С. А. Тюшкевич

Мой век.
Опыт преодоления и созидания

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(4)”19”

ББК 63.3(2)6

Т98

Эта книга – воспоминания и размышления человека яркой и непростой судьбы. С. А. Тюшкевич, родившийся в год Великой Октябрьской социалистической революции, посвятил всю свою жизнь служению и защите Отечества. В июле 1941 года он добровольцем вступил в ряды Вооруженных сил и до сих пор находится в строю.

Важное место в книге занимают рассуждения С. А. Тюшкевича о Великой Отечественной войне и Великой Победе Советского Союза над фашизмом, их месте и роли в истории. Опираясь на богатый жизненный опыт, автор размышляет о военно-исторических и военно-теоретических знаниях, о проблемах развития философии, о путях обеспечения безопасности Отечества, о послевоенном развитии России и ее будущем.

Автор выражает глубокую признательность Николаю Вячеславовичу Илиевскому – известному военному историку и философу и Леониду Владимировичу Рожникову – меценату, писателю и издателю за помощь в создании и издании этой книги.

УДК 94(4)”19”

ББК 63.3(2)6

© Тюшкевич С. А., 2020

© ООО «Проспект», 2020

К ЧИТАТЕЛЮ

Долго и мучительно размышлял я о теоретической и практической целесообразности второго издания своей книги «Долг и память», впервые опубликованной в уже далеком 2007 году.

То, что в этой работе рассматриваются не только личные, биографические обстоятельства, но также масштабные, поистине судьбоносные процессы и явления, было доводом «за». Однако меня беспокоил вопрос: удалось ли мне достаточно основательно и убедительно показать жизненную диалектическую связь общего и особенного, личного и общественного в таких сложных явлениях, как цивилизационные кризисы, социальные революции, мировые войны?

Перечитав свою книгу, я пришел к выводу, что многие ее положения не потеряли своей актуальности, но есть и то, что хотелось бы уточнить, дополнить, усилить, развить. Словом, мне есть еще что сказать, тем более сейчас, когда за плечами уже 101 год насыщенной событиями жизни. А потому я решился на переработку книги «Долг и память» и издание ее под новым названием.

Мой личный век стартовал в 1917 году, спустя ровно два месяца после начала Великой Октябрьской социалистической революции – эпохального события, изменившего мир и открывшего его народам новый путь развития.

Следующие сто лет – время удивительное и уникальное с точки зрения коренных перемен, происшедших как в судьбах отдельных людей, так и всей человеческой цивилизации. В полной мере эти слова относятся и к моей собственной жизни, о которой я представляю свой рассказ.

Но перед вами, уважаемый читатель, не просто автобиографическая работа. Эта книга о времени и людях, о великой Советской стране и ее поразительном опыте, о ценностях и опорных точках жизни и развития, о войне и мире, о Прошлом, Настоящем и Будущем.

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

Будущее уже проступает сейчас –
такова особенность развития.
Чтобы уловить робкие приметы
этого будущего, надо, как ни
парадоксально, вглядываться
назад, в итоги нынешнего. Только
тогда можно понять, как оно
изменчиво и куда эта изменчивость
приведет. Грядущее проглядывается
через прошлое.
В. Ф. Тендряков

Мы давно свыклись с выражением: «Жизнь каждого человека – лишь мгновение истории». Но это верно лишь в космических масштабах, когда речь идет о бесконечной череде процессов и явлений. Что же касается отдельного человека, то его жизнь – это всегда индивидуальная, частная и ограниченная временем история, наполненная большим либо меньшим событийным и смысловым содержанием.

Судьбы человека и общества, частью которого он является, тесно взаимосвязаны. Общество во многом детерминирует, обусловливает формирование человека и его жизненный путь, в котором всегда отражаются закономерности и обстоятельства конкретной эпохи. Однако верно и то, что чем талантливее и активнее человек, тем значительнее его влияние на общество. Это диалектическое взаимодействие образует мириады событий и саму историю, как глобальный процесс.

Аксиоматично, что историческое время динамично, ибо если что-то и постоянно, так это перемены. Известный немецкий поэт и ученый В. Гете отмечал: «…жизнь развивается непрерывно, человеческие взаимоотношения меняются каждые пятьдесят лет. Порядки, которые в 1800 году могли казаться образцовыми, в 1850 году, быть может, окажутся гибельными»¹. В ХХ столетии испанский философ Х. Ортега-и-Гассет несколько сократил сроки существенных изменений в жизни общества и образующих его индивидов². Он полагал, что для общества временной интервал, отделяющий историческое прошлое от настоящего и доступный непосредственному восприятию человека, составляет примерно сорок лет. За этот срок индивид прожил детство, отрочество, юность, вступил в зрелые годы. Он получил образование, осуществлял ту или иную социальную деятельность; то есть, живя и действуя, был не только пассивным участником истории, но и ее творцом. Как видим, Гете и Ортега-и-Гассет говорят об одном и том же.

История не является простым течением жизни, калейдоскопической сменой общественных событий. История, как отмечал Н. Г. Чернышевский, это «не Невский проспект в С.-Петербурге», широкий, прямой и ровный. Нет, историческое движение сложно, в нем постоянно возникают и разрешаются противоречия духовного и материального характера между живым и отжившим, между настоящим и прошлым. Острота этих конфликтов всегда различна, нередко они перерастают в схватки не на жизнь, а на смерть. Главное здесь в том, что настоящее живое, которое идет на смену отжившему, нельзя ничем остановить: ни запретами, ни угрозами, ни материальной силой. Рано или поздно, но оно утверждается, развивается, а затем, в свою очередь став отжившим, уступает место новому, более прогрессивному.

Уход старого и утверждение нового, более жизнеспособного происходит сложно, противоречиво, мучительно. Случается и так, что новое отступает, потерпев временное поражение. Период такого отката в историческом измерении может охватывать годы, десятилетия, а порой и больше. Многое здесь зависит от уровня развития конкретного общества, от характера существующих в нем материальных и духовных отношений, а также от мировых событий.

Поколения, родившиеся в России в начале ХХ века (автор этих строк появился на свет в 1917 году), стали свидетелями и участниками двух фундаментальных исторических перемен в жизни нашего общества, произошедших сначала революционным, а позже – контрреволюционным путем. В обоих случаях на жизни как отдельных людей, так и общества в целом было оказано исключительно мощное воздействие. Причем эти перемены не являлись изолированными: они сопровождались, а в известной мере даже инициировались, крупными, масштабными событиями в окружающем мире, и в свою очередь, существенно изменили характер и направленность развития не только исторической России, но и всего человечества.

В основе подобных жизненных катаклизмов всегда лежат крупные, коренные изменения существующих материальных и духовных основ, таких, например, как формы собственности на природные ресурсы и средства производства, социально-классовая структура общества, мораль. В какой-то момент, одни из этих основ перестают существовать как точки опоры, ибо утрачивают актуальность и саморазрушаются, другие устраняются насильственно определенными социально-политическими силами. В первую очередь, однако, существенные изменения происходят в политической сфере: через форму и содержание власти, направленность ее действий. Такова специфика больших социальных сообществ, по крайней мере с момента ухода с исторической арены первобытнообщинного строя.

Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года стала результатом материализации двух тенденций, действовавших в антагонистическом обществе, разделенном на богатых и бедных. Во-первых, вечной мечты лучших умов человечества о «золотом веке», когда в отношениях между людьми восторжествует принцип социальной справедливости. Пусть даже не во всем мире, а хотя бы в отдельных странах. Во-вторых, постоянного стремления униженных, эксплуатируемых слоев населения к улучшению своего материального и духовного положения. История знает многочисленные примеры восстаний рабов, зависимых крестьян, пролетариата. Но все они, как известно, заканчивались поражениями.

25 октября (7 ноября) 1917 года пролетариат и бедное крестьянство России, под руководством большевистской партии, положили начало социалистической революции, ставшей поистине Великой. Принципиально новая политическая система, основанная на Советской власти – власти трудящихся, выражающей интересы подавляющей части народа, стала точкой опоры и одновременно средством изменения всей материальной и духовной жизни огромной страны, занимавшей тогда 1/6 часть земного шара. В истории человечества впервые определяющим принципом деятельности власти стал принцип социальной справедливости. Осуществляя его, Советская власть, народы ССССР совершили великий исторический подвиг. Преодолев тяжелейшие испытания Гражданской войны и иностранной военной интервенции 1918–1922 гг., Советский Союз в рекордные сроки осуществил индустриализацию, коллективизацию, культурную революцию и провел такие социальные преобразования, подобных которым никогда не было ни в одной, даже самой развитой стране Запада. Гарантированное право на труд, оплачиваемые отпуска, бесплатные медицина и всеобщее образование стали реалиями жизни для всех и каждого. Такие возможности советские люди, в том числе и мы – ровесники Октября, почувствовали уже в 30-х годах минувшего века. Характерной чертой советского общества стал растущий социальный оптимизм, основанный на лучших традициях и социальном творчестве народов СССР.

Однако в июне 1941 года фашистская Германия вместе со своими сателлитами вероломно напала на нашу страну. Советский Союз был вынужден вести Великую Отечественную войну за спасение народа, достижений его материальной и духовной культуры, за свой образ и смысл жизни, за свою государственность. Творческая энергия созидателей нового общества, соединившись с любовью к Родине и с ненавистью к агрессору, превратилась сначала в несокрушимую стойкость советского народа, а затем в его неукротимый наступательный порыв, позволивший Красной армии разгромить агрессора и осуществить великую освободительную миссию в Европе и Азии.

Великая Победа Советского Союза над фашизмом продемонстрировала мощь прогрессивных движущих сил истории. Она позволила сформировать биполярный мир, создать новую систему международных отношений, новые благоприятные возможности для поступательного развития СССР и всего человечества. Стало ясно, какие огромные материальные и духовные возможности заложены в советском обществе и государстве, в советских людях.

Быстрое восстановление разрушенных в ходе войны народного хозяйства, городов и сел, рост социальной активности трудящихся, высокая духовная культура общества доказали, что советская форма российской цивилизации жизнеспособна, прогрессивна и перспективна. Ее развитию не могли помешать (и не помешали) недостатки, ошибки и даже преступления, совершавшиеся отдельными властными структурами и личностями. Очевидно потому, что советские люди – творцы новой жизни стремились, говоря словами французского общественного деятеля ХIХ века Ж. Жореса и немецкого писателя ХХ века Л. Фейхтвангера, брать в истории не пепел, а огонь, пламя.

Однако, вследствие ряда объективных и субъективных причин, к концу ХХ века советская цивилизация пришла в кризисное состояние и соединенным действием внешних и внутренних враждебных сил была разрушена. На рубеже тысячелетий Советский Союз прекратил свое существование. Образующие его союзные республики стали отдельными государствами. В их числе и Россия (Российская Федерация), но Россия уже не советская, а буржуазная.

Тем самым второй раз за век произошел слом несущих опор жизни многих поколений людей. Вновь изменился ее смысл, ибо во всех общественных сферах стали создаваться опорные точки на принципах неолиберальной идеологии и политики, несших с собой колоссальную разрушительную энергию. Переворот, совершенный в России в 1991–1993 гг., был контрреволюционным, а не революционным событием, регрессивной, а не прогрессивной направленности. Конечно, многие либералы и их сторонники не согласятся с этим утверждением. Что из того?

Факты неоспоримы. Неолиберальная реформаторская практика привела к деградации России, отбросила ее в развитии на десятки лет. Разрушенным оказалось народное хозяйство, пришла в упадок духовная культура, резко снизился жизненный уровень основной массы населения, снова появились бедные, «униженные и оскорбленные». Да и богатые «хозяева жизни» не являются, увы, нравственной и интеллектуальной элитой общества.

Политика либерализма, особенно во времена «ельцинизма», означала практически полный отказ государства от социальных обязательств в пользу «естественного рыночного отбора», она разобщила народ на богатых и бедных (которых оказалось большинство), поставила многие миллионы людей в неблагоприятные условия. И это несмотря на то, что в Основном законе Российской Федерации говорится о социальном характере государства как одной из основ конституционного строя.

Российский социум целенаправленно подвергается разрушению, из общественного сознания насильственно вытесняется принцип коллективизма (общинности), которым всегда была сильна наша страна, особенно в советское время. Взамен его настойчиво внедряются идеи индивидуализма и личной выгоды любой ценой. Но история свидетельствует, что в таком случае народ, лишаясь коллективной воли и исторической памяти, утрачивает цельность и перестает быть субъектом истории.

Неолиберальные идеология и практика культивируют безразличие к высшим, подлинным ценностям, которые делают человека личностью, а общество – единым социально ответственным организмом. В постсоветской России неолиберализм подверг отрицанию и национальное культурное наследие, всячески снижая его статус и постепенно отлучая от него население, что с неизбежностью ведет к нравственному упадку.

Разрушение «человеческого фактора» российской цивилизации сопровождается фальсификацией образа советского человека, с одной стороны, и всяческим восхвалением, пропагандой крайнего индивидуализма – с другой. Между тем жизнью доказано, что советский человек, опираясь на принципы социальной справедливости, коллективизма и интернационализма, сумел устранить фашистскую глобальную угрозу и сделать СССР самым передовым социальным государством.

Отвергнув социальный опыт советского периода развития страны, ибо он несовместим с идеей наживы и из него невозможно извлечь материальную выгоду, либералы сделали ставку на человека-индивидуалиста. Человека, который ничего не дает обществу, но берет у него все, чтобы удовлетворить свои личные, часто отнюдь не разумные потребности. Такой индивидуализм размывает любой коллектив и общество в целом. Этому служит и коммерческая культура, ибо она адресуется потребительской, самой примитивной стороне человеческого существа, поощряет примитивные инстинкты в ущерб разуму и морали.

Демагогично используя лозунги «прав человека», «открытого общества» и другие либеральные постулаты, реформаторы, оправдывая глобализацию по американскому лекалу, сознательно или нет ведут дело к утрате Россией своего суверенитета.

Все это, конечно, не означает, что в современном российском обществе отсутствуют надежные опорные точки и положительные тенденции развития. Они есть, но их пока мало и влияние их на общественную жизнь явно ограничено. Декларации о том, что каждый может жить как хочет, говорить, что угодно, свободно выезжать в другие страны, иметь собственное дело и т. д., должны базироваться на фундаментальных принципах гуманизма, нравственности, справедливости, свободы, социальной ответственности, равенства людей в правах и обязанностях.

Люди не должны забывать, что смысл человеческой жизни состоит не в деньгах, а в том, чтобы делать этот мир добрее и лучше. Старая истина гласит, что деньги есть не цель, но средство для достойной жизни. Однако сегодня добывание денег поглощает почти все время не только бедных, но и богатых. Деньги, став универсальным мерилом жизненного успеха, для многих превратились в самоцель. И в перевернутом с ног на голову обществе, где треть граждан находится в состоянии перманентной бедности, это чуть ли не естественно. Между тем даже у олигархов с их многомиллиардными состояниями деньги становятся опорной точкой развития только тогда, когда они служат благому делу.

Такова в самых общих чертах оценка пути, пройденного Советским Союзом, Россией за последние сто лет. Этот век стал судьбоносным и для отдельных людей, и для нашего общества, и для мира в целом. Он велик как своими историческими обретениями, так и потерями, выстраданными способами разрешения противоречий, а главное тем, что заключает в себе благоприятные и неблагоприятные возможности дальнейшего цивилизационного развития. Крайние из них: либо человечество обретет, наконец, второе дыхание на трудном пути к «золотому веку», либо погибнет от своих собственных творений – алчности и эгоизма, «золотого тельца», термоядерного смерча, международного терроризма, экономического апокалипсиса и т. п.

Путь, начало которому положила Великая Октябрьская социалистическая революция, пройденный поколениями советских людей через созидание принципиально нового, справедливого общества и его вооруженную защиту от фашистской чумы, прервался из-за разрушения СССР. Осмысление опыта прошлого – необходимое условие дальнейшего развития. Однако, как свидетельствуют факты, познание истории Советского Союза, летописи его мирных и военных дел, и даже недавней истории постсоветской России, является чрезвычайно сложным делом, а понимание и объяснение ее – противоречиво и неоднозначно. Наряду с положительными тенденциями здесь действуют факторы искренних заблуждений и заведомых фальсификаций.

В связи с этим здесь уместно вспомнить рассуждения известного английского философа ХVII века Ф. Бэкона о причинах заблуждений разума, которые он называл призраками или идолами. Бэкон различал четыре вида «призраков». «Призраки рода», по его мнению, представляют собой искаженное отражение вещей в силу того, что человек ошибочно примешивает к их природе свою собственную. «Призраки пещеры» зависят от индивидуальных особенностей каждого человека, его способностей, образования, культуры, характера, деятельности, пристрастий и т. д. «Призраки рынка» есть заблуждения, вытекающие из неверного использования слов, произвольного их употребления. И наконец, «призраки театра» – это ложные учения, завлекающие человека подобно различного рода театральным представлениям.

Интересно, что мысли английского философа трехсотлетней давности о заблуждениях человеческого разума не потеряли своего значения и в наше время, когда человечество осуществило огромный рывок в познании природы и общества, в высокой степени развив науку и технику и обогатив культуру. При этом в новых исторических условиях значительно усилились «призраки рынка и театра». В последние годы существования СССР и в постсоветское время многократно усилилось извращение значений слов и понятий, но особенно пышным цветом расцвели ложные учения. Достаточно вспомнить ложные смыслы терминов «права человека», «рынок», «общечеловеческие ценности» и т. п. С энергией, достойной лучшего применения, распространяются взгляды, умаляющие любые реальные достижения Советского Союза – социальные, научно-технические, военные, культурные и нравственные; ожила и усиливается русофобия.

Я, как и другие участники строительства социализма в СССР и его вооруженной защиты, не могу быть безразличным к подобным процессам, происходящим в нашей стране и в мире в целом. Важнейшим путем преодоления названных выше «призраков» и подлинного познания советской и постсоветской истории является обращение к непосредственному опыту советского общества, к опыту конкретных советских людей, в том числе к своему личному, приобретенному как в мирные годы, так и в годы Великой Отечественной войны. И одновременно – обращение к передовой современной философско-социологической мысли, к достижениям других отраслей научного знания.

Сейчас особенно необходимо историческое и философское осмысление того, что произошло, в том числе и с каждым из нас, к чему мы пришли, в каком обществе хотим жить сегодня и завтра. И что надо делать для того, чтобы жить достойно и по справедливости.

Стремление человечества к счастливой жизни неодолимо.

Глава I.
ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ

Дайте мне, где стать,
и я сдвину Землю.
Архимед

Путь, который проходит в своей жизни каждый человек, никогда не бывает прямым, лишенным трудностей и препятствий. Он всегда складывается как из относительно ровных и благоприятных, так и тяжелых, опасных отрезков. Их протяженность и сочетание определяются многими обстоятельствами объективного и субъективного порядка, среди которых особое место занимают опорные точки, то есть то, на что можно опереться, то, на чем строится, зиждется само здание жизни.

Значение таких материальных и духовных факторов образно выразил выдающийся мыслитель и ученый Древней Греции Архимед. Именно он сказал: «Дайте мне, где стать, и я сдвину Землю». Впоследствии понятие «точка опоры» широко вошло в математические и естественные науки. Однако в философии, общественных, гуманитарных науках оно не получило широкого распространения. Между тем факты социальной действительности прошлого и настоящего показывают, что понятия «точка опоры», «опора», «базис» применимы и ко всем сферам деятельности людей, поскольку они объективно являются неотъемлемой частью жизни каждого человека.

Так и в моей собственной жизни есть свои опорные точки – духовные, социальные, политические, экономические – те самые рычаги, помогавшие и помогающие мне решать самые разнообразные и сложные задачи как мирного, так и военного времени.

И это не просто абстрактный образ или красивая фигура речи. Мои опорные точки, неразрывно связанные с Родиной, семьей, друзьями, работой, творчеством, всегда являются осязаемой силой, реальным фактором достижения конкретных целей.

Конечно, их наличие само по себе не гарантирует автоматического успеха. Напротив, их использование всегда связано с затратой усилий, напряжением воли, стремлением сделать что-то полезное не только для себя, но и для близких людей, коллектива, общества. И чем значительнее поставленная цель, тем эффективнее раскрываются возможности, заключенные в соответствующей опорной точке.

1. Исходные опорные точки

Родился я 25 декабря 1917 года в Иркутской области (тогда губернии), в деревне Мингитуй Куйтунского района, спустя два месяца после залпов «Авроры», возвестивших миру о начале новой исторической эпохи.

Это было тяжелое, но героическое время. Шла к концу Первая мировая война, принесшая России множество страданий и бедствий. Декрет «О мире» стал первым решением Советской власти, который горячо поддержали многие миллионы людей. Враги нового общественного строя развязали в стране Гражданскую войну и организовали иностранную военную интервенцию. Смена экономических, социальных, политических и духовных основ жизни российского общества, как и каждого человека города и деревни, шла трудно и противоречиво. Но постепенно образ и смыслы новой жизни приобретали все более реальные черты. Этот процесс был исторически прогрессивным – вместе с развитием народовластия в огромной многонациональной стране все более утверждались добро и справедливость. И никакие лишения, невзгоды, эксцессы первых лет Советской власти не могли скрыть того, что жизнь становится лучше.

В результате крушения старого строя Россия не распалась, как надеялись ее явные и тайные враги. Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика стала подлинной правопреемницей капиталистической, унитарной Российской империи, при всей качественной разнице их многих общественных и государственных основ.

30 декабря 1922 года образовался Советский Союз, ставший подлинным Отечеством для народов, его населявших. Защитив страну от многочисленных внешних врагов и белогвардейцев, Советская власть за какие-то 15 лет смогла решить крупнейшие проблемы развития материальной и духовной культуры, в интересах укрепления могущества страны, обеспечения ее безопасности и улучшения жизни народа. Десятки миллионов рабочих и крестьян получили возможность работать для себя и на благо всего общества, а не эксплуататоров разного калибра, как прежде. Были построены тысячи новых фабрик и заводов, исчезла безработица, были преодолены неграмотность и беспризорность, реальностью стали бесплатное образование и здравоохранение. Рубль вновь обрел золотое содержание и уважение во всем мире. Самое же главное заключалось в том, что уже за такое короткое время существования народной власти подавляющее большинство советских людей обрело твердую веру в торжество идеалов справедливости, в завтрашний день, в лучшее будущее для себя и своих детей. Защита такого социалистического Отечества самым естественным образом воспринималась людьми как патриотическая обязанность и почетное право.

Между тем, за те же 15 лет существования постсоветской России произошли события противоположного характера. Неолиберальная власть допустила разрушение одной из мощнейших экономик мира, позволила разворовать ее. Она расчленила единое государство, опустила на грань выживания бо́льшую часть народа, лишив его веры в социальную справедливость и в свое будущее. Духовный кризис еще более усугубил ситуацию. Только с середины так называемых нулевых годов XXI века стали появляться первые робкие ростки оздоровления общества и государства.

