Ю. К. Толстой
Из пережитого. 8-е издание

© Ю. К. Толстой, 2011

© Ю. К. Толстой, 2018, с изменениями

© ООО «Проспект», 2018

Вместо предисловия

Когда я читал эти заметки близкому мне человеку, умному и проницательному, мой слушатель сказал:

– Обязательно нужно довести до сведения читателей, кто ты такой. Ведь далеко не все тебя знают.

С этой рекомендацией пришлось согласиться. Поэтому страницам воспоминаний предваряю краткую «субъективку», из которой будет ясно, кто есть кто.

Автор этих «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет» – Толстой Георгий (Юрий) Кириллович, 1927 года рождения, уроженец Ленинграда, доктор юридических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета. Русский, беспартийный, женат, имею сына Святослава, который родился в 1976 году, и трех внучек – Анастасию, Александру и Елизавету. Считаюсь специалистом в области гражданского и предпринимательского (хозяйственного) права, а также теории права. Кроме работы на кафедре гражданского права, более 20 лет являлся заместителем главного редактора журнала «Правоведение». Имею свыше 200 научных работ (монографий, учебников, учебных пособий, статей, брошюр и т. д.). Основные научные интересы сосредоточены в области совершенствования гражданского законодательства, права собственности, жилищного законодательства, теории права. Более 10 лет был членом экспертного совета ВАК по философским и правовым наукам, членом Комитета конституционного надзора СССР (со дня его основания до самороспуска).

Вхожу в состав Совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства при Президенте Российской Федерации.

Потомок династии Толстых. Считается, что наша ветвь идет от Алексея Константиновича Толстого, хотя сам он был бездетным. В нашем роду были екатерининский флотоводец, победитель Чесменского боя адмирал Спиридов и актер Александринского театра Юрьев. Помимо русской, в моих жилах течет украинская кровь (дед по линии матери Глушков – украинец), немецкая (прабабка по линии отца – немка), французская (прабабка по линии матери – обрусевшая француженка из рода Бенуа – Елизавета Александровна Баранова) и армянская (прадед по линии матери – армянин Санджанов, генерал-артиллерист русской армии, один из участников русско-турецкой войны). Как и почти во всех дворянских семьях, есть у меня и татарская кровь, о чем свидетельствуют фотографии моего отца и его сестер (моих теток). Своим интернациональным происхождением горжусь. Именно поэтому особенно дикими считаю распри на межнациональной почве, возникшие после распада Советского Союза, которые нередко сопровождаются кровопролитием. Воспринимаю их как трагедию.

Родился в семье инженера, мать преподавала иностранные языки. Вообще в моем роду, помимо государственных мужей и военных, были инженеры (прадед со стороны отца, дед со стороны матери), юрист (дед со стороны отца).

Бабушка со стороны отца окончила Университет в Лозанне (Швейцария), знала пять иностранных языков, преподавала их и была переводчицей.

Крещен Георгием, но печатаюсь как Юрий, поэтому коллеги больше знают меня как Юрия.

Родителей лишился в раннем возрасте. Мать умерла от туберкулеза в возрасте 26 лет, когда мне было полтора года, а отец ушел из жизни в 1933 году в возрасте 30 лет, когда мне не было еще и шести лет. Воспитывался у родственников, поначалу со стороны отца, а потом со стороны матери. Среднюю школу закончил с золотой медалью в 1945 году. В том же году поступил на юридический факультет Университета, окончил с отличием в 1950 году, поступил в аспирантуру. В 1953 году защитил кандидатскую диссертацию, а в 1970 году – докторскую. С 1956 года – доцент, с 1972 года – профессор. Моим учителем был крупнейший наш юрист – академик А. В. Венедиктов.

В 2000 году избран членом-корреспондентом, а в 2003 году – академиком Российской академии наук.

Женился поздно, в 1975 году. Жена – Толстая Виктория Петровна, 1939 года рождения, блокадница, преподаватель музыки в педучилище, впоследствии – истории Санкт-Петербурга в средней школе. Ныне на пенсии.

В партии (КПСС или какой-либо другой) никогда не состоял. Отказывался от вступления в партию, так как каждое такое предложение сопровождалось посулами продвижения по служебной лестнице. А это было противно. Вообще испытывал и испытываю недоверие к тем, кто вступал и вступает в ту или иную партию, не рассчитывая на скудные ресурсы своего интеллекта. Многие из них даже похваляются тем, что за годы перестройки успели побывать чуть ли не во всех политических партиях и движениях. Им невдомек, что они уподобляются собачкам, которые, когда хозяева их выгуливают, считают своим долгом отметиться под каждым кустиком. При этом не замечают или делают вид, что не замечают, что это либо партии-однодневки, либо партии, которые, используя административный ресурс, стремятся монополизировать власть, не признавая инакомыслия и шпыняя своих оппонентов. Но ведь это тот путь, которым шла РСДРП, ВКП(б), КПСС и который в конечном счете привел ее к гибели. Искусственным выглядит и противостояние «Единой России» и «Справедливой России». Корни этого противостояния не столько в принципиально разных подходах к решению наболевших проблем (обе партии – это по существу партии власти), сколько в непомерных амбициях их лидеров и в том, что ни одна из них не хочет оставаться на положении младшей сестры. Замечу, что и Президент, и Премьер-министр, будучи юристами, не раз тактично призывали лидеров «Единой России» и «Справедливой России» к политической корректности, когда в критике друг друга их явно заносило. К тому же само название этих партий преграждает путь к вступлению в одну из них тех, кто желает, чтобы Россия была и единой, и справедливой. Но это уже вина не столько тогдашних лидеров обеих партий – Б. В. Грызлова и С. М. Миронова, сколько горе-политтехнологов, которые подкинули им такие названия.

К сожалению, и в «Единую Россию», и в «Справедливую Россию», не говоря уже о других политических партиях и движениях, успело хлынуть немало случайных людей, а то и проходимцев, избавиться от которых далеко не просто.

Что же касается ЛДПР, то это партия одного актера. Как только он сойдет со сцены (дай Бог ему здоровья!), партия развалится. К тому же она зачастую выполняет роль подсадной утки. Для меня Жириновский кончился как политический деятель, когда на вопрос (по Маяковскому): а ваши кто родители? – он ответил: мать – русская, а отец – юрист. Человек, который стыдится своей национальности, не заслуживает уважения не только лиц той же национальности, что и он, но и лиц, принадлежащих ко всем другим национальным и этническим группам.

Пожалуй, лишь КПРФ имеет программу, принципиально отличную от программ других партий. Однако, во-первых, от нее отдает популизмом, и, во-вторых, нет никаких гарантий того, что КПРФ, если придет к власти, не пойдет по пути КПСС, который обернулся для нашей страны страшными трагедиями и неисчислимыми жертвами – достаточно вспомнить коллективизацию и ежовщину. А ведь акта покаяния со стороны КПРФ так и не последовало.

Более того, лидер КПРФ Геннадий Зюганов не раз напоминал призыв Сталина на XIX съезде партии к тогдашним руководителям Итальянской и Французской компартий Пальмиро Тольятти и Морису Торезу. Он призывал их поднять знамя буржуазно-демократических свобод, поскольку, кроме них, это знамя в Европе поднять некому. Вроде бы ничего зазорного в этом призыве нет. Прозвучал он, однако, в октябре 1952 года, когда не успела еще остыть кровь расстрелянных по ленинградскому делу и на полном ходу шла подготовка нового гнусного дела – дела врачей… Если бы не наступившая 5 марта 1953 года смерть Сталина, то это блюдо было бы изготовлено и число безвинных жертв умножилось.

К этому можно добавить убийство всемирно известного артиста Михоэлса и разгром Еврейского антифашистского комитета, также сопровождавшийся кровавыми жертвами.

Под жернова репрессий попала и жена Молотова (он же Скрябин) – Жемчужина. Ей инкриминировали контакты с первым послом Израиля в СССР, легендарной Голдой Меир, а также, вроде бы, сочувственное отношение к предложению заселить Крым, взамен выселенных из него татар, евреями. Это предложение Сталин с гневом отверг, сказав: «Это превратило бы Крым в непотопляемый американский авианосец»[1]. По-видимому, эта оценка не лишена актуальности и в наши дни. Справедливости ради отмечу, что Жемчужина, несмотря на выпавшие на ее долю испытания, сохранила преклонение перед Сталиным и после того, как была вызволена мужем из ссылки через несколько дней после кончины Сталина, в марте 1953 года. Эммануэль д’Астье де ла Вижери, автор изданной в 1967 году книги «О Сталине» писал, что Молотов в день смерти Сталина, стоя у его гроба, рыдал, хотя и понимал, что эта смерть спасла ему жизнь. Возможно, однако, что это были слезы избавления от мук, которые Молотов испытывал. Любопытная деталь: похороны Сталина происходили 9 марта 1953 года, в день рождения Молотова – 9 марта 1890 года. Как не верить после этого в магию чисел!

Коммунисты, которые остались верны своей партии (это делает им честь), нередко называют ее партией расстрелянных, имея в виду, сколько членов партии погибло в Отечественную войну. Забывают при этом, что наравне с ними гибли и беспартийные, причем в пехоте, которая служила пушечным мясом, их было неизмеримо больше, чем членов партии. Забывают и о том, что немало членов партии перестреляли друг друга в борьбе за власть, особенно в годы большого террора (1935–1938 годы) да и в другие годы. Вспомним хотя бы Ленинградское дело, начавшееся в 1949 году и длившееся до смерти Сталина, в ходе которого была уничтожена вся верхушка Ленинградской партийной организации, которая, хотя и не без серьезных ошибок, руководила городом в период блокады и которую Молотов, соратник Сталина, называл душой героической обороны Ленинграда. Если продолжить мысль Молотова, то можно сказать, что из обороны города вынули ее душу. Уцелел только Жданов, который вовремя (31 августа 1948 года) успел умереть, причем не исключено, что в этом ему «помогли» товарищи по партии.

Не затихают и споры о том, какую роль сыграл Сталин в истории России: положительную или отрицательную, а если и ту и другую, то какая из них превалирует. Эти споры становятся особенно острыми, когда речь заходит о роли Сталина в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Вокруг этих споров кормятся целые полчища историков, многие из которых пороха никогда не нюхали.

Оценивая роль Сталина, нужно помнить, что на его совести – тягчайшие преступления, начиная от экспроприаций на заре революционной деятельности, в которых он активно участвовал, и кончая преступлениями в последние годы жизни. В то же время, в отличие от Ленина, Сталин был державник. Он не раздавал русские земли, а собирал их. На словах признав правоту Ленина в споре о том, какая модель государственного устройства является для России оптимальной, он, придя к власти, реализовал идею национально-культурной автономии, которой поначалу придерживался в споре с Лениным.

Неоднозначно нужно оценивать роль Сталина как в предвоенный период, так и в периоды войны и послевоенный. Сталин заставил считаться с нами весь мир, чего о нынешнем времени, к сожалению, не скажешь. Разве возможны были бы в годы правления Сталина позорные Беловежские соглашения?! Не исключено, что если бы не Сталин, а у руля страны находились такие мятущиеся личности, как Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин и иже с ними, то распад страны мог произойти значительно раньше – в двадцатые или тридцатые годы.

Рассмотрение этой проблемы во всем ее объеме в мою задачу не входит. Если ограничиться периодом Отечественной войны, то можно сказать, что мы одержали победу как благодаря Сталину, так и вопреки ему. Пожалуй, наиболее афористично роль Сталина охарактеризовал А. Твардовский в поэме «За далью – даль», хотя и его взгляды на сей счет претерпевали изменения. В первой публикации поэмы можно прочесть:

И пусть тех дней минувших память
Запечатлела нам черты
Его нелегкой временами,
Крутой и властной правоты.
Всего иного, может, боле
Была нам в жизни дорога
Та правота его и воля,
Когда под танками врага
Земля родимая гудела,
Неся огня ревущий вал,
Когда всей жизни нашей дело
Он правым коротко назвал[2].

В последующих публикациях поэмы в характеристику Сталина внесены существенные изменения. Процитированные выше строки не воспроизводятся. Вместо них появились новые.

Не зря, должно быть, сын востока,
Он до конца являл черты
Своей крутой, своей жестокой
Неправоты.
И правоты[3].
Тем не менее в последних известных мне изданиях поэмы есть такие строки:
Ему, кто все, казалось, ведал,
Наметив курс грядущим дням,
Мы все обязаны победой,
Как ею он обязан нам[4]…

Правда, они не столь категоричны, как в изданиях 1954 года (с. 589) и 1960 года (с. 197). Не скрою, приведенные последние характеристики мне наиболее близки.

Трагедия Зюганова состоит в том, что он никак не может отрешиться от догм, внушенных ему в годы отрочества и юности. В памяти всплывают некрасовские строки: мужик что бык – втемяшится в башку какая блажь, колом ее оттудова не выбьешь. В карете прошлого далеко не уедешь.

Обновление нужно было бы начать с переименования КПРФ в Социалистическую партию Российской Федерации. Это соответствовало бы и канонам марксизма, основатели которого предостерегали своих последователей от перепрыгивания через необходимые, по их мнению, этапы исторического развития. Если учесть, что ни в одной из стран, которые объявляли себя социалистическими, подлинный социализм так и не был построен, то никаких оснований называть правящие партии этих стран коммунистическими тем более не было и нет. переименование КПРФ в СПРФ расчистило бы путь для ее объединения с другими партиями социалистического толка, например со «Справедливой Россией», лидер которой многократно заявлял о своей приверженности социалистическим идеалам, а возможно, и с «Яблоком». Впрочем, яблочники так и не определились, «в каком идти, в каком сражаться стане». Да и сердцевина у этого «Яблока», если вспомнить его причастность к событиям девяностых годов, с гнильцой.

По-видимому, Зюганов не идет на изменение названия возглавляемой им партии с коммунистической на социалистическую или социал-демократическую, поскольку это может повлечь потерю электората, на который партия в первую очередь опирается, – людей пожилого возраста. Привлечет ли это изменение к партии людей молодых или средних лет, это еще бабушка надвое сказала. Этим во многом объясняется, почему партия сохраняет прежнее название, хотя оно и не отвечает вызовам времени.

Примечательно, что один из лидеров раннего «Яблока» Юрий Болдырев, который дал названию партии (Явлинский, Болдырев, Лукин) одну из букв своей фамилии (Б), перекочевал в команду Зюганова. Видимо, теперь первоначальному названию придется обходиться без «Б».

Размежевание произошло и в объединении «Родина». Один из ее лидеров – Рогозин – стал представителем Российской Федерации в НАТО, а затем – вице-премьером в команде Путина – Медведева, курирующим оборонку, другой – Бабурин – пополнил ряды советников Зюганова. По-видимому, он будет главным лицом в партии по юридическим вопросам (взамен А. И. Лукьянова, который предпочел профессорскую мантию в Московском университете и поэтическую стезю).

Григорий Явлинский в девяностые годы ничего созидательного с собою не принес. В том же качестве он выступил и на выборах 2011–2012 годов. Словом, явление Явлинского народу пока не состоялось.

О таких же, с позволения сказать, партиях, как «Союз правых сил» или «За правое дело», говорить вообще не приходится. У представителей всех поколений крепко засело в памяти, что они натворили в период лихого правления Ельцина в девяностые годы. Достаточно напомнить ваучерную приватизацию, шоковую терапию, Беловежские соглашения, расстрел из танков законно избранного парламента и другие деяния, которые по всем законам, и Божеским, и человеческим, иначе как преступления квалифицировать нельзя. Расхлебывать это придется представителям многих поколений, которые придут нам на смену. Вызывают глубокое сожаление попытки власть предержащих реанимировать или эксгумировать политические отходы в лице Анатолия Чубайса, Никиты Белых и других персонажей. Демократии это не прибавляет, а в народе вызывает горькое разочарование. Никак не могу понять, зачем держать их при власти.

