# Случайная невеста главы тайного сыска

Светлана Шёпот

Чужой мир полон опасностей. Удирая от одной из них, Виолетта оказалась в постели главы тайного сыска. А тот и рад, ведь ему как раз требовалась небольшая помощь! Ничего не поделаешь, пришлось соглашаться. Притвориться невестой? Легко! Но подождите, какой алтарь, какие кольца? Они так не договаривались!

## Глава 1

Услышав тяжелые шаги, Виолетта ощутила, как сердце подпрыгивает до самого горла. Вжавшись в стену, она прокляла собственное любопытство, ставшее причиной нынешнего положения.

Это ж надо было додуматься – залезть в чужой дом!

Она и представить себе не могла, что найдет в этом громадном и жутком месте! Виола лишь заметила в человеке странность, которую и хотела исследовать. Разве это преступление?

В этот момент Виолетта пообещала себе, что больше ни за что и никогда не станет действовать столь безрассудно! В конце концов, ей уже давно не пятнадцать!

На стенах затрепетали тени, шаги приближались.

Виола тихо ругнулась и побежала дальше по коридору. Не было ни шанса, что человек не заметит ее, если она продолжит так стоять!

Куда? Куда деться? Где выход из этого лабиринта, в который она так неосторожно забралась?

Оглядываясь по сторонам, Виолетта удивлялась, каким запущенным казалось это крыло. Обивка стен выглядела потрепанной, а кое-где на потолке даже виднелась паутина.

Странно, что хозяин дома держал факелы посреди ночи зажжёнными, но для нее это оказалось скрытым благословением. В темноте она вряд ли смогла бы вообще куда-то убежать. И тогда…

Нет! Сейчас не время вспоминать о том, что удалось увидеть в чужом подвале! Для начала нужно выбраться отсюда!

Когда позади что-то загрохотало, Виола едва смогла сдержать вскрик. Она подпрыгнула от испуга, а потом, толком не соображая, что делает, схватилась за ручку первой попавшейся двери и дернула. Дверь внезапно открылась, отчего Виолетта едва не рухнула на обшарпанный красный ковер на полу.

Долго думать она не стала, влетела в комнату и заметалась уже там, пытаясь понять, где спрятаться.

Шкаф? Это будет первым местом, куда заглянут! Под кровать? Тоже слишком очевидное укрытие!

Новый шум заставил ее действовать. Подумав, что от нее не ожидают такой наглости, она подскочила к едва виднеющейся в темноте кровати и, откинув одеяло, забралась под него с головой.

В следующий момент она осознала, насколько глупым было такое ненадежное укрытие. Боже, да стоит хозяину дома осветить комнату, как он сразу все поймет!

Вот только выбраться для того, чтобы сменить укрытие, Виола не успела – рядом кто-то пошевелился, а затем больно схватил ее за плечо.

Только чудом она не закричала, да и то только потому, что испугалась до онемения. От страха у нее просто пропала речь.

– Кто?… – спросил тихо и хрипло мужской голос.

Виолетта сглотнула, пытаясь отодвинуться. Только этого не хватало!

– Обслуга, – выдавила она из себя, надеясь, что мужчина спросонья не поймет, какую чушь ему сказали. – Ночной перекус от господина.

– Да? – голос стал более твердым. Его хозяин явно приходил в себя после столь неожиданного пробуждения. Под одеялом стало душно. Виола поняла, что, когда ложилась, накинула его не только на свою голову. – Первый раз слышу.

– Новинка в столице, – продолжала городить ерунду она, пытаясь отодрать от своего плеча чужую руку, удерживающую ее крепкой, бульдожьей хваткой. У нее так синяки будут! Впрочем, сейчас явно стоило волноваться вовсе не об этом. – Все богатые господа так делают. Посылают своим гостям по ночам перекусы.

Внезапно ее положение изменилось, теперь она лежала на спине с заведенными за голову руками, в то время как мужчина нависал прямо над ней. Одеяло в какой-то момент оказалось откинутым, но темнота в комнате была такой, что Виола все равно не видела человека над собой. Только странный блеск глаз, показавшийся ей пугающим.

– Уж не ты ли должна стать этой «закуской»? – хмыкнул мужчина, а потом наклонился и лизнул ее губы. – Думаю, мне по нраву новая затея столичных господ. Они всегда были теми еще затейниками, но в этот раз задумка вышла весьма интересной.

Виола от неожиданности икнула, а потом открыла рот, желая сказать, что мужчина ошибся, но тот словно только этого и ждал – резко наклонившись, он запечатал ее губы поцелуем, не давая ей вымолвить ни слова.

Глаза Виолетты расширились. Она замычала в поцелуе, задергалась всем телом, давая понять, что совсем не согласна с таким положением вещей. Извернувшись ужом, она стукнула мужчину пяткой куда-то в бок. Поцелуй сразу разорвался. Человек рассерженно зашипел. Он явно не ожидал такой подлянки!

– Ты разве не должна быть ласковой? – спросил он, не оценив пинка.

– Вы не так поняли! – вскрикнула Виолетта, но сразу прикусила язык, опасаясь, что ее услышит хозяин дома. – Я правда просто обслуга. Ничего более. Отпустите, – прошипела она, подумав, что с радостью стукнет мужчину еще раз, если тот посмеет снова распускать руки.

– Да, а мне…

Договорить мужчина не успел, в дверь тихо постучали.

– Милорд? У вас все хорошо? Мы слышали шум.

Виола замерла. Сердце почти выпрыгивало из груди. Это конец! Сейчас ее схватят, а потом…

Думать о своей будущей судьбе она совсем не хотела. Это было ужасно!

– Что-то случилось? – деланно равнодушно спросил мужчина, продолжающий с комфортом лежать на ней.

Руки Виолы начали затекать от сильной хватки, но она молчала, молясь, чтобы человек, к которому она так неосторожно угодила, оказался совсем незаинтересованным в ее выдаче.

– Ничего страшного, – заверил его голос с той стороны двери. – Просто в дом пробрался маленький вор. Вы никого не видели?

Вор? Виолетта была возмущена! Она никогда не воровала! Не было у нее такой привычки! Как он только посмел? Все ее возмущение испарилось, когда она ощутила, что взгляд мужчины над ней стал более заинтересованным.

– Пожалуйста, – прошептала Виола умоляюще, надеясь, что человек окажется благородным и спасет ее от незавидной участи. Она пыталась не думать, что тот может принять сторону хозяина дома. Если так, то ей уже ничто не поможет.

Показалось или мужчина действительно как-то странно хмыкнул? Она ведь не совершила сейчас ошибку, нет?

– Нет, – громко произнес мужчина, словно подслушав ее мысли. – Я никого не видел, – и уже тише, прямо на ухо Виоле, добавил: – Особенно я не видел маленьких мышек, которые любят пробираться по ночам в чужие дома.

– Тогда прошу прощения, милорд. Спокойной ночи.

Когда шаги удалились от двери, Виолетта снова заерзала, давая понять, что пора бы с нее уже слезть. Мужчина держал ее руки еще какое-то время, а потом резко отпустил. В следующее мгновение он стоял на ногах, зажигая свечу.

Резкий свет заставил Виолу зажмуриться. Присев на кровати, она моргнула раз-другой, а потом осторожно посмотрела на стоящего неподалеку мужчину и в тот же миг застыла под внимательным взглядом темных глаз.

– Ну и ну, – мужчина беззастенчиво присвистнул, – какие нынче мышки у нас симпатичные бывают.

Виолетта даже не подумала смущаться. Новое тело, доставшееся ей после попадания в этот мир, действительно было очень привлекательным.

