В. В. Кожевников

Философия права

Учебник

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.12(075.8)

ББК 67.0я73

К58

Автор:
Кожевников В. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры теории и истории государства и права Омского государственного университета имени Ф. М. Достоевского.

Рецензенты:
Минникес И. А., доктор юридических наук, заведующий отделом теории права и сравнительного правоведения института правовых исследований Байкальского государственного университета;
Кодинцев А. Я., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры теории и истории Санкт-Петербургского института (филиала) Всероссийского университета юстиции (РПА Минюста России).

Автор учебника, признавая философию права в качестве самостоятельной юридической науки, анализируя историю ее становления и развития, рассматривает общий путь познания права, ряд философско-правовых проблем, связанных с сущностью, содержанием и формой права, другими философско-правовыми категориями. Уделено внимание классическим типам правопонимания и новым теориям права.

При подготовке книги использованы достижения общефилософской мысли отечественных и зарубежных ученых предыдущего периода, а также новейшие положения современных авторов, изложенные в монографиях, научных статьях, учебниках и учебных пособиях.

Учебник предназначен для магистров юридических вузов и факультетов при подготовке к семинарским занятиям, а также для работы над магистерскими диссертациями. Будет интересен преподавателям, аспирантам, иным лицам, интересующимся проблемами философии права.

Автор счел необходимым и целесообразным после каждой главы настоящего учебника привести список вопросов для самоконтроля и список использованных источников.

Текст печатается в авторской редакции.

УДК 340.12(075.8)

ББК 67.0я73

© Кожевников В. В., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Посвящается моей любимой жене Татьяне

ВВЕДЕНИЕ

В данном учебнике представлено авторское видение важнейших философско-правовых проблем. В работе приводятся аргументы, обосновывающие, что философия права — это юридическая наука, имеющая свой предмет, методологию, функции, соотносящаяся с общей теорией права. Достаточно внимание уделяется истории становления и развития отечественной философии права, акцентируя внимание на взгляды ученых соответствующего этапа на те или иные философско-правовые проблемы.

Рассматривается основной вопрос о сущности права и иные философско-правовые категории – форма и содержание права, единичное, общее и особенное в праве, целое и часть в праве и т. д.

Анализируются как классические типы правопонимания, так и новые теории права.

Представляется важным обратить внимание, что, рассматривая определенную философско-правовую проблему, автор приводит соответствующие примеры из общей теории права. Это лишний раз доказывает взаимосвязь данных юридических наук — философии права и общей теории права.

Анализ немногочисленной по сравнению с общей теорией государства и права литературой по философии права, например: Алексеев С. С. Философия права. М., 1997; Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии): монография. М., 2001; Иконникова Г. И., Ляшенко В. П. Философия права: учебник. М., 2007; Философия права: учебник / под ред. О. Г. Данильяна. М., 2007; Сорокина Ю. В. Введение в философию права: курс лекций. М., 2011; Философия права: курс лекций в 2 т. / отв. ред. М. Н. Марченко. М., 2011; Габидулин В. С. Философия права: монография. М., 2012; Мартышин О. В. Философия права: учебник. М., 2017; Жуков В. Н. Философия права: учебник. М., 2019; и др. достаточно ясно показывает, что представленные работы имеют совершенно разное содержание. Это положение служит основанием для утверждения о том, что отечественная философия права пока находится в развитии, в поиске проблем, имеющих философско-правовой характер.

Глава 1.
СТАТУС И ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФИИ

1. Статус философии права.

2. Предмет философии права.

1. Статус философии права

Заметим, что среди философов, в том числе и пишущих по правовой тематике, в наши дни стало некой модой подчеркивать ненаучный характер философии (здесь и далее выделено нами. — В. К.), как таковой. Так, В. П. Малахов пишет, о том, что «первое, что следует сделать — это выявить принципиальное отличие философии от науки… Целью юридической теории является истина. Целью же философии является позиция, определенное мировоззренческое постижение предмета. Вопрос об истинности философских утверждений не является принципиальным для определения их качественности… Юридическая теория, если она научная, относится к области внеиндивидуального, внесубъективного, коллективного духовного бытия людей. Философия же относится к области индивидуального духовного бытия; она всегда оказывается продуктом личного творчества. В этом ее самостоятельная ценность, как, например, и ценность художественного творчества, и ценность экстатического общения с духом»¹.

В ответ на эти положения О. В. Мартышин весьма обоснованно подчеркивает, что в любом творчестве, художественном, философском, научном, есть две стороны: процесс и результат. Процесс индивидуален или коллективен в случае соавторства. Для творца — счастье, если этот процесс является формой самовыражения, а не опостылевшим ремеслом, средством заработка. Но результат предназначен для общества, превращается в своего рода товар, подлежащий оценке и обсуждению. Творцу он может быть дорог как самовыражение. Общество оценивает его, исходя из своих вкусов и критериев. Вопрос об истинности при этом не может не возникнуть. Упразднить его — значит положить конец философии, которая всегда развивалась в спорах об истинности тех или иных суждений².

Профессор В. Н. Жуков также считает нужным заявить, что «философия не является наукой», а «есть всегда субъективное представление о мире»³. Правда, в другой своей работе автор, проявляя непоследовательность и противоречивость, утверждает, с одной стороны, что «философию нельзя отождествлять с наукой, поскольку философия всегда выходит за рамки науки, стремясь дать смысловую, ценностную картину мира»⁴. И далее, сравнивая науку и философию, ученым утверждается, что, во-первых, «если наука нацелена по преимуществу на добывание объективного знания о действительности, то у философии другая задача — дать предельно обобщенную, смысловую картину мира, опираясь в том числе и на данные науки»; во-вторых, «если наука есть способ познания реальности, то философия, как правило, представляет собой рационализацию ценностных установок, возникающих в связи с этой реальностью»; в-третьих, «цель науки — добыть знание, цель философии – обрести смысл»⁵. С другой стороны, утверждается о философии права в системе наук⁶.

Но, в отличие от В. П. Малахова, В. Н. Жуков полагает, что «признавая плюрализм в философско-правовых концепциях, надо всегда проверять их на прочность, критически оценивая их эвристические возможности»⁷.

Есть авторы, убежденные в том, что роль философии права в изучении права уникальна, и поэтому философско-правовая рефлексия не может быть заменена научным исследованием, но, в свою очередь, не может и подменить последнее.

Эта уникальность проистекает из своеобразного статуса философии вообще, ее места в системе культуры. При определении предметной специфики науки о праве — общей теории права — определяющим является сам объект (право), который диктует логику своего исследования. Философский подход отличается тем, что в нем осуществляется обоснование права с точки зрения внешних по отношению к праву инстанций, и познавательная инициатива идет со стороны философии. Что именно выступает в качестве таких инстанций, — зависит от конкретной философии. Поэтому размышления о предметном, проблемном и методологическом своеобразии философии права невозможны без уточнения понимания философии, которое не является постоянным, а подвержено пространственно-временной корректировке.

Ученые полагают, что главная задача при определении предмета философии права состоит в том, чтобы развести философский и научный дискурсы по указанным выше направлениям: по предмету, методологии и целям исследования права. Принципиальное значение имеет также понимание того, что философия права всегда производна от общефилософской теории⁸.

Поскольку позиция авторов, признающих ненаучный характер философии права является весьма распространенной, следует более подробнее изложить позицию разграничения научного и философского дискурсов. Суть их позиций такова.

Хотя право является объектом познавательного интереса многих дискурсивных практик, только рациональное познание принимается всерьез и способно выработать аргументированное знание о праве. Известны две инстанции, представляющие это рациональное познание — наука и философия. Отношения между ними складывались весьма драматично, переходя от состояния полного единства до откровенной вражды, что наложило свой отпечаток как на научную деятельность, так и на статус и содержание философии. Рациональное постижение права осуществляется философией права и науками о праве, квинтэссенцией которых принято считать общую теорию права. Недостаточная дифференциация их компетенций является причиной многих теоретических недоразумений и практических просчетов и поэтому рассматривается как познавательная проблема, требующая решения.

По утверждению Э. В. Кузнецова, понятие «теория права» было предложено Адольфом Меркелем в 70-х годах XIX столетия и с тех пор стало использоваться как альтернатива понятию «философия права»⁹. До этого времени единственным рациональным дискурсом права была философия права, с XVII века чаще всего выступающая в форме «естественного права». Начиная с Платона, проблемы права занимают прочное место в системе философского знания, и трудно найти философа-классика, который прямо или косвенно не занимался бы обоснованием права и государства. Это объясняется как статусом самого права, так и тем обстоятельством, что, кроме философии, этим больше некому было заниматься. В рамках философии разрабатывались вопросы математики, физики, астрономии, биологии, права и других отраслей знания. Большинство мыслителей античности, средневековья и Нового времени были энциклопедистами.

То, что философия длительное время была «энциклопедическим» творчеством, объясняется неразвитостью научного мышления, отсутствием общественных и гносеологических оснований для выделения науки в самостоятельную социальную и когнитивную силу. Для философии в подлинном смысле этого понятия несвойственно интересоваться содержательными проблемами физики, биологии или права. Этим должна заниматься наука. Но поскольку науки тогда еще не существовало, производством и систематизацией положительных знаний вынуждена была заниматься философия. В этом смысле философия права до середины XIX века была единственным способом получения рациональных знаний о праве.

По мере усложнения действительности и специализации предметной и познавательной деятельности от философии отпочковались и становились самостоятельными различные теоретические дисциплины. Так, появляется «наука о праве», чаще всего называемая «теорией права». Недолгое время просуществовала такая переходная форма рационального учения о праве, как «энциклопедия права». Авторы замечают, что существуют различные интерпретации предмета и задач энциклопедии права. Иногда ее рассматривают как введение в науку права, выполняющее в основном систематизаторскую функцию. Но чаще всего под энциклопедией права понимают сокращенное изложение правовых наук. И. В. Михайловский понимал энциклопедию права как краткое изложение всех специальных юридических дисциплин и не считал ее самостоятельной наукой, ибо она не имеет своего предмета¹⁰. Философ Е. Н. Трубецкой, напротив, утверждал, что только энциклопедия права может ответить на вопрос о сущности права, выработав определение понятия права¹¹. Но позиция Трубецкого является исключением, и в отношении энциклопедии права, по мнению ученых, применима характеристика, верная для любой энциклопедии: она не вырабатывает знание о праве, а лишь собирает и систематизирует имеющиеся знания, полученные другими науками. Видимо, по этой причине энциклопедия права не смогла конкурировать с теорией права и философией права.

Оформление теории права как науки о праве ни в коем случае не означает, что она появилась вместо философии права. Философский дискурс права не исчезает после воцарения научного дискурса, а напротив, переживает «второе рождение». Только после появления теории права можно говорить о философии права как целенаправленной философской рефлексии оснований права. Но предварительным условием этого должно быть принципиальное размежевание теории и философии права. Теория права является наукой о праве, и, следовательно, разграничение философии и теории права следует искать в исходном различии философского и научного отношения к миру.

Сейчас редко кто из философов, полагают авторы, считает философию наукой в буквальном смысле этого слова, ибо по многим параметрам она не отвечает критериям научности. Философия является особым способом постижения действительности, который отличается от мифа, религии, искусства и науки. Философию и науку сближает то, что в познании мира они опираются на рациональные когнитивные механизмы. Но на этом сходство, пожалуй, и заканчивается. Философия по-другому, чем наука, смотрит на мир. Она не является наукой, как уже было отмечено выше, ибо преследует свои цели, отличные от целей науки, и пользуется методами, которые не всегда может применять наука. Мир открывается для философии иначе, чем науке.

Первое, что бросается в глаза при сравнении науки и философии, это то, что для философии познавательная функция не является главной, между тем как основной задачей науки является производство объективных, надежных и полезных знаний о мире. Для науки мир есть совокупность голых фактов, имеющих объективную структуру, которая существует вне индивидов и никак не зависит от теорий, языка или практики. Цель науки — описать эту структуру как можно точнее, раскрыть ее закономерности для предсказания и контроля событий в мире. Философия не производит положительных знаний о мире в том виде, как это делает физика, биология или этнография. Ее первостепенная задача — критическая рефлексия господствующих тенденций времени, исследование их в перспективе всеобщих и необходимых принципов и ценностей бытия. Если наука старается донести до людей знания о том, каким мир является на самом деле, то философия пытается выяснить, каким этот мир должен быть, чтобы человек чувствовал себя в нем свободным. Н. А. Бердяев писал по этому поводу: «Главный признак, отличающий философское познание от научного, нужно видеть в том, что философия познает бытие из человека и через человека, в человеке видит разгадку смысла, наука же познает бытие как бы вне человека, отрешенно от человека. Поэтому для философии бытие есть дух. Для науки же бытие есть природа»¹². Философия дарована человеку в качестве средства самопознания и помогает ему познать смысл своего бытия в контексте бытия мира, уяснить свое родовое и индивидуальное предназначение. Именно поэтому весь мир рассматривается философией сквозь призму человека, то есть совокупность условий, участвующих в процессе становления человеческой сущности.

Применительно к праву это означает, что науки о праве, прежде всего теория права, вырабатывают логически непротиворечивое понятие права, исследуют источники и механизмы формирования права, выясняют закономерности функционирования и условия применения в жизни. Для философии же право является инобытием мирового порядка, формой всеобщей гармонии, и задача философии права состоит в том, чтобы показать ценность и необходимость права в жизни человека и общества, показать его онтологическую укорененность. Философ не должен подменять работу теоретика права, исследуя содержание и механизмы действия права, а сосредоточивается на выяснении того, как посредством права претворяются в жизнь идеи и ценности, без которых невозможно становление и развитие человеческой свободы.

Другое различие науки и философии, по мнению ученых, касается роли ценностей в познании. Для науки характерно то, что источник научных теорий не имеет особого значения, а во внимание принимается лишь то, могут они или нет быть проверены через эксперимент и наблюдение. Позитивизм называет это принципом разграничения контекста открытия и контекста оправдания. Существует принципиальная грань между миром фактов, с одной стороны, и теориями, языками, практиками, описывающими этот мир фактов, с другой стороны. Наука есть лишь беспристрастное описание реально существующего мира. То есть она является чисто эпистемологической деятельностью, которая в идеале не связана с расой, национальностью, языком, полом, идеологией. Существует дихотомия науки и ценностных суждений. Из фактов нельзя извлечь ценностные суждения, а ценностные суждения никогда не будут научными фактами. Философия же изначально является ценностно отягощенной познавательной деятельностью. Для нее бытие мира имеет значение лишь в перспективе бытия человека.

Если теория права стремится выработать этически нейтральное и универсальное понятие права, то философия права видит в праве надежный институт реализации фундаментальных человеческих ценностей — свободы, справедливости, добра и т. д. В. И. Вернадский так определял своеобразие научного знания: «Научное знание в двух своих проявлениях резко и определенно отличается от всякого другого знания: философского, религиозного, от «народной мудрости», «здравого смысла»… Оно отличается тем, что определенная, значительная и все растущая его часть является бесспорной, общеобязательной для всех проявлений жизни, для каждого человека. Она аксиоматична для человеческого общества, ибо она логически обязательна для человеческого сознания. И, во-вторых, научное знание отличается особой структурой значительной части своих понятий как способом их получения, так и их мыслительным анализом. В основе научного знания стоит проникающее всю сущность науки — аксиома — сознание реальности для нас проявляющегося мира. Только в этих пределах наука существует и может развиваться»¹³.

С позиции авторов, философия отличается от науки и тем, что она всегда контекстуально обусловлена. Никто не говорит о специфики китайской физики или французской математики, потому что это нелепо. Между тем философия всегда имеет особенности, проистекающие из особенностей культуры, квинтэссенцией которой она является.

Философия и наука различаются и по форме организации. Высшей формой организации научного знания является теория — комплекс взглядов и идей, направленных на истолкование и объяснение какого-либо явления. Именно теория дает целостное представление о закономерностях и существенных взглядах определенной области действительности — объекта данной науки. Научная теория как целостная система знания предполагает такие компоненты:

– исходную эмпирическую основу, включающую множество зафиксированных в этой области знаний фактов;

– исходную теоретическую основу, включающую множество первичных допущений, постулатов, аксиом, общих законов, в совокупности описывающих идеализированный объект;

– логику теории — множество правил логического вывода и доказательства;

– совокупность выведенных в теории утверждений с их доказательствами, составляющую основной массив теории.

Применительно к философии также говорят о «теории философии», однако, содержание, статус и способ построения последней принципиально отличается от содержания, статуса и способа построения научной теории. Философская теория представляет собой результат творчества конкретного автора — философа и является уникальной. Нет двух одинаковых философских теорий человека или права. По содержанию философская теория есть логически непротиворечивая система, объясняющая мир в целом. Если научная теория описывает какой — то ограниченный фрагмент бытия, то философская теория претендует на систематическое описание бытия в целом, во всех его взаимосвязях. По способу построения философская теория чаще всего является дедуктивной и не имеет явной эмпирической базы, составляющей исходный пункт построения научной теории. К примеру, теория права конструирует понятие права через обобщение правовых феноменов, встречающихся в различных культурах. Философия права дедуцирует понятие права из более общего и фундаментального понятия — свободы, порядка, гармонии, справедливости, благой жизни.

Наука является полностью рациональной деятельностью и не допускает в свои построения иррациональные компоненты, к которым относятся субъективные установки и ценности, психические и мистические элементы. Многие же философские теории основываются на предпосылках, имеющих религиозно-мистический или психологический источник, и могут быть квалифицированы как иррациональные.

Философия появилась намного раньше науки и длительное время оставалась единственной формой рационального познания. Наука как систематическая организованная деятельность, направленная на производство объективных и пригодных на практике знаний, возникает лишь в XVII веке. В этом смысле философия права имеет более древнее происхождение, опирается на авторитет таких мыслителей, как Конфуций, Платон, Фома Аквинский, Гегель, и выступает в качестве методологической базы общей теории права.

Философия отличается от науки не только по предмету, методу, но и по функциям. Если главная задача науки — познавательная, то философия выполняет в первую очередь критические и легитимирующие задачи.

Это означает, что она пытается осуществить диагноз права в широком социальном и культурном контексте, выявить его проблемные места, вскрыть недостатки обоснования и причины неэффективного функционирования. Одним словом, философия, оправдывая или критикуя право, способствует его совершенствованию.

Как бы ни была развита теория права, она выступает лишь «механикой» права. Она неспособна сигнализировать о кризисе права и тем более, она не может диагностировать этот кризис. Право можно уподобить механизму, который работает до тех пор, пока к нему подводится энергия. Ни один, даже самый искусный, инженер не сможет вдохнуть жизнь в агрегат, лишенный источника движения. В праве такой движущей энергией выступает одухотворяющая его мировоззренческая идея или трансцендентный принцип. Кризис права — это, следовательно, кризис такой идеи, исчерпанность ее потенциала. Диагностировать эту исчерпанность может только философско-правовой дискурс. В этом его отличие от теории права. Но принципиальное значение в реализации этой задачи имеет модель философии права. Практикуемое иногда внешнее соединение философии и права, проявляющееся в наложении той или иной философской парадигмы на материал права, не может называться философией права.

Философия, как известно, является рефлексивным знанием. Исследуя конституирующие элементы бытия и мышления, она выполняет важные мировоззренческие и воспитательные функции, ориентирует людей на целостное восприятие действительности, формирует в них способность критического отношения к существующим институтам и отношениям, вырабатывает умение связывать сущее и должное, временное и вечное, конкретное и всеобщее. Принятие же науки в качестве мировоззрения значительно ограничивает видение мира, исключает из картины действительности компоненты, не поддающиеся символическому описанию. Мир, который считает идеальным ученый, вполне обходится без присутствия в нем человека. Он гораздо беднее и однообразнее, чем мир философа.

Таким образом, резюмируется, науку можно определить как сферу человеческой деятельности, задачей которой является производство и схематизация объективных знаний о мире, имеющих непосредственное практическое значение. Философия представляет собой способ человеческого отношения к миру, целью которого выступает открытие или выработка предельных оснований бытия и мышления, сквозь призму которых рассматривается и оценивается все существующее¹⁴.

На наш взгляд, более аргументированной является точка зрения тех ученых, которые придерживаются прямо противоположных взглядов. Так, О. В. Мартышин рассуждает следующим образом. То, что философия — не такая наука, как физика, химия, биология и даже история в той части, которая связана с установлением фактов, достаточно очевидно. Философские идеи не могут быть доказаны с достоверностью математической теоремы. Это свойство роднит ее со всеми гуманитарными науками, где объяснения и оценки практически никогда не признаются безусловными и не подлежащими критике. Но это не значит, что философы свободны от бремени доказывания, а их концепции бессмысленно обсуждать, так как они по природе своей подобны экстатическому общению с духом. Казалось бы, ориентироваться следовало не на субъективность и бездоказательность, а на возможность подкрепления тех или иных положений данными наблюдений и диалектическими аргументами¹⁵.

Кстати говоря, О. В. Мартышин, признающий научный характер философии права и отрицающий ее иррациональность, имеет ряд сторонников. Отметим, что у большинства авторов, пишущих о философии права, рассуждения о ее предмете сопровождаются утверждениями, что она представляет собой самостоятельную науку. В частности, Г. И. Иконникова и В. П. Ляшенко подчеркивают, что «философия права — это научная отрасль знания. Именно обращение к характеристики ее как науки выявляет, что она выступает как философское и как юридическое знание»¹⁶. Философ А. К. Черненко — автор одного из учебников по философии права, писал: «Возрождение философии права как одной из древнейших и основных теоретико-юридических наук и актуально, и необходимо. Она может и должна конституироваться, как это было в прошлом, в особую учебную дисциплину»¹⁷. По мнению В. С. Нерсесянца, философия права — это отдельная научная и учебная дисциплина¹⁸. С. С Алексеев подчеркивал, что речь идет о «формировании и развитии особой самостоятельной научной дисциплине, охватывающей как философию (по своим основам, так и правоведение (по своему основному содержанию»¹⁹.

Тезис о не научности философии права получает различные преломления. В этом отношении представляет интерес анализ работ И. П. Малиновой и В. П. Малахова, блестяще проведенный О. В. Мартышиным. Когда И. П. Малинова, пишет автор, констатирует, что «уже давно назрела настоятельная потребность в исследовании не только рациональных, но и иррациональных оснований правовой культуры»²⁰, против этого нечего возразить. Но иррациональность подается не только как одно из свойств правовых систем, особенно на ранних этапах истории, но и как метод исследования, причем очень эффективный и перспективный. «Иррациональность в правосознании есть непосредственное схватывание всякой правовой ситуации в ее цельности. Особенность этого схватывания определяют специфику правосознания в его природе»²¹, — пишет В. П. Малахов. Но не будет ли более обоснованным прямо противоположное суждение — иррациональность ведет к односторонности, пристрастности, субъективизму? Некоторые важные вопросы, как, например, «правовое существо», заведомо выводятся из сферы действия рациональных соображений. «Рациональных оснований для признания человека правовым существом нет. Равно как и нет никаких рациональных оснований для отрицания этого фундаментального факта бытия человека»²². Не лежит ли такое отношение к иррациональному в основе претензий на «предельную глубину» понимания юридической проблематики, которыми пестрят работы В. П. Малахова²³ и некоторых других философствующих авторов?

Гимн иррациональному сопровождается отрицанием объективного характера права: «Подход к праву как к фрагменту социальной реальности не позволяет всесторонне и достаточно полно выявить и выразить его природу»²⁴. Отсюда одна из концептуальных идей курса философии права состоит в том, что «правовая реальность должна предстать как следствие сложных процессов объективации глубинного содержания правосознания, сконцентрированного в идее права»²⁵. Индивидуальное правосознание превращается в главный вопрос философии права, в источник, исходный пункт права: «Мы должны обратиться к внутреннему миру человека, ибо только он — действительно источник права»²⁶.

Поднявшись на предельный уровень абстракции, В. П. Малахов раскрывает еще один методологический принцип: «природа и сущность права логически могут быть раскрыты полностью только на основе принципа «право ради права». Право развертывается на основе правовых данностей, т. е. того, что не является реальным или логическим следствием некоторых условий, факторов, фактов и т. п., а содержит смысл в самом себе»²⁷.

Вытеснение рационализма, обращение к религиозно-идеалистическим конструкциям стали модой в постсоветской России, охватившей не только философию права, но и юриспруденцию целиком, в том числе теорию государства и права.

Таков вывод делается О. В. Мартышиным, считающим, что «сравнение методологии философии права и соответствующих разделов теории государства и права, как и разрабатываемых в их рамках концепций, не обнаруживает качественных различий»²⁸, хотя с этим трудно согласиться, ибо теория государства и права, социология права и философия права, хотя и имею общий объект исследования — право, тем не менее изучают его собственными приемами и средствами. Как полагает Р. В. Шагиева, этот вывод должен привести к кардинальным преобразованиям той общеправовой науки, которая в условиях философского, социологического, политологического, антропологического и т. д. вакуума вынуждена быть и философской, и социологической.

В условиях восстановления в правах философии права, социологии права, политологии права и других наук теория государства и права должна, наконец, стать «юридической», потеряв в своем содержании изрядную долю привычных для нее сейчас исследовательских проблем²⁹.

2. Предмет философии права

Вопрос о предмете философии права как сформировавшейся, относительно самостоятельной области знаний, равно как и для любой иной учебной и научной дисциплины, является одним из наиболее важных, ключевых вопросов, непосредственно связанных с ее идентификацией, остается до сих спорным в мировой и отечественной философской и юридической мысли.

Определить предмет той или иной дисциплины в теоретическом и практическом плане означает выявить круг тех явлений, институтов и учреждений, а нередко их отдельных сторон, целей, уровней, а также закономерностей их возникновения, становления и развития, изучением которых она занимается³⁰.

Определение предмета, резонно отмечается в отечественной литературе, позволяет выявить как «внешние качества» рассматриваемой дисциплины, имея в виду ее социальную направленность, место и роль в системе научного знания, ее возможности междисциплинарных взаимодействий и т. п., так и ее основные «внутренние характеристики» в виде понятийного аппарата, изучаемых закономерностей, системы методов познания и др.³¹

Понятие предмета философии права отвечает, прежде всего, на вопрос, что собой представляет данный феномен, какие его основные свойства, внутренние связи, внутреннее строение и содержание, каковы из формирующихся его компонентов являются главными, ведущими, без которых философия права «не в состоянии выработать систему адекватных представлений о самой себе и своем предназначении»³².

Предмет философии права, выступающий в виде «образа, модели «видения» объекта, формирующегося в процессе познания права»³³, в значительной степени зависит от того, как понимается и представляется данная дисциплина. Ведь между предметом философии права — одним из важнейших ее компонентов, равно как и любой иной дисциплины, с одной стороны, и самой дисциплиной в целом — ее сутью, характером и содержанием — с другой, существует органическая прямая и обратная связь, благодаря которой предмет отражает и в значительной мере предопределяет характер искомой дисциплины, а дисциплина, в свою очередь, оказывает решающее воздействие на процесс формирования предмета и на его содержание³⁴.

Исторически сформировалось два мнения относительно понятия и характера философии права, т. е. ее статуса.