Конечно, констатировать подобное положение тяжело. Ибо это моя Россия, моя Родина, с которой связана вся моя жизнь. В советский период ее существования и развития я был не столько свидетелем, сколько посильным участником происходивших тогда преобразований. А в постсоветское время все стало наоборот, и дело здесь отнюдь не возрастных ограничениях. Фундаментальные факторы и обстоятельства новой жизни негативно изменили роль и значение каждого человека в обществе. Большинство людей, несмотря на все разговоры о демократии, свободе и гуманизме, превращено в простых статистов, от которых мало что зависит. Лишь ничтожное меньшинство обладает действительными возможностями создавать картину современной жизни. Правда, получается это у них пока не очень здорово.

В советские годы, на заре жизни, мои личные место и роль в обществе определялись семьей, школой и сибирским народным характером. Именно они явились для меня первыми точками опоры, стали факторами социализации, становления и развития личности. Происходило все это, конечно, под воздействием социально-политических, экономических и идейных преобразований, осуществлявшихся тогда в нашей стране.

Надо сказать, что мои родители оказались в Восточной Сибири не по своей воле. Они были коренными жителями Западной Белоруссии, потомственными крестьянами. Но в ходе Первой мировой войны, в 1915 году стали беженцами. Вместе со своими братьями и сестрами, совершив очень дальний переезд, они нашли прибежище в деревне Мингитуй Куйтунского района Иркутской губернии, а затем переехали в деревню Кочергино Минусинского района Красноярского края (тогда Енисейской губернии). Потом наша семья какое-то время жила в г. Минусинске, а в г. Красноярске обосновалась на постоянное место жительства. Этому выбору способствовал ряд обстоятельств.

Одно из них заключалось в том, что жители Восточной Сибири приняли беженцев, а не отторгли их. Сибиряки, обладая, по определению известного русского писателя ХIХ века И. С. Аксакова, цельным и сильным характером, с уважением относились к тем, кто добросовестно трудился и стремился сделать свою жизнь лучше. Будучи мальчишкой, я не только видел, но и буквально ощущал на себе их доброе, но одновременно и требовательное отношение. Вместе с местными ребятами мы играли в прятки, догонялки, лапту и другие игры. Вместе ходили в лес за ягодами и купаться на речку. Взрослые брали с собой на сенокос, рыбную ловлю, в ночное. Все это непосредственное и каждодневное общение с сибиряками, с прекрасной, богатой и могучей сибирской природой оставило в моей душе глубокий след.

Я с большим удовлетворением и теплыми чувствами вспоминаю те детские годы, которые памятны не только забавами и развлечениями, естественными для юного возраста. Они были еще и временем формирования в моем сознании уважения и благодарности к окружающим меня взрослым людям, к старшим, в ответ на их заботу и внимание.

Другим обстоятельством, почему наша семья осталась в Сибири, а не возвратилась в Западную Белоруссию, стало восприятие моим отцом Великой Октябрьской социалистической революции как надежды на справедливую и лучшую жизнь. Он рассказывал о своих переживаниях в это переломное время, о том, что с революцией связывал улучшение положения семьи и ее благополучие. Не случайно в 1920 году он вступил в Коммунистическую партию и принимал в ее деятельности посильное участие. Отец понимал, что в Советской России он сможет лучше обеспечить свою семью, чем в панской Польше, частью которой в те годы стала его малая родина.

В этом частном факте, очевидно, нашло выражение то простое обстоятельство, что во все времена для человека лучшим аргументом для выбора места жительства является не абстрактная свобода, о которой сейчас так много пишут и говорят, а реальные, прежде всего социально-экономические и морально-нравственные условия жизни. А также прочная надежда на лучшее будущее, уверенность в завтрашнем дне. Очевидно, что уже вскоре после завершения Гражданской войны проведенные в стране преобразования положительно сказались на экономическом, социальном и морально-нравственном состоянии населения молодого Советского Союза. И это реальный факт.

Между тем, к 1925 году наша семья уже состояла из восьми человек: матери – Екатерины Григорьевны, отца – Андрея Ивановича, сестры и пятерых братьев в возрасте от 16 лет до нескольких месяцев. Отцу трудно было прокормить такую большую семью. И хотя он из крестьянина-бедняка и разнорабочего благодаря трехклассному образованию, которое получил в церковно-приходской школе, стал служащим-писарем, кладовщиком, а позже даже завхозом, заработки его не были большими. Мать работать не могла, поскольку она с трудом управлялась с детьми, вела хозяйство, ухаживала за коровой, которая была для всех нас немалым подспорьем. Чтобы поддержать семью, старший брат Василий, будучи несовершеннолетним, работал батраком в деревне и разнорабочим в городе. Учиться же ему пришлось в вечерней школе и на рабфаке. Если бы не работа старшего брата, то даже не знаю, как бы сложилась дальше наша судьба.

В такой непростой обстановке отношения в семье между родителями и детьми, а также между нами – братьями и сестрой складывались доверительными и уважительными. Старшие заботились о младших, а младшие старались помогать старшим. Конечно, были случаи, когда мы ссорились, сердились друг на друга, были даже и потасовки, но это не приводило к отчуждению, не изменяло общей благожелательной семейной атмосферы. Во многом благодаря старшему брату Василию – помощнику родителей и заботливому наставнику младших. Его роль стала особенно заметна, когда старшая сестра и я одновременно пошли в первый класс начальной школы.

Теплое, чуткое отношение матери – «тети Кати», как ее уважительно называли соседи по коммунальному дому, трудолюбие, порядочность и настойчивость отца в улучшении жизненного уровня семьи, их огромное желание дать детям хорошее образование, забота об нашем здоровье – эти и другие родительские качества формировали у нас, детей, трудолюбие, настойчивость в достижении цели, честность, доброе отношение к товарищам и друзьям, уважение к старшим. Помню, в самом начале 1930-х годов отец работал в Красноярске кладовщиком, на одном из продовольственных складов. В то время с питанием было трудно. Того, что полагалось по карточкам, для нашей большой семьи не хватало. Но отец никогда ничего не брал на складе. И мы это знали. И запомнили на всю жизнь этот урок.

Вспоминая далекое прошлое, можно сказать, что наша мама была опорой и душой всей семьи. Она объединяла, сплачивала всех нас, имея при этом свой подход к каждому. И мы ей отвечали любовью и сыновней заботой. Не удивительно поэтому, что однажды, когда мама заболела и оказалась в больнице, у меня повысилась температура и я чувствовал себя каким-то незащищенным.

Проявляя заботу о детях, родители воспитывали в нас и уважение к труду. В семье был общий настрой на посильное участие каждого в трудовой деятельности. Наверное, поэтому, когда мне было 10 лет, я захотел оказать материальную помощь семье тем, что летом во время каникул стал продавать вечерний выпуск газеты «Красноярский рабочий». Примерно за месяц я заработал себе на ботинки и одежду, чем очень гордился. А чтобы ходить в школу не с сумкой через плечо, сделал себе ранец. Простой, но настоящий ранец. Зимой мастерил себе коньки, так называемые колодки.

Несмотря на все трудности, наша большая семья была счастлива. «Погоду в доме» определяли внимание и забота друг к другу, взаимное уважение. Семья привила мне раннюю привычку к труду и учебе. Она создала условия, предопределившие мое дальнейшее образование и воспитание, социализацию. Наша дружная семья всегда была моей важнейшей опорой. Особенно на фронте и в послевоенные годы я чувствовал ее поддержку и заботу. Прежде всего со стороны матери и отца. С сыновней любовью и великой благодарностью думаю об этом.

2. Незабываемое познание мира

Школа, в которую я пошел с огромным желанием, стала еще одним определяющим фактором в моей жизни. Уже в первом классе (это было в селе Новоселово) я понял, что успехи в учебе зависят прежде всего от меня самого. В семье мне в общем-то некому было помочь: мать неграмотная, у отца не было времени, старший брат днем работал, а вечером учился. В школу я ходил с удовольствием и учился старательно. Этому благоприятствовали мои первые учителя – Анна Исаевна Найдич и Мария Александровна Ераховец. Они с уважением относились к ученикам, поощряли наше стремление к получению знаний, поучительно и интересно вели занятия, стараясь обучить нас чему-то новому на каждом уроке.

В начальной школе им. В. И. Сурикова в г. Красноярске, начиная со второго класса, я всегда находился в первой тройке успевающих. Учился только на «отлично» и «хорошо». Очевидно, поэтому меня перевели из третьего класса в четвертый без дополнительных занятий, хотя я и пропустил по болезни почти все второе полугодие.

Уже в начальной школе я стал участвовать в общественной работе. В четвертом классе школьники оказали мне высокое доверие, избрав председателем ученического комитета (учкома). Избирался председателем учкома я неоднократно и в старших классах, в том числе в десятом в 1934/35 учебном году. Надо сказать, что эта форма школьного самоуправления была целесообразной и полезной. Она способствовала воспитанию у школьников коллективизма, формировала у них самостоятельность в решении возникающих проблем и, что особенно важно, – чувство долга перед товарищами, школой и обществом. Более того, самоуправление создавало доверительные отношения между администрацией школы, учителями и учениками. Одной из форм такого взаимодействия являлось участие председателя учкома в заседаниях школьного совета, члены которого по-настоящему считались с мнением учкома, особенно когда дело касалось поведения учеников.

Пионерская и комсомольская организации способствовали нашим занятиям, овладению знаниями и формированию у школьников качеств гражданина-патриота. Делалось это не только и не столько с помощью сборов и собраний, сколько опорой на общность личных и общественных интересов. Походы на природу – в лес, на речку и т. д., занятия спортом и различными играми, в том числе военно-патриотическими, сплачивали нас, учили жизни. Особенно впечатляющими были выезды в пионерлагеря во время летних каникул. Тогда они устраивались в обычных деревнях, расположенных недалеко от Красноярска. Специальных построек для детского отдыха еще почти не было.

В 1930 году я очень тяжело пережил болезнь и смерть младшего брата Ивана.

В 1931 году шестиклассником, во время прохождения трудовой практики на городской электростанции, я вступил в комсомол. Затем создавал комсомольскую организацию в средней школе № 20, был ее секретарем. Следует сказать, что занятия комсомольскими делами ничуть не мешали мне учиться. И десятый класс я окончил на «отлично» (тогда, правда, такой оценки не было – в аттестате значатся отметки «очень хорошо»). Мой выпуск был первым выпуском школы, состоялся он в 1935 году.

Школьные годы я вспоминаю с благодарностью и теплом. Несмотря на материально-бытовые трудности, которые тогда испытывали очень многие, при том что всей стране было нелегко, школа оставила неизгладимый след в моей жизни. Как и семья, она стала прочной точкой опоры. В значительной мере потому, что школа не была оторвана от общества, а жила и изменялась вместе с ним, посильно участвуя в решении исторических задач строительства нового общества на основах разума и принципа справедливости. Взаимодействуя и дополняя друг друга, семья и школа во многом определили мою будущую жизнь, степень ее полноты и полезности.

В тридцатые годы, одновременно с коллективизацией сельского хозяйства и созданием основ современной для того времени индустрии, шли заметные изменения в общественном сознании. Большую роль в этих процессах играла идея ускоренного превращения СССР в передовую, в промышленном и военном отношениях, страну. В концентрированной форме она была сформулирована И. В. Сталиным в 1931 г., когда в одном из своих выступлений он заявил: «Мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим! История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость… За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную. Били потому, что это было выгодно, доходно и сходило безнаказанно… Таков уж волчий закон эксплуататоров – бить отсталых и слабых… Вот почему нам нельзя больше отставать… Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

В эти же годы в обществе росло понимание того, что неправомерно отбрасывать все прошлое наследие, к чему призывали левые революционеры – троцкисты, а надо относиться к нему критически, но творчески, больше опираться на достижения, продолжать положительные традиции, исправляя при этом допущенные ошибки. Необходимость опоры на прошлое, потребность в понимании истории как цельного процесса все больше осознавалась политическим руководством страны и обществом. Именно тогда начали выпускаться художественные фильмы и создаваться научно-популярные труды по истории России, которые воспитывали гордость за свою страну, за свой народ.

Между прочим, в те годы никому даже в голову не приходило снимать кинокартины, пропагандирующие насилие, как это делается сейчас: вообще, лояльное отношение к насилию – показатель социальной недоразвитости общества. А тогда акцент делался совсем на другом – вся страна чествовала передовиков производства и культуры, славила подвиги челюскинцев, папанинцев, экипажа В. П. Чкалова. Тогда же начали восстанавливаться некоторые традиции военной службы, постепенно изменялось и отношение к церкви.

Постоянно усиливалось внимание государства к воспитанию детей. Повсеместно открывались бесплатные спортивные, художественные кружки, Дома и Дворцы пионеров, проводились конкурсы, в том числе юных дарований. Дети из семей с любым, даже очень небольшим достатком имели возможность бесплатно заниматься музыкой, спортом, различными видами искусства. В современной России такое кажется странным и почти невероятным...

Конституция СССР 1936 года устранила все социальные ограничения, установленные вскоре после революции для преодоления сопротивления «свергнутых эксплуататорских классов», провозгласила и обеспечила равные права для всех советских граждан.

На это великое время и пришлись мои школьные годы. Главная задача школы – дать научные знания учащимся, помочь им, говоря словами В. И. Ленина, в овладении всем богатством культуры, которую выработало человечество, находилась в органическом единстве с важнейшей воспитательной функцией, основанной на сочетании русских идеалов равенства и марксистских коммунистических принципов. Школа формировала у нас, школьников, чувство ответственности перед семьей, коллективом, Родиной. Учась, мы думали (если не все, то подавляющее большинство) не о том, что иметь, а о том, кем быть, как принести пользу своей стране.

Можно сказать, что школа помогла нам понять, что судьба Отечества значит для нас больше, чем собственная жизнь. Это впоследствии подтвердила Великая Отечественная война. Нам, учащимся средней школы (сначала № 20, потом № 21 и затем № 18) г. Красноярска, повезло: нас учили не просто высококвалифицированные педагоги, но и настоящие патриоты. Я с благодарностью вспоминаю моих учителей: И. М. Голицина, С. Д. Деньгину, В. И. Короткова, Б. Н. Мамонтова, С. П. Мартынова, А. И. Невского, В. П. Першина, С. А. Терскову и других. Каждый из них был профессионалом своего дела, высококультурным человеком и подлинным гражданином. Они прекрасно знали свой предмет, любили его и были готовы на все ради своей страны. Мы это постоянно ощущали.

Особо хочется сказать об учителях литературы и русского языка Серафиме Даниловне Деньгиной и Александре Ивановиче Невском. Первая учила нас в 5–7 , а второй – в 8–9 классах. Рассказывая, в соответствии с программой, о великих писателях и созданных ими произведениях, они раскрывали перед нами величие русского языка и русской литературы. Прививали любовь к чтению художественной литературы, учили понимать ее как духовное явление определенных исторических эпох. Наши учителя сумели раскрыть перед нами духовные ценности, созданные национальной историей, в первую очередь творчество гениев русской литературы: А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, а также писателей и поэтов советского времени: А. М. Горького, А. Н. Толстого, М. А. Шолохова, А. А. Фадеева, В. В. Маяковского, С. А. Есенина и других. Вместе с тем они отмечали и другие направления в русской и советской литературе, подчеркивая богатство и многообразие отечественной культуры.

Не случайно поэтому мы, школьники, с большим интересом следили за работой Первого объединенного съезда советских писателей, состоявшегося в 1934 г. Мы увлеченно читали его материалы, особенно доклады Максима Горького о советской литературе и Карла Радека – о мировой. Когда же в Красноярск приехали участники съезда, поэты А. А. Жаров и Я. М. Алтаузен, то на встрече с ними в цирке, где состоялось их выступление, мы были почти всем классом.

В познании русской литературы большую роль сыграл и Университет культуры при Педагогическом институте, где мы, ученики 10-го класса, с интересом слушали лекции профессоров-преподавателей о творчестве наших великих соотечественников.

Теперь особенно ясно, что через уроки русского языка и литературы, лекции, которые мы слушали в Пединституте, чтение художественных произведений формировалась наша языковая культура, любовь к русскому языку и литературе, а в конечном счете, и к родной стране. Ибо русский язык является системообразующим фактором нашей жизни. Он укрепляет наш дух, наши души; всегда был и остается для нас, как отмечал русский гений И. С. Тургенев, «поддержкой и опорой». Как жаль, что в школах современной России сокращено число часов, отведенных на русский язык и литературу. А что касается телевидения и других средств массовой информации, то, похоже, их работники уже почти забыли русский язык. К сожалению, и у руководителей некоторых наших театров что-то с родовой памятью стало… Похоже, что они оторвались от своих национальных корней.

При своем огромном интересе к литературе и русскому языку я также увлекался физикой и математикой. В первую очередь потому, что преподавание этих дисциплин было высокопрофессиональным и очень интересным. Учитель физики Борис Николаевич Мамонтов, учителя математики Иннокентий Михайлович Голицын и Сергей Петрович Мартынов в учебном процессе умело раскрывали перед нами картину мироздания и трудный путь его познания. Этому способствовало и изучение в 10-м классе астрономии. Мы многое узнали тогда о выдающихся ученых и мыслителях как Древнего мира и Средневековья, так и Нового и Новейшего времени. На этих уроках перед нами зримо представали творческая мощь человека в познании природы, его возможности и способности к проникновению в суть явлений и процессов природы, в суть мироздания.

Вместе с тем учителя физики, математики, химии раскрывали перед нами и практические задачи развития науки и техники, народного хозяйства. А они были не только огромными и трудными, но и одновременно чрезвычайно увлекательными, захватывающими. И мы, школьники, понимали, что именно нам в скором времени предстоит решать эти грандиозные исторические задачи.

Наше поколение активно включилось в индустриализацию страны, в строительство металлургических комбинатов, тракторных заводов, вскоре превратившихся в танковые, в создание авиапромышленности и других отраслей промышленности. Закономерно, что сильная советская экономика стала одним из решающих факторов сокрушения фашистской Германии в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов.

Именно в те годы я всерьез заинтересовался электротехникой и радиоделом. Сначала строил небольшие электромагниты и электромоторы, а потом детекторные и ламповые радиоприемники. Этому увлечению способствовала и производственная практика, которую я проходил на городской электростанции. Кроме того, в школе были уроки труда: мы занимались столярным, слесарным и токарным делом, овладевали навыками электромонтера. Не случайно после 7-го класса я даже подал заявление в ФЗУ – школу фабрично-заводского ученичества. Но в самый последний момент все переменил и пошел таки в 8-й класс. При этом желание заниматься электротехникой у меня не только не убыло, но даже усилилось. Я окончательно решил поступать в электротехнический институт, что и произошло в 1935 году, когда, окончив отлично среднюю школу, я выдержал конкурс в Ленинградский электротехнический институт им. В. И. Ульянова (Ленина).

В воспитании нас как патриотов своей страны большую роль сыграли и такие учебные дисциплины, как обществоведение и история. Правда, с учителями этих предметов нам не очень везло. Они довольно часто менялись, и потому сейчас мне трудно выделить кого-то из них. Наше знакомство с историей своей страны и мира не только расширяло наш кругозор, но также во взаимодействии с другими учебными дисциплинами способствовало формированию научного мировоззрения, осознанию своего «я», пониманию роли личности в историческом процессе.

Мы все больше осознавали, что само понятие «человек» исторически претерпело ряд принципиальных изменений в своем содержании. Так, в рабовладельческом обществе это понятие распространялось лишь на свободных. Например, древние греки считали раба только телом. В Римской империи раб был скорее вещью, нежели человеком. Каких-то полтора века назад в Северной Америке существовало еще настоящее рабство. Да и в Российской империи крепостничество по существу являлось смягченной формой рабства. Тем самым гуманистические представления, связанные с понятием «человек», долгое время не распространялись на значительную часть социума. В развитом буржуазном обществе права человека признавались за всеми людьми, но и здесь для разных социальных слоев они существенно различались. Ибо осталось несправедливое распределение собственности, а вместе с ним и эксплуатация человека человеком. И культура не всем была доступна, и политическая власть выражала интересы капитала, а не народных масс.

В связи с этим у нас, школьников, возникали вопросы о том, что нужно сделать, чтобы все люди могли реально пользоваться человеческими правами, как гарантировать каждому представителю рода человеческого сохранение его личного достоинства, жизнь без войны, без голода, без нищеты и болезней, как устранить социальную несправедливость. Конечно, тогда у нас не получалось так четко формулировать эти вопросы, но смысл их был таков.

Ответы мы искали не только в школе, но и в самой жизни. Советская действительность каждый день убедительно показывала, как изменение социально-экономических условий в стране положительно влияет на жизнь людей. Обеспечение права каждого на оплачиваемый труд, бесплатные здравоохранение и образование, социальная помощь нуждающимся, повышение культурного уровня населения были предметом постоянной заботы государства.

Одновременно советское государство активно влияло на формирование общественной морали, способствовало воспитанию у людей дисциплинированности и ответственности, устанавливало правовые нормы и правила поведения. Здесь не обошлось, увы, без перегибов и перехлестов, когда вводимые ограничения оказывались чрезмерными и непродуктивными. Например, стремление государства жестко регламентировать культурную жизнь трудно признать безусловным благом. Впрочем, это весьма неоднозначный вопрос. Скажем, сегодняшняя гиперсвобода творчества как-то мало способствует рождению великих произведений искусства. А вот ушедшая советская эпоха, чуждая идеалам западного понимания демократии, оставила нам много подлинных шедевров культуры. Очевидно, что во всех делах нужны ум, такт, мера, ответственность. Принцип «Не навреди!» является важным во все времена.

В советскую эпоху, благодаря системе образования, работе общественных организаций (партии, профсоюзов, комсомола, пионерии, спортивных обществ) в сознании миллионов людей происходило соединение свободы с ответственностью, долгом: одно без другого было просто немыслимо. И ведь верно: свобода без ответственности ведет к пороку, а ответственность без свободы – к рабскому повиновению.

Для меня, как и для подавляющего большинства моих сверстников, быть пионером, а затем комсомольцем являлось делом чести и долга. В том числе поэтому я старался учиться только на «хорошо» и «отлично», помогал другим ученикам, когда в этом возникала необходимость.

В старших классах в нашей жизни большое место заняли физкультура и спорт. Мы играли в городки, волейбол, футбол. Особое место занимали походы на красноярские «Столбы», где мы увлекались скалолазанием, познавали тайгу и ее обитателей, собирали грибы и ягоды. Это место находится примерно в восемнадцати километрах от города. Тогда это расстояние мы преодолевали пешком. «Столбы» много значили для нас. В этих походах наш коллектив становился сплоченнее и дружнее, взаимопомощь и взаимовыручка были нормой, формировались здоровые нравственные отношения.

Хождение на «Столбы» – незабываемые дни моей школьной юности и потому, что для восхождения на эти скалы мало было одного желания. Каким бы сильным оно ни было. Еще необходимы были физическая закалка, навыки хождения по лесам и горам, а главное – требовались определенные мужество и воля – без которых было невозможно подняться на вершину и спуститься вниз. Наиболее трудные участки этого пути я любил преодолевать самостоятельно, без помощи и страховки товарищей. Таким образом я закалял свой характер.