– Послушайте, – начала она, решив, что пришло время для переговоров. Встав с кровати, она поправила платье и волосы, а затем твердо посмотрела на мужчину. Убегать Виола не собиралась, осознавая, что ее поймают прямо у двери. – Это все ошибка, понимаете? Да, я не обслуга, но и не вор! – последнее слово она произнесла с возмущением.

– Да? Я должен вам поверить? – мужчина скептически хмыкнул, думая о чем-то своем.

– Почему нет? Посмотрите на меня. Разве я похожа на вора?

Человек действительно начал осматривать ее, причем весьма бесцеремонно.

– Очень даже, – заключил он довольно и коварно сверкнул глазами. – Думаю, я должен проявить сознательность и отвести опасного преступника в городской сыск. Как вы думаете, это ведь хорошая идея? – спросил он и в ожидании замер.

Виола вдруг еще раз пожалела, что не осталась сегодня дома. В следующий раз она десять раз подумает, прежде чем уступит своему любопытству!

В первое мгновение Виолетта испугалась. У нее в этом мире никого толком не было, если не считать служанки, оставшейся в лавке за главную. Если этот человек сейчас действительно отведет ее в местную полицию, никто не встанет на защиту простой девушки! А учитывая, какое вокруг махровое средневековье, вряд ли кто-то серьезно будет расследовать дело, чтобы найти доказательства ее невиновности!

Она уже открыла рот, чтобы начать оправдываться с удвоенной силой, как в голову пришла мысль, что не все так просто.

Если бы этот человек хотел выдать ее, то сделал бы это, когда в комнату стучался хозяин этого места. Но он промолчал! А это значит, что незнакомцу от нее что-то надо!

Прищурившись, Виола выпрямилась, натянула на лицо нежную, как ей казалось, улыбку и окинула мужчину заинтересованным взглядом. Она очень надеялась, что тот не станет просить каких-нибудь банальностей вроде сексуальных услуг. Это слишком безвкусно!

Да и ей не хотелось прекращать знакомство на такой печальной ноте. А печальной она станет, когда Виолетте придется проучить сластолюбца хорошим пинком по его драгоценным бубенчикам! Этот маневр даст ей достаточно времени, чтобы сбежать!

– Можешь так не делать? – внезапно попросил мужчина, глядя на нее с другой стороны кровати. Да, они так и стояли по обе ее стороны, глядя друг на друга, словно бойцы на арене, которые размышляют, с чего лучше начать действовать, чтобы победить противника.

– Как? – Виолетта приподняла руку, мельком оглядела свой изумительный черный маникюр (она была очень удивлена, когда поняла, что в этом мире такая услуга уже доступна!) и сложила руки на животе, словно птица лапки. А потом снова взглянула на мужчину и улыбнулась.

– Вот так, – с легкой тревогой пояснил мужчина и совсем уж некультурно ткнул в нее пальцем. – Вы, миледи, улыбаетесь так, словно хотите погадать на моих внутренностях.

– О, – Виолетта вздернула брови и глянула на живот мужчины. К ее удовольствию, тот спал в одних штанах, поэтому ей открывался прекрасный вид на его подтянутый торс. Вообще, мужчина выглядел на диво хорошо. Сразу видно, что ведет активный и здоровый образ жизни! – Это очень интересная мысль, но можете быть спокойны, я не гадалка.

Виола вернула на лицо милую улыбку, замечая, как по коже незнакомца побежали мурашки. Какой впечатлительный! Впрочем, он очень быстро взял себя в руки, а потом, на миг о чем-то задумавшись, хмыкнул.

– Так будет даже лучше, – неопределенно произнес он и медленно обошел кровать.

Виолетта запретила себе отступать! Нельзя убегать, иначе все станет только хуже!

– Вы ведь не хотите в тюрьму, не так ли? – практически промурлыкал этот интригующий господин.

Виола сжала зубы. Ей не нравилось, что мужчина сейчас возвышался над ней на целую голову. Это подавляло! И она видела, что он все делает специально!

Вскинув подбородок, она шагнула вперед и положила правую руку ему на грудь и, долго не думая, слегка сжала пальцы, отчего ногти вонзились в смуглую кожу.

– Конечно, я не хочу попасть туда. Понимаете, я слышала, что там дурной воздух, а у меня очень, очень слабое здоровье, – проворковала она, слегка двигая пальцами. Ногти оставили белый след на коже, не царапины, так, лишь легкий намек.

Мужчина с некоторым недоверием на нее посмотрел. Он не заметил, что красавица, так неожиданно забравшаяся к нему в постель, чем-то больна. Скорее уж наоборот!

– Что же нам тогда делать? – слегка наклонив голову, спросил он. – Я не могу преступить закон, а вы хотите сохранить свое слабое здоровье. – В его голосе не было ни грамма задумчивости!

– У меня никаких идей, а у вас? – невинно поинтересовалась Виола, не желая первой предлагать сделку. Что-то ей подсказывало – это будет воспринято как уступка. А уступать этому человеку она не собиралась!

Мужчина, глядя ей прямо в глаза, перехватил ее руку и крепко сжал пальцы. По его виду нельзя было понять, почему он ее остановил. Наверное, прикосновение его просто отвлекало.

– Великолепно, – непонятно к чему сказал он и слегка ослабил хватку, но полностью не отпустил. – Думаю, мы, как люди благоразумные, можем прийти к некоему соглашению.

Виолетта скрыла довольное выражение, пытающееся скользнуть на лицо. О да, она правильно догадалась, что этому человеку от нее что-то нужно! И вряд ли это было законным, иначе он не стал бы просить об услуге предполагаемую воровку!

– Я не ворую, – пояснила Виола, вдруг подумав, что он мог не поверить. – Не убиваю и не предоставляю сексуальных услуг. И не…

– Я уже понял, что вы исключительно невинная дева, которая всего лишь случайно оказалась в чужом доме поздно ночью, – хмыкнул человек. – Вы, наверное, просто немного заблудились, когда встали утолить жажду?

Виолетта серьезно кивнула.

– Почти, – добавила она. Конечно, никакой случайности в ее нахождении в этом доме не было, она специально сюда забралась, но кого волнуют такие мелочи?

И тут она вспомнила, что именно ее сюда привело и что ей удалось увидеть в подвале.

Мысль о том, что человек перед ней все еще может быть сообщником хозяина дома, заставила Виолу отступить. Выдернув руку из чужой хватки, она опасливо отошла на пару шагов и посмотрела на мужчину внимательно, словно тот мог в любой момент кинуться.

Она немного забылась, поддавшись необычной атмосфере и приятному разговору! Нужно было не флиртовать, а убираться отсюда как можно скорее!

– Кто вы хозяину? – быстро спросила она и прикусила язык. Вряд ли человек скажет правду.

Мужчина замер и прищурился. Его взгляд стал напряженным.

– Всего лишь гость, – произнес он.

– Не очень желанный, как я посмотрю, – фыркнула Виола, не успев остановить себя. Она хорошо помнила, как выглядело это крыло.

Взгляд мужчины стал тверже. Было видно, что он понял, о чем шла речь.

– Можно сказать и так, – внезапно он не стал юлить. – Но сейчас речь не об этом.

Как только он это сказал, за пределами комнаты что-то загрохотало. Послышался женский крик.

Виолетта заметила, как в одно мгновение мужчина переменился, став более собранным и напряженным. Глянув на дверь, он быстро подошел к кровати и вытащил из-под подушки внушительный на вид кинжал.

– Оставайтесь тут, – приказал он и торопливо покинул комнату.

