А. Д. Белоусов

Психотехнологии НЛП для расследования преступлений

Сборник авторских научно-методических материалов

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 159.92:343.98

ББК 88.4:67.52

Б43

Автор:

Белоусов А. Д., кандидат биологических наук, магистр психологии, доцент, ведущий научный сотрудник ФГКУ «ВНИИ МВД России».

Автор обобщает продолжительный личный опыт внедрения методов практической психологии в практику расследования преступлений. Принципы и техники одного из наиболее прикладных направлений современного психологического знания – нейролингвистического программирования (НЛП) доказали свою ценность в сфере психокоррекции, личностного развития, эффективной коммуникации и могут быть с успехом применимы в правоохранительной деятельности.

Законодательство приведено по состоянию на январь 2021 г.

В сборник включены материалы на следующие темы:

• психология допроса;

• стили деятельности следователя;

• выявление деструктивных влияний в сети Интернет;

• составление психологического портрета неустановленного лица;

• психологические ресурсы следователя.

УДК 159.92:343.98

ББК 88.4:67.52

© Белоусов А. Д., 2021

© ООО «Проспект», 2021

Многое мы утверждаем и отрицаем
потому, что это утверждение и
отрицание допускает природа слов,
а не природа вещей.

Бенедикт Спиноза¹

ВВЕДЕНИЕ

Данный материал по своей структуре и логике изложения отличается от стандартов для учебного пособия, но имеет сходные цели и задачи. В частности, предполагается его методическое значение для сотрудников следственных подразделений в использовании технологии нейролингвистического программирования (НЛП) для решения практических задач, возникающих при расследовании уголовных дел. Содержательно представленный сборник объединяет результаты отдельных исследований возможности такого внедрения нестандартных понятий и навыков в арсенал психологических компетенций правоохранителей.

Идея такого обобщения под единым названием «Психотехнологии НЛП для расследования преступлений» родилась после усилий в течение ряда лет применять здесь различные принципы данного направления практической психологии, причем, без открытого оперирования принятыми в НЛП категориями и концепциями, либо, там, где этого было не избежать, упоминая их вскользь, без акцента и, по возможности, «маскировать» под эквивалентные термины и понятия классической психологии. Например, желая применить на практике раздел НЛП о метапрограммах, потребовалось углубиться в исследование когнитивных стилей (стилей деятельности, жизненного стиля и т. п.) и исследовать возможность их оценки и коррекции у следователей; выявление метамодельных нарушений было обозначено в материалах как «анализ словесных формул убеждений на предмет лингвистических нарушений»; паттерны мотивации — «Власть», «Причастность» и «Достижение» были представлены как «стили общения (властный, подчиненный и отстраненный)» или рассматривались по классификации Карен Хорни как типы личности, в основе выделения которых лежит отношение к окружению: «против людей», «к людям» и «от людей», и так далее. В то же время, например, ролевые типы Вирджинии Сатир было решено использовать без трансформации.

В чем смысл подобной осторожности? Являясь относительно молодым концептуальным направлением прикладной психологии, НЛП, в силу чрезвычайной эффективности своих психокоррекционных методик (для чего оно изначально и задумывалось создателями), с одной стороны, не опиралось на собственную уникальную научную парадигму или теорию личности, а с другой, отличалось настолько простой технологией освоения своим инструментарием, что стало доступным для лиц без особых моральных принципов и обязательств профессиональной этики. Последнее довольно серьезно подорвало репутацию НЛП и в массовом сознании стало ассоциироваться с грубой манипуляцией.

Действительно, не стоит отрицать, что принципы влияния на психику, используемые в НЛП (но не всегда являющиеся его уникальной разработкой), просматриваются в продукции рекламного бизнеса и маркетинга, лозунгах политических деятелей, слоганах сетевых компаний и пирамид. Более того, при наличии определенной квалификации, можно распознать паттерны психологических влияний на несовершеннолетних участников деструктивных групп в социальных сетях Всемирной паутины. К сожалению, также, мы обнаруживаем наиболее манипулятивные психотехнологии в формировании целевого массового сознания при реализации планов цветных революций, а также в других преступных действиях, на основе подавления воли личности и навязывания ей выгодного себе поведения. В конце концов, абсолютно не скрывая использования стройной системы психотехник НЛП, создатели и проповедники подходов, так называемой, «системы эффективного соблазнения» или «пикапа», учат достигать этой конечной цели через лишение женщины свободного волеизъявления и способности к самоконтролю.

Свидетельствует ли все это о необходимости отказа профессионалов-психологов от данного инструментария, объединенного концепцией мировоззрений его создателей? Следует ли научному сообществу априори выдавать «черную метку» методологии, доказывающей свое право на обособление не столько теоретическим фундаментом, сколько практической результативностью. Тем более, что, сужая проблему востребованности до криминологического аспекта, злоумышленники вряд ли отвергнут элементы НЛП или побрезгуют манипулятивной силой его техник, а, следовательно, противодействие неподготовленных правоохранителей в таких ситуациях, окажется неэффективным. Не только следователь окажется невооруженным соответствующими компетенциями, но невозможно будет и отыскать специалиста или эксперта в области нейролингвистического программирования при расследовании ряда уголовных дел.

Отдельно здесь целесообразно остановиться и на эффективности обсуждаемого инструментария в целях, для которых он и разрабатывался, а именно — психологическом консультировании. Несомненно, что представители психокоррекционных школ других парадигм привели бы свои критические доводы (хотя бы из принципа «каждый кулик свое болото хвалит»), но невозможно отрицать факты феноменальной эффективности НЛП при запросах людей о своих психологических затруднениях различной психической и поведенческой локализации. В пользу данного утверждения свидетельствует и личный опыт автора в оказании подобной помощи.

Консультирование с использованием инструментария и принципов нейролингвистического программирования относится к методам краткосрочной психологической помощи, настолько краткосрочной, что у клиента в отношении консультанта не успевает сформироваться эффект переноса, как в случае психодинамического направления терапии. В целом, терапевтические интервенции НЛП нацелены на скорейшее выяснение психических механизмов затруднения и подбор адекватных приемов его устранения. Такое консультирование отдает предпочтение выяснению характеристик проблемы, отвечающих на вопрос «Как?», а не «Почему?» (как это сформировалось, а не почему, а далее — как это изменить или дополнить, расширить).

Тем более что, в этой методологии собраны лучшие приемы талантливых терапевтов из других научных школ и иных парадигм мышления — гипнотерапия, семейное консультирование, гештальт-терапия, когнитивно-поведенческий подход, терапевтическая метаформа и прочее.

Критические замечания по поводу отсутствия стройной теоретической базы в НЛП, позволявшей бы более научно выверено объяснять терапевтический эффект от его психотехник, может быть парирован следующим соображением. Любая из современных теорий личности объективно является лишь моделью, в большей или меньшей степени отражающей объективную реальность, а мерилом данного соответствия является лишь практика и ее достоверные критерии в оценке позитивных изменений в самочувствии клиента после соответствующей психокоррекции.

Здесь применима следующая метафора: «Территория одна, а видов ее карт может быть множество. В соответствии с избранной целью, например, чтобы быстрее добраться из пункта А в пункт Б, может быть более пригодна лишь одна из них».

Таким образом, в отношении сложившихся в обществе предубеждений об НЛП можно напомнить о всегда имеющихся крайностях в использовании предмета или средства, наподобие истины, что хирургическим скальпелем можно как убить человека, так и спасти ему жизнь. Все зависит от намерений и квалификации.

И важнейшим уточнением к проблеме внедрения методов НЛП в практику расследования преступлений является правомерность и допустимость в данной сфере как отдельных психотехник, так и целых тактических приемов. Необходимо помнить, в частности, при производстве допроса, что отличие допустимых психологических методов состоит в их направленности на формирование у допрашиваемого осознанного желания давать правдивые показания в условиях сохранения свободы выбора линии поведения.

КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СБОРНИКОМ

В сборнике с психологических позиций освещены пять аспектов деятельности следователя.

• Психология допроса — материал: «Психологические модели получения достоверных показаний подозреваемых и обвиняемых».

• Стили деятельности следователя — материал: «Стили деятельности следователя при расследовании уголовных дел».

• Выявление деструктивных влияний в сети Интернет — материал: «Угрозы сети Интернет для несовершеннолетних пользователей: психологический анализ и профилактика».

• Составление психологического портрета неустановленного лица — материал: «Психологический портрет в криминалистике».

• Психологические ресурсы следователя — материал: «Личностные ресурсы следователя: структура и методы активизации при расследовании уголовных дел».

Темы для исследований избирались с учетом имевшихся запросов современной практики расследования преступлений. Детальнее актуальность каждого материала изложена в его начале, предваряя последующие теоретические и методологические части.

Каждый из материалов представляет собой законченную структуру, имеет место лишь некоторое взаимное цитирование. Соответственно, отдельные методологические принципы и конкретные техники НЛП могут повторяться, но уже в приложении к иной задаче, решаемой следователем.

Кроме этого, отталкиваясь от очевидной невозможности выделить «чистые» методики нейролингвистического программирования, в данных материалах во главу угла поставлено не использование исключительно НЛП, а решение конкретной следственной задачи с использованием всего спектра приемов прикладной психологии. Таким образом, объем присутствия в каждой главе отдельных разделов НЛП и их приемов заметно отличается. В одной из них акцент сделан на изучении трансовых техник и распознании встроенных команд, в другой — на работе с ценностями и убеждениями следователя; отдельные темы основаны на фиксации метапрограмм и обнаружении метамодельных нарушений участников уголовного процесса; особый материал посвящен моделированию эффективных профессиональных стратегий.

К изложенному в сборнике материалу рекомендуется относиться не как к информации, лишь расширяющей кругозор профессионала, и которую после прочтения можно отложить про запас. Расчет на увлекательное ознакомительное чтение разочарует пользователя. Каждый раздел текста (в соответствии с принципами НЛП) задуман как модель для пошагового теоретического и практического освоения. Общими характеристиками данной модели является оптимальность выбранных сведений и подчиненность их жесткой структуре. Таким образом, читатель, привыкший к популярной или традиционно учебной литературе, может почувствовать высокую плотность представленной информации, сложной для понимания «сходу». В этом случае необходимо осознать, что в дидактическом плане материал не призван формировать поверхностное знание, а является инструментом для пошагового освоения на практике до уровня навыка². Кроме вдумчивого индивидуального использования, структура сборника применима и для разработки на его основе групповых тренинговых и учебных программ более развернутого содержания.

Исходя из этих особенностей материала, конкретному следователю или дознавателю можно порекомендовать его первоначальное общее прочтение с целью уяснения структуры и нацеленности на решение конкретных служебных задач, а далее, обращаться к конкретному разделу для поэтапного освоения предлагаемых упражнений и личного преобразования текстовой информации в практическое умение.

Для кого этот сборник

Изначально не ставилась цель полноценного обучения следователей целостной технологии нейролингвистического программирования. На первый план выдвигалась задача изучения возможности трансформации соответствующих психотехник к специальным правоохранительным задачам. При этом, предусматривалось, что профессионал, следующий предлагаемым рекомендациям, даже не разбираясь, к какому направлению относится конкретный описываемый подход, может со временем проникнуться концептуальным взглядом НЛП на функционирование психики, а начав мыслить таким образом, далее творчески преобразовывать отдельные техники под конкретную следственную ситуацию.

В замысле создания данного сборника присутствует и ожидание, что его содержание станет мотиватором для последующего углубленного освоения НЛП следователями, так как, очевидно, невозможно лишь литературой заменить живое общение с тренером и тренинговые ситуации для наработки профессиональных навыков.

Предварительные разъяснения по трудно усваиваемым терминам и техникам можно получить по многочисленным ссылкам в материалах на соответствующую специальную литературу.

Глава 1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ ПОЛУЧЕНИЯ ДОСТОВЕРНЫХ ПОКАЗАНИЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ОБВИНЯЕМЫХ³

I. Общие положения

Одним из доказательств по уголовному делу согласно УПК РФ являются показания подозреваемого, обвиняемого, полученные в строгом соответствии с требованиями данного Кодекса. Как и каждое из допустимых доказательств, показания этих участников уголовного процесса подлежат оценке с точки зрения достоверности. В процессе планирования, организации и производства следственных действий следователь создает условия для получения достоверных показаний от данных лиц. При наличии противоречий между показаниями и имеющимися у следствия фактами, а также внутри самих показаний, они проверяются путем производства дополнительных следственных действий. Из данного обстоятельства следует, что для повышения эффективности расследования, сокращения сроков его производства и установления истины по делу следователь должен способствовать тому, чтобы подозреваемые и обвиняемые сотрудничали со следствием, помогать искренним допрашиваемым восстанавливать полную картину преступления для получения процессуально значимых деталей, а также уметь в интерактивном режиме предварительно и вероятностно оценивать получаемые показания на предмет их соответствия истине.

Для решения данных задач на предварительном следствии криминалистической наукой разработан ряд тактических приемов и техник проведения следственных действий. Наиболее эффективны и удачно сочетаются в плане получения правдивых показаний следующие из них: «допущение легенды», «детализация показаний» и «предъявление доказательств»; приближение к «личному пространству» и косвенный допрос; «внезапность», «создание напряжения» и «снятие напряжения»; «оставление допрашиваемого в неведении об объёме доказательств, которыми располагает следователь» с внезапным предъявлением доказательств; принцип последовательности; создание преувеличенного представления об осведомленности следователя⁴. Эффективность данных мероприятий и других базовых операций следователя, связанных с принятием решений, в значительной степени определяется используемыми при этом логическими, эвристическими и психологическими операциями⁵.

В то же время, есть основания считать профессионально-психологическую компетентность сотрудников подразделений по расследованию преступлений в настоящее время недостаточной. Как показывает следственная практика, следователям не всегда удается успешно преодолеть противодействие подозреваемых и обвиняемых⁶, что вызывает тактические просчеты и отдельные нарушения требований закона, а, следовательно, приводит к невозможности раскрытия преступлений⁷.

Кроме этого, изучение и анализ данной работы свидетельствуют, что мероприятия по проверке показаний указанных лиц в целом представляются следователям психологически сложными⁸, в то время, как компетентность в области выявления лжи является основой их профессионализма⁹.

Согласно исследованиям ряда авторов, многие преступления остаются полностью не расследованными по причине отсутствия у следователей понятий о контакте, диалоге, доверительных отношениях с участниками следственных действий¹⁰, а на большинстве допросов (60–70%) имеет место манипулятивный стиль общения следователя с допрашиваемым¹¹.

В других работах отмечается, что 41% следователей и дознавателей испытывают трудности в выборе тактических приемов и способов, позволяющих установить коммуникативный контакт с допрашиваемыми лицами, в частности, причастными к деятельности неформальных молодежных объединений неонацистского толка¹²; лишь 33,1% следователей с опытом работы от года до пяти лет считают себя специалистами по определению лжи, а 21,7% — не считают себя таковыми¹³.

Осознавая данные затруднения, многие сотрудники следственных подразделений указывают на потребность в расширении своих, как общих, так и специальных профессиональных знаний и умений. Все принявшие участие в проведенном анкетировании, подтвердили важность своей коммуникативной компетенции в ситуации допроса подозреваемых, обвиняемых¹⁴.

Недавний опрос сотрудников правоохранительных органов показал, что подавляющее большинство из них (91%) хотели бы обладать более обширными знаниями в области психологии и овладеть более эффективными приемами допроса и опроса. В то же время, более половины опрошенных отметили недостаточную разработанность конкретных, доступных в освоении и применении тактико-психологических приемов, способствующих раскрытию преступлений¹⁵.

27,1% следователей в другом исследовании сочли недостаточным современный уровень разработанности методологии анализа показаний допрашиваемых на предмет их достоверности¹⁶. В новейших работах обращается внимание на то, что на сегодняшний день следственная практика в полной мере не обеспечена отвечающим современным требованиям методическим комплексом тактических рекомендаций по проведению проверки показаний подозреваемого и обвиняемого, особенно в сложных ситуациях противодействия производимому расследованию¹⁷.

Данная ситуация вызывает особое сожаление, принимая во внимание возможности современной психологии, которая с момента своего появления и по настоящее время, исследуя закономерности функционирования человеческой психики и взаимоотношений, накопила немало знаний, которые могут быть с успехом применены, в частности, для решения задач получения от подозреваемых и обвиняемых достоверных показаний.

Для детального изучения данной проблематики и комплексного решения задачи формирования необходимых компетенций у сотрудников следственных подразделений нами был применен такой метод современной педагогики и психологии как моделирование¹⁸. Одним из результатов этой работы стало выявление неэффективных моделей освоения следователями навыков и умений в коммуникативной сфере в целом и в получении достоверной информации от подозреваемых (обвиняемых), в частности.

В первую очередь были сделаны выводы о том, что такие стили изложения материала как описание и простое информирование мало эффективны для формирования у следователей реальных навыков по получению достоверной информации от допрашиваемых. Это подтверждается результатами современных исследований о том, что в настоящее время в юридической литературе конкретные психологические приемы, способные оказать значимую помощь при проведении допроса, либо отсутствуют, либо носят лишь информативно-обзорный характер и не могут оказать действенной помощи в практической деятельности следователя¹⁹.

Кроме этого была установлена возможность применения метода психологического моделирования и для многоуровневой оценки средовых и личностных предпосылок, отвечающих за рассматриваемые навыки; выявления неэффективных мыслительных (когнитивных) и поведенческих стратегий сотрудников следственных подразделений с целью их обогащения или замены на более эффективные, смоделированные у людей, в совершенстве владеющих данным умением. При этом новая создаваемая модель должна содержать лишь минимально необходимые знания и умения, и не быть отягощена лишними или малозначительными факторами.

Такой подход обоснован результатами исследований зарубежных авторов, которые также выявили затруднения в освоении сотрудниками полиции навыка распознания лжи в процессе специальных психологических тренингов, которые характеризовались излишней сложностью²⁰.

Следует отметить, что попытки построения модели личностных и профессиональных качеств следователя, обеспечивающих эффективное применение тактических приемов допроса, основанных на современных достижениях психологической науки, предпринимались и в отечественных исследованиях²¹. Тем не менее, актуальность данной работы стала особенно очевидной при анализе результатов анкетирования сотрудников следственных подразделений²² с целью установления их критериев наиболее эффективных мыслительных и личностно обусловленных стратегий, а в итоге — для выявления наиболее успешных профессионалов, которые могут стать моделируемыми образцами.

По результатам данного опроса установлено, что формальными критериями, которые используются в подразделениях для оценки эффективности следователей, являются число дел, направленных ими в суд (48% ответов) и число дел, находившихся в их производстве (24% ответов). В то же время, к собственным критериям профессиональной успешности, кроме формальных, 53% респондентов отнесли качество проведенного расследования и удовлетворение от проделанной работы. Этот процесс они определяют, как «делать хорошо и грамотно».

Очевидно, что именно такой подход заслуживает моделирования как важный критерий подлинной эффективности работы следователя. В целом, опора на внутренние мотивы или внутренний локус контроля отмечена у 58,8% принявших участие в анкетировании.

В результате статистического анализа результатов были определены и ряд других стилевых особенностей мышления, определяющих эффективных следователей:

— преимущественная ориентированность на процесс работы (и в меньшей степени — на формальный результат);

— профессиональная мотивированность в смысловых категориях «К» (стремление к достижению) вместо «От» (стремление к избеганию);

— проактивность, как личностное свойство принимать на себя ответственность за собственную жизнь, большая социальная адаптивность, наличие психологических ресурсов для преодоления трудностей (в отличие от рефлективности, как пассивности в принятии решений, не склонности к инициативе);

— предпочтение постепенных перемен ситуации в лучшую сторону (вместо предпочтений быстрых и частых перемен или отсутствие всяких перемен);

— наличие высоких ценностных устремлений в профессиональной деятельности, таких как «социальная роль», «защищать от преступлений», «ощущение полезности в обществе» и т. п. (в противовес более примитивным профессиональным ценностям — «средства для проживания», «время», «стабильность» и т. п.);

— предпочтение определений, объясняющих собственный профессиональный выбор, сформулированных как действие, процесс, например, «защита прав и интересов граждан», «работа связана с общением и людьми», «интересная и ответственная работа» и т. п. (в отличие от определений в форме застывшего явления или ситуации — «сложились обстоятельства», «интерес», «по внутренним ощущениям», «наличие внутренних убеждений» и т. п.);

— личная значимость для следователя высокой востребованности его работы сотрудниками смежных подразделений, похвалы руководства, обращений за советом менее опытных коллег;

— желание приобретать смежные специальные знания и умения, убеждение в наличии неиспользованных резервов для повышения профессиональной эффективности (в отличие от уверенности в собственной достаточной компетентности);

— приоритет профессиональных выводов, опирающихся на специально приобретенные знания (в противовес полаганию на интуитивное мнение);

— отсутствие ограничивающих убеждений по отношению к достижению такой профессиональной компетенции, как «Овладение умением безошибочно оценивать правдивость допрашиваемого» (вместо таких убеждений как «это не желательно и не стоит того, чтобы к этому стремиться»; «это в принципе не достижимо»; «то, что необходимо предпринять для достижения этого — не уместно в моих условиях»; «я не обладаю необходимыми задатками для достижения этого»; «я не заслуживаю достижения этого»);

— учет важности коммуникации при допросе подозреваемых и обвиняемых (в противовес исключительно формальному подходу к проведению следственных действий);

— самостоятельность в профессиональном мнении (оценивалась по признакам независимого заполнения анкеты);

— интерес и творчество по отношению к опросным мероприятиям (в противовес саботажу, формализму и опасению за результаты анкетирования).