Согласно первому, юридическому подходу, философия права — это юридическая дисциплина, «обладающая своей собственной философией» и решающая собственные задачи. При этом имеющая место разница в «юридическом подходе» к формированию представления о понятии и характере философии права разных авторов, разделяющих данное мнение, заключается лишь в том, что одни из них рассматривают, как будет показано ниже, данную дисциплину наряду с социологией права или без таковой, как часть общей теории права, подчеркивая, что водораздел между философией права и социологией права «проходит, условно говоря, по линии онтологического и гносеологического познания правовых объектов, явлений и процессов»³⁵.

Немецкий же ученый К. Брикман, например, рассматривает философию права «как самостоятельную юридическую дисциплину, отличную от общей теории права и социологии, которые склонны к позитивистскому оправданию действующего права, поскольку они не задаются вопросом о должном и справедливом праве»³⁶.

Французский исследователь Ж. Л. Бержель определял философию права в качестве «юридической метафизики», которая стремится освободить право «от его технического аппарата под тем предлогом, что за счет этого ей удастся добраться до сущности права и увидеть метаюридическое значение права» и ценности, которые это право должно отстаивать, а также смысл права относительно «полного видения человека и мира»³⁷. Отметим, что одним из прародителей философии права как юридической дисциплины в современном ее понимании был, по словам исследователей, немецкий правовед, автор «Учебника естественного права, как философии позитивного права, в особенности частного права» представитель исторической школы права Г. Гуго, впервые введший в употребление термин «философии права» для более краткого обозначения «философии позитивного права»³⁸.

Наряду с юридическим подходом к формированию представления о понятии и характере философии права в отечественной и зарубежной литературе довольно широко используется второй подход — философский, суть которого сводится к тому, что философия права рассматривается не иначе, как чисто философская дисциплина.

Так, например, Гегель считал философию права философской наукой о праве, которая имеет своим предметом идею права. Он нисколько не сомневался не только в том, что философия права — это наука, но и в том, что наука о праве — это философия. Философия права, согласно Гегелю, это философская дисциплина, а не юридическая. При этом последняя (именуемая Гегелем также как наука о позитивном праве или как позитивная наука о праве) характеризуется им как историческая наука. Смысл такой характеристики Гегель поясняет следующим образом: «В позитивном праве то, что закономерно, есть источник познания того, что есть право, или, собственно говоря, что есть правое; тем самым позитивная наука о праве есть историческая наука, принципом которой является авторитет. Все остальное — дело рассудка и касается внешнего порядка, сопоставления, последовательности, дальнейшего применения и т. п.»³⁹.

Юридическую науку Гегель расценивает как «рассудочную науку», добавляя, что «с удовлетворением требований разума и с философской наукой эта рассудочная наука не имеет ничего общего»⁴⁰. И не следует удивляться тому, что по поводу рассудочных понятий и определений юриспруденции, представляющих собой дедукцию из официальных установлений законного авторитета, философия задает вопрос: «разумно ли при всех этих доказательствах данное определение права»⁴¹.

Подлинная наука о праве, по Гегелю, представлена в философии права. «Наука о праве, — утверждает он, — есть часть философии. Поэтому она должна развить из понятия идею, представляющую разум предмета, или, что тоже самое, наблюдать собственное имманентное развитие самого предмета»⁴².

В соответствии с этим предмет философии права Гегель формирует следующим образом: «Философская наука о праве имеет своим предметом идею права — понятие права и его осуществление»⁴³.

Задача философии права, по Гегелю, состоит в том, чтобы постигнуть мысли, лежащие в основе права. А это возможно лишь с помощью правильного мышления, философского познания права. «В праве, — замечает Гегель, — человек должен найти свой разум, должен, следовательно, рассматривать разумность права, и этим занимается наша наука в отличие от позитивной юриспруденции, которая часто имеет дело лишь с противоречиями»⁴⁴.

Иными словами, Гегель в качестве предмета философии права рассматривает идею права, которую можно познать, только вскрыв логику ее развития. Не трудно увидеть, что гегелевское толкование предмета философии права опирается на представление о тождестве мышления и бытия, разумного и действительного. Это представление определяет и основную задачу философии — «постичь то, что есть, ибо то, что есть, есть разум»⁴⁵.

Напротив, русский правовед Н. М. Коркунов был категорически против сверхюридической правовой научности, но допускал использование словосочетания «философия права» для обозначения таких высших уровней теории права, на которых глобальные обобщения сохраняют осмысленную связь с правовым материалом⁴⁶.

Другой известный ученый — М. Н. Капустин, являясь защитником исторического пути изучения права, чуждого всякой философии, отмечал, что «область права не допускает произвольных измышлений; метафизика и метаполитика должны быть чужды юристу»⁴⁷.

Вслед за Гегелем, способствовавшим широкому распространению идеи и термина «философии права», данная дисциплина, трактуемая как исключительно философская дисциплина, нашла отражение и развитие в работах ряда других отечественных и зарубежных авторов, занимавшихся философско-правовыми исследованиями в XIX–XX вв., а также занимающихся ими в настоящее время⁴⁸.

Идея философии права как философского феномена отчетливо прослеживается во взглядах немецкого ученого Г. Радбруха, который право рассматривает в основном как «элемент культуры, т. е. факт, относящийся к категории ценности», а его понятие определяется не иначе как «данность, смысл которой заключается в реализации идеи права»⁴⁹.

По Г. Ф. Шершеневичу, философия права является частью философии. Как полагал ученый, в то время как юристы занимались исключительно толкованием и систематизированием норм права, философия права разрабатывалась лицами, мало причастными к правоведению. Если первые изучали право, как оно есть, не задаваясь вопросом о том, каким оно должно быть и даже может ли оно быть иным, то вторые создавали идеальное право, не зная, что оно такое и каково оно в действительности⁵⁰. Иными словами, речь шла о разобщенности между философией права и отдельными юридическими науками.

Известный английский юрист Д. Уолкер, автор энциклопедического по своему содержанию «Оксфордского словаря права», писал, что термин «философская юриспруденция» в разных вариантах («философия права» – наиболее распространенный из них) «выдвигался главным образом, если не исключительно, учеными, которые были прежде всего философами, а юристами, если они вообще были ими, лишь во вторую очередь»⁵¹.

Идея философии права, представляемой как сугубо философская дисциплина, развивается и отстаивается также некоторыми современными авторами, рассматривающими философию права в одних случаях в виде своеобразного «философского дискурса права»⁵², в других — в виде «учения о смысле права», т. е. о том, «в результате каких универсальных причин и ради каких универсальных целей человек устанавливает право»⁵³. Например, в литературе имеет место такая точка зрения, согласно которой «философия права — это философское учение о праве, отвечающие на вопросы, возникающие в правовой сфере методом философии»⁵⁴.

Кроме двух подходов к понятию философии права — юридического и философского, имеет место и так называемый комплексный подход. Дело заключается в том, что бескомпромиссное утверждение и отнесение философии права к разряду философских или юридических дисциплин грешит односторонностью и соответствующим образом сказывается не только на определении ее понятия и оценки характера, но и основных направлениях ее дальнейшего развития и познания как научной и учебной дисциплины.

В отечественной литературе в связи с этим обоснованно замечается, что такого рода представления о философии права неизбежно ведет к тому, что в процессе познания данного феномена философы «склонны классифицировать науку» лишь в соответствии с основными философскими школами — позитивистской и идеалистической, феноменологической, экзистенциалистской и др. А юристы, в свою очередь, «не отрицая влияние философских взглядов «на правовую науку», прибегают к совершенно иной классификации, опираясь на основные типы понимания права⁵⁵.

Думается, что именно этот комплексный подход, являющийся, на наш взгляд, более предпочтительным, имеет ряд сторонников. Так, М. Н. Марченко пишет о том, что «причисляя философию права к разряду философских или юридических дисциплин и тем самым обрекая ее на рассмотрение только с философских или юридических позиций, мы заведомо лишаем себя возможности ее глубокого и разностороннего познания», «отнесение философии права к разряду философских или юридических дисциплин представляется довольно произвольным, искусственным, не имеющих под собой каких-либо видимых оснований, шагом», «…нет такого точного, а главное — объективного критерия, с помощью которого можно было бы в рамках философии права всегда проводить «жесткое различие» того, что относится к собственно философской проблематике, а что к юридической».

Резюмируя вышеизложенное, автор приходит к выводу о том, что «философия права по природе и характеру является одновременно и философской, и юридической дисциплиной… органически сочетая в себе собственно философские и юридические элементы, в реальной действительности она, согласно элементарной логике, не может существовать и функционировать иначе, как в виде междисциплинарного образования»⁵⁶.

В. И. Червонюк, оценивая существующие подходы, касающиеся статуса философии права — юридический и философский, подчеркивает, что они, не лишенные сугубо прагматических моментов, не в полной мере учитывают особенности философии права. Как отмечается ученый, «…философия права … – это маргинальная ветвь социогуманитарного освоения социально-правового мира, освоение которого в равной мере может быть осуществлено солидарно и философами, и правоведами»⁵⁷. Иными словами «философия права представляет собой определенный синтез составляющих ее элементов»⁵⁸, т. е. философских и юридических.

Признавая таким образом междисциплинарный характер философии права, весьма трудно согласиться с теми авторами, которые исходят из того, что это «междисциплинарная отрасль знаний, объединяющая усилия философии, юриспруденции, социологии, психологии и других социогуманитарных дисциплин в исследовании сущности правовых реалий, анализе причинно-следственных связей, которыми они соединены с онтологически-метафизическими первоначалами бытия»⁵⁹, что в лице философии права «мы имеет дело с междисциплинарной наукой, объединяющей те или иные начала как минимум двух дисциплин — юридической науки и философии»⁶⁰.

Думается, что объединение в рамках философии права ряда разноплановых социогуманитарных дисциплин является весьма бесперспективным направлением.

Как будет показано ниже, популярна также интерпретация философии права как методологии и гносеологии юриспруденции. Причем в эпоху расцвета естественного права (XVII–XVIII вв.) философский статус высшего уровня теоретико-правовых обобщений как бы сам собой разумелся; напротив, со второй половины XIX в. обозначилась тенденция сосредоточения под названием «философия права» разнообразных фрагментов общеметодологических соображений и подходов, по тем или иным мотивам допускаемых в правоведении. Усилилась антигегелевская установка: не наука о праве — часть философии, а философия права — часть юридических теоретизаций.

Русский философ С. Франк понимал философию права как учение об общественном идеале. Он писал, что «философия права по основному традиционно типическому ее содержанию есть познание общественного идеала, уяснению того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, «нормальный» строй общества»⁶¹.

В современной философии права ее предмет также определяется по-разному. Многообразие подходов к предмету философии права вполне закономерно, ибо его определение предполагает выявление отношения исследователя как к философии, так и к праву. Ученые полагают, что подходов к предмету философии права столько, сколько существует философских систем, а выявление предмета философии права невозможно без четкого определения позиции исследователя к самому феномену права, т. е. того, что, собственно, и должно быть исследовано⁶².

Проблема предмета философии права складывается из ряда принципиально важных вопросов, касающихся того, во имя чего она существует, какие социальные ценности представляются ей наиболее значительными, что она считает наиглавнейшим и наиважнейшим в мире, социуме и человеке и на что хотела бы устремить свои усилия.

Подобно вопросу о смысле жизни, проблема предмета выдвигается на сцену профессионального самосознания чаще всего либо в начальный период развития дисциплины, когда она только пытается обрести собственное лицо, либо же в переломные моменты ее исторической судьбы, когда смены социокультурных парадигм порождают радикальные сдвиги в ее структуре и содержании. В этом отношении отечественная философия права являет характерный пример того, как в ее судьбе в настоящее время сошлись факторы обоих видов. Решать проблему собственного предмета она вынуждена не только потому, что вступила в посттоталитарном обществе фактически в начальную фазу своего фактического самоопределения. Другим сопредельным фактором является то, что социогуманитарная мысль в новообразовавшихся государствах в настоящее время переживает смену парадигм⁶³.

Думается, что немаловажным в этой связи является замечание В. Лапаевой, согласно которой, философское осмысление права в России всегда отличалось заметным своеобразием по сравнению с западной философско-правовой культурой, истоки которой восходят к древнегреческой философии и римской юриспруденции. На этой основе в Европе сформировался естественно-правовой тип правопонимания, который прошел долгий путь в своем развитии, неоднократно возрождаясь и трансформируясь с учетом новых потребностей социальной практики. При всем многообразии подходов к трактовке естественных прав человека главным стержнем западной философии права (которая была и остается философией именно естественного права) является ее гуманистическая, человекоцентристская ориентация на понимание права, как формы индивидуальной свободы человека в общественной жизни.

Русская же правовая мысль развивалась во многом под влиянием системоцентристской в своей основе византийской духовной традиции, в рамках которой право трактовалось как стоящая над индивидом и подчиняющая его форма духовного единения людей на базе правды — справедливости, божественной благодати, христианской этики и т. д.⁶⁴

Думается, что в этом отношении заслуживает внимания позиция В. Н. Жукова, полагающего, что история политико-правовой мысли (особенно XIX и XX вв.) показала, что философия права способна развиваться на основе практически любой философской школы: платонизма, аристотелизма, томизма, кантианства, гегельянства, марксизма, позитивизма, фрейдизма, феноменологии, бергсонианства, прагматизма, экзистенциализма и т. д. В этой связи, с позиции автора, следует признать, что философско-правовых концепций может быть столько, сколько существует философских школ и направлений и даже больше, т. к. всегда есть возможность избрать некую синтетическую философско-методологическую платформу. С точки зрения ученого, плюрализм в философско-правовых концепциях, в философских позициях и в целом в сфере гуманитарного знания — объективная данность. Как пишет автор, «следует навсегда отказаться от самой возможности создать некую универсальную философскую, социологическую, юридическую, историческую и т. п. концепцию, претендующую на абсолютную истину. Сейчас, в начале XXI в., любые претензии на монополию в гуманитарном знании выглядят смешно, нелепо. Весь интеллектуальный опыт человечества говорит об одной действительно абсолютной истине: в гуманитарном знании нет и не может быть единства. Подвести философско-правовые концепции к единому знаменателю невозможно, не нужно и просто вредно»⁶⁵.

Правда, при этом автором делается, на наш взгляд, важная оговорка следующего содержания: «… признавая плюрализм в философско-правовых концепциях, надо всегда проверять их на прочность, критически оценивать их эвристические возможности», ибо «опыт XIX и особенно XX вв. показал, что далеко не все философские школы оказались плодотворными в методологическом отношении для философии права», «нередко юристы искусственно, очень произвольно пытались соединить философию и юриспруденцию, доказывая тем самым не столько возможности философии в деле познания права, сколько свои собственные способности в конструировании умозрительных схем»⁶⁶.

Интересны в этом отношении рассуждения Р. Лукача, который писал следующее: «Само понятие «философия права» легко определить исходя из уже известного понятия философии. Философия права представляет собой специальную философию — такую, предметом которой является не весь мир в целом, не все сущее как таковое, а лишь одна его часть — право. Однако, поскольку она есть философия, хотя и специальная, ей присущи все черты философии вообще или соответственно общей философии. Это означает, что ее предмет аналогичен предмету философии».

Следовательно, если общая философия представляет собой учение о предельных основаниях человеческого бытия, то, соответственно, философия права может быть определена в качестве учения о предельных основаниях права как одного из способов человеческого бытия⁶⁷.

Думается, что данные рассуждения являются сходными с положениями, высказанными отечественными учеными: «несмотря на ориентацию на решение практически значимых вопросов общественной жизни общества, общая теория права, однако, лишена «мировоззренческого стержня», имеющего решающие значения для философской рефлексии права. Общетеоретическая интерпретация права, безусловно, имеет колоссальный научный потенциал. Нельзя преуменьшить ее важную роль в осмыслении правовой материи. Но характеристика права в сугубо теоретическом понимании является не завершающим этапом исследования права, а необходимой ступенью, которая, будучи высокого уровня обобщения, все же обречена оставаться наукой «предфилософского значения». Уже на границе общей теории права мы сталкиваемся с тайной, обнаруживая глубинные элементы в правовой материи, которые при внимательном анализе права очевидны, и вместе с тем оснований, для которых в самой материи права нет. Общая теория права только выявляет их, но не может объяснить, она говорит «что», но не отвечает «откуда». В частности, она не дает ответ на вопрос: почему праву свойственна тенденция к метафизической обусловленности? Помогает ответить на этот вопрос следующая ступень освоения правовой материи — философская. Именно философско-правовая рефлексия способна служить средством не столько познания права, сколько его обоснования с позиции предельных оснований»⁶⁸.

Используя подход И. Канта, определявшего предмет общей философии путем ответа на вопросы: 1) что я могу знать? 2) что я должен делать? 3) на что я могу надеяться? 4) что такое человек?⁶⁹, ученые полагают, что предмет философии права можно обозначить посредством постановки следующих вопросов: 1) что я могу знать о праве? 2) что я должен делать в соответствии с требованиями права и почему? 3) на что я могу надеяться в случае соблюдения или нарушения этих требований?

Авторы считают, что в принципе они могут быть сведены к одному обобщающему вопросу: что такое правовой человек или что представляет собою право как способ человеческого бытия? Ответы на эти вопросы и позволяют выяснить природу права и предмет философской дисциплины, которая его исследует⁷⁰.

Р. Штаммлер считал, что особенность философии права заключается в вопросе о том, что можно преподать в качестве безусловно общего для всякого мыслимого права. При таком положении философия права (она же естественное право), в его представлении, теряет всякую связь с юридическими науками⁷¹.

По мнению Г. Ф. Шершеневича, философия права должна изучать то же, что изучают и отраслевые юридические науки, — право, как оно есть, и право, каким оно должно быть.

Как подчеркивает ученый, «с точки зрения тех, которые полагают, что философия права, оставаясь на строго научной почве, может изучать только действительность и потому не должна ставить вопрос о желательном праве — могло показаться соблазнительным слить философию права с социологией. Право должно быть изучаемо только совместно с другими сторонами социальной жизни, и лишь установленные таким путем законы развития и сосуществования общественных явлений могут составить задачу философии права…»⁷².

Задача философии права, по Шершеневичу, двоякая — теоретическая и практическая. Практическая задача — построение идеала правового порядка. В этом смысле она должна соединять в одно стройное представление различные выкладки юридических наук, быть связующим звеном и общим началом всей правовой политики.

Следует иметь в виду, что, с точки зрения ученого, к этим двум сторонам философии «примыкает еще третья — историческая. Понятия человека составляют сами продукт исторического развития. Чтобы оценить значение приобретенных современным знанием теоретических понятий и поставленных современной жизнью практических целей, надо сопоставить их с понятиями и целями других эпох»⁷³.

С точки зрения ученого, в структурном отношении философия права состоит из трех частей: общей теории права, истории философии права и политики права. Общая теория права включалась в философию права как ее «теоретическая часть». История философии права имела своей задачей изложение последовательного образования представлений о правовом порядке и его сущности в идеале. Перед политикой права стояла задача оценки существующего законодательства и разработки мер, направленных на его совершенствование⁷⁴.

Как замечает Ю. В. Тихонравов, «он (Шершеневич. — В. К.) предусмотрительно выводит политику права за рамки теории права и на этом основании объявляет философию права не юридической наукой, а философской. В этих условиях обобщающей наукой о праве, наукой, сводящейся к правовой догматике, в противоположность метафизическим построениям, становится общая теория права, хотя многие работы позитивистов продолжали сохранять название «философия права»⁷⁵.

В 70-е годы XIX в. А. Меркель вместо философии права ввел термин «теория права», обозначающий науку, которая вырастала из самого права и слагалась из общих частей специальных наук.

Однако вопрос о соотношении философии и теории права, как будет рассмотрено далее, на длительное время остался объектом пристального внимания отечественных ученых. Так, К. А. Кузнецов полагал, что теория права объединяет «пестрый конгломерат» сведений о праве (сущность правового явления, его составные части и т. д.), в то же время имеет элемент «отвлечения» от многообразия правового материала, сквозь который «просвечивает» та форма, которая именуется правовой». Историю же философии права он рассматривал как «историю правовых идеалов». Как писал ученый, «мы должны проводить грань между правовым идеалом (желательным правом) и правовой действительностью (наличным правом)»⁷⁶.

И. В. Михайловский считал, что теория права изучает понятия, общие для всех юридических наук. Ее задача — построение логически законченной системы понятий. Эта наука должна быть точной, положительной, изучать только то, что есть, и отказаться как от оценки существующего, так и от построения идеалов. «Таким образом, — писал он, — то направление науки, которое называется общей теорией права, может быть охарактеризовано как позитивизм»⁷⁷.

Оценивая эту позицию ученого, Ю. В. Тихонравов весьма верно отмечает, что «декларируя отказ от решения онтологических, гносеологических и аксиологических проблем права, юридический позитивизм, в сущности, вел к отрицанию рационалистической философии права»⁷⁸.

Многие из русских юристов исходили из того, что наука «философия права» имеет своим предметом не положительное право, а естественное. Так, П. Г. Редкин писал, что «так называемая философия положительного права, о которой начали говорить с начала нынешнего столетия… служит заменою философии права, не будучи с нею тождественной. Это наука, излагающая особенные принципы положительного права вообще, какие даются в самом положительном праве, как и так называемое сравнительное правоведение… В этом только смысле может она быть названа философией положительного права, а потому, строго говоря, это ее название неверно»⁷⁹. По его мнению, в центре внимания философии права лежит основное понятие права, та главная мысль, которая формирует все юридические конструкции. Это основное понятие отождествляется им с идеей права.

Заметим, что с идеалистических позиций выступал и И. В. Михайловский, считавший, что философия права должна дать оценку явлений правовой жизни с точки зрения «высших разумно-этических начал», указать идеалы, к которым стремится право. По мнению ученого, это наука выступает под знаменем метафизики и идеализма, отвергает релятивизм теории права и учит, что существуют абсолютные начала, на основании которых, «можно сделать принципиальную оценку правовых явлений». Критикуя философию позитивного права, И. В. Михайловский утверждает, что «наивысшие обобщения», о которых говорит «позитивная философия» представляют собой самообман⁸⁰. О философии права, в основе которого лежало естественное право, писал и Б. Н. Чичерин⁸¹.

В XIX в. многие представители юридической науки предпринимали попытки дать определение философии права. Так, Л. И. Петражицкий полагал, что «философия права есть сложная дисциплина — высшая теория права + высшая телеология + высшая политика права»⁸².

В литературе данного периода времени встречались самые разные названия философии права, которые выражали какую-либо одну из сторон ее предмета: «рациональное право» – в смысле разумного права, исходя из того, что источник его познания лежит в человеческом разуме, а не во высшей государственной деятельности; «нормальное право» – философия права, излагающая такие юридические принципы, основоположения, которые должны служить нормами для положительного права; «всеобщее право», то есть право, общее для всех времен и народов — Leges Legum (закон законов); «дикеология» (в переводе с греч. — учение о праве и справедливости). В этом названии выражалась та сторона философии права, которая отражает не право в собственном смысле, а, как считали, «саму правду и справедливость»⁸³.

Несмотря на разнообразие взглядов о понятии философии права в работах русских юристов, среди них можно выделить два ведущих направления.

Одно из них, словами Ф. В. Тарановского, «полагает задачу и особенность философии права в построении метафизического (сверхопытного) учения о праве; другое направление вводит философский элемент к так называемой гносеологии, то есть теории познания, и полагает особую задачу философии права в исследовании особенностей теории познания правовых явлений»⁸⁴.

Кстати говоря, современные отечественные ученые философию права сводят к метафизике или философии права в прямом смысле, поскольку она обращается к праву с позиций определенной философской системы в стремлении продемонстрировать собственное понимание права и связанных с ним проблем⁸⁵. Разделяя этот подход, А. П. Герасименко под философией права понимает «практическую часть определенной философской системы, содержащую оригинальные истолкования права и сопряженных с ним явлений»⁸⁶.

В ряде работ философия права отождествлялась с методологией, а гносеология с аксиологией. Например, К. А. Кузнецов полагал, что «философия как методология… заняла… твердую позицию, внося плодотворную ясность в постановку научных проблем и тем самым способствуя их разрешению по существу». Развивая эту мысль, он рассуждает так: «Скорее внешне, нежели внутренне примыкая к методологии, стоит другая научно-философская проблема — проблема «ценности знания». Это и есть «гносеология», учение о конечном смысле той «истины», которую дано постигнуть человеческому разуму. Иными словами, если в методологии вопрос идет о «правильности» или «неправильности» тех путей, которыми наука движется в поисках истины, то в гносеологии ставится принципиальный вопрос о самой возможности этих поисков»⁸⁷.

Оценивая данную точку зрения, Ю. В. Тихонравов достаточно обосновано замечает, что гносеология как учение о познании существует в неразрывной связи с онтологией. Отношение мышления и бытия является отправным пунктом диалектического материализма, выполняющим одновременно функцию и онтологии, и аксиологии. Полагая, что философия права устанавливает не материальное понимание права, а сущность правовой идеи, автор ограничивает ее задачи познанием этой идеи и тем самым отрывает онтологию от аксиологии⁸⁸.

По мнению Е. Н. Трубецкого, одним из важных вопросов философии права является вопрос о происхождении права. При решении этого вопроса приходится считаться и учитывать взгляды представителей исторической школы права, господство которой продолжалось до 50-х годов XIX в.

Представители философии права со своих позиций стремились опровергнуть положения исторической школы права, найти в них противоречия. Так, Е. Н. Трубецкой в этой связи писал следующее: «Восставая против учения естественного права, сторонники исторической школы думают в истории найти подтверждения и доказательства своего учения. Но суд истории высказывается против них: история показывает, что всякий прогресс положительного права обусловлен критическим отношением к нему, а такая критика возможна только на почве правового идеала. Естественное право в качестве такого критерия действующего права играет в истории роль того основного двигателя, без которого невозможно прогрессивное движение»⁸⁹.

Новый период в развитии философии права связывается с именем немецкого юриста Р. Иеринга, который отвергал утверждение сторонников исторической школы права о непроизвольном и безболезненном развитии права. По его мнению, развитие права совершается путем беспрерывной борьбы, и лозунгом этой борьбы служит «идея права», которая «олицетворяет одну из труднейших задач философии права»⁹⁰.

В определенный период разграничение философии и теории права приобретает специфические черты, а именно: философия права в это время рассматривается как часть юридической науки. По словам В. А. Туманова, философия права в трактовке, данной ей в XX веке, противопоставлялась уже не положительной юриспруденции, а общей теории права, то есть науке теоретико-методологического характера, сложившейся в ходе дифференциации юриспруденции.

Как далее писал автор, «их разграничение проходило в обстановке господства неокантианских установок, воздвигающих нечто вроде «китайской» стены между миром сущного и должного, факта и ценности, в результате чего философия права попала в иную категорию наук, чем общая теория права и тем более социология права, а ее предмет — идеальные начала — оказался подчеркнуто спекулятивным и трансцендентальным»⁹¹.

Сопоставляя марксистко-ленинский взгляд на философские проблемы права, получившие почти безраздельное господство в отечественной правовой науке после 1917 года, с иными представлениями по этому вопросу, Ю. В. Тихонравов совершенно справедливо замечает, что марксистско-ленинская теория права вовсе не отрицает правовых идеалов и ценностей, однако в отличие от немарксистских воззрений она трактует соответствующие категории как материально и социально обусловленные. Именно поэтому говорить о философии права с марксистских позиций — значит понимать ее материалистически, рассматривать «идею права» как отражение экономических, классовых отношений⁹².