Виола кинулась следом. Подождав немного, она открыла дверь и выглянула наружу. В коридоре никого не было.

– Оставайтесь тут, – передразнила Виола и фыркнула. – Ищите дурочку в другом месте, – добавила она, выскользнула из комнаты и побежала в сторону от едва уловимого шума.

Она не знала, что там случилось, да и не собиралась выяснять, желая как можно скорее покинуть пугающий дом.

Пришлось изрядно поплутать, избегая слишком активных слуг, которые явно были чем-то сильно встревожены. На их месте Виола давно бы удирала из дома так далеко, как только возможно!

Спустя какое-то время ей удалось выбраться наружу. Там ее встретила свора собак, но Виолетта их не боялась. Животные всегда относились к ней с излишней любовью.

Присев рядом, она подарила ласку каждому псу, затем встала и торопливо направилась к найденной в стене щели, через которую сюда и пробралась. Свора сопровождала ее до самого забора, то и дело подставляя лобастые головы под ладони.

– Ну все, милые, – прошептала Виола, снова погладив напоследок всех псов. – Счастливо оставаться! – бодро добавила она и скользнула в проход наружу.

Пробираясь по темным улицам, Виолетта очень надеялась, что мужчина не станет оскорбляться на ее уход по-английски. В самом деле, неужели он думал, что она будет послушно его ждать? Если это так, то он слишком наивен!

Несколько раз Виола сворачивала не в те переулки – она не так давно находилась в этом городе (а точнее, в этом мире), поэтому толком еще его не изучила. Иногда приходилось умышленно избегать самых темных углов, от которых буквальное веяло опасностью.

А еще практически до самого дома Виола ощущала чей-то пристальный взгляд. Ей очень хотелось верить, что за ней не следят, но каждый раз, когда она оборачивалась, улица позади была пустынной. В итоге Виолетта решила, что это просто нервы.

Добравшись до лавки, она открыла дверь и еще раз внимательно огляделась по сторонам.

Никого.

Просверлив взглядом темный переулок, она все-таки вошла в помещение и тщательным образом заперлась на хлипкий замок, который следовало поменять еще в прошлом столетии!

– Госпожа?

Виолетта, выглядывающая в этот момент на улицу через крошечное решетчатое окошко в двери, подпрыгнула и резко обернулась. В проходе стояла одетая в длинную, практически до самых пяток, ночную сорочку Ребекка. В свете луны ее облик казался потусторонним.

– Где вы были так поздно?

– Ребекка! – упрекнула девушку Виола, хватаясь за грудь и преувеличенно шумно дыша. – Ты меня до смерти напугала!

– Ой! Правда? Простите, госпожа, – повинилась та и пошлепала к ней голыми ногами. – Вам нужна помощь? – в ее голосе слышались забота и тревога.

– Иди спать, – попыталась спровадить любопытное создание Виолетта. – Я выходила… м-м-м… попить.

– Глупенькая моя госпожа, – заворковала Ребекка, хватая Виолу за руку. – Зачем искать воду на улице? Она ведь тут стоит, в бочке. Вы ведь не стали нигде пить, не так ли? – в ее голос пробрались суровые нотки.

Виола вздохнула. Очень сложно было изменить чужое отношение к себе, особенно если бывшая владелица тела считалась сумасшедшей.

– Идемте, госпожа, я принесу вам воды, а потом расчешу ваши волосы. Вам ведь это нравится, верно? Я буду долго чесать. Вы и сами не заметите, как уснете, – продолжала ласковые уговоры Ребекка.

И ведь Виола старалась!

Всю неделю, после того как они уехали из прошлого дома, она разговаривала нормально, да и вела себя осмысленно, но Ребекка упорно продолжала относиться к ней как к своей прежней госпоже.

Вообще, в первые дни Виолетта ощущала себя дезориентированной. Все вокруг казалось странным. И хорошо! Только чуть позже она поняла, что после своей неожиданной смерти в прошлом мире попала в другой в тело сумасшедшей девушки.

Ее заторможенное состояние в первые дни было принято так, словно это обычное явление. Позднее Виолетте пришлось сдерживаться. Она хотела сначала понять ситуацию, а уже потом начинать действовать.

Еще через какое-то время стало очевидно, что житья с новоявленными родственниками ей не будет. Ладно отец, тот, казалось, действительно любил дочь, хотя и как-то странно, но вот его новая жена…

Женщина явно не испытывала ни грамма энтузиазма, что ей приходится жить под одной крышей с падчерицей. И Виола сомневалась, что дело только в нездоровом разуме девушки.

Однажды, поймав на себе холодный и расчётливый взгляд мачехи, Виолетта поняла, что пора делать ноги! С той бы сталось убрать помеху самым радикальным способом. Если уже не поздно! Девушка ведь действительно умерла. Вроде бы случайно споткнулась и упала головой на угол комода, но Виола чуяла в этом что-то зловещее!

Посмотрев на дверь в последний раз, Виолетта последовала за Ребеккой на второй этаж, поэтому уже не видела, как из темного переулка появилась чья-то фигура.

Человек повертел головой, словно пытаясь запомнить место, и торопливо ушел. Свет в единственном фонаре дрогнул и погас, погружая всю улицу в непроглядную тьму.

## Глава 2

– Ну все, иди спать, – попросила Ребекку Виолетта.

Сама она в этот момент уже переоделась в ночную сорочку.

Вообще она любила спать исключительно в нижнем белье, без верха, но для местных жителей такая неподобающая нагота даже в собственной постели казалась чем-то вроде святотатства.

Упертая служанка дождалась, пока ее госпожа ляжет в кровать, и только после этого, проверив закрытые ставни на окне, забрала свечу и вышла из комнаты, оставляя Виолу в темноте.

Прислушиваясь к тихим удаляющимся шагам, Виолетта вздохнула. Внезапно она вспомнила тяжесть мужского тела на себе и вкус чужих губ. По телу побежали мурашки. Надо признаться, мужчина оказался очень приятным в плане физической близости. Жаль, что они встретились при таких неоднозначных обстоятельствах.

Эти мысли потянули за собой воспоминания о подвале.

Виола задержала дыхание.

И что теперь делать? Судя по громадному дому, человек, так неосторожно зашедший сегодня днем в ее травяную лавку, был очень богат.

Если донести на него тайно (показывать свое лицо она не собиралась вовсе!), станут ли местные полицейские расследовать дело или просто замнут? Но ведь там было столько гробов!

Виола заглянула лишь в два, но и этого хватило, чтобы ощутить ужас. Человек, поставивший их туда, явно был не в своем уме! Он себя Франкенштейном, что ли, считал? И не стоит забывать о пыточной камере! Все эти инструменты и кровь на полу!

У Виолетты была крепкая психика. Она даже собственную смерть пережила легко. Умерла она, кстати, почти героически. Спасла какую-то девушку от насильника поздно вечером за гаражами, за что получила нож в бок. Но! Она отомстила. На последнем вздохе вытащила оставленный в ней нож и ударила в ответ, попав точно в шею.

Вот только даже после собственной смерти увиденное в подвале какого-то богача не давало ей спать. Было страшно. А вдруг ее найдут? Не хотелось оказаться на том столе!

Что же делать? Как это остановить?

Постепенно Виола все-таки уснула. Снились ей на удивление вовсе не ужасы, а темные глаза, внимательно наблюдающие за ней, и сильные горячие руки. Чужие губы что-то шептали, но Виолетта никак не могла разобрать, что именно. И только утром, перед самым пробуждением, она услышала, как человек то и дело повторял:

– Не убежишь, моя маленькая мышка.

