайно на одном из рынков, где тот зарабатывал ремонтом и перекупом старого инструмента и компьютеров, а по вечерам преподавал в так называемом "Университете". Этот коллега был хорошим инженером по настройке и наладке электроники, и именно такой человек был срочно нужен в проекте.

5

Университет был, по сути, кружком на добровольных началах, в котором старые столичные специалисты, торгующие днем на барахолке или ремонтирующие компьютеры или прицепы, вечерами предавались исследованиям и научной работе, а также читали лекции, часто друг другу, совсем как это было в первых университетах Средневековья. У них были и ученики, немногие молодые люди, готовые вместо отдыха от дневных заработков слушать лекции и осваивать курсы и электронные учебники из прежней жизни Мира до Катастрофы. Среди них был и Аспирант, как его позже назовут коллеги по работе (называя его также и "Студентом", если были не довольны им в этот момент).

Как говорил классик, никому не дано выбирать время, в которое он родился. И в мире постапокалипсиса, очень многие, конечно, считали, что им с этим временем явно не повезло. Но Аспирант всегда чувствовал, что ему не повезло в этом сильнее, чем кому либо другому. Нескладный и неуклюжий очкарик никак не производил впечатление человека, способного выжить в жестоком мире, где сила, ловкость и выносливость часто имели решающее значение в достижении успеха. В то же время его умственный потенциал и способности были заметно выше, чем ремонт электроники и торговля, которыми он занимался вместе с Инженером. И Инженер был одним из немногих, кто тоже это понимал. Именно он привел Аспиранта в Университет. Мир естественных наук увлек молодого человека без остатка. Однако, чутье говорило Аспиранту, что все это вряд ли пригодится ему в реальной жизни Постапокалипсиса, а Университет – не более чем хобби и способ произвести впечатление на девушек (и то только на городских). И это понимание вместе с честолюбием печалили его жизнь.

Начав работать над постройкой Станции, Инженер очень быстро привел туда и Аспиранта. Для последнего это был особенный шанс, поскольку только тут за реально творческую работу еще и платили, хоть и небольшие, но деньги. Но главное было даже не в этом. Отец Аспиранта, как один из немногих глубоких специалистов, получил работу в правительстве Конфедерации. Колонии не спешили делиться ресурсами с центром и спрашивали с него за все расходы, максимально урезая аппарат, потому работу правительственного чиновника нельзя было назвать легкой или очень доходной. Однако, он всегда был в курсе, куда дует ветер наверху. Отец полностью одобрил участие Аспиранта в проекте и часто говорил, что если Станция покажет свою эффективность, колонии засыпят их заказами, обеспечив ее создателям прочное место не только в жизни, но и в истории. И это, вероятно, было лучшее, о чем можно было бы мечтать. Неудивительно, что этот молодой человек стал, наверное, самым преданным участником проекта, отдавшись ему целиком и выполняя любую работу, которую ему поручали старшие. Те же, в свою очередь, знали, что покладистость и выполнительность, свойственные Аспиранту, редко сочетаются со столь сильным природным умом, а потому также ценили молодого сотрудника, быстро осваивающего необходимые знания и навыки. Позже, встав за пульт управления Станцией, Аспирант продолжал жадно впитывать не только свой опыт, но и опыт других членов команды, ибо уже видел себя в ближайшем будущем, как минимум, начальником станции из новых серий, а может быть и одним из ключевых разработчиков или руководителей производства. Почему бы и нет, ведь разве не он стоял у истоков проекта и написал для него все программное обеспечение? О, да! И тогда даже щуплые женоподобные очкарики, как он, становятся в глазах девушек привлекательнее многих мачо!

6

Постепенно контуры будущей Станции вырисовывались, как на компьютерных моделях, так и в металле. В центре большой платформы располагался грунтопробник – большой и сложный механизм, способный в автоматическом режиме брать пробы грунта с движущейся платформы самыми разными способами, от сдувания пыли с камней до выдергивания образцов с 30-сантиметровой глубины. Ранее, еще обследуя участки для горожан в "ручном режиме", Конструктор накопил немало практического опыта, который сильно помог в разработке разных модулей Станции. Но это не относилось к грунтопробнику, поскольку именно эту работу Конструктор и его коллеги выполняли "в поле" и руками, что было сложно автоматизировать. В результате грунтопробник был разработан с нуля, а потому дался наиболее тяжело и после попил еще немало крови на испытаниях. Его огромные механизмы все еще были несовершенны и требовали постоянных подстроек и регулировок, для чего на платформе установили 3 больших штурвала.

Вокруг грунтопробника стояла аппаратура обработки проб, смонтированная на жесткой станине и организованная как конвейер, каждая ступень которого выполняла свой анализ образца. Все результаты стекались в главный компьютер, который строил карту распределения и прогнозы перемещения опасной материи, а также выводились на терминалы управления Станцией. Программу для главного компьютера писал Аспирант, и именно ему в дальнейшем предстояло управлять ею в качестве оператора, по крайней мере, по началу, пока работа Станции не будет отлажена. На платформе также разместили и большую вращающуюся антенну, а также всю ее силовую электронику. Анализируя спектр излучения с помощью антенны, компьютер обнаруживал крупные скопления инородной плоти на больших расстояниях. Именно эта антенна стала в свое время главным детищем Конструктора, открывшим ему путь для заработка поиском безопасных участков для земледелия.

"Мы не знаем точно, как это работает, после Катастрофы просто не осталось оборудования, для таких исследований. Но что было понятно сразу – после заражения монстром части животной плоти начинают жить своей жизнью, превращаясь в одного или нескольких монстров. Причем, мы не видим пока, что и как синхронизирует их действия, – рассказывал Конструктор Командиру и Аспиранту на очередной своей лекции. – Этих связей в нашем мире просто нет. Остается лишь вариант, что они есть где-то еще. Всякие порталы для мгновенных перемещений или прыжков в другие измерения, по-видимому, невозможны, это противоречит последним космологическим теориям. Но в микромире, на уровне атомов и молекул, действуют совсем иные, квантовые законы природы, вплоть до разрушения связи причины и следствия. Потому мы предположили, что именно там такие порталы и возникают, в каждой клетке, а может и в каждой молекуле монстра. Кто-то, видимо, очень далекий, не может долететь до нас сам. Возможно, потому что такой полет потребовал бы миллиарды лет, ведь скорость света невозможно превысить. А может он и вовсе из другого измерения. Но через такие микропорталы этот Кто-то может, если не пролезть сюда сам, то хотя бы управлять этими тварями и их отдельными кусками, разрушая наш мир. Это все, конечно, лишь догадки, которые нам нечем подтвердить или опровергнуть. Но пока они подтверждаются практикой и приносят результаты. Как это работает? Такие структуры должны бы искривлять пространство-время на уровне микромира, и некоторые признаки таких искривлений и обнаруживает наша антенна по смещению спектров. Мы реально находим ею этих монстров и их следы, и даже можем уничтожать мелкие скопления этой материи на небольшом расстоянии, увеличив мощность излучателя, что я и делал с коллегами много лет в ручном режиме."

Между тем, антенна потребляла огромную мощность, что делало необходимым для ее работы еще и передвижную электростанцию. Эту электростанцию, как и саму Станцию, надо как-то передвигать по местности, причем, не только по дорогам, но и там, где их нет. И это было задачей, которую еще предстояло решить. Конструктор иногда выходил в основной цех и ходил вокруг полуразобранного танка, прикидывая, как можно поставить платформу Станции на его шасси, или хотя бы использовать его гусеницы и привод. Но Командир давал на вопросы о танке уклончивые ответы. Возможно, он держал его для чего-то еще, а может и вовсе этот металлолом был не в его собственности. Да и выдержат ли даже танковые гусеницы вес платформы и оборудования? К тому же, танковые детали имеют очень малый ресурс, и их едва ли хватит даже на пару месяцев непрерывной работы. Таким образом, задача транспортировки Станции еще ждала своего решения, и Конструктору лишь оставалось наугад делать для платформы максимально компактную и универсальную планировку.

7

Тем временем значимые для проекта события происходили не только в ангарах базы Командира. Глядя на сына, который давно уже мало о чем говорил кроме Станции, принципов ее работы и программы управления ею, отец Аспиранта сам постепенно проникался этим проектом и уже почти ощущал себя его участником, хотя ни разу не был на месте действия и не видел своими глазами, как все происходит. Как уже упоминалось, правительство Конфедерации было довольно малочисленно, бюджет невелик, а аппетиты бюрократов – небольшими при огромном количестве выполняемой ими работы, поскольку колонии, которые еще не так давно с большим трудом вообще согласились на создание и финансирование каких-то общих оргструктур, и сейчас весьма неохотно расставались с ресурсами и въедливо спрашивали за каждую копейку расходов, заранее видя в каждом функционере Конфедерации вора или мошенника. Вместе с тем, и в глазах населения (и не без помощи руководства колоний) именно чиновники Конфедерации становились крайними в любых бедах, вплоть до природных катаклизмов, неурожая или просто плохой погоды. В то же время, если какое дело правительства было успешным, все лавры руководство колоний всегда присваивало себе. Потому в правительственные чиновники соглашались идти, или идейные патриоты Конфедерации, верящие в светлое будущее человечества, или люди, безмерно жаждущие власти.

Отец Аспиранта часто обсуждал с коллегами вопросы расширения и обеззараживания территорий, доступных для жизни и хозяйственной деятельности. Идеи его находили одобрение, но не более того. До обсуждения их реализации и, тем более, поддержки строительства Станции, дело не доходило. Очевидно, в соотношении идейных патриотов и любителей власти среди чиновников Конфедерации первые были в явном меньшинстве. Ситуация изменилась, когда вдруг возникла идея, что все обеззараженные конфедеративным правительством территории можно будет оставить в его прямом подчинении, а не передавать колониям. Площадь таких территорий быстро бы росла, и это сильно изменило бы со временем баланс власти и сил между колониями и центральным правительством в пользу последнего, а после и вовсе позволило бы жестко подчинить колонии центру. Очевидно, центральным чиновникам, уставшим от бесконечных отчетов перед держащими их впроголодь "провинциалами", такая перспектива сразу пришлась по душе.

Пару недель идея бурлила в кулуарах, которые выпускали наружу лишь смутные слухи. Наконец, на очередном отчетном заседании сам Канцлер правительства произнес перед сенаторами из колоний длинную речь. Он много говорил про расширение жизненного пространства, аванпосте человечества, его последнем шансе, судьбоносности выбора, историчности момента, следе в истории и глобальной ответственности перед потомками, если мы не приступим немедленно к очищению и обеззараживанию нашей земли. Благо, технологии для этого наконец-таки появились, чего со дня Катастрофы долго и упорно ждало все человечество. А на следующий день, выступая уже перед столичными жителями, он назвал строительство и запуск в работу станций обеззараживания "наисрочнейшей и наиглавнейшей задачей нашего мира"! "Интересно, что было у них наисрочнейшей и наиглавнейшей задачей раньше? Доразграбить, недоразграбленное, или поделить уже награбленное?" – мрачно заметил Командир однажды за завтраком в ответ на свежую новость, явно не разделяя оптимизма Конструктора по поводу нее.

Однако, уже на следующий день к ним в ангар нагрянула правительственная делегация во главе с самим Канцлером и включавшая глав самых больших и богатых колоний. Визит был совершенно неожиданным и застал команду разработчиков врасплох. Гости с видимым интересном осматривали малопонятную стальную платформу, стоявшую на подставках в середине помещения, под которой возились, протягивая кабеля, Инженер с Аспирантом. Последние не успели продумать, как реагировать на нежданный визит, а потому сочли за лучшее полностью их игнорировать. Конструктор же с Командиром были вынуждены бегло провести для чиновников экскурсию. Однако, Конструктор на гостей впечатления не произвел – малопонятный ученый-фрик, каким они и ожидали его увидеть, "конкретным управленцам" доверия не внушал. Зато двое из 5 глав колоний оказались лично знакомы с Командиром по его прежним занятиям и были о нем самого лучшего мнения. И это во многом предопределило впоследствии положительное решение о поддержке проекта бюджетом Конфедерации.

Самого Командира такое внимание, скорее, насторожило. Зато Конструктор быстро сориентировался в изменившейся ситуации, и в течение недели были решены почти все накопившиеся проблемы проекта, включая транспортную: Теперь Станция становилась большим внедорожным прицепом на "стандартных колесах 2.6 м", и для ее буксировки закупался целый караванный тягач! Это также решало проблему электроснабжения – обычно караванные тягачи имели вполне достаточный запас мощности двигателя для питания антенны и всего оборудования.