Комсомольцы школы были примером не только в учебе и спорте. Они были инициаторами походов в кинотеатры, в городской драматический театр, на концерты во Дворец культуры железнодорожников. Мы организовали и литературный кружок, успешной работе которого способствовало посещение лекций в Пединституте, о чем я уже писал.

Окончив 10-й класс на «отлично» (с получением премии – велосипеда), я получил общее среднее образование. К этому времени я и мои товарищи почти по-взрослому видели свои сильные стороны и сознавали имеющиеся у нас недостатки. На последнем году учебы в средней школе мы отчетливо поняли, что настоящая жизнь только начинается, что впереди успехи и неудачи, радости и огорчения. Большинство учеников нашего 10-го «а» решили продолжить учебу, поступив в высшие учебные заведения.

Школьные годы – это время обретения друзей и, к сожалению, недругов. С некоторыми одноклассниками, такими как Виталий Башуров и Анатолий Жилин, я дружил, начиная со 2-го класса и до дня их кончины. Петр Мачинский и Анатолий Бойко стали моими друзьями уже в старших классах. К сожалению, эти двое ребят погибли в годы Великой Отечественной войны. Со многими соучениками и соученицами мы потом переписывались несколько десятилетий, до тех пор пока их не стало. И надо сказать, что отношения наши были откровенными и доверительными, товарищескими и участливыми. А одна из одноклассниц стала моей женой, матерью наших сыновей.

Мои школьные годы, давно прошедшие детство и юность, выпали на великую эпоху.

Это было время осознания суровых, но обнадеживающих реалий жизни, когда в муках рождалось новое общество, основанное на принципах социальной справедливости и человеческого достоинства.

Это было время созидания славного будущего, которое еще предстояло выстрадать.

У всех нас были впереди достойные и высокие цели.

Мы доверяли людям и сами чувствовали их доверие.

Мы верили своему обществу и своему государству и видели их заботу.

Мы знали, что впереди будут суровые испытания и готовились их выдержать.

3. «Школа лидерства, гражданского становления и личностного роста»

В августе 1935 года исполнилась моя мечта: я был зачислен на 1-й курс Ленинградского электротехнического института (ЛЭТИ) им. В. И. Ульянова (Ленина)³. Я был рад и горд, ибо оказался студентом института, находившегося в славном и великом городе, института, о котором еще в школе слышал много хорошего.

Было приятно, что вступительные экзамены я сдал в целом на «хорошо», что знания, полученные в далекой сибирской школе, оказались достаточно прочными и не уступали знаниям ленинградских школьников. Это давало мне уверенность в том, что и в институте я смогу учиться достойно.

Дополнительные силы мне придавал и тот факт, что поступление в первоклассное высшее учебное заведение было осуществлено мною самостоятельно, без какой-либо протекции и без разного рода «взносов», как это делается в наши дни. Тогда достаточно было послать по почте заявление и соответствующие документы, чтобы быть допущенным к вступительным экзаменам. Дальнейшее зависело от знаний абитуриента, а не от покровителей, телефонных звонков и разных подношений. Между прочим, позже, когда я уже учился на 2–3 курсах, а летом работал в приемной комиссии, то имел возможность убедиться, что прием в институт действительно проходил по справедливости.

Учеба была для меня делом почетным и ответственным. Прежде всего потому, что наш вуз, основанный в 1886 году для подготовки специалистов в области телеграфии, очень быстро стал крупным учебным и научным центром электротехники. Его возникновение и развитие отражало важнейшие тенденции конца XIX – начала XX в. как в области познания электромагнитных явлений, так и в сферах практического применения полученных знаний. Происходило становление электронной теории материи, зародились и развивались теория относительности, квантовая теория излучения и поглощения света, теория переменных токов. Эти научные теории быстро актуализировались. Была создана радиосвязь, разрабатывались синхронная и асинхронная машины, трансформаторы, создавалось промышленное электрооборудование. Быстро развивалась база для электрификации промышленности. И здесь вклад ЛЭТИ тоже был весьма велик.

Но особо важную роль сыграл ЛЭТИ в реализации плана ГОЭЛРО. Он являлся одним из консультативных и проектно-изыскательных центров по выполнению этого величественного плана работ: по строительству тепло- и гидроэлектростанций; электрификации железнодорожных магистралей; созданию и развитию электрохимических производств; повышению надежности работы линий электропередачи, защите высоковольтных сетей от перенапряжения; созданию теории электрического привода и ее практической реализации. В связи с планом ГОЭЛРО решались многие теоретические и практические проблемы радиотехники, электросвязи, телефонной трансляции и т. д.

В 1920–1930-е годы, отвечая на потребности развития народного хозяйства, прежде всего промышленности, впервые в нашей стране (и не только в нашей!) в ЛЭТИ были созданы кафедра электропривода во главе с профессором С. А. Ринкевичем, затем кафедра ультразвука, которую возглавлял профессор С. А. Соколов, и кафедра промышленного применения токов высокой частоты (прежде всего электросварки), которой руководил профессор В. П. Вологдин. Несколько позже был образован факультет приборостроения и телемеханики, соответственно возникли и новые кафедры.

Из сказанного следует, что в 1935 году я оказался в институте, который занимался интенсивной подготовкой инженерных и научных кадров многообразных направлений электро- и радиотехники, приборостроения и телемеханики в неразрывной связи с нуждами страны, что требовало от нас, студентов, высокой ответственности. И я старался достойно нести высокое звание студента ЛЭТИ.

Теперь, спустя почти 85 лет, приятно вспомнить, что научную и педагогическую работу в ЛЭТИ в разное время вели многие выдающиеся ученые. Прежде всего это изобретатель радио А. С. Попов, академики Г. О. Графтио, Н. С. Курнаков, И. В. Гребенщиков, А. И. Берг, А. Н. Щукин, А. А. Расплетин, А. А. Харкевич, члены-корреспонденты АН СССР М. А. Шателен, В. И. Сифоров, А. А. Пистолькорс, С. Я. Соколов, В. П. Вологдин, А. А. Вавилов, профессора П. Д. Войнаровский, В. В. Дмитриев, А. А. Смуров, И. Г. Фрейман, С. А. Ринкевич, Н. П. Богородицкий и др.

Выпускники ЛЭТИ всегда были на острие решения важных научных и практических задач. Своим творчеством и трудом они прославили наше Отечество – Советский Союз, а в наше время прославляют Российскую Федерацию.

Чрезвычайно важным для меня обстоятельством, вызывавшим не только гордость и радость, но и чувство ответственности, являлся тот факт, что избранный мною институт был ленинградским. Он – часть великого города. Великого исторически и по реальному вкладу в развитие страны, экономическое, социальное и духовное.

Основанный Петром I в 1703 г., Петербург рос и развивался одновременно с возвышением Российской империи. Город Медного всадника стал одним из красивейших городов – «Северной Пальмирой» – не только Европы, но и всего мира, опорной базой развития промышленности, науки и техники, важнейшим центром духовной жизни страны, расцвета искусства. Здесь действовали многочисленные научные и учебные заведения, издавались популярные газеты и журналы, здесь возникли тайные общества сначала дворянских революционеров-декабристов, а потом революционных демократов и пролетарских революционеров.

Петербург-Петроград сыграл видную роль в революции 1905–1907 гг., в победе Февральской революции 1917 года, когда на короткий срок Россия стала буржуазно-демократической республикой. 25 октября 1917 г. здесь произошло вооруженное восстание, положившее начало Великой Октябрьской социалистической революции, определившей качественно новый вектор исторического развития.

С 26 октября 1917 г. по 10 марта 1918 г. Петроград являлся столицей Советского государства. Здесь были приняты декреты «О мире» и «О земле», историческая Декларация прав трудящихся и эксплуатируемого народа, произошли события, во многом предопределившие выход России из Первой мировой войны, здесь решались самые актуальные военные, экономические и социально-политические проблемы.

Когда не стало В. И. Ленина, II съезд Советов СССР переименовал Петроград в Ленинград.

Уже в 1927 г. выпуск промышленной продукции в городе достиг уровня 1913 года, при этом электротехническая промышленность превзошла довоенный уровень в 3,5 раза. Ленинград превратился в основную базу машиностроения, в арсенал индустриализации страны. Первый пятилетний план (1929–1932) по промышленности Ленинград выполнил за три года. Было освоено более 200 новых изделий. Ижорский завод выпустил первый отечественный блюминг. Ленинградцы участвовали в строительстве и оснащении Днепрогэса, канала Москва – Волга, Магнитогорского и Кузнецкого металлургических комбинатов, Московского метрополитена, помогали наладить производство тракторов в Харькове, Сталинграде и Челябинске, легковых автомобилей в Москве и Горьком, блюмингов в Краматорске и на Уралмашзаводе, турбин в Харькове. В 1940 году объем производства в Ленинграде превзошел уровень 1913 года в 12,3 раза, его фабрики и заводы выпускали продукции больше, чем вся промышленность дореволюционной России. В короткие сроки была ликвидировала неграмотность среди взрослого населения и осуществлено всеобщее начальное обучение. К 1931 году Ленинград стал городом сплошной грамотности.

Для меня и других студентов ЛЭТИ, приехавших из провинции, особое значение имело научное богатство Ленинграда. Государственный университет и десятки технических и гуманитарных вузов, научно-исследовательских институтов АН СССР, связанных с деятельностью виднейших ученых, научные библиотеки, в том числе публичная имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, музеи – все это создавало обстановку, в которой знания усваивались хорошо и прочно.

Этому также способствовала богатейшая культура города. Прежде всего то обстоятельство, что в нем жили и работали многие выдающиеся писатели и поэты, классики русской литературы: А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, И. А. Гончаров, И. С. Тургенев, Н. А. Некрасов, Ф. М. Достоевский и многие другие.

Мощным фактором воздействия на нас, тогда очень молодых людей, были разнообразные формы искусства: изобразительное, театральное, музыкальное и, конечно, киноискусство.

И всем этим мы пользовались в полной мере, без каких-либо ограничений, в первую очередь финансовых: билеты в театры, кино, музеи, Дома культуры и др. были вполне доступны для студентов. Не то что в современной России.

Таковы обстоятельства, выражающие природу и предназначение Ленинградского электротехнического института им. В. И. Ульянова (Ленина), а также место и роль Ленинграда в истории нашего Отечества, которые и являлись основными опорными точками этого периода моей жизни – времени получения специального высшего образования и формирования гражданских качеств.

Следует заметить, что студенческие годы – светлый и важный этап моей жизни. Они незабываемы потому, что это было время мужания, формирования гражданских качеств, обретения будущей специальности.

Начало занятий в институте было организовано торжественно и деловито. Круг изучаемых дисциплин был определен, нам представили профессорско-преподавательский состав, а затем ознакомили с основными аудиториями и лабораториями, где предстояло заниматься. Общее собрание прошло в известной в институте аудитории № 1 имени В. В. Воровского. Учебные места для студентов в ней располагались амфитеатром, акустика – прекрасная. Даже негромкий голос преподавателя хорошо было слышно в любой точке аудитории. Здесь же проходили многие студенческие собрания – профсоюзные, комсомольские, партийные. А иногда и общие торжественные мероприятия.

Надо сказать, что я, как и большинство моих сокурсников, занятия посещал с интересом. И занимался прилежно. Очевидно потому, что все мы были мотивированы и жили будущим: каждый стремился стать специалистом в избранной отрасли, чтобы приносить пользу своей стране.

Условия для занятий были благоприятные. После зачисления в институт все иногородние получили место в общежитии. Я оказался в общежитии № 1, находившемся тогда на Кировском проспекте в доме № 67. Это был большой старинный 6-этажный дом, расположенный в одном из уютных и красивых мест Ленинграда недалеко от Малой Невки, сада им. Ф. Э. Дзержинского и реки Карповка.

Первое время я жил в комнате на шестом этаже. Нас было шесть человек – все однокурсники и почти все одногодки. Только один парень был старше остальных, имея уже жизненный и армейский опыт: он отслужил срочную службу в Красной армии. Все относились к нему с уважением и, насколько могли, помогали. Последние три года я жил в общежитии в комнате на троих. У меня с соседями сложились самые дружеские отношения. В 1941 году все мы добровольцами ушли на фронт. Один – М. Л. Гайлес – с войны не вернулся. Другой – Я. И. Дубинин – остался моим другом и в послевоенные годы. Одно время был с нами и В. П. Есаков.

Жизнь в общежитии не была обременительной. Но она ко многому обязывала. Надо было уметь полностью себя обслуживать, вести себя в коллективе, быть способным постоять за себя и за товарищей. Как оказалось, многое из того, что я приобрел, живя в общежитии, оказалось необходимым в годы войны, пригодилось во фронтовой взаимовыручке и дружбе. Студенческое общежитие стало для меня по сути очередной опорной точкой на жизненном пути.

Но основной морально-волевой точкой опоры в студенческие годы для меня, несомненно, было стремление получить специальное инженерное образование, работать по специальности в интересах моей советской страны, моего народа. Это придавало моим учебным занятиям целеустремленность и достаточно высокую эффективность. Хотя я и не был круглым отличником, оценки, получаемые мною, в основном были хорошие и отличные.

Учеба в институте не была легким делом. Для меня, как и для большинства студентов, она складывалась из двух основных этапов. Первый включал годы обучения, когда мы получали теоретические знания, необходимые для деятельности инженеров всех специальностей, которых готовил институт. Второй этап – это целенаправленная практическая подготовка по избранной специальности. Для меня она сложилась не совсем обычно, как об этом будет сказано позже.

Познание общетеоретических основ деятельности инженера-электрика шло посредством изучения большого числа учебных дисциплин. Все они были для нас новыми и потому вызывали естественный интерес, с одной стороны, и требовали к себе очень серьезного отношения – с другой. Мы изучали высшую математику и физику на более высоком уровне по сравнению со школьным курсом. В течение всего учебного года функционировал физический кружок, руководимый профессором М. М. Глаголевым. Он же читал нам курс лекций по физике. Большой интерес вызывали такие дисциплины, как начертательная геометрия, теоретическая механика, физические основы электротехники, электроизмерения, теплотехника, машины постоянного и переменного тока, переменный ток, пускорегулирующая аппаратура и другие. Интересно и поучительно проводились лабораторные занятия. Аппаратура на них использовалась по тем временам вполне современная.

На 1–3-м курсах мы изучали и некоторые общественные дисциплины. Так что институт готовил не просто узких специалистов, а граждан, которые чувствовали пульс жизни страны, были хорошо подкованы идеологически и политически. Этой задаче служило прежде всего преподавание философии – курсов диалектического и исторического материализма, основ марксизма-ленинизма, а также политэкономии и экономической политики. Все это способствовало формированию у студентов научного мировоззрения и рациональному пониманию смысла и направленности общественного развития. Вместе с тем изучение общественных дисциплин помогало осмыслить и лучше понять свое место в жизни страны, в решении ею созидательных и оборонных задач.

В связи с этим следует отметить, что формированию качеств, необходимых инженеру, где бы он потом ни работал, благоприятствовала большая пропагандистская работа, проводившаяся на факультетах и в целом в институте. А также различные научно-технические кружки и кружки по изучению иностранных языков. Так, в 1937 г. в институте действовали 11 кружков по изучению истории партии, 13 научно-технических кружков и 25 кружков по изучению иностранных языков.

Характерно, что изучение истории партии организовывалось творчески, сопровождалось дискуссиями, которые иногда продолжались по два дня. Летом 1938 года мне довелось в течение месяца быть на специальных курсах по изучению истории Коммунистической партии. В связи с выходом в свет «Краткого курса истории партии» формы ее изучения стали иными. Чаще всего проводилось чтение самого «Краткого курса» с последующим обсуждением изученного материала. Надо сказать, что факт выхода подобной книги тогда был оценен положительно. Причем как студентами, так и преподавателями.

Мы живо интересовались, что происходило в стране и в мире. С тревогой следили за международными событиями, особенно за вооруженными конфликтами на наших границах, прежде всего на Дальнем Востоке – в районе озера Хасан, реки Халхин-Гол. Мы были уверены, что Красная армия сумеет дать достойный отпор всем, кто посягнет на наши границы. Тридцать добровольцев из числа студентов нашего института ушли на фронт во время советско-финляндской войны 1939–1940 гг. Они храбро сражались, и многие из них были награждены орденами и медалями. Десять человек пали смертью храбрых.

Несмотря на напряженную учебу, мы также находили время, чтобы заниматься спортом. Увлекались лыжами, волейболом, боксом, фехтованием, стрельбой.

Второй этап моего обучения характеризовался тремя главными обстоятельствами. Первое состояло в том, что мы изучали специальные предметы, необходимые инженеру в его практической работе. Поскольку я был на факультете электрооборудования (ФЭО), то определяющим было изучение теории электропривода. Лекции нам читал создатель этой теории, декан факультета С. А. Ринкевич. Это было очень интересное дело, открывавшее перед нами большие перспективы. Позже были еще более специализированные дисциплины, такие как «Синхронно следящие системы», «Боевые средства ВМС», «Материальная часть артиллерийских установок», «Электроснабжение и электрооборудование артиллерийских установок» и ряд других.

Второе обстоятельство заключалось в том, что в разное время мы прошли три производственные практики продолжительностью 1–2 месяца: технологическую и электромашинную практику на Харьковском электромеханическом заводе, а также специальную военно-морскую практику на 30-й береговой батарее в Севастополе. Все практические занятия были весьма поучительны и полезны. Особо запомнилась практика на береговой батарее. Здесь мы включались в жизнь, быт и боевую подготовку моряков, непосредственно имели дело с объектами нашей будущей деятельности инженера-электрика специального электрооборудования артиллерийских установок и береговых оборонных сооружений. Кроме того, практика в Севастополе имела и другую – оздоровительно-познавательную сторону.

Третье обстоятельство второго этапа обучения в институте выразилось в том, что учебные занятия я совмещал с работой секретаря комитета ВЛКСМ института, которым был избран в 1939 году. В связи с этим я часть лекций не посещал, заменив этот процесс изучением учебников, но во всех практических, лабораторных занятиях участвовал. Поэтому срок обучения в институте оказался для меня на четыре месяца дольше, чем обычно полагалось.

Дипломный проект на специальную тему я разрабатывал в Артиллерийском научно-исследовательском морском институте (АНИМИ). Научным руководителем был опытный военно-морской инженер, кадровый военный, заместитель начальника отдела, военинженер 2-го ранга А. В. Денисов. Дипломный проект я защитил в начале мая 1941 года на «отлично». По окончании института был назначен на должность инженера-электрика конструктора на Ленинградский металлический завод им. И. В. Сталина.

Таким образом, завершился небольшой по времени, но весьма важный по содержанию и ценности период моей жизни. Он дал мне не только новые знания, высшее техническое образование, звание инженера-электрика, но и обогатил поучительным жизненным и социальным опытом. Прежде всего – опытом общения в малых и больших студенческих, научных, комсомольских, партийных, производственных, спортивных коллективах. Я не только участвовал в их деятельности, но и был руководителем некоторых из них. Так, мне довелось быть председателем студенческого совета в общежитии, секретарем факультетского, а затем общеинститутского комитета ВЛКСМ, членом парткома института, членом пленума Петроградского райкома ВЛКСМ г. Ленинграда. И, надо сказать, эта общественная деятельность не отразилась отрицательно на моих учебных занятиях, хотя срок обучения и увеличился. Вместе с тем она дала мне многие знания и навыки, которые потребовалось в последующем, сначала во время войны, а потом в послевоенные годы.

Я практически ощутил и осознал значение и силу коллектива, объединенного идейно и организационно, сплоченного во имя решения конкретных задач, взаимодействие коллектива и личности, товарищескую взаимопомощь и взаимовыручку. Здесь я обрел верных товарищей и друзей: А. Брауде, М. Гайлеса, А. Грибушина, З. Демину, Я. Дубинина, В. Есакова, В. Ильичева, В. Комягина, П. Кравецкого, А. Михалеву, А. Поль, В. Смолова, Л. Степанова, Г. Шатунова, В. Яковлева. С некоторыми из них мы дружили на фронте и в послевоенные годы.

Одновременно я испытал и непорядочность отдельных людей в обстановке, когда особенно была необходима поддержка товарищей, близких. Так, в 1938 г. на общеинститутской комсомольской конференции моя кандидатура была внесена в список тайного голосования для избрания в комитет ВЛКСМ. Однако в конце конференции один студент внес предложение исключить меня из списка на том основании, что мой старший брат Василий, о котором я писал ранее, уволен из рядов Красной армии. А был он старшим лейтенантом. Я объяснил, что брат уволен в связи с сокращением штатов. Но из президиума последовала реплика, что, мол, командиров так просто не увольняют. Мне предложили, чтобы я сам снял свою кандидатуру, с чем я не согласился и сказал: «Пусть сами делегаты конференции в ходе тайного голосования решат – избрать меня в комитет или нет». И мне было очень приятно, что делегаты поступили самостоятельно и не поддались давлению. По большинству поданных голосов я оказался на втором месте. Это для меня тогда много значило!

Но на этом дело не закончилось. Члены комитета избрали меня секретарем, но райком комсомола утвердил меня в этой должности лишь спустя несколько месяцев, когда моего брата в начале 1939 г. восстановили в рядах РККА без всяких последствий, как ошибочно уволенного.

В эти месяцы произошло и другое важное событие. Я подал заявление о приеме в члены ВКП(б). Но в связи с вышеописанными обстоятельствами два члена партии более чем с десятилетним стажем отозвали свои рекомендации. Когда все встало на свои места, меня рекомендовали уже другие коммунисты, а прежние рекомендующие при встрече со мной прятали глаза. Эти эпизоды из моей студенческой жизни вроде бы были и не очень значимыми, но для меня стали важными уроками на всю жизнь, вплоть до настоящего времени.

В связи с этой личной историей следует сказать и о моем тогдашнем отношении к ошибкам и преступлениям 1937–1938 годов. Даже, пожалуй, не только о моем собственном – знаю, что многие мои друзья и знакомые чувствовали и думали так же. Да и в целом настроения подавляющего большинства советских людей не были, что называется, тайной за семью печатями.

Думаю, не ошибусь, если замечу, что все, что творилось плохого в 1930-е годы, не отождествлялось в народе с действиями системы государственной власти как таковой. Причины зла виделись в корыстных побуждениях конкретных лиц, их карьеризме, неумном чиновничьем усердии, недостатке профессионализма и т. п. О том, что наделенный властью недостойный человек может причинить много зла, давно и хорошо известно. Такое случалось во все времена и во всех странах, да и современная Россия – увы, отнюдь не исключение из этого грустного правила.

Для нас, людей так называемой сталинской эпохи, вовсе не репрессии определяли ее лицо. Вся наша повседневная жизнь была тогда тесно связана с реальными благотворными результатами государственной политики в области трудоустройства, бесплатного образования, здравоохранения, культуры. Слова лидеров страны не расходились с делами.