На основании перечисленных мыслительных стратегий высокоэффективных следователей были сделаны выводы о направлении и сути личностно развивающих мероприятий в рамках служебной подготовки сотрудников, которые должны дополнять освоение прикладных приемов и навыков получения от подозреваемых и обвиняемых достоверных показаний. Выявленные критерии, таким образом, составляют субъективные условия и причины успешного освоения профессионально важных умений или, другими словами, являются логическими уровнями более высокого порядка.

Принцип описания процесса обучения и его структурирования через систему логических уровней является еще одной важной моделью, разработанной современной психологической наукой и с успехом применяемой в педагогике²³ (Рис. 1). Благодаря данному подходу преподносимый на занятиях и в пособиях материал претендует на полный охват составляющих осваиваемой компетенции.

Применительно к теме данного научно-практического пособия это означает, что предоставление исключительно теоретической информации о приемах и методах получения достоверной информации от допрашиваемых (логический уровень «Поведение» или ответ на вопрос «Что?») без учета контекста приложения данной компетенции (уровень «Условия», «Окружение» или ответ на вопрос «Где?»), без методики развития необходимых навыков (уровень «Способности» или ответ на вопрос «Как?»), без трансформации ограничивающих убеждений обучающегося в развивающие (уровень «Убеждения» или ответ на вопрос «Почему?»), а также без учета его необходимых ценностных образований (уровень «Ценности» или ответ на вопрос «Во имя чего?») не будет иметь значения, меняющего ситуацию к лучшему.

Рис. 1. Система логических уровней

Изложение материала в форме данной модели позволяет конкретизировать специфику получения достоверной информации от допрашиваемых подозреваемых и обвиняемых с учетом складывающейся следственной ситуации, что делает конкретизированные специальные модели более эффективными и упрощенными в понимании и освоении.

Различные по сложности следственные ситуации являются темой современных научных исследований. В частности, они могут отличаться степенью и видом конфликтности, воспринимаемой разными участниками предварительного следствия²⁴. В настоящем пособии, на основании изучения практики расследования преступлений, представлены различия данных ситуаций по степени заинтересованности и способности допрашиваемых сообщать объективную и значимую для следствия информацию.

С учетом этого возможны следующие следственные ситуации:

А) подозреваемые (обвиняемые) открыто отказываются сотрудничать со следствием и сообщать достоверную информацию; на наибольшую важность коммуникативной компетенции следователя в данной ситуации допроса подозреваемого и обвиняемого указали 64,7% участников проведенного в рамках данного исследования анкетирования (далее «модель № 1»);

Б) подозреваемые и обвиняемые открыто не отказываются сотрудничать со следствием, но имеются основания для проверки их показаний на достоверность; особую важность коммуникативной компетенции следователя в данной ситуации отметили 76,5% респондентов (далее «модель № 2»);

В) подозреваемые и обвиняемые соглашаются сотрудничать со следствием, есть признаки их искренности, но требуется внешняя помощь для более полного и объективного припоминания ими деталей устанавливаемых обстоятельств; 35,3% опрошенных следователей указали данную ситуацию, как наиболее важную для реализации их коммуникативной компетенции (далее «модель № 3»).

Данные ситуации не всегда имеют место в изолированном виде, в процессе производства по уголовному делу они могут трансформироваться одна в другую, а также накладываться друг на друга. Тем не менее, целесообразность выделения отдельных психологических моделей получения достоверной информации от допрашиваемых в каждой из них обусловлена лучшим пониманием особых действий, предпринимаемых в них следователем. Полезно также принятие к сведению, что данные ситуации соответствуют трем основным типам искажения сообщаемой информации: умолчание, искажение и заблуждение. Очевидно, что для преодоления каждого из них также требуются специальные и исчерпывающие знания о соответствующем контексте и поведении, особые навыки и убеждения.

Предлагаемая структура изложения материала пособия в сочетании со смоделированными у выдающихся профессионалов в сфере коммуникации мыслительными (когнитивными) и поведенческими стратегиями является способом приложения современных психологических методов для улучшения рассматриваемой профессиональной компетенции следователей.

Указанные стратегии были смоделированы в ходе анализа действий и высказанных мыслей данных людей, как по видеозаписям, так и по их авторским пособиям. Такими объектами для моделирования выступили представители консультационного направления в практической психологии — сферы деятельности, где предъявляются самые высокие требования к коммуникативной компетентности. От навыков понимания эмоционального состояния и мыслительных процессов обращающихся за помощью людей зависит правильное определение их проблемы, верность выбора применяемых психологических методик, а также обоснованное прекращение коррекции.

Согласно результатам зарубежных исследований, оценивающих способности людей к распознанию (верификации) неискренности по наблюдаемым сигналам тела, наилучшие результаты показали высококвалифицированные психотерапевты и чрезвычайно внимательные люди других профессий²⁵. Таким образом, самые прогрессивные психологические разработки сосредоточены в сфере практической психологии и, несомненно, могут быть адаптированы в правоохранительной деятельности.

II. Общая психологическая модель получения достоверной информации от подозреваемых и обвиняемых

Выявление неэффективных элементов применяемой модели получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых позволяет разработать и рекомендовать к внедрению в следственную практику усовершенствованную общую и более специальные психологические модели. При их разработке учитывался также критический анализ зарубежной методики оценки валидности утверждений (Statement Validity Assessment, ОВУ), являющейся на сегодняшний день наиболее широко используемым инструментом оценки устных высказываний, результаты которой принимаются в качестве свидетельств в ряде судов США, Германии и Нидерландов²⁶.

Общая психологическая модель (далее — «Модель») рассматриваемой профессиональной компетенции следователя включает практически все логические уровни, предназначенные для ее построения и освоения — «Условия», «Поведение», «Способности», «Убеждения», «Ценности».

Данная «Модель» содержательно охватывает все три вышеназванные ситуации при допросе. Не имея специфики Модели № 1, Модели № 2 и Модели № 3, она, тем самым, является базовой по отношению к ним, и должна быть применима одновременно с каждой из них, независимо от тактики, избранной допрашиваемым.

1. Логический уровень «Условия» общей «Модели»

Уровень «Условия» определяет специфику рассматриваемой деятельности, в которой реализуются все необходимые для нее знания, умения и качества следователя. Другими словами, общий контекст получения от подозреваемых и обвиняемых достоверных показаний определяется в данной модели следующими условиями:

— правовым полем осуществления этой работы;

— процессуальными рамками общения между участниками следственных действий;

— ограниченностью времени для процессуального общения;

— обязательностью для следователя юридического образования и необязательностью — психологического или медицинского;

— особым психолого-мотивационным состоянием подозреваемых и обвиняемых, как лиц, возможно причастных к совершению преступления;

— совершеннолетним возрастом допрашиваемых (в условиях данной специальной модели);

— психическим здоровьем и отсутствием алкогольного либо наркотического опьянения допрашиваемых лиц;

— менталитетом, наиболее распространенным в стране (для значительно отличающегося менталитета может понадобиться коррекция модели получения показаний).

Таким образом, все данные критерии отвечают на вопрос: «Где это применимо?» или «Где это работает?». Невыполнение или отличие любого из названных условий влечет изменение и всей «Модели»: потребуются иные знания, действия, способности и даже убеждения сотрудника, применяющего данную модель.

Расшифровка условий.

Правовое поле реализации компетенции по получению достоверных показаний означает применение средств и методов, не противоречащих закону.

Процессуальные рамки общения в описываемой модели подразумевают особые отношения между следователем и лицами, имеющими статус подозреваемых и обвиняемых. Эта ситуация установления истины имеет четкую специфику, отличающую ее, например, от установления истины в оперативной работе, патрульно-постовой деятельности, охране общественного порядка или повседневного бытового общения. В перечисленных ситуациях граждане, общающиеся с сотрудником органов внутренних дел, даже имея мотивы на сокрытие информации, не находятся в названном процессуальном статусе и в обстановке следственных действий, иногда они даже не знают, что перед ними сотрудник полиции. Эти обстоятельства способствуют иной степени искренности граждан, иным мотивам и способам сокрытия истины, и, как следствие, требуют применения иной модели получения от них достоверной информации.

Ограниченность времени для процессуального общения, регламентируемая нормами права, также влечет использование в данной «Модели» определенного набора приемов и методов получения достоверной информации, а также особых способностей и качеств следователя.

Факультативный характер психологического образования для сотрудника, занимающего должность следователя, предполагает использование в рассматриваемой модели только тех психологических техник и методов, которые могут быть освоены им в короткие сроки и соответствуют его процессуальному статусу, не подменяя деятельность специалиста или эксперта.

Особое процессуальное положение подозреваемого и обвиняемого заставляет следователя с большей долей критичности относиться к их показаниям и предполагать сознательное искажение ими истины по делу. Согласно результатам проведенного опроса, все следователи сообщили о попытках разных категорий допрашиваемых подозреваемых и обвиняемых давать неполные или заведомо ложные показания²⁷.

Представленная «Модель» наиболее эффективна в отношении взрослых подозреваемых и обвиняемых. Особые характеристики психики несовершеннолетних требуют и несколько иной модели получения от них достоверных показаний. Так, для оценки утверждений детей, переживших сексуальное насилие, зарубежными психологами разработаны специальные опросные методики, в частности, Контент-анализ на основании установленных критериев (КАУК)²⁸.

Адекватное психическое состояние допрашиваемого подозреваемого и обвиняемого является исключительным условием достоверности их показаний, так как восприятие действительности такими лицами, серьезно искаженное алкоголем или патологией центральной нервной системы, делает невозможным отделение в их речи фантазии от реальности.

Менталитет допрашиваемого лица, созвучный следователю, позволяет последнему в данной «Модели» использовать принцип рефлексии, то есть мысленно занимать позицию собеседника и догадываться о его эмоциях и мотивах. Кроме этого, специфические для иной культуры жесты и интонации могут ввести сотрудника в заблуждение. О, так называемых, кросс-культурных невербальных коммуникативных ошибках во время полицейских допросов сообщается в исследованиях зарубежных специалистов²⁹.

2. Логический уровень «Поведение» общей «Модели»

В очерченных условиях реализации «Модели» получения достоверной информации необходим оптимальный объем базовых психологических знаний, а также представление о необходимых поведенческих и мыслительных операциях, которые требуются для достижения цели модели. В целом, это ответ на вопросы о выявлении внешних признаков неискренности: «Что выявлять?», «Почему это возможно?», «Как выявлять?» или «Что делать, чтобы выявить это?».

Важнейшим эксплицитным или теоретическим, описательным знанием, необходимым для успешной реализации разработанной «Модели», является понимание принципа, что человек представляет собой единство психического и физического, то есть внутреннего мира и внешнего поведения. Следовательно, все достаточно важные внутренние эмоциональные переживания человека неизменно находят свое отражение в доступных наблюдению внешних проявлениях. Соответственно, и внешние значимые для индивида факторы, воспринимаемые им, оказывают влияние на его эмоциональное состояние.

Создатель психоанализа З. Фрейд выразил это фразой: «У кого есть глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, тот может быть уверен, что ни один смертный ничего не скроет от него. Если молчат его губы — проболтаются кончики пальцев; предательские знаки поползут из каждой его поры»³⁰.

Эта же идея находит свое подтверждение и в современных исследованиях, так по мнению Шаховского В. И. все ложные высказывания эмотивны и эмоциогенны, их мотивом является эмоция личностного интереса³¹.

Данные внутренние эмоциональные и мыслительные процессы человека проявляются во вне не только в смысловом содержании произнесенных им слов, более того, данное свойство речи составляет относительно незначительную долю «сообщаемой» телом человека истинной информации (по разным оценкам лишь около 8%)³².

Еще Ч. Дарвин отмечал, что «выразительные движения придают живость и энергию нашей речи. Они обнаруживают мысли и намерения других вернее, чем слова, которые могут быть лживы»³³.

При этом самые современные исследования показывают научную обоснованность работы с невербальным поведением при оценке устных и письменных высказываний³⁴.

В контексте следственных действий с подозреваемым (обвиняемым) его вербальные сообщения необходимы в первую очередь для получения фактической информации по расследуемому делу, при этом, ее достоверность может быть вероятностно оценена не только с помощью логических приемов и тактических комбинаций, но и многих каналов невербальной информации.

Для достижения целей предлагаемой «Модели» отобрано наиболее оптимальное число данных каналов:

— речевые конструкции;

— несмысловые характеристики речи;

— мимические проявления эмоций;

— глазные ключи доступа;

— репрезентативная система;

— физиологически обусловленные реакции организма;

— положение тела.

Речевые конструкции.

Для распознания подлинных эмоций говорящего по невербальным характеристикам его речи, особое внимание следует уделить оценке особенностей построенных им фраз. К сожалению, данные характеристики в современных исследованиях феномена лжи изучены менее полно, чем, например, жесты и мимика, сопровождающие устные высказывания³⁵.

Для решения задач в рамках общей «Модели», таких как получение достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых, заслуживает внимания выявление следующих признаков искренности и неискренности в конструкции их речи:

1) прямота ответа:

признак искренности: чаще дается прямой ответ на закрытый вопрос (предполагающий односложный ответ);

признак неискренности: применяются разнообразные уходы, например, «Знаете, если бы Вы сейчас спросили меня о другом…» или «Ну… я бы не стал так конкретизировать разговор», или «Понимаете, я много где бываю в течение дня по работе…»;

2) непринужденность изложения:

признак искренности: рассказ насыщен разноплановыми подробностями;

признак неискренности: имеются признаки его заученности, например, строгая временная последовательность изложения событий, используются похожие (при повторении) фразы, отсутствуют ссылки на забывчивость, не возникают внезапные припоминания по ходу изложения и т. п.;

3) эмоциональная включенность:

признак искренности: наиболее типичны описания от собственного лица участника событий (ассоциированно);

признак неискренности: наиболее типичны описания «со стороны» (диссоциированные).

В первом случае более характерно описание собственных чувств и мыслей, возникавших у рассказчика во время событий. Во втором случае присутствуют частые суждения о произошедшем и выражение собственного осмысления обстоятельств и роли других действующих лиц.

4) самостоятельность оценок события:

признак искренности: чаще описывается увиденное самим допрашиваемым;

признак неискренности: чаще дается ссылка на чужое мнение по поводу интересующих следствие событий, например, «Это всем известно», «Вам каждый скажет», «Как гласит народная мудрость…», «Авторитетные люди характеризуют его как…» и т. п.

Несмысловые характеристики речи.

В качестве признаков, указывающих на возможную неискренность говорящего, следует выделять такие характеристики речи, как изменение ее скорости (отдельных слов или целых фраз), громкости и высоты отдельных слов (акцентирование либо понижение), нечеткость или сбивчивость их произнесения, заикания, учащение междометий, возникновение пауз и их удлинение между словами или предложениями. Данные характеристики важно сопоставлять со смыслом фраз, чтобы понимать, какая тема взволновала допрашиваемого. Важное уточнение — значение имеют лишь изменения, а не типичные характеристики речи конкретного человека.

Мимические проявления эмоций.

Как показали результаты проведенного анкетирования, у следователей отсутствует удовлетворительная компетенция о значении «языка тела». Лишь 23,5% ответов на предложенные им задания оказались верными

В этой связи теоретической основой может быть знание о том, что из всего многообразия видов эмоций, переживаемых человеком, для работы с описываемой моделью достаточно выделять на лице допрашиваемых шесть из них: удивление, страх, отвращение, гнев, радость, печаль. Необходимо также знание о том, что каждая эмоция по-своему проявляется на трех уровнях лица: верхнем (лоб и брови), среднем (глаза, веки, щеки и нос) и нижнем (рот, губы). Возможны и комбинации эмоций на этих уровнях. Следует также оценивать степень симметричности мимических сокращений на лице, сравнивая левую и правую половины лица.

Кроме этого, важными характеристиками являются: скорость возникновения эмоции на лице и время ее исчезновения, продолжительность присутствия соответствующих мимических сокращений — от микровыражения до длительной мимической маски.

Глазные ключи доступа.

Результаты научных исследований показывают, что глаза человека являются одним из важных источников информации о его эмоциональных состояниях³⁶. Человек не может долго сознательно контролировать, в частности, направление собственного взгляда³⁷. Данная характеристика является важным и наиболее очевидным источником информации о мыслях человека³⁸.

В проведенном опросе сотрудников следственных подразделений лишь 35,3% из них правильно охарактеризовали значение направления взгляда человека при ответе на задаваемые ему вопросы³⁹.

Таким образом, приобретает значение знание о том, что способ мысленной обработки информации имеет свое внешнее проявление в виде направления движения глаз. Так, для правши при вспоминании имевших место зрительных образов характерным будет направление взгляда влево-вверх. Это направление будет противоположным, то есть, направо-вверх при мысленном конструировании «картинки» события (создании образа отсутствующего воспоминания) или, иначе, визуальном фантазировании. Соответственно, вспоминание звуков — влево-вбок, их искусственное создание, конструирование — вправо-вбок. Мысленное переживание ощущений будет видно по направлению взгляда вправо-вниз, а оперирование заученной информацией или прослушивание своего внутреннего диалога — влево-вниз.

Наблюдать данные сигналы следует в процессе свободного рассказа допрашиваемого. При этом, по движению глаз следует понимать — что сейчас мысленно делает человек: вспоминает (увиденное, услышанное или прочувствованное), сочиняет или подбирает нужные слова, обращаясь к внутреннему диалогу, и так далее.

Можно также стимулировать обращение допрашиваемого к возможно имеющемуся в его памяти событию, задавая уточняющие вопросы, например, «Во время этого происшествия какого цвета куртка была на Иванове?». Если взгляд направляется влево-вверх, то допрашиваемый реально это видел, если вправо-вверх, то он конструирует вымышленный образ. Возможен также ответ наугад, без обращения к внутреннему опыту.

Подобным вопросом для аудиального канала будет: «Что именно крикнул Иванов тогда?». Для кинестетического канала: «Вы помните — рука Иванова тогда при рукопожатии была холодной или теплой?».

Имеются и исключения из данных правил. Так, для левши скорее всего характерен зеркальный реверс всех описанных направлений, но вероятны и индивидуальные особенности. Так, созерцание мысленных образов возможно и при взгляде прямо перед собой или вниз перед собой при наклоне головы. Особый застывший взгляд без перемещений по названным направлениям может свидетельствовать о погружении допрашиваемого в транс, то есть, отстраненности от реальности и размышлений.

Важное условие для распознания глазодвигательных реакций — нужно предоставить человеку возможность обращаться к внутренним представлениям, не отвлекаясь на оценивающее рассматривание самого следователя или других присутствующих лиц. Это может происходить, если расположить допрашиваемого слишком близко и лицом к себе.

Предпочитаемый способ организации внутреннего опыта (репрезентативная система).

Перечисленные выше глазные ключи доступа могут служить и характеристикой предпочитаемого данным индивидом способа организации внутреннего опыта. Соответственно этому люди делятся на три типа — визуалы, кинестеты и аудиалы⁴⁰. Движения глаз визуала чаще происходят в верхней части или прямо перед собой, аудиал чаще направляет взгляд в стороны (как бы прислушиваясь), глаза кинестета чаще направлены вниз, к своему чувственному опыту.

Кроме этого предпочитаемая репрезентативная система человека может быть выявлена и по особенностям речи. Речь визуала быстрая, громкая, четкая; аудиал говорит в среднем темпе, ритмично, варьируя слова по тону и высоте (как будто поет); темп речи кинестета часто медленный, мягкий и глубокий с множеством пауз.

Уточнению выводов о репрезентативной системе способствует и наблюдение за телом и дыханием человека. Визуал — осанка типично прямая, дыхание неглубокое и преимущственно верхней частью груди; аудиал — голова часто наклонена в сторону, производя впечатление разговора по телефону, дыхание преимущественно средней частью груди; кинестет — имеет склонность к неправильной осанке, дыхание чаще заметно в области живота.

В речи визуала чаще присутствуют слова «визуального» типа: яркий, посмотрите, рассмотрим, проясните и т. п. Для аудиала типичны следующие слова: послушайте, звонко, ритмично, говорить и т. п. Кинестету привычнее оперировать «чувственными» оборотами: горько, чувствуете, тепло, тяжело и т. п.

Распознание репрезентативной системы допрашиваемого и соответствие ей следователем в ситуации процессуального общения (подстройка) имеет очень важное значение для установления психологического контакта. Например, если с визуалом разговаривать следующими, не типичным для его мышления, фразами: «Послушайте что я вам говорю» или «Вы чувствуете разницу?», то вероятность возникновения взаимопонимания будет снижена.

Физиологически обусловленные эмоциональные реакции организма.

Эмоции человека находят свое неизменное выражение и в сдвиге физиологических реакций организма. В случае достаточно сильных переживаний, данные реакции могут быть заметны внимательному наблюдателю. В частности, для целей модели получения достоверных показаний следует обращать внимание на изменение глубины и частоты дыхания, покраснение или побледнение кожных покровов, усиление потоотделения, признаки пересыхания во рту, изменение размера зрачков. Данные параметры по-разному изменяются в зависимости от: 1 – повышения возбуждения организма или 2 – при процессах торможения, возникших в нем. Так, радость, гнев, очевидно, отражают процессы возбуждения, тогда как печаль и страх — торможения. В процессе допроса подозреваемого и обвиняемого следователь может «считывать» физиологические признаки его переживаний как в процессе свободного рассказа, так и дополнительно стимулировать воспоминание допрашиваемым эмоционально значимых для него событий, задавая вопросы, основанные на фактической информации из материалов уголовного дела.

Положение тела.

Осознаваемые и бессознательные побуждения человека к использованию сигналов собственного тела при социальных контактах в значительной степени имеют инстинктивную, биологическую природу. Наследственно обусловленное ролевое поведение является характерным для «общественных» видов животного мира, к которым может быть отнесен и наш вид Homo sapiens. Учет этого обстоятельства помогает правильно понимать смысл изменений позиций тела собеседника во время общения. В частности, для целей описываемой модели могут представлять интерес позы закрытости или, напротив, открытости общению, враждебности или дружелюбия (доверия), напряжения или расслабленности (облегчения), интереса или безразличия, уверенности и неуверенности.