Распахнув глаза, Виолетта весело фыркнула. А вот и убежала!

Настроение сразу поднялось. Она решила, что все-таки напишет анонимку в местный сыск – пусть разбираются. А если не поверят… Что ж, тогда придется придумать что-нибудь еще.

Открыв ставни, Виола глотнула утреннего воздуха и принялась одеваться. Комната, в которой она теперь жила, была совсем маленькой. Неудивительно, учитывая, что помещение находилось над лавкой, доставшейся ей в наследство от покойной матери прошлой владелицы тела.

Когда в семье встал вопрос, куда девать сумасшедшую, ставшую опасной, каковой перед отцом выставила Виолу мачеха, было несколько предложений. Первое – отправить ее за город, в имение. Второе – отдать ей старую лавку, которой когда-то владела бабушка настоящей Виолы.

Имения мачехе явно было жаль. Дом был большим и хорошим, а лавка – старой и запущенной. Как раз то, что надо! Конечно, женщина не стала преподносить мужу все именно так, нет, она сказала, что так его дочь будет все равно где-то рядом, по крайней мере, в одном городе.

Все это Виолетта услышала, когда совершенно беззастенчиво подслушивала разговор между мачехой и отцом.

Не было сомнений, что женщина не остановится в своем желании устранить падчерицу, но делать вторую попытку в собственном доме она явно не хотела, опасаясь подозрений. Сегодня Виолетта собиралась поговорить с ней. Расставить, так сказать, все точки над «i». У нее было предложение, от которого алчная женщина не сможет отказаться!

По крайней мере, она очень на это надеялась.

Набросав письмо, Виолетта скрутила его трубочкой и перевязала небольшой лентой. Правда, перед этим пришлось выдержать бой с Ребеккой, которая была уверена, что госпожа лишь испортит дорогую бумагу.

Иной раз Виола сомневалась, что именно она должна считаться сумасшедшей, уж слишком странно вела себя служанка. Любому, у кого есть глаза и здравый рассудок, за неделю должно было стать понятно, что человек изменился, но Ребекка будто не видела этого, упорствуя в своей абсурдной опеке.

По-хорошему, с ней нужно было расстаться, ведь та не только вела себя так, словно не видела никаких изменений, но и была взята Виолеттой из прошлого дома. А это повышало вероятность, что Ребекка на стороне мачехи.

Вот только существовал один нюанс, благодаря которому Виола была уверена, что девушка не замешана ни в каких противозаконных делах и не имеет злого умысла.

Именно из-за этой крохотной особенности Виолетта и попала вчера в чужой дом. Она не была уверена до конца, как это работает, но намеревалась изучить полезную вещь со всех сторон.

– Я ушла, – предупредила она возящуюся на кухне Ребекку. Девушка на ее голос вскинулась и открыла рот, видимо желая возразить, но Виола лишь махнула рукой и торопливо скрылась за дверью.

С этим надо было что-то делать! Не хотелось спрашивать разрешения на все у человека младше ее на пару лет.

Насколько Виола знала, нынешнему телу было двадцать один год. Самой ей незадолго до смерти исполнилось тридцать три. За одно Виолетта был благодарна: в прежнем мире у нее никого не осталось. Родители ушли рано, оставив ей однокомнатную квартиру. Братьев и сестер тоже не имелось.

А муж и дети…

О своих прошлых отношениях Виолетте вспоминать совсем не хотелось. Не везло ей с этим делом, словно проклял кто-то. Иногда она даже думала, что на ней висит какой-то венец безбрачия! Уж больно абсурдно иной раз все получалось.

Утром на улицах уже было полно народу. Они тут, к слову, были очень узкими. Ровно такими, чтобы могла пройти повозка. Хорошо еще, замощёнными!

А вообще, город был интересным. Конечно, до привычной цивилизации было далеко, но уже сейчас замечались попытки как-то облагородить место, в котором жило множество людей.

Виолетта помнила, что в Европе когда-то города были очень грязными, но тут мусор тщательно собирали, а за умышленно вылитое на головы прохожим ведро помоев могли посадить на пару дней в тюрьму.

Дома были каменными, крыши черепичными. Самые богатые уже могли позволить себе стеклить окна, бедняки обходились ставнями. Улицы, как уже было сказано, давно замостили. В общем, крепкий такой старый европейский городок, окруженный, насколько знала Виолетта, каменной стеной.

Чтобы найти здание, которое занимали местные стражи порядка, пришлось изловчиться. В памяти Виолы ничего подобного не было. Там вообще было не так много информации о новом мире.

Поспрашивав то тут, то там, она все-таки прибыла куда надо.

Здание стояло близко к королевскому замку, отсюда было хорошо видно торчащие башни внушительного строения – дом правителя, как водится, был построен в центре города.

Виолетта заходить внутрь здания местной полиции не стала. Не хотелось, чтобы хоть кто-то из сыскарей запомнил ее лицо.

Благое дело – оно, конечно, хорошо, но не тогда, когда за него тебе могут шею свернуть! А такая вероятность существовала! Кто она, а кто тот человек, живущий в громадном доме?

Нет, нет, Виола предпочитала оставаться в тени.

Это значило, что требовалось оставить анонимку так, чтобы никто не понял, что именно она ее подкинула. И уж тем более не мог сказать, как выглядит человек, оставивший письмо.

Постояв немного, Виолетта развернулась и двинулась в сторону рынка.

Ей срочно требовалась маскировка!

Купить платок и кусок мешковины, которую продавец упорно пытался выдать за платье, было проще простого. Оба предмета выглядели так, словно в любой момент могли расползтись клочками, но Виоле что-то подобное и требовалось!

Переодеваться она не стала, просто юркнула в один из переулков и натянула уродливое платье поверх своего. На голову намотала платок, да так, чтобы лица толком не было видно.

Свиток спрятала в рукав, а потом согнулась в три погибели, положила руку на спину и, тяжело кряхтя, отправилась обратно к зданию сыска.

Недалеко от цели ей попалась идеально подходящая для трости ветка. Подхватив ее, Виола сварливо, совершенно по-стариковски, наворчала на детвору, которая пыталась отобрать палку. Что за молодежь пошла, в самом деле?! Никакого уважения к старшим!

Около здания сыска Виолетта согнулась еще сильнее и бесцеремонно двинулась к крыльцу. С каждым шагом сердце в груди билось все быстрее. Ей не хотелось, чтобы ее поймали!

– Бабуля, вам помочь? – внезапно спросил кто-то, подойдя ближе. По сапогам можно было признать одного из стражников, должных патрулировать город.

Виолетта продолжала смотреть вниз. Маскировка, конечно, была хороша, но если кто-нибудь увидит молодое лицо, то проблем не оберешься!

– Все в порядке, милок, спасибо, – проскрежетала она и засеменила дальше, громко стуча по камням палкой.

Завернув за угол, она остановилась и, чуть распрямившись, огляделась. Переулок был пуст.

Решив попытать счастья с другой стороны, Виолетта поплелась по проулку. Мало ли, вдруг ей улыбнется удача и она сможет попасть в сыск с черного входа!

Удача ей действительно улыбнулась. Даже черного входа не понадобилось. Она наткнулась на приоткрытое окно в каком-то кабинете. Окно было закрыто решетками, но через них вполне можно было просунуть руку с письмом! Что Виола и сделала. Как только она прицелилась, пытаясь швырнуть записку прямо на стол, дверь в комнату начала открываться! Виолетта едва успела бросить письмо и пригнуться, как в комнату вошел человек.