8

Как уже упоминалось, караваны прицепов, ведомые тяжелыми тягачами, с некоторых пор стали едва ли не единственным транспортом в Конфедерации Южных Колоний. Владельцы тягачей, "караванщики", становились теперь уважаемыми и состоятельными людьми, а иметь собственный тягач и водить караваны – мечтой молодежи. Спрос рождает предложение, и вот уже тягачи специального, "караванного", типа начинают делать кустарно во многих колониях. Такой тягач больше не возит грузы. На его шасси из 2, 3, а то и 4 осей стоят один или несколько мощных моторов, цистерна с топливом, шкафы с запчастями, инструментом и принадлежностями, а также веранды для охранников. Иногда там же лежат несколько колес наиболее ходовых типов для прицепов, которые владелец прицепа должен выкупать за пятикратную стоимость, случись что с ним в пути. А выбора другого и нет, иначе поломанный прицеп будет выцеплен из состава и оставлен на разграбление разбойникам. В пути тягач не только тянет свой состав. Если надо, он может подтолкнуть и автопоезд, едущий впереди него, отцепиться от состава и вернуть на дорогу увязший в яме прицеп, а то и вовсе, подобно бульдозеру или грейдеру, навалить в ставшую непроходимой яму обломков с ближайших развалин или скального грунта. Необходимые для этого приспособления висели на самом тягаче или хранились в шкафах на его раме.

Караванные тягачи становились все крупнее и тяжелее. Такой монстр уже имел обычно электрическую передачу, ибо ее было несложно обслуживать. Все агрегаты поначалу снимались с остатков прежнего мира: брошенной строительной и военной техники, железнодорожного и городского электротранспорта, промышленного оборудования и т. д. Обмотки электромоторов и дизель-генераторов обычно перематывались кустарями под каждую машину. Но постепенно и в колониях начинали производить к тягачам отдельные узлы и компоненты. Для управления всем этим требовался контроллер, который мог быть сделан из любого компьютера, и даже хорошего смартфона, которые в новом мире стали почти бесполезны, хотя в первые месяцы после Катастрофы с трупов их было снято выжившими великое множество. Гигантские тягачи собирались в каждой мастерской по своим проектам и сильно отличались компоновкой, однако, программы для их управления различались куда меньше. Удачные прошивки, написанные программистами в одних мастерских, быстро разлетались по всем колониям, и уже другие программисты, комбинируя их, получали еще более удачные варианты. Программное обеспечение во многом компенсировало топорность механики такого агрегата. Огромные и неуклюжие монстры приобретали, таким образом, невиданную грацию движений гигантских кошек, их тяга росла, как и ресурс агрегатов, а управлять тяжелым автопоездом становилось не сложнее, чем легковым автомобилем, при том, что для профессиональных и грамотных водителей оставалось еще много опций тонкой настройки своего тягача.

Однако, самой большой проблемой тягачей были колеса. Мосты на дорогах без ухода приходили в негодность и рушились. Рядом с ними насыпали броды из обломков с ближайших руин или крупной скальной породы. Этим же материалом засыпали и особо крупные ямы. От таких дорог шины быстро приходили в негодность, но их залатывали, перешивали и наваривали в многочисленных мастерских в колониях, иногда по многу раз, после чего шина еще долго могла служить на прицепе с малой скоростью, но совершенно не подходила для тягача. С ростом размера и массы тягача колес на него нужно было ставить все больше. Или ставить большие колеса, что было предпочтительнее. Большое колесо легче проходит ямы и большие камни, идет плавнее и служит дольше. Но огромные колеса карьерных самосвалов из прежней жизни быстро кончались, и цены на них взлетели до небес. Тягачи один за другим вставали на прикол, и сообщение между колониями оказалось под угрозой.

Проблему пришлось решать на уровне правительства только что созданной тогда Конфедерации. Сначала по крупицам было найдено, собрано и выкуплено оборудование старых шинных производств. А потом было создано оно – "Стандартное Колесо Караванного Тягача 2.6 метра", которое раз и навсегда решило проблему караванных перевозок. И это был едва ли не первый значимый результат деятельности центральной власти. Колесо было огромное, очень прочное и долговечное, хотя и совершенно не допускало движение с высокими скоростями. Производство по началу работало в 3 смены, и все больше и больше появлялось тягачей на караванных путях, несущих маркировку "56x26" на своих шинах. Цены на перевозки постепенно упали, но до сих пор обладание Стандартным Колесом было удовольствием не из дешевых. Об этом было известно далеко за пределами круга караванщиков. Установка таких колес на прицеп многими воспринималось как неоправданная роскошь, "пир среди чумы", а потому Станция и ее команда часто были осыпаны враждебными взглядами, особенно в дальних небогатых колониях, когда случалось им туда заходить.

9

Однако, такого рода мысли не могли прийти в голову Водителю, впервые увидевшему 2 новых огромных колеса у ангара Конструктора. Природный ум, уравновешенность и позитивность мышления этого человека редко давали ход деструктивным мыслям. Кроме того, будучи очень общительным и имея сотни знакомых почти во всех колониях, Водитель давно уже знал, что это за ангар, чем там занимаются, а также то, что проекту нужен будет тягач. Колеса сказали ему тогда совсем другое: Тут будут деньги, много денег, и денег стабильных!

Водитель был родом из западных колоний, и внешность его сразу говорила об этом. Именно в тех краях после Катастрофы у детей после рождения массово стали появляться на теле желтые пятна – особенность пигментации, влияние которой на что-либо, кроме цвета, пока не было обнаружено. Водителю же с этим "повезло" по максимуму – он родился желтым абсолютно весь. С детства Водитель ремонтировал, а после и водил трактора. Потом стал механиком сопровождать караваны в соседние колонии на древнем небольшом тягаче своего дяди, сделанном из старого полноприводного грузовика. Когда дядя отошел от дел, тягач достался ему. Но Водитель мечтал о настоящем, большом караванном тягаче, который он и смог купить через пару лет, выгодно продав грузовик дяди фермеру, а также свой дом и прибавив свои накопления. Собственно, грузовик тот ушел, скорее, в нагрузку к старому огромному шестиногому сельскохозяйственному роботу, стоявшему на заднем дворе дяди чуть ли не со времен Старого мира. Дядя почему-то не подпускал к нему никого до самой своей смерти. С роботом связана была какая-то его тайна, которую он навсегда унес с собой. Соседи привыкли к виду робота, как к местной достопримечательности, давно вросшей в землю. Однако, робот оказался почти исправен и произвел неизгладимое впечатление на всю Колонию, когда с грохотом стальных ног прошел по ее главной улице. Водитель и его подруга стояли тогда на крыше робота по обоим его бортам, самом видном месте, и с улыбкой наблюдали сверху за разбегающимися зеваками. Поколения, родившиеся после Катастрофы, уже не застали таких монстров. После такого шоу на робота быстро нашелся покупатель и он ушел за хорошую цену.

Хотя купленный тягач был не первой свежести, это была одна из первых машин, построенных уже под Стандартное Колесо, что означало сразу иной уровень заработка! У него было 2 моста, которые имели одинаковую конструкцию и были не поворотными. Поворот осуществлялся изломом рамы по узлу сочленения – огромному шарниру, делившему Тягач на две почти равные половины, что было в целом характерно для конструкций тех лет. По опыту работы на тракторах Водитель знал, что такой тягач, хотя и не очень устойчив на скорости, но обладает феноменальной проходимостью и тягой, поскольку передние и задние колеса идут по одной колее и тянут в одну сторону даже в крутом повороте. С другой стороны, узел сочленения сильно сокращал полезную площадь рамы тягача, что было скомпенсировано двумя выступающими верандами над задними колесами. Третью веранду, сразу за кабиной, Водитель добавил уже сам. Общительность и хорошо подвешенный язык помогали ему в поиске клиентов, а большой технический опыт, полученный еще в детстве с дядей, позволял находить решения в самых сложных ситуациях и всегда доставлять все грузы. Потому дела Водителя все эти годы шли хорошо, и если бы не 2 новых колеса у ворот и потаенная тяга к авантюризму, он никогда не вошел бы в этот ангар в то утро.

– Не рисуйте колеса, пока не определитесь с тягачом, – неожиданно услышал у себя за спиной Конструктор. И действительно, на экране его компьютера в этот момент была нижняя рама Станции, крепление колес на которую он как раз прорабатывал. – Колея колес прицепа должна быть ровно такой же, как у тягача. Тогда все колеса будут оставлять только один след, скорость и проходимость на грунте будут намного выше, а расход топлива – намного меньше, – продолжил незнакомый голос.

Обернувшись, Конструктор увидел человека неопределенного возраста в пыльной и очень потертой одежде. Его кожа была абсолютно желтая, а глаза прикрыты большими голубыми очками-маской, закрывающими всю верхнюю половину лица. Очевидно, это был один из "желтых мутантов" с Запада. Они были редкими гостями в Столице, и ее жители часто шарахались от них, боясь заразиться "западными болезнями". Конечно, никаких "западных болезней" не существовало, но желтый цвет кожи, а также те самые очки, которые носили многие из них, порождали массу слухов. Зачем они их носили? – этого Конструктор не знал. Вероятно, это также было связано с ужасной экологией тех мест, как и желтая кожа. Однако, этот парень явно не стеснялся своего вида и держался довольно раскованно, наверное, даже слишком, отчего собеседник быстро переставал замечать странности его внешности.

– Простите, я без стука, но дверь слишком далеко отсюда, вы бы все равно не услышали, – с улыбкой сказал незнакомец. – Я знаю, вам нужен хороший тягач-вездеход, у меня как раз такой есть.

– Откуда знаете?

– Ну… наш город не такой большой, а я знаю тут многих, – сказал Водитель с максимально открытой и невинной улыбкой, на какую только был способен. – Я 20 лет вожу караваны, и еще почти столько же мечтал их водить. Вся жизнь в дороге, или в автомастерской. Да вы, наверное, и сами обо мне слышали, меня тут многие знают.

И в самом деле, 2 недели назад Конструктор уже запросил в Транспортном департаменте список тягачей и водителей, с которыми Правительство имело дело, а Командир собрал отзывы о них по своим каналам. Действительно, упоминаний об этом желтом было так много, что Конструктор почти сразу понял, кто именно стоит перед ним. Однако, далеко не все отзывы были положительными, и потому этого хитреца он нанял бы, наверное, в самую последнюю очередь. Тем более, с такою бесцеремонностью, с какой он начал их знакомство. Еще более сомнительным Водитель показался Командиру, который даже поставил напротив его строки в таблице специальный знак.

– Я вижу, вы не имели ранее дела с нашим транспортом, – не умолкал между тем гость, – Извините, но это слишком хорошо видно по вашей модели на экране. Я повидал за свою практику немало конструкций прицепов, тягачей, сельхозмашин и даже строительной техники, иногда самых немыслимых, и знаю, что именно вам подойдет! Разрешите, я помогу вам. Вы будете ездить мало по дорогам и много вне дорог, так?…

Водитель был совершенно прав – уже третий день Конструктор пытался родить работоспособную конструкцию подвески, но всякий раз сталкивался с тем, что не знал, на какие детали он мог вообще рассчитывать. Более того, он не знал, какие детали вообще бывают и как их выбирать из тех, что можно найти. Скорее всего, Командир помог бы решить многие из этих проблем, но он как раз уехал на 2 недели за аппаратурой, а чертежи по плану должны были быть готовы уже через 3 дня.

– Хорошо, валяйте, – только и оставалось Конструктору сказать в ответ.

К вечеру Конструктор уже знал о прицепах и тягачах больше, чем за всю предыдущую жизнь, а на экране компьютера уже вертелась достаточно изящная конструкция, которая, между тем, успешно проходила все тесты на прочность. Водитель обладал умом выше среднего. Еще выше были его способности ясно и понятно объяснять, и Конструктор уже начинал ему симпатизировать. Очевидно, ходовая часть Станции оказалась спроектированной в итоге именно под его тягач. Тягач этот и в самом деле оказался, судя по всему, отменным вездеходом, а что до слабого двигателя и изношенной ходовой – для их целей всякий тягач нуждался в доработке и капремонте, а у Департамента для этого есть достаточно возможностей. К тому же, отзывы о других водителях, строго говоря, тоже были очень всякие, а об этом желтом их было хотя бы много. Потому, выбор другого тягача и водителя уже как бы и не рассматривался, отчего с лица Водителя теперь не сходила едва заметная хитрая улыбка.

С этого дня зримое или незримое присутствие Водителя в процессе строительства стало постоянным. Каждый день он появлялся, казалось, из ниоткуда и исчезал в никуда. Сложно было предсказывать его визиты, но стабильно каждый день смеющийся голос сзади говорил: "Доброе утро, Конструктор! Как ваше ничего?" Водитель часто появлялся рано утром, и Конструктор сам уже незаметно для себя стал вставать в 6 утра вместо обычных ранее 8, а то и 10 часов. Уезжая, Командир оставил охрану из 4 человек, уже немолодых, но самых проверенных людей, как он сказал. Но даже среди них у желтого Водителя нашлись хорошие знакомые, и охрана стала для него совершенно прозрачна. Конструктор как раз доводил ходовую, дышло, силовой каркас и многое другое, и потому даже радовался визитам Водителя, хотя и не показывал вида. Его энергией работы заметно ускорились, и этот человек с неизменной дежурной улыбкой уже оказывал заметное влияние на проект, в котором его до сих пор официально даже не существовало.