Признаки закрытости для общения

К таким признакам могут быть отнесены размещение допрашиваемым перед собой символических защитных барьеров, например, в виде по-разному скрещенных (сцепленных) рук (на груди, в нижней части тела, перед лицом).

Кроме этого, о закрытости может свидетельствовать расположение допрашиваемого на стуле вполоборота к следователю, с одновременным направлением носов стоп в сторону выхода (для «отступления»). О том же состоянии могут говорить и скрещивание ног в области лодыжек.

В данную категорию положений тела могут быть отнесены и спрятанные кисти рук (за спину, в карманы). Весь корпус при этом чаще откинут назад, чем достигается максимально возможная дистанция от собеседника. Голова в процессе такого общения чаще повернута в сторону от собеседника.

Признаки открытости общению

Для этого состояния характерны свободно лежащие руки с открытыми ладонями, корпус может быть развернут анфас и подан вперед, мыски стоп направлены на собеседника, лицо также полностью открыто.

Позы враждебности

Кроме названных признаков закрытости о враждебном настрое может свидетельствовать сжимание рук в кулаки, удерживание одной рукой запястья или предплечья другой (своего рода удержание самого себя от нападения). Голова в положении с опущенным подбородком и взглядом из-под лобья или, напротив, откинутая назад с надменным взглядом. В ряде случаев, напротив, характерно избегание встречи взглядом с оппонентом.

Позы доверия

Кроме жестов открытости общению, о доверии свидетельствуют и расстегнутые пуговицы пиджака, а также не скрещенные руки и ноги.

Позы напряжения

Признаки напряжения и недоверия во многом соответствуют закрытой позиции. Более точно на данное состояние может также указывать скованность в движениях и общее снижение активности.

Позы расслабленности

Признаками наступающей после напряжения расслабленности являются размыкание скрещенных рук и ног, возникновение свободной жестикуляции открытыми ладонями, расслабление черт лица.

Позы интереса

К признакам, характерным для позы открытости, в связи с возникшим интересом к собеседнику, можно добавить наклон головы вбок, что свидетельствует о внимательном слушании. Взгляд большую часть времени направлен на заинтересовавшего человека.

Позы безразличия

Часто о безразличии или потере интереса свидетельствуют признаки расслабленности позы, поворот головы в сторону и даже небольшое прикрытие глаз. Человек, размышляя о чем-то отвлеченном, может совершать какие-то бессмысленные манипуляции пальцами, чертить на листе бумаги примитивные фигуры и т. п.

Кроме знаний о каналах для «считывания» неочевидной информации, к логическому уровню «Поведение» («Что делать?», «На основе каких знаний?») отнесены следующие аспекты:

— несогласованность разных невербальных проявлений (неконгруэнтность);

— контекст или фон возникновения внешних реакций допрашиваемого;

— позиции восприятия;

— мыслительные стратегии, убеждения и ценности допрашиваемого;

— мыслительные и поведенческие стратегии следователя, необходимые для эффективного использования базовой информации «Модели».

Несогласованность разных невербальных проявлений (неконгруэнтность).

Кроме отдельных групп внешних признаков, учитываемых в приводимой «Модели» получения достоверных показаний, особую группу составляет сочетание телесных проявлений из разных групп, противоречащих друг другу по смыслу (неконгруэнтность). Например, открытые руки демонстрируют расположение к общению, а стопы ног, направленные к выходу, выдают желание уйти. Другой пример, верхняя часть корпуса и руки демонстрируют покой, а ритмично качающаяся стопа свидетельствует о нервозности и т. п. Сигналы, поступающие от тела могут также входить в противоречие со смыслом произносимых в данный момент слов.

Контекст или фон возникновения внешних реакций допрашиваемого.

Наблюдаемые у конкретного допрашиваемого какие-либо из перечисленных внешних признаков могут быть приняты к сведению лишь в том случае, если они не являются обычными для него и не образуют естественный фон его реакций. Так, например, закрытость человека может быть не реакцией на ситуацию допроса, а постоянным свойством его личности.

С этой точки зрения заслуживает внимания идея о том, что не существует ни одного надежного признака неискренности. Эта мысль верна в том случае, если не учитывается контекст общения, предварительно не определен (не откалиброван) естественный фон реакций конкретного индивида и не принимаются во внимание стимулы (действия или слова следователя), предшествовавшие произошедшим внешним изменениям в допрашиваемом. Например, человек может сменить позу просто потому, что устал, а не проявил враждебность, увеличив дистанцию. В данном случае, верным контекстом изменения позы является усталость, а не слова следователя.

Другой пример, допрашиваемый демонстрирует признаки нервозности, но причина или контекст этих признаков — не его причастность к расследуемому делу, а сам статус подозреваемого и угроза незаслуженного наказания.

Позиции восприятия

Частью эффективной реализации «Модели» получения достоверной информации является и знание о видах позиций восприятия, успешно применяемое в различных ситуациях практической психологии.

Первая позиция — восприятие следователем ситуации допроса и расследуемых обстоятельств исходя из собственных оценок, ассоциаций, суждений, интуитивных соображений и т. п. Мысли человека, находящегося в данной позиции, имеют следующее звучание: «Уже прошло полтора часа допроса…», «Нужно обдумать новую версию…», «Я устал…», и т. п.

Вторая позиция — мысленное вхождение в положение допрашиваемого (иногда и физическое принятие его позы), попытка осознать его картину мира, мотивы, настроение, эмоции, планы, соображения и т. п. Такое осмысление может быть выражено в следующих формулировках: «Вероятно он сейчас думает так…», «Он видит во мне…», «Он испытывает по этому поводу…» и т. п. Данное рефлексивное мышление чрезвычайно важно для самопознания и развития, так как позволяет корректировать собственные установки и оценивать себя с позиции другого⁴¹.

Третья позиция — отстранение от смысловой части допроса и взгляд на происходящее общение глазами стороннего наблюдателя (мета-позиция) с целью осознания происходящего. Следователь может попытаться ответить на вопросы: «Что сейчас происходит?», «Как действую я и как действует допрашиваемый?», «Что мне удается и как этому противодействует допрашиваемый?», «Кто из нас ведет в этом общении, за кем инициатива?», «Кто более активен?» и т. п.

Во время процессуального общения с подозреваемым (обвиняемым) следователь должен неоднократно мысленно перемещаться по этим трем позициям восприятия, что значительно повышает эффективность допроса, так как страхует от однобокого понимания реальности и, в итоге, позволяет получить более объективную информацию.

Мыслительные стратегии, убеждения и ценности допрашиваемого.

Для лучшего понимания личности подозреваемого (обвиняемого), выдвижения более обоснованных версий о его участии в расследуемом преступлении и адекватного воздействия на допрашиваемого полезно быстрое распознание его типичных мыслительных стратегий, мотиваций и ценностей. Это особенно актуально при таком критерии логического уровня «Условия» описываемой «Модели», как «ограниченность времени на процессуальное общение».

В современных психологических исследованиях осуществляются попытки рассмотреть лишь отдельные проявления данных личностных феноменов. В частности, в отдельных работах, посвященных такому качеству, как лживость (очевидно, являющейся производной убеждений и способов организации мышления человека), указывается на недостаточную изученность данной тематики⁴².

Целесообразно выявлять и следующие мыслительные стратегии.

Стратегия «проактивность-рефлективность»

Давая ответ на вопросы типа «Что вы хотите (от жизни, от работы, от людей и т. п.)?», человек проактивного типа отвечает фразами «Я хочу… я считаю…» и т. п., в противоположность лицу рефлективного типа, отвечающего фразами «Хотелось бы… было бы желательно… если это возможно».

Стратегия «направление «К» — направление «От»

Вопрос тот же. Человек с направлением «К» отвечает фразами типа «Мне нужно…», «Я стремлюсь…», а человек с направлением «От» отвечает фразами типа «Стараюсь, чтобы не… чтоб не было нужно… чтоб не случилось…» и т. п.

Стратегия «ориентация на сходство или различия»

На вопрос, содержащий предложение сравнить что-то (например, разные места работы) человек первого типа отвечает, перечисляя сходства, а второго — выделяет различия.

Стратегия «внутренняя-внешняя референция»

На вопрос «Как вы поняли, что сделали хорошо вот это …?» при внутренней референции человек ответит примерно так: «Я сам знаю… вижу… чувствую», а с внешней — «Люди скажут… старший похвалит… кто-то оценит».

Стратегия «направление сортировки»

При сортировке «на себя» в речи человека часто звучат фразы «Я …, я …, я …», при сортировке «на других» — часто фразы «Он сделал …, она сказала …, он ответил…», при сортировке «на деятельность» — фразы о последовательности событий «Я сделал…, мы пошли…, поговорили…», при сортировке «на вещи» человек дает подробные описания одежды, мебели, техники и т. п.

Ценностные предпочтения

Задается вопрос о предпочтениях в чем-то. Ответы чаще содержат предпочитаемую ценность — «Общение, деньги, азарт, интерес и т. п.». Кроме этого, допрашиваемый может часто и сам употреблять в речи одну и ту же ценность, наиболее значимую для него, например, «Долг», «Ответственность», «Уважение», «Сила» и т. п.

Убеждения

В процессе допроса необходимо быть внимательным к обобщающим фразам подозреваемого (обвиняемого), так как они содержат его важные жизненные убеждения. Данные фразы могут касаться самого подозреваемого (обвиняемого), например, «Я абсолютно никчемный человек»; других людей, например, «Все люди друг другу волки»; обстоятельств — «Сейчас время такое»; связей — «Если не я их, то они меня»; суждений — «Я же вижу, что вы мне не доверяете».

Высказывание этих утверждений можно спровоцировать, задав вопрос типа «Что вы думаете о … (например, о себе в данной ситуации, об окружающих вас людях, о значении денег и т. п.)?».

Выявляя в процессе допроса подобные мыслительные стратегии обвиняемого, следователь должен, в первую очередь, не противоречить им, например, не предлагать человеку, ориентированному на других, сотрудничество со следствием из соображений личной выгоды. А, во вторую очередь, можно попытаться изменить убеждения допрашиваемого, если они носят деструктивный характер. Сделать это легче не с помощью нравоучений, а посредством уточняющих вопросов, которые вызовут сомнения у человека в верности своих установок. Например, на убеждение «Все друг другу волки» можно задать ряд вопросов: «Абсолютно все?», «Каждый враг абсолютно каждому?», «Вам известны люди, которые к вам так не относятся?», «Есть ли люди, к которым вы так не относитесь?».

Мыслительные и поведенческие стратегии следователя, необходимые для эффективного использования базовой информации «Модели».

Приведенный объем теоретических (эксплицитных) знаний сформирован, по большей части, в результате моделирования мыслительных и поведенческих стратегий известных экспертов в области межличностного общения. Часть из них уже приведена как пояснения к работе с каждой группой невербальной информации и далее будет конкретизироваться при описании специфических моделей получения достоверной информации.

Первый важный поведенческий принцип для следователя, проводящего допрос, следует из специфики процессуального общения. В отличие от многих других видов межличностного взаимодействия, где пристальный изучающий взгляд на собеседника вызывает его настороженность и препятствует доверительности, в ситуации допроса следователь должен и имеет право смотреть на допрашиваемого длительно и оценивающе. По мнению экспертов, именно неумение и стеснение смотреть на людей является причиной недополучения от них значительной части невербальной информации.

Причем, наиболее важно «снимать» визуальную информацию не тогда, когда человек говорит сам, а когда говорит следователь и реакции допрашиваемого являются следствием такой словесной стимуляции. Это не простой навык, так как требует одновременного осмысления собственной речи и оценки внешних сигналов от человека.

Кроме этого, ситуация допроса дает сотруднику право задавать подозреваемым (обвиняемым) необходимые вопросы и ожидать от них ответов. Следователь не должен быть стеснен, повторно задавая похожие вопросы или выстраивая их серии каким-либо иным необходимым для объективного расследования способом. Сотруднику, проводящему допрос, полезно относиться к своим вопросам как к стимулам для реакций допрашиваемого. Необходимо иметь предварительные версии как по поводу отношения подозреваемого (обвиняемого) к расследуемым обстоятельствам, так и по поводу их субъективной значимости для него, с тем, чтобы, опираясь на эти предположения, сопоставлять ожидаемую реакцию с наблюдаемой.

Важное уточнение — если такая реакция допрашиваемого началась сразу после слов следователя, то скорее всего именно они явились изменившимся контекстом для поведения подозреваемого (обвиняемого), а если реакции предшествовала длительная пауза, то нужно искать другие, скорее всего собственные мыслительные стимулы допрашиваемого, вызвавшие эти внешние проявления.

Воспринимая ситуацию таким способом, следователь может сам создавать нейтральный фон невербальных сигналов подозреваемого (обвиняемого), для сопоставления с ним реакций на стимулы, имеющие отношение к расследуемому событию. В частности, задавая тему для обсуждения, касающуюся интересов допрашиваемого, его приятного досуга, можно отметить типичные особенности его мимики и телодвижений, а затем внезапно коснуться темы преступления. Лучше, если это будет косвенный, а не обвинительный вопрос, например, «Вам нравятся вещи фирмы …?» (если допрашиваемый подозревается в краже подобного). В таком случае, возможные проявления волнения человека не будут вызваны самим фактом подозрения его в совершении преступления, что естественно и для непричастного лица.

Кроме калибровки (выявления) типичных нейтральных реакций допрашиваемого можно предварить переход к главной части допроса установлением и других стандартных для него особенностей «невербалики», например, положительной (радость, удовольствие, облегчение) или отрицательной (раздражение, гнев, презрение). Сделать это можно владея предварительными сведениями о личности подозреваемого (обвиняемого), круге его интересов и ценностей. Поднимая соответствующие темы для общения, следует внимательно фиксировать необходимую визуальную и голосовую информацию.

Необходимо проявлять творческий подход к анализу поведения допрашиваемого, так, например, если станет очевидным повторение им непонятного жеста, то следует предварительно определить — когда он проявляется, после каких внешних стимулов, когда он учащается, а когда становится реже. В дальнейшем, при обсуждении обстоятельств преступления, данная информация может быть крайне полезна.

Перемещаясь в процессе допроса по трем названным позициям восприятия, следователь, занимая вторую позицию, должен периодически отвлекаться от того «Что» говорят и задаваться вопросами «Как говорят?», «Почему именно это говорят?» и «Почему это говорят сейчас?».

3. Логический уровень «Способности» общей «Модели»

Понимание контекста эффективного применения «Модели» получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых (на уровне «Условия»), а также владение знаниями о «языке тела» и способах получения невербальной информации (на уровне «Поведение») ведет к формированию у следователя следующего состояния — «осознанной некомпетентности» (в сравнении с предыдущим состоянием «неосознанной некомпетентности»). Другими словами, если изначально сотрудник мог не знать о том, что конкретно он не умеет в применении психологических методов получения достоверных показаний, то с получением знаний в теоретической форме, он узнает о недостающих у себя умениях. Следовательно, необходимо выделить и сформировать соответствующие навыки. Логический уровень «Способности» является следующим звеном полной «Модели» получения достоверной информации от подозреваемых (обвиняемых), которое соответствует ответу на вопрос: «Благодаря каким способностям, умениям, навыкам возможно осуществлять описанные ранее действия по получению достоверной информации?».

Отправной точкой для данного этапа является объективный факт, установленный научными исследованиями: средний человек способен фиксировать в сознании одномоментно 7 ± 2 единицы поступающей извне информации⁴³. Очевидно, что приведенное выше количество невербальных критериев, выявляемых у допрашиваемого, значительно превышает это число, и нетренированный следователь не в состоянии подметить и понять значение сразу всех телесных сообщений подозреваемого, не отвлекаясь при этом от смыслового содержания его речи.

Данная проблема сравнима с ситуацией овладения навыком вождения автомобиля и ее решение аналогично — необходимо систематично и поэтапно отрабатывать восприятие сначала небольшой части поступающих сигналов, доводя его до автоматизма и отправляя в подсознание. Постепенно это приведет к состоянию «неосознанной компетентности», когда специалист получает необходимую информацию, но не осознает, как он это делает. Практика показывает, что этот подход позволяет значительно улучшить способность различать, в частности, микроэмоции и общую неискренность собеседника.

Наилучшими объектами для такой тренировки являются люди, неискренность которых в данный момент точно известна наблюдателю. Это могут быть как любые окружающие люди, так и наблюдаемые по телевидению или видеозаписи после того, когда их ложь оказалась раскрытой. Хорошим объектом для этого являемся и мы сами. Сопоставляя переживаемые эмоции по поводу сообщаемой кому-то лжи (первая позиция) со своими телодвижениями (вторая позиция), можно научиться понимать и внешние реакции окружающих. Здесь следует периодически задавать себе вопросы типа — «Почему я сейчас сделал этот жест (коснулся лица, скрестил пальцы рук и так далее)?». Преимущество такого метода состоит в том, что только сам тренирующийся знает наверняка, когда он неискренен и испытывает волнение, связанное с этим.

В целях планомерного развития навыка фиксации значимых изменений в поведении допрашиваемого, необходимо составление графика с включением в него всего списка критериев:

— паузы в речи, любые отвлечения, отсрочивающие ответ (прикуривание, почесывание, растянутые междометия);

— непрямые ответы на вопросы;

— признаки заученности рассказа;

— слова, которые акцентируются громкостью или интонацией;

— места понижения или повышения голоса в речи, проговариваемые скороговоркой или с замедлением;

— признаки сбивчивости речи (запинки, покашливания, повторы, «проглатывание» окончаний слов и т. п.);

— брови (положение и движения);

— рот (положение и движения);

— лицевые мышцы (характерные движения или их полное исчезновение (маска));

— характерные признаки основных эмоций на лице (по образцам⁴⁴ и на реальных лицах);

— присутствие признаков противоположных эмоций на разных уровнях лицевых мышц;

— асимметрия проявления эмоций на лице;

— микроэмоции;

— мимические эмблемы и знаки препинания;

— глазные ключи доступа к внутренним образам;

— репрезентативные системы (по речевым оборотам, жестикуляции и т. п.);

— глубина и частота дыхательных движений;

— изменение цвета кожи, усиление потоотделения;

— признаки пересыхания во рту;

— изменение размеров зрачков;

— поза (закрытости к общению, открытости, враждебности, доверия, напряжения, расслабленности, интереса, безразличия);

— шея (прямая, в плечах, наклон вбок, движения);

— положение корпуса (прямое, анфас, полубоком, отклонение назад, наклон вперед, сгорбившийся, с опорой на одну руку или сторону, движения);

— положение плечей (на одном уровне, одно выше другого, опущены, подняты, движения);

— жестикуляция (богатая, скупая, симметричная, односторонняя, агрессивная, иллюстративная);

— кисти (спрятаны, на виду, открыты, сжаты в кулак, сплетены в пальцах, потирание ладоней, другие движения);

— стопы (спрятаны, на виду, направление мысков, движения);

— соответствие позы, движений, мимики и т. п. характеристикам речи смыслу произносимых слов;

— несоответствие левой и правой сторон тела (асимметрия).

Тренируясь, следует фиксировать у людей только одну группу признаков, игнорируя все остальные (например, в течение дня). Для лучшего эффекта может быть смоделирована стратегия М. Эриксона⁴⁵ с выключением одного из каналов, например, визуального (при отработке звуковых признаков) или аудиального (при отработке визуальных признаков). Это удобнее делать в процессе просмотра телепередач или видеозаписей, отключая звук или изображение, а позже проверяя сделанные выводы. На начальном этапе важна только фиксация внешних переменных без интерпретации и сопоставления их со смыслом слов и контекстом обстановки. Постепенно, работая с содержанием сообщений, можно сравнивать его с подмеченными невербальными изменениями.

В результате регулярной практики навык может быть доведен до уровня, когда по короткому взгляду на человека можно будет иметь суждение о его состоянии, настроении, искренности, без осознания замеченных критериев, по которым был сделан этот вывод. Состояние, когда осуществляется подсознательная оценка собеседника является целью коммуникатора. Интересно, что аналогичным образом в своей актерской системе К. С. Станиславский учил: «Система» просматривается дома, а на сцене бросьте все… Одна сторона техники — заставить работать подсознание. Вторая — умение не мешать подсознанию, когда оно работает»⁴⁶.

Для планирования занятий полезно также учитывать предпочитаемую систему представления внутреннего опыта (репрезентативную систему) самого следователя и, в зависимости от этого, визуалу делать акцент на фиксации внешних невербальных признаках, а аудиалу — на звуковых, постепенно подключая недостающие каналы восприятия.

Кроме пассивного наблюдения за проявлениями человеческой невербалики необходимо упражняться в развитии соответствующих способностей и с помощью специально созданных тренировочных условий.

Упражнение на выявление эмоций:

— сядьте с человеком напротив и слегка под углом (чтобы ваши взгляды без поворота головы не пересекались);

— попросите человека подумать о чем-то приятном для него — отметьте для себя изменения на его лице (даже самые незначительные движения);

— попросите человека вернуться из этих мыслей в ситуацию вашего общения;

— попросите человека подумать о чем-то неприятном для него — отметьте для себя изменения на его лице (даже самые незначительные движения);

— попросите человека вернуться из этих мыслей в ситуацию вашего общения;

— повторите чередование тех же приятных и неприятных мыслей пока не заметите различий;

— попросите человека по собственному выбору подумать о том же приятном или неприятном, но не сообщая вам, о чем он думает — попытайтесь угадать по его лицу о каком из этих вариантов он думает.