Мы точно знали, что государство, Коммунистическая партия на деле осуществляют социальную политику в интересах народа. При этом критика отдельных действий тех или иных руководителей Советской власти и Коммунистической партии (конечно, без отождествления их с советской системой) не была чем-то экстраординарным или, тем более, невозможным. В том числе и в студенческой среде.

И еще. Несправедливые действия властей были исключением, а не правилом. Поэтому они, вкупе с бытовыми и экономическими трудностями, другими недостатками, не вызывали в обществе уныния, неуверенности, чувства бесцельности и бесперспективности жизни, как это случилось во времена неолиберальных ельцинских реформ. Напротив, общая обстановка порождала в обществе стремление к справедливости, к тому, чтобы устроить жизнь лучше. Хотя это может сейчас показаться странным, у большинства людей вера в счастливое будущее даже в самые трудные годы лишь укреплялась.

Мы жили тогда не только настоящим, но и счастливым будущим. И у меня лично эта вера была непосредственно связана с тем, что я, простой крестьянский парень, в условиях Советской власти, благодаря созданным ею материальным и духовным возможностям, стал дипломированным инженером-электриком. Можно сказать, что мною в полной мере были использованы блага, созданные обществом. Последнее, в свою очередь, закономерно предъявляло ко мне, как и ко всем своим членам, определенные требования. С этими обстоятельствами и было тесно связано мое чувство долга. Ведь известно: осознание каждым членом коллектива личных обязательств и их действенное претворение в жизнь есть выполнение общественного долга. Без этого невозможна полнокровная жизнь как каждого отдельного человека, так и семьи, коллективов, организаций, общества в целом.

Источником общественного долга являются интересы и цели общества, а также потребности людей – материальные и духовные. В зависимости от конкретных условий жизни людей, характера их деятельности долг принимает различные формы. Обязанности по отношению к Отечеству выражает понятие «патриотический, гражданский долг», к классу – классовый, к простым людям других стран мира – интернациональный, к партии – партийный, к коллективу, товарищам – товарищеский, к семье – семейный, и т. д. По отношению к вооруженной защите Родины, обеспечению ее безопасности – долг воинский. Однако в любом виде долг всегда связан с общественными интересами, и в этом отношении он еще и гражданский, патриотический.

Наше поколение советских людей с огромной энергией боролось за построение общества на принципах социальной справедливости – социалистического общества. Мы старались, как могли, решать стоявшие перед нами задачи. Осознавали, что общество дало нам многое, и, получив образование, специальность, причем бесплатно, мы понимали, что должны исполнить свой долг: работать по специальности там, где общество считало это необходимым и целесообразным. Одновременно, учитывая сложившуюся в конце тридцатых годов прошлого столетия международную обстановку, начавшуюся Вторую мировую войну, мы готовы были выполнить и свой воинский долг.

После 22 июня 1941 г., когда мирный труд советских людей был вероломно нарушен неспровоцированным нападением фашистской Германии и ее союзников на нашу Родину, пришел час исполнить этот долг.

Глава II.
НА ФРОНТАХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

…Никогда не ставить свою жизнь
выше счастья Родины.
И если надо выполнить долг перед Родиной,
никогда не жалеть своей жизни.
А. А. Фадеев. «Молодая гвардия»

Моим надеждам на интересную работу на Ленинградском металлическом заводе (ЛМЗ) не было суждено сбыться. 22 июня 1941 г., в воскресенье, советские люди услышали заявление первого заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР, наркома иностранных дел В. М. Молотова о вероломном нападении фашистской Германии, о том, что в 4 часа утра ее войска вторглись на нашу территорию по всей западной границе. О начавшейся войне я узнал, когда приехал на пригородном поезде в г. Лугу, на открытие летних лагерей Артиллерийских курсов усовершенствования командного состава, где служил мой старший брат Василий.

Известие было неожиданное и трагическое. На мгновение показалось, что я утратил какую-то опору. Как будто нарушилась связь времен. Память вернула меня в недалекие еще детские, школьные годы. Как в калейдоскопе, сменялась картинка за картинкой: родители, сестра и братья, школа, товарищи и друзья по классу, рыбная ловля, «Столбы», пионерский лагерь… А впереди – неизвестность.

1. Осознанный долг защиты Отечества

В первые дни войны я работал в конструкторском бюро ЛМЗ. Обстановка была тревожной: начавшаяся война на все накладывала свою печать. Мне, как и многим советским людям, казалось сначала, что Красная армия вот-вот нанесет ответный удар по фашистским войскам и обратит их вспять. Мы были уверены в высокой боевой мощи и боеспособности Красной армии. В то же время в официальных сообщениях и репортажах с фронтов, передававшихся по радио и публиковавшихся в периодической печати, говорилось о разрушении фашистами многих городов, сел и населенных пунктов европейской части страны, о гибели мирных жителей, в том числе детей и стариков, о толпах беженцев, стремившихся уйти на восток, подальше от фронта. При этом отмечалось, что пограничники и передовые части и соединения Красной армии ожесточенно сражаются с вторгшимися гитлеровскими войсками. Они свято выполняли военную присягу – защищали Родину, не жалея своей жизни.

Со временем становился все более понятен масштаб огромной трагедии, выпавшей на долю народов Советского Союза. Характерно, что мы не сразу осознали всю глубину опасности. Не вполне ясны были риски и угрозы, которые несла с собой эта война. Пожалуй, никто и не предполагал, что огромные пространства нашей Родины окажутся оккупированными фашистскими варварами XX века. И, конечно, мы не знали, что в планах Гитлера нам уготовлена роль рабов арийских завоевателей или участь быть физически истребленными.

Вместе с тем с первых дней начавшейся войны развивались и нарастали героико-патриотические, подвижнические настроения и действия. Ибо советские люди, как бы они ни страдали и не переживали, не впали в депрессию. Они не утратили воли к борьбе. Напротив, потрясение и гнев сплачивали советский народ, укрепляли его волю, все больше объединяли в общем порыве людей различных возрастов и социальных слоев, всех национальностей. Это особенно ярко и емко было выражено в словах песни В. И. Лебедева-Кумача и А. В. Александрова: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!»

Между прочим, в последние годы некоторые доморощенные смердяковы, впитавшие в себя социал-дарвинистские неолиберальные идеи, пишут и говорят, что в начале войны советские люди не хотели воевать и поддерживать «режим Сталина», что якобы у большинства советских людей твердое осознание того, что надо отстоять свою страну, сформировалось лишь когда они увидели на деле, что принесли гитлеровцы на нашу землю, уже после разгрома фашистов под Москвой.

Как очевидец и участник событий начала Великой Отечественной войны утверждаю, что подобного рода суждения являются выдумкой, более того, клеветой на наш народ. Об этом же свидетельствуют и самые первые письма бойцов с фронта. Многие опубликованы, найдите их, прочитайте!

И действительно – день ото дня все более мощной становилась воля народа и правительства отстоять свою Родину, разгромить агрессора. Мы ни на минуту не мыслили себя побежденными и порабощенными.

Не спорю, осознание необходимости защиты своей Родины, мобилизация отпора агрессору – не одномоментный процесс. По-разному это происходило у людей. Кто-то не смог преодолеть отчаяния, кто-то утратил волю к борьбе. Но главным, определяющим было то, что в своем подавляющем большинстве советский народ уже с началом войны осознал себя исторической силой, способной решать судьбоносные задачи не только в условиях мира, но и войны. Слова: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!», впервые прозвучавшие по радио 22 июня, с необыкновенной точностью выразили общие мысли и чувства.

Несмотря на ошибки, трудности и тяготы войны, народы СССР тесно сплотились в борьбе с фашизмом. В их «общей душе» оказались уравновешенными идея защиты Отечества и национальная идея, религиозная вера и вера в правительство, Коммунистическую партию, убежденность в справедливости нового, социалистического общества и в историческое предназначение Советского Союза. Душа народа своеобразно соединила в себе индивидуальное и общественное, личностное и социальное, став духовной опорой совершенного подвига.

Такое стало возможным, очевидно, потому, что самосознание народа, его мировоззрение имело прочные опоры в самом общественном строе, который успешно создавался. По своей сути это был общинный крестьянский коммунизм, обогащенный пролетарской составляющей и идеями западного марксизма: формировалось общество социальной справедливости, в котором уже не было, как прежде, резкого, вопиющего, антагонистического деления на богатых и бедных. Граждане новой советской страны обрели реальные, а не декларативные права, когда правильные слова лишь прикрывают отсутствие дел. Культура, во всем своем богатстве и многообразии, была открыта для народа, а не только для так называемой элиты, как в современной России. Все это мы понимали и высоко ценили.

Кроме того, наша решимость сберечь и отстоять достигнутое, решимость биться с агрессором и во что бы то ни стало победить его опиралась на героические традиции вооруженной защиты Отечества всех народов исторической России. Они потому и выжили, что всегда были готовы к сопротивлению агрессии и научились успешно отражать нападения, откуда бы они ни исходили. Эти традиции и на этот раз придали народу стойкость и мощь. Они стали важной материальной силой в борьбе с врагом. Не случайно в своей речи на Красной площади в Москве, на параде войск Красной армии 7 ноября 1941 г. И. В. Сталин, провожая воинов, уходивших на фронт, сказал: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!»⁴.

В ряду факторов, которые придавали нам тогда дополнительные силы и решимость драться с врагами, находится деятельность Коммунистической партии и Советского правительства, образованного в начале войны чрезвычайного органа – Государственного Комитета Обороны (ГКО), а также профсоюзных, комсомольских и других общественных организаций, органов культуры, искусства, печати, радио. Эта деятельность обеспечила превращение страны в единый военный лагерь, позволила мобилизовать необходимые для войны и победы людские и материальные ресурсы, создала условия для того, чтобы сначала остановить врага, затем осуществить коренной перелом в ходе войны, повернуть войну вспять, разгромить основные силы агрессора и одержать Великую Победу.

Следует особо подчеркнуть: во всем этом огромную роль сыграли откровенные и вместе с тем мобилизующие выступления руководителей страны. Они сплачивали народ, укрепляли его решимость во имя борьбы и победы. Уже в заявлении В. М. Молотова 22 июня говорилось о справедливости войны со стороны Советского Союза, войны вынужденной, которой он не хотел. 29 июня 1941 г. была принята директива ЦК ВКП(б) и Совнаркома, в которой содержалась развернутая программа борьбы с врагом. Особое значение имела речь И. В. Сталина 3 июля 1941 г. по радио, обращенная к гражданам страны, бойцам и командирам Красной армии. Особое потому, что в ней была раскрыта драматическая картина начавшейся войны, которая требовала все новых жертв и несла все новые разрушения; вскрыты ее причины и виновники, преступные и несправедливые цели войны, которую развязала фашистская Германия, а также справедливые цели войны, которую вели советский народ и Красная армия. Речь была мобилизующей и потому, что в ней были раскрыты основные задачи, которые стояли тогда перед нами, и потому, что в ней было дано обоснование неизбежности разгрома немецких империалистов, выражена уверенность в грядущей победе! Идеи, содержавшиеся в речи И. В. Сталина, разделенные воинами Красной армии и всем советским народом, также стали материальным фактором их подвига.

В череде первых драматичных и героических дней войны, в обстановке усиливавшейся опасности большинство советских людей, в том числе и я, скорее чувствовали, чем понимали разумом, как укреплялась наша любовь к Родине. Справедливо писал Л. Н. Толстой, что нравственные силы народа проявляются в его несчастье. Таким несчастьем была начавшаяся война. Ведь никто не приказывал писателям заявить 22 июня на митинге в Москве: «Каждый советский писатель готов все свои силы, всю свою кровь, если это понадобится, отдать делу священной народной войны против врагов нашей Родины!» Никто не понуждал юношей и вполне зрелых людей добровольно идти в военкоматы и проситься на фронт. А они шли. Никто не приказывал девушкам проситься на фронт или идти в партизанские отряды. А они там были. Никто не обязывал создавать народное ополчение, а оно стало реальным фактом. Очень емко это явление выразил чувашский поэт Яков Ухсай:

При военной непогоде

Я, как все, фашистов бил,

Был с народом и в народе

И народ со мною был.

Случилось так, что в то трагическое и героическое время я был с народом, его Красной армией и при обороне Ленинграда, и при прорыве блокады, и при ее полном снятии. Сначала в Ленинградском народном ополчении, а потом – в гвардейских частях Красной армии.

2. В народном ополчении Ленинграда

Губительное дыхание войны мы, ленинградцы, почувствовали вместе с ее началом. Но не сразу осознали угрозу второй столице нашего государства. А между тем она оказалась между двух огней. От западных границ, через Прибалтику, к городу рвалась немецкая группа армий «Север». С севера и северо-запада на город двигались совместно фашистские войска и финская армия. На стороне противника действовали испанская дивизия, норвежские и шведские «добровольцы».

Согласно плану «Барбаросса», захват Ленинграда должен был предшествовать взятию Москвы. «Непоколебимым решением фюрера, – писал в своем дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Ф. Гальдер после совещания 8 июля 1941 г., – является сравнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов…»

На всех направлениях шли ожесточенные бои. Когда же 9 июля противником был захвачен Псков, возникла непосредственная угроза Ленинграду. С 19 июля 1941 г. началась долгая битва за город, которая длилась до 9 августа 1944 г.

Одна из особенностей его защиты заключалась в том, что еще до непосредственной угрозы, начиная с 22 июня, ленинградцы приходили в парткомы заводов и фабрик, райкомы партии, военкоматы с просьбой направить их на фронт. Это были десятки тысяч рабочих, техников, служащих, инженеров и ученых вузов, проектных и исследовательских организаций. Так, на Кировском заводе поступило более 15 тысяч заявлений, а, например, в Куйбышевский райком партии пришли с заявлениями все 70 коммунистов сельскохозяйственного техникума. В Петроградском районе более 700 коммунистов и комсомольцев явились с требованием направить их добровольцами в армию. В числе их были композитор Д. Д. Шостакович, известный актер Н. К. Черкасов. Аналогичная картина наблюдалась и в других районах.

Организованная запись добровольцев в народное ополчение в Ленинграде началось 30 июня. В тот день было подано более 200 тыс. заявлений. К этому времени были созданы военный совет и штаб армии народного ополчения. Во всех районах города – штабы дивизий народного ополчения.

В течение июля и начала августа 1941 г. численность ленинградского ополчения достигла 135 тыс. человек. Из них сформировали 10 стрелковых дивизий, 16 пулеметно-артиллерийских батальонов, несколько отдельных отрядов, которые потом влились в дивизии, а некоторые засылались в тыл врага. Дивизии народного ополчения, сформированные на несколько дней позже, образовавшие своего рода вторую волну движения ленинградских патриотов, получили наименование гвардейских. В том числе и дивизия Петроградского района, в которую 4 июля был зачислен и я (3-я дивизия народного ополчения).

Всего по стране подали заявления о вступлении в ополчение свыше 4 млн человек. Из отобранных для обучения формировалось около 60 дивизий и 20 отдельных полков. В боях участвовали 36 дивизий, в том числе 10 ленинградских и 16 московских.

Ядро ленинградского ополчения составили 20 тыс. коммунистов и 18 тысяч комсомольцев. Из добровольцев пятая часть были из старшего поколения, прошедшие службу в армии.

Народное ополчение стало одной из массовых форм материального воплощения осознанной необходимости защиты Отечества в условиях начавшейся войны. Одновременно оно было продолжением российской традиции по созданию вооруженных формирований из патриотов-добровольцев. Так было во время борьбы против польской и шведской интервенции Смутного времени, и в Отечественной войне 1812 года.

С военной точки зрения народное ополчение было важным резервом, который использовался на критических участках фронта. Состав ленинградского ополчения, в том числе и наша Петроградская дивизия, по своему уровню образования и морально-боевым качествам позволял в сжатые сроки овладеть основами военного дела, необходимыми в сложившихся условиях борьбы с фашистскими войсками. В конечном счете, это стало одним из факторов, позволивших Красной армии превзойти немецко-фашистские войска и в области искусства ведения оборонительных и наступательных военных действий. К тому же ленинградские дивизии народного ополчения вскоре стали составной частью Красной армии, получив соответствующие наименования. Так, наша 3-я гвардейская дивизия народного ополчения уже в конце сентября стала 44-й стрелковой дивизией, а 4-й артиллерийский полк, в котором служил я, стал 122-м артиллерийским полком. Как оказалось, народное ополчение Ленинграда стало для меня опорной точкой в кадровой военной службе.

В связи с тем, что у меня был определенный опыт работы в комсомольских организациях, в частности секретарем комитета ЛЭТИ, я был назначен ответственным секретарем комсомольской организации 4-го артиллерийского полка 3-й гвардейской дивизии народного ополчения Петроградского района. В полку, как и в дивизии в целом, были рабочие, инженеры и техники заводов «Электросила», «Электроприбор» и других предприятий Ленинграда. Много было студентов из электротехнического института им. В. И. Ульянова (Ленина), 1-го Медицинского института им. И. П. Павлова и других высших учебных заведений, а также ученых, преподавателей, врачей, служащих, учащихся. Вместе с тем были и кадровые офицеры, назначенные на ряд командных и штабных должностей.

Обстановка в полку сложилась благоприятная, деловая и товарищеская. Этому способствовали общие цели борьбы с агрессором, защиты Ленинграда, а также общность профессиональных интересов, знакомство многих по прежней работе и учебе. Поэтому я быстро нашел взаимопонимание с командованием полка, командирами и комиссарами подразделений, коммунистами и комсомольцами, рядовыми. Таким образом я, инженер по специальности, стал политработником, представителем особой военной профессии. Подробно о том, что она собой представляет и для чего необходима, речь еще впереди.

Пока Ленинграду не было непосредственной угрозы, наш артиллерийский полк, как и стрелковые полки дивизии, проходил доформирование и занимался боевой подготовкой или, как принято было говорить, боевым сколачиванием. В этом процессе немалую роль играла и комсомольская организация, а следовательно, важна была и моя работа. Она включала в себя два основных направления. Первое – создание в подразделениях комсомольских организаций и руководство их работой с таким расчетом, чтобы комсомольцы были примером и в боевой подготовке, и на поле сражения.

Второе направление представляло собой пропагандистскую, разъяснительную работу. Ее важнейшей задачей являлось разъяснение характера и целей Великой Отечественной войны, задач по защите Ленинграда; опасностей, нависших над Советским Союзом, его народами, вытекающих из политических и военных целей фашистской Германии, с одной стороны, и разбойничьей, разрушительной практики ведения войны вермахтом и союзными ему войсками – с другой. Большое внимание уделялось пропаганде боевых традиций русского народа по защите Отечества, традиций Красной армии. Обращалось особое внимание на формирование у воинов высоких морально-боевых качеств в ходе оборонительных действий, в первую очередь таких, как любовь к Родине, верность воинскому долгу, военной присяге, стойкость, мужество.

Вскоре последовало боевое крещение. С 9 по 14 августа 1941 г. части дивизии вышли на боевые рубежи западнее Петергофа: Ропша – Кипень – Русско-Высоцкое – Скворцы, заняв полосу обороны протяженностью по фронту до 30 километров. Продолжалось обучение личного состава, совершенствование обороны.

9 сентября противник крупными силами перешел в наступление, нанося основной удар через Красное село и Урицк (в 1963 г. этот небольшой город стал частью Ленинграда). Ополченцы вместе с кадровыми воинами и моряками стойко сражались за каждый населенный пункт, за каждую высоту. Только 9 сентября при отражении вражеских атак артиллеристы и стрелковые подразделения уничтожили 27 вражеских танков.

Особой ожесточенностью отличались бои за Красное Село. Ополченцы дрались героически. Об этих боях маршал К. Е. Ворошилов рассказывал: «После сильной артиллерийской и авиационной подготовки немецко-фашистские войска… пошли на штурм Красного Села. Части 3-й гвардейской дивизии народного ополчения 9–10 сентября сражались героически, неоднократными контратаками отбрасывая врага…»

Во время боев за Красное Село маршал К. Е. Ворошилов появился на поле боя в районе огневых позиций 2-й батареи нашего 4-го артиллерийского полка. К сожалению, перед этим расчеты этой батареи оставили свои орудия и вместе с пехотинцами стали отходить. Находясь здесь же, в боевых порядках, я предпринял меры, чтобы наши артиллеристы вновь заняли свои позиции. И это было непросто. Я не только видел отступление, но почувствовал его стихию. Как трудно было вернуть людей в бой! Но это было сделано. Я выполнил свой долг.

Видел я К. Е. Ворошилова на переднем крае, где рвались снаряды и свистели пули. Он вел себя мужественно, но, как мне тогда показалось, его действия не соответствовали занимаемому положению. Он больше походил тогда на комиссара Гражданской войны, отчасти потому что произнес перед нами митинговую речь.

Позиции пришлось все же оставить, но там находились орудия. По моей инициативе и при моем непосредственном участии орудия вечером были возвращены в полк. За эти действия я был представлен к первой награде – медали «За отвагу».

Через несколько дней я вновь испытал горечь отступления и потерял нескольких боевых друзей. После оставления Урицка наш артиллерийский полк занял боевые позиции на окраине Ленинграда. До 16 октября 1941 г. он оборонялся на этом рубеже, прикрывая город с юго-запада. Теперь из 4-го ополченческого он превратился в 122-й артиллерийский полк регулярной 44-й стрелковой дивизии. Здесь мы почувствовали изменения в настроении наших войск и их действиях. Они оказались связаны с тем, что командующим войсками Ленинградского фронта был назначен генерал армии Г. К. Жуков. Мы знали, что до этого под его руководством успешно проведена Ельнинская операция. И здесь проявились его воля и решимость отстоять Ленинград: план гитлеровского руководства по захвату города был сорван.

Итак, я стал кадровым офицером, имея звание младшего политрука. Дальнейшая моя боевая деятельность в 122-м артиллерийском полку оказалась связана с боями за города Тихвин и Кириши.

Борьба за Тихвин была драматической, и для артиллеристов особенно. Боевые части нашей стрелковой дивизии с 27 по 31 октября из осажденного Ленинграда были по воздуху переброшены в район Тихвина и сразу вступили в бой. Между тем тыловые подразделения и дивизионная артиллерия переправлялись на плавсредствах через Ладожское озеро и прибыли под Тихвин уже после его захвата немцами. А разведчики, связисты и другие обеспечивающие подразделения нашего полка численностью 162 человека пересекли Ладожское озеро на канонерской лодке. Командиром группы был старший лейтенант С. М. Абезгауз, а комиссаром я. Поскольку орудия еще не подошли, нашу группу использовали как стрелковое подразделение: мы заняли боевые позиции на берегу р. Сясь вместе со стрелковыми частями.