Философия права как самостоятельная исследовательская дисциплина должна установить ее основной вопрос, от решения которого зависит решение всех других ее вопросов. Так, теоретик права Г. Кленнер, позиция которого основывается на теории марксизма, определяет основной вопрос философии права как «отношение юридического к материальному, и, в частности, к экономическим условиям жизни общества»⁹³.

О. В. Мартышин же вообще считает, что в советское время наименование «философия права» исчезло из юридической литературы и вновь появилось лишь в 80–90-е годы. Ученый полагает, что первоначально оно воспринималось как нескромность, казалось, что авторы возомнили себя гегелями. Обращение к философии права было связано со сменой идеологических парадигм в условиях острого кризиса и последовавшего распада социалистической системы. Расширение философско-правовой проблематики в рамках теории государства и права представлялось тогда особенно важным⁹⁴.

Думается, что более верной является позиция, согласно которой в советский период философия права растворяется в марксистско-ленинской общей теории государства и права. Вместе с тем нельзя сказать, что философско-правовые исследования в советском обществоведении отсутствовали. Соглашаясь с тем, что профильных работ со специальным названием «философия права» практически не было (исключение, видимо, составляли работы Д. А. Керимова), мы должны признать наличие многочисленных исследований, в которых политико-правовые проблемы освещались на подлинно философском уровне. Следует иметь в виду, что философия права существовала в форме истории политических и правовых учений. Кроме того, необходимо учитывать, что сама марксистская методология, идущая во многом от Гегеля, настраивала советских юристов и философов на высокий уровень теоретического мышления и подлинно философских обобщений. Так что философско-правовая культура в нашей стране в той или иной форме поддерживалась⁹⁵.

В позднем Советском Союзе философско-правовое самосознание ярко вспыхнуло у правоведов. Как профессионалов, их «мало интересуют умозрительные конструкции, оторванные от реальных правовых процессов и явлений», а потому они готовы принять лишь такую философию права, которая «вырастает» на фундаменте всего юридического знания»⁹⁶.

С утратой марксистской теорией права исключительных прав на абсолютную истину в отечественной науке возобновляется дискуссия об определении философии права, на которую в некоторой степени повлияли западные концепции, трактующие ее как ту часть философии, которая «предписывает» человеку «необходимый» тип поведения. Под философией права подразумевается наука, разъясняющая в «последней инстанции» значение правовых принципов и смысл правовых норм⁹⁷.

Так, Ю. В. Тихонравов утверждает, что философия права есть учение о смысле права, то есть о том, в результате каких универсальных причин и ради каких универсальных целей человек устанавливает право. При этом уточняется, что данная постановка проблемы не означает концентрации философии права на прямом анализе исторических ситуаций, в которых человек, так или иначе, обращается к использованию права, хотя и не исключает такого анализа. Автором подчеркивается, что для философии права характерно рассмотрение проблемы в абстрактном, общезначимом для любых исторических ситуаций аспекте, который в соответствии с традицией немецкой классической философии именуется логическим⁹⁸.

Думается, что научное кредо Ю. В. Тихонравова достаточно ясно выявляется в его утверждении о том, что право само по себе обладает идеальной сущностью. Ученый пишет о том, что «право целиком находится в сфере духа — вне духа ничего похожего на право не существует»⁹⁹.

Интерес представляет и положение о том, что «дух есть не что иное, как система таких оснований человеческой активности, которые не могут быть выявлены из чистого опыта. В этом смысле право есть, несомненно, момент духа, поскольку оно, хотя и связано с опытом больше, нежели иные человеческие установления, ни при каких обстоятельствах не может быть выведено из чистого опыта, но всегда есть совершаемое под давлением этого опыта преобразование чисто духовных, сугубо внутренних оснований человеческой активности». И после этого весьма эмоционального положения ученый пишет о том, что идеальные первоосновы права являются общезначимым предметом философии права. «И сегодня мы можем сказать, что главная задача философии права — осмыслить универсальные, общечеловеческие основания права, то есть такие основания, которые вызывают право к жизни в любых культурных ситуациях»¹⁰⁰. Ю. В. Тихонравов полагает, что «… современная философия права… нацелена на постижение сущности права»¹⁰¹.

Немецкий философ права А. Кауфман полагает, что основным вопросом права, как и всей правовой науки, является вопрос: что есть право. Это значит: какие сущностные формы, какие онтологические структуры, какие основные законы бытия мы называем правом? От ответа на этот вопрос зависит решение многих других важнейших правовых проблем»¹⁰².

Современные ученые подчеркивают, что основной вопрос: «что есть право?» будет выглядеть, как вопрос о смысле права. Вопрос «что есть право (каков его смысл)?» является основным вопросом для философии права, потому что от ответа на него непосредственно зависит решение всех других важнейших проблем, в том числе в сфере правотворчества и правоприменения. Авторы считают, что этот вопрос является философским, поскольку соотносит право с человеческим бытием.

Ввиду сложности самой структуры права решение основного вопроса философии права может быть осуществлено через решение ряда основных задач, или главных вопросов философии права:

1) об обосновании справедливости и ее критериях (задача, в рамках которой право соотносится с моралью) — этот вопрос является центральным в философии права, в более традиционном виде он выглядит, как вопрос об обосновании «естественного права»;

2) о нормативной (обязывающей) силе права, или вопрос о том, почему человек должен подчиняться праву (задача, в рамках которой определяется соотношение права и власти);

3) о природе и функциях позитивного права (задача, в рамках которой выясняется характер правовых норм), тесно связанный с решением предыдущих двух вопросов — он обеспечивает оправдание позитивному праву¹⁰³.

Иными словами, речь идет о такой позиции, доминировавшей в дореволюционной России, согласно которой философия права толковалась как учение об идеальных первоосновах права.

Полагаем, что схожие позиции о природе философии права имеют и ряд других видных ученых. Так, известный правовед С. С. Алексеев считает, что философия права есть «…отрасль философско-правовых знаний, которая направлена не на решение задач практической юриспруденции, законодательства, а на постижение сущности, предназначения и смысла права, заложенных в нем начал, принципов»¹⁰⁴. В другой работе С. С. Алексеев уточняет свое видение философии права, определяя ее, как «… науку о праве в жизни людей, в человеческом бытии. … Тогда философия права предстает как научная дисциплина, призванная дать мировоззренческое объяснение права, его смысл и предназначение, обосновать его под углом зрения сути человеческого бытия, существующей в нем системы ценностей»¹⁰⁵.

Ученый подчеркивает, что «решающее значение в философии права как вершины юридических знаний имеет ее «мировоззренческий стержень» – мировоззренческое понимание права (по Гегелю — «мыслящая себя идея права», «разумность права»), постижение выраженных в праве ценностей и самого права как важнейшую социальную ценность. И поэтому по итоговым своим выводам философия права нацелена на постижение мировоззренческой тайны права», а отсюда стремится высветить коренную проблему жизни общества — определение места и предназначения права в развитии и судьбе общества, человечества, каждого человека»¹⁰⁶.

Оценивая позицию С. С. Алексеева, следует заметить, что, с одной стороны, в основу предмета философии права им закладывается прежде всего мировоззренческая его составляющая и обоснование права с позиций человеческого бытия, а с другой стороны, что любая отрасль юридической науки, в том числе и философия права, как в прочем и вся юриспруденция, изучает право в человеческой жизни, бытие. Другими словами, такое определение философии права представляется чрезмерно узким, так как его можно отнести к любой отрасли правовой науки, не говоря уже о философии права.

Предмет философии права зачастую определяют чрезмерно широко. Так В. С. Нерсесянц вместо четкого определения предмета философии права давал описание того, чем, по его мнению, должна заниматься данная наука. Он полагал, что «философия права занимается исследованием смысла права, его сущности и понятия, его оснований и места в мире, его ценности и значимости, его роли в жизни человека, общества и государства, в судьбах народов и человечества»¹⁰⁷.

В одной из своих последних статей О. В. Мартышин рассуждает следующим образом: «Я не отрицаю, что у научной и учебной дисциплины, называемой философия права, есть свой предмет. Моя позиция заключается в том, что дисциплина философия права не обладает уникальным предметом, т. е. таким, которого не касались бы в той или иной мере и форме другие науки, на который философия права имела бы монополию. Теория государства и права, самая широкая или всеобъемлющая из общетеоретических юридических дисциплин, располагает монополией на догму права, или «науку о юридическом словоупотреблении», по определению Н. Н. Алексеева. Ни философия, ни социология права не вторгаются в эту область. Уникальность социологии права состоит в конкретно социологических исследованиях взаимосвязи права и общества, тогда как к общим рассуждениям о воздействии общественной жизни на право или права на общественную жизнь обращаются представители как философии, так и теории права. А вот в философии права трудно найти проблему, которая не рассматривалась бы ни теорией, ни социологией права. Пожалуй, единственное исключение представляет специальное рассмотрение нравственных основ или ценностей применительно к праву. Под специальным рассмотрением имеется в виду выделение вопроса в качестве особой темы. Без нравственной оценки явлений не обходятся ни теория, ни социология права, но анализу идейных основ нравственной оценки они, как правило, не уделяют внимания. Иные попытки выделения уникального предмета философии права представляются неубедительными. Главный вопрос философии права — о сущности права с сопутствующими соображениями о его назначении и роли в жизни общества является одним из основных и для теории государства и права. Попытка определить предмет философии права как «предельные основания права» остаются на уровне декларации. Не знаю ни одного издания по философии права, где бы «предельные основания» служили предметом хотя бы одной главы и рассматривались системно и конкретно. Загадочно и определение предмета философии права как «смысла права». Под ним понимается «скрытая основа бытия права и наших представлений о нем», которая игнорируется правовой наукой»¹⁰⁸.

Итальянский ученый Н. Боббио определяет предмет философии права, напротив, узко, полагая, что справедливость — единственная проблема философии права, которая составляет ее предмет¹⁰⁹.

Н. А. Пьянов, говоря уже о философии государства и права, утверждает, что она изучает закономерности возникновения и развития государства и права, их сущность, ценность, связь с другими социальными явлениями и др.¹¹⁰

В курсе лекций «Теория государства и права» под редакцией М. Н. Марченко, специфика философского дискурса связывается с «… попыткой постигнуть трансцендентальную идею государства и права (вневременную и внепространственную цель государства и права) и с попыткой выработать умозрительные конструкции происхождения государства и права (в качестве примера можно привести теорию общественного договора). Философский анализ тесно связан с рассмотрением государства и права через призму аксиологии, что предполагает рассуждения о ценности или неценности государства для человеческого существования»¹¹¹.

Ю. Я. Баскин полагает, что «философия права имеет своим предметом изучение сущности права как выражения социальной справедливости»¹¹².

Думается, что этой точки зрения весьма близка позиция В. П. Малахова, который отождествляет право и правовое сознание, в результате чего основная задача философии права видится автором в том, чтобы формировать у людей «юридическое мировоззрение» и раскрывать сущность и природу права с точки зрения свободы личности. Ученый считает, что предметом философии права является «бытие права»¹¹³.

У Ю. Г. Ершова философия права определяется как «… наука о познавательных, ценностных и социальных основах права»¹¹⁴.

Такую же позицию придерживается польский юрист Е. Врублевский, относивший к философии права его онтологию, эпистемологию и аксиологию¹¹⁵.

И. Д. Невважай предлагает при определении задач философии права обратиться к традиции, которая существовала в русской философии права до 1917 года. Суть этой традиции составляет вопрос: «Как возможно право?» Иными словами, главная задача философии права — это обоснование права. «Перед философами и теоретиками-правоведами встает насущная задача анализа методологических принципов правовых наук с учетом новейших исследований в философии»¹¹⁶.

В свое время профессор О. Э. Лейст подчеркивал, что «философия права — основывается … на идеалах, на ценностной ориентации», она «идеологична»¹¹⁷.

«Предметом философии права, — пишет Ю. С. Пивоваров, — признаны идеальные первоосновы права и этим она отличается от общей теории права как учения о действующем праве»¹¹⁸.

Следует признать, что сторонники данного «ценностного» подхода были и есть как среди зарубежных, так и отечественных исследователей.

Так, придерживающийся объективно-идеалистической точки зрения фон Валендорф видит основной вопрос философии права в «отборе» истинных ценностей и создании на их основе системы ценностей в виде конкретного правопорядка, назначение которого — поддержание социального мира. «Право — логика ценностей», — подчеркивал он¹¹⁹.

Другой западный исследователь А. Брижемен полагает, что все вопросы философии права сводятся к одному основному: «каким должно быть право в свете социальной справедливости»¹²⁰.

Русский же философ И. Ильин центральным для философии права считал вопрос об обосновании права (естественного и позитивного)¹²¹.

По мнению В. А. Бачинина, философия права, размышляющая по поводу природы изучаемых социально-правовых реалий, обязана выходить за пределы непосредственно созерцаемых данностей и углубляется в область их начал, обнажать причинно-следственные, генетические и логически смысловые связи между социальными фактами и их онтологическими предпосылками и основаниями. С позиции ученого, для нее основание — это то, что является генетически предпосланным, онтологически безусловным, что предопределяет главные особенности сущности предмета и границы его пространственно-временного пребывания, обеспечивает устойчиво-динамическое единство его структуры и содержания¹²².

В соответствии со своей трактовкой понятия философии права, критикуемой нами, данный ученый определяет и предмет данной дисциплины. Так, по его мнению, философии свойственно рассматривать правовые феномены в контексте многообразных социокультурных реалий и выявлять их сверхъюридические смыслы. Ее интересуют предпосылочные знания как о самом праве, так и о том, без чего она не может быть самим собой. Поэтому она исследует не только право, но и сопредельные с ним области:

а) цивилизацию, внутри которой функционирует система права;

б) культуру, в ее мифологических, религиозных, нравственных формах, с которыми право связано генетически;

в) государственность и государство, преимущественно усилиями которого осуществляется правовая регуляция общественной жизни;

г) нормы; ценности и смыслы, определяющие содержание права;

д) сознание и поведение человека, соблюдающего или нарушающего правовые предписания¹²³.

По мнению М. Н. Марченко, предмет философии права можно в весьма кратком и сжатом виде представить «как наиболее общие и вместе с тем предельные основания правовой материи и ее познания, как глубинную ценностную характеристику и философское обоснование права»¹²⁴.

Данное представление о предмете философии права фокусирует внимание прежде всего и главным образом на наиболее общих основаниях (принципах) права и его познания, а также на его ценностной характеристике, рассматривая при этом философию права, словами Г. Радбруха, как «науку о ценности права»¹²⁵.

Иными словами, первая группа ученых при определении предмета философии права делает акцент на аксиологических аспектах права, т. е. на познании ценностных основ права. Оценивая данный подход, М. И. Абдулаев и С. А. Комаров обращают внимание на то обстоятельство, что «по сути дела, эти ученые независимо от того, признают они прямо или нет, являются сторонниками естественного права, естественно-правового направления в юриспруденции». И далее ими делается вывод о том, что «таким образом, эти авторы считают, что философия права и теория права изучают различные ценностные аспекты (основы) права, правовой действительности, связь права и культуры, прежде всего, связь права и нравственности»¹²⁶. Другие ученые утверждают, что предметом философии права «является, прежде всего, выявление смысла права, а также обоснование понимание этого смысла»¹²⁷. При этом оговаривается, что «данное определение не охватывает всего многообразия проблем философии права, но позволяет сосредоточиться на ее стержневой идеи, связанной с представлением о праве как способе человеческого бытия»¹²⁸.

Вторую группу ученых составляют те из них, которые истолковывают философию права как логику и методологию юридических наук. Этой позиции придерживался Д. А. Керимов, по мнению которого предметом философии права «…является процесс познания правовых явлений, но для того, чтобы познать этот процесс, необходимо выйти за его пределы и изучить многое другое и, прежде всего, методологические принципы, методы, приемы исследования, выработанные всем комплексом научного знания»¹²⁹.

По мнению ученого, философия права «призвана детально разрабатывать методологию исследования всех правовых явлений и процессов… она обладает в несравненно большей мере, чем любая отрасль юридического знания, методологической значимостью, выполняет методологические функции в системе юридических наук»¹³⁰. При этом признается, что, выполняя методологические функции, философия права также занимается выработкой общего мировоззрения на основании выводов отдельных наук. Но при современном развитии человеческого знания философия не в состоянии исследовать закономерности каждой специальной науки, в том числе многочисленных юридических наук, охватывающих практически все человеческое общежитие в его государственно-правовой сфере. Функции философии права возлагаются поэтому на теорию права, которая концентрирует свое внимание на исследовании основных общих закономерностей данной сферы общественной жизни, не порывая естественных связей с «прародительницей». «Философия права, — считал Д. А. Керимов, — есть не что иное, как интеграция всей совокупности принципов познания, выработанных ее самою, общей философией и комплексом юридических наук… Она исторически возникла не сама по себе и не из самой себя, но в результате изучения конкретных проявлений права… Философия права — продукт общей философии и всего комплекса юридических наук. Ее назначение состоит в том, чтобы вооружить все отраслевые юридические науки методологическим инструментарием». Ученый полагает, что философия права является юридической дисциплиной и определяет ее предмет «как разработку логики, диалектики и теории познания правового бытия»¹³¹. По Д. А. Керимову, философия права исследует и создает логическую модель генезиса права посредством «системы абстрактных категорий, в которых историческое освобождено от всех зигзагов и отклонений, представлено как бы в снятом виде»¹³².

Действительно, юриспруденция и в научном, и в практическом смысле базируется на философских знаниях. Но способна ли философия права охватить всю совокупность юридических знаний, всерьез заниматься практическим исследованием основных закономерностей государства и права, выработкой многочисленных отраслевых аспектов государственно-правовой науки?

В современных условиях это возможно лишь на основе тесного научного сотрудничества с общей теорией права¹³³.

В другой, более поздней работе А. Д. Керимов утверждал, что философия права, будучи одним из направлений общей теории права, разрабатывает основополагающие проблемы диалектики, гносеологии и логики правового бытия, обслуживающих как саму общую теорию права, так и весь комплекс отраслевых юридических наук¹³⁴.

С точки зрения автора, объективно необходимым в процессе познания государственно-правовых явлений становится исследование не только юридических категорий и понятий типа: «право», «законность», «правоотношение», «правотворчество», «правоприменение», но и категорий и понятий из арсенала других наук.

В частности, весьма важно использование философских категорий и понятий, таких, как «сущность», «форма», «содержание», «структура», «функция», «система», «элемент», «компонент», и др. Они выступают в качестве отправных, исходных положений в процессе исследования не только государственно-правовых, но и иных явлений, институтов и учреждений.

Ученый замечает, что в юридической литературе в связи с широким использованием философских категорий справедливо указывалось на то, что не нужно бояться «философизации» или «социологизации» государственно-правовой науки. Ведь понятийный и категориальный аппарат, выработанный философией, есть адекватное отражение всех открытых и познанных свойств материи, всех существующих в действительности явлений, включая и такие сложные, многогранные, как государство и право. Только полагаясь и опираясь на этот аппарат, на философские понятия и категории, можно идти от более общего, первоначального представления о государственно-правовой материи к менее общему, углубленному представлению о ней, от незнания к знанию.

Однако важно при этом не подменять юридическое исследование философским, социологическим или любым иным исследованием, не смешивать юридический подход к познанию государства и права философским или любым иным подходом.

Признавая значимость методологической роли философских категорий и понятий и справедливость слов о том, что стремление низвести научную абстракцию до уровня обыденного сознания ничего, кроме вреда, не принесет, нельзя не заметить, пишет Д. А. Керимов, что переоценка их методологического потенциала, увлечение абстрактными построениями и рассуждениями, граничащими с отрывом от эмпирической материи, от живой, повседневной практики, может привести к не менее пагубным последствиям в процессе исследования государства и права и разработки их теории. Это касается всех без исключения философских категорий и понятий. Но в первую очередь таких наиболее часто используемых при изучении различных государственно-правовых явлений категорий, как «общее и особенное», «необходимое и случайное», «конкретное и абстрактное», «возможное и действительное», «форма и содержание», «причина и следствие» и др.¹³⁵

Подобные взгляды имеются и у других исследователей. Так, В. Н. Хропанюк утверждает, что философия права «…является методологической базой юриспруденции. Задача философии права состоит в исследовании глобальных государственно-правовых категорий, которые лежат в основе всех юридических наук»¹³⁶.

С. А. Комаров видит ценность философии права только в ее методологической функции: «…методологической основой теории государства и права является философия, представляющая собой развитую форму мировоззрения на основе рационального объяснения мира и человека. Философия изучает наиболее общие законы развития объективного мира, человеческого общества и мышления, позволяет проникнуть за внешнюю видимость явлений общественной жизни, увидеть их связи и взаимосвязи, познать их сущность, законы, которые управляют ими. Как мировоззрение, философия вырабатывает идеальные модели развития общества и человека, а также пути их осуществления. Она раскрывает смысл человеческого бытия, очерчивает ценностные параметры политического, правового, нравственного, эстетического и научного отношения человека к миру»¹³⁷.

По мнению В. П. Малахова, «философия права — совокупность базовых методологических допущений, которая только и делает возможным понимание права, содержательное саморазвитие правосознания, непрерывное становление и воспроизводство правовой жизни»¹³⁸.

И. П. Малинова исходит из понимания права как способа самоопределения человека в сфере практической свободы и считает, что предметом «…философии права в широком смысле слова является методологический универсализм правовой науки, рефлексия ее духовных оснований, полный комплекс которых не может быть прерогативой какой-либо избранной философской системы. Одной из важнейших проблем философии права в ее современном развитии является исследование универсалий правового мышления, юриспруденции в целом»¹³⁹.

Иными словами, задачу философии права ученые усматривают в исследовании особенностей теории познания правовых явлений.

Д. А. Керимов полагает, что подобная тенденция естественна для исторического развития любой науки, когда периоды, характеризующиеся накоплением преимущественно онтологического материала, неизбежно дополняются периодами его гносеологического осмысления, обобщения и систематизации. Ученый подчеркивает, что исторически философия права родилась в недрах общей теории права, она есть наука, которая органически связана с последней, которая включает две основные части: социологию права и философию права. При этом замечается, что разделительная линия между ними носит условный характер, прежде всего потому, что не может быть онтологии вне гносеологии, равно, как и наоборот. Но каждая из них обладает относительной самостоятельностью, автономностью и в силу этого характеризуется спецификой своего предмета. Со временем общая теория права стала интересоваться тем, какими путями, методами и способами происходит самопознание правовых явлений и процессов, какова их гносеологическая природа и эту роль призвана была выполнять философия права.

Именно благодаря процессу гносеологизации, наука приобретает способность «взглянуть на себя со стороны», проверить, отточить и обогатить арсенал своих познавательных инструментов и тем самым создать предпосылки для перехода на качественно новую ступень изучения действительности. Автор считает, что то же самое происходит с общей теорией права: постепенное зарождение нового ее направления в философии права, призванного разрабатывать логику, диалектику и теорию познания правового бытия. Это направление не только раскрывает механизм регуляции познавательной деятельности ученого, направляет по правильному пути исследовательский процесс, оптимизирует и рационализирует его, но и в контексте развивающейся культуры является показателем достигнутого уровня самосознания общей теории права и ее познавательных процессов.

На основе вышеизложенного, делается вывод о том, что, с одной стороны, философия права выступает предпосылкой исследования, определяющей движение мысли к истине правового бытия, а с другой стороны — сама является итогом работы познавательной мысли¹⁴⁰.

При этом оказывается, что гносеологическое содержание философии права отнюдь не менее ценно, чем добытые социологией права конкретные онтологические знания реального бытия права¹⁴¹.

Подводя итог вышеизложенным соображениям, Д. А. Керимов пришел к следующим выводам относительно предмета философии права.

1. Философия права органически связана с философией, является как бы ее ответвлением, но вместе с тем и отличается от философии, проникая в специфику познания лишь правовых явлений и процессов, используя не только всеобщие законы и категории диалектики, но также общенаучные и частнонаучные методы. С одной стороны, она органически связана с комплексом юридических наук, будучи одним из ее направлений, а с другой — отличается тем, что выполняет специальные гносеологические функции, являясь теорией познания, логикой и диалектикой развивающегося права.

2. Будучи познавательным базисом всей системы юридических наук, философия права — наука многослойная, имеет в своем составе ряд компонентов. Это не только система методов, но и учение о них, не только общенаучные, но и частнонаучные средства познания, не только общие, но и специальные средства познания. Все компоненты связаны между собой, взаимопроникают и обогащают друг друга, создавая то синтезированное образование, которое именуется философией права. Именно в силу универсальности философия права является интегральным руководством в научном познании и познавательным стержнем любого правового исследования.

3. Объединяя познавательные возможности всех юридических наук, философия права умножает и обогащает исследовательский потенциал каждой из них. Эти интегративные качества философия права обретает благодаря тому, что ее ядром является философия — единство диалектики, гносеологии и логики¹⁴².

Не трудно заметить, что, если за основу понятия философии права берется ее определение, согласно которому данная дисциплина рассматривается как «онтологическое и гносеологическое обоснование права», с помощью философских методов устанавливающих, что есть право, каково его значение в обществе, каков социальный заказ и критерии оценки юридической практики, предмет юридической науки, критерии ее научности и методы познания правовых явлений, представляющее собой «верхний» уровень юридической науки, обеспечивающий взаимодействие философии с правоведением»¹⁴³ – то, опираясь на такое понимание философии права как обособленного направления философии, в основу предмета этой дисциплины с неизбежностью закладывается в качестве его центрального звена методологическая составляющая.

Третью группу авторов, которая нами поддерживается, составляют те ученые, которые в вопросе о предмете философии права занимают промежуточную позицию, то есть полагают, что философия права одновременно занимается познанием ценностных основ права и является логикой и методологией юридических наук.

Например, Р. В. Енгибарян и Ю. К. Краснов полагают, что «в философии права рассматриваются такие общие и широкие проблемы, как социально-философская сущность государства и права, пути ее познания, явление и сущность, целое и часть, общее, особенное и отдельное в государстве и праве, содержание и форма государства и права, система государственной организации и права и т. д.»¹⁴⁴.

Ю. В. Сорокина считает, что предмет философии права нельзя ограничить четкими рамками, что вполне объяснимо, ибо философия — это наука о наиболее общих закономерностях природы, общества, мышления, т. е. наука обо всем, и, если следовать формальной логике, то, с одной стороны, философия права — это наука о праве в наиболее общих его проявлениях, которые отражают взгляд на право как целостное явление, с другой — рефлексия права, познание его субстанциональной стороны¹⁴⁵. Кстати говоря, И. В. Михайловский в свое время писал о том, что «философия права приводит в гармоническое единство всю совокупность юридических знаний… она связывает юридические науки со всей совокупностью духовной жизни человека»¹⁴⁶. С точки зрения Ю. В. Сорокиной, в общем и целом философия права ставит перед собой задачу познания сущности права, объяснения и оценки правовых феноменов, а также нахождения идеальных правовых моделей, к которым должно стремиться право конкретного общества. По мнению автора, предмет философско-правовых исследований составляют следующие компоненты:

– познание сущности права, выявление его константы и определение его природы;

– раскрытие и обоснование ценности права в обществе на основе выявления и анализа правовых явлений;

– исследование взаимосвязи права с такими сферами, как мораль, религия, психология отдельной личности, различных социальных групп и целого народа;

– рассмотрение сущности государства в ее культурном, этическом и психологическом аспектах, поскольку именно они влияют на взаимоотношения государства с социумом и индивидом, взаимодействия с личностью и обществом;

– диалектический анализ развития права, определение кардинальных направлений этого развития¹⁴⁷.