Если при этом упражнении присутствуют другие тренирующиеся наблюдатели, то по завершении обменяйтесь результатами наблюдений. Обращайте внимание не только на мимику, но и на такие физиологические проявления, как изменение цвета лица и размер зрачков.

Упражнение на выявление микровыражений лица.

Изготовьте тренировочный материал в виде карточек с наклеенными фотографиями разных эмоций⁴⁷. Рассматривайте карточки по очереди около секунды и записывайте результаты, а по окончании просмотра сверьте их с правильными ответами. Рассмотрите варианты, в которых были ошибки. Постепенно уменьшайте время просмотра каждой карточки. Начните замечать микровыражения у окружающих людей.

Упражнение на различение глазных ключей доступа:

— сядьте с человеком напротив и слегка под углом (чтобы ваши взгляды без поворота головы не пересекались);

— по порядку задавайте человеку вопросы шести типов: на визуальное припоминание, на визуальное конструирование, на аудиальное припоминание, на аудиальное конструирование, на кинестетические ощущения, на внутренний диалог.

Примеры вопросов на визуальное припоминание.

«Сколько примерно сантиметров от верхнего края обоев до потолка в прихожей твоей квартиры?».

«Какого цвета платье было у твоей девушки при вашей прошлой встрече?».

Примеры вопросов на визуальное конструирование.

«Тебе бы понравилась твоя машина, выкрашенная в синий цвет?».

«Если бы твоя спальня была больше на 4 квадратных метра, как бы в ней могла разместиться мебель?».

Примеры вопросов на аудиальное припоминание.

«По каким признакам ты можешь отличить звук сигнализации твоей машины от других?».

«Лай соседской собаки скорее низкий, чем высокий? Ритм скорее частый, чем редкий?».

Примеры вопросов на аудиальное конструирование.

«Могла бы твоя девушка спеть тебе по телефону «Вечерний звон»? Как бы это было?».

«Если бы твой будильник звучал, затихая к концу, как бы это было?».

Примеры вопросов на кинестетические ощущения.

«Можешь вспомнить насколько горячую сковородку ты можешь брать голой рукой?».

«Ты можешь с закрытыми глазами наощупь отличить свою сумку от сумки твоей девушки?».

Примеры вопросов на внутренний диалог.

«Подумай про себя таблицу умножения на 8. Какой голос сейчас звучал — насколько громкий, четкий, высокий?».

«Подумай про себя таблицу умножения на 3, но женским голосом».

Не мешайте собеседнику обращаться к собственным внутренним репрезентациям словами-подсказками, типа «представь», «почувствуй», «услышь».

Если при этом упражнении присутствуют другие тренирующиеся наблюдатели, то по завершении обменяйтесь результатами наблюдений.

Экспериментируйте с разными вопросами и фиксируйте индивидуальные особенности глазных ключей доступа.

Упражнение на выявление предпочитаемой репрезентативной системы и подстройку к ней

Возьмите отрывок из художественной прозы и выделите в нем слова, типичные для визуальной, аудиальной и кинестетической систем (проделывайте это для тренировки, читая разные отрывки и разговаривая с разными людьми).

Скопировав отрывок в текстовый редактор компьютера, замените в нем все слова одной системы на другую, например, визуальную на кинестетическую, а затем на аудиальную.

Надиктуйте сами на диктофон или попросите кого-то вслух прочитывать вам такие предварительно измененные вами тексты. Сравните и запомните свои ощущения при звучании отрывков, содержащих слова только одной репрезентативной системы (так происходит сопоставление разных репрезентативных систем с вашей собственной).

Пример текста с акцентом на визуальную репрезентативную систему

Задумайтесь на минуту о прогулке в светлом лесу. Деревья возвышаются над вами, показываясь со всех сторон. Вы видите краски леса вокруг себя, и солнце, просвечиваясь сквозь листья деревьев и кустарников, образует тени и рисует мозаику на траве. Вас освещает луч солнца, проявляющийся сквозь зеленую крону из листьев над вами. И, оказываясь дальше, вы наблюдаете сумрак, осветляемый лишь слабым лучом отраженного света да отблеском в зеркале лужиц, когда вы замечаете их на темном фоне травяного покрывала прекрасного леса. В сумерках время от времени вспыхивают маячащие огоньки светлячков, когда вы случайно показываетесь на поляне, оказавшейся перед вами. Вы присматриваетесь и различаете их бледную ночную окраску, после чего в глазах отчетливо фиксируются следы этих огоньков. Постепенно вы обращаете внимание на взошедшую яркую луну, озаряющую все вокруг своим светом почти как днем, и проявляющим контрастные тени берез, сверкающих белизной своей коры на фоне бурых стволов мрачноватых елей. Продолжая прогулку, вы вспоминаете, что фейерверки по случаю праздника заката засверкают в полночь, и это будет одно из ваших самых любимых зрелищ. И вы в своем воображении уже почти видите его ослепительное мерцание.

Пример текста с акцентом на кинестетическую репрезентативную систему

Задумайтесь на минуту о прогулке в густом лесу. Деревья нависают над вами, обступая со всех сторон. Вы ощущаете вокруг лес во всех его деталях, и легкий ветерок, прохаживаясь по прохладной листве деревьев и кустарников, создает их трепетание и общее согласованное движение. Вы проходите сквозь чередующиеся лесные запахи, то теплые, то прохладные, то застоявшиеся, то свежие. И, продвигаясь дальше, вы начинаете осознавать давящую пустоту, нарушаемую лишь касанием лица низкой веткой да ломающимся под ногами валежником, когда вы даже осторожно ступаете по мягкому ковру леса. Вы протягиваете руку и прикасаетесь к стволу дерева, ощущая шероховатость коры под своей ладонью. Постепенно тропинка выходит на опушку и тогда вы ощущаете легкий ветерок, ласкающий ваше лицо, и замечаете ароматный запах свежескошенной травы, пробивающийся сквозь другие, более грубые запахи леса. Продолжая прогулку, вы вспоминаете, что ужин будет скоро готов, и это будет одно из ваших самых любимых блюд. И вы уже почти чувствуете вкус пищи во рту в предвкушении.

Пример текста с акцентом на аудиальную репрезентативную систему

Задумайтесь на минуту о прогулке в шумном лесу. Деревья напоминают о себе, шурша листвой со всех сторон. Вы слышите многоактавные звуки леса вокруг себя, и ветер, озвучивая каждую ветку, листок и травинку, из разнообразных нот образует общий гармоничный фон. Вы проходите мимо то тихих, то громких солистов лесного оркестра. И, прогуливаясь в пути, начинаете различать красивое пение славки, стрекотание трясогузки, попискивание пеночки и дробь дятла. Время от времени в диссонанс птичьему хору под ногой хрустит ветка да где-то далеко раздается гудок поезда. Вы прислушиваетесь и начинаете различать даже звуки лесных насекомых. Вот низко гудит важный шмель, назойливо жужжит беспокойная муха или пронзительно возле уха пищит комар. Постепенно в образующейся монотонности вы обращаете внимание на стук собственного сердца, гармонирующего с пением природы. Продолжая прогулку, вы вспоминаете недавнее посещение симфонического оркестра и дивные ритмы Вивальди. Всплывающие в памяти ноты удивительно гармонируют со звуком природы, и вы понимаете, что это ваша душа резонирует с вселенским ритмом.

Упражнение на определение интонационных ударений в речи

Возьмите для примера следующие фразы и прочтите их несколько раз вслух, делая ударение каждый раз на другом слове, сравните получающийся смысл:

«Я это стихотворение вчера выучил», «Ты это сделал или кто-то другой?».

Слушая окружающих людей, определяйте слова, на которых они делают ударения.

Упражнение на подстройку к позе

При длительном разговоре с одним человеком (не в группе) обратите внимание на его типичную позу, движения, направление взгляда, тон голоса, ритм дыхания. Начинайте постепенно копировать выявленные особенности. Обратите внимание на характер складывающегося общения. Затем резко измените какой-либо параметр в себе и обратите внимание — повлекло ли это подобные изменения в невербалике собеседника. Если да, то вам хорошо удалась подстройка и вы владеете инициативой в этом общении.

Если это общение для вас не важно, и вы решили его завершить, то измените на противоположные все подстройки в вашем поведении и обратите внимание на изменившийся характер общения.

Развитие ресурсного состояния следователя

Успешное освоение как отдельных навыков распознания сигналов тела допрашиваемого, так и всей рекомендуемой «Модели» получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых, невозможно без соответствующего эмоционального состояния или расположения духа самого следователя. Данное состояние в современной психологии характеризуется как ресурсное (по отношению к какой-либо конкретной деятельности). Например, для успешной игры в шахматы необходимо одно ресурсное психологическое состояние, а для результативного выступления в боксе — другое.

Сотруднику, проводящему допрос и имеющему задачу получения достоверных показаний, кроме таких специальных настроений как сосредоточенность, концентрация, гибкость и т. п., полезно иметь и общее уверенное состояние, которое лежит в основе вышеназванных умений, а также формирует, так называемую, конгруэнтную⁴⁸ манеру поведения следователя. Данная конгруэнтность или соответствие направлена в первую очередь на допрашиваемое лицо, которое также наблюдает за своим собеседником и в зависимости от его уверенности или неуверенности, профессиональности или некомпетентности, успешности или неуспешности и т. п. координирует свои действия. Одним из важных проявлений такой конгруэнтности следователя является владение им инициативой в общении с подозреваемыми (обвиняемыми) разного жизненного и криминального опыта.

Исследованиями установлено, что данное состояние у сотрудников следственных подразделений, испытывающих значительные психоэмоциональные нагрузки, часто не соответствует оптимальному, в том числе, и для осуществления профессионального и специального самообразования⁴⁹. Очевидно, по этой же причине 58,8% следователей, принявшие участие в анкетировании, высказали сомнения в том, что мероприятия, необходимые для овладения умением безошибочно оценивать правдивость допрашиваемого, уместны в их условиях⁵⁰.

Тем не менее, в современной психологии существуют эффективные методы повышения ресурсного состояния. В первую очередь, на него влияет осознание успеха от постепенного процесса овладения нужными профессиональными умениями, которые сами по себе способны вселить уверенность в человека. Но получить эти первые результаты не просто. Часто, особенно на начальных этапах овладения новыми навыками, бывает необходимо элементарное подражание состоянию уверенности более опытного коллеги, действовать «как будто». Уже это представление успеха значительно ускоряет обучение.

Таким образом, первый принцип для создания ресурсного состояния — вести себя в ситуации применения модели получения достоверных показаний так, как будто уже обладаешь всеми необходимыми знаниями и умениями. Данный подход хорошо сформулирован выдающимся специалистом в области коммуникации и создателем уникального направления гипнотерапии М. Эриксоном, который говорил, что даже если вы не специалист, а только претендуете называться им, то если вы будете претендовать на это действительно хорошо, то люди, с которыми вы работаете, будут претендовать на то, чтобы совершить изменения, не подозревая об этом⁵¹.

Другая полезная настраивающая мысль высказана известным специалистом в сфере психологии лжи и автором ряда популярных книг по данному направлению П. Экманом, который пишет, что выявление лжи — не только наука, но и искусство⁵². Это значит, что многое зависит не только от точных знаний в рассматриваемой профессиональной компетенции, но и от собственных творческих способностей следователя.

В продолжение данного взгляда интересна мыслительная стратегия, являющаяся одной из аксиом нейролингвистического программирования (НЛП)⁵³: если у вас что-то не получается, значит вам надо что-то изменить в способе достижения этого, постоянно пробуйте новые варианты, экспериментируйте, обогащая ими свои способы реагирования.

Кроме этого, исследованиями когнитивно-бихевиорального направления психологии⁵⁴ установлено, что в коммуникативном взаимодействии большей инициативой и контролем над ситуацией обладает тот, чей репертуар реагирования богаче и кто более гибок в избрании линии поведения.

Этот принцип лучше понятен на примитивном примере. С одной стороны, можно считать, что дрессируемое животное управляет дрессировщиком, вынуждая его давать пищу за поведение, совершать которое во власти самого животного. Но такая точка зрения становится абсурдной, если учесть, что человек мыслит шире и представляет себе процесс дрессировки как систему разнообразных методов, в то время как животное действует по ситуации.

Приобретению ресурсного состояния в процессуальном взаимодействии может мешать и отношение к новому знанию как заведомо трудному и обременительному. Преодолению такого взгляда способствует восприятие процесса обучения как увлекательного самопознания. Известный отечественный практикующий психолог, и специалист в области лечения психологической травмы Л. В. Трубицына⁵⁵ так формулирует свою профессиональную стратегию: «Я не работаю, я играю».

Таким образом, значительно большую роль в успехе обучения играет отношение к нему, чем природные задатки или способности. В данной связи интересна следующая метафора А. Пиза, автора известных книг о языке телодвижений: «Как орнитолог наслаждается наблюдением за поведением птиц, так и невербалик наслаждается наблюдением за невербальными знаками и сигналами при общении людей»⁵⁶. Данные состояния увлеченного сосредоточения могут быть перенесены из одного рода деятельности (любимого) на другой (необходимый) с помощью несложной психологической техники. Аналогичной досуговой деятельностью, в которой присутствуют такие же необходимые психические особенности, как концентрация, устойчивость, поглощенность, неутомимость, может быть, в частности, увлечение рыбалкой, охотой, коллекционированием и т. п.

Упражнение на перенос ресурсного состояния:

— найдите спокойное место на 10–15 минут, где ничто не отвлекает;

— подумайте о каком-то своем занятии, где вы с удовольствием на чем-то концентрируетесь и у вас получается замечать мелкие детали;

— удерживайте это образ и мысленно рассматривайте его. Осознайте — цветной этот образ или черно-белый, объемный или плоский, статичный или там есть какие-то движения, есть ли там какие-либо звуки (если есть, послушайте их), есть ли какие-то запахи, есть ли какие-то ощущения в теле, например, от ветра, солнечного света, одежды и т. п.;

— без промедления выйдите из этого образа и сразу представьте себе ситуацию, в которой вы получаете показания от подозреваемых и обвиняемых. Время этого представления должно быть очень кратким, не более минуты;

— быстро мысленно выйдите из представления следственной ситуации и снова погрузитесь в прежнюю ситуацию интересного досуга, снова осознайте все подробности образа, может быть вспомнится что-то еще;

— снова быстро выйдите из этого состояния и без паузы войдите ненадолго в служебную ситуацию;

— повторите эти перемещения столько раз, сколько потребуется для того, чтобы перемещение в производственную или учебную ситуацию не вызывало явного диссонанса с ощущениями от пребывания в увлекательном занятии. Лучше, если шаги этого упражнения вам будет зачитывать другой человек. Он должен это делать не спеша, с паузами для вашей настройки.

Можно также скопировать (смоделировать) образ выдающегося эксперта в сфере межличностного взаимоотношения, причем, не имеет значения — реальный он или вымышленный, герой художественного произведения или фильма. Для этого в данное упражнение нужно вместо образов любимого занятия вставить образы, ассоциирующиеся с действиями копируемого человека.

Данная психотехника существенно повысит мыслительные ресурсы и оптимизирует состояния, способствующие быстрому и легкому освоению, в частности, умений замечать и использовать изменения в поведении допрашиваемых.

4. Логический уровень «Убеждения» общей «Модели»

Самым глубоким структурным элементом «Модели» получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых, а также базовым по отношению ко всем вышеописанным логическим уровням — «Способности», «Поведение» и «Условия», является уровень «Убеждения».

Убеждения и ценности в структуре личности человека обеспечивают подкрепление (мотивацию и разрешение) развития способностей или, напротив, сдерживают этот процесс (если убеждения ограничивающие).

Значению убеждений в восприятии объективной реальности посвящены результаты современных отечественных исследований, в них, в частности, утверждается, что суть всякого понимания состоит в установлении взаимосвязей между множеством убеждений и апробированных на опыте действий. И далее, ошибочные убеждения могут быть причиной семантических различий, что приводит к неадекватной рефлексии⁵⁷.

Содержание логического уровня «Убеждения» определяет ответы на вопрос «Почему» по отношению к выработке навыка или способности, то есть, почему эти способности необходимы, почему они достижимы, почему без них деятельность менее эффективна. Таким образом, приступая к совершенствованию коммуникативных навыков следователей, необходимо начинать с оценки данного уровня, с выяснения — какие у данного человека убеждения по отношению к такому собственному развитию.

Установки такого рода имеют форму словесных утверждений человека, смысл которых глубоко им принят как руководство к действию. Данные формулировки могут быть как развивающими (стимулирующими создание способностей), так и ограничивающими (тормозящими создание способностей). Примерами ограничивающих убеждений по отношению к рассматриваемой «Модели» могут быть: «Мне уже поздно учиться», «Я не имею нужных задатков», «Такое возможно только в кино и книжках», «Это трудное и долгое занятие», «Чужая душа — потемки, все равно ничего не выйдет» и т. п. Без трансформации данных убеждений, мероприятия на вышележащих логических уровнях, такие как создание более комфортных условий для обучения, заучивание необходимых теоретических знаний и алгоритма действий, систематические тренировки в овладении необходимыми навыками — не принесут реальной пользы.

Применительно к «Модели» получения достоверных показаний от подозреваемых и обвиняемых развивающими убеждениями будут: «Учиться никогда не поздно», «В каждом человеке есть скрытые ресурсы для любого умения», «Глаза — зеркало души, поэтому возможно по ним читать мысли», «На воре и шапка горит», «Шила в мешке не утаишь», «Это увлекательное занятие для собственного развития», «А чем я хуже специалиста из фильма «Теория лжи»?» и т. п.

Для естественных изменений убеждений человека (без специального квалифицированного вмешательства) необходимо длительное время, но с помощью современного психологического инструментария они могут быть произведены сравнительно быстро. Несомненно, лучшего результата (и без побочных эффектов) можно достичь в непосредственном общении с психологом, имеющим соответствующую квалификацию, но имеются и простые техники для самостоятельного применения, которые могут быть особенно действенными при участии помощника, озвучивающего последовательные шаги психотехники.

Техника по изменению ограничивающего убеждения⁵⁸ (в отношении овладения современными психологическими методами визуальной психодиагностики).

Данное мероприятие следует проводить при наличии осознанного желания изменить свое убеждение. Для выполнения техники требуется около 30 минут. Этапы:

— найдите уединенное место без вероятности отвлечений;

— подумайте о своем ограничивающем убеждении, например, «Учиться этому — долгое и трудное занятие» и опишите (вслух или про себя, если вы один) сцену (ситуацию), которая возникает в вашем сознании в связи с этим убеждением, выясните об этой картинке следующие подробности:

• цветная или черно-белая;

• статичная или подвижная;

• объемная или плоская;

• в каком направлении от вас находится эта воображаемая картинка;

• на каком расстоянии;

• какого она размера;

• есть ли там звуки (какие);

• есть ли там запахи (какие);

• есть ли там телесные ощущения (какие);

— закончите созерцание картинки и подумайте о каком-либо вашем прошлом убеждении, в которое вы больше не верите, например, «Раньше я думал, что никогда не смогу кататься на роликах» (а теперь научился). Представьте сцену, связанную с этим утратившим смысл убеждением. Опишите воображаемую картинку по вышеприведенным критериям;

— закончите созерцание этой картинки и подумайте об убеждении, в истинности которого вы полностью уверены, например, «Автомобили с передним приводом более управляемы» и представьте соответствующую картинку по типовым критериям;

— подумайте об убеждении, которое вы хотели бы иметь вместо ограничивающего, например, «Чтение мыслей людей по их внешности — увлекательное занятие для собственного развития». Представьте возникающую в связи с этим картинку и ее типовые критерии;

— вновь представьте первую сцену, связанную с ограничивающим убеждением, но с критериями картинки убеждения, утратившего силу (о роликах). То есть, если первая картинка цветная, а о роликах — черно-белая, то представляйте первую черно-белой. Если в первой были звуки, а во второй их нет, то представляйте первую без звуков и так далее по найденным различиям;

— вновь представьте картинку об убеждении, которое вы хотите сформировать (об увлекательности «чтения людей») и замените ее критерии, на отличающиеся критерии убеждения о переднеприводных автомобилях;

— почувствуйте изменение вашего отношения к обучению новому умению. Если это ощущение не четкое, позже повторите технику тщательнее.

III. Психологическая модель получения достоверной информации от подозреваемых и обвиняемых, открыто отказывающихся сотрудничать со следствием (модель № 1)

1. Логический уровень «Условия» модели № 1

В соответствии с более конкретной следственной ситуацией, критерии, очерченные для общей психологической модели, дополняются специфическим условием — подозреваемый (обвиняемый) открыто отказывается сотрудничать со следствием. Таким образом, следователь, столкнувшись с данной ситуацией, должен осознать, что произошли изменения на логическом уровне «Условия» (определяющие ответы «Где» для применения «Модели»), то есть, несколько изменились условия или контекст для реализации задачи получения от допрашиваемого достоверной информации.

2. Логический уровень «Поведение» модели № 1

Базовые знания, подкрепляющие процесс получения достоверных показаний в данных условиях, также обретают свою специфику в дополнение к информационному обеспечению общей «Модели». Прежде всего, здесь необходимо понимание того, что выбор допрашиваемым такой линии поведения является следствием его особой мотивации, сформированной, в свою очередь, совокупностью его личностных особенностей, эмоционального состояния и мыслительных шаблонов.

Таким образом, для влияния на процесс принятия решения подозреваемым или обвиняемым, необходим оптимальным объемом сведений о его личности. Для реализации задач модели № 1 следователю, очевидно, необходима следующая информация о человеке: уровень интеллекта, криминальный опыт (судимость), специальные профессиональные навыки и прочее⁵⁹.