Через неделю такой работы, в назначенное Департаментом время Водитель пригнал свой тягач. Громадная махина не без труда протиснулась по узким центральным городским улицам и встала, как на выставке, напротив бывшей проходной депо. Тягач был явно потрепан жизнью и производил куда менее яркое впечатление, чем это выглядело в рассказах его хозяина. Но в "компенсацию" этого в департамент был тут же представлен длинный список требуемых доработок, в котором пункты Конструктора едва составляли треть. Оставшиеся 2/3 пунктов, как оказалось, Водитель втихую дописал сам задним числом. Однако, заминки не случилось – глава Департамента лишь бегло пробежал по списку глазами и подписал щедрое финансирование, после чего тягач отбыл на модернизацию в лучшие транспортные мастерские на окраине Столицы, а Водитель – в рейс караванным механиком на тягаче своего друга. Контракт с ним уже был подписан, но начинался он только с началом ходовых испытаний, а до этого Водителю надо было еще на что-то жить. К тому же, Командир все еще относился к нему с плохо скрываемым подозрением.

Когда Тягач снова появился в старом депо, Водитель был как раз в дальнем рейсе, и Конструктору с Командиром пришлось принимать его самим. Отличия видны были даже внешне – все проржавевшие корпусные детали были заменены новыми, грубо, но добротно вырезанными, гнутыми и даже штампованными из свежего стального листа. Мастерские явно располагали настоящим промышленным оборудованием с заводов еще Старого мира! Дизель-генератор был заменен новым, в 1.5 раза большей мощности. Сильно обновился, увеличившись вдвое, и Распределительный щит. Также перебраны были все редукторы и гидравлика, обновлены кабели, а на колесах стояли новые шины "56х26"! Говорили, что ушлый Водитель попытался забрать и старые свои шины, но не успел вернуться вовремя из рейса, и колеса за бесценок ушли к знакомому караванщику одного из ответственных чиновников.

– Наш хитрец будет доволен – все точно, как он хотел, – весело сказал Конструктор после осмотра Командиру, который, однако, куда сдержаннее разделил его эмоции.

– Не сомневаюсь, что о его успехе полгорода будут знать уже на следующий день, – ответил он.

Но не всем Водитель оказался доволен. По-видимому, не вся мощность нового форсированного мотора, которым он теперь так гордился, могла быть использована на тягу. Часть обмоток главного генератора оказалась подключена ко второму инвертору, которого не было в исходной схеме. Именно с ним возился Конструктор, прикручивая толстые силовые кабели к розеткам, уже смонтированным на заднем торце тягача, когда Водитель, едва вернувшись из рейса, впервые зашел посмотреть свою обновленную машину.

Конструктор встретил его хитрой улыбкой и, казалось, читал его мысли. "Он совсем маленький, всего 300 киловатт, – сказал он, показывая на новый инвертор. – Это надо для антенны излучателя. Но ты все равно не гоняй слишком быстро, у Станции слабые тормоза. Хорошие для такой конструкции мы не смогли найти и поставили самое мощное, что было".

10

Впрочем, впоследствии один случай полностью развеял все водительские опасения. Это было в одном из первых рабочих, а не испытательных, а потому дальних рейсов Станции. Надо было выполнять обязательства перед колониями, финансировавшими проект, и обеззаразить крупный и перспективный участок рядом с одной из самых богатых колоний на Востоке. Перед выездом функции между членами команды были, наконец, распределены, а Командир официально стал ее начальником, в то время как Конструктор сосредоточился на доработках конструкции и подготовке производства следующих станций. В последний момент он вдруг осознал, что на тесной платформе с аппаратурой у экипажа нет совсем удобств, и даже от солнца и дождя спрятаться негде. А отсутствие у Командира закрытого рабочего места со столом и монитором и вовсе делает работу Станции в непогоду невозможной. На решение задачи оставалось 3 дня, и Конструктор не нашел ничего лучшего, как собрать ему кабину из двух старых паровозных будок. Все локомотивы в депо давно были разграблены, и только 2 древних паровоза, стоявших, не то в резерве, не то как памятники, никого не заинтересовали. "Поставь будку слева спереди – я хочу видеть всегда спину Водителя, – сказал свое пожелание Командир. – Ходят слухи о его связях с бандой в горах на Востоке, а мы сейчас поедем как раз туда". Будка сразу получила в команде название "Кабинет", чтобы отличать ее от кабины водителя тягача, а также потому, что для остальных членов команды не предусматривалось больших удобств чем палатки, которые можно было ставить только на ночь. Кабинет не влез на платформу полностью, и его передний край выступал вперед, к Тягачу. Впрочем, это не мешало повороту состава и лишь добавляло Кабинету обзорности, которая, как оказалось впоследствии, никогда не была лишней.

Именно в таком составе однажды утром Станция выдвинулась на Восток. Путь в колонию предстоял неблизкий, по старому шоссе через горный каньон, за которым шел перевал. Состав шел быстро, ибо и на Тягаче, и на Станции стояли большие, вездеходные колеса, а вес Cтанции был все-таки заметно меньше, чем составы, обычно таскаемые караванными тягачами. Погода была ясной, но нежаркой, и команда расслабленно дремала на полу платформы, прячась от встречного ветра за пультами и ящиками. Лишь Аспирант с интересном городского жителя рассматривал незнакомые ему до этого диковинные картины, медленно сменяющие друг друга вокруг.

Развалины, обычно поросшие травой и кустарником, так характерные для окраин Столицы и потому хорошо знакомые всем ее жителям, почти исчезли. Теперь кусты и трава просто покрывали гладкие равнины и пологие склоны холмов, зеленевшие в ярком солнечном свете. Потом исчез и кустарник, началась гладкая степь, обозреваемая с высокой платформы Станции на многие километры вокруг. Следов монстров нигде не было видно, но Аспирант, по рассказам Инженера, уже знал, что вид спокойной травы может быть очень обманчив. Особенно во влажных местах, ибо влагу монстры любят. Пара переправ через средних размеров речки не составила труда – Станция легко прошла их караванными бродами вдоль давно уже обрушившихся мостов. За бродами явно следили караванщики – они были отсыпаны свежими кусками скальной породы, а их края укреплены валунами и оставшимися от мостов бетонными обломками. Дальше холмы становились все круче, а на их склонах местами начал появляться лес. Дорога стала петлять, а Водителю приходилось сильно снижать скорость, чтобы безопасно пройти по крупным валунам, наваленным караванными тягачами и временными рабочими в местах провалов. С недавних пор Правительство Конфедерации озаботилось таки состоянием дорог, и в нем даже появился соответствующий департамент, как всегда, слишком скудно финансируемый. Скальные породы уже выступали из земли повсеместно. Огромные обрывистые каменные стены часто стояли намного выше или ниже дороги, отчего у Аспиранта, не выезжавшего раньше из города, захватывало дух. Казалось, на узкой дороге их огромному автопоезду просто негде было разместиться, но мастерство Водителя творило чудеса. Теперь дорога шла вдоль ущелья, по которому с шумом текла вода. Впрочем, за ревом дизеля его не было слышно, но можно было догадываться по бурной пене. Аспирант с недоумением оглядывался на остальных членов команды, лежа смотревших с платформы в небо с полным безразличием к тому, что так впечатляло сейчас его вокруг. Лишь только охранники на верандах тягача дежурно смотрели вдаль с каменными лицами.

Сержант и Капитан, двое молчаливых охранников, официально вошли в команду Станции последними, хотя были едва ли не первыми, с кем познакомился Конструктор еще в самом начале работ. Это были проверенные и самые боеспособные люди из отряда, которых Командира забрал с собою на Станцию. Капитан был его другом детства, весьма похожим на Командира характером, темпераментом и даже внешне. Оба были малоразговорчивы и только друг с другом изредка могли вести долгие беседы, уединившись от всех остальных на остановках, и с видом, не оставляющим сомнения, что в этой беседе сейчас решаются судьбы миров. Сержант же был совсем молодой парень, возраста Аспиранта. Но с Аспирантом контакт у него не пошел в силу совершенно разного стиля мышления и устройства ума. Несмотря на небольшой рост, коренастое тело и в чем-то забавный внешний вид, Сержант был неимоверно силен и еще более быстр, владел несколькими единоборствами и стрелял без промаха с любых положений. Ему была интересна эта тема, и он посвящал тренировкам значительную часть своего времени. В то же время, Сержант был простоват умом и искренне предан своим командирам. Именно таким он себя видел и хотел, наверное, быть, напоминая в этом, скорее, хорошую служебную собаку. В отличие от "хитрого и умного кота" – Аспиранта, который над его простоватостью иногда посмеивался так, что сам Сержант часто даже не понимал этого.

11

Состав лишь десять минут шел по каньону, когда уже задремавших Инженера, Аспиранта и Командира вдруг резко тряхнуло. Да так, что двое первых едва не вылетели наружу, почти перелетев через ограждение платформы. Близко раздались автоматные очереди, но Станция не сбросила скорость. Наоборот, дизель резко взревел на полную мощность, и состав стал набирать ход, едва вписываясь в крутые повороты. "Все целы?" – голос Командира звучал совсем рядом. Очевидно, он сразу выскочил из своего кабинета, и в его руках уже была штурмовая винтовка с подствольным гранатометом, неведомо откуда взявшаяся. По-видимому, Командир сам не понимал еще полностью случившегося. А понимал это, очевидно, лишь один человек – Водитель. И, возможно, его механик, что почти всегда сидел на веранде возле кабины Тягача, если на Станции у него не было срочных дел.

Механик пришел вместе с Водителем прямо на комиссию Департамента, принимавшую Станцию вместе с тягачом к первому испытательному выезду. Водитель не строил иллюзий об отношении к нему Командира и понимал, что еще один человек будет принят командой, скорее всего, неоднозначно. Потому и решил говорить о нем с Департаментом напрямую. "Это отличный специалист с большим опытом ремонта и обслуживания разной техники. Он знает в моем тягаче каждый болт, и если что случается в дороге, то я без него – как без рук", – сказал Водитель комиссии. Между тем, некоторые факты заставляли усомниться в его словах. Желтый цвет рук, которые Механик в Столице старался прятать, однозначно выдавали в нем, как минимум, земляка Водителя, а явное портретное сходство – как максимум, его родственника, который был просто пристроен на стабильную зарплату. Первые же полевые ремонты, которых в процессе испытаний случалось немало, действительно показали, что опыт работы нового сотрудника с техникой был не столь велик. Впрочем, он имел отличную сообразительность и стремительно наверстывал это расхождение. Водитель жестко и интенсивно натаскивал Механика, заставляя осваивать все, что было связано с Тягачом и автопоездом, а Инженер всегда привлекал его к работам со Станцией, и тот никогда не отказывался.

А еще Механик был настоящий балагур, неиссякаемый источник самых разных историй, опробовавший в свое время едва ли не все мыслимые и немыслимые способы заработка, какие возможны в постапокалиптическом городе, и знавший людей и особенности их жизни из самых разных слоев, равно как и многие окружающие развалины и их тайны. Через год совместной, почти круглосуточной работы в узком и замкнутом, как на подводной лодке, кругу, возможно, именно этот балагур спасал во многом команду Станции от тяжелой взаимной усталости, когда люди начинают без причин ненавидеть друг друга. Обычно же, как и сейчас, он сидел на веранде за кабиной Водителя, развлекая его и не давая уснуть.

Пока команда на платформе настороженно угадывала, что произошло, ответы на некоторые вопросы начали появляться сами. Позади Станции на дороге появился грузовик: защищенный стальными листами шоссейный седельный тягач и такой же полуприцеп, ощетинившийся по периметру краями бронелистов и с парой пулеметных башенок на крыше. "Боевая фура бандюков в восточных горах, я видел ее раньше", – сказал Командир и громко крикнул команду охранникам. Оба чуть ли не одним прыжком оказались на Станции и заняли боевые позиции по углам платформы за поручнями. Расстояние до фуры было слишком велико для прицельной стрельбы, и на фуре явно рассчитывали нагнать медлительный караван с широким тягачом, который с трудом помещался на узкой горной дороге. Более того, на редких прямых участках было видно, что следом за фурой едет еще одна, а также десяток мотоциклистов, которые будут задействованы сразу, как только дорога позволит пойти на обгон. Но не тут то было. Водитель виртуозно вписывался в повороты и разгонялся на прямых, умело используя избыточную мощность двигателя, а начавшийся вскоре подъем и вовсе не позволил фурам начать сближение. Бандюки явно не ожидали такой прыти от обычного каравана. Моторов их фур не хватало для стабильного преследования. Пуская густой, черный дым, они лишь с трудом удерживали дистанцию. В те же редкие моменты, когда фуры все-таки приближались на расстояние прицельного выстрела, охранники метким огнем загоняли водителя первой из них под прикрытую броней приборную доску, и он сам сбрасывал газ.