Ждать, когда тот обнаружит анонимку, она не стала – поспешила убраться от этого места подальше. Вещи выкидывать Виолетта не собиралась – пригодятся! Просто сняла их в очередном темном углу, свернула и завязала в платок. Палку, правда, пришлось оставить.

В лавку возвращаться она не стала, сразу отправилась в дом отца бывшей владелицы тела. Раз уж Виола решила, что нужен разговор с мачехой, то откладывать не стоило. Кто знает, когда та решит, что времени с прошлого покушения прошло достаточно и можно совершать новое.

Пока Виолетта целенаправленно шла договариваться, некий Донаван Пол – один из сотрудников сыска – нашел на своем столе неучтенный свиток, кокетливо перевязанный лентой.

Подозрительно прищурившись, он посмотрел сначала на дверь, потом на приоткрытое окно. Прежде чем взять свиток, он выглянул на улицу – решетка мешала, но даже так ему удалось понять, что в переулке никого нет. Хватать письмо сразу он не стал. Сначала натянул вытащенные из кармана перчатки – Донаван знал, что некоторые умельцы могут отравить бумагу так, что на тот свет отправится любой, кто коснется ее, – и только после этого развязал ленту и размотал свиток.


«В подвале большого дома, который охраняет свора собак и каменные крылатые псы, стоят гробы. В них лежат мертвые люди, разрубленные на части, а потом сшитые толстыми нитками. Еще там есть камера. В ней стол, а на нем много крови.

Аноним».


Почерк был корявым, словно писал ребенок (попробовал бы он сам писать с непривычки пером и чернилами!), но мужчина едва обратил внимание на такую ерунду. Какая разница, кто писал, главное, что именно там написано!

Донаван облизнул внезапно пересохшие губы. Его руки слегка дрогнули. Он снова огляделся, а потом торопливо свернул свиток и вернул ленту обратно. Не снимая перчаток, он торопливо вышел из кабинета. Ему требовалось немедленно доставить письмо своему непосредственному начальнику. Этот донос мог стать тем самым предлогом для обыска, который они так долго пытались найти!

* * *

– О, дорогая! – женщина кинулась вперед и, схватив Виолетту за руки, подвела к дивану. – Как ты тут оказалась? Куда смотрела эта глупая девчонка?!

– Я пришла в гости, – хмыкнула Виола, с любопытством наблюдая за предложенным концертом.

В конце концов, в этом мире не было не только интернета, но даже захудалого телевидения и радио! С развлечениями тут был ощутимый дефицит.

И вот при таком информационном голоде, который Виола испытывала уже пару недель, не имея возможности получить привычную дозу дофамина, ей предоставляют билет в первый ряд на отличный спектакль. Как от такого отказаться?

– Милая, – мачеха наклонилась вперед и погладила ее по голове. – Ты не должна была сбегать. Это опасно!

Виолетта моргнула и сдержала очередное фырканье. Было понятно, что их подслушивают. В ином случае песнь женщины была бы другой.

Виолетта еще помнила, как некоторое время назад мачеха за обедом называла ее грязным отродьем, которое годится только для того, чтобы работать в каком-нибудь вшивом придорожном борделе.

В тот день Виолетта ради интереса вылила на колени мачехе тарелку остывшего супа. Как она и думала, реакция последовала незамедлительно – женщина вскоре ныла в кабинете отца Виолы о том, насколько опасной стала его дочь от первого брака. И холодный суп в ее словах стал кипятком, а колени превратились в голову.

Виола не думала, что мачеха добьется успеха, все-таки отец этого тела вроде как любил свою дочь, но тогда женщина вытащила козырь, против которого не устоял бы ни один мужчина. Она заявила, что беременна!

На следующий день Виолетту со всеми почестями сопроводили в травяную лавку, оставшуюся в семье после смерти первой жены отца Виолы.

Так что ласковые слова мачехи ее совершенно не впечатлили. Раз поет соловьем, значит, тому есть причина.

– Со мной все в порядке, – произнесла Виола, смотря на женщину прямо и твердо.

Мачеха замерла, пристально глядя ей в глаза. На короткий миг лицо с тонкими чертами исказилось, словно в судороге, но вскоре женщина взяла себя в руки.

– Идем ко мне в комнату, там нас никто не побеспокоит, – все еще ласково сказала она, а затем встала и царственно направилась в сторону своих покоев.

Виола последовала за ней. Когда они выбрались в коридор, она увидела служанку, вытирающую пыль с перил лестницы. Весь вид девушки так и кричал, что она целиком и полностью сосредоточена на работе. Теперь стало понятно, почему мачеха была так ласкова.

Виолетта не боялась, что с ней что-то произойдет. Ее смерть сейчас была бы слишком очевидной, поэтому она спокойно прошла в чужие покои.

Как только дверь за ними закрылась, женщина резко обернулась к падчерице. Все благодушие, которым были переполнены точеные черты, испарилось.

– Что с тобой стало? – потребовала она ответа, глядя чуть брезгливо, будто перед ней стояла не дочь мужа, а нищая попрошайка, посмевшая запачкать ее дорогое платье грязными руками.

Виола не стала отвечать сразу. Для начала она прошла дальше и удобно устроилась на мягком диванчике.

Мачеха недовольно поджала губы и села напротив, всем своим видом давая понять, что она выше споров с низшими существами.

– Знаете, ни один удар никогда не проходит бесследно, – посмотрев на женщину, сказала Виолетта. В принципе, она говорила правду, ведь именно из-за удара она оказалась в этом мире.

– Что это может значить? – вопрос был задан резким, обороняющимся тоном.

– Ничего такого, – хмыкнула Виола. – Когда я случайно упала и случайно ударилась головой о комод, мой разум… встал на место. Вот такая вот… случайность.

Женщина прищурилась. От нее не ускользнуло, на какие слова падали ударения.

– Воистину, иногда случайности творят чудеса, – с осторожностью произнесла она. – Думаю, ты хочешь, чтобы твой отец узнал об этом?

– О нет, нет, – отмахнулась Виола. – Папа так занят. У него всегда столько дел. Зачем его тревожить? Тем более что ему сейчас вполне достаточно одной радостной новости.

После этих слов Виолетта со значением посмотрела на живот мачехи. Та, к ее удивлению, никак на это не отреагировала. Неужели слова о беременности были ложными?

– Тогда чего ты хочешь? – спросила женщина с нажимом.

Возможно, в любом другом случае Виолетта стала бы торговаться. Но сейчас она даже не думала делать это. Что-то внутри нашептывало остерегаться, казалось бы, безобидной женщины.

Именно это чувство заставило ее обратить внимание на мужчину, вошедшего недавно к ней в лавку. Оно же убеждало ее, что Ребекка никак не связана с мачехой.

Интуиция? Если только гиперразвитая, больше похожая на предзнание. Это явно было что-то магическое. Благодаря этому Виола с уверенностью могла сказать, что не проживет долго, если начнет просить много.

Мачеха была из той породы людей, которые сделают что угодно для достижения желаемого. А сейчас она явно хотела все богатство своего мужа. И ее вряд ли устроит, если кто-то посмеет забрать у нее хотя бы часть.

– Лавку и отречение от семьи.

Женщина, секунду назад выглядевшая так, будто была готова кинуться на Виолу, на миг застыла, а затем откинулась на спинку кресла и посмотрела на падчерицу озадаченно. Она явно не ожидала услышать что-то подобное.

– Отречение? – переспросила она. На лице появилось легкое и расслабленное выражение.

– Это ведь не трудно? – Виола слегка помялась, изображая неуверенность.