В. С. Нерсесянц полагал, что философия права исследует самые различные проблемы — от смысла и предназначения права до конкретных вопросов традиционной юриспруденции таких, например, как: понятийный аппарат, методы и задачи юридических исследований; приемы юридической аргументации и природа юридического доказательства; иерархия источников позитивного права; совершенствование действующего права; правовой статус различных общественных и государственных институтов, воля в праве, законодательство и правоприменительный процесс, правосубъектность, норма права, правосознание, договор, соотношение прав и обязанностей, правопорядок и правонарушение, природа вины и ответственности, проблемы преступности, смертной казни и т. д.

Ученый утверждал, что дело «… не в том или ином наборе тем или проблем, а в существе их осмысливания и толкования с позиций предмета философии права, в русле его развертывания и конкретизации в контексте современной философской и правовой мысли»¹⁴⁸.

В рамках философии права В. С. Нерсесянц выделял правовую онтологию, правовую аксиологию и правовую гносеологию¹⁴⁹.

Р. С. Габидулин, констатируя наличие различных вариантов понятия философии права, предлагает в определенной степени синтетический вариант: «философия права — это наука о смысле права, его ценности и роли в жизни человека и общества, а также о методах и способах его познания»¹⁵⁰.

В. Н. Жуков, утверждая, что философия права перенимает все основные свойства философии и так же, как и она, предстает как метод и как теория, предлагает два понятия первой: 1) это способ познания, направленный на выявление предельных оснований политико-правового бытия, его смысла и выступающий в форме рационализации ценностных установок; 2) это сумма представлений о предельных основаниях политико-правового бытия, его смысле, выступающих в форме рационализации ценностных установок. Автором уточняет, говоря, что предмет философии права: 1) предельные основания государства и права (политико-правового бытия); 2) смысл государства и права; 3) ценностные свойства государства и права; 4) методология познания государства и права¹⁵¹. При этом автором в другой работе поясняется, что предлагаемые аспекты предмета философии права могут быть конкретизированы и представлены, например, таким образом:

– предельные основания юридического процесса, смысл юридического процесса, ценностные свойства юридического процесса;

– предельные основания правоотношений, ценностные свойства правоотношений и т. д.¹⁵²

Несколько схожая структура философии права представлена авторами, которые философию права, отождествляя с рефлексирующим учением права, понимают ее, как философско-юридическое направление, призванное охарактеризовать мировоззренческие основы права, первопричины его происхождения (бытия), сущность (природу, «дух» права), смысл и общесоциальное предназначение, общечеловеческую и общекультурную ценность. Это, по их мнению, сформировавшаяся «на стыке» философии и общей теории права отрасль научного знания, изучающая первоосновы, сущность и методологические средства правопознания. Как мировоззренческая основа общетеоретической юриспруденции, философия права есть система знаний о фундаментальных принципах бытия права, об онтологической сущности права, его человеческой и социальной природе. Философия права претендует на объективный обзор различных правовых школ, направлений, на некий взгляд со стороны (рефлексию), охватывающий всю совокупность правовых теорий и их мировоззренческих оснований. Обладая собственным взглядом на правовую действительность, философия права имеет своей важнейшей целью определить локус (место) права в жизни современного человека.

Философия права имеет также своей целью обоснование методологии правовой науки¹⁵³.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что предмет философии права авторами трактуется предельно широко. Это: «обоснование концепции (парадигмы) действующего права, разработка методологического инструментария его изучения»; «…неюридические (предельные) основания права … как познавательные, социальные и антропологические основания права»; «… определение смысла права, а также обоснование понимания этого смысла».

Как пишут ученые, «философия права не просто стремится объяснить правовую реальность, которая противостоит человеку, но стремится понять ее»¹⁵⁴.

В систему философско-правового знания ими включены:

1) онтология права, которая исследует проблемы природы права и его основ, бытие права и формы его существования, связи права с социальным бытием и местом в обществе;

2) антропология права, рассматривающая антропологические основы права, соотношение личности и права и др.;

3) гносеология права, рассматривающая особенности правопознания, основные этапы, уровни и методы освоения правовой действительности, проблемы истины в правопознании, ее критерии;

4) аксиология права, исследующая ценность как определяющую характеристику человеческого бытия, способ бытия ценностей, основные правовые ценности (справедливость, воля, согласованный интерес, равенство, права человека и др.), их иерархию и способы реализации в условиях современной правовой реальности, а также соотношение права с иными формами ценностного сознания: моралью, политикой, религией; вопросы правового идеала и правового мировоззрения, а также

5) прикладной раздел, в котором рассматриваются философские проблемы ряда основополагающих отраслей права, в частности, конституционного, уголовного, процессуального и др.¹⁵⁵

Хотя при этом можно усомниться в наличии особой правовой аксиологии и гносеологии. Правоведение, как и любая другая гуманитарная наука, в основном пользуется набором общепринятых ценностей и форм познания. Во всяком случае гносеология, если даже допустить ее принципиальную специфику применительно к праву, относится больше к методу, чем к предмету. В то же время концепции, складывающиеся в юриспруденции и относящиеся к онтологии права (варианты понимания права — в первую очередь), приобретают методологический характер, становятся способом анализа государственно-правовых явлений и в таком качестве входят в предмет философии права¹⁵⁶.

П. П. Баранов считает, что философия права — это «наука о месте, смысле, сущности и предназначении права в жизни отдельного человека и человеческого общества в целом. Основной ее задачей …выступает изучение особенностей теории познания правовых явлений, а важнейшей функцией — разработка методологии познания правовой реальности. Философия права служит формированию представлений о «первоосновах» права, вневременных и надпозитивных критериях для оценки тех или правовых установлений»¹⁵⁷.

Предмет философии права определяется И. И. Кальным через соотношение объекта философии и объекта права. В чем же суть рассуждений ученого?

Как известно, философия исследует ту реальность, которая не является прерогативой естественных, социальных и гуманитарных наук. Это область предельных оснований бытия мира, изучение которой позволяет выявить наиболее общие законы развития мира и принять во внимание их функционирование в процессе человеческой жизнедеятельности.

Философия берет на себя построение картины мира и формирование соответствующей парадигмы (космоцентризма, теоцентризма, антропоцентризма, панрационализма, иррационализма). При этом философия может допускать отдельные погрешности, обусловленные, как правило, историчностью конкретной эпохи. Но она сродни той мудрости, которая заключается не в том, чтобы все знать, а в том, чтобы понимать то главное, без постижения чего человечество неспособно вести осмысленное существование. Более того, без этой мудрости человечество обречено на произвол игры случая и страстей.

Если объектом философии выступают предельные основания бытия мира и бытия в мире, то объектом права являются отношения человека и мира. Стало быть, по И. И. Кальному, предметом философии права выступают смысл права и его сущность как выражение социальной справедливости. Она исследует предельные основания права, стремясь определить его роль в жизни человека и общества. Другими словами, философия права есть применение метода философского анализа в сфере права, критическая рефлексия по поводу основных понятий и проблем юриспруденции.

Специфический предмет философии права заявляет о себе как «форма самосознания правовой культуры», как «инструмент постижения логики права». В обосновании этого, автор обращает внимание на то, что и то и другое обусловлено тем, что право не является объектом непосредственного наблюдения. Все попытки построить общую модель права опираются на исторический опыт, который исключает критерий чувственного восприятия, ибо содержание права составляют нормы, ценности, смыслы. Оперируя этими идеальными конструкциями, можно построить модель правового пространства¹⁵⁸.

В развитие этого положения автор пишет, что право имеет свои причины возникновения и свои условия развития, которые исследует теория права. Но существуют еще и причины причин в форме предельных оснований бытия права. Демонстрируя онтологический, социокультурный, антропологический и экзистенциальный характер, эти основания и составляют общий предмет философии права. Размышляя о них, философия права погружается в вопросы, касающиеся природы бытия мира, хаоса и порядка; гармонии и дисгармонии, добра и зла; закона и беззакония, культуры и цивилизации. Выход в пограничную область позволяет отказаться от тех догм права, которые уже давно утратили свою значимость и отредактировать систему норм, ценностей и смыслов, отвечающих требованиям нового правового пространства¹⁵⁹.

Думается, что подобные взгляды на природу философии права и ее предмет усматриваются при анализе позиции ученых, полагающих, что сфера интересов философии права начинается там, где заканчивается сфера интересов частных наук. Философия обосновывает базовые положения частных наук, подводя их под свои «предельные основания», выявляя их смысл. Например, аксиомой, исходным пунктом юриспруденции как частной науки является предположение о том, что право является порождением воли субъекта государственной власти, что детерминирует в свою очередь вытекающее из него требование исполнения норм права. Это положение представляет собой не что иное, как выражение сущности позитивного права. Но постичь действительный смысл правовых явлений мы можем лишь заглянув за пределы этой аксиомы, т. е. пытаясь отыскать основания ее самой¹⁶⁰.

С учетом этого положения авторы полагают, что предметом философии права является внеюридические (предельные) основания права, которые в трактовке некоторых ученых раскрываются как познавательные, ценностные, социальные и антропологические основания права. Как утверждается, хотя философия права в своем анализе оснований права может использовать понятия позитивной науки о праве, например, «закон», «правоотношение», «субъект» и т. д., однако она имеет и свои собственные категории, такие, как «идея права», «смысл права», «цель права», «справедливость», «свобода», «равенство», «признание», «автономия личности», «права человека» и др.

Обращается внимание и на то, что само по себе позитивное право не является предметом философии права. Оно интересует философию права лишь в соотнесении ее с естественным правом, с позиции которого оценивается действующее право. Благодаря такому соотнесению и оценке позитивное право оказывается легитимированным (узаконенным) и одновременно лимитированным (ограниченным) в своих притязаниях. Авторы в целом соглашаются с идеей о том, что предмет философии права соотносится с понятием «естественного права», а предмет теории права с понятием «позитивного права», однако с учетом условности такого разграничения. Более точным будет утверждение, что философия права изучает «мир права» («правовую реальность») в его всеобщности и целостности, его смысловое содержание. Причем под правовой реальностью понимается вся совокупность правовых феноменов: правовых норм, институтов, существующих правоотношений, правовых концепций, явлений правового менталитета и т. д.¹⁶¹

В отечественной литературе последнего времени очевиден и закономерен перенос ударения с логики познания права на познание логики самого права. В свое время А. К. Черненко полагал, что философия права имеет двойственную природу: «… с одной стороны, она выступает как теория и логика познания, метод анализа правового бытия и познания сущности права, а с другой стороны — как смысл и цель такого познания, результат и итог познавательного процесса, как процесс познания и конструирования справедливого общественного строя»¹⁶².

Философию права все чаще характеризуют как науку о праве в человеческом бытие, ожидают от нее мировоззренческого, ценностного объяснения права, его смысла и предназначения, возвращаются к классическому положению: «цель разума — истина, и философия права занята поисками истины о праве»¹⁶³.

Становится ясно, что требование обоснованности сущего и есть секрет философско-юридического взаимопритяжения.

На наш взгляд, более предпочтительной и обоснованной позицией по вопросу о предмете философии права, философско-правовых изысканий является та, которая может быть представлена следующим образом: «на втором их уровне он обозначен как «действительность в тех пределах, в которых существует право»¹⁶⁴, а на первом мы поднимемся еще на один шаг — до тех пределов реальности, в которых существование права может быть понято и обоснованно: право – либо не заслуживающий влияния «пустяк», либо укорененный в системе отношений «мир – человек» юридический универсум, т. е. широкое и сложное образование, включающее различные формы собственно права, правосознание, правовые идеалы, правоотношения и среду их функционирования, многообразные механизмы мотивации и регуляции деятельности»¹⁶⁵. Кроме того, уточняется, что в юридический универсум входит и то, что правом как таковым не является, но без чего его быть не может — ценностный каркас общественной жизни, определенные сущностные характеристики человека, «виртуальное право (инфраправо, или, допустим, так называемые непосредственные социальные притязания)» и, возможно, многое другое, что еще предстоит открыть и осмыслить. Главное при таком подходе, резюмируется учеными, не предварительная инвентаризация всех деталей, а идея целостности, умение видеть связь юридической реальности со всем ландшафтом культурной жизни, мысленное «испытание» юридических институций в роли необходимого контура самопроизводства жизни людей в системе общественных связей¹⁶⁶.

На основании вышеизложенных позиций ученых по вопросу о предмете философии права С. Г. Чукин, В. П. Сальников и В. В. Балахонский полагают, что предметом философии права являются следующие проблемы:

– сущность права;

– специфика правового бытия;

– способы философского обоснования права;

– правовое сознание и правовая культура;

– права человека и его ответственность;

– феномен правового принуждения.

Применительно к последней проблеме рассуждения ученых таковы.

Право является легитимным лишь в том случае, если оно соотнесено с основополагающими принципами культуры. Хотя сущность права не подвержена пространственно-временным трансформациям, способы, посредством, которых право реализует эту свою сущность, зависят от того, какие онтологические параметры определяют своеобразие той или иной эпохи. Главная черта нашего времени, определяющая его онтологию — это радикальный ценностный плюрализм, приведший к кризису привычных форм солидарности и справедливости. Традиционные способы гармонизации индивидуальных и общих интересов, локальных и универсальных ценностей нуждаются в пересмотре и переопределении. В этой связи на первый план выдвигаются такие сущностные элементы права, которые способствуют восстановлению социальной солидарности, не принося при этом в жертву справедливость как наиболее значительный индивидуальный и социальный идеал мультикультурного общества.

Таким образом, основная задача философии права в современных условиях состоит в том, чтобы отыскать ответ на следующий вопрос: «Какие идеалы, принципы или ценности, связанные с сущностью человека, могут служить оправданием правового принуждения в современном плюральном обществе?» Ответ на этот вопрос предполагает переопределение понятия права в соответствии с ныне артикулированными смыслами права.

Будучи рефлексивным познанием, философия не только постигает объект в перспективе определенных, важных для человека, ценностей, но и создает соразмерную теоретическую модель такого постижения. Эти два процесса взаимосвязаны, и невозможно определить, какой из них является более и менее важным. Применительно к философии права утверждается, что она, во-первых, исследует право с точки зрения определенных человеческих ценностей, а во-вторых, пытается выработать концептуальную модель философии права, позволяющую решить эту проблему наиболее успешно. Философия права имеет, таким образом, два направления исследовательского интереса — содержательный и методологический. В соответствие с этим выделяют и две основные задачи, стоящие перед философией права как специфическим дискурсом права:

– переопределение сущности права с точки зрения тех смыслов, которые право имеет для человека;

– выработка философско-теоретических моделей права.

Несмотря на участившиеся обвинения права в его неспособности организовать справедливый общественный порядок в разнородной социокультурной среде, альтернативы ему все равно нет. Трудности, переживаемые правом, по мнению авторов, заключаются в том, что к новой реальности пытаются применить старую модель права. Необходимо «переопределение» сущности права в перспективе таких социально значимых ценностей, как справедливость и солидарность¹⁶⁷.

Думается, что при оценке предмета философии права своеобразной позицией является точка зрения Г. И. Иконниковой и В. П. Ляшенко, которые, критически оценивая положения В. С. Нерсесянца, В. П. Малахова и Д. А. Керимова, пишут о том, что «все вышеназванные определения предмета философии права исходят не из раскрытия сущности правовой реальности, а из ее содержания и функций права. Определение же понятия, вытекающее из содержания явления, всегда представляет собой не что иное, как неполное, частичное «схватывание» сущности, или выявление сущности «первого», «второго» порядка, но не той глубинной, которая тождественна закону»¹⁶⁸. Сами же авторы полагают, что философия права, как и любая наука, исследует не просто право как сущность и право как явление в их различении, соотношении (совпадении или несовпадении) и искомом единстве, но прежде всего общие принципы правовой реальности и ее познания. При этом делаются, на наш взгляд, следующие принципиальные оговорки.

Во-первых, подчеркивается, что в науке должны исследоваться только такие принципы и законы, которые носят объективный характер, а не задаются субъективными измерениями (социально-классовыми, этническими, государственными интересами). Ими утверждается, что как нет либеральной, демократической, консервативной биологии или физики с точки зрения, их предмета как наук, точно также предмет философии права не должен содержать никаких аспектов мировоззренческого характера. В противном случае о философии права как науке речи быть не может.

Во-вторых, используя аристотелевское высказывание о том, что философское учение — это наука о наиболее общих основаниях мира и его познания, ученые утверждают, что философия права содержит в качестве своего предмета только те принципы, которые являются наиболее общими основаниями явлений¹⁶⁹.

Вышеизложенное позволяет прийти к выводу о том, что определение предмета философии права относится к числу дискуссионных вопросов, по которому существуют разные, в том числе прямо противоположные позиции, которые можно свести к четырем основным.

1. В классической и современной литературе распространено мнение, согласно которому предметом философии права выступает должное право, идеальное право, право, каким оно должно быть. Такой подход в наибольшей степени характерен для разного рода метафизических вариантов философии права. Соглашаясь с тем, что действительно, философия в своем стремлении осмыслить право и государство, конструирует некую идеальную реальность, модель, в большей или меньшей степени отражающую существенные свойства права, а философия, пытаясь найти в праве главное, основополагающее идейное ядро, невольно начинает исследовать не реальное, а умозрительное право, В. Н. Жуков вместе с тем не соглашается с мнением, будто предметом философии права выступает только исключительно идеальное право. При этом им приводятся заслуживающие внимания аргументы.

Во-первых, нельзя не видеть, что идеалисты, конструируя различные модели права, по существу отталкиваются от права реального, эмпирического. Изучение идеального, должного права зачастую скрывает процесс познания позитивного права. Творческий импульс идеалистам дает право, существующее в жизни, со всей его несправедливостью, жестокостью, репрессивной мощью, неумолимостью, всепоглощающим характером.

Во-вторых, в истории философии есть многочисленные примеры, когда позитивное право прямо признается предметом философского осмысления. Так, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, Б. П. Вышеславцев дали анализ реального функционирующего, а не придуманного права, достигнув при этом высокого уровня обобщений уже метафизического характера. Как подчеркивает С. Н. Жуков, при внешней мистифицированности с позиции религиозной метафизики им, в частности, удалось убедительно показать, что право и государство в их эмпирическом проявлении есть факт несовершенства самого человека, своеобразная тень его земной, порочной природы, следствие его нравственной ущербности¹⁷⁰.

2. Распространенной является точка зрения, согласно которой предметом философии права выступает методология права, теория познания права. Сведение философии к гносеологии стало следствием рационалистической традиции западно-европейской философии, стремившейся в Новое время приобрести точность естествознания, а позднее перерасти в подобие сциентизма¹⁷¹. Как было показано ранее, в современной отечественной литературе позицию сведения философии права к гносеологии права наиболее последовательно занимает Д. А. Керимов. Не возражая против того, что философия права может и должна выступать в качестве метода, соглашаясь с тем, что философско-правовое познание осуществляется путем использования соответствующих понятий, принимая во внимание, что одна из задач философии права — формирование собственного понятийно-логического аппарата, В. Н. Жуков тем не менее возражает против того, чтобы сводить философию права исключительно к гносеологической функции, ибо, «помимо гносеологии, философия права включает в себя логические, этические, онтологические, социальные, психологические и даже эстетические аспекты»¹⁷².

3. Нередко встречается такая позиция, согласно которой предметом философии права является правосознание, что характерно, в частности, для философии права И. А. Ильина. Оценивая данную позицию, В. Н. Жуков признает, что, изучая общественное правосознание, можно многое узнать о ценностных и сущностных свойствах государства и права, ибо правосознание — это не просто идеальный образ политико-правовой действительности, не просто ее модель, а это — способ, форма политико-правового бытия, это само государство и само право в их идеальной реальности.

Вместе с тем, с позиции автора, государство и право имеют не только идеальную составляющую, они представляют собой институты, обладающие организационной и материальной частью. Политико-правовая реальность находится не только в сознании людей, но также противостоит им как внешняя, объективная отчужденная сила с собственными стимулами к самоорганизации, самовыживанию и самосохранению.

Государство и право — устойчивые эмпирические феномены, которые могут и должны быть оценены с философской точки зрения как факты социальной реальности, живущие самостоятельной, независимой от правосознания жизнью. Отсюда ученым делается вывод о том, что замыкаться только на правосознании при исследовании политико-правовых явлений — значит неоправданно ограничивать предмет философии права¹⁷³.

4. В зарубежной и отечественной юридической литературе за последние 100–150 лет сложилась традиция рассматривать в качестве предмета философии права в основном и прежде всего право, но не государство. Отмечается, что в XX веке для такого подхода появляются объективные основания в связи с дальнейшей специализацией социальных наук, с появлением таких дисциплин, как политология, философия политики, политическая философия и отделением их от теоретического правоведения. Кроме того, право вполне можно рассматривать как автономный, самостоятельный феномен, имеющий собственную природу.

Однако в реальной, а не придуманной жизни, в мире реальных человеческих отношений право и государство связаны между собой многочисленными невидимыми нитями. С позиции В. Н. Жукова, с которой следует согласиться, в теории провести грань между правом и государством умозрительно, возможно и необходимо, но при этом не следует упускать из виду всю условность такого разделения. Как справедливо пишет ученый, серьезнейшим теоретическим недостатком многих либеральных авторов следует признать их стремление доказать независимость права от государства. Во имя идеологических догм в жертву приносится истина. Во всяком случае избрание в качестве предмета философского анализа исключительно права воспринимается как пробел, как проявление узости взглядов, как теоретическая слабость¹⁷⁴.

Справедливости ради, напомним, что ранее приводилась позиция Н. А. Пьянова, который оперирует термином «философия государства и права», рассматривая последнюю как одну из ведущих направлений современной отечественной теории государства и права, которая охватывает круг проблем, связанных с исследованием государства и права через призму философских идей, принципов и категорий. Правда, автор делает оговорку о том, что на сегодняшний день наибольшее развитие получила философия права, в то время как философия государства находится еще в стадии становления¹⁷⁵.

Полагаем, что современные отечественные трактовки философии права можно свести к двум типам — юридическому и интегративному.

В решениях первого типа, настойчиво предлагающих различные версии философии как юриспруденции, игнорируется тот факт, что высаженные на юридическую территорию философские мысли либо мумифицируются, либо сами перерабатываются в юриспруденцию, либо перерабатывают ее в философию, либо синтезируются в особый тип знаний¹⁷⁶.

Наиболее приемлема интегративная двухуровневая модель, предложенная в работах С. С. Алексеева и В. С. Нерсесянца.

На первом уровне философия права выступает «в качестве исконно философской дисциплины, рассматривающей право под углом зрения определенной универсальной философской системы или историко-философских разработок», а на втором является интегративной философско-правовой областью знаний, «когда на основе определенной суммы идей осуществляется научная проработка правового материала»¹⁷⁷. Иными словами, данная научная дисциплина может строиться в двух науковедческих плоскостях и соответственно выступать в одном из двух качеств:

– в качестве исконно философской дисциплины, рассматривающей право под углом зрения определенной универсальной философской системы или историко-философских разработок.

– в качестве интегрированной философско-правовой области знаний, когда на основе определенной суммы философских идей осуществляется научная проработка правового материала.

Второй, интегрированный, философско-правовой уровень научных знаний о праве выражен в формировании и развитии особой, самодостаточной научной дисциплины, охватывающей как философию (по своим основам), так и правоведение (по своему основному содержанию).

Следовательно, философия права — это особая область двунаправленного движения к пункту конкретности истины о праве: от философского всеобщего через правовое особенное и от правового особенного через философское всеобщее¹⁷⁸.

На наш взгляд, философия права как комплексная научная дисциплина, имеющая междисциплинарный характер, находится на стыке философии и юриспруденции и занимается одновременно вопросами как познания ценностных основ права, так и логики и методологии юридических наук.

Вопросы для самоконтроля

1. Охарактеризуйте аргументы ученых, не признающих научный характер философии права.

2. В чем, по их мнению, различие между наукой и философией?

3. Что вами понимается под предметом философии права?

4. Философия права как философская наука.

5. Философия права как юридическая наука.

6. Междисциплинарный характер философии права.

7. Философия права как учение об идеальных основах права.

8. Философия права как логика и методология юридических исследований.

9. Философия права как учение об идеальных основах права и как логика и методология юридических исследований.

10. Какие вам известны позиции ученых о предмете философии права?

Список использованных источников

Литература

Книги

1. Абдулаев М. И., Комаров С. А. Проблемы теории государства и права: учебник. СПб.: Питер, 2003. 576 с.

2. Алексеев С. С. Теория права. М.: Изд-во БЕК, 1994. 320 с.

3. Алексеев С. С. Философия права. М.: Норма, 1999. 336 с.

4. Алексеев С. С. Восхождение к праву: Поиски и решения. М.: Норма, 2002. 752 с.

5. Баскин Ю. Я. Очерки философии права: учебное пособие. Сыктывкар: АО «Коми респ. тип», 1996. 144 с.

6. Бачинин В. А. Энциклопедия философии и социологии права. СПб.: Изд-во Р . Асланова «Юрид. центр Пресс», 2008. 1093 с.

7. Баранов П. П., Верещагин В. Ю., Курбатов В. И., Овчинников А. И. Философия права: учебное пособие. Ростов н /Д: РЮИ, 2004. 153 с.

8. Бердяев Н. А. О назначении человека. Опыт парадоксальной этики. М.: Республика, 1993. 383 с.

9. Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М.: Nota Bene, 2000. 576 с.

10. Буржуазные теории права: Реферативный сборник. Вып. 2. М.: Изд-во ИНИОН АН СССР, 1982. 254 с.

11. Вернадский В. И. Философские мысли натуралиста. М.: Наука, 1988. 520 с.

12. Габибулин Р. С. Философия права: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. 200 с.

13. Гегель Г. В. Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990. 524 с.

14. Герасименко А. П. Философия права. Введение. Благовещенск: Изд-во Амур. гос. ун-та, 2007. 111 с.

15. Головистикова А. Н., Дмитриев Ю. А. Проблемы теории государства и права: учебник. М.: Эксмо, 2005. 649 с.

16. Гойман-Калинский И. В., Иванец Г. И., Червонюк В. И. Элементарные начала общей теории права: учебное пособие / под общ. ред. В. И. Червонюка. М.: КлосС, 2003. 544 с.

17. Енгибарян Р. В., Краснов Ю. К. Теория государства и права: учебное пособие. М., 2010. 576 с 18. Ершов Ю. Г. Философия права: материалы лекций. Екатеринбург: Урал. ак. гос. службы, 1995. 38 с.

18. Жуков В. Н. Философия права: учебник. М.: Мир философии, Алгоритм, 2019. 559 с.

19. Звягинцев А. Г. Роковая фемида: Драматические судьбы знаменитых российских юристов. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010. 430 с.

20. Иконникова Г. И., Ляшенко В. П. Философия права: учебник. М.: Гардарики, 2007. 303 с.

21. Ильин И. А. О сущности правосознания // Соч. в 2 т. М.: Рарогъ, 1989. Т. 1. 237 с.

22. Кальной И. И. Философия права: учебник. СПб.: Изд-во Р . Асланова «Юрид. центр Пресс», 2006. 257 с.

23. Кант И. Трактаты и письма. Л.: Наука, 1980. 712 с.