Немцы захватили Тихвин 8 ноября 1941 г., но все их попытки развить успех были пресечены. В ходе боев 44-я стрелковая дивизия была расчленена на две части, а наша группа оказалась отрезанной и вынуждена была прорываться к своим через территорию, занятую немцами. Дело это оказалось очень трудным, опасным и кровавым: здесь мы потеряли немало своих боевых товарищей. Мне как комиссару надо было сделать все для того, чтобы вывести нашу группу к своим войскам. Занимался не только своими прямыми обязанностями, но и разведкой, связью. В дивизионной газете об этом потом написали так: «Коммунист Тюшкевич бесстрашно ходил в разведку под яростным огнем врага. Он шел также впереди подразделения, следовавшего на новые позиции под свистом пуль и снарядов.

Тов. Тюшкевич установил утраченную связь и пробился к штабу через район, занятый немцами. Смелыми бросками гранат отважный разведчик уничтожал преградивших путь фашистов и прибыл в штаб». Подпись – С. Одров⁵.

После утраты Тихвина наш артиллерийский полк, уже воссоединенный в единое целое, поддерживая стрелковые части и подразделения дивизии, в течение почти месяца вел трудные бои как оборонительного, так и наступательного характера. На меня легли новые обязанности: после гибели Н. Журавченко я стал секретарем партбюро полка. Это назначение было проявлением большого доверия к молодому коммунисту.

Боевая обстановка требовала, чтобы артиллеристы были не только стойкими и мужественными в обороне, но и отважными и храбрыми в наступательных боях. На это нацеливалась вся партийно-политическая и воспитательная работа, проводившаяся политработниками, коммунистами и комсомольцами. Большое внимание уделялось повышению боеспособности подразделений, морально-боевого духа военнослужащих. В этих целях использовались как военно-исторические факты и примеры, так и опыт борьбы Красной армии с немецко-фашистскими войсками, особенно боев за Ленинград. В проведении этой работы, повышении ее эффективности существенную помощь оказала речь И. В. Сталина, произнесенная им 7 ноября 1941 г. на параде Красной армии на Красной площади в Москве. Прежде всего тем, что в ней говорилось об историческом опыте борьбы с врагами Отечества, о возможности и способности советского народа разгромить немецких захватчиков, об освободительной миссии Красной армии, которой она должна быть достойна.

В конце ноября сложилась обстановка, когда наши войска получили возможность вновь овладеть Тихвином. В это же время шли ожесточенные сражения на московском направлении. Настроение в войсках было боевым. Бойцы и командиры думали о том, чтобы нанести мощный удар по немецко-фашистским войскам, изменить положение на советско-германском фронте в свою пользу. Они понимали, что взятие Тихвина будет важным вкладом в решение этой задачи. Но надеялись, что решающий удар по врагу будет нанесен все же под Москвой. Об этих настроениях свидетельствует следующий факт. 26 ноября 1941 г. в одном из домов деревни, в которой мы остановились, оказалась книга С. И. Мицкевича «Революционная Москва». Эпиграфом к ней были слова Джорджа Байрона из «Бронзового века», посвященные Москве:

«Единственной себе в истории соперницы не зная,

Ты простоишь и до того пожара

Грядущего, в котором все империи мира должны погибнуть».

Прочитав их, я написал тогда в своей записной книжке: «Исключительной силы слова. Как они сейчас должны оправдаться! Москва должна дать сокрушительный удар немецким бандитам. (26 ноября 1941 г.)».

Как известно, 5 декабря 1941 г. началось контрнаступление Красной армии под Москвой. Оно имело огромное военно-политическое значение. В ходе его немецко-фашистские войска были разгромлены. Враг был отброшен на сотни километров от Москвы. План блицкрига потерпел крах. Стратегической инициативой на огромном участке советско-германского фронта овладела Красная армия.

Это был крутой поворот в войне. В него вписались и действия наших войск по взятию Тихвина, важного пункта в обороне Ленинграда. В ночь на 9 декабря 1941 г. началась решительная схватка за Тихвин. К утру город был очищен от противника.

В результате разгрома вражеских войск под Тихвином был сорван каннибальский замысел фашистов: задушить голодом героических защитников и жителей Ленинграда. Под Тихвином потерпели крушение планы гитлеровских стратегов перебросить часть сил с севера на Москву, на подступах к которой они потерпели поражение.

За мужество и отвагу, проявленные в боях за освобождение Тихвина и Приволховья, около трехсот бойцов и командиров полка были награждены орденами и медалями. В числе награжденных медалью «За отвагу» был и я. Для меня это самая великая награда.

С 10 по 27 декабря 1941 г. части нашей дивизии преследовали противника, отступавшего в западном и юго-западном направлениях. Пройдя с боями в трудных условиях лесисто-болотистой местности свыше 120 км, освободив до 50 населенных пунктов, части дивизии вышли к реке Волхов. Овладев важным опорным пунктом, они переправились на его западный берег и 27 декабря вышли к оборонительному рубежу немцев, проходившему вдоль железной дороги Кириши – Мга. Сопротивление противника было сильным. Попытки наших войск с хода овладеть опорными пунктами немцев успеха не имели. Части дивизии, в том числе и наш 122-й артиллерийский полк, перешли к активной обороне.

С конца декабря 1941 г. части дивизии и наш артиллерийский полк вели напряженные бои по овладению киришским узлом сопротивления противника и освобождению Киришского района Ленинградской области. В официальных сводках подобного рода бои нередко назывались боями местного значения. Возможно, в сравнении с более масштабными боевыми столкновениями так оно и было. В то же время это настоящие бои, и весьма ожесточенные, кровавые. Их ведение требовало от командиров и бойцов предельного напряжения сил, умелого использования местности, а она в этих местах лесисто-болотистая. Зимой одни условия для действия войск, а летом – другие. Но особенно сложные – весной и осенью: болота вообще требуют большой энергии от воинов при осуществлении любых передвижений и маневров.

В тех боях, как правило, сочетались наступательные и оборонительные действия. То есть от воинов требовалось проявление всего спектра морально-боевых качеств. Вот почему партийная и комсомольская организации, командиры и политработники вели повседневную воспитательную работу с личным составом полка. Здесь недостаточно было использовать коллективные формы работы, как никогда нужна была работа индивидуальная, с каждым бойцом и командиром. И такую работу мы проводили: разъясняли обстановку на советско-германском фронте, особенно на Ленинградском и Волховском фронтах, говорили и об успехах, и о недостатках в действиях наших подразделений, о том, как лучше выполнить боевую задачу. Причем основную часть времени мы, партийные и комсомольские активисты, проводили на огневых позициях, узлах связи, командных и наблюдательных пунктах. Поэтому знали бойцов и командиров не только по фамилиям, но и в лицо. И чем напряженнее и интенсивнее были боевые действия, тем больше мы общались с личным составом непосредственно в боевых порядках.

Особенно запомнились бои зимы и лета 1942 года. В боях на западном берегу Волхова – в районе болота «Соколиный мох» в Погостье, на железнодорожном полотне восточнее моста через Волхов, наши артиллеристы успешно действовали во время атак на деревни Новинка и Плавница. А 1 января 1942 г. артиллеристы полка во взаимодействии с бойцами 305-го стрелкового полка отразили вылазку противника и нанесли ему большой урон. Особенно удачно действовал наводчик орудия Н. В. Миняев, бывалый и умелый солдат. Он был коммунистом, заботливым и взыскательным воспитателем младших, при полном отсутствии даже подобия «дедовщины». Тогда такого понятия и не существовало.

Летние бои, начавшиеся 5 июня 1942 г., отличались от зимних как конкретными целями, так и способами и формами их достижения. К тому же части дивизии – стрелковые и артиллерийские – приобрели большой опыт, стали обстрелянными и потому более искусными во время ведения боевых действий. А цель была решительная – разгром правобережной группировки противника и ликвидация его Киришского плацдарма. Казалось, что для достижения этой цели есть все необходимое, в том числе приобретенный войсками и командованием опыт ведения боевых действий в условиях лесисто-болотистой местности.

Однако несмотря на первоначальные успехи, когда противнику был нанесен огромный урон в живой силе и военной технике, довести дело до его полного уничтожения на Киришском плацдарме все же не удалось. Главным образом потому, что у наших войск по сути не было авиационной поддержки, а противник использовал авиацию массированно и целенаправленно. Видимо, были допущены и некоторые просчеты командиром дивизии, который в итоге был освобожден от занимаемой должности.

В этих боях партийно-политическая работа велась непрерывно и достаточно эффективно, что положительно сказывалось на действиях бойцов и командиров. За минувший год войны был накоплен большой опыт воинского воспитания бойцов и командиров в сложных условиях обороны и наступления, как в оборонительных боях непосредственно под Ленинградом, так и здесь, на Волховском фронте. Опыт, как известно, будучи изученным и обобщенным, играет важную роль во всех сферах человеческой деятельности, в том числе в военной области. Пожалуй, особенно в военной деятельности, ибо здесь речь идет о жизни и смерти людей и о решении таких задач, от которых зависит существование самого общества, страны в целом.

Приобретенный и усвоенный опыт решения боевых задач, ведения партийно-политической работы являлся одним из механизмов формирования и развития личности воинов. Было видно, что за минувший год, проведенный ополченцами в сложных и кровопролитных боях по защите Ленинграда, составлявших важную и неотъемлемую часть всей Великой Отечественной войны в ее первом периоде, они значительно изменились.

Во-первых, в их сознании укрепилась вера в справедливость войны, которую они ведут, вера в неминуемый разгром агрессора, в нашу победу.

Во-вторых, они воочию увидели на освобожденной территории преступления врага и еще больше осознали опасность, исходившую от немецко-фашистских захватчиков. Лозунг «Смерть немецкими оккупантам!» на деле являлся движущим мотивом деятельности воинов.

В-третьих, ополченцы всех возрастов и званий, рядовые и командиры, по сути стали кадровыми военными, профессионалами военного дела. Каждый – в объеме тех задач, которые он решал на фронте. Было заметно, что вчерашние ополченцы с энтузиазмом изучают военное дело, обогащаются умениями и навыками, стремятся использовать их при решении конкретных боевых задач. Этому способствовала пропаганда боевого опыта, военных подвигов, совершавшихся как отдельными воинами, так и подразделениями, частями на всем советско-германском фронте. Конечно, особое внимание обращалось на боевой опыт нашей дивизии и полка.

Например, личному составу нашего полка стало известно о стойкости и мужестве воинов стрелковой роты 146-го стрелкового полка под командованием старшины Меркулова и политрука Зеновского. В июле 1941 г. во время боя под химкомбинатом группа бойцов этой роты (46 человек) была окружена фашистами. Она лишилась всех видов связи, имела ограниченный запас боеприпасов и продовольствия. Восемь суток отважные воины вели неравный бой с превосходившими силами противника, отразив более тридцати атак. После соединения с полком на поле боя было обнаружено около 150 немецких трупов. Потери группы – трое убитых, четверо раненых.

Наши бойцы хорошо знали о героических делах и своих артиллеристов. Так, гордостью полка был сначала наводчик, а потом командир орудия 6-й батареи Миняев, о котором уже упоминалось.

За минувший год войны немалый боевой опыт приобрел и я. Изменилось и мое положение. Вначале я был секретарем комсомольского бюро полка, младшим политруком. Теперь же я являлся ответственным секретарем партбюро части, старшим политруком. Я многое познал в военном деле, чему способствовали военные знания, полученные в институте. Причем как раз в области артиллерии, хотя и морской. Приобрел я и опыт партийно-политической работы – организационный и пропагандистский. Научился проводить различного рода мероприятия в сложных боевых условиях. Овладел разными формами коллективной и индивидуальной работы с личным составом.

Моему формированию как военного политработника во многом способствовала деловая, уважительная, товарищеская обстановка, сложившаяся в полку с первых дней его боевой деятельности. Очень многое я почерпнул в общении со старшими товарищами из числа командного и политического состава. С ними у меня были деловые и доверительные отношения, что помогало в решении боевых задач и в обретении боевого и профессионального опыта.

Особую роль в этом играли деловые и товарищеские взаимоотношения с комиссаром полка батальонным комиссаром Н. Г. Моисеенко, начальником штаба майором Б. Н. Бутаковым, агитатором старшим политруком Я. И. Харашем, а затем старшим политруком П. Ф. Сподаревым, комиссарами подразделений П. И. Выдрицким, И. И. Кундиным, С. А. Щукиным, партийными и комсомольскими работниками А. Ф. Смирновым, В. И. Куприяновым, В. И. Шишловым и другими. С признательностью вспоминаю встречи с представителем политуправления фронта старшим политруком Г. А. Федоровым, представителями политотдела дивизии В. А. Абакумовым, Л. И. Степановым, Г. П. Шатуновым и др. Они помогали в процессе моего становления как военного человека.

В начале июля 1942 г. в ходе боев, о которых говорилось ранее, на одной из батарей я был ранен в голову осколком немецкой авиабомбы. Сначала лечился в санчасти полка, чтобы вновь вернуться к исполнению обязанностей секретаря партбюро, но в связи с ухудшением состояния был направлен в медсанбат и оттуда в госпиталь, где находился до 8 августа 1942 г.

Находясь в госпитале, я постоянно думал, что выпишусь и сразу же вернусь в свой полк, увижу боевых друзей – ополченцев, ставших бывалыми воинами. Я хотел вновь быть вместе с теми, с кем начинал боевой путь, защищая родной Ленинград, свое Отечество. Однако надежды мои не сбылись. Когда приехал в полк, то оказалось, что на должность секретаря партбюро политуправление фронта уже направило другого политработника. В политуправлении армии мне предложили ехать на курсы повышения квалификации в г. Самарканд. Вначале я отказался, но затем согласился. Когда же прибыл в политуправление Волховского фронта, то там заявили, что в Самарканд уже уехал офицер, и через несколько дней я был назначен на должность комиссара отдельного истребительно-противотанкового дивизиона (оипд) формировавшейся 39-й отдельной лыжной бригады (олбр).

Предстояла новая для меня работа. И достаточно ответственная. Необходимо было сформировать отдельную часть в составе бригады и подготовить ее к предстоявшим боям. К каким конкретно, пока мы не знали, хотя о чем-то и догадывались.

Новая работа требовала и новых знаний, и нового подхода к делу, что обусловливалось событиями на советско-германском фронте. Летом 1942 г. положение Красной армии серьезно ухудшилось. Отдельные операции, проведенные по приказу Ставки, закончились для советских войск поражением под Харьковом и в Крыму.

В такой обстановке немцы решили осуществить второй «молниеносный поход против Советского Союза», который начался в конце июня 1942 г. – противник начал наступление на Сталинград. Наши войска, ведя тяжелые оборонительные бои, вынуждены были отступать. После падения Ростова-на-Дону, 28 июля И. В. Сталин издал приказ Народного Комиссара Обороны № 227. В нем говорилось, что население страны теряет веру в Красную армию, а многие проклинают ее за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток. Этот приказ, глубоко правдивый, по-военному жесткий, был пронизан главным требованием той обстановки: «Ни шагу назад!». В соответствии с этим требованием вводились жесткие меры за нарушение порядка в войсках, организованности и дисциплины. Без решения вышестоящего командования запрещалось оставлять позиции, а самовольно отступивших – заградительным отрядам расстреливать на месте или отправлять в штрафные роты и батальоны.

Значение этого документа трудно переоценить и совершенно невозможно свести только к созданию штрафных подразделений и заградительных отрядов, как об этом буквально трубят фальсификаторы истории. Приказ НКО № 227 – необходимое и важное звено в Великой Отечественной войне. Он оказал огромное позитивное влияние на подготовку войск, ведение ими военных действий, а также на партийно-политическую работу. Формируя истребительно-противотанковый дивизион, готовя его к боевым действиям, все это мы учитывали и руководствовались положениями приказа № 227 и позже, при выполнении боевых задач по прорыву блокады Ленинграда.

В конце 1942 – начале 1943 г. вся работа в дивизионе была направлена как раз на это важнейшее дело. Артиллеристы, минометчики и пулеметчики готовились решать задачи в трудных условиях. Соответственно этому велась и партийно-политическая работа. Необходимо было научить личный состав не только умело владеть оружием, но и подготовить его в морально-нравственном и психологическом отношении к отражению контратак противника, особенно его танков, к активным наступательным действиям. Проводились беседы о стойкости, мужестве и отваге, инициативе, храбрости, наступательном порыве. Пропагандировали примеры героизма как на собраниях личного состава, так и в ходе коллективных и индивидуальных бесед. Выпускали боевые листки.

Сейчас трудно вспомнить, сколько было коммунистов и комсомольцев в конкретных подразделениях, но они были в каждом из них. И, как правило, это были лучшие бойцы.

Важной опорой в нашей боевой и воспитательной работе стал крупный стратегический и военно-политический успех Красной армии под Сталинградом. Контрнаступление здесь началось 19 ноября 1942 г. и было неожиданным для противника. В результате решительных действий окруженной оказалась 330-тысячная группировка немецких войск. Ее разгром был закончен 2 февраля 1943 г. Эта победа означала коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. И Второй мировой войны тоже. Красная армия вновь захватила стратегическую инициативу. Эта победа не только потрясла Германию, но и стала грозным предзнаменованием полного военного, политического, идеологического и морального крушения фашизма.

Всемирно-исторический успех Красной армии в Сталинградской битве стал мощным фактором подготовки войск, их обучения и воспитания. Он способствовал активизации и повышению эффективности партийно-политической работы в войсках, в том числе и в нашем отдельном дивизионе 39 олбр. Главная задача заключалась в том, чтобы солдаты, командиры и политработники научились не только стойко и мужественно обороняться, нанося противнику большой урон, но и успешно наступать в любых условиях. Это требовало от воинов отваги, храбрости, стремительности действий. Соответственно этому и строилась партийно-политическая, воспитательная работа в подразделениях. Все это делалось на основе укрепления патриотизма, любви к Родине и усиления ненависти к захватчикам.

Тяжелые и напряженные бои и сражения 1941–1942 гг. – как оборонительные, так и наступательные – все более явственно свидетельствовали, что в ходе Великой Отечественной войны зрела и утверждалась качественно новая тенденция – органическое единство глубокой любви к социалистической Родине и жгучей ненависти к фашистским войскам, независимо от их национальной принадлежности, ненависти к фашизму как идеологии, военному организму и социально-политическому явлению. Особенно в форме германского нацизма. Этот исторический сплав любви и ненависти все более явно утверждался как эффективная движущая сила справедливой войны советского народа – качественно нового социального и духовного явления, новой, рождающейся человеческой общности. И это явление оказывало воздействие как на способы военных действий, так и на сам способ ведения войны, выработанный и принятый советским политическим и военным руководством.

Эти и другие свидетельства рождения нового облика войны и способа ее ведения, появления новой военной и социальной реальности в ходе ожесточенной войны ощущали и рядовые бойцы, и командиры. Каждый по-своему, но все без исключения чувствовали происходящие в действующих войсках Красной армии переломы – организационные, структурные, функциональные, материально-бытовые. Чувствовал их и я, проходя боевую службу в 38-м отдельном истребительно-противотанковом дивизионе 39-й отдельной лыжной бригады.

Во второй половине 1942 года в Красной армии произошли новые важные изменения: в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР в Вооруженных Силах было установлено полное единоначалие и упразднен институт военных комиссаров. А это означало, что я из комиссара дивизиона превратился в заместителя командира по политической части. Были и некоторые другие перемены. Нам были понятны необходимость и целесообразность этих изменений: единоначалие в армии – это важнейший принцип ее жизнеспособности и эффективности действий в условиях войны, тем более Великой Отечественной, как войны нового типа. Понятно было и другое: возрастала ответственность политработников, партийных и комсомольских организаций за политико-моральное, психологическое состояние воинов, за обеспечение их боеспособности.

Нужно было перестраиваться с акцентом на усиление партийно-политической, воспитательной работы, на использование ее многообразных форм. Был сделан вывод: максимально способствовать высокой эффективности боевой подготовки, военных действий путем повышения духовных, моральных сил личного состава дивизиона. В этих целях перестраивалась работа заместителей командиров батарей и роты по политчасти, коммунистов и комсомольцев. Ее поддерживали командование дивизиона и командиры подразделений. Следует сказать добрые слова о командире дивизиона капитане М. Мисюре, его заместителе капитане В. Аринченкове.

12 января 1943 г. начался прорыв блокады Ленинграда войсками Ленинградского и Волховского фронтов. В составе последнего действовала и 39-я олбр. Наш отдельный истребительно-противотанковый дивизион применялся на танкоопасных направлениях и входил в состав армейского и фронтового (Волховского фронта) резерва.

18 января ленинградцы услышали по радио долгожданную весть: «Блокада прорвана!». Операция с символическим названием «Искра» завершилась! Был образован коридор шириной 8–11 км, через который установилась сухопутная транспортная связь города со страной. За 18 дней была проложена железнодорожная ветка длиной 30 км. Расчеты немецкого командования на удушение Ленинграда, его капитуляцию, на захват Балтийского флота провалились. Инициатива на этом направлении окончательно перешла к советским войскам. Это вселяло в участников прорыва гордость, но одновременно и повышало ответственность за дальнейшую судьбу Ленинграда, ведь боевые действия продолжались – ожесточенные и упорные.

В этой обстановке 39-я олбр (и наш оипд) была расформирована. Личный состав передавался в части и соединения, непосредственно осуществлявшие прорыв. Главным образом в 64-ю гвардейскую стрелковую дивизию, бывшую ранее 327-й стрелковой дивизией.

3. В гвардейских частях Ленинградского и Волховского фронтов

В первых числах февраля 1943 г. я был назначен заместителем командира 1-го дивизиона 134-го гвардейского артиллерийского полка 64-й гвардейской стрелковой дивизии, которая входила во 2-ю ударную армию Волховского фронта. Начался новый период – гвардейский – моего участия в Великой Отечественной войне. Он продолжался более двух лет и завершился в конце марта 1945 г. в связи с моим ранением. За это время я участвовал в пяти важнейших событиях, происшедших на советско-германском фронте: в боях после прорыва блокады Ленинграда; в полном снятии блокады Ленинграда в начале 1944 г.; в освобождении Карельского перешейка летом 1944 г.; в освобождении Эстонии – летом и осенью 1944 г.; в освобождении Венгрии и взятии Вены весной 1945 г.

Гвардия – это лучшие, отборные войска. С нею издавна связывается все мужественное, смелое и активное. Гвардейскими полками командовали великие русские полководцы А. В. Суворов и М. И. Кутузов. Гвардейцы неизменно проявляли мужество, самоотверженность, боевое мастерство. В годы Гражданской войны Красная гвардия стала основой для формирования Красной армии.

Советская гвардия родилась на первом году Великой Отечественной войны в огне Смоленского сражения, под Ельней. В приказе народного комиссара обороны № 308 от 18 сентября 1941 г. отмечалось:

«В многочисленных боях за нашу Советскую Родину против гитлеровских орд фашистской Германии 100, 127, 153 и 161-я стрелковые дивизии показали образцы мужества, отваги и организованности. В трудных условиях борьбы эти дивизии неоднократно наносили жестокие поражения немецко-фашистским войскам, обращали их в бегство, наводили на них ужас.

Почему этим нашим стрелковым дивизиям удавалось бить врага и гнать перед собой хваленые немецкие войска?