Никита Белых известен двумя своими высказываниями. В одном он поведал о том, что сколотил стартовый капитал, выгодно скупая ваучеры. В другом – отнес к гениям застрельщиков гайдаровских реформ: самого Егора Гайдара и то ли Чубайса, то ли Немцова. Поначалу меня эта оценка удивила. Однако, поразмыслив, пришел к выводу, что она имеет право на существование, если за точку отсчета взять самого Никиту Белых[5].

Что же касается Егора Гайдара, то он, как и его дед Аркадий Гайдар, выступил в роли чоновца, но только в области экономики. В отличие от внука, дед до конца своих дней мучился, вспоминая, как в годы гражданской войны расстреливал безвинных людей. По-видимому, только гибель в Великую Отечественную войну, а он принял свой смертный час, судя по всему, достойно, принесла ему избавление.

Общеизвестно, что многие новоиспеченные «истовые» демократы вышли из кланов, тяготевших к Коминтерну, ВЧК, ОГПУ, НКВД (что в общем одно и то же), а то и прямо на них работавших, причем отнюдь не бескорыстно. После революции некоторые из них неплохо устроились, став преподавателями истории партии, научного атеизма, научного коммунизма, политэкономии социализма и прочих измов. На этом, однако, многие и погорели, поскольку никак не могли отрешиться от догм теории перманентной революции, вбитых в их дурные головы незабвенным Львом Давыдовичем Троцким. Как пелось в одной из хлестких песен: «Есть у революции начало – нет у революции конца». Или еще: «Наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка, другого нет у нас пути, в руках у нас винтовка». Не задумывались, однако, над тем, кто будет выращивать хлеб, варить сталь, мостить дороги, строить дома, если руки заняты винтовкой. Ведь кушать всем хочется.

В первые годы революции эти «товарищи» призывали к поголовному истреблению казачества как оплота самодержавия. На завершающем этапе Отечественной войны и в послевоенные годы они же вслед за Леонидом Утесовым запели: «Казаки́-казаки́, едут-едут по Берлину наши казаки́», видимо, поняв, что без казаков, к поголовному истреблению которых они в свое время призывали, многие независимо от конфессиональной принадлежности погибли бы в газовых печах.

Один из романтиков мировой социалистической революции, трагически погибший в Отечественную войну, поэт Михаил Кульчицкий писал:

Уже опять к границам сизым
Составы тайные идут.
И коммунизм опять так близок,
Как в девятнадцатом году.

А вот другое откровение: «Наша Отчизна – как зерно, в котором прячется поросль, как зерно, из которого начался колос высокого коммунизма». Когда читаешь эти строки, щемит сердце, поскольку неотступно думаешь о трагической гибели поэта. Это надо же написать, что в нашей Отчизне «прячется» колос высокого коммунизма и что коммунизм был так близок в девятнадцатом году, который запятнал себя массовыми репрессиями, сыпняком, братоубийственной гражданской войной.

Пишу эти строки не ради убиенных юношей, зараженных несбыточными идеями (их уже не вернешь!), а ради наших детей и внуков, взращенных отнюдь не на Болотной площади, которые, сами того не сознавая, играют с огнем и могут вызвать новый тридцать седьмой год, еще более страшный. Указанные обстоятельства сами по себе не должны перекрывать отпрыскам из «элитных» семей кислород, в том числе доступ к карьере, не исключая и политической, если они того заслуживают. Нельзя становиться на путь «товарищей», которые сразу же после революции хлынули из всякого рода местечек во власть, закрыв двери в высшие учебные заведения детям из дворян, семей священнослужителей и прочих «нетрудовых» элементов. В политике нельзя руководствоваться чувством мести. Простим тех, кто проводил столь недальновидную политику, в результате чего мы лишились многих светлых умов. Ведь те, кто ее проводил, вскоре и сами пали жертвами репрессий. Разумеется, нельзя мстить ни их детям, ни внукам. За своих отцов и де́дов они ответственности не несут. Но если они сами совершили или совершают правонарушение, то за него в полном соответствии с законом должны отвечать.

Михаил Прохоров производит впечатление человека, который в детстве вдосталь не наигрался в солдатики. Метаморфозы с партией, которую он пытается создать, показали, что в политической борьбе он неопытен, а подчас и наивен.

Среди представителей так называемой несистемной оппозиции (теперь ее можно называть болотной оппозицией, поскольку она инициировала митинг на Болотной площади) известное недоумение вызывает Борис Немцов, который в годы правления Ельцина намечался чуть ли не в его преемники. К счастью, этого не произошло. Видимо, Немцову не дает покоя, что он упустил свой шанс. Но вот какое красноречивое признание прозвучало из его уст в августе 1997 года: «Нужно, чтобы в России возник класс собственников, поэтому скорость приватизации была поставлена во главу угла, а качество поставлено на третье – четвертое место. Нельзя за бесценок отдавать собственность. А то, что было раньше, нужно забыть как страшный сон». Едва ли, однако, этот «сон» забыли десятки миллионов людей, которые не во сне, а наяву оказались ограбленными. К тому же Немцов не упомянул, что он был одним из проводников той политики, которую предлагает забыть как страшный сон. Сам же он в результате проведения этой политики отнюдь не оказался внакладе, как и другие, далеко не лучшие сочлены нашего общества. Впрочем, капитализм нигде не поднимался на праведных дрожжах.

В сущности национализация и приватизация по тем методам, какими они проводились у нас, и по тем результатам, к которым привели, принципиально не отличаются друг от друга. Как в том, так и в другом случае собственность в конечном счете оказалась в руках правящей бюрократии, которая вкупе с преступными и мафиозными кланами бесконтрольно и беспардонно этой собственностью распоряжается, используя ее главным образом для обогащения и наживы. Что же касается подавляющей части граждан, то они в результате проведения этих псевдодемократических мероприятий оказались (в который раз!) ограбленными и отброшенными за черту бедности. Создать же так называемый средний класс, который в цивилизованном обществе обеспечивает относительно устойчивое равновесие и гарантирует его от потрясений, пока не удалось. А это крайне опасно, ибо пропасть между бедностью и богатством служит питательной средой для непредсказуемых по своим последствиям социальных конфликтов, вплоть до революций, в результате которых к власти приходят еще более оголтелые и ненасытные экстремисты[6].

Митинг на Болотной площади был ознаменован политическим дебютом Ксении Собчак, которая заявила на нем, что ей есть что терять. С этим следует согласиться, если вспомнить, что ее квартиру в Москве, когда она была еще студенткой, обворовали, причем сама потерпевшая оценила стоимость украденных у нее драгоценностей в 600 тыс. долларов США (18 млн руб. по тогдашнему курсу)[7]. Не берусь судить о происхождении внушительной суммы евро и американских долларов, обнаруженной вскоре после митинга на Болотной площади в квартире Ксении Собчак во время обыска, – то ли это ее сбережения, то ли «общак», депонированный в квартире в расчете на то, что у Ксении обыск производить не решатся.

Появление Ксении Собчак на Болотной площади оказалось для меня неожиданным. Удивлен тем, как могли увлечь ее такие персонажи, как Борис Немцов, Сергей Удальцов, Илья Яшин, Алексей Навальный и другие. Ведь все это мы уже проходили и на путях от Февраля к Октябрю, и в лихие девяностые годы. На своей шкуре мы испытали, к каким трагедиям для общества в целом приводят эти эксперименты. Плачевно они заканчиваются и для самих экспериментаторов, которые в борьбе за власть перегрызают друг другу горло.

Ксения Собчак, которая окончила МГИМО, несомненно, помнит ч. 1 ст. 2 Основного Закона Германии. Она гласит: «Каждый имеет право на свободное развитие своей личности в той мере, в какой он не нарушает прав других лиц и не посягает на конституционный строй или нравственные принципы». То же закреплено и в ныне действующей Конституции Российской Федерации (ст. 17 и 55). Было бы неплохо, чтобы Ксения Собчак разъяснила своим единоверцам по протестному движению смысл этих норм. Он состоит в том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина, право каждого на свободное развитие своей личности не должны нарушать права и свободы других лиц, посягать на конституционный строй или основы нравственности. Напоминаю об этом Ксении как дочери Анатолия Собчака, которого хорошо знал с момента его появления в Ленинграде и который отмечал свою первую свадьбу в коммунальной квартире, где я тогда жил. Борьбу же я вел за то, чтобы в научно-педагогической и иной деятельности Анатолия Собчака превалировали его лучшие качества. К сожалению, это не всегда удавалось.

Всплеск в протестном движении Ксении Собчак свидетельствует не столько о силе этого движения, сколько о его слабости.

В сущности, программные требования этих господ сводятся к отставке Путина и проведению новых выборов. Эти требования, по определению, заведомо невыполнимы. Нельзя отрицать тот факт, что тандем Путин – Медведев, какие бы огрехи за ним ни числились, пользуется поддержкой подавляющей части нашего общества уже потому, что больше глаз положить не на кого. можно лишь сожалеть, что не состоялся второй тур президентских выборов. На нем Путин одержал бы еще более внушительную победу над своими соперниками, если их вообще можно так называть. Ведь слишком уж разнятся их весовые категории. Что же касается стерильных выборов, то они возможны (если вообще возможны) лишь в таком обществе, в котором правящей элите противостоит умная, сильная и авторитетная оппозиция, которой у нас и в помине нет. Ее нужно выращивать и выращивать, но не путем митинговой демократии на Болотной площади (каждый кулик хвалит свое болото!), а путем изнурительной борьбы за голоса избирателей, действуя строго в рамках закона, не на словах, а на деле доказывая, что оппозиционеры знают, как вывести общество на новый, более высокий виток развития. А для этого не нужно чураться, завоевывая доверие избирателей, самых повседневных будничных дел на всех этажах власти, в том числе и в первую очередь на муниципальном уровне. Но к этому «герои» Болотной площади, привыкшие к праздной, наполненной пресыщениями и утехами жизни, совершенно не готовы, как, впрочем, и их предшественники девяностых годов. Разум может играть, если он есть. А если его нет, то и играть нечему. Пока Навальный, Удальцов и Ко не заслуживают ничего другого, кроме отвальной. Алексей Навальный и в ходе выборов мэра в Москве выступил с рядом заявлений и призывов явно экстремистского толка, которые давали основания отстранить его от участия в выборах. Если бы это позволили себе другие кандидаты на пост мэра, то с ними, скорее всего, так бы и поступили. Навальному это сошло с рук. Непонятно, почему. К чему приводят нерешительность и уступчивость – хорошо видно на горьком опыте Временного Правительства, которое проторило дорогу к Октябрю. По тому же сценарию события разворачивались и на Украине, что привело к антиконституционному перевороту и братоубийственной войне. Не дай нам Бог последовать советам политических авантюристов и банкротов и встать на этот путь.

Похоже, что лидеров представленных в парламенте политических партий, которые вроде бы находятся в оппозиции к нынешней власти, их положение вполне устраивает. Они ни за что не отвечают, выдвигают широкомасштабные предложения, зачастую необоснованные, систематически встречаются с первыми лицами государства (в том числе в неформальной обстановке), что позволяет им быть на виду и изображать из себя бескорыстных и безотказных слуг народа, которые готовы служить ему верой и правдой. Особенно эта роль удается В. В. Жириновскому, который так с нею сжился, что, похоже, и сам начинает верить в то, что говорит.

События последнего времени подтвердили, что до политического многоцветья, основанного на взаимном уважении и учете мнения друг друга, нам еще далеко.

Стоило только спикеру Совета Федерации Сергею Миронову выступить с резкой и, по-видимому, излишне эмоциональной критикой руководителей «Единой России», как против него сразу был запущен механизм санкций – большинством ЗАКСа Санкт-Петербурга он лишен мандата представлять ЗАКС в Совете Федерации, а тем самым и поста Председателя Совета Федерации. Отметим, что уже после того, как это решение ЗАКСа было принято, Президент РФ на состоявшейся 18 мая 2011 года пресс-конференции оценил деятельность С. М. Миронова на посту Председателя Совета Федерации в целом положительно. Предпринятая против одного из первых лиц государства акция не отличается дальновидностью. Ведь «Справедливая Россия» использовалась, чтобы через нее выпускать пар, снижая тем самым накал существующей в обществе социальной напряженности, который достаточно высок.

Скептически отношусь к попыткам под тем или иным соусом возродить политическое движение, которое правило бал в стране в девяностые годы. О готовности возглавить его заявил один из крупнейших наших олигархов Михаил Прохоров. О поддержке этой инициативы не преминули сообщить, а заодно и лишний раз напомнить о себе такие спорные фигуры, как Леонид Гозман и Евгений Ясин. Последний не без удовлетворения отметил: нашего полку прибыло. Впрочем, как писал Маяковский, тот, кто всегда ясен, тот, по-моему, просто глуп. Уверен в том, что народ, на своей шкуре испытавший, чем в конечном счете оборачиваются посулы указанных господ, на эту наживку в очередной раз не клюнет.

К попыткам образования так называемого Открытого правительства и внедрения максимально облегченной процедуры создания политических партий отношусь скептически. Вначале нужно добиться того, чтобы эффективно работало хотя бы закрытое Правительство, а потом уже думать об открытом. а добиться того, чтобы закрытое Правительство работало как единая слаженная команда, далеко не просто. При формировании же закрытого Правительства на многопартийной основе организовать его четкую, без сбоев работу еще сложнее. Это возможно, если в него войдут профессионалы высокого класса, обладающие широким ви́дением возникающих проблем и способные при их решении подняться выше мелкотравчатых групповых интересов.

Что же касается дробления политических партий, то это приведет к тому, что ни одна из них не сможет заявить о себе как авторитетная величина, с которой нужно считаться. Не исключено, однако, что предложение максимально упростить процедуру образования новых партий выдвинуто именно для того, чтобы вывести из политического организма камни и камушки, которые препятствуют его нормальному функционированию, предварительно их раздробив. Если это так, то правящая элита не лишена известной проницательности и принимает превентивные меры для снижения накала существующей в обществе напряженности.

Более заманчиво поначалу выглядит инициатива образования Общероссийского народного фронта, с которой выступил Владимир Путин. По его мнению, этот фронт, подобно пылесосу, сможет вобрать в себя существующие в обществе различные политические течения и взгляды. Сравнение Общероссийского народного фронта с пылесосом едва ли удачно, поскольку пылесос – это аппарат, вбирающий в себя пыль. Проблема, однако, в том, удастся ли при наличии Народного фронта (своего рода нерушимого блока единороссов и беспартийных) сохранить и упрочить в обществе политический плюрализм, к чему убедительно призывали и призывают как Президент, так и Премьер-министр.

Следует согласиться с тем, что нынешняя Россия достаточно далека от социального государства, хотя и определена в Конституции в качестве такового. Не без горечи, но и не без сарказма Р. С. Гринберг отмечает: «На самом деле ставится конкретная задача значительно сократить социальные обязательства государства, т. е. перевести на максимально возможную самоокупаемость здравоохранение, образование, культуру и науку. На человеческом языке это призыв к гражданам за все платить самим, от роддома до могилы. Столкнувшись с подобного рода ситуацией, моя бабушка сказала бы: «Сначала мы были бедными, а потом нас обокрали». О том же говорит и О. Т. Богомолов. Он констатирует, что хотя Конституция и определяет Россию как социальное государство, но суть его не конкретизирована. «Нельзя игнорировать тот факт, что здоровая экономика имеет важную и неотъемлемую гуманитарно-общественную компоненту, что безнравственная экономика бесперспективна» (курсив автора. – Ю. Т.)[8].

Пожалуй, основная задача состоит в том, чтобы если не преодолеть, то хотя бы сузить разрыв между тем, что записано в Конституции, и тем, что происходит на самом деле, т. е. в жизни.