24. Каныгин В. И., Груздева В. В., Гришанин И. К. Философское обоснование права: опыт постановки проблемы: монография. Н. Новгород: Нижегород. ак. МВД России, 2008. 129 с.

25. Керимов Д. А. Основы философии права. М.: Манускрипт, 1992. 191 с.

26. Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М.: Аванта+, 2001. 560 с.

27. Кленнер Г. От права природы к природе права. М.: Прогресс, 1988. 319 с.

28. Коркунов Н. М. История философии права. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1908. 502 с.

29. Кузнецов К. А. История философии права. Одесса: тип. «Техник» Д. И. Крохмаля, 1917. 240 с.

30. Кузнецов Э. В. Философия права в России. М.: Юрид. лит-ра, 1989. 205 с 32. Лейст О. Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. М.: Зерцало, 2002. 288 с.

31. Лукич Р. Методология права. М.: Прогресс, 1981. 302 с.

32. Малахов В. П. Философия права: учебное пособие. М.: Акад. проект., Екатеринбург: Деловая книга. 2002. 448 с.

33. Малахов В. П. Философия права: идеи и предложения: учебное пособие. М.: Юнити-Дана, 2008. 391 с.

34. Малинова И. П. Философия права (от метафизики к герменевтике). Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 1995. 125 с.

35. Мальков Б. Н. Основы философии права: альбом схем. М.: Эксмо, 2008. 128 с.

36. Марченко М. Н. Понятие и предмет философии права // Философия права: курс лекций: в 2 т. / под ред. М. Н. Марченко. М.: Проспект, 2011. Т. 1. С. 5–45.

37. Михайловский И. В. Очерк философии права. Т. 1. Томск: В. М. Посохин, 1913. 632 с.

38. Нерсесянц В. С. Философия права: учебник. М.: Норма, 2005. 656 с.

39. Общая теория государства и права: академический курс: в 3 т. Т. 1. Государство. М., 2007. 576 с.

40. Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 1. СПб.: Тип. Т-ва «Екатерингофское печатное дело», 1909. 318 с.

41. Пермяков Ю. Е. Лекции по философии права: учебное пособие. Самара: Изд-во Самар. ун-та, 1995. 120 с.

42. Право XX века: идеи и ценности. М.: ИНИОН РАН, 2001. 327 с.

43. Проблемы буржуазной теории права. Реферативный сборник. М.: Изд-во ИНИОН АН СССР. Вып. 1. 1981. 236 с.

44. Проблемы буржуазной теории права: Философия права. Реферативный сборник. М.: Изд-во ИНИОН АН СССР. Вып. 3. 1984. 194 с.

45. Пьянов Н. А. Консультации по теории государства и права: учебное пособие. Иркутск: Иркутс. гос. ун-т, 2008. 583 с.

46. Радбрух Г. Философия права / пер. с нем. М.: Международные отношения, 2004. 240 с.

47. Радько Т. Н. Хрестоматия по теории государства и права. М.: Проспект, 2009. 720 с.

48. Редкин П. Г. Из лекций по истории философии права в связи с историей философии вообще. Т. 1. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1889. 464 с.

49. Сорокина Ю. В. Введение в философию права: курс лекций. М.: Норма, 2008. 336 с.

50. Тарановский Ф. В. Учебник энциклопедии права. Юрьев: Тип. К. Маттисена, 1917. 534 с.

51. Теория государства и права: курс лекций / под ред. М. Н. Марченко. М.: Зерцало, 1996. 476 с.

52. Теория государства и права: учебник / под ред. М. М. Рассолова. М.: Юнита-Дана, Закон и право, 2004. 735 с.

53. Теория государства и права: учебник / под ред. О. В. Мартышина. М.: Норма, 2007. 496 с.

54. Тихонравов Ю. В. Основы философии права. М.: Вестник, 1997. 608 с.

55. Трубецкой Е. Н. Лекции по энциклопедии права. М.: Т-во тип. А. И. Мамонтова, 1913. 227 с.

56. Туманов В. А. Буржуазная правовая идеология. М.: Наука, 1971. 381 с.

57. Философия права (История. Проблематика. Современные подходы): учебное пособие / под ред. Г. Ч. Синченко. Омск: Изд-во Омского юр. ин-та МВД России, 1999. 211 с.

58. Философия права: учебник / под ред. О. Г. Данильяна. М.: Эксмо, 2007. 416 с.

59. Философия права как наука и учебная дисциплина // Материалы Всероссийской научной конференции 28–29 апреля 1999 г. / отв. ред П. П. Баранов, В. Ю. Верещагин. Ростов н/Д: РЮИ МВД России, 1999. 271 с.

60. Философский энциклопедический словарь / ред.-сост. Е. Ф. Губский и др. М.: ИНФРА-М, 2000. С. 445.

61. Франк С. Л. Духовные основы общества. М.: Правда, 1990. 680 с.

62. Хропанюк В. Н. Теория государства и права: учебное пособие. М.: Дабахов и др. 1995. 377 с.

63. Червонюк В. И. Теория государства и права: учебник. М.: ИНФРА-М, 2002. 704 с.

64. Черненко А. К. Философия права: учебник. Новосибирск: Наука, 1998. 158.

65. Чичерин Б. Н. Философия права. М.: типо-лит. И. Н. Кушнерев и К°, 1900. 337 с.

66. Чукин С. Г. Плюрализм, солидарность, справедливость. К проблеме идентичности философско-правового дискурса в ситуации постмодерна. СПб, СПб ун-т МВ РФ, 2000. 280.

67. Чукин С. Г., Сальников В. П., Балахонский В. В. Философия права: учебник. М.: Изд-во ИМЦ ГУК МВД России, 2002. 233 с.

68. Шершеневич Г. Ф. История философии права. СПб.: Тип. т-ва печ. и изд. дела Труд, 1907. 588 с.

69. Шершеневич Г. Ф. Философия права. Т. 1. Часть теоретическая. Общая теория права. Вып. 4. М.: Бр. Башмаковы, 1911. 839 с.

70. Штаммлер Р. Сущность и задачи права и правоведения. М.: Тип. И. Д. Сытина, 1908. 147 с.

Статьи

1. Джентили Ф. О роли философии права в изучении юриспруденции в Италии // Гос. и право. 1995. № 1. С. 132–136.

2. Жуков В. Н. Философия права (теоретико-методологический аспект) // Гос. и право. 2009. № 3. С. 21–30.

3. Керимов Д. А. Предмет философии права // Гос. и право. 1994. № 7. С 3–8.

4. Керимов Д. А. О предмете и функциях философии права // Теория государства и права. Философия права: материалы конференции. Йошкар-Ола, 1999. С. 3–10.

5. Лапаева В. Российская философия права в свете актуальных задач политико-правовой практики // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. № 2. С. 51–57.

6. Мартышин О. В. Нужна ли философия права как самостоятельная юридическая дисциплина? // Гос. и право. 2009. № 11. С. 18–28.

7. Невважай И. Д. Перспективы философии права // Вестник Саратовской государственной академии права: научно-популярный журнал. 1995. № 3.

8. Пивоваров Ю. С. Идеальные первоосновы права: философские проблемы права // Право XX века – идеи и ценности / отв. ред. Б. С. Пивоваров. М.: ИНИОН РАН, 2001. С. 30–41.

9. Шагиева Р. В. Философия права и теория права: некоторые проблемы их соотношения и преподавания // Теория государства и права. Философия права: материалы конференции. Йошкар-Ола, 1999. С. 15–16.

Интернет-ресурсы

1. Мартышин О. В. О предметной и методологической специфики философии права и новизне неклассического правопонимания // http://gospravo-journal.ru›… (дата обращения: 23.10.2021).

Глава 2.
МЕТОДОЛОГИЯ ФИЛОСОФИИ ПРАВА, ЕЕ СОЦИАЛЬНОЕ НАЗНАЧЕНИЕ И ФУНКЦИИ, СООТНОШЕНИЕ С ОБЩЕЙ ТЕОРИЕЙ ПРАВА

1. Методология философии права.

2. Социальное назначение философии права и ее функции.

3. Соотношение философии права и общей теории права.

1. Методология философии права

В современных условиях, когда происходит коренное переосмысление оснований правоведения, разработка методологических проблем философии права приобретает особое значение. Благодаря таким исследованиям, во-первых, происходит реализация методологической функции философии права по отношению к правоведению в целом, анализ который более подробно будет дан ниже; во-вторых, создаются предпосылки для рассмотрения всех проблем философии права в историческом и теоретическом аспектах¹⁷⁹.

В научной литературе, анализируя различные подходы к пониманию методологии права как системы методов, применяемых для исследования той или иной реальности, а также как науку об этих методах — научный, философский¹⁸⁰, философско-правовой, авторы полагают, что именно последний представляет наличие особой дисциплины, выполняющей методологическую роль по отношению к правоведению в целом. Задачей этой дисциплины является гносеологический анализ типов права, познания и правопонимания.

Ученые считают, что философско-правовой подход представляется более предпочтительным, поскольку позволяет представить методологию права как некое синтетическое знание, опосредующее звено между философией и теорией права, определенный аспект философии права, заключающийся в гносеологическом анализе оснований правовой теории. При таком понимании методология представляет собой руководящую идею, систему мировоззренческих принципов, которые проявляют себя на всем пути постижения того или иного объекта (в данном случае права), а также обоснование такой идеи¹⁸¹.

Прежде, чем непосредственно перейти к проблеме методологии философии права, следует привести рассуждения, имеющие принципиальный характер, О. В. Мартышина, полагающего, что «…наивно думать, что каждая наука (в том числе и философия права. — В. К.) обладает особым, только ей присущим набором приемов исследования и изложения материала»¹⁸². Утверждая, что методов явно меньше, чем предметов, автор считает, что «поэтому юридические науки, более того, гуманитарные науки, широко используются общими, универсальными методами». Наконец, ученый полагает, отмечая, что особенность предмета приводит к определенному своеобразию методов, тем не менее, подчеркивает, что «применительно к конкретным наукам было бы резоннее и скромнее говорить не об уникальности, а о специфике методологии. Философия права такой спецификой обладает, может быть, в несколько большей степени, чем другие юридические науки, вследствие своего синтетического характера и постоянно обращения к философским и этическим категориям и их применении к праву»¹⁸³.

В настоящее время общепризнанным является представление о комплексности, синтетичности методологического знания. Так, по мнению Д. А. Керимова, методология права представляет собой «общенаучный феномен, объединяющий всю совокупность принципов, средств и методов познания (мировоззренческие, философские методы познания и учения о них, обще- и частнонаучные понятия и методы), выработанные всеми общественными науками, в том числе и комплексом юридических наук, и применяемых в процессе познания специфики правовой действительности, ее практического преобразования»¹⁸⁴.

В другой, более ранней работе, ученым обращалось внимание на то, что «методология права имеет по крайней мере три основных уровня, а именно, фундаментальные, методологические основания, общенаучные методы познания, частно-научные способы и приемы исследования». Причем «различение этих уровней имеет условный характер, поскольку они между собой органически связаны, взаимодействуют, проникают друг в друга и лишь в единстве выполняют свои функции»¹⁸⁵.

Вышеизложенное позволяет говорить о методологии права в широком смысле как комплексе методологических подходов и включающей в себя методологию познания права и методологию юридической практики (правотворчества и правоприменения).

В свою очередь, в рамках методологии познания права, или методологии правоведения, следует выделять следующие уровни, несколько отличные от упомянутых выше:

1) философский, представляющий собой систему мировоззренческих идей и методологических принципов, воплощенных в том или ином способе осмысления права (типе правопонимания), а также их сравнение, критику и обоснование;

2) научный, представляющий систему принципов и методов научного познания в целом или отдельной науки, применяемых для более глубокого познания права, в рамках которого выделяются:

а) общенаучные методы и приемы познания, такие, как анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия и моделирование, абстрагирование и классификация, исторический и логический, восхождение от абстрактного к конкретному, от конкретного к абстрактному, а также методы: системный, синергетический и другие;

б) специальные методы — социологический, психологический, математический, кибернетический и другие, то есть знание в области отдельных наук, применяемое для познания правовых явлений;

3) частно-научные, представляющий систему характерных для правоведения методов познания права: догматический, сравнительно-правовой, толкования и другие.

Полагаем, что ученые достаточно обоснованно утверждают, что поскольку право сочетает в себе феномен как реального, так и идеального характера, то и методы его познания тоже могут подразделяться на идеальные и реальные¹⁸⁶. Ведущую роль в познании права ими отводятся идеальным методам, к которым относится и метод философско-
правовой рефлексии, особенность которого состоит в прояснении тех идеальных конструкций, из которых состоит право, и мысленное конструирование моделей правовой реальности; он основан на способности субъекта правосознания к философскому самоанализу, к исследованию своих отношений с правовой реальностью. Благодаря данному методу, раскрывается смысл права и специфика происходящих в нем познавательных процессов.

В целом делается вывод о том, что методологией права в собственном смысле следует считать наиболее общий философский уровень правоведения — методологию философии права, представляющую собой систематизированную совокупность познавательных средств, позволяющих исследовать многогранную правовую реальность в ее многообразных связях с иными сферами общественной жизни, а также теоретический анализ (рефлексию) этих средств.

При этом уточняется, что обобщенным выражением такой системы являются различные типы правопонимания, или способы осмысления права – методологические парадигмы, обладающие целостностью мировоззренческо-смыслового содержания права и его обоснования¹⁸⁷.

Представляется, что в этом отношении весьма интересны взгляды Н. Н. Тарасова, определяющего философские средства метода юридической науки как систему общих принципов познания права, «категориальный строй юриспруденции».

Автором уточняется, что в данном «блоке» средств, с одной стороны, фиксируется идеология юридической науки как система идеалов и принципов научного познания права, с другой — формулируются предельные методологические нормативы науки, выражающиеся в мировоззренческих постулатах, картинах мира и универсальных категориях¹⁸⁸.

Этот уровень методологии представляет собой раздел философского знания и, следовательно, разрабатывается специфическими для философии методами. Однако, это не означает исключения данной области, т. е. юриспруденции, из сферы методологии юридической науки и оставления ее в введении исключительно философии. Дело заключается в том, что в силу своей ориентации на объективное освоение действительности юриспруденция способна не только осваивать данное пространство собственно философскими методами, но и создавать категории и принципы познания права философского уровня. Другими словами, не только философия способна критиковать юридическое знание и интерпретировать его с точки зрения соответствующих картин мира, но и юриспруденция способна корректировать определенные философские представления. Например, можно сказать, что серьезный философский вклад в разработку философской категории «справедливость» внесен именно юристами в рамках собственно научных исследований¹⁸⁹.

Думается, что заслуживает внимания позиция по вопросу о методологии философии права Д. А. Керимова, который, обращаясь к анализу первого уровня методологии права — уровню фундаментальных методологических исследований познания юридических явлений и процессов, справедливо пишет о том, что любое научное познание движется от внешних представлений о конкретностях, данных в непосредственном восприятии, к постижению глубинной сущности всей их совокупности посредством абстрагирования от них и формулирования соответствующих общих понятий и определений. Вслед за этим познание вновь возвращается к данным конкретностям, как уже понятым в их сущности и закономерностям развития. По мнению автора, в правовом исследовании определяется прежде всего объект познания, и с помощью конкретно-юридических и иных методов выявляются его внешние признаки, которые по мере накопления эмпирических данных об объекте объединяются и систематизируются. В результате порождается первоначальное, внешнее знание об изучаемом правовом явлении и процессе. Дальнейшая задача состоит в том, чтобы проникнуть внутрь правовых явлений и процессов, определить их сущность, содержание, внутреннюю структуру, форму выражения, и на этой основе обосновывать их закономерную необходимость, предвидеть перспективы их развития. «Именно в этом пункте, — пишет Д. А. Керимов, — проходит та тонкая грань между знанием и познанием, между осознанием правовой реальности и ее научным исследованием…»¹⁹⁰.

Достаточно обоснованно утверждение ученого о том, что для научного познания сущностей и закономерностей развития права надлежит, отталкиваясь от эмпирических данных, восходить к их рационально-абстрактному выражению. До тех пор пока постижение правовых явлений и процессов не поднимется над их единичными проявлениями, научное познание остается несовершенным; оно не в состоянии воспроизвести все богатство правовой действительности, отражает только внешние и простые ее признаки, представляет собой «снимок», где за случайным скрывается необходимость, а за отдельными явлениями и процессами — сущность¹⁹¹.

На помощь приходят абстракции, характеристике которых уделено особое внимание ученого, ибо именно они позволяют обнаружить сущностные характеристики тех или иных правовых объектов, их новые качества, которые оказались недоступными для созерцательного восприятия, выявить их внутренние силы, отношения, противоречия. С точки зрения Д. А. Керимов, образование правовых абстракций движется по пути отвлечения от второстепенных, случайных признаков правовых объектов и обнаружения тех признаков, которые составляют сущность и специфику правовых объектов. Отвлекаясь от отдельных правовых конкретностей, правовые абстракции не «отбрасывают» их, а сводят к тому общему, что заключено в этих конкретностях.

Д. А. Керимов подчеркивает, что правовая абстракция есть обобщенное, концентрированное, интегрированное выражение правовых конкретностей, своеобразный узловой пункт, в котором объединяются в строгой логической системе, как их общие, так и специфические признаки. Тем самым правовая абстракция приобретает вполне конкретный характер. Особое внимание обращается на то обстоятельство, что в отличие от конкретности, данной в непосредственном ощущении и представлении, она становится более богатой и разносторонней по содержанию, воспроизводит наиболее существенное, главное, основное, что свойственно внутренней природе правовых явлений и процессов. Именно поэтому в отличие от простого, чувственного созерцания или непосредственно-внешнего представления правовые абстракции полнее, глубже, истиннее воспроизводят правовую действительность. Более того, они по своему характеру конкретнее отдельных правовых объектов, поскольку воспроизводят их «в единстве многообразного»¹⁹².

Кроме вышеназванных рассуждений ученого, следует обратить внимание и на другие характеристики фундаментального методологического основания философии права: единство исторического и логического, позволяющее вскрыть историческую преемственность и логическую последовательность развития правовых объектов. Историческое «в чистом виде» поставляет эмпирический материал и одновременно служит основанием его логической интерпретации. В основе логического лежит историческое, историческое же не только взаимодействует с логическим, но и проникает в него. Как утверждает автор, даже самая абстрактная логическая формула права является также и исторической, поскольку она есть результат сопоставления, анализа и обобщения определенного историко-правового опыта. Именно в силу синтезированности, интегрированности логическое проникает в существо правовых конкретностей, выявляет их внутренние исторические связи и взаимодействия. Тем самым логический аспект выполняет методологическую функцию в изучении истории права, ее многообразия в отдельные периоды, в эпохи различных стран.

На наш взгляд, важным является положение о том, что без исторического воспроизведения правового развития исключается возможность логического осознания его закономерностей, но и без логического осмысления объективного хода исторического развития права невозможно вскрыть внутренние причины и механизмы его движения. С позиции автора, историческое исследование, воспроизводящее фактическое развертывание правовой жизни, первично по отношению к ее логическому исследованию; оно всякий раз выступает в качестве обязательной предпосылки, основы логического, поскольку важно знать историю развития правового объекта, подлежащего познанию¹⁹³.

С позиции же Т. Н. Радько, В. В. Лазарева и Л. А. Морозовой, «логический метод включает в себя анализ, синтез, индукцию и дедукцию»¹⁹⁴.

Анализ точки зрения Д. А. Керимова показывает, что ученый в той или иной форме, прямо или косвенно рассуждает о таких методах философии права, как метод восхождения от конкретного к абстрактному, от абстрактному к конкретному, метод правового абстрагирования, методы исторического и логического. Кстати говоря, подобную точку зрения поддерживают и другие ученые. Так, С. С. Алексеев Н. Н. Тарасов подчеркивают, что философские методы юридической науки (философские основания) представляют собой систему общих категорий и принципов познания права, соответствующих гносеологической установке юриспруденции. Сюда относятся взятые в методологической функции философские категории и понятия (историческое и логическое, конкретное и абстрактное и т. д.) и система мировоззренчески обусловленных принципов изучения государства и права¹⁹⁵.

В. И. Червонюк, говоря о всеобщем философском методе, уточняет, что последний раскрывается через общенаучные методы познания, которые в определенной мере являются составляющими всеобщего метода. К ним относятся: анализ и синтез, индукция и дедукция; восхождение от абстрактного к конкретному и от конкретного к абстрактному; метод единства исторического и логического и др. Важным, на наш взгляд, является авторское положение о том, что основой всеобщего философского метода являются принципы и законы диалектической логики: закон перехода количественных изменений в качественные, закон единства и борьбы противоположностей, закон отрицания отрицания¹⁹⁶. Иными словами, В. И. Червонюк стоит на позиции тех ученых, которые полагают, что метод материалистической диалектики не потерял свою актуальность в юридическом исследовании. Так, коллектив авторов учебного пособия по философии права, утверждает следующее: «в основе синтезирующих качеств философии права лежит то, что ядром философии как методологической науки выступает единство диалектики, логики и теории познания. Это означает в обобщенном виде, что одна и та же система законов и категорий в диалектике выступает в качестве принципов познания объективного мира, в теории познания — как средство решения конкретных познавательных задач и в логике — как форма научного мышления»¹⁹⁷. В. М. Корельский заявляет, «что нашей отечественной науке присуща ориентация на материалистический подход, согласно которому глубинные сущностные стороны государства и права предопределяются, в конечном счете, экономикой, наличными формами собственности. Материалистический подход позволяет проследить связь государства и права с реальными процессами и исследовать их возможности для упрочения материальных основ и увеличения экономического потенциала общества». По мнению автора, «философской основой теории государства и права служит диалектический метод, т. е. учение о наиболее общих закономерных связях развития бытия и сознания»¹⁹⁸. В защиту диалектико-материалистической философии высказывались и другие российские ученые. В предисловии к курсу лекций «Общая теория права» В. К. Бабаев обоснованно предостерегал бывших горячих приверженцев марксисткой философии от очередной крайности — уничижительной критики в ее адрес. Зарубежные социологи, экономисты, философы, юристы, советологи, не принимавшие никогда марксизм и критиковавшие его, тем не менее с должным уважением относятся к нему как к учению, учитывают его в своих исследованиях. Так надлежит поступать и нам, считал В. К. Бабаев, ибо отвергать его полностью так же глупо, как и слепо догматически исповедовать¹⁹⁹.

В многообразии используемых в современной науке подходов и методов диалектно-материалистическая методология, по мнению В. П. Кохановского, играет все возрастающую роль²⁰⁰.

Отечественные ученые, на наш взгляд, вполне обоснованно заявляют, что «убедительных аргументов против использования материалистической диалектики как одного из вариантов теоретического миропонимания и элементов методологии научного исследования на сегодняшний день нет. На современном «философском рынке» она вполне конкурентоспособна»²⁰¹.

Думается, что убедительным подтверждением этому являются слова американского профессора Л. Р. Грэхэма: «Если мы признаем законность постановки фундаментальных вопросов о природе вещей, то диалектно-материалистический подход — научно ориентированный, реалистичный, материалистический — претендует на превосходство над существующими и конкурирующими с ним универсальными системами мышления, и эти претензии могут быть достаточно обоснованными»²⁰².

Отметим, что в сфере методологии философии права важное место отводится рефлексии. Рефлексия (от лат. reflexio – отражение) в современном гуманитарном знании понимается как анализ собственных мыслей и переживаний; размышление, полное сомнений и колебаний²⁰³.

В «Философском энциклопедическом словаре» рефлексия понимается, как «процесс осмысления чего-либо при помощи изучения и сравнения»²⁰⁴.

Ученые считают, что отдельные науки, в том числе правоведение, по своему методу не в такой мере, как философия, «занимаются» критической проверкой своих основ. Философия же по своей природе критическая по той причине, что она постоянно оценивает свои основания. Такая оценка и представляет собой философскую рефлексию. Как отмечал Д. Коллингвуд, философское сознание никогда не думает просто об объекте, но, размышляя о каком бы то ни было объекте, оно также думает о своей собственной мысли об этом объекте. Философия поэтому может быть названа мыслью второго порядка — мыслью о мысли²⁰⁵.

Рефлексия является обязательным элементом философско-правового познания. Более того, саморефлексивный характер философии права обусловливает то, что проблема ее предмета оказывается одним из центральных вопросов этой дисциплины.

Рефлексия же оснований права и государства, по мнению О. Хеффе, — это критический анализ «легитимации и ограничения политического сообщества»²⁰⁶.

Философия права предполагает общефилософскую или общеметодологическую рефлексию, направленную на поиск гармоничных основ, условий существования права, когда право соотносится со всей сферой (миром) человеческого бытия — культурой, обществом, наукой и т. п.

В. А. Бачинин полагает, что основным аналитическим средством для философии права является рефлексия, предполагающая способность субъектов правосознания выходить в своих размышлениях за пределы сугубо правовых реалий в сферы философских универсалий, опосредованных многими звеньями зависимостей. Она предполагает исследование наиболее существенных, определяющих целей, ценностей и смыслов бытия, которым подчиняются в своей социальной деятельности субъекты правосознания и правоотношений. Ученым утверждается, что чем развитие философско-правовое сознание, тем эффективнее его рефлексивная деятельность, тем больше она обнаруживает всевозможных опосредующих звеньев. Поскольку право не принадлежит к числу непосредственно наблюдаемых предметов и у него нет своего четко очерченного места в окружающем человека физическом пространстве, то все предпринимаемые попытки построить его философско-теоретическую модель вынуждены опираться на силу философской рефлексии и на имеющийся духовно-практический опыт, накопленный многими поколениями²⁰⁷.

Определяя рефлексию, как способность субъекта правосознания к самоанализу, принимающему вид философского исследования своих отношений с социально-правовой реальностью, когда анализируется не социальная практика как таковая, а то, как она отображается в его собственном внутреннем мире, какие порождает противоречия и состояния в личном правовом сознании, автор отмечает, что философско-правовую рефлексию отличает от обычного самоанализа то, что ее субъекты рассматривают себя и свои духовно-практические связи с социально-правовой реальностью в контексте всеобщий категорий мироосмысления — таких, как бытие и небытие, дух и материя, время и вечность, жизнь и смерть, добро и зло, должное и сущее и т. д. Рефлексия позволяет личности преодолевать непосредственные оценочные реакции и погружаться в сплетения сложнейших зависимостей, опосредованных многими практическими и духовными факторами. По мнению В. А. Бачинина, в результате активных усилий индивидуального философско-правового сознания непосредственные правовые противоречия обретают знако-символические формы образов, идей и концептов. И хотя вторичные культурные формы чаще всего оказываются более абстрактными и бедными, чем стоящее за ними жизненное содержание, это не мешает им выступать в качестве эффективных средств по духовному освоению проблемных ареалов развивающейся социально-правовой реальности²⁰⁸.

В литературе подчеркивается, что в основе философского восприятия лежит метод критической рефлексии — осмысление оснований бытия и мышления, предметное рассмотрение знания, самопознание, раскрывающее строение и специфику духовного мира человека. При этом отмечается, что суть данного метода состоит в единстве онтологических и гносеологических аспектов. Размышления о мире одновременно осуществляется с осознанием того, как идет размышление о постижении мира²⁰⁹. Рефлексия происходит через преодоление субъектом философствования объективно-субъективного (Платон), обеспечивая соответствие между фактическим порядком вещей и логическим порядком идей (Декарт), она выступает способом постижения структур объективного мира, которые облекаются в философские системы. Также утверждается, что в рефлексии одновременно реализуются две интенции²¹⁰: во-первых, направленность на осмысление объекта; во-вторых, направленность на самоосмыление процессов постижение объекта²¹¹.