Низкий уровень интеллекта лица, отказывающегося сотрудничать со следствием, очевидно предполагает недопонимание им последствий такого отказа, а также указывает на то, что используемые субъектом способы сокрытия информации не будут изощренными. Высокие умственные способности, напротив, должны наводить следователя на мысль, что этот допрашиваемый скорее всего основательно просчитал последствия своего выбора. В условиях процессуального общения общий уровень интеллекта человека может быть установлен достаточно точно по богатству его речи, воспитанности, внешней опрятности и ряду других качеств, а также по документам из материалов уголовного дела.

Наличие у подозреваемого (обвиняемого) судимости может обуславливать, во-первых, его предвзятое отношение к органам правопорядка, во-вторых, знание об условиях пребывания в местах лишения свободы, ожидающих осужденного, в-третьих, принятие им «законов» криминальной субкультуры и, в-четвертых, его осведомленность о некоторых аспектах предварительного следствия и его законодательной регламентации. Степень принятия допрашиваемым норм криминальной субкультуры может быть установлена по применяемым словесным оборотам, жаргону, татуировкам, поведенческим стереотипам, а также по суждениям о правоохранительных органах и законе.

Специальное образование допрашиваемого, имеющее отношение к сфере коммуникации вообще или к особым условиям процессуального общения, также требует своего учета при подготовке и проведении следственных мероприятий. Владение подозреваемым (обвиняемым) приемами эффективной коммуникации может быть выявлено следователем в случае его собственной осведомленности о таких психотехниках, как отзеркаливание, подстройка, маскировка истинных переживаний фоном отвлекающих действий, перехват инициативы в словесном общении, увод тематики разговора в выгодную себе сторону или, напротив, о признаках вхождения в трансовое состояние, методах достижения психической отрешенности и т. п.

Эмоциональные состояния допрашиваемых, которые необходимо учитывать при реализации данной модели, имеют также непосредственное отношение к ситуации предварительного следствия. Следователя должны интересовать прежде всего признаки (явные и скрываемые) страха, печали, равнодушия, сосредоточенности, презрения, растерянности. Для упрощения их понимания сотруднику в первую очередь, полезно осознать — это эмоция положительная или отрицательная, затем — напряженная или расслабленная, далее — заинтересованная или безразличная. Сопоставляя эти наблюдения с обстоятельствами дела и ходом расследования можно адекватно корректировать общение.

Не стоит недооценивать и возможное влияние на занятую допрашиваемым позицию неких личностно важных обстоятельств, наступление которых высоковероятно в случае его сотрудничества со следствием и открытия некоей информации. Кроме этого, рекомендуется принимать во внимание — могло ли допрашиваемое лицо с момента задержания успеть получить какую-то дополнительную информационную или эмоциональную внешнюю поддержку.

Более конкретные компетенции, необходимые следователю в дополнение к выше очерченным знаниям, касаются фиксации различимых способов, используемых подозреваемым (обвиняемым) для сокрытия информации и происходящих невербальных «утечках». Это может быть полное молчание допрашиваемого в закрытой позе или, напротив, его развязное вызывающее поведение; «живые» мыслящие глаза данного лица (присутствующие сигналы глазного доступа) или его застывший неподвижный взгляд, не меняющийся от обращений следователя; односложные отрицания или ответы, сопровождающиеся дополнительными комментариями и суждениями; и т. п.

В зависимости от всего перечисленного сотрудник, проводящий процессуальное общение, совершает адекватные ситуации действия, объединённые в логическом уровне «Поведение» и имеющие общий смысл: «Что знать и что делать для преодоления данного противодействия».

Как уже отмечалось, главным препятствием на пути получения достоверной информации является тактическая позиция, избранная подозреваемым или обвиняемым, обусловленная его мотивами. Следовательно, главным направлением приложения психологических усилий следователя должно стать изменение этих мотивов в направлении сотрудничества. Вначале эти установки допрашиваемого целесообразно рассмотреть как совокупность двух составляющих — общих и специальных, имеющих отношение к расследуемому событию.

Общие мотивы отказа от сотрудничества и взаимодействия могут включать следующие: предварительное недоверие следствию вообще и следователю в частности, психологическое состояние лица возможно причастного к совершению уголовно наказуемого деяния и, следовательно, того, кому угрожает наказание. В этой связи допрашиваемый может испытывать страх, панику, раздражение, неприязнь, протест и т. п.

Понимание данных чувств и эмоций подозреваемого (обвиняемого) позволяет следователю избрать адекватную тактику поведения. В частности, наблюдая у этих лиц ранее описанные невербальные признаки данных негативных эмоций и сигналы закрытости к общению, рекомендуется сосредоточить основное внимание на установлении с допрашиваемыми психологического контакта, формировании доверия, снятии напряжения и закрытости. В дополнение к традиционно используемому на практике приему «беседа на значимые для допрашиваемого темы», могут быть полезны и другие методы современной прикладной психологии. Так, рекомендуется устанавливать контакт начиная «с тела» человека, то есть, ориентируясь на язык его подсознания. Точнее, необходимо вызвать доверие на неосознаваемом уровне, воздействовать на его настроение опосредованно.

В частности, закрытость позы человека, как ранее было описано, проявляется в напряженной осанке и барьерах из перекрещенных рук и ног. Создание условий при общении, в которых человек вынужден будет изменить позу на более удобную и расслабленную, а также разжать сомкнутые руки и ноги, неизбежно позитивно повлияет на его отношение к ситуации. Для этого можно попросить человека пересесть, подойти куда-то, взять в руки что-то (лист бумаги, стакан воды или что-то более уместное), показать руками что-то. Главное, чтобы человек разжал телесные «замки» и совершил действия открытости — сел ровно, анфас, показал ладони, опирался равномерно на подлокотники обоими руками, активно жестикулировал и т. п. Если к тому располагает ситуация, можно так построить начало общения, чтобы побудить допрашиваемого улыбнуться. Улыбка физиологически мощно подавляет негативные эмоции.

Далее, необходимо использовать важный психофизиологический закон — «люди относятся с большим доверием к собеседникам, похожим на них». Наблюдая описанные ранее внешние особенности допрашиваемого и активно собирая таким образом невербальную информацию о нем, необходимо вступать в резонанс с этими признаками или подстраиваться к ним. В частности, разговаривать с той же громкостью, в том же ритме, использовать типичные для человека обороты речи, «отзеркаливать» позу, подстраиваться к ритму его телодвижений (качанию ногой, киванию головой и прочее), причем, лучше перекрестным способом, то есть повторять ритм другим действием, например, качанию ногой может соответствовать движение авторучки в руках следователя и т. п. Тогда возрастает вероятность, что человек не заметит эту психотехнику.

С первых же минут общения с человеком необходимо определить его ведущую репрезентативную систему по указанной ранее схеме. Подстройка по репрезентации будет означать использование следователем словесных оборотов, соответствующих аудиальной, визуальной или кинестетической системе. Например, «Давайте вместе рассмотрим данную ситуацию» — для визуала; «Я призываю Вас прислушаться к доводам разума» — для аудиала; «Вы чувствуете, какая складывается напряженная обстановка?» — для кинестета.

Кроме этого, очень важно выявить иерархию ценностей допрашиваемого и вести беседу не диссонируя с ней. Если для человека высшая ценность — самоуважение в среде криминального мира, то контрпродуктивно пытаться мотивировать его на сотрудничество учетом интересов его семьи, и в противоположной ситуации. Установки и предпочтения подозреваемого могут быть выявлены как по ранее приведенным признакам мыслительных стратегий, так и по ответам на вопросы подобные следующим: «Если бы вам пришлось выбирать — поступить вот так или по-другому — что бы вы выбрали?». Для этого предварительно необходимо иметь минимальный объем информации о человеке.

Важно учитывать и спонтанно высказываемые убеждения допрашиваемого. Далее следует сначала подстраиваться к ним, используя те же формулировки, а затем, уточняющими вопросами, ненавязчиво подвергать их сомнению. Например, «Почему вы так считаете?», «Во всех ли случаях так бывает?», «Вам известны примеры исключений из этого правила?» и т. п. При этом необходимо давать человеку время на осмысление ответа.

Все названные принципы можно назвать обобщающим термином межличностная адаптация, которая имеет, согласно современным исследованиям, ряд уровней: содержания, отношения и метауровень⁶⁰.

Мотивы отказа допрашиваемого от сотрудничества со следствием, имеющие отношение непосредственно к сути расследуемого события, в значительной мере могут быть изменены традиционными методами криминалистической тактики, но знания о языке тела также могут быть подспорьем для следователя. В частности, невербальные реакции подозреваемого могут представлять собой обратную связь для сотрудника, так как информируют его об эффективности или безрезультатности его слов и действий, а следовательно, позволяют оперативно корректировать воздействия.

Если следователю удалось изменить мотивацию подозреваемого (обвиняемого) с полного отказа сотрудничать на открыто высказанное согласие к этому, то следственная ситуация становится соответствующей следующей психологической модели (контекст — согласие допрашиваемого давать показания по существу дела), если же данной цели достигнуть не удалось, то и в этом случае сохраняются возможности получения от данного лица значимой информации с использованием психологических приемов и методов.

В частности, могут быть применимы стратегии и методы, аналогичные принципам приборной полиграфной проверки, в частности, методике «молчаливых ответов». Важное условие — интересующая следствие информация должна быть эмоционально значима для допрашиваемого. Согласно результатам современных исследований, ложь можно распознать на основании невербальных сигналов лишь в тех случаях, когда лжец испытывает страх, вину или возбуждение⁶¹.

Подобно подготовке к полиграфному опросу обходимо сначала откалибровать (отследить) естественный для допрашиваемого фон его физиологических и поведенческих реакций. Например, сотрудник может создать ситуацию полной тишины под предлогом заполнения своих документов, не прекращая при этом наблюдения за реакциями подозреваемого (обвиняемого), отказывающегося от общения. Далее сотрудник может начать говорить на нейтральную тему, старательно избегая возможно значимых для данного лица тем. Зачастую, небезразличными и связанными с субъективной значимостью могут быть даже темы о погоде, об обстановке кабинета следователя, об автомобилях и так далее. Более нейтральными, очевидно, будут темы, например, о публикациях в печати или каких-то научных фактах.

Откалибровав таким образом фон невербальных реакций, можно предъявлять потенциально значимые стимулы (факты, предметы, фотографии, имеющие отношение к расследуемому преступлению). Лучше, если они будут предъявлены не в форме подозрений и обвинений, а лишь как нейтральная информация, но известная и значимая только для причастного лица. Так, например, если допрашиваемый подозревается в серии квартирных краж и типичным способом проникновения в жилище было открывание окон через форточку, то следователь, продолжая рассказы якобы на отвлеченные темы, может произнести слово «форточка» и следить за изменением невербалики допрашиваемого. Например, «Я недавно прочитал, что ученые установили высокий интеллект у животных. Среди подопытных животных были городские вороны и белки, которые научились открывать форточки». Несомненно, что полученная таким образом ориентировочная информация о причастности к совершению расследуемых преступлений, не является доказательством, а имеет значение лишь для планирования дальнейших следственных мероприятий.

Кроме этого, ориентируясь на предварительно откалиброванные у данного человека глазные ключи доступа, можно получить дополнительную информацию, значимую для дела. Для этого можно также без обвинительного уклона зачитать в присутствии молчаливого допрашиваемого операциональную часть расследуемого преступного деяния, другими словами, произнести пошагово действия лица, совершившего преступление. Для непричастного лица это будет отвлеченная информация и наиболее вероятно, что его глаза будут находиться в направлении визуального конструирования или внутреннего диалога, а для совершавшего эти действия — в направлении кинестетических ощущений или визуального воспоминания. При этом следует творчески подходить к интерпретации замеченных движений глаз и проверять свои версии уточняющими вопросами.

3. Логический уровень «Способности» модели № 1

Аналогично общей «Модели», данная ситуация получения достоверных показаний от лиц, особой процессуальной категории, также предполагает развитие специальных способностей следователя, необходимых для осуществления адекватных действий и применения знаний из уровня «Поведение».

Упражнение на выявление мыслительных стратегий

Берите один из названных в общей модели вид мыслительной стратегии и замечайте в течение одного дня его звучание в речи разных людей. Без необходимости не пытайтесь подвергать сомнению чужие убеждения, касающиеся их самоидентичности и жизненных стратегий, так как без специальной, так называемой, экологической проверки это может нанести психологический вред.

Упражнение на распознание внутренней переработки информации молчащим человеком

В быту наблюдайте за одиноко сидящим человеком, погруженным в собственные мысли. Отмечайте перемещение его глаз и осознавайте, что происходит в данный момент — он рассматривает внутренние картины, ведет внутренний диалог, испытывает внутренние ощущения или с застывшим взглядом отрешен от внешнего мира.

Упражнение на распознание признаков взаимной подстройки двоих и более собеседников

Находясь в местах досуга людей или в транспорте, замечайте разговаривающих людей (лучше — не слыша смысла их слов). Наблюдая за ними, отдавайте себе отчет в следующем: интересны ли они друг другу, кто ведет и обладает инициативой в данном общении (кто в ком больше заинтересован), какие они используют подстройки или действия, разрывающие контакт (отстройки).

Упражнение на выяснение типичных реакций реагирования человека (калибровка)

Общаясь с кем-то в быту, выходите за рамки смыслового содержания общения (в третью позицию) и отмечайте в собеседнике невербальные особенности реагирования на интересные и приятные ему темы или, напротив, неинтересные и раздражающие. В разговоре упоминайте имена ваших общих знакомых людей и калибруйте реакции собеседника на них.

Упражнение на выявление и использование репрезентативных систем

В процессе общения с новым для вас человеком выявляйте его ведущую репрезентативную систему (аудиальную, визуальную, кинестетическую). Затем, подстраиваясь, общайтесь с ним в данной системе, с использованием соответствующих словесных оборотов. Наблюдайте общее отношение к вам человека. Пробуйте кардинально менять слова на другую репрезентативную систему и снова оценивайте расположение собеседника к вам.

4. Логический уровень «Убеждения» модели № 1

Внимание к данному уровню в рассматриваемой модели также обусловлено его решающим влиянием на желание сотрудника учиться и овладевать необходимыми способностями.

Более частными примерами ограничивающих убеждений, по сравнению с ранее названными для общей «Модели», здесь могут быть: «Я и так достаточно компетентен в установлении контакта с людьми», «Процессуальное общение не оставляет места для психологии», «Все эти психологические навыки очень сложны и для овладения ими нужно долго и серьезно учиться» и т. п.

Соответственно, при желании изменить отношение к приведенным знаниям и компетенциям, данные установки могут быть изменены на развивающие, например, «Нет предела совершенству», «Век живи — век учись», «Пробовать что-то новое — путь к профессиональному и личностному росту», «Эксперты в сфере коммуникации — тоже обычные люди и тоже с чего-то начинали», «Не боги горшки обжигают», «Тренироваться в этом — элементарно, увлекательно» и так далее.

Серьезным подспорьем к ранее приведенной технике изменения убеждений может быть моделирование мыслительных стратегий выдающихся коммуникаторов. В частности, известный психолог, создатель клиент-центрированного направления в психологическом консультировании, К. Роджерс так формулирует свою стратегию: «Возможно, одно из основных качеств консультанта заключается в том, чтобы он был человеком, точно чувствующим специфику человеческих взаимоотношений. Это свойство трудно определить, но оно очевидно почти в любой социальной ситуации. Человек, который в некоторой мере глух к реакциям других и не осознает, что его замечания вызывают у другого удовольствие или боль, который не чувствует враждебности или расположения, создавшегося между ним и окружающими или между двумя его знакомыми, скорее всего не станет хорошим консультантом»⁶².

Важными профессиональными стратегиями М. Эриксона, которые могут быть смоделированы и для задач процессуального взаимодействия, были: «Говорите с пациентом на его языке» и «Присоединяйтесь к пациенту»⁶³. Интересна и следующая цитата, отражающая поведенческую стратегию мастера: «Все, что нужно сделать, это понаблюдать, как маленький ребенок изучает лицо матери или отца. Он прекрасно знает, когда нужно остановиться, чтобы не получить нагоняй. И он точно знает, сколько раз нужно просить конфетку, чтобы получить ее»⁶⁴. По свидетельствам современников М. Эриксона, он до самого конца сохранил эту свойственную настоящим ученым «детскую» непосредственную любознательность. Размышляя о подобном отношении к общению и применимости данных убеждений к себе, сотрудник может достичь достаточно высоких результатов.

IV. Психологическая модель получения достоверной информации от подозреваемых и обвиняемых, скрывающих свое противодействие следствию (модель № 2)

1. Логический уровень «Условия» модели № 2

Контекстуальная специфика данного логического уровня и, следовательно, психологической модели в целом — сохранение вербального взаимодействия с подозреваемым (обвиняемым) по тематике расследуемого дела, от которого он открыто не уклоняется. В результате, появляется еще один источник информации — речевой, требующий оценки и проверки на достоверность.

Согласно результатам проведенного анкетирования, все сотрудники отмечают наличие в их практике дачи ложных показаний разными категориями допрашиваемых. Данный способ противодействия объективному расследованию со стороны подозреваемых и обвиняемых, является, согласно современным исследованиям, одним из наиболее часто встречающихся⁶⁵.

2. Логический уровень «Поведение» модели № 2

Как было отмечено ранее, смысловое содержание речи является наиболее часто сознательно искажаемым каналом информации, поэтому лишь заверения подозреваемого (обвиняемого) в искреннем сотрудничестве со следствием не могут служить достаточным основанием достоверности даваемых ими показаний. Из этого следует, что базовые знания, представленные в общей «Модели» и модели № 1, необходимо дополнить информацией о вербальных способах реализации лжи и действиях, направленных на ее распознание (верификацию).

Из ряда известных видов искажения информации человеком, в данном контексте используется вариант «владение субъектом подлинной информацией и умышленное введение собеседника в заблуждение».

При большом разнообразии научных определений такого психологического феномена, как ложь, наиболее удачным для данной модели может быть определение Дж. Миллера, где он предлагает считать ложью сознательную успешную или неуспешную попытку манипулирования информацией при помощи вербальных и невербальных средств в целях создания и поддержания в другом человеке мнения или убеждения, которое сам лжец считает не истинным⁶⁶.

Важное условие, которое позволяет обнаруживать ложь — лгущий имеет мотивацию на сокрытие информации и переживает в связи с возможным разоблачением негативные состояния, такие как общее напряжение, стресс, волнение, страх, неопределенность, конфликт мотивов, стыд и т. п.

Сотрудники следственных подразделений, принявшие участие в опросе в рамках данного исследования, к обстоятельствам, способствующим даче допрашиваемыми неполных или недостоверных показаний, относят: хорошая правовая компетентность, предварительная юридическая консультация третьих лиц, отсутствие у следствия необходимых доказательств, низкое качество оформления материалов уголовного дела на первоначальной стадии расследования, желание запутать, либо затянуть расследование и другие. Лицами, чаще других пытающимися давать неполные или заведомо ложные показания, по мнению участников анкетирования, являются: ранее судимые, рецидивисты, субъекты, совершившие карманные кражи, а также преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств.

Напротив, причинами правдивости подозреваемых (обвиняемых) названы: задержание на месте преступления, наличие фото и видеодоказательств, показаний свидетелей, расчет на смягчение наказания, желание ускорить ход расследования, добиться рассмотрения дела в особом порядке, а также раскаяние, полное осознание совершенного. Относительно реже склонны ко лжи несовершеннолетние и лица, впервые совершившие преступления небольшой и средней тяжести⁶⁷.

На различия в мотивации подозреваемых (обвиняемых) в зависимости от вида их преступного деяния указывается в научных работах по данной тематике. Так, например, мотивация поведения лица, совершившего преступление экономической направленности будет отличаться от мотивации убийцы. В то же время, на ложь мотивируют корыстно-собственнические интересы, связанные с боязнью потерять имущество, получаемые доходы и т. д.⁶⁸

Полные знания о психофизиологических процессах, сопровождающих сознательную ложь, а также о типологии личностных особенностей допрашиваемых, излишне громоздки для приводимой модели, и не всегда практически применимы, поэтому целесообразнее сделать акцент на разборе внешних признаков лжи и их выявлении.

Данные знания и умения, в значительной мере опирающиеся на достижения современной психологии, являются дополнительным инструментарием к традиционным и процессуально регламентированным тактическим мероприятиям предварительного следствия. Выявленные таким образом признаки правдивости или неискренности допрашиваемого, должны служить для следователя лишь ориентировочными сведениями для планирования дальнейшего расследования. В то же время, в некоторых зарубежных странах данные, полученные с помощью ранее упоминавшейся методики ОВУ, зачастую являются единственной уликой по некоторым уголовным делам⁶⁹.

Изменения невербалики человека, перечисленные выше при изложении общей «Модели», в данной ситуации интерпретируются для оценки правдивости высказываний. Эффективность этой работы зависит в первую очередь от учета следователем степени сознательного контроля, возможного для каждого канала информации. Шкала такой «подконтрольности» выглядит следующим образом (вначале расположены каналы, наименее подконтрольные человеку):

— физиологические сигналы;

— сигналы от ног;

— сигналы позы;

— непроизвольная жестикуляции руками;

— жесты, служащие символами для подкрепления речи;

— выражение лица (комплекс мимических сокращений);

— смысловое содержание речи⁷⁰.

В схеме, классифицирующей невербальные проявле ния человека, предложенной в современных научных исследованиях, вегетативные проявления также занимают верхнюю строчку⁷¹.