Серьезные претензии оба автора предъявляют и к политической элите, которая, по мнению О. Т. Богомолова, «оказалась не на высоте положения. Уровень ее опыта и знаний явно не соответствовал масштабам предпринятых преобразований, а моральные устои уступили жажде власти и быстрого обогащения». Р. С. Гринберг сетует на «… фактическое отсутствие политической конкуренции. Несменяемость руководящих лиц способствует стабильности, но очень сильно вредит развитию. Не надо себя убаюкивать, что большинство населения довольно жизнью. Это все – до поры до времени. Сменяемость власти – апробированный инструмент изменения модели экономической политики. Не обязательно те, кто придут на смену нынешней власти, будут принципиально лучше. Но они видят по-другому, и поэтому скорее займутся теми проблемами, которые выпадают из поля зрения действующей власти»[9].

Смена власти при всех обстоятельствах должна происходить в границах правового поля, на основе честных и прозрачных выборов. А для этого выращиванием преемников должна не в последнюю, а в первую очередь, причем всерьез, а не понарошку заниматься сама правящая элита, не забывая напоминание А. Твардовского: и в Кремле никто не вечен и всему выходит срок. Тогда будет не так уж «бо́язно» передавать власть в другие руки. Здесь можно использовать опыт генерала Франко, который, воспитав преемника – Хуана Карлоса, передал ему власть. Став королем Испании, Хуан Карлос в свою очередь передал власть сыну, обеспечив ее преемственность. Учиться нужно не только у единоверцев, но и у персонажей, достаточно далеких от правящей элиты по своему мировоззрению.

А для того чтобы преемники не подхватили у предшественников социальной инфекции, которой последние могут быть поражены, необходим безотказно действующий механизм, который вовремя одергивал бы зарвавшихся, а если это не помогает, – отстранял их от власти, разумеется, с соблюдением всех предусмотренных законом процедур.

К сожалению, события последнего времени, в том числе и коррупционные скандалы, которые приобретают все более позорный характер, катастрофы на всех видах транспорта, которые учащаются и приводят к гибели людей, рост самых диких преступлений против личности, – это и многое другое – повышению авторитета власти отнюдь не способствуют. Престиж нашей страны понес ощутимый урон. Будем надеяться на то, что в борьбе с этими крайне опасными негативными явлениями власть, опираясь на здоровые силы общества, обретет наконец волю и решимость.

Готовя «Из пережитого» к переизданию, не мог пройти мимо трагедии, которая произошла в братской Украине. Экстремисты и неонацисты на Украине не смогли бы одержать верх, если бы в обществе не накопилось изрядное количество горючего материала. Люди истосковались по честной, справедливой, авторитетной, сильной и компетентной власти. При таких обстоятельствах бывает достаточно одной искры, чтобы этот материал воспламенился. Сложившееся положение можно сравнить с тем, что происходит в горах, когда небольшой камень приводит в движение целые лавины.

В результате свержения законного режима тогдашнего президента Януковича на Украине произошел антиконституционный переворот, которому США и другие западные страны (в первую очередь Англия, Германия, Франция, Польша и другие) способствовали. Именно благодаря их открытому вмешательству во внутренние дела Украины было сорвано выполнение февральских 2014 года и последующих соглашений, которые могли бы обеспечить восстановление мира и проведение досрочных выборов как Президента Украины, так и Верховной Рады. Президент Украины Янукович, который отказался от применения вооруженной силы для подавления антиконституционного мятежа, был на это согласен. В результате было бы обеспечено возвращение страны в конституционное правовое поле с наименьшим числом жертв. К сожалению, пришедшая к власти хунта нацистского толка, которую страны Запада науськивали не только против России, но и против юго-восточных областей самой Украины (значительную часть в них составляют национально-этнические русские и русскоязычное население), эти соглашения сорвали, объявив еще задолго до этого своим идеологом Степана Бандеру и выступая с лозунгами: бей москалей (русских), жидов (евреев), ляхов (поляков). Кроме того, был объявлен очередной поход против русского языка, которому и до этого чинились препоны. Все это насторожило население юго-восточных областей Украины, Крыма и Севастополя, которые не без оснований усмотрели в приходе к власти в Киеве нацистской хунты прямую угрозу своей национально-этнической самобытности, в том числе угрозу русскому языку, который они считали и считают своим.

В результате произошло провозглашение Донецкой и Луганской народных республик, заявивших о своем выходе из состава Украины.

Крым и Севастополь вначале на референдуме, а затем через парламент, избранный в 2010 году, заявили о своем выходе из состава Украины, после чего обратились к России с предложением принять их в состав Российской Федерации в качестве ее субъектов. Это предложение с соблюдением предусмотренных российским законодательством процедур было принято. Воссоединение Крыма и Севастополя с Россией вызвало единодушное удовлетворение многонационального народа Российской Федерации, ибо Россия наконец показала, что об нее нельзя бесконечно вытирать ноги, как это было при Горбачеве, Ельцине и крутившихся вокруг них бесхребетных деятелях, а то и прямых агентов влияния.

Это акт исторической справедливости, ибо ни один русский не мог примириться с тем, что Крым и город русской славы – Севастополь, обильно политые кровью многих поколений граждан России и Советского Союза, независимо от их национальной принадлежности, оказались под юрисдикцией другого государства. Положение стало совершенно нетерпимым, когда к власти на Украине в результате антиконституционного переворота пришла хунта, которая в качестве одного из первых своих программных лозунгов объявила создание на Украине этнически однородного государства. Особое чувство негодования, смешанного с презрением, вызывает губернатор Днепропетровской области Коломойский, который финансирует карательные отряды, приказывая убивать потомков тех, кому обязан жизнью. Коломойский забыл или никогда не помнил, кто ценою собственной жизни спас от холокоста его предков, без которых он вообще бы не родился. Коломойскому придется горько в этом раскаиваться. Ведь он откармливает чернорубашечников. Если они останутся у власти, то отправят в газовую камеру и его самого, и его ближних. К сожалению, история ничему не учит. Наиболее емко охарактеризовал Коломойского общественный деятель Израиля, политолог Авигдор Эскин. Он сказал: это наш фекалий. К этому трудно что-либо добавить.

Мы уже не говорим о том, что Крым был передан Украине непредсказуемым Хрущевым с грубыми нарушениями действовавшей в СССР Конституции 1936 года. Сейчас спорят, почему Хрущев это сделал – то ли замаливая грехи за репрессии, которые он раскручивал на Украине в тридцатые и последующие годы, когда ею руководил, то ли для того, чтобы заручиться поддержкой политической элиты на Украине в борьбе за власть, которую он вел с другими членами политического руководства страны – Молотовым, Маленковым, Кагановичем и другими (передача Крыма происходила в 1954 году, когда эта борьба разгоралась). В то, что Хрущев действовал под влиянием раскаяния, я не верю. Это был хитрый прожженный политикан, который вел борьбу не только за власть, но и за выживание себя и членов своей семьи, ибо хорошо знал нравы своих «друзей» из Политбюро, которые без всякого сожаления уничтожали друг друга. С этой точки зрения Хрущев ничем не отличался от тех, с кем вел борьбу, как впрочем, и от Берии, которого заблаговременно умертвили в 1953 году.

Теми же мотивами Хрущев руководствовался и в 1957 году, когда пошел на сужение компетенции Союза ССР в области законодательства, передав принятие кодексов по соответствующим отраслям законодательства (в том числе и гражданского) в ведение союзных республик. Тем самым был внесен вклад в нарастание центробежных тенденций, которые усилились в восьмидесятые и последующие годы и дали обильные всходы в Беловежских и других соглашениях.

Справедливости ради заметим, что Хрущеву и в страшном сне не могло бы присниться, что Крым и Севастополь окажутся под юрисдикцией другого государства, что и произошло в результате выхода Украины из состава Союза ССР, который свое существование прекратил, хотя это и не бесспорно, поскольку прекращение Союза ССР было продекларировано вопреки результатам общесоюзного референдума – высшей формы народного волеизъявления, на котором подавляющее большинство его участников высказалось за сохранение Союза ССР. Хрущев же воспринимал передачу Крыма и Севастополя Украине не как государственное разделение, ибо Украина была в то время неотъемлемой частью Союза ССР, а всего лишь как административно-территориальное размежевание, которое на протяжении существования Союза ССР не раз имело место. Если бы он предполагал, что произойдет в девяностые годы, он никогда бы не решился на эту передачу хотя бы из чувства самосохранения. В скульптурном надгробии Хрущева на Новодевичьем кладбище его автор, Э. Неизвестный, пытался отразить борьбу добра и зла, которая происходила в Хрущеве. Думаю, что Хрущев на протяжении всей своей жизни вел борьбу за выживание. В зависимости от того, как складывались обстоятельства, он и становился то на сторону добра, то на сторону зла.

В то же время из трагических событий на Украине, которые уже привели к гражданской войне, тягчайшим преступлениям и многим тысячам жертв ни в чем не повинных мирных граждан, все противоборствующие стороны должны извлечь необходимые уроки.

Во-первых, нельзя относиться к принятым в государствах конституциям, будь то Конституция Украины, России, США или какого-либо другого государства, в зависимости от того, способствует ли она удовлетворению чьей-то похоти (например, жажды наживы или власти) или нет. В первом случае апеллируют к Конституции, во втором – забывают о ней, а то и растаптывают ее. Когда молодчики в Киеве свергали законно избранного президента и заключали соглашения с ним только для того, чтобы выиграть время и их не выполнять, они о Конституции не вспоминали. А когда Донецкая и Луганская области объявили о своей самостоятельности и выходе из состава Украины, они тут же стали взывать к Конституции, согласно которой Украина действительно признается унитарным государством. Но ведь вы же сами превратили Конституцию Украины в клочок бумаги и тем самым лишили себя всякой возможности на нее опираться.

Не исключаю, что весь этот сценарий – от начала до конца – был продуман нашими партнерами (коллегами, как называют их сотрудники спецслужб) на Западе. Коллеги пошли на этот вариант, дабы на длительный период вбить клин в отношения Украины и России, ослабив тем самым эти два братских славянских народа и превратив их если не в пешки, то по крайней мере в более легкие фигуры на доске мировой политики. Если такой вариант в их замыслы не входил, то зачем им понадобилось зашкаливать ситуацию на Украине за всякие пределы? Ведь они вполне могли добиться выполнения соглашений 21 февраля, а не использовать их как ширму, которая окончательно развязала руки крайним радикалам и неонацистам, подсказать своим сателлитам, что поход против русскоязычного населения, в том числе и против русского языка неуместен, перевести ситуацию в правовое поле, на чем и настаивал Янукович, и сохраняя хотя бы видимость приверженности демократическим ценностям, добиться перехода власти к прозападным политикам мирным путем.

Этого, к сожалению, не произошло, поскольку западники с самого начала делали ставку на максимальное обострение ситуации, рассчитывая извлечь из этого высокие дивиденды – ослабить Россию и окончательно сделать Украину своим вассалом.

Расчет этот недальновиден – западники не учли, что в сильной, независимой и демократической России они заинтересованы не меньше, чем она сама, ибо это – conditio sine qua non сохранения на исторически обозримую перспективу взаимоприемлемого баланса стратегических интересов Запада и Востока[10].

Второй урок сводится к тому, что единство государства вполне может быть надежно обеспечено и при различных формах государственного устройства, будь то унитарная форма, федерация или конфедерация. Все зависит от множества факторов, сложившихся в ходе исторического, подчас многовекового развития того или иного региона и становления его государственности. При этом подлинное единство в одних случаях достигается именно при унитарной форме правления, а в других – при федерации или конфедерации. Никто не ставит под сомнение единство США, Германии или Швейцарии как государств, хотя два первых являются федерациями, а последнее – конфедерацией. Более того, иногда федерация оказывается более прочным государством, нежели то, которое по Конституции закреплялось как унитарное. Типичный тому пример – судьба двух германских государств – ГДР и ФРГ. Унитарное государство – ГДР свое существование прекратило, а его преемником стала ФРГ – федеративное государство. Наконец, сплошь и рядом государство, конституированное как федеративное, обеспечивает куда бо́льшую концентрацию власти, нежели многие государства, которые по Конституции являются унитарными. Пример тому – Союз ССР, который был образован как федеративное государство в 1922 году и оставался таковым до начала девяностых годов, причем преемником его также выступило федеративное государство – Российская Федерация. Но именно в период существования такого федеративного государства, как Советский Союз, централизация власти в России за всю ее более чем тысячелетнюю историю была наивысшей.

Иными словами, не следует гипертрофировать значение принятой в той или иной стране формы государственного устройства. Все зависит от того, в чьих руках находится реальная власть, как и в чьих интересах она используется. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и внешнеполитические факторы, которые сыграли далеко не последнюю роль в трагических событиях на Украине.

Если требование о праве наций на самоопределение доводится до крайностей, то оно может вызвать негативные последствия как для тех стран, где его при отсутствии необходимых условий пытаются реализовать, так и для международного сообщества в целом. У всех на слуху требования о самоопределении Шотландии в Великобритании, Венеции и Тироля в Италии, Фландрии в Бельгии, Каталонии в Испании, Квебека в Канаде и т. д.

Тот же исторический опыт свидетельствует о том, что при наличии доброй воли конфликты на этой почве удается иногда если не разрешить, то хотя бы смягчить цивилизованным путем. А это внушает осторожный оптимизм.

Президент Белоруссии А. Г. Лукашенко и министр иностранных дел России С. В. Лавров с полным основанием отметили: то, к чему на словах вроде бы стремятся все противоборствующие на Украине стороны – очищение власти от коррупции, предоставление бо́льших прав регионам, справедливое распределение ресурсов между центром и регионами, уважение прав и интересов всех наций и народностей, проживающих на Украине, обеспечение им возможности пользоваться их родным языком не только при общении друг с другом на бытовом уровне, но также в области государственного и местного управления, образования и культуры, может быть обеспечено, если на то есть добрая воля, как в унитарном государстве, так и в таких формах государственного устройства, как федерация или конфедерация. Если бы февральские 2014 года соглашения были выполнены, то можно было бы, не выходя за пределы правового поля, достичь того, к чему сейчас приходится мучительно идти через кровь, страдания и невосполнимые потери многих тысяч, а то и миллионов ни в чем не повинных людей.

Мир не был и никогда не будет однополярным, и любые попытки стричь все страны и континенты под одну гребенку, не считаясь с их многовековыми традициями, укоренившейся религией, сложившимся экономическим и политическим укладом, обречены на провал. Это относится и к идее мировой социалистической революции, которая потерпела крах (напомним, что лидеры большевизма – Ленин и Троцкий не раз заявляли, что не решились бы на октябрьский переворот в России, если бы не верили в то, что он явится прологом социалистических революций во всем мире) и к мечте бесноватого фюрера о тысячелетнем господстве рейха, и к попыткам повсеместного утверждения Арабского Халифата, и к насаждению в неподготовленную почву западных «либеральных» ценностей, что сопровождается совершением цветных революций, приводит к анархии, гибели многих тысяч, а то и миллионов людей, чудовищным преступлениям, актам каннибализма и т. д.

Третий урок, который незамедлительно должен быть сделан из украинской трагедии всеми противоборствующими сторонами (и не только ими), состоит в том, что необходимо, не дожидаясь взрывоопасной ситуации в том или ином регионе, стране в целом или в группе стран, вносить существенные коррективы как во внутреннюю, так и во внешнюю политику.