По мнению С. А. Франка, «только такой способ может позволить нам выйти на предельные основания бытия, приоткрыть дверь в мир непостижимого, трансцендентного²¹². Подлинную правду нам открывает лишь философия — установка которой рациональность, направляясь на самое себя, таким образом постулирует за пределы самой себя как источник, из которого она сама рождает и черпает свои и свое существо… силою и откровением которой и опирается на общее и откровение реальности как трансрационально непостижимого…»²¹³.

Действительно, философия появляется на той стадии развития людей, когда у них формируется самосознание, потребность в осмыслении себя как автономного существа и своего места в мире. На определенном этапе развития человек начинает выделять себя из мира вещей, осознавая свою значимость и роль как мыслящий субъект, он противопоставляет себя миру как познаваемому объекту, что рождает как называемый субъект — объект отношения. В основе сознательного противопоставления себя миру лежит этическая потребность человека понять себя и свое место в мире²¹⁴. «Напряженность творческих поисков философской мысли, — верно отмечает В. С. Шверев, — связана прежде всего со стремлением теоретически осмыслить проблему отношения человека и мира, «вписанности» человека в мир, выработать такое целостное понимание мира, которое давало бы возможность включить в него человека и, напротив, рассмотреть человека с точки зрения универсума в целом, понять его место и предназначение в природном и социальном мире. Основная проблема заключается здесь в том, что человек выступает не просто как часть мира в ряду других вещей, а как бытие особого рода, выходящее за рамки мира объектов, обладающее душевной и духовной жизнью, способное в сознании и в практике проявлять активное отношение к миру. По сравнению с другими формами мировоззрения, эта проблема в философии теоретически заострена, выступает наиболее рельефно, составляя основу всех философских размышлений об отношении субъекта и объекта, духовного и материального, сознания и бытия, свободы и необходимости и т. д. «Единство противоположностей», заложенное в самой сущности философской мысли, связанное с необходимостью «включения» человека в мир и вместе с тем рассмотрения его особого места в мире, определяет глубинную диалектику философского сознания»²¹⁵.

Думается, что заслуживает внимания рассуждение М. Н. Марченко, касающееся философской рефлексии. Так, он пишет о том, что суть философского познания состоит в том, что оно нацелено на выявление смысла и целей человеческого существования, т. е. носит мировоззренческий характер. В основе философского познания лежит стойкий мотив самоопределения человека как разумного и нравственного существа. Результат такого самоопределения — формирование смысловой картины мира, через призму которой человек воспринимает действительность и себя в ней²¹⁶. Определяя философию в качестве рационально-теоретической формы мировоззрения, ученый подчеркивает следующее: «это означает, что человек, стремясь понять смысложизненные проблемы своего бытия, обращается не к постулатам мира или религии, а к доводам разума. Логика собственной мысли заставляла людей приходить к выводам, зачастую противоречащим религиозно-мифологической картине мира, традициям и обычаям». Автором отмечается, что «с самого начала философское познание означало свободу и творчество не связанное с заранее установленными истинами. Философия стала проявлением самостоятельного мышления и самостоятельного поведения, формирующегося в человеке чувство ответственности. Свобода философской мысли несла с собой критический пересмотр устоявшихся взглядов на природу и общество, что делало философию и философов заметной социальной силой (пифагорейский союз, софисты)»²¹⁷.

Другой стороной рефлексии философии права как критического анализа своих основ является дискурс (лат. discursus — рассуждение, логический вывод, аргумент) — коммутативно-речевая практика обсуждения и рационального обоснования различных мыслительных моделей сущего и должного. Дискурс предполагает исходную установку на предельную непредвзятость при обсуждении философских проблем и требует отвлечения от всех привносных мотивов прагматического, ценностно-ориентационного и нормативно-регулятивного характера, от традиций, а так же каких либо фобий во имя обретения интеллектуального консенсуса в форме взаимопонимания. Согласование позиций в дискусе требует высокой профессиональной компетентности, непредвзятости суждений и оценок свободы от предрассудков и корпоративных ангажементов, интеллектуальной честности и толерантности. Оно достигается в результате дуэли аргументов, являющихся продуктом чистой мысли, и возможно лишь в атмосфере отсутствия какого-либо давления и принуждения. Продолжая свои рассуждения, В. А. Бачинин подчеркивает, что «для достижения дискурсивного консенсуса наиболее предпочтительно «идеальная речевая ситуация», при которой субъекты коммуникации максимально свободны от внешних, вненаучных воздействий, а их аргументы и контраргументы в концептуальном отношении уравновешивают друг друга. В этих условиях обнаруживается скрытая резервная возможность объединения несоединимого и согласия несогласного»²¹⁸.

Обсуждение философско-правовых проблем на протяжение двух с половиной тысячелетий создает обстановку растянутого в историческом времени философского дискурса. Философское сознание целеустремленно накапливает мыслительный процесс, расширяет запас идей, оформляет социально-правовой опыт в концептуальные конструкты, обогащает свой аналитический инструментарий. Как пишет ученый, крайне редко его деятельность имеет вид монологов «одиноких мечтателей». Чаще всего, это диалоги и даже «полилоги» с предшественниками и современниками, обнаруживающие расхождения мировоззренческих позиций, выявляющие полярности в подходах к одним и тем же философско-правовым проблемам. В итоге исторический процесс философско-правового познания приобретает вид нескончаемой дискуссии, многоактной интеллектуальной драмы идей, с острыми, почти не поддающимися примирению коллизиями. Данное обстоятельство, резюмируется автором, заставило в XX веке западных философов выдвинуть идею дискурса с установкой на блокирование любых форм предвзятости при обсуждении социогуманитарных вопросов, с требованием свободы от привносимых мотивов, не имеющих прямого отношения к проблеме — прагматических соображений, идеологических императивов, довлеющих традиций, навязчивых фобий и т. д. Вск это должно приноситься в жертву во имя атмосферы духовного консенсуса, необходимого для максимально продуктивного интеллектуального поиска²¹⁹.

Думается, что в вопросе о методологии философии права трудно согласиться с позицией В. А. Бачинина, в соответствии с которой первая определяется, как синтезированная совокупность рефлектированных познавательных средств, позволяющих исследовать правовую реальность в ее разнообразных связях с мировым бытием. Взятая в целом, методология складывается из ряда конкретных методов, выявивших свои сильные и слабые стороны при решении реальных познавательных проблем. Ученый полагает, что в качестве междисциплинарной отрасли знания философия права объединяет методологические возможности метафизики, онтологии, гносеологии, социологии, антропологии, культурологи и других социально-гуманитарных дисциплин в исследовании сущности правовых реалий при анализе причинно-следственных связей, которыми они соединены с первоосновами сущего²²⁰.

Полагаем, что определенный интерес вызывает рассуждение ученого о типологии методов философско-правовых исследований. Как пишет автор, многообразие методологических подходов объясняется исключительной сложностью права и его онтологического контекста. Взяв за основу познавательные возможности человека, предопределяемые его антропологией, метафизическую интуицию, философский разум и теоретический рассудок автор выделяет и анализирует три методологические парадигмы: 1) метафизика права; 2) естественно-правовая философия; 3) юридический позитивизм и соответственно, метафизическую, естественно-правовую методологию и методологию юридического позитивизма. Кроме того, рассматривается диалектическая, социологическая и феноменологическая методология.

Названные методологические парадигмы складывались, по мнению В. А. Бачинина, большей частью в лоне развивающегося философского знания, имевшего, по преимуществу, рациональный характер, опирающегося на логику доказательной аргументации, имевшего явно выраженную аналитическую природу и устремленного на выявление наиболее общих универсальных первопричин бытия, которые позволяли бы рассматривать мир как единое целое²²¹.

Кстати говоря, ученые обращают внимание на то обстоятельство, что рационально-метафизическая философия использует в построении права метод рациональной дедукции, с помощью которого выводится понятие права из определенных антропологических или космологических констант. Эмпирико-позитивистская философия идет обратным путем, пользуясь методом эмпирической индукции, то есть обобщает частные проявления права в общее понятие права²²².

В современной западной философии права достаточно широко применяются герменевтические процедуры, существование которых обусловливается тем обстоятельством, что в происхождении, функционировании и применении права многое зависит от того, как субъекты права понимают друг друга, а также смысл и содержание правовых текстов²²³.

При анализе права философия использует также и феноменологический метод, в пределах которого определились три подхода, основанные на принципах феноменологической редукции. Во-первых, это анализ права с точки зрения «природы вещей». Его практиковали немецкие философы Г. Радбрух, Г. Фехнер и В. Майхофер. Во-вторых, это подход к праву с точки зрения философии ценностей, основывающийся на феноменологической теории ценностей М. Шелера и Н. Гартмана. Он реализован в работах латиноамериканских философов Э. Гарсиа-Мейнеза, К. Кассио и Х. Л. де Асаведо. Третий подход предложил французский философ П. Амселек, соединивший экзистенциалистский подход с методом феноменологической редукции²²⁴.

Предпринимаются попытки распространить на философию права идеи и принципы синергетики. Благодаря концептуальной оболочке синергетики, заново переопределяются такие понятия, как «хаос», «порядок», «гармония» и «право»²²⁵.

В. С. Нерсесянц предлагал в качестве метода философии права «либертарный» (юридико-формологический метод). «Либертальный метод — это всеобщий способ правового моделирования познаваемой действительности по принципу формального равенства, способ познания действительности с позиций и в границах данного понятия права, способ правового (формально-равного) понимания, выражения, измерения, квалификации и оценки изучаемой действительности. Этому методу присущ правовой взгляд на мир, правовое видение действительности»²²⁶. По сути, либертальный метод пытается доказать, что сущностью мира является формальное равенство.

В. С. Нерсесянц, представляя свою «либертарно-юридическую теорию права и государства», писал, что «предметом философии права является право в его различии и соотношении с законом»²²⁷.

Кстати говоря, довольно распространенным приемом современной отечественной философии права стало возведение определенной концепции в ранг универсального метода и отождествление ее с философией права вообще. Например, С. С. Алексеев связывает предмет философии права с рассмотрением правовых проблем под углом зрения естественного права, с переходом от социоцентристской к персоноцентристской правовой культуре, с «философией гуманистического права», с «философией правозаконности»²²⁸. Сходные идеи высказывались А. К. Черненко²²⁹, В. П. Малаховым²³⁰ и др.

В последнее время, в рамках постмодернистской методологии, при анализе права используются самые «экзотические» перспективы. В частности, говорят о «феминистской философии» права и «критической расовой теории». В соответствии с общей установкой постмодернизма на децентрализацию теории и методологии усиливается критика правового универсализма и необоснованно гипертрофируется роль обычного права.

Наиболее адекватным современной правовой реальности считается процедурный метод, предложенный Робертом Алекси. В нем предлагается рассматривать право не с точки зрения жестко предписанных и однозначных правил поведения, выведенных на основе строгой дедукции, а с позиции несколько размытых общих правил предпочтения, позволяющих сделать целесообразный выбор в нестандартной ситуации. Процедуральная методология содержит очень конструктивную идею — наделить право возможностью оперативно реагировать на новые явления, порождаемые современной правовой реальностью. При этом право не утрачивает своих существенных характеристик²³¹. Помимо Р. Алекси, процедурный метод разрабатывает Ю. Хабермас в рамках более широкой концепции «этики дискурса». Указанная методология ориентирована на социальные структуры повышенной сложности, которые требуют принимать во внимание различные аргументы²³².

О. В. Мартышин, отмечая, что поскольку философия права как обязательная дисциплина юридического образования в России сравнительно нова, скептически оценивает предпринимаемые попытки разработки специальной методологии. При этом обращая внимание на то, что «ряд авторов исходит из представлений о совершенно особенной философско-правовой методологии, которую еще предстоит создать, и ожидает от нее эпохальных открытий и свершений»²³³.

В другой работе ученый замечает, что философия права не связана действующей правовой системой и предполагает критическое отношение к ней. Ее предмет — не позитивное право, а его природа и общие принципы Автором подчеркивается, что из критики сущего вытекает обращение к идеалу праву, одной из важнейших целей философско-правовых размышлений, приобретающий характер методологического подхода к действительности. С позиции О. В. Мартышина, «…цель философии права состоит не только, чтобы описывать и объяснять явление, но и дать ему оценку», причем «эта оценка не сводится к техническим характеристикам и, следовательно, не сугубо юридической, но плодом приложения нравственных и философских принципов к сфере юриспруденции, а это невозможно без выхода за рамки права, в область универсальных моральных ценностей, изучаемых этикой и философией». Ученый резюмирует, говоря, что ценностный подход к праву — яркое проявление пограничного характера философии права. Первый, как обращение к правовому идеалу, предопределяет идеологическую природу философии права. «В представлениях о справедливости, о социальной природе права и государства, о том, каким они должны быть, ей чужды нейтральность и беспристрастность»²³⁴.

Полагаем, что при рассмотрении методологии весьма редко анализируется важный вопрос о принципах философии права, выражающих философский характер исследования.

«Философия права, — писал А. К. Черненко, — это такая область духовного знания, которая основывается на специфическом для нее типе мышления»²³⁵.

К числу «методологических принципов и методов» философии права он относил «правовую абстракцию», «правовой детерминизм» и «правовую причинность», «генетический принцип познания», «метод познания правовой реальности как системы взаимосвязей и опосредований»²³⁶.

По мнению ученых, в качестве принципов философии права, лежащие в основе ее методологии, следует иметь в виду следующие.

Принцип предельных абстракций. Размышляя, мы не можем от чего-то не абстрагироваться (не отвлекаться): мышление и есть способ приподняться над потоком элементов, событий, обстоятельств, данных, в плоскости которых Я не видит само себя, не может себя оценивать и контролировать. Поэтому мышление всегда абстрактно, а самосознание — это образ жизни абстракции Я в духовной реальности. Сверхзадача философии не в том, чтобы отвлекаться от всего подряд, но в том, чтобы, экспериментируя с отвлечениями, добраться до их предела. Как писал М. К. Мамардашвили, «философия не преследует никаких целей, помимо высказывания вслух того, от чего отказаться нельзя. Это просто умение отдать себе отчет в очевидности — в свидетельстве собственного сознания»²³⁷.

В указанном смысле философские абстракции имеют предельный статус. Сказанное означает, что философия не только может абстрагироваться, но не может не абстрагироваться от исторических и структурных эпизодичностей правосферы. Философию интересует не право, как оно существует, а то, без чего право просто не существует. Утверждается, что здесь логика «право есть, следовательно, оно есть в силу того, без чего оно невозможно» преобладает над логикой «право есть, следовательно, оно есть так-то и так-то». Образно говоря, философская мысль держит «струну права» натянутой до такой степени, что еще чуть-чуть – и струна лопнет. Максимум философской информации о праве открывается в момент подачи экстремальной интеллектуальной нагрузки на понятие права. Для этого-то и требуется отвлечься от всего, что само отвлекает от чистоты и строгости мысленного опыта²³⁸.

Принцип идентификации противоречий. Данный принцип отвечает за понимание того фундаментального обстоятельства, что единственно возможный способ существования права — это его существования не только в многообразии форм проявления (отраслей, институтов, режимов регулирования, правоотношений, правового сознания и т. п.), но и в перспективе обоюдоострых тенденций. Так, идея справедливости обретает стандартное регулирующее значение через реально практикуемое писаное право, однако последнее не совпадает с первой и не раз становится более или менее одиозной corruption legis (порчей законов); государство не производит «из себя» основных субъективных прав граждан, но объективное право служит единственным надежным способом их реализации, что создает тенденцию подмены юридического правопонимания легизмом (т. е. отождествлением права и официально зафиксированного правосознания, в первую очередь – законодательства); наиболее эффективным способом закрепления ряда прав являются юридические конструкции запретов, но под этим кроится опасность разбухания запретительного законодательства. При этом полагается, что принцип идентификации является дополнением принципа предельных абстракций. Предельные абстракции фиксируют то, что мы видим, когда видим право как право, а идентификация показывает, в чем и как эту истину права мы усматриваем. Сочетание одного и другого задает образ правосферы как уникального единства многообразия, т. е. того, для чего специально существуют слово «универсум» и техника познания универсума – философия.

Принцип историзма требует решать вопрос о сущности и устойчивых закономерностях познаваемых объектов не иначе как через исследование преходящих форм их бытия. Понятый таким образом данный принцип имеет прямое отношение к изучению правовой действительности и попыток ее философского постижения. Известно, что право развивается, характеризуется моментами преемственности и новизны, накоплением исторического опыта и постоянным преобразованием правовых систем. Еще большей изменчивостью отличаются философские учения. В их истории, «где каждый выдающийся мыслитель, вместо того, чтобы возводить следующий этаж, начинает вновь закладывать фундамент, в сущности нет таких представлений, понятий, истин, которые не вызывали бы возражений; здесь вопросы, объявленные решенными, постоянно снова становятся проблемами»²³⁹.

Правовые установления и тем более — философское мышление историчны и в более специфичном смысле слова: они не являются продуктами стихийной природной эволюции, а осуществляются и утверждаются каждый раз заново, проходя через субъективность, мыслительные действия и поступки людей, решающихся в меняющейся обстановке жизненные задачи.

Наряду с этими несобственными принципами, имеющих общефилософский статус (без них нет философского взгляда на право, но они функционируют и в других областях философии), в философии права существуют и собственные принципы.

Это принцип соотношения нравственности и морали. В этический подтекст права входят формальный и содержательный аспекты. Формально этические феномены могут быть описаны как мораль, а содержательно — как нравственность. В содержательном отношении во главу угла выносится категория ценности. Здесь философия, во-первых, анализирует нравственное содержание юридических регуляторов, во-вторых, решает вопрос о ценности права как самобытного, не сводящегося к нравственности нормативного образования.

С формальной стороны, данный принцип призван закрепить тот решающий момент, что в философско-правовых исследованиях не может игнорироваться диалектика субъективных и объективных каналов регуляции поведения.

Сфера внутренних императивов (мораль) и сфера внешне положенных долженствований (право) по определению не совпадают, однако могут действовать, не накладываясь друг на друга в такой специфической точке взаимоперетекания объективного и субъективного, как совершающий поступки внутренне мотивированный человек. Мораль имеет тенденцию к объективации, подчас выступает частичным заместителем правосознания и мерилом правомерности. Достаточно указать на двойственный характер важнейшей категории справедливости: по содержанию она этическая, а по решающей области действия — правовая. Со своей стороны, волеустановленное право не выполняет своей регулятивной роли, если не этизируется, т. е. не претерпевает вхождения во внутренний, субъективный план правопользователя и правоприменителя. Поэтому мы, видимо, никогда не получим методологического ключа к регулятивной природе права, если не будем описывать юридические феномены в двух – юридической и этической — системах координат.

Другой, собственный принцип философии права — принцип соотношения естественного и позитивного права, который имеет в виду, что категория естественного права обеспечивает философскую технику различения сущности и существования, а значит, методологическую возможность оценки законодательства на предмет его соответствия природе права.

Наконец, обращается внимание и на такой важнейший принцип программ упорядочивания поведения, как самонормируемость.

В сложных системах программирования деятельности выделяются инстанции, «санкционирующие» определенные нормы и отвергающие их системоразрушающие альтернативы.

На этом уровне самоорганизация перестает быть случайным фактором: норма действует постольку, поскольку она, в свою очередь, выбрана (нормирована) по специальному внутрисистемному критерию. В столь сложной системе регуляции, каково право, эффекта самонормирования просто не может не быть и, значит, не быть таких норм, которые сами себя поддерживают²⁴⁰.

Они и объединяются под названием «естественное право». Как писал, И. Д. Неважжай, «естественные права, будучи декларированными, фиксируют не только самих себя, но и условия своего существования одновременно»²⁴¹.

Итак, идея естественного права образует важнейший методологический ориентир, без учета которого серьезная философия права вряд ли возможна. Напротив, критика этой идеи требует уничтожающих философию философских аргументов²⁴².

Критически оценивая изложенную позицию, О. В. Мартышин вполне обоснованно, на наш взгляд, ставит ряд вопросов.

В чем же состоит философско-правовая специфика всех названных принципов за исключением двух последних, представляющих собой в равной мере как метод, так и постановку проблемы, мимо которой не проходит не только философия, но и теория права? Разве абстракции, детерминизм, причинность не являются универсальными методами, применяемыми в любой области знания?

Что изменится, если мы будем говорить о «юридической абстракции», «правовой причинности» и «правовом детерминизме»²⁴³?

Попытки доказать, что эти термины обладают каким-то уникальным смыслом, не увенчались успехом. А. К. Черненко призывал «перейти к более содержательному представлению о правовом детерминизме и правовой причинности, а именно: к пониманию причинности как взаимодействия»²⁴⁴. Взаимодействие рассматривается не как четкая фиксация причин и следствий, а как взаимопроникновение и взаимообусловленность, т. е. одни и те же явления одновременно предстают по отношению друг к другу и как причины, и как следствия. Почему-то категория «взаимодействия», применимая и применяемая к отношениям любого рода, рассматривается как философско-правовое открытие, которое «выводит нас на иной, более высокий, порядок познания и использования в юридических науках и практике генетических методов»²⁴⁵.

Резюмируя вышеизложенное, следует, на наш взгляд, сделать вывод о том, что методология философии права, содержание которой во многом определяется ее философско-юридическим статусом, представляет собой основанную на принципах предельных оснований, идентификации противоречий, историзма, соотношения нравственности и морали, естественного и позитивного права, самонормируемости комплексную, синтетическую систему разноуровневых методов (средств) научного познания правовой действительности: философский (диалектический материализм), научный, в рамках которого выделяются общенаучные методы и приемы познания (анализ и синтез, абстрагирования, системный и др.), и частнонаучные методы (социологический, психологический, математический и т. д.), специально-юридический (догматический, сравнительно-правовой и др.), а также теоретический анализ (рефлексию) этих средств.

2. Социальное назначение философии права и ее функции

Как и любой другой научной и учебной дисциплине, философии права присущ ряд функций, представляющих собой основные направления ее воздействия на процесс познания права и на окружающую ее правовую и иную, тесно связанную с правовой, неправовую среду.

Отметим, что функции философии права не являются произвольными образованиями, ибо они обусловлены природой, характером данной дисциплины, а также ее содержанием, стоящими перед ней задачами, ее социальной ролью и назначением.

Идентификация и классификация функций философии права в значительной степени зависит также от самого видения данной дисциплины, в частности, как она представляется с тех или иных идеологических и мировоззренческих позиций и как воспринимается²⁴⁶.

Анализ соответствующей литературы обусловил вывод о том, что авторами предлагается несколько вариантов классификаций функций философии права. Рассматривая последние в виде «конкретных служебных способностей данной теоретической дисциплины, свидетельствующих об ее социальном назначении», В. А. Бачинин называет в числе функций философии права такие направления ее влияния на процесс познания права и на окружающую ее правовую жизнь, как методологическую, ценностно-ориентационную, познавательную и воспитательно-образовательную²⁴⁷.

Другие авторы выделяют в качестве основных такие функции философии права, как мировоззренческую, аксиологическую, методологическую, теоретико-познавательную и праксиологическую. При этом отмечаются следующие обстоятельства: во-первых, что «реализовать эти важные функции философия права может лишь в том случае, если она имеет свой собственный предмет познания», а во-вторых, что, будучи функциями философии права, данные направления ее проявления и воздействия вовне одновременно являются и функциями «философии вообще»²⁴⁸.

По мнению третьей группы исследователей, к числу функций философии права, «совокупность которых определяет ее теоретические возможности», следует отнести такие направление ее воздействия на правовую среду и на процесс ее познания, как методологическую, онтологическую, гносеологическую, мировоззренческую, аксиологическую и воспитательную функции²⁴⁹.

Наряду с названными вариантами классификаций функции философии права выделяются и иные ей варианты. В частности, называются такие функции этой научной и учебной дисциплины как:

а) «функция легитимности права с точки зрения высших принципов», включающая в себя онтологию, эпистемологию²⁵⁰ и методологию права²⁵¹.

В научной литературе бытует мнение о том, что легитимирующая функция, являющаяся основной функцией философии права, проявляется в способности философии оценивать существующие политико-правовые институты, как «пригодные» для достойного человеческого существования, или как «непригодные», соотнося их с трансцендентальными принципами, идеям и ценностями. И. И. Кальной утверждает, что философия права легитимизирует право, отвечая на вопросы о том, что есть право, каковы его природа и сущность, каково соотношение права и других социальных норм, в частности, политики, морали и религии; реализует ли право справедливость, всякий ли закон является выражением права или возможен произвол в форме закона, каковы условия господства права и каков путь к нравственному закону? Как пишет ученый, суть этих вопросов можно сформулировать в виде проблемы соотношения права и закона, которая является важной составляющей предмета философии права²⁵²;

б) функция определения социальной природы права, а также «его внутренних возможностей и внешних границ»²⁵³;

в) теоретико-познавательная функция, заключающаяся в рассмотрении и оценке права с позиции социального и правового идеала в соотнесении действующего права с виртуально-идеальным²⁵⁴;

г) отражательно-информационная функция, обеспечивающая адекватное отражение права как специфического объекта, выявление его существенных элементов, структурных связей, закономерностей²⁵⁵.

д) праксиологическая функция, исследующая соотношение сущего и должного, ставящая решение этой проблемы в плоскость взаимодействия теории и практики²⁵⁶.

е) функции обобщения, интеграции, синтеза всевозможных знаний, открытия наиболее общих государственно-правовых закономерностей, связей, взаимодействий основных учреждений, отраслевых подсистем и правовых институтов и на этой основе формирование общих категорий, а также «эвристические функции прогноза, формирования гипотез об общих принципах, тенденциях развития государства и права…»²⁵⁷

ж) гносеологическая функция, которая заключается в ее способности содействовать познанию правовой реальности и обеспечивать научность этого процесса. Философия права в широком гносеологическом смысле занята поисками объективной истины в правовой реальности, т. е. такого содержания знаний о ней, которая не зависит ни от человека, ни от человечества²⁵⁸.

При анализе различных точек зрения не трудно заметить, что, наряду с разноголосицей в вопросе о классификации функций философии права, ряд позиций авторов или полностью совпадают, или же довольно близки к такому совпадению. Речь идет, в частности, о выделении таких функций философии права, как методологическая, мировоззренческая, аксиологическая, онтологическая и воспитательная.

Учитывая, что каждая из этих функций философии права отражает различные стороны данной дисциплины и способствует формированию общего представления о ней в целом, а также о выполняемой ею роли и ее назначении, остановимся на их анализе более подробнее.

Итак, прежде всего следует выделить методологическую функцию философии права. Методологическая роль философско-правового дискурса вытекает из той роли, которую философское знание играет в отношении большинства конкретных юридических наук. Знания о смысле и предназначении права, которые вырабатывает философия права, задают направление в изучении конкретных правовых форм и служат основой общей теории права.