Следовательно, при оценке искренности допрашиваемого следует больше доверять его физиологическим сигналам, которые почти не подвержены волевому контролю и меньше — смыслу речи, который относительно легко сознательно контролируется. При этом, полезным принципом таких наблюдений и выводов на их основе, может явиться следующий постулат: если заключение об истинности словесного высказывания носит, так называемый, дискретный характер, где существует лишь два четко очерченных варианта — правда или ложь, то сигналы, поступающие от тела допрашиваемого, должны анализироваться как аналоговые, то есть имеющие широкий спектр значений в пользу истинности или лживости. А окончательное заключение по результатам зафиксированных телесных изменений может быть сделано только после их суммирования, обобщения и сопоставления с другой информацией.

Далее приводятся детальные признаки неискренности в каналах информации, получаемой от допрашиваемого (расположение каналов в порядке возрастания сознательного контроля над ним):

— признаки неискренности, обусловленные физиологически.

— признаки неискренности, наблюдаемые в движении ног.

— признаки неискренности, наблюдаемые в позе человека.

— признаки неискренности в непроизвольной жестикуляции руками.

— признаки неискренности в мимике лица.

— признаки неискренности в речи.

Дополнительно рассмотрены признаки неискренности, обнаруживаемые в противоречиях между сигналами невербальных каналов, а также в их несоответствии смыслу речи.

Признаки неискренности, обусловленные физиологически

При наблюдении за изменениями в дыхании допрашиваемого, признаком эмоционального возбуждения (предположительно из-за лжи) будет учащение вдохов и выдохов. Возможно также смещение типа дыхания с брюшного (диафрагмального) на грудное. При неожиданных значимых стимулах (вопросы, фотографии и прочее) возможна даже кратковременная остановка дыхания. При редком дыхании, также возможно связанном с волнением, может возникнуть кислородное голодание, признаками которого будут периодические глубокие вздохи.

В то же время необходимо понимать, что если кратковременное сознательное управление собственным ритмом дыхания доступно человеку, то такая физиологическая реакция как изменение размера зрачков при ровном эмоциональном фоне допрашиваемого невозможна. При постоянном освещении их заметное расширение говорит не только о возбуждении, но и об удовольствии, приятности стимула для человека, его заинтересованности. Напротив, сужение зрачков является сигналом неприятия и отторжения.

Более подробную информацию о данном эффекте можно получить из ряда научных публикаций, в которых, в частности, подтверждается автономность от сознания реакции изменения диаметра зрачка⁷².

Также в группу физиологически обусловленных признаков волнения, не поддающихся сознательному контролю, целесообразно включение и некоторых несмысловых характеристик речи. В частности, у большинства людей при волнении и эмоциях гнева или страха заметно повышается тон голоса, а при грусти или печали, напротив, понижается. Кроме этого, в первом случае речевые отрезки короче и резче, а во втором растянутее и плавнее.

О волнении, которое в рассматриваемом контексте может означать неискренность, говорит и такое физиологически обусловленное явление, как пересыхание во рту говорящего. Внешне это проявляется учащенным сглатыванием и потребностью в питье.

Признаки неискренности, наблюдаемые в движении ног

На первый взгляд, справедливо утверждение, что человек легко может сознательно контролировать движение собственных ног, но на практике имеет место незнание и недооценка связи этого канала информации с собственными эмоциями.

Интересующие следователя «сообщения» ног допрашиваемого могут быть следующими: ранее упоминавшиеся сигналы закрытости — скрещенные или убранные под стул стопы; сигнал отсутствия психологического контакта — закинутая поверх другой нога в сторону от следователя; желание избежать общения — стопы, направленные в сторону выхода и перетаптывание ими с опорой на пятку; агрессивное настроение — едва заметное пинание воздуха носком ноги, закинутой на другую.

Следствием недооценки этой информации при допросе является размещение подозреваемого (обвиняемого) в комнате таким образом, что его стопы скрыты от наблюдения.

Признаки неискренности, наблюдаемые в позе человека

Данный телесный источник информации о внутреннем состоянии собеседника также чаще всего недооценивается в интерпретациях истинности сообщений. Несмотря на то, что в самых общих чертах люди информированы о приемлемости того или иного положения тела в конкретной ситуации, тем не менее, более мелкие телодвижения обычно ускользают от самоконтроля. Так, исследованиями установлено, что признаком нервозности является более частое «ерзанье» или незначительный наклон сидящего человека, раскрывающие его желание покинуть неприятную ситуацию⁷³. Кроме этого, возбужденному человеку трудно принять расслабленную позу, а его неудачные попытки сделать это становятся легко заметны. О неуверенности допрашиваемого может также свидетельствовать его стремление найти опору для одного из локтей, привалиться телом на одну сторону.

Важным информативным сигналом является положение и микродвижения плечей в процессе разговора. При эмоциональном возбуждении они имеют тенденцию приподниматься, а при тревоге или печали — опускаться.

Признаки неискренности в непроизвольной жестикуляции руками

Исследованиями установлена смысловая связь речи и движений рук⁷⁴, которые иллюстрируют сказанное или отражают эмоциональное состояние в связи с этим. Люди еще более осведомлены о возможных утечках информации через данный канал коммуникации и в случае сильного волнения стремятся избежать разоблачения, убирая руки из вида (за спину, в карманы) или ограничивая движение одной руки сжиманием другой. Например, при враждебности одна рука может удерживать запястье другой, сжатой в кулак. Сцепленные в пальцах и расположенные перед лицом кисти также отражают негативные чувства. Как уже ранее отмечалось, сложенные на груди руки являются составной частью оборонительной психологической позиции.

Другой группой жестикуляций, имеющей важное значение для заключения о неискренности говорящего, являются различные прикосновения к лицу. Для лучшего понимания значений этих движений полезно воспринимать их как рудиментарные, незавершенные действия, типичные для маленьких детей, которые прикрывают ладонями рот при произнесении лжи или свои глаза в попытке уйти из трудной ситуации («не вижу — значит нет»). У взрослых из тех же побуждений возникают невольные приближения рук к лицу, касания подбородка, губ, носа, век, ушей. Прикосновения к шее, оттягивание воротничка вызываются реальным ощущением зуда в данной области при волнении.

В контексте излагаемой модели представляет интерес и изменение типичной для субъекта частоты жестикуляций. Некоторые специалисты объясняют замедление движений рук умственной загруженностью при обдумывании ответа неискренним собеседником⁷⁵. Ту же цель преследует подозреваемый (обвиняемый), когда под предлогом почесывания, прикуривания, питья воды и т. п. сразу не дает ответ на поставленный вопрос.

Признаки неискренности в мимике лица

Наиболее привычным в обществе способом судить о настроении других является интерпретация выражения лица. Это важный навык, формируемый с детства и необходимый для адекватной коммуникации. Существует значительное число эмоций, их оттенков и соответствующих им мимических выражений, тем не менее, по результатам многолетних исследований установлено, что все они группируются вокруг шести основных чувств — удивление, страх, отвращение, гнев, радость, печаль. Характерные мимические проявления каждого из них должны быть предварительно изучены сотрудником, проводящим допрос⁷⁶.

Установлено также, что чаще всего человек испытывает три эмоции по поводу собственной лжи — вина, страх и эмоциональный подъем (так называемый «восторг надувательства», когда рассказчику кажется, что его ложь удачна)⁷⁷.

Исходя из задач данного варианта процессуального общения с допрашиваемыми, представляет интерес не только оперативное распознание испытываемых ими чувств, но и фиксация признаков сокрытия этими лицами истинных эмоций в связи с расследуемым событием.

Из ряда способов сокрытия неискренним человеком своей мимики подлинно испытываемой эмоции, для данной модели выделены следующие:

— прикрытие истинной эмоции мимикой противоположного чувства;

— нейтрализация возникшего переживания;

— создание на лице мимической маски.

Для распознания этих попыток ввести следователя в заблуждение, исказив истинное отношение к обстоятельствам расследуемого события, необходимо предварительное знание о характерных признаках шести базовых эмоций.

Удивление является самой кратковременной эмоцией, возникающей на внезапный стимул и исчезающей сразу же после оценки произошедшего. В зависимости от субъективного отношения к этому стимулу, удивление быстро сменяется на соответствующую эмоцию. Таким образом, если наблюдается продолжительное (более одной секунды) удивление, то оно не является отражением испытываемых чувств, а служит неким ритуалом в общении, знаком препинания, способом акцентирования внимания собеседника или попыткой скрыть истинную эмоцию. Другим симптомом симуляции удивления является отсутствие открытых, расслабленных век, то есть задействуются в основном брови и рот. В свою очередь само удивление часто используется для маскировки других эмоций.

Страх является эмоцией, не привязанной четко к вызвавшему его событию. Он может проявляться как до угрозы, так и спустя длительное время после нее по мере наступления осознания произошедшего. Попытка прикрыть эту эмоцию улыбкой распознается в верхней части лица — по типичным для страха бровям и векам. Также заметно «проступание» признаков страха сквозь прикрывающее его удивление, так как имеются сходства в создающих их мышечных движениях. Напротив, если человек пытается изобразить несуществующий страх, то более удачной будет его имитация в области рта и с помощью характерного взгляда, но при этом окажутся незадействованными соответствующим образом брови.

Отвращение в мимических проявлениях имеет также свою аналогию в форме презрения, когда касается не вещей, а других людей. Соответствующее этой эмоции выражение лица довольно легко и удачно симулируется, но прикрываемая отвращением эмоция может проявлять себя в области бровей и глаз. Также само отвращение с успехом маскируется другой эмоцией, если задействованы мышцы нижней части лица — губ и носогубных складок. Тем не менее, следы этой эмоции часто проявляются в слегка приподнятой нижней губе и слегка сморщенном носе.

Гнев и соответствующая ему мимика интерпретируются как истинные в случае своевременности их проявлений относительно вызвавших раздражителей. Если гневная мимика появляется с запаздыванием и одновременно с произнесением гневной фразы, то, скорее всего, эта эмоция поддельная. Кроме этого, симуляция гнева распознается иногда по отсутствию напряжения нижних век.

По причине того, что эмоция гнева является достаточно сильной, ее нейтрализация на лице затруднительна и соответствующие мышечные сокращения неизменно проявляются, а в случае попытки спрятать гнев за непроницаемостью, лицо выглядит неестественно. Если для маскировки гнева используется другая эмоция, то испытываемый гнев может читаться в пристальном взгляде, напряженных нижних веках и нахмуренных бровях.

Радость — среди шести основных эмоций является единственной однозначно позитивной, поэтому соответствующие ей мимические сокращения (улыбка) чаще всего используется для маскировки негативных эмоций. При этом не учитывается тот факт, что только при искренней радости отсутствуют характерные движения в области бровей-лба и, следовательно, скрываемая эмоция лучше всего распознается в этой области. Истинность самой эмоции радости распознается по ряду признаков. Во-первых, это задействованные мимические мышцы в верхней части лица: при искренней улыбке у глаз появляются характерные складки, так называемые «паучьи лапки», а также мешочки под глазами. Кроме этого приподнимаются щеки, а брови при этом не опускаются и, значит, мышцы, расположенные вокруг глаз не задействуются, что является решающим признаком, отличающим фальшивую улыбку от настоящей. Во-вторых, притворная улыбка чаще асимметрична, то есть, заметно большее включение мышц одной стороны лица. И в-третьих, важна своевременность возникновения и исчезновения улыбки, а также ее продолжительность относительно внешней причины. Фальшивая улыбка возникает преждевременно или запоздало, более длительно искусственно сохраняется в виде застывшей маски и исчезает чаще резко, в то время как следы истинной улыбки сохраняются на лице еще некоторое время по мере ослабления подлинного чувства радости.

Печаль как эмоция и переживание редко бывает кратковременной, чаще это целое психическое состояние. Подобно пяти названным эмоциям она различается по интенсивности и выражается от легкой грусти до признаков горя. В условиях рассматриваемой коммуникативной модели у подозреваемых (обвиняемых) также могут быть мотивы симулировать печаль или скрывать ее. Скорее всего при попытке изобразить несуществующую печаль человек будет использовать только нижнюю часть лица (опущенные уголки губ) и театрально опускать взгляд, но на истинность этого чувства в большей мере указывают мимические мышцы области лба и бровей. Если у допрашиваемого, утверждающего, что он опечален, кроме этих признаков не приподняты характерным образом и верхние уголки век, то высоковероятна симуляция этого чувства.

Общие принципы распознания симуляции эмоций

Правилом, распространяющимся на все названные эмоции, является и учет индивидуального для человека способа симуляции эмоций. Если при предварительной калибровке лица подозреваемого (обвиняемого) выявлено, что он привычно пользуется в качестве речевого знака препинания или эмблемы какой-то частью лица, то при общении на значимые по делу темы не следует ориентироваться на эти участки с целью распознания в них признаков скрываемых эмоций, а утечки информации, вероятнее всего, будут в других мимических мышцах. Например, если допрашиваемый часто в разговоре на отвлеченные темы пользуется нахмуренными бровями для акцента на каких-то словах, то для распознания его истинного гнева (в связи с обстоятельствами дела) следует уделить внимание характерному для данного чувства сжиманию губ.

Кроме этого, сочетание на одном лице признаков двух эмоций не всегда является попыткой скрыть одну из них. Для правильного вывода необходимо сопоставлять наблюдаемое с контекстом процессуального общения и с заявленной позицией допрашиваемого.

Одним из надежнейших способов выявления скрываемой эмоции является фиксация ее микропроявления (менее одной секунды). Данное мимическое сообщение является мимолетным неконтролируемым движением, нечаянно вышедшим из-под контроля, но сразу же спрятанным.

Следователя должна насторожить также любая асимметрия в лице подозреваемого (обвиняемого), что свидетельствует о каком-то его внутреннем конфликте, и, интерпретируя данное явление, следует со значительно большим вниманием относиться к левой половине лица, которое в большей мере контролируется подсознанием.

Признаки неискренности в речи

Вербальный канал коммуникации в рамках процессуального общения является наиболее важным относительно всех вышеназванных. В отличие от ориентирующего значения всех невербальных проявлений, содержательная сторона речи может быть зафиксирована в материалах уголовного дела как доказательства. Так, известный психолог Р. Харрисон считает, что большая часть неречевой информации не может быть переведена на какой-либо язык без потери ее смысла. Результаты исследований данного автора выявили, что речевой язык обладает такими характеристиками, как определенность, дискретность, произвольность⁷⁸.

Наряду с этим обстоятельством, именно речь по сравнению с невербальными сигналами тела легче всего сознательно искажается человеком.

Несомненно, криминалистикой давно разработана методология получения достоверной речевой информации от допрашиваемых лиц, тем не менее, разработки современной психологии, не подменяя собой традиционных подходов, способны значительно повысить их эффективность.

Сотруднику, проводящему допрос, необходимо знать, что неизменными условиями проявления признаков неискренности в речи подозреваемого (обвиняемого) являются следующие:

1) допрашиваемый должен действительно знать интересующую следствие информацию (следователю необходимо предварительно убедиться в такой вероятности по восстановленной картине совершения преступления);

2) допрашиваемый должен понимать, что в данный момент сознательно искажает информацию (иногда сам допрашиваемый может быть введен в заблуждение третьими лицами и искренне верить в то, что говорит);

3) допрашиваемый должен испытывать эмоции достаточной силы в связи с искажением истины (следователь должен быть уверен, что последствия разоблачения и наказания важны для допрашиваемого).

Сила данных негативных эмоций допрашиваемого, в свою очередь, зависит от следующего:

— имеющегося у допрашиваемого опыта эффективной лжи и его уверенности в себе в связи с этим (устанавливается на стадии подготовки к допросу);

— степени подготовленности собственной линии поведения допрашиваемым (учитывается при планировании первого и последующих допросов);

— внешних признаков доверия/недоверия, проявляемых следователем (сознательно демонстрируется следователем из тактических соображений);

— сознательной демонстрации следователем своей способности распознавать ложь.

Избеганию ошибок, связанных с интерпретацией реакций допрашиваемого, способствует также учет общего волнения лиц, не причастных к совершению преступления (ввиду их процессуального положения подозреваемых). Поэтому информативными по делу могут быть только признаки эмоционального напряжения, возникающие у субъекта в ответ на специфические стимулы (детали расследуемого события).

Признаки общего волнения говорящего, распознаваемые по тональным и ритмическим характеристикам речи, приведенные в разделе о физиологических факторах, находят свое выражение и в смысловом построении фраз. При этом форма данных искажений может свидетельствовать о наличии конкретных мотивов.

В частности, руководствуясь мотивом не сбиться в изложении вымышленной версии, подозреваемый (обвиняемый) старается представлять события в строгой хронологической последовательности и демонстрирует признаки их заученности; мотив опасения быть пойманным на деталях или забыть высказанные частности проявляется в незначительном количестве подробностей в рассказе; мотив страха показаться неубедительным исключает в изложении ссылки на забывание отдельных моментов, что было бы естественно в искреннем рассказе.

Потребность в обдумывании не заготовленных ответов проявляется в частых паузах, междометиях, типа, «хм», «ну», «э-э», смысловых отвлечениях и переключениях, всплеске необоснованных эмоций. Речь такого допрашиваемого может стать внезапно медленнее и растянутее. Вместо прямого ответа может следовать философствование, перевод темы на рассмотрение ситуации с третьей позиции, переключение на личности присутствующих. Возможны следующие варианты ответов на прямой вопрос:

«Не знаю даже, как ответить вам на этот вопрос…»

«Я не вижу смысла в этом обсуждении…»

«Не задавайте мне таких странных вопросов…»

«Не подозревал, что Вы думаете обо мне именно так…»

«Да, вы человек серьезный…»

«Да я вообще вам ничего не должен отвечать!»

«Знаете, что! …»

«Да как вы могли такое обо мне подумать?!»

«Я не хочу с вами после этого даже разговаривать!»

«Меня бесит то, что вы говорите, я возмущен до глубины души!» и другие.

Мотив избегания внутреннего конфликта (между усилиями для сокрытия правды и потребностью облегчить свое состояние чистосердечным признанием) приводит к уклончивым и непрямым ответам. Например, на вопрос «Вы бывали в ночных клубах?» вместо прямого ответа следует — «В моей среде не принято посещать такие заведения» или «Я уже объясняла вам это ранее». Те же внутренние процессы приводят к «фрейдовским» оговоркам или целым случайным фразам — тирадам.

Боязнь выдать истинные эмоциональные переживания вызывает осторожность в ссылках на свои чувства при рассказе и заставляет ограничиваться сухим изложением событий. В этом случае человек может говорить однотонным и бесстрастным голосом, что указывает на его попытку контролировать свое состояние.

Кроме этого, лицу, не присутствовавшему в описываемых событиях довольно трудно рассказывать от имени первого лица, которое якобы было вовлечено в некие события и общение. Признаками такого искажения информации будет не пересказ произошедшего в лицах, а лишь информирование о содержании разговоров, своих суждениях по поводу них. Например, «Мы долго обсуждали с ним события предшествующего дня. Наш разговор был напряженным, мы часто переходили на личность». Искренний рассказчик чаще опирается на свой чувственный опыт и демонстрирует его.

Признаки неискренности, обнаруживаемые в противоречиях между сигналами невербальных каналов, а также в их несоответствии смыслу речи

Как было отмечено выше, организм человека представляет собой единую и взаимосвязанную систему физических и психических процессов. Осуществляемые разумом интеллектуальные операции и возникающие в психике эмоциональные состояния находят свое адекватное и бессознательное выражение в телесных или соматических проявлениях. Попытки сознательного регулирования этих проявлений, например, при лжи, часто неудачны и тогда внешне наблюдается рассогласование между смыслом информации, исходящей от разных частей тела, которая в то же время расходится со смыслом речи. Таким образом, одновременно за одну часть реакций ответственно сознание, а за другую — подсознание.

Имея способность замечать изменения в отдельных невербальных каналах, следователь может перейти к следующему уровню понимания допрашиваемого — выявлению противоречивых сигналов и их интерпретации. Здесь необходимо не забывать, что данные противоречия заслуживают принятия к сведению только в отношении психически здорового человека.

Примеры противоречивых невербальных сигналов

Жестикуляция (асимметрия): использование только одной руки либо различный смысл жестов каждой руки (например, одна ладонь прижата к области сердца (признак радушия), а другая сжата в кулак (признак агрессии)).

Поза (неустойчивость): стоя — вес на одной ноге, покачивания, переминания с ноги на ногу, сидя — перекошенность корпуса, опора на один локоть, в целом неудобная позиция.

Ноги (противоречие другим частям тела): сидящий человек демонстрирует открытые руки, а стопы при этом скрещены и убраны под стул; верхняя часть тела демонстрирует радушие и внимание, а стопы выстукивают дробь по полу, ножке стула или другим предметам.

Взгляд (не соответствие направления): не соответствует направлению иллюстративного жеста или расположению собеседника (скрытое недружелюбие).

Мимика: неуместность эмоции для данной ситуации; несоответствие эмоции жесту (на лице улыбка, а кулаки сжаты); ранее названные попытки прикрывать одну эмоцию другой; асимметрия в сокращении лицевых мышц.

Речь (звуковые характеристики): не естественная для данного человека и не адекватная ситуации громкая или тихая речь; замедление или ускорение речи без видимых причин.

Смысл слов: в противоречие с содержательной частью речевого сообщения могут входить все вышеназванные признаки (жесты, мимика, взгляд, голос). Например, когда человек говорит: «Я рад произошедшим событиям», его обвисшие плечи могут выдавать печаль и переживания, или, напротив, при реплике «Я абсолютно к этому равнодушен» приподнятые плечи указывают на состояние эмоциональной взволнованности.