Потому, во-первых, что при наступлении они шли вперед не вслепую, не очертя голову, а лишь после тщательной разведки, после серьезной подготовки, после того, как они прощупали слабые места противника и обеспечили охранение своих флангов.

Потому, во-вторых, что при прорыве фронта противника они не ограничивались движением вперед, а старались расширять прорыв своими действиями по ближайшим тылам противника, направо и налево от места прорыва.

Потому, в-третьих, что, захватив у противника территорию, они закрепляли за собой захваченное, окапывались на новом месте, организуя крепкое охранение на ночь и высылая вперед серьезную разведку для нового прощупывания отступающего противника.

Потому, в-четвертых, что, занимая оборонительную позицию, они осуществляли ее не как пассивную оборону, а как оборону активную… Они, не дожидаясь того момента, когда противник ударит их и оттеснит назад, сами переходили в контратаки, чтобы прощупывать слабые места противника, улучшить свои позиции и вместе с тем закалить свои полки в процессе контратак для подготовки их к наступлению.

Потому, в-пятых, что при нажиме со стороны противника эти дивизии организованно отвечали ударом на удар противника.

Потому, наконец, что командиры и комиссары в этих дивизиях вели себя как мужественные и требовательные начальники, умеющие заставить своих подчиненных выполнять приказы и не боящиеся наказывать нарушителей приказов и дисциплины».

Позже, в Московской битве и летне-осенних сражениях 1942-го года, семья гвардейских частей и соединений значительно пополнилась. Они составили цвет Красной армии, ее отборную, передовую часть. 21 мая 1942 г. для личного состава Советской гвардии был установлен особый нагрудный знак, а для частей и соединений – особые гвардейские знамена.

При прорыве блокады Ленинграда в ряды гвардии влились еще 4 соединения, особо отличившиеся в боях за важные опорные пункты. В том числе 136-я и 327-я стрелковые дивизии, став соответственно 63-й и 64-й гвардейскими стрелковыми дивизиями. Вместе с 45-й гвардейской дивизией они образовали 30-й гвардейский стрелковый корпус под командованием генерала Н. П. Симоняка.

К весне 1943 г. в армии насчитывалось уже свыше 300 гвардейских частей и соединений. К концу войны их количество еще более возросло.

Естественно, влившись в гвардейскую артиллерийскую часть (134-й гвардейский артиллерийский полк) и вступив в должность заместителя командира 1-го дивизиона по политчасти, я сразу почувствовал повышенную ответственность. Ибо оказался в нем в тот момент, когда шли напряженные боевые действия. В районе рощи Круглая дивизион своим огнем обеспечивал действия стрелковых частей, а также решал самостоятельные задачи по уничтожению противника, его живой силы и военной техники. Необходимо было вникнуть в суть происходивших событий, понять их характер и содержание, определить свое место, организовать и вести партийно-политическую и воспитательную работу так, чтобы она способствовала формированию у гвардейцев высоких духовно-нравственных и боевых качеств и в полной мере отвечала задачам, стоявшим перед дивизионом.

Таким было начало гвардейского этапа моей военной службы. Оно совпало с получением трагического известия о героической гибели в Сталинградской битве моего старшего брата Василия, капитана, командира артиллерийского дивизиона. Несмотря на потрясение, я не впал в уныние, а, напротив, ощутил в себе дополнительные силы для мщения фашистским захватчикам. Горечь утраты переплавилась во мне во все возраставшую активность при выполнении боевых задач.

Командир полка гвардии подполковник С. Н. Винцкевич, его заместители, штабные офицеры командиры подразделений, парторг П. В. Рухленко и комсорг Н. Ф. Котов оказали мне необходимую моральную и деловую поддержку. С некоторыми офицерами я быстро нашел взаимопонимание, переросшее в дружбу, которая продолжалась и в послевоенные годы. Мы часто встречались. Особенно памятны встречи на Пулковских высотах 9 мая – в день Победы.

Гвардейцы-артиллеристы понимали, что прорыв блокады Ленинграда – это лишь первый шаг к ее полному снятию. И что своими ударами по немецким войскам мы помогаем ленинградцам оправиться от минувших трагических блокадных дней. Между тем противник не терял надежды ликвидировать прорыв. Это означало, что активность действий артиллеристов должна быть нарастающей и все более эффективной. Поэтому особое внимание обращалось на обеспечение взаимодействия наших артиллеристов со стрелковыми частями и подразделениями, а также на их способность действовать в любой обстановке, днем и ночью.

Хотя превосходство в силах по-прежнему оставалось на стороне наших войск, противник наращивал свои силы. Поэтому бои были исключительно напряженными. Настолько, что в течение одной недели мы потеряли двух командиров нашего дивизиона: сначала гвардии капитана А. Громовенко, потом гвардии капитана В. Носкова. Были потери среди разведчиков, связистов, орудийных расчетов.

Поскольку основная задача операции «Искра» оставалась прежней, советские войска продолжали активные действия. В полной мере это относится и к 64-й гвардейской стрелковой дивизии, и соответственно к нашему 134-му гвардейскому артиллерийскому полку. Менялись районы боевых действий, но условия всегда были тяжелые, особенно весной, когда растаяли болота. Так было в районах Вороньей горы, Гайтолово, 8-й ГЭС и на некоторых других участках фронта, где немецкие войска находились на заранее подготовленных укрепленных позициях.

Общим результатом военных действий после прорыва стало выпрямление линии фронта и некоторое улучшение положения советских частей, действовавших в районе Синявино. Замысел врага задушить голодом защитников и жителей Ленинграда был сорван. Инициатива военных действий на этом направлении перешла к Красной армии.

В целом операция «Искра», в ходе которой была прорвана блокада Ленинграда, означала наступление перелома в битве на северо-западе России. Постепенно начали складываться благоприятные условия для подготовки полного разгрома немецких войск под Ленинградом. Для этого необходима была серьезная и тщательная подготовка.

Основным содержанием второго этапа моей службы в гвардейских частях стало участие в полном освобождении Ленинграда от блокады, подготовка к наступательным действиям в целях развития успеха. Служба проходила в качественно новой обстановке как на всем советско-германском фронте, так и на его северо-западном участке.

1943 год вошел в историю как год коренного перелома в Великой Отечественной и во всей Второй мировой войне. Он произошел в ходе Сталинградской битвы, в результате сокрушительного разгрома войск противника, был закреплен в Курской битве и на Днепре. Советские войска окончательно вырвали инициативу из рук врага и в 1944 году развернули мощное наступление на всем протяжении советско-германского фронта. Началом его была операция, проведенная под Ленинградом и Новгородом в январе – феврале 1944 г. войсками Ленинградского и Волховского фронтов.

Накануне этой операции войска Ленинградского фронта прочно удерживали в своих руках Приморский плацдарм и позиции, расположенные по линии Урицк – Пулково – Колпино – Синявино. На Карельском перешейке войска занимали оборонительные рубежи от Белоострова и далее на северо-восток, к Ладожскому озеру.

64-я гвардейская стрелковая дивизия, включая и наш 134-й гвардейский артиллерийский полк, находилась на отдыхе, пополнялась личным составом и вела напряженную подготовку к боям за полное снятие блокады Ленинграда.

Наш полк располагался в поселке Всеволжский, а потом в Бернгардовке. Повседневно велись занятия с личным составом, регулярно проводились боевые стрельбы. Командирам и личному составу разъяснялась обстановка на фронте, при этом особое внимание обращалось на формирование морально-боевых качеств, необходимых при прорыве хорошо укрепленной обороны противника. Артиллеристы обучались взаимодействию с пехотой и танками при прорыве сильно укрепленной обороны врага, решительным наступательным действиям с учетом, во-первых, возможных сильных контратак вражеской пехоты с танками и, во-вторых, трудностей преодоления в зимнее время лесисто-болотистой и пересеченной местности. Этому была подчинена массовая и индивидуальная работа с личным составом. Большое внимание уделялось деятельности партийных и комсомольских организаций в батареях и других подразделениях, обеспечению авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою. Начиная с 10 января 1944 г. в подразделениях дивизиона проводились партийные и комсомольские собрания, а перед боями – короткие митинги. В проведении партийно-политической работы участвовали командир дивизиона Я. Пановко и командиры батарей, особенно П. Янович и А. Метлин, а также командиры взводов.

Тщательная и основательная подготовка к предстоявшей операции была необходима не только потому, что всякий бой – дело исключительно серьезное, связанное с потерей людей и боевой техники, но и потому, что оборона немецко-фашистских войск южнее Ленинграда к началу 1944 г. имела в глубину несколько десятков километров и опиралась на ряд мощных узлов сопротивления. Нужно было учитывать и пропаганду гитлеровцев, которые утверждали, что русские ни при каких условиях не смогут преодолеть их «северный вал», их «железное кольцо блокады».

Гвардейцы были полны решимости опровергнуть эти и подобные им измышления. Готовясь к наступлению, они использовали опыт прорыва блокады, учитывали новые условия и возможности, которые появились к 1944 г. В частности, обращалось особое внимание на отработку вопросов взаимодействия артиллерии с пехотой, авиацией, артиллерийского наступления и прорыва сильно укрепленной обороны противника и продвижения вперед.

Было заметно, что гвардейцы за минувшее время многому научились. Состояние боеспособности и боеготовности дивизиона и всего полка показывало, что наши войска в ходе войны избавились от многих недостатков, которые наблюдались летом 1941 г., зимой 1941–1942 г. и летом 1942 г. Красная армия теперь превосходила вермахт не только в духовном и морально-нравственном отношении, но и в области военного искусства и подготовки военных кадров. Она стала армией, находившейся в состоянии постоянного роста, развития и укрепления основных параметров, необходимых для окончательного разгрома врага, для победы.

Эти обстоятельства, в частности, нашли отражение в замысле Ставки Верховного Главнокомандования, в постановке задач войскам Ленинградского и Волховского фронтов: разгромить войска 18-й немецкой армии, освободить Ленинград от блокады и очистить Ленинградскую область от противника, создав тем самым благоприятные условия для последующего наступления с целью освобождения от немецко-фашистских войск территории советских прибалтийских республик.

В соответствии с замыслом Ставки Верховного Главнокомандования 42-я армия, в составе которой находилась наша дивизия, перешла в наступление 15 января 1944 г. из района Пулковских высот, на день позже начала наступления, предпринятого 2-й ударной армией из района Ораниенбаума (14 января 1944 г.). В результате активных действий, показавших высокий наступательный порыв и возросшее мастерство воинов, 20 января 1944 г. войска, наступавшие из Ораниенбаума и Пулкова, соединились в районе Ропши, как раз там, где в 1941 году наш 4-й артиллерийский ополченский полк в составе 3-й гвардейской дивизии народного ополчения вел ожесточенные бои с немцами.

Дальнейшие военные действия Ленинградский фронт вел во взаимодействии с Волховским и 2-м Прибалтийским фронтами, а также с Краснознаменным Балтийским флотом, который оказывал помощь сухопутным войскам огнем артиллерии и ударами авиации.

27 января 1944 г. население Ленинграда и вся страна были извещены о полном снятии блокады с Ленинграда. По приказу Ставки в городе был дан салют 24 залпами из 324 орудий в честь войск Ленинградского фронта, одержавших историческую победу. В течение второй половины февраля разгром немецко-фашистских войск южнее Ленинграда был завершен. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин в приказе № 16 от 23 февраля 1944 г. отметил, что под Ленинградом советскими войсками была одержана великая победа. Она позволила ленинградцам, не дожидаясь окончания войны, приступить к восстановлению города.

Естественно, все мы, гвардейцы-артиллеристы, реально ощущали свою причастность к этому историческому событию. Многие отличились в боях, громя противника в наступлении и отражая его контратаки. Нередко орудия стреляли прямой наводкой. Отважно действовали разведчики и связисты. Хорошую подготовку показали командиры батарей и взводов.

Между тем наш артиллерийский полк, другие части дивизии с 30 января 1944 г. продолжали вести боевые действия в составе 30-го гвардейского стрелкового корпуса, а затем были отведены на отдых и доформирование. Одновременно мы готовились к новым боевым действиям, обобщали приобретенный опыт, делая из него необходимые выводы и извлекая полезные уроки, которые были крайне нужны.

Мы чувствовали, что впереди новые наступательные боевые действия.

Под этим чувством имелись реальные основания. Оставалась не устраненной угроза Ленинграду с севера, со стороны финских войск. Они все еще находились вблизи города. На Карельском и Онежском перешейках финны имели глубокоэшелонированную оборону с мощными железобетонными и броневыми сооружениями. Так, на выборгском направлении они создали несколько оборонительных полос, а на господствующих высотах, прикрывавших основные дороги к Выборгу, оборудовали ряд сильных опорных пунктов с долговременными оборонительными сооружениями. Мощная оборона была создана противником и на Онежском перешейке – между Онежским и Ладожским озерами.

После завершения операции по разгрому немецких войск под Ленинградом и Новгородом и создания благоприятной обстановки на всем советско-германском фронте Верховное Главнокомандование приняло решение окончательно устранить угрозу Ленинграду. Для этого были подготовлены и проведены наступления на Карельском и Онежском перешейках – Выборгская и Свирско-Петрозаводская операции соответственно.

Наша 64-я гвардейская стрелковая дивизия участвовала в Выборгской операции. Подготовка к ней была основательной и отвечала требованиям прорыва обороны финнов на Карельском перешейке. Особое внимание было обращено на специфику действий артиллеристов против финских долговременных сооружений, поддержку пехоты и взаимодействие с нею. При этом учитывали опыт «зимней войны» 1939–1940 гг.

В боевых действиях наш дивизион принял участие уже 9 июня 1944 г., когда предварительным артиллерийским огнем и авиационными ударами были разрушены наиболее прочные оборонительные сооружения противника во всей тактической глубине первой оборонительной полосы на Карельском перешейке. А 10 июня после мощной артиллерийской подготовки и ударов авиации началось наступление 21-й армии Ленинградского фронта, в которую тогда входила наша дивизия. Сопротивление противника было ожесточенным, но оно не смогло сдержать наступательный порыв советских воинов! Противник был вынужден отступать.

Преследуя его, наши артиллеристы во взаимодействии с пехотой быстро продвигались вперед и через десять дней приблизились к Выборгу. 20 июня он был взят штурмом. Гвардейцы свято выполняли свой воинский долг и в последующих боях.

В боевой обстановке постоянно проводилась партийно-политическая работа. Она способствовала достижению тесного взаимодействия между артиллерией, штурмовыми отрядами и группами; обеспечению личного примера коммунистов и комсомольцев. В паузах между боями с моим участием и под моим руководством проводились индивидуальные и групповые беседы с личным составом, подводились итоги боевых действий, популяризировались примеры героических поступков.

Кроме того, я принимал непосредственное участие в выполнении боевых задач. Так, при отражении контратаки в районе Кивонаппа вел огонь и корректировал его, находясь на наблюдательнои пункте командира дивизиона. В другой раз ночью две батареи дивизиона оказались отрезанными и подверглись нападению финских солдат силой до батальона. Находясь на позициях одной из батарей, я организовал круговую оборону и руководил боем. Противник был рассеян и частично уничтожен огнем прямой наводки. За эти действия я был представлен к боевой награде – ордену Красного Знамени.

9 августа 1944 г. завершилась Выборгско-Петрозаводская наступательная операция. Карельский перешеек был очищен от противника войсками Ленинградского и Карельского фронтов во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом, Ладожской и Онежской флотилиями. Выполняя свой долг перед Ленинградом, гвардейцы оказались западнее города Нарвы, где тогда проходила линия фронта. Весной 1944 г. Гитлер лично инспектировал здесь оборону немецко-фашистских частей и полагал, что этот рубеж непреодолим для советских войск, что они не вступят на территорию Эстонии.

Действительность, однако, оказалась иной. Советские войска 26 июля 1944 г. форсировали реку Нарва и штурмом овладели городом и крепостью Нарвой. Этот успех позволил после тщательной подготовки, в сентябре взломать оборону противника в районе Тарту и продвинуться вперед к побережью Финского залива. Одновременно действовали войска Ленинградского фронта, находившиеся в районе Нарвы. 22 сентября от немецкой оккупации была освобождена столица Советской Эстонии – город Таллин.

В действиях гвардейцев нашего дивизиона той поры следует отметить два момента. Во-первых, они в полной мере использовали опыт ведения боев, приобретенный ранее: четкость и слаженность, быстрота и эффективность решения боевых задач, стремительность продвижения вперед вместе с пехотой, поддержка ее огнем. Соответственно этому проводилась и партийно-политическая работа. Новым здесь явилось разъяснение личному составу правил поведения на освобожденной от оккупантов территории советской прибалтийской республики. Разъяснялись и официальные документы на этот счет. В боевом отношении новым моментом было форсирование водной преграды северо-восточнее Тарту, организация переправы орудий дивизиона. Эта задача была решена скрытно и быстро. Потерь не было ни в людях, ни в боевой технике.

Второй момент иного характера. К сожалению, после операции северо-восточнее Тарту в дивизионе произошло чрезвычайное происшествие: два бойца 3-й батареи, пользуясь попустительством командира, совершили преступление против мирных жителей и были по приговору военного трибунала расстреляны перед строем полка, а командир батареи осужден на 10 лет лишения свободы. Это чрезвычайное происшествие стало предметом тщательного разбирательства. В итоге были освобождены от должностей командир полка, его заместитель по политчасти, парторг полка, а также командир дивизиона и его заместитель по политчасти. Так драматично завершилась моя служба в 134-м гвардейском артиллерийском полку, который к этому времени получил почетное наименование «Таллинский». Прощание с личным составом дивизиона было трогательным. Оно глубоко и надолго запало в мою душу. Но жизнь есть жизнь. Надо уметь принимать и ее радости, и ее печали.

Вскоре советские войска овладели островами Муху, Даго (Хуима) и Эзель (Саарела). Эти заключительные удары Красной армии окончательно избавили Ленинград от вражеской угрозы.

4. Памятные уроки битвы за Ленинград

Мировая военная история знает немало примеров героической обороны крепостей, важных стратегических объектов, городов. Однако в их ряду оборона осажденного Ленинграда занимает особое место как в военно-стратегическом, так и в социально-политическом отношениях. Но особенно – с точки зрения человеческого измерения: это была несравненная эпопея стойкости человеческого духа, мужества и самоотверженности, неукротимой энергии и безграничной веры в правоту борьбы с агрессором, в неизбежную победу над ним. Вручая 27 января 1945 г. Ленинграду орден Ленина, председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин сказал: «Пройдут века, но дело, которое сделали ленинградцы – мужчины и женщины, старики и дети этого города, – это великое дело… никогда не изгладится из памяти самых отдаленных поколений»⁶. Подвиг ленинградцев и защитников города преподает нам важные исторические уроки, имеющие военные, социально-политические и духовно-нравственные аспекты.

Один из них состоит в том, что логика военного подвига Ленинграда во многом сходна с логикой всего вооруженного противоборства на советско-германском фронте. В начале войны войска Красной армии, мужественно обороняясь на подступах к Ленинграду, терпели поражения и неудачи. Армия агрессора подошла к самому городу, оказалась на его окраинах, у жизненно важных объектов. Затем были неудачные попытки прорыва блокады, в их ряду особенно выделяется трагедия 2-й ударной армии. Город бомбили, обстреливали из дальнобойных орудий, разрушая его кварталы. Зимой 1941–1942 г. ленинградцы перешли на голодный паек: 200 граммов хлеба рабочим, 125 – служащим. Не было света, воды, топлива. Транспорт не работал. Однако город не сдавался, он сопротивлялся, боролся.

С осажденным Ленинградом не произошло то, что случалось в прошлом с героическими защитниками многих других городов и крепостей. Так, оборона Севастополя в Крымской войне 1853–1856 годов и оборона крепости Порт-Артур в Русско-японской войне 1904–1905 годов были событиями героическими, но в тех войнах они, как известно, не стали фактором победы России.

Совершенно иначе произошло в Великой Отечественной войне, когда героическая оборона столицы – Москвы создала условия для успешного контрнаступления Красной армии в декабре 1941 года. Тем самым был сорван план молниеносной войны, на реализацию которого, нападая на СССР, рассчитывала фашистская Германия. В разгроме немецко-фашистских войск под Москвой виделись как подвиг и спасение Ленинграда, так и грядущая Великая Победа над фашизмом, ставшая реальностью в мае 1945 года.

Безусловно, знаменательны оборона Сталинграда осенью и зимой 1942 года и оборона Красной армии на Курской дуге летом 1943 года. Обе они были упорными, героическими, имели огромное военно-политическое и историческое значение, явились свидетельством мужества, стойкости и решимости воинов Красной армии и всего советского народа. Победа в Сталинградской битве ознаменовала коренной перелом в войне, а разгром немецко-фашистских войск на Курской дуге закрепил его и поставил Германию перед катастрофой.

Оборона осажденного Ленинграда, а потом прорыв блокады и ее полное снятие в начале 1944 г. имели сходные черты в характере поведения воинов и населения, в их стойкости и мужестве, самоотверженности и самопожертвовании, в желании защитить Родину и одержать победу. Но они не стали простым повторением военно-политических событий под Москвой, Сталинградом и на Курской дуге. Это явление уникальное. Пожалуй, впервые в мировой истории оказался осажденным такой крупный административный, политический и культурный центр, как Ленинград с его многомиллионным населением. Защитники города в неимоверно трудных условиях выстояли, нанесли противнику огромный урон в живой силе и военной технике, а потом разгромили его войска, открыв путь к последующим наступательным действиям Красной армии.

Подвиг осажденного Ленинграда несет в себе огромный исторический смысл, великий урок. Непокоренный Ленинград – это яркое проявление непрерывности истории и этого великого города, и всей России. Еще в XIX в. А. С. Пушкин писал: «Красуйся, град Петров, и стой неколебимо, как Россия». Этот наказ защитники Ленинграда выполнили. Не прервалась связь поколений и связь эпох – петербургской, петроградской и ленинградской. Прорубленное Петром I окно в Европу не удалось закрыть фашистским захватчикам.

Для народов Советского Союза в слово «Ленинград» вмещались как его история, так и все жизненно важное для настоящего и будущего: свобода, независимость, Родина, семья, работа, долг, ненависть к врагу и необоримая вера в победу.

Блокадный Ленинград не был одинок. С ним была вся страна. Помощь Родины постоянно ощущали бойцы на передовой, рабочие в цехах, все жители блокадного города. Поэтесса Людмила Попова об этом писала так:

И не забыть нам тех девятисот

Блокадных дней, наполненных борьбою,

Но ты стоял, наш город.

Весь народ,

Вся наша Родина была с тобой.

Мы чашу горя выпили до дна,

Но враг не взял нас никаким измором,

И жизнью смерть была побеждена,

И победили Человек и Город⁷.