Не уверен в том, что коррупционные скандалы, золотые парашюты, чехарда в кадровой политике, назначение министров, губернаторов, некомпетентных и нечистых на руку, которых вскоре приходится снимать за многочисленные злоупотребления, в том числе и корыстные, способствуют консолидации нашего общества, скорее они ведут к его разобщению с самыми непредсказуемыми последствиями. При наличии действенного механизма контроля за тем, что происходит в центре и на местах, этих позорных фактов можно было бы избежать. Тогда не пришлось бы в коротком отрезке времени путем ручного управления отстранять от власти губернаторов двух областей – Челябинской и Новосибирской, и под конвоем доставлять в Москву вконец зарвавшегося бывшего губернатора многострадальной Сахалинской области. К ним присоединились глава Республики Коми Гайзер и его подельники, которым Следственный комитет России предъявил обвинения в организации преступного сообщества и мошенничестве.

Кадровая чехарда продолжается до сих пор. Министра, который не справился со своими обязанностями, заботливо водружают на престижный пост в регионе. Для этого, как не без сарказма отметил Д. А. Медведев, достаточно поменять фамилию.

Не всегда оправдывает себя и практика «аккредитации» в регионы или федеральные органы представителей силовых структур, особенно когда мы декларируем переход от административно-командной системы, которой силовики были вскормлены, к системе, которая по задумке должна покоиться на иных началах. По-видимому, руководствуются тем, что раз человек хлебнул лиха в горячих точках и вел себя достойно, то с новой работой, которая протекает не в столь экстремальных условиях, он справится.

Иногда, однако, старый боевой конь, не стяжав лавры на гражданке, вновь возвращается в воинский строй, где переживает вторую или третью молодость. Примечательна судьба одного из них. Покинув пост губернатора Ульяновской области (это не мое, как он сам признал), генерал Владимир Шаманов вернулся на военную службу, возглавив ВДВ. Ныне он депутат Государственной Думы РФ, где руководит Комитетом по обороне.

Очередной сюрприз – назначение нового министра образования и науки. Слухи об отставке министра Ливанова ходили давно, поэтому его смещение не стало неожиданностью. Но вот на кого положили глаз власть предержащие, удивило многих. Выбор пал на Ольгу Васильеву, которая училась в институте культуры на дирижерско-хоровом отделении, в педагогическом институте на историческом факультете и дипломатической академии. Все эти образовательные учреждения она успешно окончила. В девяностые годы решила заняться наукой. Работала в Институте российской истории РАН. Защитила кандидатскую диссертацию на тему «Советское государство и русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны», а через девять лет докторскую диссертацию на тему «Русская православная церковь в политике советского государства в 1943–1948 гг.».

Обращает на себя внимание близость тем кандидатской и докторской диссертаций, хотя их хронологические рамки определены по-разному. Кандидатская диссертация, судя по названию, охватывает период с 1941 по 1945 г., докторская – с 1943 по 1948 г. По-видимому, это объясняется тем, что именно в 1943-м и последующие годы произошел существенный перелом в отношении государства к православной церкви. Однако если верить легендам, то в 1941 г., когда судьба Москвы висела на волоске, столицу облетел самолет с чудотворной иконой, которая вдохнула в защитников Первопрестольной веру в победу. Совершенно очевидно, что без указания тогдашнего первого лица это никто не осмелился бы предпринять. Вполне возможно, что недоучившийся семинарист, хотя на словах и слыл атеистом, в роковые минуты обращался к богу.

О широте диапазона Васильевой свидетельствует и то, что в 2002 г. она из института истории, где дослужилась до поста руководителя центра истории религии и церкви, перешла на работу в Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, где заведует кафедрой. В конце 2012 г. стала работать в администрации Президента. Эту работу она, по-видимому, сочетала с заведованием кафедрой в Академии народного хозяйства. С поста в администрации Президента и была откомандирована в министры образования и науки. Символично, что ее назначение на этот пост одобрил патриарх Кирилл.

Делать сейчас прогнозы на предмет того, что принесет это назначение и образованию, и науке, – гадать на кофейной гуще. Бесспорно одно: на женщину, достигшую пенсионного возраста (ей 56 лет), свалилась тяжелейшая ноша. Справится ли она с ней – судить не берусь. Обнадеживает то, что она всегда тянулась к знаниям[11].

Нужно всерьез задуматься над тем, что и у нас горючего взрывоопасного материала более чем достаточно. Не ограничиваться принятием жестких мер против экстремистов, что само по себе оправданно, но недостаточно, а системно подойти если не к полному искоренению этого материала, то хотя бы к его сокращению. Если эти меры не будут выработаны и последовательно проводиться в жизнь, то и у нас могут произойти события, крайне нежелательные для подавляющей части общества.

Справедливости ради надо признать, что нынешние власти, вроде бы, научились спокойно выслушивать критические замечания в свой адрес, которых предостаточно. Если вспомнить, что в недавнем прошлом за анекдот с политическим подтекстом запросто могли лишить свободы на длительный срок, а иногда и самой жизни, то прогресс в обеспечении прав и свобод человека и гражданина очевиден. Главное, однако, еще впереди, ибо одной свободой слова сыт не будешь[12]. Власть предержащие должны не только выслушивать критические замечания, но и на деле, а не для отвода глаз учитывать обоснованные из них, внося существенные коррективы в проводимую политику. Только такой подход к замечаниям низов обеспечивает поступательное развитие общества, гарантируя его от нежелательных потрясений.

Власть пребывает в одном из трех состояний:

1) когда ее уважают;

2) когда ее не уважают, но боятся;

3) когда ее и не уважают, и не боятся – в третьем состоянии власть никому не нужна, ее просто-напросто нет.

Стремиться нужно к тому, чтобы власть находилась, хотя бы преимущественно, в первом состоянии.

2011–2017 гг.

Р. S. Указом Президента Российской Федерации от 17 августа 2017 г. награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» I степени за вклад в развитие юридических наук и подготовку квалифицированных специалистов. Не скрою, это награждение в известной мере стало для меня неожиданностью. Смею предположить, что оно вызвано не только моими достижениями на научном и педагогическом поприще (они достаточно скромны), но и гражданской позицией, которую занимал в лихие девяностые годы. Эта позиция нашла отражение в телефильме о В. В. Путине, в котором Президент пояснил, почему в острых политических противостояниях, имевших место в девяностые годы, ваш покорный слуга не разделял ни одну из крайних позиций и искал выход из тупика. К сожалению, эти попытки не увенчались успехом[13].

Награда, которой удостоен, не означает, что я безоговорочно поддерживаю действия властей. Будучи решительным противником размывания власти в угоду псевдолиберальным ценностям, оставляю за собой право критиковать действия властей, вызывающие сомнения, особенно в области социально-экономической политики.

Обнадеживает то, что все четыре партии, представленные в Государственной Думе нынешнего созыва («Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия»), при всех расхождениях, которые партии, перечисленные вслед за «Единой Россией», имеют как с нею, так и между собой по вопросам внутренней политики (главным образом, социально-экономической), в области внешней политики, в том числе и геополитики, выступают по существу единым фронтом, отстаивая те же основополагающие принципы, что и «Единая Россия». К сожалению, в период правления Горбачева и Ельцина эти принципы нередко предавались забвению и разменивались на мелкотравчатые интересы политических элит, которые вели между собою борьбу за власть.

Отметим и тот факт, что в кампании по избранию Президента Российской Федерации, которая велась в 2017–2018 гг., из восьми номинантов на этот пост шестеро, включая победившего на выборах с преимуществом, несопоставимым с более чем скромным суммарным результатом всех остальных претендентов, не расходились в оценке проводимого внешнеполитического курса, призванного надежно обеспечить безопасность нашего государства и нерушимость его границ. Лишь двое из восьмерых – Григорий Явлинский и Ксения Собчак – выражали сомнения в обоснованности этого курса, акцентируя внимание на конфликте между Россией и Украиной, но при этом так и не ответив на вопрос, кто повинен в этом конфликте.

В поздравлениях В. В. Путину в связи с избранием Президентом и Д. А. Медведеву в связи с утверждением Председателем правительства выразил надежду на то, что головокружения от успехов у них не произойдет и они извлекут все полезное, что прозвучало в ходе их избрания, в том числе и со стороны оппонентов, на благо нашей Родины, которая у нас одна[14].

Крайне важно во всех ветвях власти иметь единую команду, способную действовать сплоченно и решительно.

Это наглядно показала сборная России на Чемпионате мира по футболу. Возможно, она и не имела в своем составе таких звезд, как команды Бразилии, Германии, Испании, Португалии, Аргентины, Колумбии, Уругвая, но действуя как единый слаженный коллектив, сумела их обойти и пробиться в четвертьфинал. Из этого власть предержащие должны извлечь уроки, если мы хотим пойти дальше четвертьфинала и занять, наконец, подобающее великой державе место в нашем неспокойном мире. Все основания для этого есть.

Отвечая на вопрос, какой из родительских заветов для него является главным, В. В. Путин назвал завет отца: не надо врать. Хорошо, чтобы этот завет соблюдали и другие представители власти на всех уровнях.

Июль – август 2018 г.

Страницы жизни

Автор книги «Страницы жизни» рассказывает о встречах с людьми, которые оказались в центре политических событий, анализирует возникшую в стране критическую ситуацию, с тревогой пишет о том, что нас ждет. Книга заинтересует каждого, кому небезразлична судьба нашего Отечества, кто ведет борьбу за выживание. Книга поможет вам сделать правильный выбор. Прочтите ее.

Вхождение во власть. Заметки об Анатолии Собчаке и событиях, с ним связанных

За последние два с половиной года[15] имя Анатолия Александровича Собчака стало одним из наиболее известных как в нашей стране, так и за рубежом. Если судить по выборочным опросам общественного мнения, то его рейтинг нередко опережает шкалу популярности лиц, занимающих высшие государственные посты. Средства массовой информации (особенно программа «Пятое колесо» с ведущей Бэллой Курковой) постарались создать ему в глазах широких слоев населения наиболее благоприятный имидж. Отечественные и зарубежные источники прочат ему еще более блестящее политическое будущее, называя его одним из возможных кандидатов на пост Президента страны. С другой стороны, немало органов печати и отдельных лиц не упускают случая для того, чтобы выпятить отрицательные, по их мнению, качества Собчака, а иногда и просто облить его грязью.

Все, однако, сходятся на том, что Собчак далеко не ординарная фигура на нашем политическом небосклоне, что, как бы ни относиться к нему, его имя из того периода, который получил название перестройки, не выкинешь.

К этому можно добавить, что наше общество переживает один из самых ответственных и, я бы даже сказал, опасных периодов своей истории. Опасных потому, что старые структуры власти если не разрушены, то изрядно подорваны, а новые жизнеспособные ростки с трудом пробивают себе дорогу. К сожалению, наше общество оказалось не подготовленным к восприятию демократии. Мы напоминаем дистрофика, которому сразу дали слишком много духовной пищи. К тому же не всегда доброкачественной. Организм явно с нею не справляется, отторгает ее, в результате чего могут наступить самые печальные последствия, в том числе и летальный исход. В обществе нарастает волна популизма, который, как справедливо заметил С. С. Алексеев, произрастает из того же корня, что и необольшевизм. Популизм отражает недовольство масс (вполне обоснованное) сложившимся положением и их стремление (к сожалению, беспочвенное) разрешить накопившиеся в обществе проблемы одним махом, путем «красногвардейской атаки на капитал». Когда человек попадает в трясину, судорожные попытки из нее выбраться зачастую приводят к тому, что она все глубже его засасывает. То же происходит и с нами. В этих условиях на гребне волны зачастую оказываются лидеры, способные увлечь отчаявшихся людей, не искушенных в политике, звонкой фразой, пустопорожними обещаниями, за которыми не скрывается ничего, кроме желания выпятить самого себя. Исторический опыт свидетельствует о том, что массы нередко ошибаются в выборе своих лидеров. А за это впоследствии приходится горько расплачиваться в течение многих десятилетий.

Поэтому трезвая всесторонняя оценка политических фигур, которые в силу сцепления целого ряда обстоятельств (иногда довольно случайных) находятся, что называется, на виду, оценка, лишенная какой бы то ни было предвзятости, приобретает в нынешний переломный период первостепенное значение. К числу таких фигур относится и А. А. Собчак. К его оценке побуждает меня не только важность и сложность переживаемого момента, но и знакомство с ним более тридцати лет, которое временами было довольно близким.

Предлагаемые заметки не преследуют цель кого-либо «прищучить» – они призваны помочь тем, кто с ними ознакомится, сделать свой выбор и не ошибиться в нем[16].

Эти заметки придется начать несколько неожиданно – с одного из воскресных дней июня 1953 года. Ранним утром жильцы коммунальной квартиры, в которой я проживал вместе со своей тетей, были разбужены продолжительным звонком. Тетя вошла в комнату, где я спал, и сказала, что к нам из Узбекистана приехали две девчушки (как она выразилась), одна из них с рекомендательным письмом от нашего друга – врача Елены Петровны, работавшей в Коканде. Девочки приехали в Ленинград поступать в институты. Та, которая привезла рекомендательное письмо, – Нонна Гандзюк – дочь врача – коллеги Елены Петровны. Она захватила с собой и свою подругу. Тетя сказала мне, что девочки с дороги и очень устали, на что я ответил:

– Уложи их спать, а там видно будет.

Сон в те далекие годы был у меня достаточно крепок, и после того как тетя моя ушла, я заснул. Проспав несколько часов, я вошел в тетину комнату и застал спящими валетом двух девочек. Одна из них, Нонна, и оказалась будущей женой Собчака (первой).

Оказывается, она приехала поступать в Ленинград на отделение истории партии Ленинградского университета. Я сразу же объяснил ей, что на это отделение принимают лишь по специальной рекомендации. Кроме того, заметил, что эта дисциплина подвержена частым изменениям (в то время уже разворачивался первый, хотя и очень робкий, виток борьбы с культом личности Сталина). Вскоре моей разъяснительной работе «помог» Лаврентий Павлович Берия, поскольку в начале июля было опубликовано сообщение о Пленуме ЦК КПСС, на котором Берия был разоблачен и снят со всех своих постов. По-видимому, это обстоятельство Нонну отрезвило.

После этого Нонна заявила, что будет поступать на отделение русского языка и литературы филфака университета. В то время, как и сейчас, на этом отделении, которое считается престижным, был довольно большой конкурс. Как и следовало ожидать, по конкурсу она не прошла. К тому времени мы устроили Нонну к нашей знакомой, у которой она снимала часть комнаты в том же доме, где жили мы.

Провалившись на экзаменах, Нонна заявила, что обратно не поедет (Ленинград ей, видимо, понравился). Тогда моя тетя через нашу знакомую, работавшую заведующей кафедрой в Педагогическом институте им. М. Н. Покровского (был в Ленинграде такой институт), устроила Нонну на отделение французского языка и литературы. К тому времени Нонна французского языка не знала, а моя тетя в совершенстве владела им с детства. Помню, что она почти каждый день с Нонной занималась (как теперь говорят, на общественных началах), а я еще подтрунивал над ее произношением. Девочка оказалась упорной и сумела нагнать своих сокурсников.

Ввели мы Нонну в круг своих друзей, в том числе и в семью, которая в дальнейшем приняла большое участие и в ней, и в Толе (так я по старой привычке иногда называю Собчака). К Нонне я хорошо относился, считая это своим долгом по отношению к Елене Петровне, которой многим был обязан. К сожалению, эта замечательная во всех отношениях женщина вскоре умерла. Должен, однако, сказать, что ни я, ни Нонна никогда не испытывали друг к другу сердечной привязанности. У меня был в то время процесс в легком, и мне наложили пневмоторакс. К тому же я был влюблен в одну студентку химического факультета Педагогического института им. А. И. Герцена, но считал, что из-за процесса в легком не могу связывать свою жизнь с ее[17]. За Нонной ухаживал студент Института инженеров водного транспорта, некий Борис, с которым я был в самых дружеских отношениях. Куда он потом исчез – понятия не имею. Пишу об этом, так как, после того как мои отношения с Собчаком обострились, был пущен слух, будто я мщу ему за то, что он «отбил» у меня Нонну. Так вот, отбивать ее у меня ему не пришлось, поскольку ни я, ни она никогда не претендовали друг на друга.