Основной смысл и содержание этой функции заключается в том, что на теоретическом уровне философия права выступает по отношению ко всей системе правоведения как наиболее значимое в методологическом плане явление²⁵⁹. В этой связи Д. А. Керимов справедливо замечает, что «именно философия права обладает в большей мере, чем любая отрасль или направление юридического знания, методологической значимостью, выполняет методологические функции в системе юридических наук»²⁶⁰. Эта роль обусловлена тем, что благодаря ей и под ее воздействием «создаются методологические основания для всего правоведения», для всех отраслевых юридических наук, вырабатываются общие принципы, пути и методы познания, а также использования и преобразования правовой действительности, которые принимаются всеми без исключения юридическими отраслевыми и иными дисциплинами²⁶¹.

С. А. Комаров видит ценность философии права как раз в ее методологической функции: «…методологической основой теории государства и права является философия, представляющая собой развернутую формулу мировоззрения на основе рационального объяснения мира и человека»²⁶².

По мнению Г. И. Иконниковой и В. П. Ляшенко, данная функция философии права выражается в том, что последняя выступает общим алгоритмом исследования правовой реальности, вооружает конкретные юридические науки и отдельного человека системой научных методов познания и преобразования правовой реальности. Следует согласиться с авторами, подчеркивающими, что на теоретическом уровне философия права выполняет по отношению к юридическим наукам методологическую функцию. Речь идет о методологии и как учении о методах познания, и как теории, используемой для анализа любых явлений (и материальных и духовных). Ученые в связи с этим обращают внимание на следующие обстоятельства. Во-первых, на то, что при обращении юриста к философской методологии как учению о методах, его интересуют и общефилософские (диалектика и метафизика), и общенаучные (анализ, синтез, сравнение, аналогия, идеализация, моделирование, описание, наблюдение и др.), и социально-философские методы (системно-структурный, структурно-функциональный, формационный, цивилизационный подход, мотивационный подход, феноменологическая редукция, экзистенциальный подход и др.). Во-вторых, в случае философско-методологического анализа исследователь обращается к рассмотрению собственно философских проблем (материалистическое понимание истории, феноменологическая концепция жизненного мира человека, экзистенциалистское рассмотрение свободы человека, либертарно-юридическое понимание общественной жизни и др.)²⁶³.

Разработка и применение различных методов познания правовой материи, равно как и развития учения о них, является важной составной частью содержания методологической функции философии права, но не единственной и не исчерпывающей ее.

С позиции М. Н. Марченко, другая ее, не менее важная составная часть заключается в разработке категорий, имеющих принципиальное значение для всестороннего и углубленного познания правовой материи и определения ее основания²⁶⁴. Однако, как отмечают Г. И. Иконникова и В. П. Ляшенко, поскольку до сих пор философы не занимаются решением этой задачи, очевидно, по причине того, что им не хватает «юридических знаний и тем более опыта законодательной или правоприменительной деятельности», то поэтому философско-правовые проблемы, включая разработку категорий, приходится решать юристам — теоретикам²⁶⁵.

Наряду с методологической функцией философии права следует выделить мировоззренческую и примыкающую к ней аксиологическую функцию. Мировоззренческая функция проявляется в том, философия права способствует формированию правового сознания и правовой культуры, она позволяет философии права вырабатывать наиболее общие представления (знания) о правовой реальности, месте человека во взаимодействии системного мира с повседневной реальностью и обеспечивать адекватное знание о жизненном мире.

Суть и содержание этой функции, материализуясь в правовой сфере, обусловливаются сложившимся философским представлением о мировоззрении как о системе обобщенных взглядов на объективный мир и место человека в этом мире, на отношение людей к окружающей их действительности и к самим себе. На основе и в соответствии с этими взглядами в обществе и у отдельных его членов вырабатываются определенные убеждения, идеалы, а вместе с тем и принципы познания правовой материи и деятельности людей²⁶⁶. Другими словами, анализируемая функция философии права заключается в формировании у человека общего взгляда на мир права, правовую реальность, т. е. на существование и развитие права как одного из способов человеческого бытия; она определенным образом решает вопросы о сущности и месте права в мире, его ценности и значимости в жизни человека и общества в целом или, иными словами, формирует правовое мировоззрение человека²⁶⁷.

Аксиологическая функция философии права акцентирует внимание исследователей в процессе познания права на его ценностной оценки в целом, а также отдельных его форм и проявлений. В последнем случае имеются в виду, в частности, сущность и содержание права, его роль и назначение, сущее и должное в праве, законное и противозаконное, правомерное и неправомерное и т. д.

В этом отношении философия права выступает и как мировоззрение, и как методология, и как технология. В развитие этих положений авторы подчеркивают, что именно философия права позволяет раскрыть подлинный смысл права и всех явлений, с ним связанных, их ценностное бытие и значении в жизни людей. С точки зрения Г. И. Иконниковой и В. П. Ляшенко, на теоретическом уровне философско-правовая аксиология особенно значима, ибо она предполагает рассмотрение правовой реальности не только как объективно существующей, но и зависящей от социальных субъектов: государства, классов и социальных групп, этносов, политических и общественных организаций, отдельных личностей. Аксиологическая функция философии права выражает такое понимание права, которое исходит из установления и защиты государством законов, основанных на мере социальной и личной свободы, справедливости и равенства. Содержательно правовая аксиология наполняется духовным смыслом, выражая соотношение права и морали, через гуманность, которая, как известно, меняется с изменением представлений о добре и зле, нравственном и безнравственном, а также месте человека в системе общественных отношений. Следовательно, аксиологическая функция философии права направлена на раскрытие понимания роли в праве объективных и субъективных ценностей, с одной стороны, и моральных и религиозных принципов — с другой²⁶⁸. Рассматривая характер и особенности аксиологической функции философии права как одного из направлений познания права, связанного с его ценностной оценкой, М. Н. Марченко полагает, что помимо «оценок общего порядка» следует учитывать также такие весьма важные в теоретическом и практическом плане обстоятельства, согласно которым:

а) право как целостное явление, равно как и его отдельные составные части, приобретают ценностную характеристику лишь в той степени или мере, в какой оно выступает регулятором общественных отношений и носителем определенной культуры, информации и интересов;

б) подобно всему общественному бытию человека, ценностная оценка права и его составных компонентов может быть дана не иначе как только при возникновении и в аспекте субъективно-объективного отношения;

в) поскольку ценность права, так же как и любая иного явления, — это есть «свойство социума и его составных компонентов», а оценка является «неотделимым элементом сознания, сформировавшегося в ходе человеческой деятельности», то, исходя из этого, можно сделать вывод о том, что ценностная оценка права как такового или отдельных его частей непременно будет иметь относительный, релятивный характер;

г) ценностная оценка, как и сама ценность права, может проявляться в разных видах и классифицироваться по разным основаниям: она может быть положительной или отрицательной, объективной или субъективной, материальной или духовной, проведенной с общечеловеческих, национальных или индивидуальных, личностных позиций²⁶⁹.

С позиции В. И. Червонюка, ценность права — это способность права служить целью и средством для удовлетворения социально справедливых, прогрессивных потребностей и интересов как граждан, так и общества в целом. В самом общем виде, можно сказать, что право признает (утверждает) и защищает (обеспечивает) абсолютные ценности: свободу, справедливость, общую пользу (общий интерес), правовую стабильность (правовой порядок)²⁷⁰. Авторами подчеркивается, что аксиологическая функция философии права заключается в разработке представлений о правовых ценностях, таких как свобода, равенство, справедливость, а также представлений о правовом идеале и интерпретации с позиции этого идеала правовой действительности, критика ее структуры и состояний²⁷¹.

Р. А. Романов обоснованно полагает, что гуманистическое назначение курса философии права заключается в том, что этот предмет:

– дает понимание сущности права, обосновывая его как формальное равенство, как свободу, как справедливость;

– раскрывает аксиологическую функцию права, показывая его главные ценности;

– рассматривает место и роль права в системе элементов духовной культуры общества, его единство с такими регуляторами человеческого поведения, как религия и мораль;

– показывает основные этапы естественно-исторического развития права, условия его формирования и постепенной, последовательной, но неуклонной гуманизации²⁷².

Полагаем, что важное значение для формирования общего представления о философии права в целом, а также о выполняемой ею роли и назначении, кроме названных, имеет также такая функция данной дисциплины, как онтологическая. Суть ее проявляется в том, что философия права своими методами исследует природу и сущность правовой реальности, ее способы и формы существования. Знание о бытии — онтология — является важнейшей частью философии. Как утверждают ученые, в отличие от социально-философской онтологии в философско-правовой онтологии практически решаются две функциональные задачи: во-первых, она обращается ко всем задачам, выдвинутым социально-философской онтологией, но применительно к своему объекту — правовой реальности; во-вторых, позволяет осмыслить на сущностном уровне все явления, относящиеся к правовому бытию. Таким образом, делается вывод о том, что правовая онтология позволяет юристам исследовать право в целом: и в системе жизненного мира человека (и исходить из сущности человека как правового существа), и в общественных связях и отношениях как целостной системе. Кроме того, подчеркивается, что онтологически постигаемая сущность права носит объективный характер, в то же время воля государства, возможный исходящий от нее произвол, делает право субъективным. Именно поэтому закон (позитивное право), т. е. то, что в социально-властном (государственном) порядке установлено и считается принудительно-обязательным правом, может, как соответствовать сущности (т. е. быть правовым явлением, правовым законом), так и противоречить этой сущности (т. е. быть неправовым явлением, противоправным законом)²⁷³.

Наконец, нельзя обойти вниманием и воспитательную функцию философии права, способствующая, наряду с другими дисциплинами, объектом изучения которых является право, не только его познанию, но одновременно и выработке уважения к нему как регулятору общественных отношений, формирующему и поддерживающему определенный порядок в обществе, а также как выразителю и носителю определенного уровня развития общей и правовой культуры того или иного общества²⁷⁴. Данная функция философии права реализуется в процессе формирования правосознания и правового мышления, через разработку собственно правовых установок, в том числе такого важного качества культурной личности, как ориентация на справедливость и уважение к праву²⁷⁵. Воспитательная функция предполагает, что всем комплексом своих познавательных возможностей философия права ориентирует на критическое отношение к правовой реальности, на выявление противоречий между сущим и должным, свободой и необходимостью, справедливостью подлинной и справедливостью мнимой²⁷⁶.

Философия права необходима будущему юристу для практической деятельности, для обретения соответствующих знаний и навыков, выработки умения формировать правосознание, для выявления условий и факторов совершенствования правовой деятельности. Вполне обоснованно в литературе подчеркивается, что философия права не претендует на положение «науки всех наук», тем более она не подменяет другие системы знаний. Напротив, философия права реализует свои функции во взаимодействии и взаимосогласовании с другими общественными, гуманитарными и специальными науками, она тесно связана с практикой формирования правосознания, воспитания образованного, теоретически подготовленного и методологически вооруженного правового человека XXI века²⁷⁷. Вполне очевидно, что умение осознать высокий гуманистический смысл своей деятельности, философски обосновать свою теоретическую позицию и принимаемое практическое решение является признаком высокого профессионализма и гражданской честности юриста. Такое обоснование, особенно в области практических решений, не всегда осознается, однако оно в значительной степени определяется доминирующими установками мировоззрения юристов, на формирование которого призвана оказывать влияние философия права.

Попытки решать фундаментальные теоретические проблемы юриспруденции без философского обоснования приводят, как правило, к их релятивизации либо догматизации. «Тот, кто полагает, что обойдется без философского обоснования функционирования правовой системы, — пишет французский философ права Г. А. Шварцлиберман фон Валендорф, — в действительности бессознательно руководствуется своей «личной», доморощенной философией, рискуя кончить блужданиями в потемках правовой дисгармонии»²⁷⁸. Хотя философско-правовые исследования имеют давнюю и богатую историю, а философия права имеет неоспоримые заслуги в развитии юриспруденции, необходимость ее существования как самостоятельной области теоретического знания не для всех исследователей представляется очевидным фактом. Встречаются самые разнообразные попытки отрицания философского подхода к праву. Как правило, они обосновываются или неприменимостью данного подхода для решения вопросов практической юриспруденции, или его безграничностью, а отсюда невозможностью реализации в полном объеме. Как полагают специалисты в области философии права, такая позиция, основывающаяся на узкопрофессиональной «юридизации» феномена права и искусственно изолирующая его от метафизических наук, т. е. наук о праве, характерна, прежде всего для юридической догматики, представленной в настоящее время различными вариациями юридического позитивизма и легизма²⁷⁹.

Таким образом, необходимость изучения студентами юридических вузов философии права определяется, прежде всего, потребностями их будущей специальности, ибо изучение философии права в значительной мере способствует фундаментализации образования будущих юристов, их развитию в качестве самостоятельного мыслящих граждан.

Известный британский философ права Г. Харриса обоснованно полагает, что философия права: «… не является частью подготовки юриста как юриста, ее существование… связано с более важной задачей — подготовки юриста как гражданина и гражданина как критика права»²⁸⁰. Эта позиция достаточно четко объясняет то основополагающее место и значение, которое занимает философия права в системе юридических и других гуманитарных наук и учебных дисциплин, объектами изучения которых является право и государство, а также то внимание, которое уделяется в западных университетах преподаванию этой дисциплины уже на протяжении многих столетий. Хотя философия права не ставит своей целью решение конкретных проблем правоведения, а лишь помогает более четко осознать исследователю – юристу собственную позицию, упорядочить знание, по-новому взглянуть на свой предмет в свете более широкого подхода, тем не менее, все центральные, фундаментальные проблемы правоведения находят свое решение или, по крайней мере, их обоснование именно на философском уровне. В этом как раз и состоит одна из «загадок» феномена права, и это обстоятельство определяет функциональную роль философии права в системе правоведения как общеметодологической дисциплины.

Это, однако, не означает призыв к юристам отбросить присущие юриспруденции методы исследования и заменить их философскими. Следует четко осознавать предназначение и возможности последних. Что же касается опасений по поводу относительной широты сферы философского осмысления права, то, как справедливо подчеркивают ученые, эти опасения могут быть сняты посредством четкой фиксации интересов философии права, уточнения ее предмета и метода, определения ее места в системе философских и юридических наук. При этом определение предметной сферы и статуса философии права должно осуществляться посредством сопоставления ее с теорией права, которая является наиболее близкой ее по сфере интересов дисциплиной²⁸¹.

Неоценима роль философии права в юридическом образовании. В связи с этим до сих пор остается актуальным высказывание русского философа права Н. М. Коркунова, который писал, что «…нельзя понять и положительного права, не имея понятия о том, какими теоретическими воззрениями руководствовались люди, созидавшие обычаи, законодательство, судебную практику»²⁸². Что же касается актуальности философии права, то в этом отношении следует полностью согласиться с Д. А. Керимовым, который заметил, что «в глубокой разработке проблем философии права — прогресс всего комплекса юридических наук, необходимая предпосылка повышения их теоретического уровня, эффективности правового воздействия на все основные сферы жизни общества. Тем самым философия права приобретает фундаментальное значение для развития правоведения в целом и каждой ее отрасли»²⁸³.

Таким образом, полагаем, что социальное назначение философии права проявляется при осуществлении следующих ее функций: методологической, мировоззренческой, аксиологической, онтологической и воспитательной.

Недооценивая значение каждой из названных функций, следует подчеркнуть тот очевидный, многократно подтвержденный исследовательской практикой факт, что доминирующую роль играет методологическая функция философии права. И это вовсе не случайно, так как всегда, не исключая современного, чрезмерно прагматического этапа развития общества и юриспруденции, независимо от того, осознается ли это теоретиками права и практиками или не осознается, методологические исследования в области права практически оставались, пожалуй, более значимыми, «нежели любые содержательные конкретные исследования, ибо достоверность и объективность последних, корректность и применимость их результатов напрямую зависит от степени разработанности методологии юридической науки»²⁸⁴.

Полагаем, что по мере развития общества, государства и права методологическая и иная роль философии права будет не только ослабевать, как считают представители методологического нигилизма в юриспруденции, недооценивающих роль и значение методологии в процессе познания и применения права, а, напротив, еще больше развиваться и укрепляться.

3. Соотношение философии права и общей теории права

В нашей стране вопрос о статусе философии права, ее соотношении с другими социальными науками актуален и одновременно дискуссен²⁸⁵. Философы и особенно юристы заинтересованы в предметном разграничении философии права от других смежных наук. В философской среде у философии права практически нет конкурентов, за исключением, пожалуй, философии политики. Совсем другое дело у юристов, где философия права не просто конкурирует, но активно и агрессивно вытесняется на протяжении 150 лет теорией права.

Решение вопроса о характере взаимосвязи и взаимодействия философии права и общей теории права, равно как и вопроса об их соотношении, зависит в первую очередь от того, как определяется и каким видится статус философии права. Поэтому при освещении поставленной проблемы объективно не избежать некоторых повторов тех положений, которые были освещены в первой главе.

Мнение отечественных юристов разных эпох о месте философии права в системе наук можно объединить в следующие группы.

1. Среди представителей отечественно-правовой науки преобладает мнение, что философия права, наряду с другими науками есть часть общей теории государства и права.

В литературе отмечается, что достаточно распространенный подход, согласно которому «догма права, философия права и социология права», отстаивали много ученых (И. Ю. Козлихин, В. М. Сырых, Н. А. Тузов, А. В. Корнев)²⁸⁶.

С позиции В. В. Оксамытного, в теории права, помимо юридической догматики, социологии права и сравнительного правоведения, представляется возможным выделить и «философию права как науку, познающую суть права, его смысл и социальную ценность, содержащую философско-правовые учения, которые имеют методологическое значение для общетеоретической юридической науки»²⁸⁷.

Полагаем, что в контексте рассматриваемой проблемы весьма интересны рассуждения С. С. Алексеева, полагающего, что монистически объединяя философскую, социологическую и специально-юридическую характеристики права, общая теория права является многоплановой, многоаспектной областью знаний.

В рамках этой единой теории есть относительно обособившиеся группы проблем, которые могут быть обозначены как вопросы «философии права», «социологии права», «специально-юридической теории (общей позитивной теории)». Вопросы философии права – это, например, вопросы о методологии в правоведении. Ученый подчеркивает, что по своей природе, логике большинство философских, социологических и специально-юридических вопросов в теории права таково, что они должны существовать в органическом единстве и могут обособляться в теории условно. В принципе основное содержание общетеоретических знаний нераздельно, нерасчленимо объединяет в одно целое философскую, социологическую, специально-юридическую характеристику права. По отношению к этому единому содержанию допустимо говорить только о философской, социологической или специально-юридической ориентациях (либо профилях) в конкретных общетеоретических исследованиях, обусловленных той или иной теоретической концепцией, лежащей в их основе.

Таким образом, резюмируется С. С. Алексеевым, «философия права», «социология права», «специально-юридическая теория» — не автономные с абсолютными границами части общетеоретических знаний, не их подотрасли, а скорее, общие направления в рамках единой науки, охватывающие и некоторую «чистую» проблематику соответствующего профиля.

Главное, что их обособливает — это методология, т. е. непосредственное, ближайшее воплощение в данном правовом материале философских или социологических идей и принципов, общих положений специальных наук, имеющих общеметодологическое или частнонаучное значение²⁸⁸.

В другой работе С. С. Алексеева утверждается, что философия права нацелена на установление глубинных закономерностей и характеризуется непосредственным воплощением идей, принципов и категорий философии в содержании правовых понятий и конструкций. Философию права составляют методологические проблемы правоведения. Социология права нацелена на установление общих связей права с явлениями социальной жизни (т. е. права в его реальном бытии) и характеризуется непосредственным воплощением идей, принципов и категорий социологии в содержании правовых понятий и конструкций.

В социологию права входят вопросы эффективного действия законодательства, условий и причин правонарушений, социальной структуры и уровня правового сознания населения.

Общая теория специально-юридических проблем (специально-юридическая теория) нацелена на установление специфических структурных закономерностей и свойств права и выражается в теоретической обработке нормативного материала действующего права (догмы права) и выработке собственных понятий и конструкций²⁸⁹.

Специально-юридическая теория включает в себя проблемы источников права, классификации юридических норм, коллизионных норм, приемов толкования и применения юридических норм.

Попутно автор замечает, что в юридической литературе предпринята попытка выделить в составе общей теории права также логику права, рассматриваемую наряду с «философией права» и «социологией права».

С позиции автора, следует более правильным характеризовать логику права как аспект исследования внутри философской (преимущественно диалектической логики) и специально-юридической (преимущественно формальной логики) ориентации единой общей теории права²⁹⁰.

Обращаем на себя внимание на то обстоятельство, что бытует и такая позиция С. С. Алексеева, согласно которой в рамках теории права в качестве самостоятельных научных и учебных дисциплин выделяются, помимо теории юридического позитивизма (догмы права), философии права, социологии права, и психология права²⁹¹.

Сам же ученый считает, что философское, социологическое и специально-юридическое направления занимают в структуре общей теории права разное положение. Философская и социологическая характеристики права являются в общей теории исходными, ключевыми, основополагающими. Общая теория права возникла и существует, раскрывая свое значение фундаментальной, методологической науки, как глубоко философская, общесоциологическая концепция.

Специально-юридическая ориентация придает общую юридическую окраску всей общей теории права, определяет содержание ее основного понятийного аппарата, единого с понятийным аппаратом других юридических наук и характеризующего ее теоретико-прикладную направленность²⁹².

Оценивая позицию С. С. Алексеева, Ю. В. Тихонравов пишет о том, что, оперируя имеющимися теоретическими знаниями, бесспорно можно обнаружить в них понятия, категории, закономерности, которые наиболее тесно связаны с философской или социологической проблематикой. Однако, если рассматривать процесс выведения и обоснования этих знаний, то предложенная структура общей теории права утрачивает свое значение, ибо ни одно понятие, ни одна категория не могут быть выведены, сформулированы в отрыве от философской и социологической проблематики общей теории права. В философском и социологическом обосновании нуждаются не только такие фундаментальные проблемы общей теории права, как проблемы сущности и функций права, его связей с государством, экономикой, но и все остальные, в том числе проблемы источников права, методов толкования и применения норм права, словом, всего того, что С. С. Алексеев относит к специально-юридической теории²⁹³.

О «философии права» и «социологии права» можно говорить так же, как и о подразделениях философии и социологии, не выходящих за пределы философских и общесоциологических и конкретно-социологических знаний. Нераздельной же частью правоведения общетеоретические правовые исследования становятся лишь постольку, поскольку философские и социологические истолкования проходят через призму правовой материи, проявляются через нее в системе особых общетеоретических правовых понятий. Верно писал Л. С. Явич: «Общая теория права немыслима вне специальной юридической теории позитивного права. Без связи с ней философия права превращается в абстрактные, спекулятивные построения, в мистическое саморазвитие понятий, а социология права – в метафизическую эмпирику, лишенную достоинства концептуального обобщения отдельных фактов, игнорирующую коренные особенности правового опосредования общественных отношений»²⁹⁴.

По мнению А. Ф. Черданцева, «теорию права в целом следует рассматривать как теорию позитивную, социологическую, юридическую, базирующуюся на марксистско-ленинской философии»²⁹⁵.

С позиции В. Н. Протасова и Н. В. Протасовой, следует понимать условность введенного Гегелем термина «философия права». Его не следует трактовать буквально. Не может быть «философии» какого-либо отдельного объекта (например, философии табурета). С позиции авторов, философия — это не «общие», абстрактно-мудреные рассуждения о чем-либо. Предмет философии конкретен и этот предмет — всеобщее, т. е. те стороны, свойства, характеристики, которые являются общими для всех явлений окружающего нас мира. Философия — это теория всеобщего, учение о всеобщем. Философия права имеет к праву такое же отношение, как и ко всем остальным объектам. И те стороны, свойства, характеристики права, которые присущи остальной реальности, являются составной частью предмета философии. Однако, поскольку речь в этой части философии идет о праве, данная философская проблематика не может не быть составной частью предмета общей теории права. Как считают авторы, философское (всеобщее) знание о праве, как и все общеправовые сведения, входит в информационную систему общей теории права²⁹⁶.

Признавая философию права и социологию права составными элементами теории права, С. В. Бошно полагает, что в силу специфического предмета и наличия особых методов указанные явления претендуют на статус самостоятельной науки. Что касается философии права, то, по мнению автора, она имеет своим предметом смысл, сущность и понятие права, его основания и место в мире, его ценность и значимость, его роль в жизни человека, общества и государства, в судьбе народов и человечества.

Центральное место в предмете философии права отводится человеческой личности, природе человека, его свойствам и назначению, так как «именно эти явления в совокупности могут стать основанием разумного права»²⁹⁷.

В этом отношении показательна позиция О. В. Мартышина, который полагает, что теория государства и права как комплексная общетеоретическая наука включает в себя три компонента: юридическую догматику, философию права, социологию права. При этом он делает существенную оговорку, что «это не три раздела теории государства и права, не три части учебного курса, а три пласта, три подхода или метода исследования, которые присутствуют в каждой теме». И далее говорится, что «в рамках теории государства и права не только возможно, но и желательно расширение и углубление философско-правовой проблематики. Однако осуществление в одной учебной программе наряду с теорией государства и права курсов лекций и учебников по философии права способна провести лишь к дублированию и созданию надуманных проблем»²⁹⁸.

Оценивая первый подход о месте философии права в системе наук, В. Н. Жуков полагает, что он «не дает никаких шансов философии права для того, чтобы стать самостоятельной, автономной дисциплиной»²⁹⁹.

Вообще вопрос о том, поддается ли теория государства и права делению на соответствующие части, или она представляет собой органическое единство, в котором элементы догматики, философии и социологии переплетены неразрывно, давно находится в поле внимания ученых, часть из которых, как было показано выше, являются сторонниками такого взгляда, другие — имеют прямо противоположную позицию.

Например, Г. Д. Гурвич пишет: «Последовательное разграничение «догмы права», «социологии права», «философии права», что в глазах большинства правоведов представляет собой последнее слово методологической мудрости, на самом деле является искусственным и бесплодным, так как ведет к беспомощности каждой из этих трех научных дисциплин»³⁰⁰.

Р. Дворкин также подчеркивал невозможность четкого разграничения теории права и философии: «Общая теория права должна постоянно затрагивать те или иные спорные позиции по философским проблемам, которые не являются полностью философскими»³⁰¹.

В свое время Н. М. Коркунов утверждал, что философия права и энциклопедия права — «это только подготовительные стадии к образованию одной обобщающей дисциплины — общей теории права»³⁰². Ту же мысль удачно высказывал В. А. Туманов: «Философия права выступает как один из аспектов теории государства и права — обобщающей, общетеоретической дисциплины в системе юридических наук», которая призвана сочетать философские, социологические и собственно юридические подходы к изучению права³⁰³.

Видимо, следует поддержать в этом отношении О. В. Мартышина, полагающего искусственность и неразумность отделения друг от друга философских и догматических аспектов. В качестве примера приводится вопрос о форме государства. Вопрос вполне догматический. Излагаются формально-юридические характеристики республик и монархий разных видов. Но можно ли поставить на этом точку и не коснуться обусловленности государственно-правовых институтов социальными, историческими, природными, культурными, политическими и иными факторами, не попытаться оценить их не только с формально-юридической, но и социально-исторической и с нравственной точек зрения? Не сделать этого — значило бы свести предмет к механическому заучиванию юридических определений. Но связать эти определения с реальностью, объяснить их социальную природу, выработать отношение к государственно-правовым институтам можно только в случае выхода за рамки юридической догматики в сферу философско-социологического анализа. И так практически с любым вопросом, изучаемым теорией государства и права.