Отсюда урок подвижничества и самопожертвования, которые не позволили прерваться истории. В осажденном Ленинграде огонь истории не погас. Ибо его защитники, обыкновенные советские люди – мужчины, женщины, дети, воины Красной армии, – пережили такие бедствия, каких не видел мир, но не утратили высокого духа. Военная мощь агрессора оказалась бессильной перед ним. Он сделал Ленинград неприступным, а затем свободным от блокады. Отмечая этот факт, великий артист XX века Ч. Чаплин говорил, что он не знает, что такое коммунизм, но если он, коммунизм, воспитал таких людей, как защитники Ленинграда, то его, коммунизм, надо уважать.

Подвиг ленинградцев, как и подвиг всего советского народа в Великой Отечественной войне, подтвердил истину об историческом характере героизма, подвижничества в зависимости от сложившихся в обществе материальных и духовных условий и обстоятельств. Общественный смысл героического подвига в различных исторических условиях различен. И истолковывается он также неодинаково. Мифологический герой Древнего мира, например, наделяется в преданиях чудодейственной силой, пользуется покровительством богов. У Ф. Ницше герой – это «сверхчеловек», стоящий «по ту сторону добра и зла», ничего общего не имеющий с моралью. В наиболее бесчеловечном виде такой «герой» проявился в фашистской Германии, в ее теории и практике «завоевания мирового господства». Подобного рода аморальных «героев» фашистской армии советские люди немало видели в годы войны. Их знает и послевоенная история: американские войска безжалостно уничтожали мирное население во Вьетнаме, Югославии, Ираке. Эти и подобные им факты свидетельствуют, что несправедливые, агрессивные цели извращают человеческий подвиг в самой его основе, делая его аморальным, антигуманным.

Защитники Ленинграда, выполняя свой долг, в своей массе оказались способными к самопожертвованию во имя победы над немецко-фашистскими захватчиками, являя тем самым пример высшей нравственной категории. Готовность и способность к такому подвигу – наиболее яркое проявление героизма, характерное для защитников Ленинграда. Но это также и проявление их высокой идейной убежденности, гражданственности, патриотизма, благородства. Все эти качества явились следствием действия ряда объективных и субъективных факторов.

Во-первых, традиции подвижничества и героизма, передающиеся от поколения к поколению. Образцы мужества защитников Отечества из прошлого стали вдохновителями защитников Ленинграда и всей страны. Главное состояло в том, что в Советском Союзе сформировалась и эффективно функционировала социально-политическая система всего народа и для народа. Хотя создание нового общества на принципах социальной справедливости шло трудно, противоречиво, с ошибками и недостатками, но оно сопровождалось массовым трудовым героизмом советских людей, который потом получил продолжение и развитие в массовом боевом героизме защитников Ленинграда, воинов Красной армии и народа.

Во-вторых, у защитников Ленинграда, как и всего советского общества, была великая цель – защитить Отечество, отстоять его в вооруженной схватке с агрессором, сохранить его и создать благоприятные условия для строительства социалистического общества. Получила подтверждение истина: справедливые, высокие цели в определенных социально-политических и идеологических условиях придают героизму, подвигу высоконравственный смысл и огромное общественное звучание. Только великие цели, отвечающие потребностям народа, страны, общественному прогрессу, воодушевляют людей не просто на общественно полезные действия, а на героизм, на подвиги, что требует полного, а порой запредельного напряжения физических и морально-нравственных, духовных сил. Высокие, справедливые цели рождают великую энергию и способность сознательно приносить жертвы во имя их достижения.

И действительно, годы после окончания войны также были наполнены примерами массового героизма нескольких поколений советских людей. Будни восстановления разрушенных в ходе войны народного хозяйства и материальной культуры наполнялись пафосом героического созидания. Он же стал действенным фактором освоения космоса и других исторических свершений, превращения СССР в великую державу.

В-третьих, названные выше исторически-объективные обстоятельства способствовали проявлению массового героизма в Великой Отечественной войне, в том числе и при защите Ленинграда, прежде всего потому, что высокую историческую ответственность проявила ведущая сила общества – политическая, организационная и идеологическая – Коммунистическая партия. Она была не только с народом, она шла впереди, формируя цели и задачи борьбы, она организовывала и сплачивала общество, армию и народ в войне с фашизмом. Такой была и ленинградская партийная организация.

Известно: социальные отношения в обществе определяют характер деятельности людей, их возможности, расширяют их, если они гармонируют с традициями и культурой предков, и, напротив, сужают их, если они приходят с ними в конфликт. Но этот процесс не саморегулируемый. Для целенаправленной, организованной деятельности необходимы реальные люди, организации, партии, которые бы выступали в качестве регулятора, организатора, управляющего звена.

В советском обществе такую роль выполняла Коммунистическая партия. Сила ее состояла в том, что она была едина с народом на основе взаимопонимания и взаимодоверия. Коммунистическая партия, а под ее руководством государственные учреждения и общественные организации целенаправленно проводили работу по воспитанию населения, прежде всего молодежи, воинов Красной армии и Военно-морского флота в духе героизма, мужества, стойкости, самоотверженности, храбрости, отваги, уверенности в победе над врагом, заботясь при этом о социальном и нравственном климате, в котором и проявлялись эти замечательные качества.

Мощным и действенным средством воспитания советских людей, воинов Красной армии были советская идеология, идеи справедливой Отечественной войны, а также «сражавшаяся культура» – русские, советские литература и искусство, печать, радио. В политико-воспитательной работе в войсках широко использовались произведения писателей и поэтов, которые стали настоящими солдатами слова, – М. А. Шолохова, А. Н. Толстого, В. В. Вишневского, К. М. Симонова, И. Г. Эренбурга, А. И. Фатьянова, С. С. Наровчатова и многих других.

Особую роль в нашем современном обществе призван играть урок гражданственности и патриотизма, преподанный защитниками Ленинграда. Спросим себя еще раз: что помогло участникам героической обороны Ленинграда, жителям осажденного города выстоять, выжить, отразить натиск врага, а затем нанести ему поражение? В свое время о защитниках Севастополя, о русских воинах наш великий писатель Лев Николаевич Толстой сказал: «Есть чувство… лежащее в глубине души каждого – любовь к Родине».

Это очень верно. Любовь к Родине, действенный патриотизм и чувство гражданского долга, многократно усиленные идеями социальной справедливости и защиты социалистического Отечества, целенаправленной воспитательной работой, культурой, осознанием личной ответственности за судьбу своего народа, страны, человечества, объединили бойцов и командиров, юношей и девушек из ленинградского ополчения, рабочих фабрик и заводов, защищавших свой город. Все они составляли единое целое – народ-победитель. Клятвой для ленинградцев были слова: «Живы. Выдержим. Победим!», сказанные Ольгой Берггольц. Поэтому кощунственно звучат сейчас причитания некоторых историков, политиков и обывателей: мол, нужно ли было оборонять камни, ведь человеческая жизнь дороже.

Конечно, человеческая жизнь дороже камней. Но Ленинград не был для его жителей и защитников, для советских людей «грудой камней». Для них он был (и остается сейчас!) историческим городом, с именем которого связаны и возвышение России, и ее новаторские исторические начинания. Сдать этот город-символ – означало подрубить под корень важный стержень патриотического духа, гражданского долга, лишить наших людей важнейших мотивов и стимулов к борьбе с агрессором и победе над ним. Ленинградцы, весь советский народ понимали, что пока стоят Москва и Ленинград – живо Отечество, за которое надо сражаться.

Оборона блокадного Ленинграда, прорыв блокады и полное ее снятие убедительно показали, что советские люди смогли подняться выше личной трагедии, которую им принесли фашисты, выше жажды мести за кровь и страдание близких. В противоположность фашистскому советский солдат был человеколюбив и духовно богат, что очень емко выразила ленинградская партизанка Тося Петрова в 1942 году, сказав: «… Сегодня человек должен беспокоиться не о себе, а в целом о народе…». Она, как многие тысячи и миллионы советских юношей и девушек, приняла эстафету от героя советской эпохи Н. А. Островского, который говорил: «…Когда человек живет не для себя, когда он растворяется в общественном, то его трудно убить, ведь надо убить окружающее, всю страну, всю жизнь…». Это беспокойство о народе, а не о себе, забота об Отечестве стали в годы войны высшим проявлением гражданского долга и патриотизма, сделали Ленинград, как и всю советскую страну, непобежденным и великим. И в ратных делах, и на трудовом фронте, и в духовной сфере, и в других областях всенародной борьбы советского народа с фашистской Германией и ее союзниками.

Высокие гражданские, патриотические действия и поступки защитников и жителей Ленинграда совершались во имя высоких, чистых и благородных целей, объединивших в себе общее, особенное и единичное: разбить фашизм, освободить временно оккупированные территории страны, сохранить социалистическое Отечество, освободить другие народы Европы от фашистского гнета и порабощения; сохранить вторую столицу Советского государства, город, имеющий огромное историческое, политическое, промышленное, научное, культурное значение для страны; защитить свою малую родину, сохранить ее для будущих поколений. Эти цели в своем органическом, диалектическом единстве рождали стойкость и мужество в оборонительных боях и сражениях за Ленинград, наступательный порыв, стремительность и отвагу в прорыве блокады Ленинграда и при полном ее снятии. Эти качества были свойственны кадровым военным и ополченцам всех родов войск, партизанам и подпольщикам, мирным жителям, сооружавшим противотанковые рвы и другие укрепления, бойцам ПВО и всем, кто боролся с зажигательными бомбами, кто противостоял массированным воздушным бомбардировкам и артиллерийским обстрелам города. Высокие моральные качества проявили труженики заводов, изготавливавших и ремонтировавших военную технику для фронта, работники медицинских учреждений, все те, кто делал город неприступным. Особо следует сказать о мужестве населения блокадного Ленинграда. Это, конечно, не означает, что среди защитников города и его жителей не было людей малодушных, эгоистов и предателей. Но не они определяли характер и дух защитников города на Неве.

Опыт защиты Ленинграда, бессмертного подвига ленинградцев, как и всей Красной армии, всего советского народа, их опыт гражданственности и действенного патриотизма является важным фактором исторического развития нашей Родины. Во время войны он был фактором сохранения Советского Союза и достижения победы над фашизмом. В послевоенные годы – восстановления разрушенной страны, народного хозяйства, материальной и духовной культуры.

Осознанный опыт борьбы с фашизмом и достижения победы над ним, уроки гражданственности и патриотизма, извлеченные из бессмертного подвига Ленинграда и всего советского народа, не утратили и не могут утратить своего значения и в современной России. Разумеется, с учетом новых исторических реалий.

5. О смысле и значении Победы над фашизмом

Победа Советского Союза над фашистской Германией хотя и была горячо ожидаемой, но все же вошла в нашу жизнь и историю как-то внезапно. Как известно, это случилось 9 мая 1945 года: советский народ, как и многие миллионы людей народов других стран антигитлеровской коалиции, встретил радостное известие восторженно, со слезами на глазах. В моей памяти сохранилось чувство особенной торжественности и необыкновенной простоты того майского дня.

Победа над фашизмом во всех отношениях несоизмерима со всеми прежними победами, одержанными Россией и любыми другими странами над своими врагами. В том числе победами поистине судьбоносными, как например, победа греков над персами V века до н. э., ставшая всемирно-историческим событием еще в античную эпоху, о которой немецкий философ Г. Гегель писал, что она спасла «возвышенное дело» и явилась огромной ценностью для дальнейшего развития стран и народов, была необходимым условием прогресса человечества⁸.

Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне над фашизмом заняла во всемирной истории особое место и до сих пор играет огромную роль в жизни всего человечества, а не только исторической России. Закономерно, что народы нашей великой страны не забывают ее событий, а день Победы 9 мая был, остается и будет оставаться не только главным официальным праздником, но и просто необыкновенно важным днем в сознании подавляющего большинства граждан России и других постсоветских государств.

Выдающееся значение Победы Советского Союза над фашизмом было осознано нами уже в майские дни 1945-го года, а Парад Победы, состоявшийся 24 июня 1945 г. на Красной площади в Москве, стал убедительной демонстрацией торжества Человека, отстоявшего свое высокое звание в жесточайшей борьбе со Злом.

Победители, проходя по брусчатке Красной площади, всем своим видом, как писал великий советский писатель Леонид Леонов, говорили детям и внукам: «Дорогие отроки и девочки, и вы – совсем маленькие! Запоминайте этих грозных и очень добрых людей, избавивших вас от кнута и виселицы... Пусть в вашей невинной памяти навеки запишется этот день... Таких подарков детям не дарил еще никто. И если когда-нибудь усталость надломит ваше вдохновение или грянут черные минуты, от которых мы, немножко постаревшие и смертные, не можем оборонить вас на расстоянии веков, – вспомните этот день, и вам смешна станет временная невзгода. Вам будет так, как если бы вы раскрыли бесконечно святую книгу творческой муки, беззаветного героизма и бессонного труда. Эта книга называется – Великая Отечественная война...»⁹.

Со времени, когда были написаны эти слова, судьба страны и ее граждан подверглась многим испытаниям. Подверглась испытаниям и память о подвиге народов Советского Союза и его Великой Победе. Немало политиков, общественных деятелей и даже историков, как в нашей стране, так и за рубежом, сегодня говорит и пишет, что якобы не было подвига советского народа, что СССР, борясь с фашистской Германией и ее союзниками в 1941–1945 годах, не освобождал народы мира от фашистского варварства и безумия, что не Советский Союз, а Соединенные Штаты сыграли решающую роль в разгроме фашизма. Есть и такие, в том числе в странах Восточной Европы, освобожденных в ходе боевых действий Красной армии от фашистской оккупации, и даже в странах Прибалтики, входивших в СССР, кто называют нашу освободительную миссию оккупацией, а советский народ оккупантами. Подобного рода деятели не просто потеряли память, нет, они готовы пойти на любую низость, гнусность, чтобы угодить сильным мира сего, чтобы достичь своих мелких, корыстных, сиюминутных целей.

Между тем в годы Второй мировой войны и сразу после ее окончания признание выдающейся роли Советского Союза в войне и его освободительной миссии было по сути однозначным. Этому способствовало ясное понимание масштабов угрозы, исходившей от фашизма, и ее глобального характера. Так, в день нападения Германии на СССР премьер-министр Англии У. Черчилль, будучи последовательным противником коммунизма, сказал: «...опасность, угрожающая России, – это опасность, грозящая нам и Соединенным Штатам, точно так же как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, – это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара»¹⁰.

В июле 1941 г., итальянская компартия справедливо заявила: «Русские рабочие борются также и за нас, и за наших детей. Наша обязанность – помочь им покончить навсегда с врагом цивилизации и прогресса»¹¹. В документах индийской компартии подчеркивалось, что «каждый удар, нанесенный Красной Армией по нацистам, служит делу независимости и свободы всех народов»¹². Подобные взгляды высказывали многие политические и военные деятели западных стран, причем отнюдь не левых убеждений. Генерал Д. Макартур прямо заявил: «Надежда цивилизации возложена на достойные знамена храброй русской армии»¹³. Генерал Ш. де Голль отмечал: «Я не сомневаюсь, что благодаря героизму советских армий победа увенчает усилия союзников...»¹⁴, а также говорил, что «Красная Армия – главный инструмент освобождения порабощенных народов»¹⁵.

Весьма однозначно и определенно характеризовал значение для человечества подвига Советского Союза президент США Ф. Рузвельт. Весной 1942 г., в период наибольших военных успехов фашистского блока, в телеграмме, направленной в Кремль И. В. Сталину от имени американского народа, он писал: «Решимость Ваших армий и народа нанести поражение гитлеризму вдохновляет свободные пароды мира»¹⁶. Летом 1943 г. Рузвельт заявил: «Мир не видел большей преданности делу, большей решимости и самоотверженности, чем те, которые были проявлены русским народом и его армией под командованием маршала Иосифа Сталина. Спасая себя, Россия рассчитывает спасти весь мир от нацизма (курсив мой. – С. Т.). Мы должны быть благодарны этой стране, которая сумеет также быть хорошим соседом и искренним другом в мире будущего»¹⁷.

Как показали события послевоенных лет, современные оценки Великой Победы Советского Союза над фашизмом заметно изменились, а некоторые, и их число продолжает расти, обрели характер прямых фальсификаций, преимущественно касающихся социально-политической сущности и характера Великой Отечественной войны. На Западе и среди его сателлитов не только ожила, но и расцвела русофобия в сочетании с одновременным изменением официальных взглядов на Великую Победу над фашизмом.

Учитывая обстоятельства, относящиеся к пониманию и оценке смысла и значения Великой Отечественной войны и Великой Победы над фашизмом, следует обратиться к двум историческим факторам, которые оказали определяющее воздействие на сущность и характер всех мирных и военных событий, происшедших в ХХ веке.

Первый относится к Октябрьской социалистической революции 1917 г., коренным образом изменившей историческую Россию и весь мир. Не будь ее, еще неизвестно, чем бы закончилась агрессия фашистской Германии и ее союзников. Как известно, царская Россия в XIX и ХХ веках потерпела тяжелые военные поражения в Крымской войне 1853–1856 гг. и в войне с Японией 1904–1905 гг. Потерпела она поражение и в Первой мировой войне 1914–1918 гг. Но вот в России произошла революция, и спустя всего двадцать с небольшим лет после победы над белогвардейцами и интервентами и образования Советского Союза его народы разгромили мощного врага, перед которым капитулировали почти все страны Европы.

Образование и развитие Советского государства существенно изменило само понятие «патриотизм», придало ему качественно новое содержание. Теперь основу этого великого чувства, вдохновлявшего на трудовые и ратные подвиги миллионы людей, наряду с любовью к большой и малой Родине составляли социальная справедливость, народовластие, дружба народов, интернационализм. Идейной основой советского патриотизма стала марксистско-ленинская идеология.

С началом Великой Отечественной войны патриотизм советских людей приобрел качества, во многом обеспечившие достижение Великой Победы. В своей борьбе с гитлеровскими ордами воины-фронтовики брали пример с русских чудо-богатырей, придерживавшихся заповеди: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет». Призыв: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского. Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» – не только способствовал подъему у советских воинов чувства национальной гордости, но и мобилизовывал их на самоотверженную борьбу против фашистских захватчиков, на новые героические подвиги. Предметом гордости советского народа и его армии были не только боевые дела русских воинов разных исторических эпох, но и мужество борцов за народную свободу – Степана Разина и Емельяна Пугачева, декабристов и народовольцев, подвиги сынов рабочего класса, крестьянства, интеллигенции, сражавшихся за социальную справедливость и социализм.

Война рельефно обнажила сложное многообразие чувств и верований, взглядов и убеждений, которые отличают нравственные устои патриота. Она показала особую мощь именно советского патриотизма, поскольку подавляющее большинство граждан не просто считало естественным и законным сложившийся в стране социально-политический строй, но и знало, что он выражает их интересы. Вошедшие в жизнь и быт социальные достижения были наглядны и очевидны: бесплатное образование, медицинское обслуживание, жилье; отсутствие безработицы, уважение к людям труда, их производственным достижениям и др. Что бы ни говорили сегодня ангажированные фантазеры, народ в массе своей поддерживал партийное и государственное руководство Советского Союза, а в тяжелой боевой обстановке чувство личной ответственности за судьбу страны обострилось и поддержка власти, которая на деле была со своим народом, еще более усилилась. «Когда наш народ будет праздновать Победу, может быть, нас не будет в живых, – писал с фронта в августе 1941 г. своим родным Г. А. Ахмедов. – Но наша смерть будет ярко сиять на алтаре Отечества перед трудящимися страны, нашими родственниками, родными и близкими, будет нашим вкладом в Победу... Раз выпала такая суровая судьба нашему поколению – выстоим, победим»¹⁸.

Осознанная ответственность за судьбу земли предков и огромная решимость бороться за победу укрепили душу советского человека. Отметим: душа народа не есть что-то мистическое. Это неосязаемая физически, но вполне реальная сила, которая в конечном счете и решает исход чрезвычайно важных исторических событий. О ее мощном воздействии писал еще В. Гюго, характеризуя подвиги итальянского патриота Дж. Гарибальди, побеждавшего многочисленных врагов во главе небольшого отряда плохо вооруженных добровольцев. «В чем его сила? Почему он побеждает? Что ему помогает?» – спрашивал писатель и сам отвечал: душа народа.

Во время Великой Отечественной войны душа советского народа оказалась необоримой для агрессора. Несмотря на ошибки, просчеты политического и военного руководства страны, на трудности, тяготы войны, «общая душа» народа стала ведущим и решающим фактором в борьбе с фашизмом и в победе над ним. В ней нашли свое выражение идея защиты Отечества и национальная идея, вера в свои силы, вера в правительство, коммунистическую партию, в историческое предназначение СССР и вера религиозная. Отсюда – невероятный, выходящий за рамки приказов и директивных распоряжений партии и правительства массовый героизм, проявленный советскими воинами и в начале войны, когда Красная Армия отступала и терпела поражения, и на завершающем этапе, когда она стремительно наступала и вела победоносные сражения на территории других стран, в том числе и в Германии. Это означает, что воевали не только армии и народы, но и две идеологии.

Немецкий солдат воевал за расширение жизненного пространства для великой Германии, за установление германского контроля над всем миром и за производные из этого блага для своей семьи и себя лично. Он нес с собой идеологию и практику фашизма, в рамках которой свои – это люди, а чужие – недочеловеки.

А советский солдат? Наш воин сражался за свою подвергшуюся нападению Родину, против деления народов по национальному и расовому признаку, за свое достоинство и национальное самосознание.

Немецкий солдат пришел разорять чужой дом, советский – сражался на своей земле. Немецкий – оставил родных в надежном и глубоком тылу. Советский солдат бился с врагом, зачастую уже испытав горечь потерь, помня об изнасилованных, угнанных в неволю, убитых близких. Вот поэтому нравственное чувство было выше, яростней и сильней у советского солдата. Это чувство и есть сердцевина того, что Л. Н. Толстой называл «духом войска», который при сопоставимых качестве и количестве войск и боевой техники определяет конечную победу.

Советские воины, от солдата до маршала, от матроса до адмирала, глубоко сознавали, что в навязанной немецко-фашистскими захватчиками войне речь идет о жизни и смерти страны и советского государства. «Любой боец Красной Армии, – отмечалось в приказе народного комиссара обороны от 23 февраля 1942 г., – может с гордостью сказать, что он ведет войну справедливую, освободительную, войну за свободу и независимость своего Отечества. У Красной Армии есть своя благородная и возвышенная цель войны, вдохновляющая ее на подвиги. Этим, собственно, и объясняется, что Отечественная война рождает у нас тысячи героев и героинь, готовых идти на смерть ради свободы своей Родины»¹⁹.

Вот почему такой любви к Родине, такой духовной стойкости, какую проявляли народы СССР, защищая свою страну в годы Великой Отечественной войны, история еще не знала. В годы войны сыновняя любовь к земле отцов и дедов слилась с высоким сознанием личной ответственности за ее судьбу.