После перевала начался спуск, где боевой фуре догнать Станцию было уже намного проще. Абордажная команда уже двигалась по ее крыше. Оставалось сделать один резкий рывок к Станции на прямом участке, чтобы ее охрана не успела перестрелять всех абордажников раньше, чем они возьмут Станцию под контроль. И вскоре такой участок появился. Пустив черный дым из труб, фура резко пошла на сближение. Ускорился и Водитель, рискуя при этом, что у поворота в конце прямого участка придется сильно тормозить, и есть риск перегреть тормоза. Он и так пытался их беречь, тормозя по максимуму электротормозными реостатами (которые в свое время с трудом уговорил Конструктора не снимать: "Зачем они на медленной Станции?" – недоумевал тот). Но сейчас электротормозов было недостаточно, и нужно было тормозить обычными. Водитель же фуры был явно уверен в своих тормозах куда больше. Его обшитая грубым железом кабина быстро приближалась, пулеметные точки хлестко (но, к счастью, не метко) били по позициям охранников и примкнувшего к ним Командира, загнав Инженера и Аспиранта под пульты управления Станцией, а на крыше полуприцепа с уже откинутого трапа абордажная команда издала жуткий боевой вопль, приготовившись к прыжку. Безумные глаза абордажников, вылезшие из орбит, уже были четко различимы во всех подробностях.

И тут случилось чудо. Вместо того, чтобы выровнять скорость со Станцией и сцепиться с ней, обеспечив абордаж, фура с ходу влетела в мощную кормовую балку рамы, заставив Станцию подпрыгнуть. За мгновение до удара Командир отчетливо увидел разрисованное лицо водителя с перекошенными зубами и квадратными глазами, вылезшими из орбит. Но лицо таким было не от ража, как в толпе над его головой, а от ужаса. Очевидно, отказ тормозов все-таки случился, но не на Станции, а на фуре! От удара абордажники, как муравьи, посыпались с трапа и крыши фуры под ее колеса. Двое упали на платформу Станции где были тут же прикончены отточенными движениями Сержантом и Командиром. Остальные сформировали месево перед тягачом фуры, отчего она резко ушла в сторону, легла на бок и быстро скрылась за краем обрыва. Вторая фура была еще далеко. Едва увернувшись от лежащих на дороге тел и отпавших деталей предшественника, она продолжила преследование. Несколько мотоциклистов летели перед нею, и еще больше их было позади. К счастью, через пару километров горы закончились и дорога вышла на равнину, бывшую до Катастрофы аккуратно выровненными, ухоженными кукурузными полями. Водитель сразу ушел с дороги в поле, зная, что фура с ее небольшими колесами не сможет последовать за ним. Десяток же мотоциклистов, рискнувших в приступе безумия их преследовать, охранники легко перестреляли как зайцев на сафари, и даже Командир не отказал себе в удовольствии поупражняться в меткости. "Они накачивают перед атакой мотоциклистов и абордажников наркотой, чтобы убить страх", – ответил Командир на недоуменные вопросы Инженера и Аспиранта, когда опасность уже была позади.

А позже от Водителя они узнали и начало истории. В начале каньона за поворотом на дороге он увидел завал. Очевидно, бандюки ждали караван, который шел перед ними, но встал на ремонт из за лопнувшей рамы одного прицепа (Аспирант вспомнил, как видел сквозь сон сложенный вдоль дороги штабелями груз и механиков каравана, облепивших длинную раму с огоньками электросварки). Бандюки были согласны и на Станцию, но она оказалась для них куда более крепким орешком. Такой завал на дроге легко преодолевается тягачом на Стандартных колесах, но первый же прицеп каравана на нем просто бы развалился. Однако, на Станции стояли те же колеса, что и на Тягаче, что позволило Водителю смело перепрыгнуть завал и пуститься наутек. Пулеметным огнем он был ранен в левую руку, но на помощь сразу пришел Механик, который с веранды через окно кабины, как мог, помогал ему в управлении.

Поздно вечером они были уже в колонии. Осмотр показал небольшие повреждения на Станции – ножи грунтопробника и задняя балка были немного согнуты. Кроме того, часть оборудования пострадала от пуль и прыжка Станции через завал. К счастью, в колонии был свой кузнечный цех, и возвращаться для ремонта в Столицу не требовалось. Неделя ушла на ремонт машин и восстановление руки Водителя, который, несмотря на травму, был все таким же оптимистом (а Механик – таким же балагуром, историям которого, впрочем, верили все меньше и меньше). Потом Станция ушла в свой первый рейс по окрестностям.

12

Большое пойменное поле, которое предстояло сделать доступным для земледелия, тянулось вдоль речки, на другом берегу которой прерывистой грядой шли скалы предгорий. Именно в них, по заверению местных жителей, жили монстры невиданных размеров и свойств, что, впрочем, вполне согласовывалось с показаниями радара.

– Разве они могут быть больше животных, которых они убили? Три метра в холке, как говорил вчера фермер – и оно легко сможет достать до перил платформы с земли! – Аспирант явно чувствовал, что ему есть, о чем беспокоится. – Я понимаю, что ваши веранды на тягаче выше,…

– Не говори ничего, а то Студент опять от страха в штаны наложит и спалит излучатель антенны, – крикнул Водитель Механику, смеясь и не дав Аспиранту договорить. Очевидно, он сразу вспомнил какую-то из сомнительных историй балагура, но это лишь раздразнило последнего.

– А вот, кроме шуток, был случай! Я тогда с парой местных ханыг собирал цветмет, где что осталось на старых развалинах, – Механик, как обычно, начал свой рассказ медлительным тоном бывалого человека.

– Все знают, что нержавейку надо искать на пищевых заводах, медь – на бывших подстанциях, а алюминий, дюраль и магний бывают на брошенных аэродромах и возле автомастерских. Там это все было разграблено после Катастрофы еще в первые 20 лет. Но есть еще знания, куда менее очевидные, полученные от тех, кто как-то терся в нужных местах и просто случайных людей, мимо шли, слышали что-то и т. д. И вот в таких случаях у нас еще был какой-то шанс. К северу от Столицы, в 20 км, была когда-то птицефабрика. Там выращивали кур для отправки по всему Югу, а потому, еще живых их пичкали консервантами так, что они не гнили потом месяц без охлаждения. Но иногда случался передоз, цыплята умирали недомерками, и их бросали в одну огромную кучу в гигантском холодильнике под главным корпусом. В старом мире обычно такое отправляли как гуманитарный груз в бедные страны или если где случалось какое бедствие – дареному коню то в зубы не смотрят. И вот эта химия лежала там и ждала своего часа. Когда случилась Катастрофа, и монстры заполнили все вокруг, об этом холодильнике, конечно, все забыли. Намерзший за много лет лед оттаивал постепенно, да и консерванты делали свое дело, потому мясо в куче разлагалось очень медленно.

Нам в городе про этот холодильник рассказал тогда один дед-кустарь, бывший той фабрики главный инженер, как он называл себя. С его слов, там есть большие алюминиевые радиаторы, которые и были нам нужны. Мы взяли кустаря с собою, показать дорогу, за долю прибыли. Внешне здание фабрики выглядело не разграбленным, и мы отправили его туда на разведку. Ждали почти день. Об этих местах ходили нехорошие слухи, но нам ли их было бояться! – Механик, самодовольно рассмеялся. – Наконец, парень, который был с нами, тоже ушел за ним. Думали, сбежала крыса, нашел что-то и не хотел делиться… Но через 20 минут пацан вернулся таким, что я едва узнал его! Ему было 17 лет, но большая прядь волос на его виске стала совсем седой, а после поседело и все остальное! Точно помню, что до ухода парня туда этого не было! Минут 15 пацан не мог связать ни слова, но и без слов было понятно по его виду, что надо делать отсюда ноги, и чем скорее, тем лучше! Лишь следующим утром он все рассказал.

Холодильник пацан нашел довольно быстро. За десятки лет весь лед так и не растаял, и потоки холодного воздуха показывали ему путь. Наконец, парень нашел толстую дверь с теплоизоляцией. Все вокруг не двигалось несколько десятилетий, но дверь явно кто-то недавно открывал. И он вошел. Это был второй этаж холодильника, первый был еще ниже. Его деревянный пол давно оттаял и уже сгнил. В центре было большое окно, а рядом с ним – пролом в гнилых досках, около которого лежали очки того самого кустаря. Рядом было еще кое-что. Лишь присмотревшись парень понял, что это пальцы, зажатые в щели между досок и вырванные из руки. Очевидно, что-то дернуло кустаря вниз с очень большой силой, когда он пытался выбраться наверх. Парню показалось, что пальцы имели зеленый оттенок и слегка шевелились, но тогда он посчитал это невозможным. Мало ли что привидится, а человека надо было срочно спасать! Тем более, снизу шел странный шум, ни на что не похожий. С опаской парень вышел наружу и спустился еще на один этаж, где тоже была такая же изотермическая дверь. Если кустарь был еще жив, он был за нею, поскольку на двери этой уже не было следов, что ее недавно открывали. И пацан дверь открыл!

На него смотрела огромная, шевелящаяся масса, высотою метра 4 и вся ощетинившаяся клювами, непрерывно щелкающими. Их щелчки сливались в непрерывный шорох и шум, который он и слышал сверху. Кроме того, из этой массы тянулись тысячи когтистых куриных лап, каждая из которых была на щупальце длиною от пальца и до полуметра. А между ними смотрели тысячи куриных глаз! Я сам там не был, не видел, может, парень что и преувеличил с перепугу, но весь его вид заставлял верить тогда ему. Но главное было не это. В середине этой массы был человеческий рот с двумя железными зубами, точно как у кустаря, что нас туда привез. И этот рот хрипло звал пацана по его имени!

К этому моменту все слушатели уже понимающе улыбались, ибо эта байка механика была явно одной из самых неправдоподобных.

– А что было дальше? Оно вылезло в дверь и пошло всех жрать? Может, нам самое время туда тоже съездить? – спросил Аспирант.

– Мы показали парня военным, – продолжал Механик невозмутимо, – и они эту фабрику сожгли. Ну, или сказали, что сожгли, кто ж его знает....

– Я помню эту историю, – серьезный, без тени иронии, голос Командира из кабинета прозвучал совершенно неожиданно. – Я говорил тогда с их командиром, они туда вылили свою двухнедельную норму напалма. Видимо, их тоже впечатлил, не столько рассказ, сколько внешний вид несчастного юноши. По графику мы должны быть там через 2 недели, но я не думаю, что найдем что-то интересное. Все-таки двухнедельная норма напалма – это имеет значение! – произнес командир с явным удовольствием, и глаза его заблестели.

Гости и друзья

1

Водитель не любил болота. Он не любил их больше, чем кто-либо еще в команде. Все-таки, на любой, самой тяжелой дороге ты видишь полную картину, что впереди, и если у тебя достаточно опыта внедорожной езды и терпения не спешить, ты можешь точно просчитать, где и как пройдут твои колеса и миновать проблемы. Но только не в заболоченной местности, где верхний слой грунта часто обманчив, а то и вовсе скрыт от глаз слоем воды! На картах Командира это была плодородная степь, бывшие плантации. Но этот надутый горожанин явно никогда не жил в сельской местности, а потому, наверное, просто не догадался, что плантации эти могли иметь дренаж. Что за местность вокруг, по сторонам то надо смотреть! Конечно, они были плодородны благодаря торфу, а значит, когда-то тут были болота, пока их не осушили! За годы после Катастрофы, дренаж давно пришел в негодность, и местность опять заболотилась. Хоть бы немного слушал тех, кто знает в этом толк!…

Такие мысли текли в голове Водителя, пока он медленно вел Станцию среди густого кустарника, скорее, низкорослых деревьев с причудливыми, извилистыми стволами, похожих на мангры, и зарослей тростника. Об утренней перепалке с Командиром вспоминать было неприятно, особенно сейчас, когда кожей чувствуешь, что будешь прав, но будет уже поздно! Мощные фонари тягача ярко освещали местность впереди, но резкие тени, отбрасываемые растениями, не позволяли так же хорошо понимать ее, как днем. Его дизель натужно ревел, ибо колеса прокладывали глубокие колеи в мягком грунте. Время приближалось к полуночи, и уже давно пора было становиться на ночлег, чтобы не рисковать увязнуть тут в темноте. Но радар показывал запредельную концентрацию монстров вокруг, да и глазом было видно за бортом постоянное движение. К тому же, Станция с Тягачом, остановившись в мягком грунте, могли за ночь уйти в ил по ступицы. Собственно, до ступиц вода уже доставала, но если ступицы дойдут до ила, то до воды от платформы будет уже и вовсе рукой подать. А монстры тут, судя по шевелениям кустарника, довольно крупные. Даже если экипаж и доживет до утра, вряд ли огромные махины Тягача и Станции тогда смогут выбраться из ила своим ходом.

В голове каждого в команде крутилась одна мысль – когда же будет хотя бы небольшой островок твердого грунта, где можно было бы передохнуть и собраться с мыслями. Строго говоря, сканировать эту местность радаром давно не имело смысла – кипящая инородная жизнь была просто видна глазами и даже сильно чувствовалась носом. Однако, контракт с Колонией предусматривал обследование, в том числе, и этого участка, и этому заказчику нельзя было давать ни единой зацепки выйти из договора. Такова была директива Центра.