Она не хотела слишком сильно настораживать мачеху своим излишне самоуверенным видом. Пусть та думает, что она всего лишь трусливая девчонка, которая пожелала сбежать, как только учуяла опасность.

Если женщина хоть на миг подумает, что Виолетта даже после отречения может быть опасной, то спокойной жизни можно не ждать. А вот с трусами всегда просто: пригрози им – и они будут молчать как рыбы.

Виолетта не была до конца уверена, что все это оградит ее от угрозы со стороны мачехи, просто следовала тому самому чувству, которое нашептывало действовать именно так.

– Твоего отца будет сложно убедить, – протянула мачеха, глядя чуть лениво, словно кошка, перед которой тряслась от страха мышь.

«Что? – хотелось воскликнуть Виоле. – Тебе еще мало? А не жирно ли будет?»

– О, понимаю, – она огорченно покачала головой. – Тогда, думаю, нам стоит осчастливить его моим выздоровлением.

После этого Виолетта вскинула подбородок, глядя с упрямством. Всем своим видом она хотела показать, что доставит максимум неприятностей, если мачеха не умерит своих аппетитов.

Посыл дошел. Женщина поморщилась и глянула презрительно.

– Думаю, ты верно сказала. Не стоит его волновать.

Виола кивнула и поднялась, точно зная, что пора уходить.

Уже оказавшись на улице, она оглянулась на громадный дом, который буквально кричал о чрезмерном богатстве владельцев. Тугая пружина в душе, беспокоящая все это время, ослабла.

Она точно знала, что мачеха больше не станет на нее покушаться. В конце концов, убийство все еще было риском, в отличие от отречения.

Как только в семейной книге появится запись, что некая Виола Данте больше не имеет никаких прав на наследство, мотив для убийства исчезнет.

По крайней мере, так подсказывал дар, передавшийся ей в наследство от прошлой владелицы тела. Именно из-за него, вернее из-за его силы, та считалась сумасшедшей.

## Глава 3

Отложив перо в сторону, мужчина откинулся на спинку кресла и замер. Сегодня работа не шла. На столе скопилось множество документов, но он никак не мог заставить себя работать над ними. Мысли были заняты одной ускользнувшей мышкой, которая оказалась весьма и весьма дерзкой.

Это пробуждало в нем однозначное желание. Хотелось найти девчонку, чтобы просто посмотреть, как на красивом лице вспыхивает разочарование.

Она явно считала себя смышлёнее других!

Фыркнув от этой мысли, мужчина повернулся в сторону камина, в котором горел огонь.

Он знал, где ее найти. Как иначе? Собираясь на операцию, он разместил вокруг дома своих людей, один из которых и приметил ускользающую мышку.

Благо его люди были обучены на совесть. Даже не требовалось отдавать приказ, чтобы агент проследил за «подозрительным объектом», как он выразился. И этим явно заработал себе дополнительную премию! Не формулировкой, а тем, что догадался проследить.

В дверь постучали. Судя по звуку, человек по ту сторону был нетерпелив.

Прищурившись, мужчина изменил положение на более рабочее и разрешил войти.

– Донаван? – удивился он. – Разве ты сейчас не должен быть у себя?

– Да, мастер. – Хозяин кабинета подавил желание поморщиться. Ему никогда не нравилось такое обращение, но такова традиция, ничего не поделаешь. – Сегодня у себя на столе я нашел вот это.

Донаван достал подброшенное письмо и положил на стол так аккуратно, словно обращался со взведенным артефактом, готовым взорваться при любой неосторожности.

Мужчина за столом напрягся, глядя на свиток с подозрением, а затем быстро достал из ящика перчатки, подхватил письмо и развернул его. При этом он пытался держать его как можно дальше от лица – он был в курсе, что существуют яды, которые лучше не вдыхать.

Пробежавшись глазами по написанным строчкам, он нахмурился и положил письмо обратно на стол, отодвинув от себя подальше.

Послание выглядело как анонимный донос, вот только у кого хватило бы смелости?…

В мыслях мгновенно вспыхнул образ вчерашней девушки. Светлые локоны, молочная кожа, коралловые губы, сверкающие упрямством глаза, тонкие пальцы, украшенные черными когтями. Назвать те длинные и острые штуковины простым словом «ногти» не поворачивался язык! И как ей не мешают такие… ноготки?

Тряхнув головой, мужчина постарался выбросить из мыслей неуместные образы, сосредоточившись на деле.

Итак, анонимное письмо. Что-то подсказывало, что такая дерзкая особа, как его полуночная знакомая, вполне могла пойти на столь смелый шаг. Забралась ведь она зачем-то в дом человека, которого весь тайный отдел мечтал как можно скорее запрятать на самый дальний уровень тюрьмы.

Однако до этого дня у них не было ни единого повода провести хотя бы простой досмотр чужого дома. Ублюдок действовал настолько аккуратно, насколько это вообще возможно. Да и жертв выбирал из простого народа, а простолюдины никогда не заботили короля настолько, чтобы ради них оскорблять досмотрами уважаемого члена высшего света.

Мужчина не слишком обольщался. Даже этой анонимки могло оказаться недостаточно для того, чтобы король дал согласие на обыск. Но попытаться все-таки стоило.

– Хорошая работа, Донаван, – произнес он, встал и подхватил письмо в руки, намереваясь отправиться к королю на аудиенцию.

– Теперь мы сможем, верно, мастер? – спросил подчиненный. В прошлом году у него пропала сестра. Все указывало на то, что пропала она именно в том доме.

– Будем на это надеяться, – произнес глава тайного сыска и, дождавшись, когда Донаван выйдет из кабинета, направился к королю.

Его должность, как и полагается, не была достоянием общественности. Многие считали его просто одним из многочисленных аристократов, предпочитающих прожигать свои дни в замке короля. Мужчина не намеревался кого-то переубеждать. Так даже удобнее. Никто не ожидал от него какой-то скрытой стороны.

– Его величество у себя? – спросил он королевского секретаря, когда добрался до кабинета правителя. Он не обращал внимания на многочисленных посетителей, пытающихся получить аудиенцию. Зато они никак не могли его не заметить. Однако никто и слова не сказал. По крайней мере, ему в лицо.

Как неудачно он пришел! Совсем забыл, что сегодня приемный день! Обычно около кабинета не было никого, кроме стражи.

– Сейчас у него граф Абрамсон, подождите…

– Хорошо, – нетерпеливо перебил мужчина и встал около закрытой двери. Его мало волновали злые взгляды, направленные в его сторону. Впрочем, сжать чуть сильнее губы это ему тоже не помешало.

Ждать долго не пришлось – спустя пару минут дверь открылась и из кабинета вышел вышеупомянутый граф.

– Я доложу о вас… – начал секретарь, поднимаясь, но мужчина не стал ждать дольше.

Обойдя тучного графа, он скользнул в кабинет и захлопнул дверь перед носом возмущенного секретаря.

– Мне нужна минутка…

Король – мужчина лет шестидесяти – поднял голову от бумаг и посмотрел на посетителя.

– А, это ты. Проходи. Надеюсь, у тебя что-нибудь важное и срочное. Клянусь, они загонят меня в могилу своими глупостями!

– Насколько я знаю, ты работаешь с чужими запросами всего день в неделю, – хмыкнул глава тайного сыска и сел в кресло. Разрешения ему не требовалось.

– И это худший день на неделе! – воскликнул король и отхлебнул вина из кубка, стоящего рядом с наваленными стопкой бумагами. – С чем пожаловал?

– У меня тут анонимный донос на нашего дорогого друга.

– Того самого? – вид короля выразил нежелание говорить на эту тему, которую поднимали снова.