Глазные сигналы доступа (предварительно откалиброванные для данного человека). Варианты несоответствий:

— допрашиваемый рассказывает о некоем событии, в котором он принимал участие, а его глаза при этом находятся не в зоне вспоминания зрительных или слуховых образов, а в зоне их конструирования или в зоне внутреннего диалога;

— допрашиваемый при упоминании некоего события, участие в котором он отрицает, направляет взгляд в кинестетическую зону или в зону вспоминания зрительных или слуховых образов;

— допрашиваемый детализирует (по просьбе следователя) некое событие, якобы по памяти, а его глаза находятся в зоне внутреннего диалога (признак заученности и подбора слов).

Интерпретируя противоречия, обнаруженные в паре невербальных проявлений, следует с большим доверием относиться к той части тела, которая соответствует более высокому уровню в списке иерархии сознательного контроля (смотри выше, где наименьшая подверженность контролю — физиологические реакции, а наивысшая — смысл речи).

В целом, следователя может интересовать не только значение каждого противоречия, но и сам факт его наличия, что необходимо проанализировать в связи с темой разговора или контекстом его возникновения.

Важными поведенческими стратегиями для логического уровня «Поведение» описываемой модели получения достоверных показаний допрашиваемого, являются также следующие. При распознавании (верификации) лжи, не следует полагаться только на один замеченный признак, так как для принятия к сведению сигналов одного смысла, их должно быть несколько.

Не следует также придерживаться общественных стереотипов в отношении данных признаков, либо опираться на собственные суждения, которые не подтверждены обратной связью. Например, если следователь решил, что отсутствие прямого взгляда допрашиваемого в глаза сотруднику является признаком неискренности, но при этом не имеет статистики — сколько из таких лиц в прошлом действительно лгали, то не следует доверять данному признаку. Только бесстрастное и систематическое наблюдение любых изменений невербалики подозреваемых (обвиняемых) является залогом верных выводов.

К сожалению, согласно некоторым исследованиям следователи необоснованно часто (более 80% опрошенных) при распознании лжи на допросе опираются на свою интуицию и реже — на точные знания и умения в данном направлении⁷⁹. Неэффективность данного подхода подтверждают современные зарубежные исследования, в которых отмечается, что необоснованная уверенность в своей способности распознания обмана может привести к неадекватным интерпретациям невербальных сигналов от допрашиваемого⁸⁰.

Это также рассматривается в ряде работ с позиции методов общего познания. В частности, справедливо отмечается, что целое и новое чаще познается интуитивно, а многообразие частностей — рефлексивно. При этом ценность интуиции обусловлена компетенцией исследователя⁸¹.

Таким образом, обоснованность интуитивных решений следователя возникает лишь в так называемых тупиковых и наиболее острых проблемных ситуациях⁸².

Следующая мыслительная стратегия: отсутствие признаков лжи также не должно свидетельствовать о полной искренности допрашиваемого, так как само отсутствие телодвижений в ситуации, где они должны быть — также является признаком, заслуживающим внимания.

Как уже указывалось ранее, следователю необходимо отдавать себе отчет в том — могут ли содержаться в памяти допрашиваемого идеальные следы расследуемого события. С этой точки зрения не являются информативными наблюдения за реакциями человека в ответ на вопросы предположительного или оценочного характера. Например, «А вы могли бы совершить данное преступление?» или «Как вы думаете, мог ли убийца попасть в жертву с такого расстояния?». Волнение от таких вопросов может возникнуть даже у непричастных лиц.

Следует также еще раз уточнить, что каждое из наблюдаемых изменений во внешности и речи подозреваемого (обвиняемого) не должно оцениваться в отрыве и от контекста, внешнего и внутреннего, обусловленного ситуацией и сознательно созданного следователем.

Важнейший внутренний контекст — это индивидуальные особенности реагирования человека, его типичные и привычные внешние проявления. То, что для одного допрашиваемого является ответом на стрессовую ситуацию, для другого — обычная манера поведения. Сотрудник, имея целью опираться в своих оценках показаний подозреваемого (обвиняемого) на его невербальные сигналы, должен предварительно откалибровать у него:

— привычные телодвижения и речевые особенности в покое, при обсуждении нейтральных тем;

— внешние реакции на приятную для него тематику;

— внешние реакции на неприятную для него тематику;

— внешние реакции при произнесении правды о себе (выясняется следователем при подготовке к допросу);

— внешние реакции при произнесении лжи, не связанной с расследуемым событием (выясняется следователем при подготовке к допросу).

Немаловажный контекстуальный фактор по отношению к способам лжи допрашиваемого — уровень его интеллекта. Имеются исследования, доказывающие, что приготовления могут не помочь лжецам, которые не слишком умны⁸³.

При подготовке к допросу следователь, изучив материалы дела, должен иметь представление и о значимости для допрашиваемого тех или иных обстоятельств, то есть, предполагать какие эмоции он должен испытывать по отношению к фигурирующим в деле людям и фактам. Данное знание также явится значительным контекстом для наблюдаемых при процессуальном общении реакций. Например, человек, причастный к корыстному преступлению, может почувствовать удивление и облегчение, когда в том, что совершил он, заподозрят кого-нибудь другого, и ему придется скрывать данные положительные эмоции.

Имея полную картину специфики реагирования подозреваемого (обвиняемого), следователь может приступить к предъявлению стимулов (вопросов, доказательств, демонстрации своего доверия или недоверия), касающихся расследуемого дела. При этом важно внимательно наблюдать, как в процессе предъявлении стимула, так и после этого, сделав паузу для «считывания» невербалики. Одним из универсальных стимулов для возможно негативной реакции фигуранта по делу, может служить предложение пройти проверку на полиграфе в связи с обстоятельствами дела.

Когнитивная (мыслительная) стратегия, использованная при разработке рассматриваемой модели, в изложении известного специалиста и исследователя в сфере психотерапии и эффективного взаимодействия Ф. Пьюселика звучит так: «Любой прием коммуникации бесполезен, если вы не умеете наблюдать». И далее: «Для профессионального коммуникатора крайне важно знать — за чем он наблюдает, как он реагирует или не реагирует на эти наблюдения и что он должен делать с этими наблюдениями»⁸⁴.

Демонстрация доверия или недоверия в качестве стимула со стороны следователя при творческом применении может дать ценные наблюдения за допрашиваемым. Например, Р. Маллэни, зарубежный специалист в области подготовки следователей, называет показ полного доверия подозреваемому (обвиняемому) стратегией троянского коня. По его мнению, это стимулирует допрашиваемого разговориться и запутаться в собственных же хитросплетениях⁸⁵.

В качестве стратегии, полезной для моделирования может быть интересно и высказывание Конфуция: «Рядом с благородным мужем допускают три ошибки: говорить, когда не время говорить — это опрометчивость; не говорить, когда настало время говорить — это скрытность; и говорить, не замечая его мимики — это слепота»⁸⁶.

Учитывая все названные принципы, становится понятна причина того, почему самые современные приборы по измерению эмоционального напряжения человека не формулируют надежных выводов о его искренности — они не способны учитывать весь контекст процедуры верификации. Это доступно лишь творческому разуму специалиста.

3. Логический уровень «Способности» модели № 2

На базе выделенного для данной модели объема знаний и перечня оптимальных действий сотрудника можно развивать соответствующие умения, превращая эксплицитные знания (информированность) в имплицитные (автоматические навыки), то есть переходить от осознанной некомпетентности к неосознанной компетентности.

Дополнительно к ранее рассмотренным общим способностям, в данной следственной ситуации, требующей предварительной оценки искренности допрашиваемого, необходимо не только видеть различия в сигналах тела подозреваемого (обвиняемого), но и уметь их интерпретировать в контексте сказанного им, а также относительно материалов уголовного дела.

Выбор объекта для тренировки

Очевидно, что лучшим объектом для отработки выявления элементов эмоционального напряжения и лжи, является лжец. Другими словами, тренирующийся должен быть заранее уверен, что в данный момент человек сознательно говорит неправду, и разоблачение достаточно значимо для него. Создание такой ситуации возможно несколькими путями. Во-первых, общение с человеком, в отношении которого имеется некая проверенная информация, которую он, несомненно, будет скрывать. Во-вторых, просмотр видеозаписи или телевизионной трансляции беседы с человеком, неискренность которого была позже установлена. В-третьих, рефлексия своих состояний самим тренирующимся. При последнем варианте появляется уникальная возможность для сопоставления истинных переживаний и внешних проявлений, особенно при осуществлении лжи в общении. Это и полезный прием для самопознания, особенно учитывая, что чаще всего мы не отдаем себе отчета в том, как выглядим в подобных ситуациях⁸⁷.

Мотивирующим подспорьем в данной тренировке может быть когнитивная стратегия средневекового мыслителя Б. Грасиана, который, называя умение разбираться в людях полуискусством-полунаукой, считал, что его надо развивать всю жизнь⁸⁸.

Методическая стратегия такого освоения предполагает, что люди-модели для верификации лжи должны быть разными по полу, уровню интеллекта, образования, стратегии лжи и субъективной значимости скрываемого обстоятельства.

Условия тренировки

Первое условие поэтапного формирования необходимых способностей — сосредоточенность только на наблюдении и временное отвлечение от содержания общения. Данные специальных исследований показывают, что наблюдатели были точнее в распознавании обмана (49% уровень точности), чем интервьюеры (29% уровень точности)⁸⁹. Следовательно, на начальных этапах практического освоения знаний уровня «Поведение», лгущих лиц следует наблюдать со стороны, например, при видео– или телепросмотрах, а также являясь сторонним присутствующим при чужой беседе. Постепенно можно разбирать видеозаписи собственного общения с людьми и, позднее, сопоставлять увиденные признаки неискренности с теми, которые удалось обнаружить, будучи включенным в процесс. Лучше производить такое обучение с коллегами, осуществляя коллективный разбор и обмен мнениями, например, в рамках плановых занятий по специальной подготовке в подразделении.

Следующий методический прием освоения навыка распознания лжи — пошагово фиксировать какой-то один невербальный канал в отведенное время и без отвлечения на содержательную сторону речи фигуранта. Проще это сделать, выключив звук видеозаписи.

Необходимо составить план поэтапного наблюдения, включив в его графы все вышеназванные невербальные и речевые признаки эмоционального напряжения. Например, если выбран пункт «зрачки», то в течение дня следует в общении с людьми обращать внимание на их расширение и сужение, постепенно связывая с контекстом и состоянием собеседников.

Упражнение на развитие способности фиксировать микродвижения мимики.

К данному этапу следует переходить после получения навыка различать мимику шести основных эмоций и их сочетаний на трех уровнях лица. После безошибочных ответов по тренировочным фотографиям можно переходить на реальные лица. Если на предыдущем этапе время изучения каждого предъявленного снимка не регламентируется, то для фиксации микродвижений следует смотреть на изображение не дольше одной секунды и сразу давать ответ. Согласно результатам исследований, для большинства людей достаточно одного часа, чтобы значительно улучшить свои способности замечать мимолетные выражения лица⁹⁰.

Упражнение на развитие способности фиксировать несогласования (неконгруэнтность) у собеседника

Данная методика тренировки предложена создателями нейролингвистического программирования Д. Гриндером и Р. Бэндлером⁹¹.

Первый этап — визуальный способ.

Выберите конкретное время и место, где вы могли бы наблюдать за разговаривающими между собой людьми, но самому не участвовать в разговоре. Наблюдать предпочтительно на расстоянии от полутора до шести метров. Для этого хорошо подходят такие места как общественный транспорт, кафе, парк, аэропорт и т. п.

Выберите человека и внимательно наблюдайте его около 10 минут. Не обращайте внимания на звуки. Вначале наблюдайте за первыми тремя визуальными контрольными пунктами из следующего списка:

1. Руки.

2. Движения.

3. Ноги и ступни.

4. Движения и фиксация глаз.

5. Взаимосвязь головы, шеи и плеч.

6. Выражение лица, особенно брови, рот и лицевые мышцы.

Не спеша и обстоятельно оценивайте каждый из пунктов, проверяя их на взаимное соответствие. По истечение 10 минут выберите для наблюдения другого человека и сравните индивидуальные особенности.

Когда вы поймете, что проверка невербальных сообщений от первых трех источников не составляет для вас труда, увеличивайте число наблюдаемых пунктов, пока не охватите весь список.

Второй этап — наблюдение симметрии.

После того, как вы обнаружите, что легко справляетесь с задачей, прорабатывайте тот же список для каждой половины тела отдельно. Например, на пункте «Руки» наблюдайте и сопоставляйте движения правой и левой руки. Также меняйте наблюдаемых людей. Постепенно переходите к фиксации сигналов тела боковым зрением, для чего сосредотачивайте свой взгляд на точке, расположенной примерно в полутора метрах сбоку от человека. Особое внимание обращайте на плавность или резкость в движениях, доведение движений до конца или их «обрубание»

Третий этап — аудиальный (слуховой).

Найдите место, где вы можете находиться достаточно близко от наблюдаемого объекта (от полутора до трех метров), в зависимости от уровня фонового шума. Слушайте выбранного человека, не глядя на него. Прорабатывайте первые три пункта из следующего списка:

1. Тон речи.

2. Темп речи.

3. Типичные слова и словосочетания.

4. Громкость речи.

5. Типичная расстановка интонаций.

Фиксируя отдельные пункты, сопоставляйте их между собой на предмет непротиворечивости. Постепенно добавляйте остальные пункты списка.

Четвертый этап — визуальный и аудиальный.

Расположитесь таким образом, чтобы иметь возможность видеть и слышать человека. Сначала проверьте первые три пункта визуального списка, затем три пункта аудиального списка, а затем сравните их между собой на предмет соответствия. Увеличивайте число пунктов по мере освоения.

Оптимальная продолжительность занятий в день — около 30 минут.

Полезная когнитивная (мыслительная) стратегия для развития данной способности сформулирована Д. Бьюдженталем: «… заглянуть за пределы эксплицитного знания и решить трудную задачу выработки чутья на имплицитное. Это умение нельзя приобрести путем прямого обучения, но наличие определенных ориентиров в данной области создаст максимально благоприятные условия для оттачивания проницательности»⁹².

4. Логический уровень «Убеждения» модели № 2

Результатом изучения следственной практики стало выявление ряда ограничивающих убеждения следователей, которые препятствуют развитию или приобретению ими способности фиксировать внешние проявления неискренности допрашиваемых.

Наиболее типичные из них следующие: «Владение способностями «читать человека» может повредить в личной жизни», «Все знать — не очень хорошо», «У меня недостаточно возможностей для достижения высокого результата в этом умении», «Моя память постепенно становится хуже»⁹³.

Налицо ограничения в моделях самопознания, взаимодействия с людьми (в том числе, в непрофессиональной сфере), самоорганизации и планирования деятельности, расширения своих внутренних ресурсов. Данные способы мышления и поведения не могут получить развитие благодаря простому информированию.

Наиболее простой и естественный способ повлиять на такие субъективные ситуации — планомерное и поступательное формирование специальных способностей, накопление которых может убедить сотрудника в беспочвенности его прежних убеждений на эту тему.

Другой подход к трансформации ограничивающих убеждений в развивающие установки — техника по изменению позиции восприятия или рефрейминг (буквальный пер. с англ. «изменение рамки»). Данная методика заключается в постановке по отношению к ограничивающей словесной формуле ряда проясняющих вопросов, построенных с помощью переформулирования исходной фразы. Это может сделать психолог соответствующей квалификации или, по аналогии с приведенными примерами, можно обдумать похожие убеждения самостоятельно.

Примеры проясняющих вопросов к вышеназванным убеждениям.

Убеждение:

«Владение способностями «читать человека» может повредить в личной жизни».

Вопросы к убеждению:

«Наверное вы стремитесь видеть в людях только хорошее?»;

«Назовите, пожалуйста, основные причины, которые вредят личной жизни. Какое место среди них занимает умение понимать чувства и мысли человека?»

«Как по-вашему связана успешность в профессии и личная жизнь?»;

«Как вы думаете, для всех хороших коммуникаторов типичны проблемы в личной жизни?».

Убеждение:

«Все знать — не очень хорошо».

Вопросы к убеждению:

«Наверное вы небезразличный человек, если узнав о чьих-то проблемах, не можете остаться равнодушным?»;

«У вас есть примеры, когда человеку повредило то, что он все знал?»;

«Что именно и о ком вы не хотели бы знать? Почему?»;

«Правильно ли я вас понял — вы не хотите заранее знать о том, как избежать неприятностей?»;

«По-вашему, для чего существуют знания вообще?».

Убеждение:

«У меня недостаточно возможностей для достижения высокого результата в этом умении».

Вопросы к убеждению:

«Наверное вы скрупулезный профессионал и не любите распыляться на отвлекающие занятия?»;

«Как вы думаете, сколько времени в сутки требуется для регулярных тренировок по отработке данных навыков?»;

«Чему вы посвящаете свой досуг?»;

«Сколько часов в сумме вы занимаетесь строго работой?»;

«Сколько времени занимает дорога и чему вы его посвящаете?»;

«Какие способы встраивания обучения в свой график вы уже пробовали?»;

«Вы знаете людей, которые успевают в жизни больше вас?», «Как им это удается?».

Убеждение:

«Моя память постепенно становится хуже».

Вопросы к убеждению:

«Наверное вы хотите быть более производительным и предъявляете к себе высокие требования?»;

«Как вы думаете, от чего зависит ухудшение памяти?», «Что из этих факторов имеется у вас?»

«Вы знаете сколько нужно памяти для овладения этими способностями?»;

«Вы стали также хуже запоминать сорта и вкус любимого кофе? Запахи любимых духов? Имена любимых исполнителей? Киногероев?» (И тому подобное, в зависимости от увлечений, интересов и любимого досуга);

«Значит ли, что вы стали хуже запоминать только неинтересное и утомляющее вас?».

V. Психологическая модель получения достоверной информации от подозреваемых и обвиняемых, сотрудничающих со следствием (модель № 3)

1. Логический уровень «Условия» модели № 3

Одним из вариантов развития следственной ситуации может быть искреннее согласие подозреваемого (обвиняемого) сотрудничать со следствием и сообщать достоверную информацию по делу. Данное обстоятельство становится определяющим для возникновения контекста другой психологической модели получения достоверных показаний от названной категории процессуальных лиц. Исходным условием задействования этих новых знаний и способностей сотрудника является наличие у следствия подтверждения чистосердечных намерений допрашиваемого (фактов либо результатов использования предыдущей модели распознания лжи).

Причиной использования следователем в данной ситуации специальных психолого-тактических приемов является вероятность невольного искажения информации добросовестным подозреваемым или обвиняемым. Следовательно, целью данной психологической модели будет достижение наибольшей полноты и объективности получаемых от допрашиваемого сведений, значимых для расследуемого дела.

2. Логический уровень «Поведение» модели № 3

Базовым знанием, определяющим грамотное поведение сотрудника в данной ситуации, является понимание того, что недостоверность сообщенной подозреваемым (обвиняемым) информации может быть не только следствием его умысла, но и результатом искаженного восприятия реальности. Объективность описываемых обстоятельств может быть искажена, в частности, ошибками со стороны органов чувств субъекта, его неверной мысленной обработкой увиденного (услышанного), а также неточностью изложения по памяти. В некоторых случаях такие лица могут вообще не знать конкретных обстоятельств, но сообщать о них в форме домысла, обобщений или умозаключений.

Кроме этого, существуют объективные свойства человеческой памяти, которая имеет пределы продолжительности сохранения в ней информации и индивидуальные особенности качества ее воспроизведения.

В отечественной криминалистической науке имеются некоторые наработки в технике и тактике содействия допрашиваемым лицам в припоминании забытых деталей и восстановлении полной картины расследуемого события. Исследования последних лет описывают такие приемы, как ассоциация по смежности, ассоциация по сходности, «наглядность», ассоциация по контрасту, разрыв ассоциаций, «перифраза», эмоциональное включение/выключение и др.⁹⁴ Относительным новшеством современной зарубежной науки в данном направлении является так называемое «когнитивное интервью»⁹⁵, разработанное для применения сотрудниками следственных подразделений.

Не умаляя достоинств накопленного знания и в целях его лучшей практической применимости, может быть рекомендован ряд современных психологических методик, оптимально подобранных в полноструктурную модель.

Внутренними предпосылками непроизвольного искажения допрашиваемыми наблюдавшихся ими событий может быть стрессогенность самих обстоятельств, которая вызвала психотравмирующие переживания. Данные состояния типичны не только для потерпевших и свидетелей, но, зачастую, и для лиц, совершивших преступное деяния. Все это может ухудшать запоминание некоторых деталей события, а также повлиять на их неосознанное «опускание» при изложении.

Убедиться в неприятности для человека воспроизводимого по памяти эпизода следователь может по таким косвенным признакам, как предпочтение говорить об описываемых событиях с позиции стороннего наблюдателя (диссоциированно), вместо описания действий и ощущений «из собственных глаз», из первой позиции (ассоциированно) как, например, при изложении нейтральных или приятных обстоятельств.

В данном случае, если просьба следователя детализировать рассказ не принесла желаемого результата, можно предложить допрашиваемому поговорить именно о тех чувствах, которые он испытывал при расследуемых обстоятельствах. Рассказ может начинаться не в хронологическом порядке, а следуя эмоциям человека, от самого сильного впечатления.

После особенно психотравмирующих обстоятельств начало общения может соответствовать известной психотерапевтической технике «дебрифинг»⁹⁶ и служить в большей степени отреагированию допрашиваемым подавленных эмоций или повторному переживанию им событий с целью снижения их значимости. После этого подсознание может снять блоки на припоминание доставлявших психическое страдание деталей.

В более серьезных ситуациях может понадобиться помощь практикующего психолога, который, в частности, с помощью психотерапевтической техники на основе диссоциации⁹⁷ избавит человека от психологической травмы.

В ряде случаев подозреваемый (обвиняемый) может выдавать собственные суждения вместо реально наблюдаемых деталей события. Причинами этого могут быть: фантазирование под влиянием стресса («у страха глаза велики»), ошибки восприятия (некритичная опора на органы чувств), произвольное связывание событий во времени, желание выглядеть искренним в глазах следователя и избегая поэтому произнесения «Я не помню».