Они ползли уже больше часа в совершенно непроглядной тьме, а твердого островка все еще не было. Водитель крутил по сторонам прожектор-искатель на крыше кабины в надежде увидеть на местности хотя бы какую-то неоднородность, но везде вокруг были все те же хаотичные нагромождения из тростника и извилистых крон деревьев-кустов, да постоянно, то тут, то там шевелящаяся водяная жижа. Наконец, справа луч выхватил проплешину с низкорослой растительностью, которая, как казалось в обманчивом ночном свете, немного торчала вверх пологим бугром. Водитель начал плавно поворачивать руль, стараясь вести машину по менее заросшим кустарником местам. Но когда проплешина была уже прямо по курсу, автопоезд встал. Очевидно, колеса Станции зацепили стволы корявых полудеревьев и заблокировались. Колеса тягача медленно перемалывали грунт, но это не давало движения вперед. Водитель медленно дал задний ход, но было уже поздно – Тягач успел закопаться.

–Приехали, командир! – с ехидной досадой крикнул Водитель в переговорное устройство. Это было уже излишне – на платформе Станции уже обо всем догадались сами, ибо именно этого события последние несколько часов и боялись больше всего. Настолько, что даже не произносили вслух. Ну а сейчас и вовсе что-то произносить уже не было ни сил, ни желания. – Надо отцеплять Станцию и дергать ее тягачом назад, – продолжал водитель, стараясь сохранять спокойствие.

– Как ты это себе представляешь? Посмотри, внизу все кишит ими!

Вопрос Командира повис в воздухе. Его мозг напряженно работал, а сердце бешено колотилось. Да, это была целиком его вина и его ответственность. Он хорошо помнил утренние возражения Водителя и хорошо понимал его правоту. Но отказ выполнять договор с Колонией столичные чиновники точно бы не приняли. Это была одна из самых богатых колоний, если не самая богатая, ее доля в финансировании Станции была не менее четверти, а кроме этих цифр столичные политики ничего не знали и не хотели знать. Теперь же под угрозой была единственная на материке, а может быть, и в мире, установка, способная реально отвоевывать у монстров для человека столь ценные сейчас гектары земли. А также, вероятно, жизни единственных людей, способных управлять ею.

Ответственность – иногда слишком тяжелый груз для ответственного человека. Бывает, она ломает профессиональную гордость даже очень давно не знавшего поражений лидера. И вот уже Командир, несмотря на обязательство полного радиомолчания в этих местах (увы, бандюки на окраинах Конфедерации ощущали себя хозяевами, как нигде более) посылает и посылает по всем известным ему каналам сигналы бедствия с указанием своих точных координат. Ответа не было ни по одному каналу. Очевидно, рассчитывать теперь можно было только на самих себя. Мысли в голове лихорадочно искали хотя бы какое-то решение, нужно было делать хотя бы что-нибудь.

Взяв фонарь, Командир перегнулся через поручень и осветил колесо тягача. Оно уже было, словно веревочной сетью, оплетено зелеными, лоснящимися от слизи, червями. Вся эта масса медленно шевелилась, отчего луч света от фонаря отбрасывал хаотичные блики от их блестящих тел.

– Что будем делать, Командир? – донесся сверху знакомый голос. Желтая фигура Водителя сгорбленно стояла на задней веранде Тягача, свесившись через поручень.

Может быть, в первый раз Командир не услышал в голосе и не увидел на лице Водителя его обычной еле заметной непроницаемой дежурной улыбки, так часто его раздражавшей. Лишь глаза блестели в бликах фонарей необычно ярко, выдавая, пожалуй, не меньшее волнение, какое было у самого Командира. Обида, желание уколоть… очевидно, даже у него все это ушло на второй план, настолько ситуация была серьезной.

– Полагаю, если они плотно обвяжут собой колеса, мы уже точно не сдвинемся… давай, проверни его аккуратно, попробуем немного счистить эту дрянь, – сказал Командир, не отрывая от колеса взгляда.

– Будем копать колесами грунт – сядем еще глубже.... ладно, сейчас попробую… – и Водитель пошел в кабину.

Ручное управление трансмиссией – очень редко используемая возможность в бортовом компьютере. Обычно он делает все сам, распределяя в каждый момент тягу и нагрузку на шасси тягача оптимальным образом на основе информации с различных датчиков. Потому Водитель уже успел подзабыть, как найти эту функцию в многочисленных сервисных меню. Наконец, нужная страница была найдена, и он осторожно попробовал эту новую возможность, пока не совсем представляя, что происходит в этот момент под Тягачом. Более всего Водитель боялся, что колесо начнет вращаться и рыть землю слишком быстро, а потому, подождав секунд 20, выключил привод. Звук дизеля не менялся, реагируя на нагрузку, а значит, и колесо, скорее всего, также вращалось не спеша или просто стояло на месте.

– Как там, Командир, им уже хорошо?

– Да, теперь колесо только в зеленой слизи. Но не знаю, надолго ли…

Они оба, свесившись, каждый через свой поручень, смотрели на колесо, равномерно покрытое теперь зелено-бурой грязью. За спиной Командира, так же свесившись через поручень платформы, смотрели на колесо Механик и Аспирант, уже осознавший бесплодность попыток выжигания монстров антенной (она работала на расстоянии от 10 м и не оказывала влияния на тех, кто ближе). Еще пара глаз смотрела из-за спины Водителя – Сержант, хотя и продолжал хранить профессиональную невозмутимость, но тоже сдерживал волнение с трудом. Какое-то время слизь просто медленно стекала с огромных грунтозацепов Стандартного колеса, и ее крупные капли изредка падали в воду, не привлекая внимания членов команды, погруженных в свои мысли. Но скоро уже нечто необычное в ее поведении, чего ранее никто не видел, последовательно выдернуло из транса каждого. "Черви!" – в ужасе сказал Командир. И действительно, потоки слизи на глазах медленно приобретали структуру и упругость, и вот уже их скользкие тела медленно двигались между грунтозацепов. Еще минута – и они более не ползли вниз, а хаотично продолжали оплетать колесо, а снизу к ним тянулись новые создания еще более причудливых форм. Оцепенев, команда продолжала смотреть на это движение, пока не стало очевидно: Многие монстры, добравшись до верхушки колеса, начинали дальше искать пусть наверх, к веранде, где стояли люди!

Не сговариваясь, все посмотрели на другие колеса автопоезда – они были оплетены зелеными червями намного гуще. Кроме того, зеленые нити уже змеились по раме тягача во все стороны от колес, а также медленно начинали залазить на платформу Станции. Более того, Аспирант, посветив фонарем в недра грунтопробника, также увидел в нем блестящие зеленью шевелящиеся жилы. В наступившей было панике не растерялся только Инженер. Во время работы на ручной деактивации участков ему уже приходилось сталкиваться с такими атаками монстров. Быстро вынув пару банок из шкафа с реактивами, он залил ими зазеленевшие места внутри поручней. Аспирант по его команде уже зажигал паяльную лампу. Этим же занялся на Тягаче и Механик, а Водитель уже проворачивал медленно все 4 колеса, прикидывая в голове, как долго он сможет это делать, пока Тягач не зароется до состояния невозможности выехать своим ходом. И только Командир продолжал стоять неподвижно, глядя на работу своей команды. Он должен был, по должности, лично возглавить в экстренной ситуации все дела. Но у Командира не было плана действий лучше того, что люди уже сами делали, и это заставляло его лишь усиленно бороться с собственной растерянностью. Командир все обводил глазами горизонт, вернее черноту ночи, за которой он должен был быть, пока не увидел вдруг то, что сбило его поначалу с толку еще больше. Это был свет.

2

Из далекой темноты на Станцию бил прожектор. Он медленно рос, и через некоторое время также стали видны 2 едва заметные точки фар под ним, и все это едва заметно раскачивалось, выдавая тем самым свою природу. Это был автомобиль, вездеход, или катер, а скорее всего, все это одновременно. Военная амфибия. На таких рейнджеры местной колонии патрулировали ее окраины, включая и эти болота, до сих пор остающиеся в надеждах политиков высокоурожайными плантациями. Значит, его сигнал о помощи был услышан! Почему же они не ответили? Очевидно, у них тоже приказ радиомолчания и, в отличие от Командира, нет ни единой причины его нарушать. Командир не стал сообщать о своем открытии членам команды, чтобы не отвлекать их от борьбы за живучесть. Он молча смотрел на приближающееся транспортное средство и рассматривал различные варианты действий при его встрече. Самообладание теперь полностью вернулось к нему.

Это могли быть рейнджеры Колонии. Вероятно, у них были средства отбить нашествие монстров хотя бы на некоторое время. Водитель сказал, что надо перецепить Тягач и вытащить Станцию назад. Хорошо, если это удастся. А если нет? Тогда команда должна будет отправиться вместе с рейнджерами в Колонию, там он свяжется с Центром и будет решать, что делать дальше. Нельзя было исключать, однако, что это бандюки. Вряд ли они представляют, что происходит, если сунулись сюда сейчас. Или у них также есть средства нейтрализации монстров… В любом случае, надо будет постараться договориться или принять бой, Сержант и Капитан для этого должны занять позиции… Если все будет удачно, завладеть их транспортным средством…

– Кто это? – прозвучавший почти под ухом голос Капитана прервал мысли Командира.

– Надеюсь, помощь, местные рейнджеры на амфибии.

– А если нет?

– Бандюки? Узнаем, что им надо и примем бой во втором варианте. Займите с Сержантом места обороны с правого борта. Вероятно, они не знают нашу ситуацию, раз сунулись сюда. Будь готов резко потушить ходовые огни и направить на них прожектор Тягача для ослепления.

Получив приказ, Капитан тихо исчез, оставив Командира дальше обдумывать план действий. Между тем, атака зеленых существ уже была, в основном, отбита, и члены команды также обратили внимание на неожиданных гостей. Когда Водитель навел свой прожектор на подошедшую амфибию, на ее борту отчетливо проступил белый треугольник – знак Колонии-заказчика.

Это действительно был немного переделанный разведовательно-дозорный автомобиль-амфибия еще из доапокалиптических времен, легкобронированный плавающий кузов на 2 осях с высоким клиренсом. Эта машина могла при необходимости отбросить свое колесное шасси и уйти от преследований как скоростной катер. Вместо пулеметной башни на ее крыше стояла поворотная платформа с огнеметом. Впрочем, вместо огнемета там могло быть установлено и иное оружие, если бы целью рейнджеров были бандюки, а не монстры. Очевидно, амфибия была выкуплена или получена иным путем у Нефтяников – большой, не входящей в Конфедерацию колонии, лежащей посреди огромной пустыни на Севере. Кроме нефтепромыслов, им после Катастрофы досталась также огромная военная база со складами оружия и деталей к военной технике, что позволило монополизировать добычу нефти, отбив все промыслы у конкурентов, и теперь монопольно снабжать Конфедерацию топливом, получая взамен все остальное. Нефтяники были готовы пойти и дальше, но именно кишащие монстрами болота, в которые превратились некогда вожделенные плантации, остановили их аппетиты.

У Командира, однако, еще были сомнения в том, кого он видит перед собою, но с амфибии не спешили задавать вопросы и, тем более, отвечать на них. Очевидно, ситуация была им уже ясна, как и то, кто именно перед ними. Потому, не останавливаясь, они залили горящим напалмом площадь в радиусе 50 м от Станции и тягача. Дав погореть воде 5 минут, из того же огнеметного ствола была уложена полоса пены, эффективно погасившей огонь. По этой "дорожке" амфибия лихо подошла к Станции и ее тягачу и обошла его кругом, создав узкую площадку, свободную огня, когда вокруг еще продолжало бушевать пламя. С ее кормы закутанный в огнеупорный костюм рейнджер с ручным огнеметом обработал им колеса и рамы Тягача и Станции, после чего из люка амфибии показался второй человек, суровый бородач с тяжелым взглядом, одетый в камуфлированный плащ.

"У вас есть 2 часа, чтобы уйти отсюда. Вы собрали тут слишком много тварей, и они все будут опять тут, когда огонь потухнет. Даже не знаю, за что вам так платят и зачем вы сюда сунулись, как будто и так не видно без ваших радаров, что тут происходит. Эти идиоты будто не знают, на что еще тратить деньги, кроме как нанимать распиаренных городских дилетантов", – сквозь зубы проговорил бородач, очевидно, являвшийся командиром машины. Звучало обидно, но возразить было нечего, ибо Командир и сам сейчас был согласен с ним на 100%. Бородач вряд ли стал бы слушать его рассказы про тонкости центральной политики. Он был ровно таким же, каким был сам Командир еще несколько лет тому назад, а потому на понимание таких вещей рассчитывать было глупо, если не опасно. Да и оставшиеся 2 часа стоило бы потратить не на объяснения и дискуссии.

Водитель с Механиком быстро спрыгнули в воду и тут же едва не утонули в трясине. Привыкшие к степям и полупустыням, они мало знали о болотах вдоль северных рек! Амфибия, выпустив фонтан воды из под кормы, быстро подошла к дышлу Станции, вытащив потерпевших, а презрительный взгляд ее командира лишь говорил о том, что он еще более уверился в своих словах. Однако, Станция была быстро отцеплена, и вот уже Тягач, проламывая кроны болотных деревьев, подходил к ее корме, где уже ждала амфибия с Механиком на носу. К счастью, вытащить Станцию не составило труда. Кроме того, оказалось, что Водитель не ошибся – увиденная им проплешина действительно была островком. Но, прежде чем вытащить туда Станцию, он дважды проехал туда и назад на одном Тягаче, утрамбовав путь и сломав все кусты и деревья его огромными колесами. Все это, конечно, стоило бы делать с куда меньшей спешкой и большей осторожностью, но тягостное ожидание и борьба с монстрами, очевидно, снесли ему крышу. Однако в этот раз Водителю везло больше, и вскоре уже все 6 колес "56х26" автопоезда стояли на твердой земле, а рядом с ними стояла и амфибия их спасителей.