– Да. Донос на герцога Барлоу…

– Эйден, – король поднял руку, останавливая, и потер переносицу. – Мы уже говорили с тобой об этом.

– Да, но…

– Я не могу позволить тебе обыскивать дом столь уважаемого члена общества! Ты хотя бы можешь себе представить, что мне устроят все эти аристократы, если я так поступлю?

Названный Эйденом сжал челюсти сильнее, а потом все-таки положил перед королем письмо, передав ему перчатки.

– Просто прочти.

Король глянул на собеседника, фыркнул и принялся натягивать перчатки.

– Это мало что изменит, – проворчал он, раздраженно разворачивая свиток. – Кто это писал? Ребенок? – спросил он, быстро скользя взглядом по написанным строчкам. – Каменные псы? Кровь? Бред какой, – фыркнул он, отбрасывая от себя анонимку. – У этого человека не все в порядке с головой.

– Ты знаешь, что это не так, – Эйден хмуро посмотрел на короля. – Барлоу убивает людей. Много людей. Если мы не остановим его, народ взбунтуется.

– Глупости, – отмахнулся король. – Их смелости никогда для этого не хватит. А по поводу убийств… Я не верю, что все так плохо. Думаю, герцог просто наказал какого-нибудь слугу за оплошность, отходив его плетью в подвале, а кто-то заметил это и решил пошутить. Ты видел этот почерк? Видно ведь, что писал малограмотный человек. Мы не станем беспокоить герцога по навету скучающего простолюдина. Это мое последнее слово, Эйден. А теперь ступай. Обрати свое внимание на что-нибудь другое.

Глава тайного сыска стиснул кулаки, но пойти против приказа своего короля не мог. Встав, Эйден коротко поклонился.

– Как прикажешь… – начал он, а потом выпрямился и неодобрительно посмотрел на старшего мужчину, – …отец, – закончил он, развернулся и вышел из кабинета.

– Не называй меня так! – услышал он летящую вслед привычную просьбу, но, как и всегда, проигнорировал ее.

Эйден едва сдержал презрительную гримасу. Он давно уже перестал боготворить отца.

Когда-то давно, в юности, Эйден делал все возможное, чтобы добиться его признания, но для короля он всегда оставался просто нагулянным на стороне ублюдком, которого нужно держать как можно ближе, чтобы противники не решили навредить правителю с помощью незаконнорожденного ребенка.

Все уважение и поклонение осталось где-то там, в далекой юности. Кажется, ему было шестнадцать, когда он подслушал, как отец убеждает своего сына, что его положению ничто не грозит, ведь Эйдена всегда воспитывали в жестком подчинении, чтобы тот даже помыслить не мог о восстании против короля или его законного наследника.

– Тебе не стоит волноваться, Макмилиан, – по-отечески добро произнес король. – Эйден всегда будет подчиняться тебе. Поверь мне. Я сделал для этого все возможное.

Этот разговор, услышанный случайно, стал настоящим откровением.

Эйден затаился. Он не стал врываться в кабинет с криками и обвинениями, как ему хотелось. Нет, он отступил и начал наблюдать издалека.

И только тогда заметил, как все окружение, назначенное королем, каждый день пытается укрепить в его голове мысль, что он должен поддерживать законного наследника, что он по сравнению с тем пыль, что не стоит даже думать о каком-либо бунте.

Самым болезненным стало осознание, что даже няня, которую он безумно любил, манипулировала его чувствами.

– Читаешь? Молодец, – похвалила его в тот день женщина и погладила по голове. – Королевству нужны умные люди. Когда вырастешь, станешь твердой опорой своему брату.

Когда Эйден услышал это, его сердце упало. Он мог только обиженно сглотнуть и кивнуть. Увидев его согласие, няня улыбнулась ему и снова погладила по голове, словно закрепляя результат.

И таких примеров были сотни. Каждый вокруг него постоянно напоминал, что у Эйдена только одно будущее – стать твердыней, на которую его брат всегда сможет опереться, если понадобится. А ведь так называемый брат его, Эйдена, совсем не любил. И это мягко сказано.

Когда отец привез бастарда из похода и представил двору как сына, мать Макмилиана заболела. Она долго пролежала в постели, не умерла, но наследному принцу этого было достаточно, чтобы возненавидеть привезенного отцом ребенка.

Детство Эйдена было наполнено тычками, злыми словами и унижением, которому Макмилиан при первой возможности подвергал нежеланного брата.

Эйден знал, что король несколько раз пытался приструнить старшего сына, но тот едва ли слушал своего царственного отца.

Тогда король решил зайти с другой стороны.

Он завуалированно дал Эйдену понять, что тот сам виноват в том, что Макмилиан не любит его.

– Тебе следует проявить больше терпения и смирения, мой мальчик, – сказал король в тот день. – Все в замке знают, что Макмилиан добрый и отзывчивый ребенок. И очень странно, что он каждый раз становится таким злым, когда рядом с ним ты. Подумай еще раз: говорил ли ты ему какие-нибудь обидные слова? – спросил он, но прежде, чем Эйден что-либо ответил, продолжил: – Иногда, Эйден, слово может ранить сильнее клинка, ты должен запомнить это. Я понимаю, что тебе обидно, но Макмилиан не виноват в твоей злости.

Эйдену не позволялось быть кем-то значимым, поэтому все в замке считали его праздным бездельником, который просто проедает людские налоги, не желая утруждать себя тяжелой работой.

Самым смешным было то, что Эйден никогда не демонстрировал ничего, что подтвердило бы такое мнение. В отличие от брата, который не отказывал себе ни в хорошем питье, ни в женщинах, ни в гулянках. Но люди, будто внезапно ослепшие и оглохшие, видели и слышали только то, что им хотелось.

Поначалу Эйден расстраивался, но потом пришел к выводу, что подобная репутация может сыграть ему на руку. В это время он решил попробовать себя в сыске. Король запретил под тем предлогом, что королевская кровь не должна быть замешана в таком грязном деле. А вот противтайных расследований король ничего не имел. Это была еще одна возможность использовать бастарда. Так родился новый отдел, работа которого была строго засекречена.

Эйден не возражал. Действуя из тени, он узнавал много нового и интересного. Король настаивал, чтобы сын передавал ему весь компромат, который тот находил на различных людей. Но Эйден, потерявший любое уважение к отцу, не собирался этого делать.

Конечно, некоторую информацию он передавал, но лишь часть, да и то не самую важную. Наверное, именно поэтому король до сих пор не воспринимал дело своего бастарда серьезно.

К тому же многие дела пришлось закрыть из-за того, что в них были замешаны аристократы. Отец Эйдена был большим противником притеснения аристократии. Даже если преследование было справедливым.

Впрочем, это не мешало королю тонко намекать этим людям, что кое-какие их тайны перестали быть для него таковыми. Эти знания помогали ему держать высший свет в своих руках.

Эйден был уверен, что король хочет что-то получить от герцога, возможно, даже уже что-то получил, поэтому и закрывает глаза на жестокие убийства.

– У каждого есть свои слабости, – сказал как-то король, когда Эйден пришел к нему с жалобой на одного из аристократов, который очень любил насиловать всех, кто не мог дать достойный отпор. Конечно, трогал он только простых людей. – Помилуй, Эйден, – сокрушался тогда король. – Что с ними станется? Одним разом больше, одним меньше. Ты сам прекрасно знаешь, как служанки счастливы услужить господам, если те обращают на них внимание. Насилует, – фыркнул король. – Поверить не могу! Иногда ты городишь настоящую чушь!