Через несколько лет на горизонте появился Толя, с которым Нонна, кажется, была знакома еще по Узбекистану. Но где и когда они познакомились – я не знаю, да и никогда этим не интересовался[18]. Он перевелся на наш факультет из Ташкента, на второй или на третий курс. Благодаря Нонне он был принят в нашем доме, и я находился с ним в столь же дружеских отношениях, как с Борисом. Был с ним предельно откровенен и думаю, что раскрепощением своего сознания он в какой-то мере обязан и мне. Показателем доверительного отношения ко мне со стороны Собчака может служить переписанный им для меня от руки экземпляр ставшего знаменитым стихотворения «Товарищ Сталин, Вы большой ученый…». Этот экземпляр до сих пор у меня хранится и свидетельствует о том, что и в те далекие годы Собчак не был чужд вольнолюбивых умонастроений. Как и Нонну, мы ввели его в круг наших друзей, и провинциальный юноша (ему к моменту приезда в Ленинград исполнилось 19 лет, он на год моложе Нонны) стал бывать в петербургских семьях, чудом уцелевших после ежовщины и блокады. Нонна и Толя часто бывали в нашем доме. Без них не обходилось ни одно семейное торжество. Тетя моя отличалась редким радушием и хлебосольством и к тому же была прекрасной хозяйкой[19]. Так что мы старались подкормить полюбившихся нам студентов, благо в то время это было возможно.

Толя неизменно советовался со мной при принятии каких-либо ответственных решений. Помнится, он поначалу хотел писать дипломную работу по международному праву, но я постарался отрезвить его, как в свое время – Нонну, сказав, что наше международное право целиком подчинено международной политике, да и кафедра международного права в то время была у нас довольно слабой. Не без моего влияния он избрал дипломную работу по нашей кафедре, а его руководителем стал профессор О. С. Иоффе.

Свадьбу свою Нонна и Толя справили, как теперь принято говорить, в нашем доме. Конечно, ни о каком венчании в церкви в то время не могло быть и речи. На этой свадьбе я не был, так как не хотел нарушать демаркационную линию между мною как преподавателем (я был тогда доцентом) и Толей как студентом. Толя успешно защитил дипломную работу, тема которой стала впоследствии и темой его кандидатской диссертации. Я был рецензентом этой работы и довольно высоко ее оценил.

Пришла пора распределения. Толе предложили на выбор место в прокуратуре Мурманской области или в адвокатуре Ставропольского края. Он, как и всегда, советовался со мной. Уже тогда он хотел поступать в аспирантуру. Я рекомендовал ему взять назначение в Ставропольский край, мотивируя это тем, что там не столь суровые климатические условия и оттуда будет легче перейти в аспирантуру. Так Толя и поступил.

Отношения между нами были самые дружеские. Помнится, мы с Иоффе обсуждали вопрос, дадут ли нам Собчак и Мусин (ныне тоже профессор университета) доработать до пенсии, когда Собчак будет ректором университета, а Мусин – секретарем парткома. Как молоды и как наивны мы были![20]

Итак, Толя отправился на Ставрополье, Нонна поехала с ним. Вскоре она прислала мне письмо, которое до сих пор где-то у меня хранится. В нем она писала, что никогда не забудет той духовности и культуры, которую почерпнула в нашем доме, но не жалеет о своем выборе и вместе с Толей, как и подобает молодым советским специалистам, мужественно преодолевает выпавшие на их долю бытовые трудности.

В краевой коллегии адвокатов Толя быстро выдвинулся. Он стал членом президиума коллегии адвокатов, заведующим юридической консультацией в Невинномысске, где они с Нонной жили. Преуспел он и на общественном поприще, став секретарем тамошнего горкома комсомола (правда, на общественных началах). Мы с ним изредка виделись, когда я приезжал лечиться в Ессентуки. Вскоре Толя поступил в аспирантуру в Ленинграде, обменяв квартиру в Невинномысске, которую он получил как молодой специалист, на комнату в коммунальной квартире в Ленинграде. Я помог ему ускорить прописку в Ленинграде и обмен площади. На новоселье в Ленинграде я явился к ним с ананасом, но так как какое-то время я хранил его для этого памятного дня, он у меня испортился. К сожалению, то же произошло впоследствии и с нашими отношениями.

Приезжая в Ленинград до обмена площади, Толя дневал и ночевал у наших друзей – Софьи Петровны, которая, слава богу, жива, и Юрия Константиновича, который в 1967 году скончался. Он спал на кровати в столовой за большим платяным шкафом. Частенько на этой кровати спал и я. Я теперь говорю Софье Петровне (для меня – тете Соне, так как она знает меня с детства), что в квартире со временем будет устроен мемориальный музей Собчака и чтобы она всячески сберегала мемориальные вещи. Она смеется и отвечает:

– Препятствием может служить то, что в этой квартире бывал не только Толя, но гораздо чаще ты.

А я в ответ:

– Ничего, это обстоятельство можно будет скрыть точно так же, как долгое время скрывали, что в Разливе вместе с Лениным был Зиновьев.

Правда, в этой квартире недавно произвели ремонт и некоторые мемориальные вещи, особенно в местах общего пользования, не сохранились. Непростительная оплошность! Софья Петровна и Юрий Константинович принимали в Нонне и Толе живейшее участие. К сожалению, после вступления в новый брак Толя это забыл. Нонна же продолжает поддерживать с Софьей Петровной дружеские отношения. Впрочем, я несколько забежал вперед[21].

Анатолий Александрович довольно быстро подготовил кандидатскую диссертацию на ту же тему, что и дипломная работа, – «Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности». Мне вновь выпало быть рецензентом (руководителем был О. С. Иоффе). Положительно оценив диссертацию, я обратил внимание на ряд содержащихся в ней неточностей и фактических ошибок. Свои замечания я передал Анатолию Александровичу, будучи уверен, что он их учтет. К сожалению, он этого не сделал. Это меня насторожило. В наших отношениях наметилась первая трещинка. Своими учителями, в первую очередь академиком А. В. Венедиктовым, я был воспитан в духе благоговейного отношения к науке. Если кто-то из оппонентов делал мне замечания, то я так или иначе на них реагировал. И уж во всяком случае, не могло быть и речи, чтобы я не выправил фактические ошибки, на которые мне указывали. При прохождении кандидатской диссертации А. А. Собчака я обнаружил отступление от этих непреложных принципов научной работы, причем мне это было особенно больно, поскольку это касалось моего младшего коллеги, с которым я связывал столько надежд!

Но как бы там ни было, Анатолий Александрович успешно защитил кандидатскую диссертацию. Было это в 1964 году, причем отмечали эту защиту в доме Софьи Петровны и Юрия Константиновича на улице Чайковского. Анатолий Александрович стал работать поначалу в Школе милиции, а затем перешел в Технологический институт целлюлозно-бумажной промышленности. Наряду с этим он поддерживал постоянные контакты с кафедрой гражданского права нашего университета – преподавал на условиях почасовой оплаты, принимал участие в написании коллективной монографии и учебника и т. д. Стал он подумывать и о докторской диссертации. Работа в вузе с экономическим уклоном вплотную подвела его к исследованию проблем хозрасчета, вначале внутрипроизводственного, а затем и в более широком плане. И вот в 1971 году он выложил на стол первый вариант своей докторской диссертации. Я снова был одним из ее рецензентов. Прочел я ее самым внимательным образом и, надо сказать, с интересом и не без пользы. У меня сложилось мнение, что работа написана человеком, несомненно, способным, в ней есть целый ряд заслуживающих внимания положений, но она еще сыровата, многое в ней недодумано – только намечено пунктиром, а есть и фактические ошибки, в частности погрешности против действующего законодательства. Я и сейчас твердо придерживаюсь того мнения, что ученый может отстаивать концептуальные положения, в обоснованности которых внутренне убежден, и никто не вправе навязывать ему свое ви́дение тех или иных проблем, но он обязан досконально изучить действующее законодательство, труды своих предшественников, хотя бы для того, чтобы не изобретать велосипед и не ломиться в открытую дверь. Все это я без обиняков высказал при обсуждении диссертации на кафедре. К сожалению, тогдашний заведующий кафедрой профессор О. С. Иоффе меня не поддержал. Его подкупила антихозяйственная направленность диссертации, которая, как мне кажется, заслонила от него содержавшиеся в диссертации огрехи. Если бы Иоффе предложил Собчаку учесть сделанные замечания (а их делали все рецензенты независимо от общей оценки диссертации) и был назначен разумный срок для проверки того, насколько замечания учтены, то я уверен, что решение кафедры о допуске диссертации к защите было бы единодушным и Собчаку не пришлось бы спустя десять лет вторично защищать диссертацию. К сожалению, этого сделано не было. Кафедра, несмотря на мои возражения, вынесла решение о допуске диссертации к защите. Это решение поставило меня в очень трудное положение. На чаше весов находились, с одной стороны, тесные отношения, которые связывали меня с Собчаком в течение пятнадцати лет, причем не только служебные, но и чисто личные, мнение О. С. Иоффе, которого я всегда считал, да и теперь считаю очень крупным ученым; с другой стороны, привитое мне моими учителями, в первую очередь А. В. Венедиктовым и В. К. Райхером, не допускающее никаких скидок безжалостное отношение и к самому себе, и к своим коллегам при оценке наших работ. Я предпочел последнее. Что я сделал? Выбрал замечания, которые Собчак обязан был так или иначе учесть, причем свел их к минимуму и даже наметил пути учета этих замечаний, и предупредил его, что если он их не учтет, то я буду вынужден выступить на защите против присвоения ему ученой степени. Последняя попытка прийти к взаимоприемлемому решению состоялась у меня на квартире в декабре 1971 года (в канун очередной годовщины тогдашней Конституции). Анатолий Александрович стоял на своем. Я тоже отказывался снять свои сведенные к минимуму замечания. Все это привело к тому, что при защите Анатолием Александровичем докторской диссертации в марте 1972 года я выступил против. Несмотря на это, после выступления Иоффе в поддержку диссертации ученый совет подавляющим большинством голосов присудил Анатолию Александровичу докторскую степень.

Дальше события разворачивались следующим образом. Диссертация поступает в ВАК (в то время я еще не входил в состав экспертного Совета ВАКа). Ее направляют на отзыв «черному» рецензенту, который держит ее свыше года (!), после чего в ВАК поступает резко отрицательный отзыв объемом свыше 50 машинописных страниц. Не помню, направлялась ли диссертация на отзыв еще одному рецензенту (кажется, да, причем отзыв был положительным), после чего диссертация по сложившейся тогда практике ВАКа направляется на повторную защиту в спецсовет Института государства и права АН СССР. Вновь я оказываюсь в трудном положении: направлять ли в спецсовет свой отзыв о диссертации или нет? Решил идти до конца. Подумал, что если отмолчусь, сославшись на то, что я член экспертного Совета ВАКа, это будет истолковано как научная трусость. В результате повторной защиты диссертации по ней было вынесено отрицательное заключение. Состоялось это в декабре 1976 года, после чего Собчак свою диссертацию из ВАКа отозвал.

Для меня это закончилось словесным оскорблением со стороны Собчака после его возвращения из Москвы с неудачной защиты, вынужденным уходом с кафедры гражданского права, на которой я проработал свыше четверти века, и переходом на кафедру государственного права, где я работал в течение трех лет.

Вернулся я на кафедру лишь в начале 1980 года, после того как Иоффе покинул пост заведующего кафедрой, а затем и должность профессора кафедры, причем Собчак в числе других лиц, которые в то время его поддерживали, всячески этому противодействовал. К диссертации Анатолия Александровича пришлось вновь вернуться в конце 1981 – начале 1982 года, когда он представил ее новый вариант. И вновь я оказался ее рецензентом. К сожалению, и на этот вариант я не смог дать положительный отзыв. В чем-то она даже проигрывала по сравнению с первым вариантом, поскольку была написана почти целиком по литературным источникам и во многом утратила критическую остроту. Против допуска диссертации к защите кроме меня голосовали тогдашний заведующий кафедрой профессор К. Ф. Егоров и профессор В. А. Мусин, воздержались доценты К. К. Лебедев и Т. А. Фаддеева. Большинство сотрудников кафедры рекомендовали диссертацию к защите. В 1983 году Анатолий Александрович успешно защитил эту диссертацию во Всесоюзном научно-исследовательском институте советского законодательства. При прохождении диссертации в ВАКе она после получения положительных отзывов «черных» рецензентов была утверждена. К тому времени я был настолько измотан борьбой вокруг этой диссертации, что на заседание экспертного совета не поехал, сказав тогдашнему заместителю председателя совета профессору А. М. Васильеву, что не буду возражать против присуждения Анатолию Александровичу докторской степени.

На этом одиссея с присуждением Анатолию Александровичу докторской степени закончилась.

В личной жизни Анатолия Александровича также произошли изменения. С Нонной он разошелся и вступил в брак с Людмилой Борисовной Нарусовой, 1952 года рождения (насколько мне известно, у нее это тоже не первый брак). Во время бракоразводных дел Нонна приезжала к моей тете, которую до этого изрядно подзабыла, делилась с ней своими переживаниями, вызванными распадом семьи и связанными с этим имущественными и жилищно-бытовыми вопросами. Тетя моя, которая к тому времени к Нонне заметно охладела, сказала ей, чтобы в своих семейных делах она разбиралась сама. Когда тетя рассказала мне об этом неожиданном посещении, я ее линию поведения одобрил. Через суд вопросы, связанные с уходом Анатолия Александровича из семьи, в конечном счете удалось утрясти. Сама Нонна перенесла тяжелое заболевание, но сумела оправиться и сейчас преподает в одном из военных учебных заведений. Дочь Нонны и Анатолия Александровича Маша окончила юридический факультет нашего университета. От первого брака у нее сын Глеб. Так что Нонна и Анатолий Александрович – бабушка и дедушка[22]. Мать Нонны Нина Георгиевна Вдовицына живет вместе с дочерью, ей за восемьдесят[23].

Пишу об этом, так как вокруг имени Нонны и ее судьбы ходит масса всяких домыслов и слухов вплоть до того, что ее нет в живых. Причем эти вопросы зачастую задают весьма солидные и уважаемые люди, которые отнюдь не падки на сплетни.

Через два или три года после утверждения Анатолия Александровича в докторской степени ему предложили возглавить на факультете кафедру хозяйственного права, которая была образована на базе кафедры земельного и колхозного права. Хотя до этого момента Анатолий Александрович был решительным противником хозяйственно-правового направления в юридической науке, это не помешало ему согласиться возглавить кафедру. К тому же времени относится и вхождение Анатолия Александровича в КПСС, которое было окончательно оформлено в 1988 году. Нужно сказать, что Анатолий Александрович приложил немало усилий, чтобы выбить для себя вакансию на вступление в партию. Как известно, в период застоя, да и в первые перестроечные годы вступить в партию представителям интеллигенции, особенно в вузах и НИИ, было далеко не просто. Люди выстраивались в очередь и годами ждали своего часа, так как без этого рассчитывать на продвижение по служебной лестнице было очень трудно. Для Собчака было сделано исключение, которое в числе прочего мотивировалось и тем, что он «пострадал» при прохождении его диссертации в ВАКе.

Таким образом, к моменту вступления в предвыборную борьбу А. А. Собчак – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой, член КПСС, образцовый семьянин (от второго брака у него родилась очаровательная, судя по экрану телевизора, дочь Ксения), русский. Словом, весь набор советского истеблишмента налицо. Замечу кстати, что считаю в паспорте графу о национальности проявлением дремучего социального атавизма. Никто из нас толком не знает, какая кровь течет в его жилах. В моих, как я уже говорил, помимо русской, также украинская, армянская, французская и немецкая. И это только то, что мне известно[24]. Считаю, что более актуален сейчас вопрос о гражданстве.