Несмотря на то, что все обошлось, чувства облегчения не было. Всем в команде более всего хотелось одного – убраться поскорее из этих болот, где их только что едва не сожрали монстры. Хотя воды под колесами уже не было, это еще не означало, что тут безопасно. Да и откуда безопасность, если вокруг их островка все та же вода и монстры, и даже запах их все еще ощутим, хоть и стал слабее! С амфибии осветили пространство вокруг прожектором. Луч света сделал полный круг и остановился на площадке между ними и Тагячем. Площадка была покрыта мелким строительным мусором, между кусками которого росла редкая трава. Очевидно, в давние времена, когда болота были плантациями, тут было какое-то здание или ангар. Откидная рампа-трап позади амфибии опустилась, и на грунт сразу спрыгнул ее командир, показывая своим примером команде Станции, что здесь безопасно, и что он ждет их сюда же. Сейчас можно было лучше разглядеть его одежду: Кроме камуфляжа, на нем были высокие болотные ботфорты, скроенные, очевидно, в Колонии специально для болотных рейнджеров. На Станции таких не было ни у кого, а потому безопасность этой площадки не была для Команды столь же очевидна. Командир молча смотрел сверху, перегнувшись через поручень, пока начальник патруля жестом не позвал его вниз. "Спускайся, тут пока не кусают. Надеюсь, вы хотя бы не босиком?" – в лучах прожекторов широко блеснули его железные зубы. Огнеметчик и 2 других члена экипажа амфибии также уже спустились на грунт размять ноги. Видимо, внутри машины было куда теснее, чем на Станции и Тягаче, а потому любую возможность размяться не стоило упускать. Командир махнул рукой Инженеру и спустил с дышла трап, позвав вниз также и Водителя. "Проверь оборудование, возьми пробы грунта и следи за приборами. Будь готов, если что, к немедленному отходу, посмотри по карте, как выйти отсюда кратчайшим путем, к руинам должна вести бывшая дорога по дну", – сказал он Аспиранту вполголоса и первым спустился вниз. Очевидно, пришло время "разбора полетов" и первых, возможно, нелегких переговоров с представителями местной власти, результаты которых очевидны не были.

Однако, командиры Станции и амфибии рейнджеров быстро нашли общий язык. Командир твердо решил, что, в нарушении всех инструкций из Центра, напишет мотивированный отказ главе Колонии от обследования бывших плантаций в прежнем формате. Недовольства из Центра после случившегося он уже не боялся, ибо в сравнении с потерей Станции или ее команды это было бы лишь мелкой неприятностью. И если даже чиновники в Центре или Колонии не смогут это понять, для себя Командир решил, что выбора иного он не имеет. В то же время, командир амфибии лично ему показался вполне адекватным и даже в чем-то симпатичным человеком, с которым разговор быстро перешел в деловое русло. Он полагал, что главная проблема в дезактивации болот – отсутствие средств обнаружения стай, а также окончательная зачистка слабых, не всегда незаметных на глаз следов чужеродной жизни, которые могут привести к новой вспышке. И вот именно в этом им никак не обойтись без Станции, ее радара и грунтопробника с лабораторией. Все это означало, что дальнейшее исполнение контракта на болотах надо будет вести в новом формате – вместе с командой рейнджеров или чистильщиков, что будет также означать дополнительное финансирование для последних. Командир рейнджеров был настроен продавить именно такое решение через политиков и свое руководство.

Кроме того, Аспирант и Инженер, осмотрев с фонарем грунтопробник Станции, нашли на нем ряд повреждений, требующих ремонта в мастерских Колонии. Более того, для работы в условиях болот Станции и, прежде всего, грунтопробнику требовалась небольшая доработка, которая должна быть сделана параллельно с решением политических вопросов.

3

Утром рейнджеры вывели Станцию из болот на сухой грунт, после чего она отправилась на центральную базу Колонии. Настроение на борту было приподнятым. Привычная, твердая и сухая местность под колесами и даже тряска на кочках теперь, после жути болот, расслабляла и радовала. К тому же, впереди были несколько дней, если и не совсем выходных, то хотя бы проведенных в сухих и безопасных ангарах за ремонтом, и ночи в теплых кроватях и тишине. Аспиранту и вовсе предстояло лишь немного подправить программное обеспечение. В его голове уже жужжал рой идей, как можно сделать более точным вычисление стай и скоплений монстров по сильно смещенному сигналу в условиях заболоченной местности, и руки чесались быстрее пустить их в ход.

И только Командир сохранял напряженную сосредоточенность. Ему предстояли важные и нелегкие переговоры с руководством Колонии, а может быть и с Центром. И к этому надо было быть полностью готовым, заранее проработав все возможные варианты развития событий. Безусловно, ошибка на картах, где заброшенные плантации оказались болотами – не его вина. Должен ли был он отказаться от их обследования сразу, как только колеса Тягача достигли воды? Вряд ли. Они и ранее часто переезжали небольшие водные преграды, за которыми был вполне сухой грунт. А что будет дальше, Командир мог узнать только из старых карт. Другой вопрос – если в Центре о болотах могли не знать, то уж администрации этой Колонии, безусловно, все было известно заранее. Но они не могли знать технических возможностей Станции. Да и надо ли искать, кто виноват, если все обошлось? Важнее вопрос – "что делать?" Совместное обследование с рейнджерами? Или потребуется более тяжелая техника по типу чистильщиков в центральных колониях, кладущих напалм на местность сразу цистернами? Может быть. Хотя, командир амфибии вчера уверял, что будь у него знания о местах локации стай, они легко сделали бы все сами. Очевидно, с этого варианта надо начать, а там, как пойдет. В конце концов, Колония могла бы нанять и чистильщиков в Столице, если это действительно окажется необходимо. Но это еще не главный вопрос. Главный вопрос, как всегда – кто должен нести за это расходы? Договор Колонии с Центром включал лишь стандартное обследование сухих участков по известным картам. Рейнджерский эскорт – это дополнительные расходы. Доработка Станции – тоже. Выходит, Станция не оправдывает надежд своего главного инвестора? Может и так. Но есть ли у них альтернативы? В любом случае, финансовые расходы будут решаться на высшем уровне, а значит, без участия Команды, а ко всему остальному он вроде бы готов. С этой мыслью Командир откинулся на спинку своего кресла и спокойно задремал.

Между тем дорога становилась все ровнее. Было видно, что в этих местах ее иногда ремонтируют, а потому Станция набрала ход, и вот уже свежий ветерок гостеприимно обдувал лица членов команды под вечерним солнцем. По обе стороны уже тянулись поля и небольшие участки фермеров с нехитрыми постапокалиптическими постройками. Основным транспортом тут были трехколесные грузовые велосипеды и мотоциклы. Причем, широкая, но хлипкая грузовая платформа на двух колесах располагалась впереди такого транспортного средства, а ведущее колесо с седлом водителя, мотором или педалями – сзади. Так было проще следить за грузом и не опасаться воришек, которые часто таскали хотя бы что-нибудь прямо с платформы на ходу. Также такой грузовичок было намного проще слепить из обычного мотоцикла или велосипеда.

За участками фермеров пошли мастерские, магазинчики и, наконец, несколько административных построек, стоящих по границам большой площади, где также постоянно шла торговля. Одной из построек был гостевой дом для караванщиков из других баз и колоний. Водитель давно и хорошо знал это место, потому ловко, не снижая хода, обогнул площадь по неброскому, но имеющему достаточную ширину проезду и вышел прямо на стоянку прицепов и караванных тягачей. Его любимое место было свободно, и грех было не поспешить его занять. Более того, сторожа и слесаря из ближайшей мастерской уже вовсю махали приветственно руками старому знакомому, который раньше частенько стоял здесь с караванами, а потом вдруг исчез больше, чем на год. Водитель также был рад встретить давних корешей, а потому оказался на земле сразу, как только остановил автопоезд.

"Ну вот, наконец-то!… А мы уж боялись… Куда пропал?… У тебя новый тягач?!… А не, все та же колымага… но какой апгрейд!… Новые колеса??? Откуда???… Да ты растешь, смотрю, мажор! А что у тебя за прицеп? Он тоже на 56х26??? А кто хозяин? Это кто ж так жирует-то???!!!…" Водители соседних тягачей тоже уже неспешно шли в надежде услышать свежие новости к Станции и ее Водителю, крича на ходу свои специфические караванные приветствия. А члены Команды смотрели на это все с улыбкой и смущением, ибо десяток глаз снизу уже рассматривал их как неведомых экспонатов.

И лишь одна пара глаз смотрела на все это буйство панибратства и фамильярности озабоченно, оставаясь в тени за окном своего кабинета. Командир всегда трудно переваривал общительность Водителя и его болтливость. Его тоже тут кое-кто мог узнать по прошлой работе, и таких было даже немало. Но сейчас Командир совсем не стремился к этому. "Интересно, они уже знают, кто мы здесь и зачем? Наш прицеп совсем не похож на торговый, и это сразу бросается в глаза. В любом случае, сохранить инкогнито с такой махиной у нас не получится, не сейчас, так завтра о Станции будет знать вся колония", – думал он. В то же время, может быть, впервые с начала работы на Станции Командир посмотрел на общительность Водителя и в ином ключе: "А ведь это можно использовать, все эти его контакты тут, среди работяг и не только! Пожалуй, я побеседую с ним сегодня один на один и попрошу кое-что выяснить…".

4

Утром Командир вместе с Инженером, Аспирантом и Водителем отправились на прием к Главе Колонии. Связаться с Центром перед столь важным визитом он не мог, поскольку мощности радиопередатчика Станции было недостаточно. Дело было даже не в расстоянии, а в небольшом горном кряже, лежащем между ними. Более мощная связь с мачтой антенны на горе была только в администрации, а потому последние новости Центр должен будет узнать от них. Глава Колонии терпеливо слушал рассказ Командира и все больше хмурился. Особенно после изложения Командиром их общего с командиром рейнджеров видения решения проблемы. Как оказалось, патрулей на болотах и так не хватает, чтобы обеспечивать их главную функцию – вовремя обнаруживать стаи монстров и предотвращать их набеги на фермы. Была и хорошая новость – Колония давно обсуждала и была серьезна настроена восстановить дренаж и снова осушить бывшие плантации. И именно для этих, прежде всего, целей сюда и пригнали Станцию. Инженера, Аспиранта и Водителя, как оказалось, не зря взял Командир с собой. Глава отдельно опросил каждого из них, спросив их видение дальнейшей работы Станции и решения проблемы, как специалиста в своей области, а также сколько потребуется времени и ресурсов на доработку и ремонт Станции. В заключении Глава взял 5 дней на обсуждение финансовой стороны и дополнительные переговоры с Конфедерацией, прежде всего, о финансовой стороне вопроса.

Оставшуюся часть дня Командир был озабочен, как все-таки связаться с Центром до того, как это сделает Глава Колонии. Они не начнут переговоры, не выработав свою позицию, на что уйдет время. Значит, по крайней мере до конца дня сегодня время еще есть. Станция стояла в Главных Мастерских Колонии и должна будет оставаться там до окончания ремонта. Но с Тягачом проблем не было, а потому можно было попробовать временно снять передатчик с антенной со Станции и поставить на Тягач, после чего подняться хотя бы на первый перевал по дороге к Столице. Для этого также надо снять и компьютер Командира, или главный компьютер Станции?… что нужно точно, как это сделать, и сколько времени займет, знал только Аспирант. Его Командир и озадачил этим вопросом, пока Инженер с Механиком занимались грунтопробником. И еще, все это желательно было сделать так, чтобы их поездка осталась для администрации Колонии незамеченной.

Оказалось, Аспирант на случай отказа главного компьютера заложил в контроллер радиопередатчика возможность автономной работы, поскольку совсем не хотел в случае поломки остаться один без связи в какой-нибудь глуши среди монстров. И вот, наконец, эта возможность пригодилась – демонтаж компьютеров со Станции не потребовался, и к вечеру радио уже стояло на Тягаче. Его базовый модуль, чтобы не тянуть провода, разместили на веранде Сержанта рядом с Центральным щитом, а Командир и Аспирант расположились на веранде кабины Водителя. С собою взяли также обоих охранников, и тягач в начинающихся сумерках отбыл со стоянки.