Вернувшись в свой кабинет, Эйден некоторое время сидел за столом, обдумывая ситуацию.

Люди действительно умирали. Только за последний месяц в том доме исчезло три человека. Все молодые, сильные, здоровые девушки.

Но что он мог сделать? Законного способа убедить короля в необходимости урезонить герцога не было. Отец ясно дал понять, что ничего не сделает, даже если Эйден притащит те гробы ему под нос и поставит в кабинете!

Эйден прищурился.

Раз не было законного способа, всегда можно воспользоваться незаконным!

Натравить на герцога аристократию? Бесполезно. Они будут покрывать одного из своих, опасаясь, что после расправы над герцогом придет их черед, а ведь у каждого члена высшего общества имелись свои скелеты в шкафу, тщательно спрятанные.

Нет, аристократы будут всячески выгораживать герцога.

Тогда, может, стоит разоблачить его перед простыми людьми, чтобы те все взяли в свои руки?

Но тогда будут жертвы. Благородные не спустят с рук такое беззаконие.

– Простых людей нужно держать крепко, – вспомнил Эйден подслушанные слова короля, когда тот в очередной раз наставлял наследника. – Они как голодные псы. Пока у тебя в руках кнут, они будут шелковыми, но стоит им понять, что ты слаб, – набросятся. Любое неповиновение должно караться сурово.

Король обязательно найдет виновных (если в деле замешаны простые люди, он всегда проявлял излишнее рвение), а если не найдет, то назначит. Какая разница, кого казнить, главное, чтобы другие поняли – подобное поведение недопустимо!

Эйдену не хотелось, чтобы кто-то умирал. Если не считать герцога, конечно. Смерть такого извращенного и жестокого человека станет благом для других.

Но не много ли он на себя берет, лично осуждая кого-то?

Потерев виски, Эйден поднялся и вышел из комнаты.

Ему требовалось отвлечение. Он хотел все обдумать более тщательно перед тем, как начнет действовать. В глубине души он все решил, просто ему нужно было дать себе немного времени.

Постояв пару минут на улице, Эйден усмехнулся и легкой походкой направился в сторону улицы травников, на которой, как он знал, жила одна маленькая птичка, посмевшая ускользнуть из его хватки.

В конце концов, он все еще хотел ей кое-что предложить.

* * *

После разговора с мачехой на душе Виолы стало спокойнее.

Предлагая свое исключение из семейной книги, она преследовала не только цель уйти с дороги донельзя жадной и беспринципной мачехи.

Дело было еще кое в чем.

Это не ее мир.

Это там, у себя, она могла спокойно жить в свое удовольствие, занимаясь тем, чем хотела. И никто не мог ее к чему-то принудить. По крайней мере, в ее стране не практиковалось излишнее послушание родителям.

А здесь все еще было в порядке вещей, когда отец отдавал дочь замуж за выгодного для него человека. Конечно, в редких случаях родители не вмешивались в дела детей, но в основном они принимали самое активное участие в выборе пары для своих чад, стремясь благодаря их браку улучшить положение семьи.

И если с мальчиками еще хоть как-то считались, то девочкам воли не давали.

Виоле на момент смерти было двадцать один год. Замуж ее не выдали только потому, что никому не хотелось вешать на шею сумасшедшую. И даже деньги отца в этом плане помочь не могли.

Да и не стремился мужчина к замужеству дочери. Он ее скорее прятал от общества, не желая лишний раз напоминать людям, что в его семье есть какие-то проблемы.

И вот сейчас, когда Виола как бы пришла в себя, у отца этого тела вполне могло появиться закономерное желание найти дочери мужа, который поможет семье подняться на одну ступень в общественном положении.

Гордон Данте – отец настоящей Виолы – происходил из рода потомственных торговцев. За столетия его предки сделали себе имя и накопили умопомрачительное богатство, но оно все равно не могло поднять их на один уровень с аристократией. Так называемой голубой кровью королевства.

Мать Виолы тоже была из семьи торговцев. Так что, кроме приданого (весьма солидного, к слову) и «сумасшедшей» дочери, она ничего мужу не дала. Казалось, в ней не имелось ничего необычного, но это было не так, ведь дар передался Виоле именно от матери. Та, правда, не обладала такой силой, поэтому успешно подавляла видения и прочие проявления дара, выдавая себя за обычного человека.

Это сыграло с ней злую шутку. Десять лет назад подавленный дар забрал жизнь женщины, оставив дочь, которая в одиночку буквально тонула в разных вариациях будущего. При поддержке матери Виола еще как-то справлялась, а после ее смерти совсем затерялась среди многочисленных призраков неслучившегося.

С годами сила начала возрастать. Бедняжка просто перестала различать видения будущего и настоящее. Неудивительно, что все считали ее сумасшедшей.

Виола ушла, забрав дар с собой, оставив Виолетте лишь его далекое эхо, которое едва ли можно было принять за нечто большее, чем сильно развитая интуиция.

И честно говоря, Виолетта была благодарна. Она и представить не могла, как жилось предыдущей владелице тела.

В голове все еще теснилось обилие информации, которую Виолетта не успела переварить. Она понятия не имела, что из этого будет полезным, но все равно каждый вечер просматривала чужие воспоминания, тщательным образом отделяя реальное от увиденного с помощью дара.

На удивление, это оказалось не так сложно сделать. Каждый человек с уверенностью отличит настоящие воспоминания от сна. Виолетта воспринимала многочисленные видения Виолы именно как сны. К сожалению, у ее предшественницы это не получалось.

Своей просьбой об отделении от семьи Виолетта преследовала цель освободиться от чужой воли.

Как только ее вычеркнут из семейной книги, никто более, кроме короля, не будет иметь права навязать ей что-либо. Если она захочет, то сможет прожить в одиночестве всю жизнь. Благо наследство в виде травяной лавки давало средства к существованию. А если ей вздумается выйти замуж, то она сама сможет выбирать за кого.

Конечно, на аристократов она могла не рассчитывать. Даже будучи дочерью очень богатого отца, она вряд ли могла рассчитывать на кого-то выше сына барона – и то с очень большой натяжкой, а сейчас, когда за спиной никого нет, и вовсе стоит забыть о высшем свете.

На самом деле, не больно-то и хотелось. Виола не была наивной и понимала, как там, наверху, сложно жить. Можно сколько угодно романтизировать аристократию, но реальность всегда заметно отличается от надуманных историй.

Именно поэтому Виола собиралась выбрать для себя мужа попроще.

Если для аристократа она совершенно невыгодная партия, то для владельца булочной или простого воина она вполне лакомый кусочек со своей молодостью, здоровьем, красотой, а главное – травяной лавкой.

Когда Виолетта вернулась от мачехи, Ребекка, подавшая обед, еще с полчаса причитала, как опасно молодой госпоже выходить на улицу одной. Виола слушала не перебивая. У девушки была очень богатая фантазия!

– Я слышала, в городе водится призрак, который набрасывается на юных леди, чтобы высосать из них все соки. Вы должны быть осторожны, госпожа. Вы ведь не хотите, чтобы холодный дух схватил вас своими ледяными пальцами и забрал вашу душу? – Спрашивая, девушка смотрела так серьезно, словно в ее словах не было ничего необычного и призраки действительно маршировали по улицам, хватая любых зазевавшихся дев.

Виола покивала, с интересом выслушивая следующую историю о безумном мяснике, продающем своим клиентам вовсе не мясо бедных свиней и коров.

После обеда Виолетта решила навести порядок в лавке. Все-таки сюда захаживают люди, и им вряд ли станет комфортно в грязи и пыли.