Вообще по части национальной принадлежности и религиозных конфессий в народе до сих пор уйма дикости и невежества. Встречаются, однако, и любопытные случаи. К какому-то юбилею мне подарили холодильник. Как и положено, морозильная камера у него не работала. Пришлось вызвать мастера. Фамилия у него Ковальчук, довольно распространенная, а сейчас получившая особенно широкую известность в связи с делами в Академии наук. Как только мастер пришел, он попросил, чтобы я приготовил ему чай или кофе, что я незамедлительно сделал, наспех смастерив бутерброды. После этого он, видимо, проникся ко мне симпатией и начал разговор издалека.

– Вы ведь еврей?

– С чего вы взяли? – ответил я вопросом на вопрос.

– Потому что лишь еврей мог так толково объяснить, как к вам доехать.

Мне не хотелось, чтобы мне приписывали национальность, к которой не принадлежу. У меня хватает и своих пунктов.

Я спросил Ковальчука:

– А разве вам ничего не говорит моя фамилия (в заявке на вызов мастера она указывалась)?

Он к этому был готов и ответил, обнаружив недюжинную эрудицию:

– Но ведь Алексей Константинович Толстой – еврей.

– С чего вы взяли, ведь он близкий друг и товарищ детских игр будущего императора Александра II?

На это он ответил ремаркой: «Не знаю, не знаю».

Я продолжал атаковать:

– Ну а Лев Николаевич Толстой по-вашему тоже еврей?

Он парировал:

– Но ведь жена-то Софочка.

Другой случай, не столько комичный, сколько горький. После очередного Нового года я вышел утром на Среднеохтинский проспект, помнится, в аптеку. Проспект после новогодней ночи был безлюден. Недалеко от меня шли вразвалку двое подвыпивших мужчин. Вдруг один из них крикнул: «Вон еврей идет!» Поскольку кроме меня и их двоих никого не было, я сразу понял, кого они имели в виду. Остановился. Когда они подошли, обрушил на них ненормативную лексику, которой еще со времен пребывания в интернате хорошо владею. После этого один из них ринулся ко мне с извинениями: «Прости, отец, я ведь и сам воронежский хохол». На что я ответил: «Слышал про воронежский окорок, а вот воронежский хохол – это что-то новенькое». Вслед за репликами последовало предложение вместе выпить и закусить, причем посулили: мы за тебя заплатим. На эту наживку я не клюнул и пошел своим путем.

Как это ни странно, меня не так уж редко принимают за еврея. Возможно, этому способствует мой достаточно длинный армянский нос, унаследованный от прадеда-армянина. Много лет назад я отдыхал в одном из пансионатов. В том же пансионате пребывала еврейская семья, состоявшая из бабушки, дочери и двух внуков. Бабушка была уверена в том, что я еврей, и нередко обращалась ко мне то на идише, то на иврите. Когда я от этого открещивался, ссылаясь на свою фамилию (мне и своих пунктов хватало), она отвечала: «Вы мне зубы не заговаривайте». Как-то спросил ее: «Чем я все-таки похож на еврея?» Старуха, лукаво сощурившись, сказала: «Нужно говорить не о том, чем вы похожи на еврея, а о том, что все евреи похожи на вас».

С уважением отношусь ко всем нациям и народностям, живущим на нашей планете, хотя в каждой из них есть личности, которыми можно гордиться, а есть и подонки. Вслед за евразийцем Львом Гумилевым можно сказать: нет народов плохих или хороших – они разные. Хорошо отношусь и к евреям, среди которых у меня немало друзей. Трагедия евреев (разумеется, не всех, но многих) состоит в том, что они не довольствуются положением дел в обществе, в котором живут, хотя занимают в нем далеко не последнее место. Перефразируем классика: «Владеет ими беспокойство, охота к перемене мест. Для нас – мучительное свойство. Для них же – добровольный крест». Они выступают в роли фермента, жаждущего перемен, однако зачастую и понятия не имеют, как их достичь и чем они обернутся. При этом они и сами наряду с другими становятся их жертвами, что и произошло в результате Октябрьской революции в России. В подготовку и проведение революции (октябрьского переворота) наши правдоискатели, выступая нередко под псевдонимами, внесли весомый вклад[25]. Ради сохранения им подобных за ними нужен глаз да глаз, дабы они не устроили у нас либо в другой части земного шара новую октябрьскую или иную революцию с самыми трагическими последствиями. Мы уже вдосталь ими нахлебались. Этот недостаток присущ и нам, русским. И мы томимы жаждой осчастливить все человечество, а в своем собственном доме до сих пор не можем навести элементарный порядок[26].

Вернемся, однако, к Собчаку. Его звездный час наступил с началом избирательной кампании. На первых порах к ней вроде бы никто не относился всерьез. Казалось, что, как и в прошлые «самые демократические выборы», все пойдет по заранее расписанному сценарию – в партийных органах различных ступеней наметят кандидатов в депутаты, причем заранее определят процент членов партии и беспартийных, женщин, молодежи, представителей рабочих, колхозников и интеллигенции, военных и т. д. Однако избирательная кампания спутала все карты: на предвыборных собраниях стали выдвигать множество кандидатов, зачастую самых неожиданных, причем некоторые выдвигали самих себя и проходили. Партийные органы оказались явно не подготовленными ни к дирижерским, ни даже к диспетчерским функциям – они растерялись. Если раньше многозначительной ремарки: «Есть мнение» – с поднятием головы вверх было вполне достаточно, чтобы какой бы то ни было плюрализм мнений тотчас же исчезал, то ныне бьющий половодьем митинговый демократизм масс вышел из берегов. Попытки же взять его под контроль приводили к обратному эффекту: кандидат в депутаты оказывался в стане гонимых, что заранее обеспечивало ему успех.

В этой разбушевавшейся стихии, когда неискушенные в политике и по-детски доверчивые массы готовы были клюнуть на любую наживку, когда народ просто-напросто истосковался по живому, не по бумажке произнесенному слову, люди типа Собчака почувствовали себя как рыба в воде. Платформа многих оказавшихся на гребне волны кандидатов строилась по следующему незамысловатому рецепту: в первой, обличительной части кандидат в пух и прах разносил (и, надо сказать, не без оснований) административно-командную систему, причем чем хлеще это делалось, тем больше было шансов на успех. Мне не раз приходилось быть в гуще людей, слушавших очередного пророка. Если оратор был остер на язык, не щадил аппаратчиков, травил «байки», в которых иногда была и доля правды, о дачах, машинах, валютных счетах, любовницах, взятках и т. д. сильных мира сего, то это вызывало неизменное одобрение слушателей и сопровождалось репликами: «во дает», «вот это мужик (или баба)» – в зависимости от пола кандидата и т. д.

Во второй части программы на доверчивых слушателей или читателей обрушивался град обещаний по части улучшения продовольственного положения страны, оздоровления условий труда и быта, скорейшего решения жилищной проблемы, коренного улучшения систем здравоохранения и народного образования, решения проблем экологии, военнослужащих, пенсионеров, многодетных матерей и т. д. Ни одно из этих обещаний, как правило, не было обосновано, обсчитано (во что оно обойдется и за счет каких источников его собираются выполнять), да и многие из кандидатов, как показали последующие события, вовсе не собирались их выполнять. Им было важно не упустить свой шанс, повысить свой рейтинг, занять депутатское кресло, а там видно будет. Разумеется, я далек от мысли бросить тень на всех кандидатов, участвовавших в избирательных баталиях, но то, что многие из них преследовали при этом свои прозаические цели, далекие от интересов избирателей, сомнений не вызывает.

В число кандидатов попало немало и лиц с неустроенной судьбой, в чем-то ущербных, которые не смогли, по их мнению, реализовать себя на избранном поприще; к сожалению, в их числе немало женщин, которые привнесли в предвыборную борьбу элементы истерии и излишней запальчивости.

Оказались среди них и люди сомнительной репутации – бомжи, шизофреники, лица, привлекавшиеся к ответственности и судимые за общеуголовные преступления – хищения, хулиганство, преступления против личности и т. д. Любопытно, что сейчас эти лица определяют иногда (по крайней мере, на муниципальном уровне) состав правоохранительных органов.

И, пожалуй, что самое печальное – в числе кандидатов, а впоследствии и депутатов оказалось немало людей субъективно честных, преисполненных благими намерениями, но совершенно не подготовленных к отправлению выпавших на их долю ответственных государственных функций.

Словом, и в самой избирательной кампании по выдвижению кандидатов, и в выборах, и, наконец, в работе наших представительных учреждений отражен весь спектр, все социальные срезы нашего общества, которое можно уподобить изрядно загрязненной и замутненной реке во время ледохода – столько грязи, отбросов, вредных микроорганизмов несет эта река, и трудно сказать, очистится ли она когда-нибудь.

Депутаты не могут быть выше избравшего их общества, они несут в себе его достоинства и пороки, они сыны и дочери своего времени.

Вернемся, однако, к А. А. Собчаку.

Нужно сказать, что выдвижение А. А. Собчака кандидатом в народные депутаты СССР на значительную часть коллектива нашего факультета свалилось как снег на голову. Результатом этого явилось подготовленное группой профессоров и преподавателей факультета заявление в окружную избирательную комиссию по поводу кандидатуры Собчака. Но прежде чем дать этому заявлению ход, один из наших коллег был снаряжен в партком университета, дабы согласовать нашу позицию с позицией парткома. Сработало десятилетиями привитое чувство обязательно заручиться поддержкой начальства. Премудрые пескари из тогдашнего состава парткома посоветовали не выносить сор из избы, сказав, что Собчак все равно будет «зарублен» на окружном собрании, поскольку ставка сделана на двух рабочих Балтийского завода – Никифорова и Николаева. Нашему заявлению так и не был дан ход. Как знать, может быть, если бы это заявление было оглашено на окружном собрании, Собчак и был бы забаллотирован…

Вот это заявление:

В Окружную избирательную комиссию

по выборам кандидата в народные депутаты СССР

по Василеостровскому избирательному округу № 47

г. Ленинграда

Заявление

Мы, группа профессоров и преподавателей юридического факультета Ленинградского государственного университета, считаем необходимым поставить в известность членов окружной избирательной комиссии и участников окружного предвыборного собрания о следующем.

16 января 1989 г. на юридическом факультете Ленинградского университета состоялось собрание членов трудового коллектива, на котором кандидатом в народные депутаты СССР был выдвинут доктор юридических наук, профессор А. А. Собчак.

К сожалению, об этом собрании многие члены трудового коллектива вообще не знали, а потому не могли принять участие в обсуждении выдвинутых кандидатур. Объявление о собрании было вывешено накануне, причем даже не было указано, какие вопросы будут на нем обсуждаться. В результате из почти тысячного коллектива профессоров, преподавателей, аспирантов, студентов и сотрудников факультета на собрании присутствовало всего 72 человека.

Собрание было проведено наспех. В поддержку кандидатуры А. А. Собчака высказались главным образом члены возглавляемого им юридического кооператива, организованного при факультете.

О проведении же общеуниверситетского предвыборного собрания коллектив факультета, на котором работает А. А. Собчак, вообще не был поставлен в известность. Неоправданная спешка в организации и проведении собраний, явное стремление выключить из обсуждения тех, кто мог бы критически оценить кандидатуру А. А. Собчака, приводят к выводу, что демократический порядок выдвижения кандидатов в народные депутаты СССР в данном случае был нарушен.

Зная А. А. Собчака в течение многих лет, считаем необходимым поставить участников окружного предвыборного собрания в известность о том, что по своим личным качествам он не соответствует тем высоким требованиям, которые предъявляются ныне к кандидатуре народного депутата.

А. А. Собчак нетерпим к критике, заносчив, в его выступлениях и предложениях много такого, что не основано на знании дела, а преследует лишь одну цель – выпятить самого себя, сработать на публику.

По изложенным основаниям считаем, что А. А. Собчак не может и не должен представлять трудящихся Василеостровского района г. Ленинграда на Съезде народных депутатов.

Просим довести настоящее заявление до сведения участников окружного предвыборного собрания.

Как видите, заявление составлено в довольно сдержанных выражениях (надо сказать, что оно тщательно редактировалось и в его подготовке участвовали многие лица), причем последующие события, по-видимому, подтверждают, что сделанные в нем оценки не лишены оснований.

Прогнозы же относительно того, что Собчак не пройдет, оказались беспочвенными. Я и сейчас считаю, что для него самым трудным барьером был как раз наш факультет, где многие из нас досконально знали его и сильные, и слабые стороны, а дальнейшее, если учесть его ораторские данные, умение вести полемику, наличие сильной команды, которая подкупала своей молодостью и свежестью, было уже делом техники. Ведущую роль в этой команде опять-таки играли члены кооператива «Юридическая помощь», который Собчак возглавлял. Надо сказать, что помощь ему они действительно оказали. Партия была успешно доведена до конца, хотя конкуренты у Собчака были довольно сильные – Рачин, Подобед и тот же Никифоров. Нужно также отметить, что Собчак, если учесть, что рекламировавшие его портреты, программы и другие материалы издавались в очень большом количестве, по-видимому, не испытывал недостатка в финансировании своей избирательной кампании, в отличие от других кандидатов, которые в своих средствах были весьма ограничены. Весь Васильевский остров был буквально обклеен Собчаком, который источал одно обаяние и подавался как друг народа (прямо новый Марат!), как адвокат народа, как враг партаппарата (хотя к тому времени он еще не успел выйти из партии) и т. д. Должен сказать, что даже когда Сталин незадолго до своей кончины согласился баллотироваться в Верховный Совет РСФСР по Кировскому избирательному округу Ленинграда, я не встречал в таком количестве изображений тогдашнего вождя. При проведении будущих избирательных кампаний необходимо очень тщательно проверять источники поступления средств в фонд финансирования избрания того или иного кандидата. Отсутствие таких сведений ставит претендентов заведомо в неравные условия. Немало усилий для создания эйфории вокруг Собчака, обеспечения ему наиболее благоприятного имиджа приложили средства массовой информации, в первую очередь телевидение. Все это, несомненно, сказалось на итогах выборов. При этом я исхожу из предположения, что никаких нарушений в ходе голосования и подсчета голосов не произошло, поскольку как юрист могу оперировать только фактами.

Но как бы там ни было, Собчак оказался в составе депутатского корпуса. Вскоре он был избран председателем Комиссии по расследованию трагических событий в Тбилиси (любопытно, что эти события произошли в тот же день, когда Собчак в результате повторных выборов был избран, – 9 апреля 1989 года). В стенах парламента он поначалу развил бурную деятельность, которая не может оцениваться однозначно. Осенью он выступал перед коллективом нашего факультета. Мне показалось тогда, что его суждения отличаются большей взвешенностью, что его не заносит. Так, он отказался комментировать события в Тбилиси, сославшись на то, что как председатель парламентской комиссии даст отчет о них только Съезду. Скептически отнесся он и к водружению Б. Н. Ельцина на пост Председателя Верховного Совета СССР, который занял тогда М. С. Горбачев, сказав, что Борису Николаевичу ввиду присущих ему методов руководства (если мне не изменяет память, речь шла даже об авторитарных методах руководства) куда более подходит пост председателя Комитета народного контроля СССР, который занял г. В. Колбин.