Караванные тягачи иногда уходили на соседние базы, или даже просто на подворья богатых фермеров, собирать прицепы клиентов, после чего на Центральной базе формировался караван и отбывал в рейс. Потому отбытие тягача Станции не должно было привлечь внимание. Водитель гнал на максимальной для такой дороги скорости, чтобы засветло успеть пройти как можно большую часть пути. В идеале надо было бы успеть подняться на перевал. Аспирант, ежась от встречного ветра и рискуя сорваться под колеса, переходил иногда на веранду к Сержанту посмотреть, не появилась ли связь с Центром. Но связи все не было. Зато далеко впереди появились огни. Судя по цвету, это были автомобильные фары. Их было много, и это, вероятно, не означало ничего хорошего.

– Банда, – кратко сказал Командир, – только этого нам сейчас еще не хватало.

– И куда они намылились на ночь то? Караваны-то, поди, на ночлег уже встали. Ночной налет? Так их охрана перебьет как поросят из укрытий, чисто по фарам, – Водитель, казалось, говорил сам с собою, не ожидая ответа.

– Да, давно такого не видел, сейчас у них модно засады делать и самим в укрытии сидеть, – ответил Командир. – Мы в охране часто даже дозор пускали перед караваном, обшарить все опасные места.

– Помню я ваши дозоры, когда, вместо трех, пять дней ползешь в пути и ждешь у каждого куста ваших мотоциклистов, пока они все обнюхают! – отозвался Водитель.

Очевидно, в прошлой жизни, до Станции, эти двое пересекались, когда отряд Командира охранял караваны, в составе которых Водитель вел тягач. И Водитель, имея цепкую память на лица, это помнил.

Между тем, встречные фары светили все ближе. Было видно, что они идут не по дороге, а справа от нее прямо по степи. Это были мотоциклисты и легкие багги на достаточно больших колесах, чтобы не бояться ям и небольших камней, то тут, то там выступающих среди негустой травы. Они не держали строй, и потому их движение было похоже на постоянно меняющее свою форму пятно, плавно обтекающее все неровности рельефа. Судя по их свету, бандюки шли мимо. Однако, когда экипаж тягача уже было перестал беспокоиться, группа из задней части пятна вдруг резко развернулась к ним.

– Все-таки они нас заметили, – в голосе Командира была досада. – Думают, караван без охраны, потому идет ночью в надежде проскочить. Или курьер с ценным срочным грузом – большая удача для них. Туши все огни, может, в сумерках нас потеряют.

– Потерять такую махину? – водитель усмехнулся, – без света, скорее, ее потеряю я!

– Снижай скорость и ползи так медленно, насколько видишь. Хотя бы еще 300 метров, до вон той скалы. Там свернешь и дальше вдоль нее вплотную. Как раз еще больше стемнеет.

Тьма еще не совсем поглотила местность вокруг, и Водитель с трудом еще различал дорогу. Пришлось погасить экран пульта, чтобы он не отсвечивал на стекло кабины, но скоро и этого стало мало. Свернув с дороги, Водитель и вовсе почти перестал что-либо различать, кроме черневшего на фоне неба силуэта скалы, указанного Командиром ранее. Тягач был сделан добротно и не боялся большинства столкновений с препятствиями на пешеходной скорости, ибо они с большой вероятностью пришлись бы на выступающие вперед и назад огромные колеса. Но центр тяжести его был слишком высок, отчего можно было легко лечь на бок. У скалы, оказавшейся почти вертикальной стенкой, Командир сошел вниз. "Я буду идти впереди и изредка включать ручной фонарь в землю, чтобы ты меня видел", – сказал он. Через сотню метров, почти на ощупь, Командир нашел у стены небольшую площадку, отгороженную от остального пространства кустарником и несколькими деревьями, куда и было решено встать. Конечно, огромный тягач деревья эти скрыть не могли, но хотя бы колеса уже не так бросались бы в глаза в свете фар.

А фары, между тем, были все ближе. Теперь можно было четко различить 3 багги и 2 мотоцикла, и уже слышался даже шум их моторов сквозь неспешный рокот дизеля тягача на холостом ходу. Командир запретил его глушить – в худшем случае придется спасаться бегством или принять бой на ходу. Достигнув дороги, они встали, потом проехали поочередно взад и вперед метров на 200 и, посовещавшись, медленно двинулись вдоль скалы прямо к Тягачу. Возможно, бандюки заметили их следы на грунте. По команде Командира оба охранника спрыгнули на грунт, взобрались на стену скалы и нашли там нехитрые укрытия среди кустов. Боевая позиция в стороне от Тягача позволяла, по крайней мере, не привлекать к нему внимания или, наоборот, если Тягач все-таки будет замечен, неожиданно атаковать с фланга или сзади. На стороне Командира и его людей был профессионализм, готовность к атаке и скрытность укрытия. На стороне бандюков – количество, подвижность и, вероятно, лучшее оружие. Бандюки были уже рядом, а Командир, сопоставляя эти факты, никак не мог принять решение. Наконец, он твердо решил, что атаковать надо до того, как Тягач будет обнаружен, но после того, как неизбежность этого обнаружения станет очевидна – еще был небольшой шанс, что бандюки, ничего не заметив, пройдут мимо. Наконец, когда банда была к ним ближе всего, Командир дал команду.

Мотоциклистов сняли сразу, Их положение легко вычислялось по свету фар, да и силуэты были немного видны на фоне ночного неба. Еще одно багги, сделав крутой разворот, уткнулось в большой камень и заглохло. Очевидно, управлять им тоже было уже некому. Однако, на двух оставшихся машинах не растерялись. Там оказались спаренные пулеметы, и они в упор уже поливали шквальным огнем стену и кусты, где прятались Командир и его люди. От скалы летел непрерывный сноп пыли, искр и отбитых пулями мелких камней, а потому шансов у людей на скале было немного, если они вообще еще были живы. Патроны у пулеметчиков все не кончались. Секунды грохота и ужаса, казалось, будут тянуться вечно, а на злобных, перекошенных лицах пулеметчиков все больше проступала довольная ухмылка ощущения только что свершившейся мести и восстановленного превосходства.

Но тут случилось неожиданное. Все началось слева от стрелявших. Вдруг возникший гул, скорее, даже рев дизеля огромной махины разом почти перекрыл стрекот пулеметов. Гул не был громче них, но от него, казалось, дрожала земля, а потому слышался он, скорее, не ушами, а кожей. Из черноты ночи что-то огромное летело прямо на бандюков, и было уже совсем рядом с ними. Пару раз оно гулко ухнуло об землю, как будто топнуло ногами гигантское чудовище, и земля содрогнулась, а треск ломающихся деревьев лишь дополнял картину. Пулеметчики разом прекратили стрельбу, готовясь к новой угрозе, но было уже поздно. Сначала одно, затем второе багги с хрустом было расплющено огромными колесами из упрочненной резины вместе с их экипажами, которые даже не успели понять, что произошло. Моторы их сразу заглохли, а фары погасли. Тяжело раскачиваясь из стороны в сторону и почти подпрыгнув на кочках, Тягач остановился. На нем разом зажглись фары и ходовые огни, ибо надо было срочно осмотреть поле боя, расстановка сил на котором только что переменилась.

"Что, живой, Аспирант?" – Водитель выскочил из кабины, даже забыв про стояночный тормоз. Глаза его горели диким огнем, а зубы дрожали, стуча, в жутковатом оскале, равно, как и желтые руки. Он бешено оглядел пространство вокруг и остановился только тогда, когда не заметил никого живого. Аспирант, однако не был испуган, поскольку испытывал примерно те же эмоции. Его руки все еще продолжали сжимать поручень веранды, с которой он только что едва не слетел вниз. "Что с нашими?" – спросил он, но Водитель не ответил. Очевидно, он сам старался понять это же самое.

Вдруг снизу раздался выстрел, пуля пролетела между их голов, со звоном прошив козырек кабины. Водитель вскрикнул и резко согнулся. На земле внизу сидел одетый в странные, но нарядные, лохмотья человек. Его усталые и злобные глаза неподвижно смотрели на Аспиранта, блестя в свете ходовых огней. Прошли несколько длинных секунд прежде чем он вновь оторвал от земли странного вида винтовку, медленно встал и так же медленно, смакуя каждое движение, начал поднимать ее на Аспиранта и Водителя. Бандюк видел, что двоим у кабины спрятаться некуда, и его лицо все больше расплывалось в злобной улыбке. Взгляд Аспиранта впился в винтовку, а в голову ударила мысль: "Еще секунда, и будет поздно…" Не вполне осознавая, что делает, Аспирант вскочил на поручень и сиганул прямо вниз, на бандита. Он не думал о том, как упадет и что будет дальше. Его глаза продолжали смотреть на винтовку, она была его единственно целью сейчас. Через секунду они оба кубарем катились вниз, в небольшую яму. Бандюк сначала опешил от неожиданности, почти позволив отобрать у себя оружие, но быстро опомнился и с громким воплем проклятий стал бешено вырывать винтовку у Аспиранта из рук. Но Аспирант не отпускал. Так продолжалось несколько секунд, пока свирепый и закаленный в боях бандит не вырвал ствол у щуплого и уже выдохшегося программиста. Он быстро вскочил с победным кличем, собираясь прикончить наглеца немедленно. Очереди из трех штурмовых винтовок грянули одновременно, отчего голова бандюка буквально разлетелась на куски. Винтовка рухнула на Аспиранта прямо в руки.

А дальше… дальше наступила тишина. Аспирант лежал на земле, уставившись в ночное небо невидящими глазами. Его руки все еще крепко сжимали еще недавно столь вожделенный, но уже совершенно ненужный ему ствол. Где-то рядом молотил на холостых оборотах дизель тягача и слышны были голоса членов команды, но сейчас Аспирант ничего этого не слышал. Конечно, это была не первая передряга, в которую случалось ему попадать, но первый раз Аспирант не бежал от нее, а стал участником, вступив в подлинное единоборство. Казалось, было все-таки что-то общее у него с тем человеком, чью кровь и мозги он слизывал сейчас со своих губ и сплевывал с отвращением в сторону. Этим общим было неукротимое и свирепое желание убить того, кто стал на короткий промежуток времени для тебя всем, и кроме кого ты не видел и не чувствовал более ничего вокруг. И четкое, не терпящее сомнений чувство, что остаться в живых может только один. Они больше не жили в разных мирах, он и все эти жутковатые люди. Оказалось, что это была, отчасти, и его, Аспиранта, природа, его мир. Да, он знает теперь, как это выглядит… "Жив, не ранен? – голос Командира вывел его из транса. – Извини, не могли стрелять раньше, пока ты был с ним почти в обнимку, могли и тебя достать… А ты молодец, не растерялся!…" Аспирант медленно сел, пошевелив всеми конечностями. Все было на месте и лишь сильная боль стучала в голове. Он прыгнул с большой высоты, но ему повезло – бандюк невольно смягчил собою его падение. Позади Командира стоял Сержант, смотрел на Аспиранта и улыбался, как всегда, наивной улыбкой. Очевидно, он был рад, что с Аспирантом все хорошо. Аспирант вдруг впервые подумал, что это простак, над которым он так любил подшутить, на самом деле человек очень добрый. И даже достойный, ведь почти каждого, стоящего рядом, он мог бы убить за 2 секунды, минимум, тремя способами, тренировался этому самозабвенно каждый день и все еще сохранял при этом человеческий облик и даже доброту. Вероятно, теперь Сержант стал ему в чем-то понятнее и даже ближе. "Добро пожаловать в реальную жизнь. И уж в который раз…" – сказал, наконец, Аспирант сам себе со смехом.

Оказалось, что как только бандюки начали поливать склон скалы из пулеметов, Командир и оба охранника Станции сразу сменили позиции, спрятавшись за большие валуны. Благо у них было на это время, поскольку бандюки довольно долго лупили наугад. Высунуться при столь плотном огне было нельзя, оставалось лишь ждать, когда у них закончатся патроны, или хотя бы надо будет сменить пулеметные ленты. Однако, покрошив кусты, они сразу принялись за их камни, и Командир в какой-то момент уже и не знал, что случится раньше, закончатся патроны в лентах или их укрытия из мягкого песчаника разлетятся на куски. И в этот момент появился Тягач. Водитель заранее вручную разогнал дизель с турбиной, чтобы Тягач смог быстро стартовать и набрать ход, превратив половину скрывавших его небольших деревьев в щепки. Свет можно было не включать – фары багги и так хорошо обозначили, где должны пройти колеса его левого борта. В последний миг Водитель увидел сверху головы стрелявших. Они продолжали стрелять и все еще не видели его, а потому погибли даже не поняв, что случилось. Вспоминая это, Водитель лишь усмехнулся. За свою не очень долгую жизнь он всякого успел повидать. Хотя лицо Водителя с вечной дежурной улыбкой никогда этого не выражало, но увиденного им и услышанного от других хватило бы некоторым на пару судеб и седых голов. И далеко не все из этого он был готов кому-либо рассказать, хотя и слыл балагуром… Лишь природная уравновешенность и крепость нервной системы позволили Водителю остаться таким, какой он есть. Да и разве же он не везунчик? Даже сейчас пуля лишь легко задела Водителя по бедру, дважды отрикошетив от конструкций кабины. Но крика его было достаточно, чтобы стрелок переключил с него свое внимание. Да и Тягач, несмотря на прыжки в темноту, не лег на бок и даже остался цел! "Где наша не пропадала, да и то ли еще будет! Ведь не последний день живем, Командир?" – сказал Водитель с веселым смехом, завершая свой рассказ.