Свершения советских людей во имя своей Родины имели одновременно и общечеловеческую ценность. Это хорошо выразил 19-летний Герой Советского Союза Георгий Сорокин в своем письме матери в январе 1943 г. Он писал: «Мама, ты просишь ответить на твои высказывания о русском обществе и о моем гражданском долге... Я, мать, горд тем, что принадлежу к нации, равной которой сейчас нет в мире. Только мы, русские, смогли задержать новых гуннов Запада, и только мы сможем их разбить... Любовь к своей нации выражается не только в пышных фразах... Как же не гордиться мне тем, что я русский!.. Ты пишешь, что за будущее можно заплатить жизнью. Готов заплатить, если это потребует мой долг, хотя, сказать по совести, очень не хочется умирать – ведь я только начал жить и ничего пока не сделал»²⁰.

Эти слова убедительно показывают, что верность национальной идее ничего общего не имеет с национализмом, она неотделима от уважения к другим народам и нациям, органично соединяется с истинным патриотизмом. Этим слитым воедино чувствам национальной гордости и любви к Родине ничто не смогло помешать.

Творческая активность народа сопровождалась невиданным взлетом его духовных сил на фронте и в тылу. Разве не об этом свидетельствуют примеры беспредельной стойкости защитников Брестской крепости, военно-морской базы Лиепая, Таллина, Моонзундских островов и полуострова Ханко, Одессы и Севастополя, Ленинграда и Москвы, Сталинграда и Новороссийска, Заполярья? Особо хотелось бы подчеркнуть подвиг защитников Сталинграда, где с великой страстью проявились огромная сила духа, высокие нравственные устои народа. Это о них на мраморной плите Мамаева кургана высечены слова писателя В. С. Гроссмана: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватило противника, люди ли шли в атаку – смертны ли они!» А в пантеоне, завершающем экспозицию Сталинградской битвы, написано: «Да, мы были простыми смертными, и мало кто уцелел из нас, но все мы выполнили свой патриотический долг перед священной матерью-Родиной».

Сейчас, когда наш народ прилагает большие усилия к тому, чтобы возродить Россию, перестроить всю ее жизнь на подлинно демократических и гуманистических началах, самое время вспомнить, как идеи справедливой войны создавали в народе, в войсках такую атмосферу, такой социально-политический климат, при котором наиболее полно раскрывались лучшие качества и черты характера защитников Родины. Справедливая война, которую вели все народы нашей страны, усиливала социальную сплоченность общества. Забота о судьбе Родины, о ее настоящем и будущем способствовала осознанию необходимости укрепления национальной взаимопомощи, взаимодействия перед лицом грозной опасности, какую нес с собой германский фашизм. Именно здесь надо искать источник невиданного массового героизма, который стал еще одной движущей силой в войне, решающим фактором победы в ней.

Наряду с беззаветной любовью к Родине советских воинов вела к победе жгучая ненависть к немецко-фашистским захватчикам. Они понимали, что нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души. Лозунг «Смерть немецким захватчикам!», выдвинутый в первые дни войны, стал лозунгом действия. Ненависть к гитлеровцам удесятеряла силы советских воинов. «Ненависть, – писала снайпер Людмила Павличенко, – обострила мое зрение и слух, сделала меня хитрой и ловкой, ненависть научила маскироваться, обманывать врага, вовремя разгадывать его хитрость и уловки. Ненависть научила меня по нескольку суток терпеливо охотиться за вражескими снайперами. Пока хоть один захватчик ходит по нашей земле, я буду думать об одном: убить врага».

Любовь к Родине и ненависть к врагу в годы войны были органически слиты с мужеством, отвагой воинов, со знанием ими военного дела, боевой техники и оружия, тактики ведения боя, с боевым опытом и мастерством. Ратное мастерство позволяло им и в обороне, и в наступлении побеждать превосходящего противника, умением, а не числом.

Второй фактор обретения особой значимости Победы над фашизмом, ее величия и всемирно-исторического значения выражается в качественно новом социально-политическом характере Второй мировой войны во всех ее ипостасях. Он существенно отличается от характера Первой мировой войны, который определялся борьбой отдельных государств и их коалиций за господство в мире. При этом социально-политические системы воевавших между собою стран были по сути одинаковы. Может быть, только в отношении царской России (Российской империи) можно сделать осторожную оговорку, учитывая ее традиционалистское устройство.

Во Второй мировой войне дело обстояло совсем иначе, поскольку ее сущность, как продолжения политики, была принципиально иной. Это была не просто война наций и держав, а борьба мировых проектов, которые выражали четыре основные мировые идеологии: коммунистическую (СССР), либеральную (США), консервативную (Великобритания) и фашистскую (Германия и ее сателлиты). Примечательно, что в борьбе с фашизмом проекты мироустройства либерального и консервативного характера стали одним из оснований для союза представлявших их США и Великобритании с коммунистическим СССР, что выглядело тогда почти невероятным. Однако антигитлеровская коалиция государств, исповедовавших несовместимые идеологии, все же стала возможной. И не только ввиду общей опасности, но и потому, что консерватизм и либерализм в то время еще не полностью утратили дух прогресса²¹. Как это ни покажется кому-то странным, истинный характер антигитлеровской коалиции определил именно коммунистический проект, творцом которого был Советский Союз. Этот проект не только в большей мере, чем иные проекты, выражал характер новой эпохи. Он, в отличие от либерального и консервативного, был полным антиподом фашизма. Их примирение было в принципе невозможно.

Это обстоятельство во многом предопределило ведущую роль СССР в борьбе с Германией и ее союзниками, как и его будущий статус главного победителя во Второй мировой войне. «Красный проект» мироустройства Советского Союза превзошел либеральный и консервативный проекты и внес основной вклад в уничтожение реакционного, антигуманного, антицивилизационного, коричневого фашистского (нацистского) проекта.

Величие Победы над фашизмом состоит в том, что Советский Союз остановил агрессора, предотвратил распространение зла и мракобесия на другие страны и континенты.

Именно советский народ и его Вооруженные Силы лишили противника большей части его военных ресурсов и наступательного потенциала, подорвали материальные и морально-психологические основы Третьего рейха. Конечно, Победа над нацистской Германией была достигнута усилиями всех народов и государств, боровшихся с врагом. Но на советско-германском фронте были разгромлены главные силы вермахта, который потерял здесь большую часть живой силы и свыше 73% военной техники. Урон, понесенный гитлеровской армией на Восточном фронте, был в четыре раза больше, чем суммарно на западноевропейском и средиземноморском театрах войны.

Военная машина Третьего рейха была разбита и перестала существовать. Разгром фашизма означал его крах и как формы государственного устройства, и как идеологии расизма, шовинизма, социальной и национальной демагогии.

Победа является ценностью не только национальной, но и интернациональной, принадлежащей всему человечеству. Справедливая Великая Отечественная война была тесно связана с освободительной борьбой народов Америки, Европы и Азии. Ход борьбы на советско-германском фронте оказывал непосредственное влияние на действия союзников по антигитлеровской коалиции, а неудачи и поражения Красной Армии тяжело переживались всеми антифашистскими силами. Напротив, ее успехи выступали вдохновляющим фактором, стимулирующим борьбу против оккупантов, движение Сопротивлений и национально-освободительную борьбу народов.

В годы Второй мировой войны, а Великая Отечественная война была ее главной составной частью, разрешение противоречия между свободой и реакцией нашло выражение в уникальном политическом достижении – в антигитлеровской коалиции. В основу этого великого альянса помимо борьбы с общим врагом были заложены принципы суверенности и равенства стран и народов в выборе форм правления, их взаимного сотрудничества в интересах достижения более высокого уровня жизни и экономического развития.

Величие Победы над фашизмом заключается и в том, что, вступив с ожесточенными боями на территорию Германии, Красная армия, ее солдаты и офицеры сумели отделить немецкий народ от своего врага – гитлеровского нацизма. Ненависть к захватчикам, бесчинствовавшим на нашей земле, не распространилась на мирное население Германии. Невиданные злодеяния против советского народа не обратились мщением по отношению к немецкому народу, не лишили воинов Красной армии человеческого облика.

«Где и когда это видано, – говорил известный немецкий писатель Г. Фаллада, бывший бургомистр города Фельдберг, – чтобы армия-победительница была так великодушна и добра к народу побежденной страны? Где вы видели комендантов, которые ни себе, ни мне не давали покоя, пока не откроется еще одна булочная для немцев, пока не пустят электростанцию, откроют кинотеатры, пока не завезут продукты в детскую больницу?..»

Как известно, в берлинском Трептов-парке сооружен памятник советскому солдату-освободителю. Воин стоит, опустив меч и прижимая к груди спасенную девочку. Прообразом этого памятника послужил подвиг солдата Николая Масолова, который под сильным огнем противника, рискуя жизнью, вынес с поля боя немецкого ребенка.

Или другой пример. Комендантом рейхстага перед началом его штурма 30 апреля 1945 года был назначен полковник Ф. М. Зинченко. За полчаса до боя он узнал о гибели своего последнего брата. Двое других погибли под Москвой и Сталинградом. Все его шесть сестер остались вдовами. Но, выполняя свой долг, комендант первым делом позаботился о местном населении. Штурм рейхстага еще продолжался, а полковые повара уже раздавали пищу изголодавшимся немцам.

Величие Победы над фашизмом выражается и в создании более благоприятных возможностей для сохранения мира, предотвращения новой мировой войны. История не знала таких значительных исторических промежутков без больших войн, как во второй половине прошлого столетия. И хотя в этот период было немало кризисных явлений в мировой политике, произошло множество локальных войн и вооруженных конфликтов, миролюбивым силам во главе с СССР удалось предотвратить угрозу всеобщей войны, которая могла бы быть и ядерной – последней войной в истории человечества.

В настоящее время отечественная военная история переживает непростые времена. Речь идет об участившихся случаях искажения истории, тенденциозном использовании исторических данных в информационной борьбе против России для ослаблении ее мощи и авторитета на международной арене.

С одной стороны, широко пропагандируется мнение, что мир за 75 лет изменился и России не стоит строить свое будущее на образах прошлого, каким бы справедливым и героическим оно ни было. С другой стороны, честные отечественные и зарубежные ученые отмечают, что получившее широкое распространение в российском обществе движение по «переосмыслению истории» способствовало не столько утверждению исторической правды, сколько ее искажению и самодискредитации ревизионистов.

Важным шагом, гарантирующим выход к свету из тьмы «исторической неопределенности и исторического мазохизма», является дальнейшее повышение уровня научности и достоверности исследований историков, исповедующих принципы объективности и патриотизма.

Культура человека должна прежде всего проявляться в его отношении к своему прошлому, историческому наследию, оставленному ему предыдущими поколениями. Даже племена варваров с уважением относились к могилам своих предков, их победам и их ошибкам. Неужели мы хуже?

Подвиг советского народа, имеющий глубокие корни в героическом прошлом великой России, был рожден социально-экономическими реалиями нового общественного строя. А этот строй, что бы о нем ни говорили его враги, был подчинен интересам простого, обычного человека. В грандиозной войне с фашизмом победил советский строй и победил советский человек, который превзошел своих противников во многом, и прежде всего в духовном отношении. Сейчас даже трудно себе представить, что всего за четверть века можно было так кардинально повысить образовательный и культурный уровень десятков миллионов людей, раскрыть и активировать их скрытый до времени интеллектуальный, нравственный и деятельностный потенциал, как это было сделано в советское время. И в этом тоже нашел свое выражение высокий смысл Великой Победы.

***

Участие в Великой Отечественной войне – один из самых памятных периодов в моей жизни. Относительно краткий по времени, но чрезвычайно емкий по содержанию. В военные годы я испытывал необыкновенный духовный подъем, взлет патриотических чувств, особенную любовь к родному дому, с необыкновенной остротой ощутил, как дороги мне родные и близкие.

Сражаясь за Родину, я в полной мере чувствовал себя личностью, гражданином, в руках которого находятся судьбы страны и дорогих мне людей. Пусть это прозвучит патетически, но я действительно знал, что в ответе за настоящее и будущее своего народа, за дальнейший ход истории. Уверен, что подобное испытывали тогда очень многие советские люди. Такого состояния гражданских чувств, какое было во время войны, не было ни до, ни после нее. В этом состояли секрет нашей стойкости и залог грядущей победы.

Что же касается формирования и развития качеств, необходимых воину в справедливой войне, то в ходе боевой деятельности они стали более содержательными и глубокими. Появились большая рассудочность, трезвость взгляда на жизнь, на самого себя. Пришлось отказаться от многих иллюзий прошлого. И одновременно укрепилась мечта – остаться живым и победить.

Находясь в таком состоянии, после временного пребывания в резерве политуправления Ленинградского фронта я получил назначение на должность заместителя командира дивизиона по политчасти 404-го гвардейского артиллерийского полка 59-й артиллерийской бригады 114-й гвардейской стрелковой дивизии. Это было уже в конце 1944 года. По завершении формирования дивизию направили на фронт, в Венгрию, где тогда наши войска вели упорные бои в районе озера Балатон. Противник не только отчаянно сопротивлялся, но и предпринимал активные контрнаступательные действия, пытаясь разгромить советские войска и удержать важные для себя позиции.

9 марта 1945 г. Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов новые боевые задачи в рамках Венской наступательной операции. 16 марта во второй половине дня после мощной артиллерийской и авиационной подготовки войска 9-й гвардейской армии, в которую входила и наша 114-я гвардейская стрелковая дивизия, перешли в наступление. Развивалось оно сложно, так как противник постоянно предпринимал контратаки. Несмотря на это, к вечеру третьего дня наступления оборона врага была прорвана, а затем прорыв был расширен до 30 км и наши части продвинулись на глубину до 20 км. Преодолевая упорное сопротивление противника, наступление советских войск уверенно развивалось.

Опыт партийно-политической работы, приобретенный в боях за Ленинград, стал надежной опорой и в боях за Вену. Сложная боевая обстановка требовала от меня умения использовать в своей деятельности такие формы и методы, которые позволяли с максимальной эффективностью работать с людьми. В содержательном отношении новым было то, что личному составу разъяснялись задачи Красной армии по освобождению европейских стран, в том числе и тех, которые сотрудничали с гитлеровской Германией. Особое внимание обращалось на недопустимость каких-либо насильственных действий по отношению к мирному населению. Разъяснялись задачи по окончательному разгрому фашистской Германии. Ход военных событий на советско-германском фронте, а также действия войск наших союзников в Западной Европе ясно показывали, что дело идет к скорой победе над фашистской Германией, к окончанию Второй мировой войны.

К сожалению, в последующих событиях я не принимал участия – вечером 23 марта 1945 г. был тяжело ранен в ногу и оказался в госпитале, причем надолго. В свой полк, увы, уже не вернулся.

9 мая – День Победы над фашизмом я встретил в госпитале в Гаграх, на берегу Черного моря. Здесь же получил трагическую весть о гибели моего младшего брата – Прокопия. Он был штурманом, летал на Пе-2. В последний раз мы виделись накануне войны, в мае 1941 года. И вот его не стало. Он похоронен в братской могиле в Бресте. Боль его утраты не утихает и сейчас, спустя много десятилетий. Нас на фронте было четыре брата. Двоих поглотила война. Остался жив младший брат Володя. Он воевал тоже на 3-м Украинском фронте, но на другом направлении – освобождал Болгарию. Тоже артиллерист. Будучи на наблюдательном пункте, получил контузию от взрыва вражеского снаряда. Вернулся домой. Можно представить, состояние моих родителей: тяжелые переживания за гибель двоих сыновей и радость, что два других сына остались живы. Такие же чувства испытывали сестра Татьяна и другие родственники.

Наступил долгожданный мир на нашей земле.

Впереди – новая жизнь. Но какая она будет, я не знал. Хотя много о ней думал.

Глава III.
ПРОДОЛЖАЯ ТРАДИЦИИ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ НАД ФАШИЗМОМ

Вдруг тишина нахлынула сквозная,
И в полновластной тишине
Спел соловей, еще не зная,
Что он поет не на войне!
И. М. Радченко

Если 22 июня 1941 г. было для советского народа днем внезапного перехода из мирной жизни в военную, то 9 мая 1945 г. стал долгожданным днем начала возвращения к мирной жизни. День Победы мы «приближали, как могли», для нас он соединил минувшие грозовые годы с настоящим без войны и мирным завтра. Этот день стал праздником всего народа, всемирно-историческим событием. Лучше, чем поэт В. Г. Харитонов, не скажешь:

Этот день Победы

Порохом пропах.

Это праздник

С сединою на висках.

Это радость

Со слезами на глазах…

Да, так и было.

Всеобщая радость и ликование.

Лица у всех были сияющими, а на глазах, озаренных счастьем и надеждой, стояли слезы… В тот миг никто как-то не задумывался, а каким именно станет будущее. Слишком велики были чувства, выражавшие окончание тяжелой, кровавой, но справедливой войны. Просто верилось, что будущее обязательно будет хорошим.

Зная о тяжелых потерях и утратах, мы оценивали Великую Отечественную войну по конечному результату – по тому, что народ и страна, а вместе с ними весь мир приобрели благодаря одержанной Великой Победе над фашизмом.

Советские люди в своем подавляющем большинстве надеялись, что Победа станет им надежной опорой при решении больших и малых задач мирной жизни на всех уровнях – личном, коллективном, национальном, региональном, глобальном. Что она будет фактором успешного перехода от войны к миру, настоящим генератором процветающей мирной жизни.

1. Служба на южном и западном рубежах Родины

Оптимистичным и радостным было и мое состояние, когда я находился в госпитале после ранения. Я, как и подавляющее большинство моих соотечественников, думал о том, как сложится дальше моя жизнь в условиях мира. Хотел демобилизоваться и встретиться со своими родными, а потом продолжить прерванную войной работу в качестве инженера-электрика конструктора.

Были и «слезы на глазах». А как иначе? Велики были потери у всего народа, велики они были и в нашей семье: погибли мои братья – Василий и Прокопий. Эта горечь утраты всегда со мной.

Надеясь на лучшее будущее в мирной жизни, я в июле 1945 г., закончив лечение, прибыл в отдел кадров политуправления Закавказского фронта в г. Тбилиси. Когда начальник отдела кадров спросил меня: «Что будем делать, гвардии капитан?», я ответил: «Раз я добровольно вступил в Красную армию, то хотел бы и добровольно, выполнив свой долг в годы войны, уволиться из ее рядов». При этом добавил, что хотел бы продолжить работу по специальности, которую получил, окончив Ленинградский электротехнический институт. Говоря так, я надеялся, что найду понимание у высокого должностного лица. Однако этого не случилось. Выслушав меня, полковник, фамилию которого не хочу называть, заявил: «Партия знает, кому где работать, и вы будете служить там, куда пошлем». В ответ я сказал, что вы ведь не партия, а лишь работник отдела кадров, и ваш долг состоит в том, чтобы с пониманием относиться к судьбе каждого отдельного офицера. В том числе и ко мне. Однако все аргументы в пользу моей демобилизации не были услышаны. И тут же состоялось решение высших начальников. Я был назначен заместителем командира 38-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (опаб) 76-го укрепленного района, который дислоцировался на границе с Турцией, в районе Ахалкалаки.

Забегая вперед, отмечу: я не смирился с подобным решением, но приступил к работе и добросовестно исполнял свой долг. Вскоре я обратился к члену военного совета фронта генералу П. И. Ефимову, который оперативно и с пониманием принял решение о моей демобилизации. Однако бюрократическая машина отдела кадров оказалась сильнее. Последний рапорт об увольнении из рядов Красной армии я написал 15 января 1948 г. Но он, как и предыдущие, утонул в мстительном бюрократическом болоте. Я остался в кадрах армии и прослужил в ней до мая 1986 г., когда был уволен по моему рапорту с выслугой 52 года (с учетом фронтовых).

Как видим, служба в армии оказалась достаточно продолжительной. Теперь можно сказать, что и не безуспешной. Правда, какой-то осадок от того, что я не смог после войны работать по избранной ранее специальности, все же остался. Вместе с тем, памятуя о своем гражданском долге и будучи коммунистом, я принял свершившееся как факт моей жизни. В послевоенные годы служил в должностях заместителя командира отдельной части по политчасти, пропагандиста политотдела отдельного полка и дивизии (1945–1955 гг.); в Военно-политической академии им. В. И. Ленина в качестве адъюнкта, преподавателя и старшего преподавателя (1955–1968 гг.); в Институте военной истории МО СССР в качестве начальника отдела, начальника управления и главного редактора тома (1968–1986 гг.). После увольнения из армии остался работать в том же институте в качестве ведущего научного сотрудника.

Представляется, что, несмотря на различные способы и формы исполнения воинского долга в частях, в военно-учебном и научно-исследовательском учреждениях, общими в этом деле для меня всегда были социальная ответственность; овладение военными, общенаучными и философскими знаниями; совершенствование опыта политической работы в войсках, преподавательской работы – в академии и научно-исследовательской – в институте; воспитание воли и морально-психологических качеств в конкретно складывавшихся условиях мирной жизни, с учетом опыта, приобретенного в годы войны, а главное – понятие долга перед Родиной.

Это понятие всегда было и остается для меня не отвлеченной этической категорией. Сущность его выражает приоритет общественных интересов над личными ради общей пользы, ради Отечества, его благополучия, независимости и безопасности. Защита социализма и мира, увенчанная в Великой Отечественной войне победой над фашизмом, обогатила воинский долг новым содержанием: он стал определяться не только национальными масштабами, но и общечеловеческими жизненными интересами. Однако понимание долга осталось при этом прежде всего выражением внутренней идейной убежденности в необходимости защиты социализма и мира, чувством высокой ответственности за общее дело, подчинением ему личных интересов. Готовность выполнить воинский долг всегда воспринималась мною как дело совести и чести.

В военное время форма исполнения долга перед Родиной была однозначной: быть на фронте и с оружием в руках защищать Отечество. После окончания войны, как я уже рассказывал, для меня возникли две возможности. Одна заключалась в продолжении работы по специальности на оборонном предприятии. Другая – в продолжении службы в рядах Красной армии. Я считал, что оба варианта соответствуют интересам Родины, хоть формы их реализации и различны. Руководство политуправления Закавказского фронта актуализировало вторую возможность: я остался в армии, чтобы продолжать исполнение воинского долга.

Таким или примерно таким было мое представление о долге перед Родиной после окончания войны. И оно, как мне думается, не исключало личных побуждений и интересов. Поэтому, продолжая службу в армии, я все же пытался вернуться к своей довоенной деятельности, стараясь при этом добросовестно выполнять возложенные на меня обязанности.

Условия новой службы оказались для меня несколько неожиданными. Когда я прибыл в расположение батальона, в который был назначен заместителем командира по политчасти, то с удивлением обнаружил, что здешняя природа никак не была похожа на теплую, уютную, южную. Напротив, она скорее походила на суровую сибирскую. Зимой было много снега и довольно холодно. Горные возвышенности, на которых паслись отары овец, были зелеными, но совершенно лишенными деревьев. Местные жители высевали здесь ячмень. Пшеницу выращивать было невозможно.

Неожиданным оказался и национальный состав населения. Жили на этой территории Грузии в основном армяне и русские молокане. Последние – потомки сосланных в XIX веке последователей отдельного христианского направления. И те и другие вели свой особый образ повседневной жизни, где