Не понравилась мне оценка событий в Прибалтике, которая, хотел того Анатолий Александрович или нет, объективно лила воду на мельницу сепаратистских тенденций. Забегая вперед, скажу, что на посту Председателя Ленсовета Анатолий Александрович сам убедился в том, насколько пагубно отражаются эти тенденции на жизнеобеспечении отдельных регионов страны, в том числе ленинградского и прибалтийского. Результатом явилось совместное обращение к Прибалтийским республикам, подписанное А. А. Собчаком и Ю. Ф. Яровым. Но в целом, повторяю еще раз, эта встреча мне понравилась, хотя и здесь не обошлось без упрощенного подхода к решению ряда весьма сложных проблем, в том числе в области законотворчества. Но это частное замечание.

Каково же было мое удивление, когда вскоре по телевизионным каналам прозвучали выступления Анатолия Александровича, где он давал, с моей точки зрения, одностороннюю оценку происшедших трагических событий в Тбилиси, сваливая всю или почти всю вину на тогдашних партийных и государственных руководителей и командование Вооруженных Сил! Да и по своей тональности эти телеинтервью, хотел того Собчак или нет, только подливали масла в огонь. Пишу об этом с болью в сердце, так как имею в Грузии много друзей и разделяю скорбь грузинского народа. Несомненно, однако, что толпы людей, собравшиеся на площади, отнюдь не представляли собой невинных овечек, многие из них, подогреваемые южным темпераментом, националистическими лозунгами, а возможно, и другими средствами, были готовы к решительным действиям. Преграждали же им путь безусые парни, не снабженные необходимыми в сложившихся экстремальных условиях средствами защиты. Вообще, post factum всегда значительно легче давать оценку событий, расставлять акценты, выступать в роли ментора или прокурора. Трудно сказать, что произошло бы, если бы Вооруженные Силы вообще были выведены с площади. Не исключаю, что в этом случае число жертв могло быть и большим.

Кстати сказать, когда в том или ином регионе страны на почве межнациональных или иных конфликтов происходят трагические события и проливается кровь, о чем все мы искренне скорбим, в одних случаях Вооруженные Силы упрекают в том, что они вмешались, в других – что они не вмешались или вмешались слишком поздно, и т. д. Повторю еще раз – значительно легче давать оценку событий после того, как они произошли, и неизмеримо сложнее принимать то или иное ответственное решение, когда промедление может быть смерти подобно.

Несомненно, однако, что события в Тбилиси, как, впрочем, и последующие, показали, насколько не отработан механизм привлечения правоохранительных органов и Вооруженных Сил к участию в разрядке возникающих экстремальных ситуаций. Справедливости ради отмечу, что сообщение Анатолия Александровича о работе Комиссии на Съезде народных депутатов (а я на этом заседании присутствовал) было более взвешенным и по тональности более спокойным, хотя и здесь, как мне кажется, ответственность каждой из сторон соразмерно степени вины распределена не была. А вот Главный военный прокурор выступил на Съезде неудачно, заняв явно одностороннюю позицию и возлагая едва ли не всю вину на собравшихся на площади людей. Выражаясь юридическим языком, мы сталкиваемся здесь с типичным случаем смешанной вины, в котором нельзя целиком ни обелить одну сторону, ни взвалить всю вину на другую.

Следующей заметной вехой в деятельности Собчака в парламенте явилась его полемика с Н. И. Рыжковым по поводу АНТа. К сожалению, в этой полемике Собчаку явно отказало чувство меры, что вызвало справедливую отповедь депутатского корпуса и сказалось на результатах голосования при выборах Председателя Верховного Совета СССР: Собчак не набрал и 3 процентов голосов. Выступавший в прениях маршал Ахромеев с присущей военному человеку четкостью и лаконичностью очень точно подметил некоторые негативные качества, присущие Собчаку: ему ничего не стоит, говорил маршал, унизить человека, он не считается с достоинством работающих с ним людей. Маршал дал эту оценку, не только наблюдая Собчака на заседаниях Съезда и Верховного Совета, но и опираясь на совместную работу с ним в Комиссии по Тбилиси. К сожалению, с этой оценкой приходится согласиться.

Собчак вошел в состав Комитета по законодательству, который первоначально возглавлял С. С. Алексеев, а затем (после утверждения С. С. Алексеева Председателем Комитета конституционного надзора СССР) возглавил Ю. Х. Калмыков, деятельность которого на этом посту заслуживает всяческих похвал. От оценки С. С. Алексеева воздержусь, поскольку работаю сейчас под его началом, и какую бы оценку я ни дал, мои слова могут быть истолкованы превратно. Вообще надо сказать, что такие юристы, как А. И. Лукьянов, В. Н. Кудрявцев и Ю. Х. Калмыков, в составе депутатского корпуса зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Это безотказные труженики. Одна из самых привлекательных их черт состоит в том, что ни один из них не работает на публику, всегда остается самим собой и тянет свой воз, пока хватает сил, а иногда и через силу. Трагизм их положения заключается в том, что, будучи юристами очень высокой квалификации, они нередко вынуждены убеждать далеких от юриспруденции депутатов в таких вещах, которые для профессионалов очевидны. Впрочем, я отвлекся от основного сюжета.

Собчак был избран в Комитете по законодательству председателем подкомитета по экономической реформе. И надо сказать, что когда он принимался за дело, он достигал немалого. Мне, в частности, импонировали его выступления при внесении поправок в Закон о кооперации. Весьма полезный вклад он внес в подготовку проекта Закона о конституционном надзоре. Особенно мне запомнилась его полемика с Ф. М. Бурлацким при принятии Закона о собственности. Здесь я был целиком на стороне Собчака, который в ответ на требования Бурлацкого подробно урегулировать в этом Законе отношения так называемой интеллектуальной собственности метко и образно заметил, что закон должен быть интеллектуально чист. Но, к сожалению, в этом Комитете Собчак далеко не всегда работал достаточно интенсивно. Видимо, слишком много времени отнимают политическая борьба, заграничные турне, а теперь и деятельность на посту Председателя Ленсовета. А жаль! Как говорил учитель Собчака О. С. Иоффе, для юриста не может быть более высокой оценки его труда, нежели воплощение его концептуальных положений в принимаемых законодателем решениях. Думаю, что именно в этой области Анатолий Александрович смог бы принести наибольшую пользу.

Мы подошли к завершающему этапу деятельности Собчака на посту Председателя Ленсовета. Но вначале несколько наблюдений, предшествовавших выдвижению Собчака на этот пост. Когда Собчак согласился баллотироваться в депутаты Ленсовета, стало ясно, что его прочат на пост его Председателя. В этот период у меня произошел любопытный обмен репликами с А. А. Щелкановым в буфете депутатского корпуса гостиницы «Москва». Встретились мы в очереди. После того как я ему представился, Щелканов мне сказал:

– Не понимаю Собчака: как он мог согласиться стать Председателем Ленсовета? Ведь это же безумие! Мне предлагали, но я отказался.

Думаю, что Щелканов здесь явно лукавил. Дело в том, что рейтинг Собчака по опросам общественного мнения был в Ленинграде в несколько раз выше, чем Щелканова (если я не ошибаюсь, чуть ли не в шесть раз). Поэтому конкуренции с Собчаком Щелканов явно не выдержал бы. Каково же было мое удивление, когда спустя некоторое время Щелканов согласился стать Председателем Ленгорисполкома, то есть выполнять при Собчаке роль толстовского холстомера! Думаю, что это еще большее безумие, чем согласие Собчака на пост Председателя. Но, видимо, никому еще не удалось измерить, в какой степени честолюбие движет поступками людей.

Вернемся, однако, к Собчаку. Вскоре после избрания Собчака депутатом Ленсовета, а возможно, и его Председателем (точно не помню), я встретил его в Комитете конституционного надзора, куда он пришел к С. С. Алексееву. Поздравив Собчака, я заметил:

– Теперь ваша основная задача состоит в том, чтобы подобрать себе работоспособную команду, а это при нынешнем составе Ленсовета будет далеко не просто.

У Собчака это вызвало неудовольствие, он сразу скривил физиономию (слишком хорошо за тридцать с лишним лет я его изучил!). Ну что же, без ложной скромности могу сказать, что я в данном случае как в воду глядел.

Собчак с самого начала допустил ошибку, взяв в качестве своего напарника Щелканова. В результате во главе города оказались два необычайно амбициозных, честолюбивых человека, ни один из которых не имеет необходимого опыта организаторской работы, не знает болевых точек города и чурается черновой работы. О Собчаке я могу сказать это с полной уверенностью. Впрочем, не исключаю, что в данном случае Собчак оказался заложником той части депутатского корпуса, которая условием избрания Собчака поставила его согласие на то, чтобы пост Председателя исполкома занял Щелканов. Не знаю! Любопытно, что уже после того, как эти заметки были написаны, я прочел в «Ленинградском рабочем» интервью с депутатом Е. Красницким, который по поводу взаимоотношений Собчака с частью депутатов Ленсовета высказал то же самое предположение.

Во всяком случае, хотя Собчак и представил Щелканова как своего единомышленника, никакого единомыслия не получилось. Одно дело – играть в политические игры, рвать чью-то шкуру (будь то Н. И. Рыжков или Е. К. Лигачев), будучи уверенным в своей безнаказанности, и совсем другое дело – делить реальную власть и к тому же отвечать за жизнеобеспечение города с пяти с половиной миллионным населением. Я уже не говорю о том, что сама идея разделения постов Председателя Ленсовета и Председателя Исполкома Ленсовета мертворожденна, приводит к путанице, бесконечным спорам о разграничении полномочий, к безответственности, а в конечном счете – к параличу власти. Но при существующем разграничении постов ясно, что на посту Председателя Исполкома Ленсовета должен быть крупный организатор и хозяйственник, попросту говоря, русский мужик, который не умеет очаровывать своими интервью экзальтированных дам, но тянет свой воз, думает, как накормить и обогреть город, обеспечить людей жильем, медикаментами, строить больницы. Кто это должен быть – Большаков, Хижа, Севенард, Ходырев или кто-то другой – судить не берусь, но во всяком случае это не должен быть ни Собчак, ни Щелканов, ни рафинированный вузовский политэконом Чубайс (кстати, как мне тогда казалось, симпатичный молодой человек).

Другая, пожалуй, еще более существенная ошибка Собчака на посту Председателя Ленсовета состоит в том, что он ухитрился восстановить против себя значительную часть депутатского корпуса. Конечно, не Собчак выбирал депутатов. Их избирали во многом обманутые избиратели. Качественный состав так называемого демократического Ленсовета оставляет желать много лучшего. Кстати сказать, у ряда из них, если судить по их поведению, по тем льготам и благам, которые они выбивают для себя и своих ближних, нет никаких оснований называть себя демократами. Достаточно сказать, что теперь и в Ленсовет нельзя пройти по паспорту, нужно, чтобы сверху «спустили» пропуск. Так что Собчак получил в составе депутатов далеко не лучший человеческий материал. В этих условиях его задача как руководителя состояла в том, чтобы пробудить в каждом депутате, будь то вчерашний бомж, аппаратчик или «демократ», его лучшие качества и поставить их на службу делу. К сожалению, он с этой задачей явно не справился. И здесь он пошел по пути выпячивания недостатков отдельных депутатов, их высмеивания, чем восстановил их против себя, а иных заставил и люто его ненавидеть. Эти его качества отмечали и его соратники по руководству Ленсоветом, в том числе и первый его заместитель Щербаков, который в одном из своих интервью, кажется «Рабочей трибуне», заметил, что Собчак обращается с депутатами, как со своими студентами. Должен, однако, сказать, что я не слышал, чтобы Собчак в бытность его преподавателем университета бестактно обходился со студентами.

Слабость Собчака как руководителя сказалась и в расстановке депутатов на ключевые посты в Ленсовете. Ну, разве можно было доверять пост Председателя Комиссии по продовольствию Марине Салье, которая в период, когда город должен был закладывать овощи на зиму, укатила в Соединенные Штаты?

Складывается впечатление, что то ли Собчак оказался заложником Ленсовета, то ли он настолько поглощен выполнением представительских функций, загранкомандировками, получением почетных дипломов, раздачей интервью и надиктовыванием страниц собственной жизни, что до такой «мелочи», как жизнеобеспечение ленинградцев, у него руки не доходят. По-видимому, он разделяет широко распространенное заблуждение, что рыночные рычаги, стоит их запустить, заработают автоматически и сами по себе выведут город и страну из того критического состояния, в котором они находятся. К сожалению, так не бывает. Пока рыночные рычаги привели к дальнейшему обнищанию граждан, безудержному росту инфляции, к тому, что с полок магазинов исчезли даже те товары, которые вчера были в избытке (например, соль). Разумеется, нельзя винить в этом одного Собчака, но то, что он внес свой «вклад» в разрушение старых структур без создания жизнеспособных ростков новых, несомненно.

Не принесла пока ощутимых плодов и идея создания в Ленинграде области свободной экономической зоны. Вообще, как мне кажется, эта идея находится в противоречии с поддержанием нормальных хозяйственных связей в масштабе всей страны, с тем, что ведущей тенденцией развития мирового хозяйства является интеграция, а не стремление к автаркии, то есть замкнутому хозяйству. К сожалению, многие, в том числе и Собчак, не понимают, что борьба с привилегиями – это всего-навсего ловля блох и что без оздоровления отношений в сфере производства совершенствование кредитно-финансового механизма (само по себе довольно сомнительное) ровным счетом ничего не даст. Элита должна быть во всяком обществе, без нее общество хиреет и гибнет, но только формироваться эта элита должна путем естественного отбора, а не в процессе митинговой демократии.

Собчак и другие деятели того же типа были вынесены на гребень волны популизмом, который, как я уже отмечал, сродни необольшевизму. Боюсь, что эти деятели не против того, чтобы под флагом борьбы с партократией мы вновь прошли тот путь, который был уготован нам с 1917 года.

Отсюда – расшатывание институтов союзной власти, подыгрывание сепаратистским тенденциям в республиках, мышиная возня вокруг заключения Союзного договора. К сожалению, эти деятели, возможно, и преисполненные самых добрых намерений, не понимают, что мы обречены на медленную мучительную эволюцию, альтернативы которой нет. Этим, помимо всего прочего, можно объяснить выход Собчака, Попова и других деятелей того же типа из партии, хотя не исключено, что решающими являются здесь чисто карьеристские мотивы.

Какие же наиболее характерные черты Собчака как человека и политического деятеля хотелось бы отметить?

Несомненно, что это даровитый человек, обладающий острым умом, способный улавливать настроения массы и играть на них. Это блестящий полемист, который может безапелляционно судить о сюжетах, о которых имеет довольно смутное представление. Это человек необычайно самолюбивый и честолюбивый, никогда не признающий своих ошибок. В известном смысле это политический наркоман, который превыше всего ставит упоение властью. В то же время это человек, не имеющий четкой долгосрочной программы, дилетант в политике, плохо разбирающийся в людях, падкий на лесть и угодничество, не умеющий и не желающий прислушиваться к чужому мнению и извлекать из него пользу в интересах дела.

Собчака можно сравнить с бенгальским огнем, который способен давать яркие вспышки. Но, к сожалению, у этого огня нельзя обогреться, да и пищу на нем приготовить нельзя.

Было бы любопытно сопоставить характеристику, которую один из лидеров кадетской партии, В. Д. Набоков, давал А. Ф. Керенскому, с качествами деятелей, вынесенных на гребень волны в период избирательной кампании 1988–1989 гг. и последующие годы. При этом я далек от мысли привязывать эту характеристику лишь к кому-то одному из них – по-видимому, она может быть отнесена ко многим. Любопытна и характеристика той социальной среды, которая взлелеяла Керенского и ему подобных (часто неожиданно для них самих). И здесь прослеживается много общего с днями нынешними. Вот выдержки из воспоминаний В. Д. Набокова, иногда даваемые в вольном пересказе, но точно передающие смысл соответствующих высказываний:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Жданов Ю. А. Взгляд в прошлое. Ростов н/Д, 2004. С. 195.