Тем временем Командир и охранники уже начали осматривать останки нападавших и их машины. На обоих багги стояли самые лучшие пулеметы, которые только можно было найти в этих краях постапокалиптического мира. Лучшего не было даже у Нефтяников. В бытность своей работы в охране караванов Командир так и не смог себе раздобыть такой. Тут же их было сразу два, да еще и спаренных! Увы, но все они оказались безжалостно искорежены колесами Тягача и не подлежали восстановлению. Лучше обстояло дело со стрелковым оружием. Штурмовые винтовки были также неплохими и с хорошими прицелами. Опыт показывал, что работа в столь отдаленных и неспокойных краях чревата куда большим количеством неожиданностей, чем вблизи Столицы Конфедерации, а потому дополнительное оружие на Тягаче и Станции явно не помешает. Водитель сокрушался, что его Механика нет рядом, ибо самому ему снять все ценные детали с машин мешало ранение. Впрочем, Командир и Аспирант оказали ему некоторую помощь, хотя и не очень охотно.

Наконец, дело дошло до оббирания трупов. Когда-то занятие это считалось недостойным, но после Катастрофы все резко изменилось. Ресурсов в мире стало катастрофически мало, а трупов, наоборот, много, и теперь найти еще нетронутый труп стало редкой удачей. Тут же их было целых восемь, да еще каких! Одежда и татуировки бандюков говорили, как минимум, что в банде это были не последние люди. Интереснее других выглядел бандюк, ранивший Водителя и так и не отдавший Аспиранту свою винтовку. Одежда, принятая Аспирантом за лохмотья, оказалась ярко раскрашенным боевым костюмом сотника. Однако, многое говорило, что его статус в банде был еще выше. Очевидно, этот бандюк ехал в третьем багги, водитель которого был сразу убит. На нем не было мощного пулемета, но оно явно возило важных людей.

– Это Степняки из Восточных Степей, – сказал Командир. – Они долго жирели, грабя богатые караваны Нефтяников в их пустыне. Тогда много кто грабил их, стараясь урвать хотя бы часть их сокровищ, а сами Нефтяники сидели все больше в осаде своих баз. И пересидели таки! А потом, оклемавшись, они и сами занялись Степняками, вытеснив их назад в Степь, которая уже во всю кишела монстрами. Силы Степняков тогда заметно поредели, и численность поубавилась. Сидят с тех порт где-то в своих норах и лишь изредка делают на караваны вылазки.

– Интересно, куда они намылились теперь? – спросил Водитель.

– Хотел бы я сам это знать! Кстати, они ведь могут сейчас вернуться. Ведь не простые люди то у них пропали! – заметил Командир и посмотрел на горизонт. Однако, в той стороне, куда ушла банда, уже давно не было ни одного огня. – Все равно тут нельзя долго оставаться. И надо спрятать все следы. Если Степняки найдут свои трупы, могут найти потом, и кто их убил…

На Тягаче, как всегда, имелось несколько лопат, кирок и ломов всевозможных типов, потому члены команды довольно быстро выкопали траншею, где и похоронили всех бандюков. Сложнее было с остатками транспорта. Железо стащили, что смогли, в деревья, где прятался Тягач, а остальное завалили сломанными ветками. Последним тащили труп Сотника. "Жаль, голова не уцелела и мы не видим его лица! – сетовал Командир. – По шрамам и татуировкам на нем можно было бы точнее сказать, кем все-таки был у них этот индюк. Пока шел бой, он даже не стал выходить наружу, полагаясь на своих пулеметчиков…" Внезапно из большого кармана на груди трупа на землю выпала латунная пластина. "Этот олух действительно верил, что латунь защитит его от пули? Вот, почему они почти вымерли! – сказал Командир со смехом. – Мозги даже в наше время – самая ценная часть. Но явно не на этом теле! Аспирант, возьми пластину. Может, потом где в пути вырежем из нее втулки для грунтопробника, если вдруг не найдем что получше".

Аспирант шел следом за "похоронной процессией", сжимая лопату в одной руке. В другой он держал пластину, мокрую от пота ее бывшего владельца. Перед глазами Аспиранта еще стояло лицо бандюка с винтовкой. В Команде его видел он один, и оно врезалось в память, наверное, на всю жизнь. Однако, Аспирант не мог вспомнить на лице никаких шрамов и татуировок. Только холодный и злобный взгляд ярко голубых глаз, настолько он мог видеть его в свете фонарей Тягача. Между тем, глаза Аспиранта, скорее, машинально, уже рассматривали пластину. Она не была гладкой. Скорее, на ней был какой-то рисунок, странный и с множеством мелких деталей, больше похожий на старинную карту, какие он видел в книгах в библиотеке Университета. Да, там были значки и мелкие надписи рядом с ними. Линии, очевидно, означали дороги, речки или что-то еще. Надписи почти стерлись, да и свет фары Тягача давали не самый удобный, чтобы их читать. Хотя, кое-что разглядеть все-таки было еще можно… "Все на борт! У нас есть раненные, и мы отправляемся назад, в Колонию", – прозвучал голос Командира. Члены команды снова собрались на верандах и Тягач медленно двинулся с еще не остывшего поля боя в темноту.

5

На следующее утро можно было никуда не спешить, что бывало не часто в жизни членов команды Станции. Похоже, в гостевом доме никто не придал значения их ночной прогулке, да и раненному Водителю удалось проскочить в свою комнату никем не замеченным. Последующие дни были похожими один на другой в своем спокойствии и безмятежности. Водитель лежал в своей комнате с забинтованной ногой, и лишь иногда, хромая, спускался во двор подышать воздухом и поболтать с кем-нибудь из местных. На вопросы знакомых, что с ним случилось, отшучивался или говорил, что прожег в мастерских ногу сварочным электродом. Скорее всего, у Степняков были в Колонии свои шпионы, и давать им знать, кто именно расправился с их сотником, было смертельно опасно… Инженер с Механиком все дни дорабатывали Грунтопробник Станции в Главных Мастерских. Казалось, за общей работой они неплохо сблизились, и молчаливый Инженер уже с нескрываемым удовольствием слушал байки балагура на перекурах. Иногда к ним присоединялся Командир, когда не был занят административными и финансовыми делами. Аспирант же сидел в это время в уютном, в сравнении с его рабочим местом, кабинете Командира за компьютером и дорабатывал программное обеспечение Станции. А вечером, когда мысли уже с трудом ворочались в тяжелой голове, он шел гулять в Центр.

Да, центр Колонии был совсем не похож на Столицу! Вместо заброшенных и полуразрушенных зданий города тут были свежие и в чем-то аккуратные, хотя и до ужаса нескладные и примитивные домики фермеров и купцов. Одеты фермеры были тоже проще и добротнее. Как правило, тут не было одежды из прежнего мира. Вместо нее фермерши шили свою, не такую изящную, зато новую и куда более практичную. Казалось, там город все еще доживал своим прошлым, а здесь била ключом уже новая жизнь, и все вокруг внушало оптимизм и смотрело в будущее.

Аспирант шел медленно через рынок на главной площади, расслабляя мозги после трудового дня и вдыхая ароматы свежих овощей и фруктов. Кроме членов команды, он редко видел людей, а в последнее время и вовсе не покидал компьютер. Этой ночью даже приснился причудливый сон про юнит-тесты и классы типов местности в его программе – кому расскажи, не поверит или засмеет. Глаза молодого человека то и дело цеплялись за молодых девушек, которых тут было немало. Некоторые из них юрко сновали между рядами с большими сумками и тележками с товаром. Другие бойко обсуждали новости и сплетни между собой. Третьи же с надеждой сидели за прилавками, широко улыбаясь каждому встречному в надежде, что хотя бы кто-то из них купит их товар. Да, был, однако, в этих простоватых фермершах какой-то особый, трудно объяснимый, но заметный мужскому глазу колорит, отчего Аспиранта начинало тянуть на какие-то новые, пока не очень ясные, приключения. В мыслях он все еще часто возвращался к той ночной перестрелке с ее опасностями, грохотом выстрелов и мясными сценами. Но здесь, среди этого оптимистичного колорита и благоухания, все это казалось нереальным, каким-то нелепым, страшным сном. Гораздо увлекательнее было ощущать то, что он видел здесь и сейчас.

"А почему бы и нет? – подумал Аспирант. – Молодой, столичный житель, неглупый, с неплохим доходом, хорошими перспективами и в этом цветнике… Ну, разве сегодня не мой день?" С этой мыслью он направился к приглянувшейся молодой красавице за прилавком, уже издали приветливо ему улыбавшейся и продававшей сочные сушеные мандарины. К тому же, и сами мандарины Аспирант также был не против купить, чтобы отведать их за вечерним чаем с Инженером. Щедро рассчитавшись за товар, Аспирант немедленно перешел ко второй части программы:

– А не подскажете, куда можно сходить у вас тут вечером?

Девушка переглянулась с соседкой:

– В каком смысле?

– Ну… куда у вас тут ходят вечером отдыхать?

– Отдыхать???… даже не знаю, мы далеко от этой базы живем, только на базар, бывает, приезжаем, и вечером домой сразу…

Девушка уже смотрела на аспиранта с недоумением и опаской, как и еще с десяток торговок с соседних рядов.

– Вам… для… развлечений? Есть для водителей какие-то клубы, там, где стоянка тягачей, но мы стараемся их обходить стороной подальше…

– Вы водитель, наверное? – ответила вместо нее соседка средних лет.

Аспирант, конечно, знал заранее, что ход с этим вопросом, вероятно, не самый удачный. Но ничего иного в голову ему не шло, а думать долго под прицелом стольких женских глаз совсем не хотелось. Теперь же положение его казалось откровенно глупым, а времени думать уже не было совсем.

– Нет, я тут в командировке, на Станции обеззараживания. Приехал, вот, погонять ваших монстров с полей и болот… – ответил Аспирант с широкой улыбкой, ожидая, очевидно, восхищенных взглядов.

Реакция, однако, была самой неожиданной. Девушка резко взглянула на соседок. Когда она повернулась назад, ни улыбки, ни приветливости в ее взгляде уже не было.

– Вот, значит, на кого с нас теперь дерут новый налог! А мы тут все гадаем, кто же те пятеро счастливчиков, в которых столько влазит? Хорошо живете!

Торговцы и покупатели уже все, как один, смотрели на Аспиранта с негодованием и неприязнью. "О, да, знакомые, однако, нотки! Теперь понятно, откуда было столько раздражения у рейнджеров тогда, ночью на болотах. Наверно, тема осушения бывших плантаций тут не очень популярна. А может, и вовсе есть желающие положить большие суммы себе в карман, прикрывшись проектом, расходы на который сразу трудно оценить. А списывают все, конечно, на нас…" – подумал Аспирант.

– Я думаю, это не на нас, мы столько не едим – сказал он, все еще продолжая улыбаться по инерции. – Следите за руками вашего Главного. На днях мы были у него, и, по моему, его рожа тут самая широкая, да и вообще скользкий товарищ…

На этих словах Аспирант развернулся и быстро пошел прочь. Вряд ли он еще пойдет гулять тут в местный центр.

– Ну как, не познакомился еще с кем из местных, – прервал с улыбкой Инженер затянувшееся молчание за чаепитием. Опять он как будто читал его мысли.

– Угу, попытался…

– И как?

– На силу ноги унес, как только сказал, кто я. Хорошо, успел вот эти мандаринчики купить до того, как раскрыл рот – ответил Аспирант с кривой усмешкой. – Тут, все, оказывается, ненавидят нас за то, что с них дерут налог на прокорм наш.

– Да, я тоже слышал это от местных. Даже в Мастерских работники смотрят нас волком и норовят подсунуть всякую дрянь. Смешнее всего то, что работаем мы тут за деньги Конфедерации, оплата долга за финансирование постройки Станции и покупку Тягача. То есть Колония эта не тратит на нас сейчас ни копейки, и даже в этой гостинице мы живем за свой счет. Вот так вот!

– А Командир знает?

– Разумеется! И, видимо, поэтому они не подпускают нас к своему передатчику, чтоб не сказали в Центр раньше времени ничего лишнего… А что он сделает? Это их внутренние дела. А наше дело – молчать и работать. И убираться побыстрее с этой базы, пока не порвали нас на куски…

6

Между тем, Водитель довольно быстро поправился, и Командир снова поднял вопрос о связи с Центром. В этот раз в путь выдвинулись днем и куда лучше вооруженными, не столько оружием, сколько информацией об окрестностях и правильном пути. Водитель по просьбе Командира быстро выяснил, куда надо подняться, чтобы выйти на связь, а также когда и как лучше это сделать. Оказалось, Командир был не единственным на Центральной Базе, кому иногда надо было срочно связаться со Столицей. Желающие это сделать в обход правления появлялись регулярно, прежде всего, среди купцов, а потому дорога туда была уже вполне наезженной. Переговоры Центра с Колонией, как оказалось, еще не начинались. Зато случилось быстрое продвижение в переговорах с другой стороной – Нефтяниками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.