Обнаружив такие признаки фантазирования, приукрашивания, дорисовывания сотрудник, проводящий допрос, должен критически подойти к восприятию такого материала и перепроверить показания с логической точки зрения: мог ли допрашиваемый увидеть (сделать, оценить) это, было ли у него на это время, способствовало ли этому его психическое состояние и т. п. Особенно внимательным нужно быть к так называемым словам-номинализациям, представляющим собой процесс, действие, заключенный в форму существительного и, таким образом, не полностью соответствующий действительности. Например, «У нас возникла ссора». «Ссора» — номинализация и скрывает конкретные действия. Необходимы уточняющие вопросы следователя, переводящие это существительное в глаголы: «В чем проявилась ваша ссора?», «Как именно вы ссорились? Что делали именно вы?».

Подобными примерами номинализаций могут быть и существительные, содержащие заведомую квалификацию деяния, типа, «мошенник», «вор», «мучитель», «садист», «деспот» и т. п. По отношению к каждому такому существительному можно сформулировать уточняющий вопрос: «Что конкретно он делал?».

Основанием для уточнений должен быть и другой тип речевых искажений реальности — так называемый «универсальный квантификатор». Это слова-округления типа «все», «всегда», «постоянно» и т. п. Проясняющими вопросами к ним могут быть: «Все-все?», «Абсолютно всегда?», «Кто именно?», «В какое конкретно время?», «Случались ли перерывы?», «Я правильно Вас понял, что у вас даже не оставалось времени на сон и еду?» и т. п.

Другая форма смыслового искажения посредством неточной постановки фраз — «Причинно-следственный эффект». Человек произвольно видит связь между двумя явлениями, например, «Он вывел меня из себя», «Он причинял мне душевную боль» и т. п. Проясняющие вопросы типа «Как именно его поведение связано с вашими чувствами? Как вы узнали, что это результат именно его действий?» и т. п. позволяют и самому допрашиваемому осознать абсурдность некоторых своих утверждений и взгляд на действительность через собственные иллюзии.

Более полный перечень типичных речевых искажений и вопросов-уточнений к ним может быть дополнительно изучен в специальной литературе как «метамодели»⁹⁸.

В целом, акцент на речевом аспекте воспроизведения событий по памяти недостаточно эффективен именно в силу искажающей особенности слов и присутствия собственных суждений, и интерпретаций. Более результативным способом является стимулирование допрашиваемого заново чувственно погружаться в интересующие следствие события и, опираясь на эти образы, описывать значимые детали. В частности, такими стимулами следователя могут быть: «Сейчас я вас попрошу как можно живее представить ту ситуацию, как будто вы снова там и смотрите на все из собственных глаз. Опишите мне что вы видите. Рассмотрите подробнее вот это. Есть ли какие-то звуки? Это теплый день? Вы чувствуете прохладу от прикосновения к этому предмету? Опишите эти ощущения» и т. п.

Условия и принципы подобной стимуляции:

— выбрать спокойное тихое место, разместить допрашиваемого в удобном кресле, расположить лицом в нейтральном направлении без отвлекающих объектов, предложить закрыть глаза, если так удобнее вспоминать;

— не «накручивать» важность припоминания для дела и самого допрашиваемого, а наоборот — предложить расслабиться;

— предварительно выяснить тип ведущей репрезентации человека (визуал, аудиал, кинестет) и опираться на соответствующие слова — «посмотрите» для визуала, «послушайте» — для аудиала и «почувствуйте» — для кинестета;

— постепенно подключаются и другие системы, менее выраженные у этого человека (особенно, если интересующая следствие информация находится в этом канале восприятия и не была осознана и зафиксирована допрашиваемым в памяти);

— наблюдать за положением глаз, реально ли человек сейчас вспоминает «картинку», звуки, ощущения или имитирует процесс;

— не спешить задавать следующий вопрос, давая время допрашиваемому испытать прежние ощущения, а затем произнести подтверждение — удалось ли увидеть, услышать, почувствовать;

— по необходимости предлагать человеку в воображаемой по памяти ситуации «выходить» из собственной позиции в позицию других действующих лиц и описывать наблюдаемое ими;

— завершать работу словами: «А сейчас я попрошу Вас мысленно выйти из той ситуации и вернуться сюда, в этот кабинет и в это кресло».

Если в результате этой процедуры остались не выясненными какие-то важные детали, можно ее повторить позже, проведя подготовительную работу по переносу ресурсного состояния. Процедура состоит из следующих этапов:

— предварительно договоритесь с человеком, что в какой-то момент разговора вы прикоснетесь к его руке;

— начните разговор, например, такими фразами: «Бывало ли с вами, что вы долго что-то не могли вспомнить, а потом чудесным образом — Раз! … и вспоминали»?

— подумайте, как это тогда было; представьте, что вы сейчас там; почувствуйте снова эту радость вспоминания нужного»;

— убедитесь по наблюдаемым изменениям (в осанке, мимике, положению головы, цвету лица и т. п.), что человек реально сейчас переживает это состояние и прикоснитесь к его руке;

— при признаках затухания реакций, уберите руку и предложите человеку вернуться в ситуацию допроса;

— начните процедуру вспоминания ситуации, интересующую следствие, снова прикоснувшись к тому же месту руки («включите поставленный ранее якорь»);

Если допрашиваемый при поиске ресурса ответил, что не может вспомнить ситуацию в прошлом с радостью от чудесного припоминания, предложите ему ее сочинить: «А представьте, что такая ситуация с вами случилась, что бы вы чувствовали?». И также заякорите прикосновением возникшее приятное чувство.

Препятствием к припоминанию могут быть и ограничивающие убеждения допрашиваемого, например, насчет своих мнемических способностей: «У меня вообще плохая память», «Для меня это не реально вспомнить», «Я всегда плохо запоминал цифры» и т. п. В этом случае можно попытаться изменить данные установки по методикам описанным ранее, например, задавая вопросы: «Как вы узнали о том, что у вас плохая память? Ваша память хуже, чем у кого? Есть ли кто-то, относительно кого ваша память лучше? Бывало ли, что вы что-то хорошо запоминали? Вы помните таблицу умножения? Вы помните номер дома, в котором находится поликлиника, в которую вы ходите?» и т. п.

Дополнительным приемом, способным задействовать резервы памяти допрашиваемого, может быть встроенная стимуляция, рассчитанная на его подсознание. Например, перед процедурой «погружения» в чувственные воспоминания следователь может произнести следующие фразы: «С каждым из нас быстрее или медленнее случаются внезапные вспышки припоминания», «Как вы думаете, вам будет удобнее вспомнить сидя на этом стуле или пересев в кресло?», «Я не знаю, сколько времени вам понадобится, чтобы это вспомнить, но как только вспомните, вот бумага и ручка — сразу запишите это».

Кроме этого, можно предварить процедуру вспоминания реальным или вымышленным рассказом следователя о том, у каких известных специалистов он учился этой методике и какие были чудесные случаи припоминания забытых обстоятельств людьми, сидящими в этом кресле.

В данном контексте для сотрудника, проводящего мероприятие по вспоминанию, может быть интересна когнитивная стратегия ранее упоминавшегося М. Эриксона: «Прямое моральное поучение можно отбросить, но руководство и наставления, облеченные в форму интересно рассказанной, интригующей и приятной истории, воспринимаются легко»⁹⁹.

Заданием, обращенным к подсознанию подозреваемого (обвиняемого) могут быть и слова следователя по окончании допроса: «После сегодняшних процедур ваш ум продолжит работу над этим, даже если вы не будете об этом думать, и когда вы вспомните это, сразу же свяжитесь со мной».

3. Логический уровень «Способности» модели № 3

В дополнение к выше описанным способностям (установления психологического контакта, выявления изменений в невербалике, интерпретации невербальных сигналов для проверки правдивости показаний), являющимся частью общей и специальных моделей получения достоверной информации от подозреваемых (обвиняемых), для данного контекста может быть важен навык распознания в речи человека искажающих шаблонов (метамоделей) и подбор к ним соответствующих уточняющих вопросов.

Полезно ежедневно брать одну из метамоделей, приведенного ниже списка и отслеживать ее в собственной речи или речи других людей.

1. Универсальный квантификатор. Примеры: всегда, каждый, все, никогда, всем понятно и др.

2. Неконкретное существительное. Примеры: мужчины грубы, продавцы нечестны, блондинки ограничены и др.

3. Опущение референтного индекса. Примеры: они, эти люди, это невозможно и др.

4. Номинализация. Примеры: горе, радость, болезнь, раздражение и др.

5. Опущение. Примеры: я взбешён, у меня плохое настроение и др.

6. Неконкретный глагол. Примеры: они меня не понимают, эти люди ненавидят меня и др.

7. Утерянный перформатив. Примеры: это смешно, это важно, это не годится и др.

8. Модальный оператор. Примеры: должен, невозможно, приходится и др.

9. Чтение мыслей. Примеры: я знал, что он против меня что-то замышляет; вы все меня не понимаете и др.

10. Причинно-следственный эффект. Примеры: он выводит меня из себя, вся эта ситуация напрягает меня и др.

11. Сравнение с умолчанием. Примеры: Павел умнее, я неспособный, другие мудрее и др.

12. Комплексный эквивалент. Примеры: опоздал — не любит, не разговаривает — замышляет недоброе, не смотрят — ненавидят и др.

Если позволяют условия, то следует упражняться подбирая уточняющий вопрос к выявленному речевому шаблону. Этот навык способствует не только выработке способности следователя замечать искажение информации, но и расширению его общих интеллектуальных и творческих способностей через понимание несовершенства собственного описания реальности и, как следствие, реагирования на нее. Кроме этого подобный самоконтроль способен преодолеть многие ограничивающие личностный рост убеждения сотрудника органов внутренних дел.

4. Логический уровень «Убеждения» модели № 3

Возможными убеждениями, ограничивающими развитие способностей и освоение знаний для получения достоверных показаний в рамках данной специальной модели, могут быть, кроме ранее названных, следующие: «Этим должен заниматься только узкий специалист», «Такие ситуации редко возникают на предварительном следствии», «Сейчас для меня актуальнее преодоление других сложностей при выполнении служебных задач» и другие.

К ранее описанным приемам изменения убеждений с ограничивающих на развивающие может быть рекомендован метод самостоятельного моделирования мыслительных стратегий, отношения к профессии и собственному самосовершенствованию выдающихся специалистов в области коммуникации, которые можно наблюдать на видео в сети Интернет. К их числу по праву относятся М. Эриксон¹⁰⁰, К. Роджерс¹⁰¹, В. Франкл¹⁰², а также все создатели нейролингвистического направления в психологии¹⁰³.

Даже простое ознакомление с биографией некоторых из этих людей способно вдохновить на развитие и самопознание.

Заключение

Как неоднократно отмечалось при изложении современных психологических технологий в уголовном процессе, они не нацелены на кардинальный пересмотр или подмену традиционных криминалистических приемов получения достоверной информации от подозреваемых (обвиняемых). Тем не менее, современная общественная и криминогенная ситуация диктует потребность в полноценном научном сопровождении расследования преступлений с целью его соответствия реалиям эпохи информатизации.

Изучение мнения опытных следователей о резервах повышения эффективности их деятельности выявило феномен их «неосознанной некомпетентности» по отношению к современным психологическим знаниям и, соответственно, недоверие к целесообразности их внедрения. Данная установка значительно трансформировалась в процессе непосредственного общения автора работы с этими сотрудниками путем иллюстраций и демонстраций методов коммуникации из прикладной психологии. Происходящие изменения проявлялись в высказываниях, содержащих такие определения как «эти знания незаменимы», «это важно», «этому надо учить в ведомственных учебных заведениях», «необходимо корректировать учебные планы», «требуются специальные занятия по служебной подготовке» и другие. Это указало на актуальность данной тематики исследования и подготовки соответствующего научно-практического пособия.

Рекомендованные к применению на практике психологические модели созданы из оптимального набора эффективных психотехник современной прикладной психологии, но являются не застывшими методиками, а той основой, которая сама представляет собой образец для создания подобных моделей, адаптированных к конкретным условиям практики (уровень «Условия») и для конкретных людей (уровни «Способности» и «Убеждения»).

Другими словами, каждая из предложенных моделей представляет собой неизменную структуру уровней, наполненных соответствующим содержанием. В то же время, при сохранении своих задач и логики построения, эти модели могут быть наполнены и другими знаниями, в зависимости от индивидуальных стилей или предпочтений в работе профессионалов, а также по мере появления в прикладной психологии новых методических разработок.

В качестве объектов для самостоятельного моделирования в условиях службы могут быть сотрудники, имеющие высокие показатели по ключевым критериям оценки эффективности следственной деятельности. Кроме этого, заслуживают внимания для моделирования и широкого распространения отдельные навыки конкретных следователей, их мыслительные и поведенческие стратегии, развивающие убеждения и ценностные личностные образования.

Результаты изучения практики показывают, в частности, что талантливого следователя характеризуют критерии из всех логических уровней: целенаправленный сбор криминалистически значимой информации; быстрый перевод (кодирование) этой информации в знаковую систему криминалистических понятий; переработка полученной информации в закодированном виде, разработка гипотез; проверка выдвинутых гипотез, формирование версии и разработка на ее основе плана расследования; высокий уровень владения технологиями выявления заведомо ложных показаний в следственной деятельности; высокий уровень самопроверки: диагностика ошибок, состоящая в периодическом сопоставлении выдвинутой версии с реальными обстоятельствами; профессиональная направленность: интерес к профессии юриста, мотивы следственной деятельности, степень удовлетворенности юридическим трудом¹⁰⁴.

В данном научно-практическом пособии представлены все этапы технологии моделирования — тщательное наблюдение, имплицитное (неосознаваемое) копирование, эксплицитное (поэтапное и осознанное) описание последовательности шагов, тренировка для формирования способности, а при затруднениях — изменение ограничивающих убеждений.

В то же время необходимо понимать, что ценностные установки и убеждения человека поддаются коррекции лишь при соответствующем состоянии его качеств из логического уровня, еще более высокого порядка — «Идентичности». Смысловые конструкты, составляющие его, отвечают на такие вопросы как «Кто я (в мире, в семье, в профессии)?», «В чем моя миссия?», «Для чего я живу?». Данный уровень корректируется значительно труднее и дольше, а целесообразность такого психокоррекционного вмешательства определяется только специалистом. Единственный выход в нынешних условиях — это качественный отбор кандидатов на службу в органы внутренних дел, обеспечивающий, кроме прочего, оценку и этого личностного образования. В частности, в следственные подразделения не должны быть отобраны лица с идентичностью потребительского типа, преследующие узкокорыстные цели, ставящие сиюминутные выгоды и личный комфорт выше общественных ценностей.

Список литературы

1. Аксенов Р. Г. Пресечение лжи при опросе лица, подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления // Психопедагогика в правоохранительных органах. 2007. № 3 (30). С. 11.

2. Артемьев Т. М. Интуиция и рефлексия в понимании: автореф. дис. … канд. филос. наук. СПб., 2014. 19 с.

3. Асланбекова Э. Н. Особенности невербального поведения при сообщении ложной информации // Известия Саратовского университета. 2013. Т. 13. Сер. Философия. Психология. Педагогика. Вып. 4. С. 42.

4. Балеевских Ф. В. Тактико-психологические основы преодоления противодействия допрашиваемого: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008. 209 с.

5. Бьюдженталь Дж. Искусство психотерапевта. СПб., 2001. С. 15.

6. Бэндлер Р., Гриндер Д. Паттерны гипнотических техник Милтона Эриксона. М., 2000. С. 184.

7. Бэндлер Р., Гриндер Д. Из лягушек — в принцы. Нейро-лингвистическое программирование. М., 2015. 176 с.

8. Бэндлер Р., Гриндер Дж. Структура магии. М., 2007. 384 с.

9. Вагабов Т. М. о В. Теоретические и практические основы криминалистической тактики проверки показаний подозреваемого и обвиняемого в ситуациях противодействия расследованию: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014. 26 с.

10. Власов А. И. Психолого-акмеологические технологии выявления заведомо ложных показаний в следственной деятельности: дис. … канд. психол. наук. М., 2010. 255 с.

11. Воробьева Е. А. Профессионально-психологические особенности контактности следователей в условиях допроса: дис. … канд. психол. наук. М., 2003. 266 c.

12. Дарвин Ч. О выражении эмоций у человека и животных. СПб.: Питер, 2001. 384 с.

13. Дилтс Р. Изменение убеждений с помощью НЛП. СПб., 2013. 256 с.

14. Зеленский С. А. Средства и методы преодоления противодействию расследованию // Теория и практика общественного развития. 2011. № 3. С. 255.

15. Искусство режиссуры. XX век / сост. С. К. Никулин, Л. А. Пичхадзе. М.: Артист. Режиссер. Театр, 2008. С. 303.

16. Конфуций. Изречения (Луньюй). 2009. 432 с.

17. Крамаренко В. П. Ситуационный подход к выявлению и преодолению следственных ошибок: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2012. 23 с.

18. Ларина Т. И. Повышение качества опросного инструментария на основе анализа невербальных реакций респондентов: автореф. дис. … канд. социол. наук. М., 2015. 26 с.

19. Лютова Д. А. Некоторые аспекты исследования феномена «ложь» с учетом имитации эмоций // Вестник МГЛУ. 2014. № 13 (699). С. 144.

20. Моррис Д. Библия языка телодвижений. М., 2010. 672 с.

21. Образцов В. А., Богомолова С. Н. Криминалистическая психология. М.: Закон и право 2002. С. 448.

22. Олдерт Г., Хэзер Б. NLP. Вводный курс. Полное практическое руководство. М., 2000.

23. Парушукова Л. П., Шакурова З. А. Физиогномика: читай по лицу. Ростов н/Д, 2004 (Сер. Психологический практикум).

24. Першин А. Н., Ефимкина Н. В. Практика определения лжи следователем // Психопедагогика в правоохранительных органах. 2007. №1 (28). С. 19.

25. Пиз А., Пиз Б. Язык телодвижений. М., 2007. С. 5.

26. Пиков И. Е. Выбор и применение тактико-психологичсеких приемов проведения допроса: автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2013. 22 с.

27. Реди Р., Бертон К. Практикум по НЛП. М., 2013. С. 148.

28. Роджерс К. Консультирование и психотерапия. М., 1999. С. 312.

29. Романова Н. М. и др. Особенности глазодвигательных реакций человека при произнесении истинной и ложной информации // Известия Саратовского университета. 2008. Т. 8. Сер. Философия. Психология. Педагогика. Вып. 1. С. 65.

30. Семенова И. В. Тактические и психологические основы получения от потерпевших правдивых показаний: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2009. 30 с.

31. Семин и Булл (Vrij, A., Semin, G.R.& Bull, R. Insight in behavior displayed during deception. Human Communication Research, 22, 544–562. Vrij, A., Winkel, F.W. & Akehurst, L. Proceedings of the First World Conference on New Trends in Criminal Investigation and Evidence.1996) у Фрай О. Ложь. Три способа выявления. Как читать мысли лжеца, как обмануть детектор лжи. Санкт–Петербург, 2006. С. 84.

32. Соколова М. С. Адаптация к собеседнику в процессе межличностной коммуникации: автореф. дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2012. 25 с.

33. Трубицына, Л. В. Процесс травмы. М., 2005. 218 с.

34. Фрай О. Детекция лжи и обмана. СПб., 2005. 284 с.

35. Фрай О. Ложь. Три способа выявления. Как читать мысли лжеца, как обмануть детектор лжи. СПб., 2006. 284 с.

36. Чухрова М. Г. и др. Лживость как компонент симптомокомплекса коммуникативных особенностей личности // Мир науки, культуры, образования. 2012. № 3 (34). С. 186.

37. Шаховский В. И. Человек, лгущий в реальной и художественной коммуникации // Человек в коммуникации: аспекты исследования. Волгоград, 2005. С. 174–204.

38. Шлегель О. В. Методика расследования преступлений против личности, совершаемых по мотиву национальной ненависти или вражды: дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. 208 с.

39. Шуклин А. Е. Особенности принятия информационных и тактических решений в сложных следственных ситуациях: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2012. 26 с.

40. Щербатых Ю. Искусство обмана. СПб., 1997. С. 215.

41. Экман П. Психология лжи. СПб., 2010. 304 с.

42. Экман П. Узнай лжеца по выражению лица. СПб., 2015. 269 с.

43. Эриксон М. Мой голос останется с вами. М., 1995. С. 257.

44. Ядровская М. В. Новые технологии моделирования в педагогике // Образовательные технологии и общество. 2011. № 4. Т. 14. С. 377.

45. Ekman P. & Frank M. G. Lies That Fail. In Lewis, M. & Saarni, C. (Eds.), Lying and deception in everyday life (pp. 184-200). New York: Guilford Press. 1993 у Фрай О. Ложь. Три способа выявления. Как читать мысли лжеца, как обмануть детектор лжи. СПб., 2006. С. 66.

46. Ekman P. The Argument and Evidence about Universals in Facial Expression of Emotion, In Wagner, H. & Manstead, A. (Eds.), Handbook of Social Psychophysiology (pp. 143–164). Chichester: John Wiley & Sons, Ltd. 1989 у Фрай О. Ложь. Три способа выявления. Как читать мысли лжеца, как обмануть детектор лжи. СПб., 2006. С. 39.

47. Miller G. R. The Magical Number Seven, Plus or Minus Two: Some Limits on our Capacity for Processing Information. Psychological Review, 1956, 63, 81–97.

48. Miller G. R. Telling it like it ish’t and not telling it