Вернуться

2

См.: Твардовский А. Стихотворения и поэмы. 1954. С. 589.

Вернуться

3

Твардовский А. За далью – даль. Из лирики этих лет. М., 1970. С. 133.

Вернуться

4

Твардовский А. За далью – даль. С. 136.

Вернуться

5

К сожалению, опасения на сей счет оправдались. В июле 2016 г. Президент РФ вынужден был отрешить Никиту Белых от должности губернатора Кировской области в связи с утратой доверия.

Вернуться

6

В доктрине иногда встречаются попытки подвести под сложившееся положение теоретическую базу. Вот одна из них: «Частное право само по себе не создает условий для реализации правомочий публичного собственника в целях имущественного обеспечения государственных и муниципальных функций, где неуместны диспозитивность и широкая дискреция. Более того, публичный собственник выступает как имущественно-обособленный субъект… непроницаемый для гражданского законодательства, которое не в силах урегулировать протекающие внутри государства и муниципального образования процессы формирования волеизъявления, направленного на осуществление права собственности тем или иным образом» (Винницкий А. В. Публичная собственность: проблемы формирования административно-правовой доктрины: автореф. дис… д-ра юрид. наук. Екатеринбург. 2013. С. 34). Этот тезис, хотел того автор или нет, нельзя воспринимать иначе как призыв все отдать на откуп чиновничеству. Гражданское законодательство, как полагает А. В. Винницкий, по самой своей природе не создает условий для реализации правомочий публичного собственника и не способно участвовать в их осуществлении. Возможно, что и сам автор не осознает, насколько перикулезен ход его рассуждений.

Вернуться

7

См.: Санкт-Петербургские ведомости. 2002. 20 марта.

Вернуться

8

См.: Гринберг Р. Россия опять в поисках «верного» пути; Богомолов О. Мир в процессе радикальных перемен: новые модели жизнеустройства // Мир перемен. 2015. № 1. С. 7, 37.

Вернуться

9

Гринберг Р. Указ. соч. С. 7, 43. Это предостережение вполне уместно. Напомним, как происходило вхождение Ельцина во власть, когда его популярность зашкаливала, и чем его пребывание во власти завершилось.

Вернуться

10

В связи с вхождением в состав Российской Федерации двух новых субъектов – Республики Крым и города Севастополь и вердиктом, вынесенным по этому вопросу Конституционным Судом РФ, возникла острая полемика между отечественными государствоведами В. Д. Зорькиным и Е. А. Лукьяновой. Подробный разбор всех аргументов спорящих сторон и их оценка в мою задачу не входят. Ограничусь лишь кратким резюме.

Нельзя сбрасывать со счетов, что трагические события в братской Украине инициированы отнюдь не Российской Федерацией (у нас своих проблем хватает!), а теми слоями украинского общества, довольно разношерстными – от олигархов до люмпенов, которые, будучи недовольны сложившимся положением дел, с самого начала поставили своей целью свержение легитимной власти и водружение с грубейшими нарушениями Конституции Украины, которую de jure никто тогда не отменял, новой власти, представителей которой выкликали на майдане по заранее заготовленным спискам. Все эти антиконституционные акции всячески поощрялись, а то и диктовались уполномоченными стран Запада (в первую очередь США), которые в политическом истеблишменте своих стран занимают далеко не последнее место, подпитывались самой разносторонней поддержкой (финансовой, экономической, психологической и не в последнюю очередь военной). Можно констатировать, что нынешняя власть воцарилась на Украине, растоптав Конституцию. Есть веские основания полагать, что если бы энергичные меры по воссоединению Крыма и Севастополя с Россией не были безотлагательно приняты, то этот регион ожидал бы куда более страшный и кровавый майдан по сравнению с тем, который правил бал в Киеве и до сих пор дает о себе знать. Промедление в политике может быть смерти подобно. Оценивая меры по воссоединению Крыма и Севастополя с Россией, во всяком случае, не следует придерживаться двойных стандартов – в своем глазу выискивать соринки, а в чужом не замечать бревна.

Полемика между В. Д. Зорькиным и Е. А. Лукьяновой приобретает особое значение в связи с возникшим спором о том, чему придавать приоритетное значение: нормам международного договора или нормам отечественного законодательства, если между ними возникает коллизия. Правильный подход к решению этого вопроса продемонстрирован в постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П. Он сводится к тому, что Россия не вправе заключать международные договоры, не соответствующие Конституции РФ. Правила международного договора, если они нарушают конституционные положения, несомненно, имеющие для России особо важное значение, не могут и не должны применяться в ее правовой системе, основанной на верховенстве Конституции РФ. То же относится и к постановлениям Европейского суда по правам человека, если в них правила международного договора получили произвольное истолкование, искажающее их суть. Эти постановления не должны применяться уже потому, что сами они противоречат нормам международного права. Ту же по существу позицию за три с лишним месяца до принятия Конституционным Судом постановления от 14 июля 2015 г. четко изложил член-корр. РАН В. А. Мусин: «Никакие нормы международного права не заставят нас действовать вопреки нашему публичному порядку» (Мусин В. А. Право под гнетом политики. Санкт-Петербургские Ведомости. 2015. 24 марта. С. 1, 5). Вместе с тем следует согласиться и с академиком С. Ю. Глазьевым в том, что самостоятельный внешнеполитический курс руководства России должен быть подкреплен восстановлением национального суверенитета и контроля над воспроизводством и развитием собственной экономики. А здесь положение дел оставляет желать много лучшего.

Вернуться

11

Фактурой для суждений, относящихся к замене министра образования и науки, послужила опубликованная в «Санкт-Петербургских ведомостях» (2016. 26 августа. С. 4) статья А. Борисова «Технолога сменил Идеолог».

Вернуться

12

Согласимся с тем, что без экономической свободы не может быть и других свобод (политических свобод, свободы вероисповедания, свободы выбора места жительства, профессии и рода занятий, свободы творчества и т. д.). Свободы, однако, не могут быть безграничны. Если свободы не имеют разумных границ и отсутствуют условия для реализации свобод, то они превращаются в свою противоположность, т. е. произвол.

Вернуться

13

Признателен Роману Туманову, автору заметки «Беспартийный цивилист», опубликованной 26 сентября 2017 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях». Автор четко изложил мою позицию в девяностые годы прошлого века: «Осудил и путч, но еще больше – действия команды Ельцина, ведшие страну к катастрофе, призывал к диктатуре права, критиковал предстоящие экономические реформы, которые явно давали дорогу криминалу». Этой позиции придерживаюсь и сейчас.

Вернуться

14

Испытал удовлетворение от того, с каким достоинством Путин вел в Хельсинки переговоры с Президентом США Трампом. Путин камня на камне не оставил от наветов зарубежных средств массовой информации, которые продолжают обвинять нашу страну во вмешательстве в президентские выборы в США. Путин квалифицировал эти измышления как средство во внутриполитической борьбе, которая продолжается в США и после выборов. Он обратил внимание на то, что симпатии, которые российские граждане, причем далеко не все, испытывали к Трампу, понятны, поскольку в ходе избирательной кампании Трамп говорил о нашей стане доброжелательно и призывал к улучшению отношений между США и Россией. Понятно, что это вызывало у российских граждан сочувственный отклик. И уж совсем смехотворны обвинения в том, будто Трамп – агент Кремля. В оценке этих инсинуаций позиции Путина и Трампа, если оставаться в формате переговоров в Хельсинки, по существу совпали. Путин отметил, что даже если исходить из ложного предположения о том, что вмешательство государственных органов Российской Федерации имело место (а его нужно отличать от позиции отдельных лиц и частных организаций), то, по признанию самих же средств массовой информации, которые ведут против Трампа оголтелую кампанию, оно было несущественным и никак не повлияло на результаты выборов. В дополнение добавлю, что многие российские граждане, в их числе и я, были и остаются куда более высокого мнения о политической зрелости американского электората, нежели журналисты, которые, явно выполняя социальный заказ, развернули крестовый поход против законно избранного президента США. Тем самым они выказали полное неуважение к воле американских избирателей, о которой на словах так пекутся. Что же касается Трампа, то я бы сравнил его с медведем, берлогу которого обложили охотники. Он попал в ситуацию, в которой короля играет свита.

Вернуться

15

До написания в 1991 г. настоящего очерка.

Вернуться

16

О людях, с которыми общаемся, мы судим обычно по тому, какой стороной они к нам оборачиваются: светлой или теневой. А такие стороны есть едва ли не у каждого. К В. В. Путину и Д. А. Медведеву, которые моложе А. А. Собчака, первый на пятнадцать, а второй – на двадцать пять лет, Собчак оборачивался светлой стороной. К тому же при значительной разнице в возрасте Собчаку, как человеку умному, но не всегда устойчивому в убеждениях (достаточно вспомнить вступление Собчака в КПСС и поспешный выход из нее) не составляло большого труда привить тогда еще молодым людям благоприятное о себе мнение, которое иногда остается на всю жизнь. Этим во многом объясняется бережное отношение Путина и Медведева к Собчаку при его жизни и к памяти о нем. В известной мере распространяется оно и на семью Собчака. Мои же отношения с Собчаком складывались иначе. Собчак далеко не всегда оборачивался ко мне светлой своей стороной. То же можно сказать и обо мне. К тому же ощутимая разница в возрасте была обратной: я старше Собчака на десять лет. Этим, но, конечно, не только этим объясняется то, что моя оценка личностных качеств Собчака и его деятельности неоднозначна. Негативно оценивает А. Собчака социолог Ж. Т. Тощенко. В предложенной ученым классификации фантомов российского общества он относит Собчака к нарциссам (наряду с Бурбулисом, Немцовым и рядом других). См.: Тощенко Ж. Т. Фантомы российского общества. М., 2015. С. 182–228. Данные Ж. Т. Тощенко и мною (начиная с брошюр «Страницы жизни». СПб., 1992; «Исповедь на незаданную тему». СПб., 1993; книг «Из пережитого» (начиная с первого изд. СПб., 1999 и всех последующих в изд. «Проспект». М., в том числе и нынешнюю)) характеристики личностных качеств А. А. Собчака во многом совпадают. В то же время я не склонен оценивать Собчака однозначно. Возможно, это объясняется тем, что знал Собчака в лучшую пору его жизни – годы юности. Именно поэтому я и оценивал Собчака, не впадая в крайности.

Вернуться

17

Теперь можно назвать ее имя – Таня (Татьяна Ильинична Абрамович, мне известна только ее девичья фамилия). С тех пор прошло свыше шестидесяти лет. Люблю свою жену, которая родила нам сына, но и Таню забыть не могу, хотя между нами ничего не было. Не знаю, как сложилась ее судьба. Дай Бог, чтобы она была жива и жизнь ей удалась. Почему пути наши разминулись? Теперь, когда моя финишная ленточка близка, скажу об этом открыто. Из-за гибели отца (а он погиб, когда мне не было и шести лет) я не получил мужского воспитания и никак не решался преодолеть Рубикон в отношениях с женщинами, которые мне нравились. Когда познакомился с Таней, этот комплекс неполноценности был развит у меня довольно сильно, хотя оснований для этого не было. А тут еще дало о себе знать обострение туберкулеза, которым я заразился от матери. Врачи поставили диагноз: инфильтрат в стадии распада. По совокупности обстоятельств я и решил, что не вправе калечить жизнь девушке, которую любил. Но и сейчас неотступно вижу ее во сне и чувствую свою вину перед ней. До сих пор вспоминаю, как неумело шнуровал ее лыжные ботинки. Да святится имя твое. Прости меня…

Вернуться

18

Об истории их знакомства я узнал много лет спустя из документального мини-детектива Людмилы Штерн «Охота за мэром Собчаком», опубликованного в мае 1993 года в выходящей в Нью-Йорке русскоязычной газете «Новое русское слово». Об этом Нонна Собчак рассказала в интервью Людмиле Штерн. Она же поведала Людмиле Штерн, как познакомила Собчака с другой Людмилой – Нарусовой, ставшей его второй женой. Сделала это Нонна, женщина умная, тактичная и порядочная (могу судить об этом, так как в то время знал ее достаточно хорошо), из добрых побуждений, желая, подключив Собчака как юриста, помочь своей тогдашней подруге Нарусовой в ее запутанных делах. В том же мини-детективе опубликовано интервью, данное Людмиле Штерн Людмилой Нарусовой.

Вернуться

19

Глушкова Ирина Леонидовна (1904–1988).

Вернуться

20

В совершенно искаженном виде мои отношения с Собчаком изображены в драме одного из наших коллег «Анатолий Собчак», который скрыл свое имя под псевдонимом Ю. А. Гортинский (СПб., 2003). Однако он тут же сам его и раскрыл, очевидно, ни с кем не желая делить лавры успеха, которые рассчитывал пожинать после опубликования пьесы и постановки ее на сцене. Возможно, сам того не желая, коллега оболванил в пьесе и меня, и Собчака. Мы никогда по отношению друг к другу не вели себя запанибрата, в частности, в общении не переходили на «ты». Да и разница в возрасте, которая составляла десять лет, сказывалась. Другом молодости Анатолия Собчака Георгий, он же Юрий (так я фигурирую в пьесе), не был, как не был и его подголоском. Иногда из добрых побуждений выступал в роли советчика. К сожалению, к моим советам Собчак не всегда прислушивался. Как знать, если бы он почаще смирял гордыню, то, возможно, его судьба и сложилась бы иначе. Впрочем, тогда он не был бы Собчаком. Презентуя книжку с теплой дружеской надписью, автор Гортинский выразил надежду на то, что она понравится мне больше, чем предыдущая. Вынужден его огорчить: она мне не понравилась.

Вернуться

21

В 1997 году С. П. Юцевич скончалась.

Вернуться

22

В 2008 году у Глеба, внука Собчака, родился сын, который в память о прадеде получил имя Анатолий.

Вернуться

23

В 1997 году Н. Г. Вдовицына скончалась.

Вернуться

24

Несколько лет назад мой кузен (по линии отца) сообщил мне: «Ты знаешь что основатель династии Бенуа в России был французский еврей?» Он думал, что этим сообщением сразит меня наповал, хотя у него самого одна из жен была еврейка (от нее у него одна из двух его дочерей). На это я отреагировал спокойно: «Ну что ж, для освежения крови это может быть только полезно».

Вернуться

25

Вызывает недоумение, почему область, на территории которой совершено убийство семьи Романовых, в том числе и пятерых детей, по-прежнему носит имя одного из вдохновителей и организаторов этого злодеяния – Якова Свердлова (по партийной кличке – товарищ Андрей). Куда более притягательная личность брат Якова Свердлова – Зиновий. Он был усыновлен Максимом Горьким, принял его фамилию. Зиновий Пешков – один из соратников и друзей генерала де Голля. Кавалер ордена Почетного Легиона. Похоронен с высшими воинскими почестями. В траурной церемонии похорон участвовал де Голль.

Вернуться

26

Неоднозначно оцениваю признание адвоката Генри Резника в русофильстве. Вот оно: «Я по замесу значительно более русский, чем вся эта шантрапа, которая ходит с хоругвями или заседает в Думе. Видимо, гены хорошие, и я, извините, вообще могу принять на грудь (очевидно, выпить? – Ю. Т.) две бутылки. Я ушибленный русской культурой человек» (Санкт-Петербургские ведомости. 17 января 2014 г. «Откровизмы». С. 3.). Не хотелось бы думать, что Резник – это человек, который русской культурой «ушиблен». Уповаю на то, что Резник не откажет мне в праве быть не меньшим русофилом, чем он сам. Предвижу ответ – все зависит от того, сумею ли я принять на грудь две бутылки. Признания Резника, по крайней мере в той форме, в какой они выражены, неадекватны его положению в адвокатском сообществе.

Вернуться