Ученым вполне обоснованно ставится следующий вопрос: как же можно разрубать в рамках юридического образования философско-правовой и догматический подход к предмету и разводить их по разным дисциплинам³⁰⁴?

В случае рассмотрения философии права как одного из направлений развития общей теории права, т. е. ее составной части, только соотношение философии права и общей теории права, в силу того, что первая возникает и развивается в лоне второй, с неизбежностью должно будет рассматриваться с позиций общего и особенного, целого и части³⁰⁵.

2. В литературе имеет место и такая позиция, согласно которой философия права и общая теория права рассматриваются как некое единое цельное образование. Так, Ю. В. Сорокина полагает, что теория права и философия права представляют по существу одну науку, хотя различаются между собой постановкой задач и методами познания: общая теория права ставит задачу построить логически законченную систему знаний, лежащих в основе всех специальных юридических наук и соединить результатами этих наук в одно гармоничное целое, проникнутое как внешним, так и внутренним единством. Сферой теории права являются и вопросы методологии. Она изучает методы, с помощью которых разрабатываются специальные юридические науки. Философия права ставит перед собой более объемную и сложную задачу: глубинную сущность того явления социальной жизни, которое мы называем правом, связать с общесоциальным и вообще мировым порядком. Для разрешения этой задачи необходимо использовать достижение других наук и прежде всего философии.

На основе вышеизложенного, делается вывод, о том что философия права не является чисто юридической наукой: она представляет собой промежуточное звено между философией и правоведением, в ней есть элемент чисто юридический и чисто философский³⁰⁶.

Далее автор рассуждает о том, что право слишком близко затрагивает человеческие интересы непосредственно сливается с нашей жизнью, поэтому познание права как явления всегда представляют интерес и для философов и для юристов³⁰⁷.

3. Другой взгляд на проблему места философии права в системе наук можно встретить в работах В. С. Нерсесянца и В. П. Малахова, с точки зрения которых, философия права является частью не теории права, а юриспруденции, т. е. всей совокупности юридических наук³⁰⁸. В этом случае, очевидно, что философия права получает более высокий статус и имеет лучшие перспективы для своего развития. Как утверждают авторы, «философия права входит в направление юридических наук и является философской юридической наукой. Своими корнями она уходит в юридическую философию»³⁰⁹.

Полагаем, что подобной позиции придерживаются и другие ученые, утверждающие, что в рамках правоведения философия права наиболее тесно связана с теорией права и социологией права.

Вместе эти три дисциплины составляют комплекс общетеоретических и методологических правовых дисциплин и их наличие связано с существованием в самом праве, как минимум, трех аспектов: ценностно-оценочного, формально-догматического и аспекта социальной обусловленности. Философия права акцентирует внимание на рефлексии оснований права; юридическая теория — на конструировании понятийного каркаса позитивного права, социология права — на вопросах социальной обусловленности и социальной эффективности правовых норм и правовой системы в целом.

В связи с этим авторы ставят вопрос: являются ли эти дисциплины автономными или представляют собой разделы общей теории права? Отвечая на поставленный вопрос, они рассуждают так. Можно предположить, что в известном смысле термином «теория права» могут быть охвачены три дисциплины, поскольку они касаются общетеоретических аспектов права: философских, социологических, юридических.

Однако в строго научном смысле слова данный термин применим лишь к юридической науке.

Попытка же соединить эти три учебно-исследовательские направления в рамках одной дисциплины — общей теории права, тем более, в том виде, в каком она сложилась на сегодняшний день, научно не обоснована, и ее практическая реализация может привести к негативным результатам.

Теория права, философия права и социология права вполне успешно способны взаимообогащать и взаимодополнять друг друга как автономные дисциплины. Объединение же их теоретического потенциала с целью обеспечения целостности системы знаний о праве должно осуществляться не путем создания единой правовой науки, что представляет собой достаточно сложную задачу, поскольку последняя должна соединить в себе как минимум три различные методологические позиции: юриста, философа и социолога, а путем фундаментализации подготовки самих юристов, которые должны быть способны видеть право не только с позиции своей дисциплины, но и с позиции философии и социологии³¹⁰.

4. Промежуточную позицию по рассматриваемой проблеме занимает Д. А. Керимов, который считает философию права частью теории права, но признает за философией права «относительную самостоятельность и автономность». С его точки зрения, «философия права не растворяется в общей теории права, но занимает свое особое место среди юридических наук, обеспечивая им методологическое единство»³¹¹. По мнению автора, «философия права… не только раскрывает механизм регуляции познавательной деятельности исследователя и направляет его по наиболее оптимальному и рациональному пути, но и в контексте исторически развивающейся культуры указывает на достигнутый уровень самосознания общей теории права и ее познавательных потенций»³¹².

В другой работе ученого общая теория права включает в себя две основные части — социологию права и философию права, водораздел между которыми проходит, условно говоря, по линии онтологического и гносеологического познания правовых явлений. Эта линия, действительно, носит условный характер, прежде всего потому, что не может существование онтологии без гносеологии, равно как и наоборот. И именно поэтому и социология, и философия права являются составными частями одной науки — общей теории права³¹³.

Далее ученый полагает, что «… философия права является по отношению к общей философии специальной наукой, но вместе с тем она выступает в качестве общей науки, выполняющей методологическую роль по отношению к более узким разделам правоведения, то есть к отраслевым юридическим наукам. Подобно тому как, например, общая биология, опираясь на философию, вооружит общими подходами и методами исследования все разделы биологической науки (ботанику, зоологию и т. д.), так и философия права разрабатывает методологические проблемы правоведения, вооружает общими методами исследования все отраслевые юридические науки»³¹⁴.

Иными словами, философия права выступает в качестве фундаментального основания любого правового исследования, ибо:

– выдвигает общую философию как теоретический плацдарм и отправную систему методов в правовых исследованиях;

– позволяет применять общенаучные положения и выводы, образованные междисциплинарными исследованиями и используемые в познании правовой реальности;

– ориентирует на широкое использование в ходе правового исследования частнонаучных методов как самостоятельно выработанных, так и тех, которые разработаны другими специальными науками (в случае необходимости и возможности);

– акцентирует внимание на том важном моменте, который обычно игнорируется в литературе, а именно: на переходе от научно-познавательной к непосредственно практической деятельности, тем самым доводя методологическую проблематику до ее логической завершенности — превращения субъективного в объективное, абстрактного в конкретное, правовой теории в юридическую практику.

Без этого важного момента философия права оказывается замкнутой в самой себе. Между тем, ее смысл и назначение состоит в обслуживании познавательной деятельности всех и каждой юридической науки, их «выхода» на совершенствование юридической практики³¹⁵.

Философия права, обладающая весьма существенной спецификой в системе философского знания, дала повод некоторым исследователям считать эту дисциплину не чем иным, как методологической частью теории права.

Эта позиция разделяется большинством современных отечественных правоведов, считающих, что «… философия служит теоретической базой и методологическим ориентиром для всех юридических и в целом общественных наук. Вот почему осмысление явлений правовой жизни с философской точки зрения является необходимой предпосылкой творческого развития юридической науки, дальнейшего совершенствования действующего законодательства, укрепления законности. На основе достижений философской (мировоззренческой) науки могут быть вскрыты сущность права и государства, определенные закономерности их трансформации, механизма функционирования, формы их регулирующего воздействия на общественные отношения. На базе философии разрабатываются основные категории юридических наук»³¹⁶.

Современное состояние общей теории права предстает перед нами в виде социологического истолкования правовых явлений, поскольку в основном онтологически изображает объективную диалектику их реального развитии, изменения и преобразования. Но со временем общая теория права все в большей мере стала интересоваться тем, какими путями, методами и способами происходит самопознание правовых явлений, их гносеологическая природа.

Думается, что в связи с анализом рассматриваемого подхода, следует привести и позицию Р. С. Габидулина, отличающуюся некой оригинальностью. Автор, соглашаясь с тем, что философия права как учение о смысле права и его роли в истории человека и общества является теоретической основой для таких юридических дисциплин, как история политических и правовых учений, история государства и права зарубежных стран, история отечественного государства и права, конституционное право зарубежных стран, конституционное право России, общая теория права, тем не менее подчеркивает, что «общая теория права включает в себя такие проблемы и вопросы, которые не имеют философского содержания и ранее находились исключительно в введении теории государства и права, например, нормы права, виды норм права, структура нормы права, источники права, понятие и виды нормативно-правовых актов, правовое регулирование, правовые отношения, правовые институты, субъекты права, юридическая ответственность, юридическая техника, правовые системы и семьи»³¹⁷.

5. Отметим, что и эта версия, и другая версия, согласно которой в рамках единой теории есть относительно обособившиеся группы проблем, которые могут быть обозначены как вопросы философии права, социологии права и специально-юридической теории (общей позитивной теории) по сути, восходят к господствующей долгое время позитивистской концепции Г. Ф. Шершеневича, рассматривавшего, как было показано ранее, общую теорию права в качестве одного из компонентов философии права.

Ученый утверждал, что научная философия должна строить свои общие понятия только на положительном праве. Она не может «подставлять» под реальные понятия свои идеальные представления, выдавать за право то, что, по ее мнению, должно быть правом. Как ранее подчеркивалось, философия права решает не только теоретические, но и практические задачи. Устранение практической задачи нарушило бы соответствие между философией права и юридическими науками, высшим синтезом которых она должна служить, потому что каждая юридическая наука не только изучает установленные нормы права, но и указывает на их желательное изменение. Г. Ф. Шершеневич доказывал, что по мере исторического развития философия права превращается в общую теорию права, в отличие от тех теорий, которые создаются в рамках отраслевых юридических наук.

Общая теория выясняет, что такое право вообще, независимо от его временной изменчивости, что такое государство вне разнообразия его форм проявления, каковы источники права, какова методика разработки норм права. По Шершеневичу, правоведение, как и любая другая наука, не может существовать изолированно, вне связи с философией. Но философия должна вырасти из самого правоведения, а не быть ему навязанной извне. Поэтому необходима такая юридическая наука, которая объединила, свела бы в единое целое все то, что уже сделано в общей части каждой специальной науки. Это есть задача общей теории и единственная задача философии права. Из сказанного обнаруживается, что общая теория права составляет продолжение общей части всех юридических наук, что материал ее положительное право и что она есть то, чем должна быть философия права³¹⁸.

Позитивистски понимая философию как синтез всего научного знания, Г. Ф. Шершеневич фактически отождествляет философию права с теорией права. Поэтому он называет философию права «научной философией права», предмет которой — позитивное право, а задача — создание понятийного аппарата для правоведения. Очевидно, что предмет и задачи правоведения — те же³¹⁹.

Во времена Шершеневича вопрос о месте философии права в системе юридических наук находится в плоскости соотношения этой дисциплины с энциклопедией права, представляющей собой краткий обзор основных юридических понятий, их научный комментарий, не содержащий системного анализа всей совокупности юридических наук: теоретико-исторических, отраслевых и специальных.

По мнению Н. М. Коркунова, философия права и энциклопедия права «одно и то же». Они представляют собой лишь основу для создания одной обобщающей науки — общей теории права. Ученый отмечает, что правоведение, кроме практических целей, решает и чисто теоретические задачи.

Во-первых, правоведение «отрабатывает» практический материал права в систематическом, историческом и «эмпирико-реалистическом направлении». Во-вторых, из полученного таким образом правового материала правоведение извлекает общие основы права, создает сообразно их внутренней связи цельную систему общей теории права и «применяет» их в качестве руководящих принципов для оценки имеющегося правового материала и для развития права и правоведения.

Н. М. Коркунов отмечал, что общая теория права не имеет непосредственного применения в жизни, так как она содержит только общие основы права, а не конкретные правовые предписания, регламентирующие реальные жизненные отношения. Однако теория права призвана понять практическое право и реальные человеческие отношения как единое целое: этот общий организм следует «разложить» на его отдельные «органы» и «элементы», определить их взаимодействие, «нормы и цели их действий, а также назначение как целого, так и частей».

Ученый утверждал, что университетское преподавание требует «от энциклопедиста не конспекта специальных наук, а общей теории права»³²⁰.

В дальнейшем отечественная правовая мысль пришла к выводу, что энциклопедия права как наука методологически несостоятельна, поскольку у нее нет ни собственного предмета, ни метода исследования, то есть того, что присуще любой науке.

Г. Ф. Шершеневич писал по этому поводу следующее: «Ей нет места среди правоведения. К юридическим наукам примыкает только философия права, частью которой является общая теория права»³²¹.

Нетрудно увидеть, что перечисленные точки зрения при всех различиях между ними, стремятся отождествлять философию права с какой-нибудь чисто юридической дисциплиной. Однако, существует и принципиально иная точка зрения, отстаивающая самостоятельность философии права. Так, А. Б. Венгеров считал, что «водораздел между философией права и теорией права (при некотором пересечении объектов их исследований), все же оказывается достаточно высоким и четким. Теории права остается немало, она изучает право как реальный социальный институт, философия права — проявление в праве лишь отдельных, хотя и фундаментальных аспектов бытия: соотношение материального и духовного, свободы воли человека и ее материальной, духовной предопределенности (воли человека и божественной воли — в религиозных системах), содержание общественного сознания и т. п.»³²².

В плане рассмотрения проблемы взаимосвязи и взаимодействия философии права с общей теорией права, равно как и их соотношения не трудно заметить, что в данном случае, когда философия права рассматривается как общая теория права и, наоборот, когда допускается их полное отождествление друг с другом, то все искомые и иные, тесно связанные с ними вопросы отпадают сами собой.

Аналогично обстоит дело, но совсем по другой причине, и в том случае, когда процесс познания правовой материи с позиции философии права подчиняется исследованием ее исключительно путем применения и с помощью философских категорий, принципов, понятий и т. п. Использование такого рода познавательных средств, с одной стороны, означает в оптимальном варианте обобщение гносеологического, познавательного инструментария при теоретической проработке тех или иных правовых проблем, что может привести в юриспруденции к известному познавательному эффекту, к определенному приращению новых правовых знаний, в особенности, когда к правовому материалу «прилагаются» необщефилософские, тем более идеалогизированные абстрактные категории, а «данные передовых философских наук»³²³.

Однако, с другой стороны, использование данных философии может привести, с точки зрения С. С. Алексеева, «к спекулятивному догматическому философствованию по правовой проблематике, да к тому же с идеологической нагрузкой», или к другому отрицательному результату, связанному с «философско-терминологическом переодеванием» давно известных понятий, результатов исследований и широко известных фактов³²⁴.

В силу того, что в подобных случаях речь идет не о философии права, а о философствовании по поводу права, сводящегося к подмене данной дисциплины философскими средствами познания правовой материи, то, соответственно, вопрос о взаимосвязи и взаимодействии философии права по причине ее отсутствия с общей теорией права, также как и вопрос о соотношении друг с другом данных весьма сходных между собой дисциплин не только не отпадает, но даже не возникает.

Весьма обоснованно подчеркивается, что подобный вопрос возникает, лишь когда философия права выступает и соотносится с общей теорией права как целостное, самодостаточное, относительно самостоятельное образование по отношению ко всем другим, аналогичным ему образованиям, включая общую теорию права³²⁵.

Достаточно спокойно к дискуссиям о месте философии права в системе наук относится В. Н. Жуков, полагающий, что всегда следует помнить об условности данного вопроса, его вторичности перед собственно содержательными проблемами, ибо философское познание государства и права менее всего зависит от того, какое место ему будет отведено. Как пишет ученый, человек, у которого есть интерес к философии права, который может и хочет что-то написать на эту тему, не будет особенно озабочен вопросами классификации философских или юридических дисциплин. Им обращается внимание на то, что на Западе термины «философия права», «теория права», «юриспруденция» иногда отождествляются³²⁶.

В современной философской и юридической литературе ученые по-разному определяют статус философии права в системе наук.

Будучи предметом внимания как философов, так и юристов, философия права понимается неодинаково представителями этих профессий. В системе философского и юридического образования у нее неодинаковые предназначения.

Как известно, в трактовке философии права существует две крайние позиции:

1) философия права есть распространение общей философии на правовую проблематику³²⁷. Иными словами, в этом случае философия права предстает в виде части в общей философии и когда на первом плане в процессе познания права стоят «общие философские предпосылки философии права»³²⁸, а не собственно проблемы самого права. В этом случае, по мнению М. Н. Марченко, общая теория права соотносится с философией права, следуя логике, не напрямую, как одно целостное явление с другим таким же явлением, а косвенно — как одно целостное явление в лице общей теории права через посредство другого подобного явления в виде общей философии с его составной частью — философией права. Естественно, полагает автор, что приоритет при таком соотношении будет отдаваться философии права, философскому началу с неизбежностью и в ущерб правовой его составляющей³²⁹.

В этом случае, по справедливому замечанию ученых, когда философия права «представляет собой распространение общей философии на проблемы права», процесс познания права самой логикой исследования не произвольно ведет к «схематизму, к навязыванию абстрактных философских схем и аксиом живой правовой действительности»³³⁰.

2) философия права есть часть теории права, специализирующаяся на проблемах методологии. Философия права при таком видении дает предельно общий взгляд на право. «Именно методологическая природа науки государства и права, — пишет Д. А. Керимов, — обусловливает ее (философии) тяготение к диалектике, логике и теории познания государственно-правовой действительности. И это тяготение отнюдь не носит характера эмпирического влияния, развивающегося ума, а является рациональным осознанием ее потребности, обусловленной необходимостью развития науки»³³¹.

Если первая точка зрения игнорирует специфику права как объекта философствования, то вторая, соответственно, игнорирует специфику применения философии к правовой сфере.

Для того, чтобы избежать обеих этих крайностей, необходимо рассмотреть вопрос о месте философии права в системе философских и юридических наук.

Так, в «Философском энциклопедическом словаре» говорится, что «философия права — философско-понятийное осмысление сущности права, его возникновения, связи с другими явлениями объективного духа, осмысления соизмеримости сформулированных и кодифицированных правовых положений с лежащими в их основе идеями и нравственными целями». Как подчеркивают авторы, «в частности, философия права рассматривает право с логической, гносеологической, психологической, социологической и этической точек зрения»³³².

Классические образцы философского понимания предмета дали Кант и Гегель. Так, Гегель придерживался идущей из Древней Греции традиции, согласно которой философия рассматривалась как всеобъемлющее знание, вместилище всех наук. В нее входят философия природы и философия духа. Частями универсальной науки являются философия истории, философия религии, культуры. В рамках философии духа находит место и философия права, включающая также учение о государстве. Проблематика гегелевской философии права очень широка. По степени охвата общественных отношений ее уподобляют «Политике» Аристотеля. Она примерно соответствует тому, что ныне называется общественными науками в их совокупности. Наряду с мировоззренческим осмыслением права и государства, определением их места и роли в жизни общества, гегелевская философия права содержит анализ наиболее важных правовых институтов и отношений.

По мнению, О. В. Мартышина, в системе современной философии и философского образования, несмотря на дифференциацию наук, право должно занимать примерно то же место, что и у Гегеля. Философия права предполагает, наряду с философскими началами, необходимую сумму общих сведений о праве. Последняя может как входить в философию права непосредственно, как это было у Канта и Гегеля, так и составлять своего рода приложение к ней в виде основ правоведения. Таково назначение философии права у философов. Она равнозначна общему учению о праве.

Иное дело у юристов. Здесь диапазон философии права сужается. Это уже не общее учение о праве, но всего лишь его часть, наиболее абстрактная, отвлеченная, рассматривающая перечисленные выше вопросы, относящиеся к ее предмету³³³.

По мнению Ю. В. Тихонравова, философия права является философской наукой и как таковая входит, наряду с философией истории, в комплекс социально-философского знания.

Как известно, пишет автор, философия вообще состоит из ряда разделов, таких как философия религии, этика (моральная философия), эстетика (философия искусства), эпистемология (философия науки) и др.

Названные разделы равнозначны, однако некоторые из них составляют более широкие отрасли философии. Например, логика, философия языка, учение о методе и эпистемология³³⁴ составляют раздел гносеологии (теории познания).

Аналогичным образом, философия права, хотя и стоит на одном уровне с этикой или философией религии, является частью социальной философии. Именно эта двойная подчиненность философии права внутри философии как таковой (иногда называемой в литературе «общей философии») дает повод многим исследователям считать философию права исключительно чистой философской дисциплиной – отвлеченной и умозрительной, имеющей весьма отдаленное отношение к позитивной юриспруденции, но оказывающей на последнюю мировоззренческое или идеологическое воздействие³³⁵. В. Н. Хропанюк в этой связи писал, что «как составная часть философии, философия права не отличается от целого ни по своим функциям, ни по своим методам. По отношению к юридическим наукам философия права решает те же общенаучные проблемы, что и философия в отношении всех отраслей человеческого знания»³³⁶.

Такой подход С. С. Алексеев назвал «широким». Как писал ученый, «философия права может пониматься широко. Философский подход в праве подчас приравнивается к распространению той или иной мировоззренческой, философской доктрины на право, на многообразные правовые явления. Вообще, любая философская система, претендующая на универсальность, общезначимость, вовлекает в поле своей философской интерпретации и право, другие правовые явления, определяет их место в жизни общества и человека»³³⁷.

Данные положения в какой-то мере подтверждаются и материалом философской и правовой мысли.

Действительно, какую бы фигуру из истории мы не взяли, окажется, что почти все великие философы, вплоть до эпохи европейского Просвещения и позднее, были также и крупными представителями правовой мысли; теория государства и права, в свою очередь, писалась преимущественно философами.

Влияние философии на историю правовых учений, разумеется, не сводилось к тому, что многие классики из истории философии являлись вместе с тем классиками и в истории учений о праве.

Значительное влияние тех или иных философских идей, концепций, методологических принципов и приемов исследования испытали и те мыслители, которые по преимуществу занимались проблемами не философского, а правового или социально-политического профиля (например, древнегреческие софисты, древнекитайские легисты, М Падуанский, Н. Макиавелли, Ж. Боден, Г. Гроций, Ш. Л. Монтескье и др.).

Однако в течение XIX столетия традиция тесной связи философии и права прерывается. Великие философы затрагивают правовой дискурс лишь походя. Сосредоточив свой интерес на критике общества, герменевтике³³⁸ и феноменологии³³⁹, они оставили теорию государства и права на откуп юристам. Последние, правда, поначалу не теряют контакт с философией. Например, Г. Кельзен, будучи позитивистом, находился под влиянием идей неокантианства.

Та разобщенность между философией права и юридическими науками, о которой писал в прошлом Г. Ф. Шершеневич, существует и в наше время.

Общая философия, математика, информатика, кибернетика, естествознание и другие науки, без которых немыслима современная практическая юриспруденция, живут собственной жизнью, а юриспруденции осмыслить собственные аспекты этих наук самостоятельно чрезвычайно сложно. Очень многие, особенно современные ученые-правоведы, совершенно не ориентируются в смежных областях, материалы которых абсолютно необходимы для собственно правоведческих исследований³⁴⁰.

Следует согласиться с мнением В. Н. Хропанюка, полагающего, что для общей пользы необходима интеграция взаимосвязанных с юриспруденцией знаний, их активное привлечение к теории и практике государственно-правового строительства жизни общества³⁴¹.

Это положение в равной мере относится и к другим основополагающим общественным наукам: экономической теории, политологии, теории нравственности, логике, эстетике. Сближение общих и специальных знаний позволяет обеспечить в практическом смысле гармонию общественной жизни, построить справедливый порядок отношений между людьми, который будет освящен и надежно охраняем государством и правом. Нельзя же все время находиться в таком состоянии, которое образно изложил Шершеневич: «Философы не желают сходить с неба на землю, а юристы не хотят поднять своих глаз от земли повыше». Такое положение вещей отражается в высшей степени вредно как на правоведение, ослабляя его теоретическую ценность, так и на философию права, подрывая ее практическое значение. Дело доходит до того, что приходится отстаивать «перед юристами философию права»³⁴².

Ю. В. Тихонравов полагает, что философия права не является только распространением общих философских положений на право, ибо подобная философия носила бы схематический характер и не учитывала конкретных особенностей права по сравнению с прочими частями окружающего мира³⁴³.

При этом он соглашается с Р. Лукичем, утверждавшим следующее: «Кто хочет разработать подлинную, конкретную, соответствующую праву философскую систему, тот должен исследовать философски именно его особенности, решить его специфические конкретные проблемы. Это требует особых усилий, хотя исходной точкой для них могут и должны служить основные посылки философии»³⁴⁴.

В принципе любая крупная философская система может быть распространена до определенной степени и на область права, однако подлинной философией права не будет создано, если не будут разрешены и разработаны конкретные философские вопросы права.

Конечно, не все философы разрабатывали свою философию права, поэтому и число философско-правовых систем значительно уступает числу общефилософских систем. Вместе с тем, философы, которые создавали только философию права не относятся к числу выдающихся юристов, поскольку у них нет оригинальной общефилософской теории, и они были вынуждены заимствовать ее у других философов. Таким образом, существует гораздо меньше значительных философско-правовых систем, чем общефилософских.

Достаточно обосновано подчеркивает Ю. В. Тихонравова, что содержание фундаментальных проблем философии права имеет в своей основе философское знание. Но отсюда вовсе не следует, что все содержание этих проблем является чисто философским. Законы и категории общей философии не просто «иллюстрируются» правовым материалом, а модифицируются, трансформируются, преобразуются сообразно специфике исследуемых объектов. Более того, пишет автор, современный опыт развития познания в области философии права свидетельствует о своеобразном двуедином процессе: с одной стороны, происходит «адаптация» философского знания к правовой «среде», философизация правового знания, а с другой — сама эта «среда» все чаще порождает такие уровни осмысления правовой реальности, которые достигают высот философского обобщения. Как полагает ученый, обе эти тенденции благотворно воздействуют на прогресс философии права³⁴⁵.

Следует учитывать и то обстоятельство, что в сфере философии права происходит определенная проверка познавательной силы самой философской доктрины. Ведь нередко философская система, входящие в нее категории ориентированы в основном на данные естественных и традиционных общественных наук. А тут, в сфере права, перед наукой — своеобразный, уникальный фактический материал, относящийся к духовной области и одновременно имеющий объективированный, опредмеченный характер. Как полагает С. С. Алексеев, это дает возможность определить жизненность и познавательные возможности соответствующих философских категорий и исследовательских подходов³⁴⁶.

Полагаем, что более обоснованной является позиция тех авторов, которые считают, что по своему статусу философия права представляет собой комплексную, смежную дисциплину, находящуюся на стыке философии и юриспруденции.

По мнению И. И. Кального, вопрос о научном профиле и дисциплинарной принадлежности философии права имеет несколько решений. Когда речь идет о философии права в целом, то ясно, что она должна быть отнесена к числу междисциплинарных наук, поскольку объединяет и юридическую науку и философию.

Когда же поднимается вопрос о дисциплинарной принадлежности конкретных моделей философии права, тогда становится понятно, что речь идет о концептуальном различии юридического и философского подходов к рассмотрению философии права.

В первом случае междисциплинарный компонент является общим для любой версии права, независимо от того, кто ее разработал: юристы или философы.

Во втором случае речь идет о различных дискурсах исследования права, где философы не могут подменять юристов и наоборот.

Концептуальное различие определяется спецификой философской и юридической мысли. Предметом философии права выступает сфера всеобщего, а предметом теории права — область особенного.

Философия права, будучи ориентирована на освоение логики права, преодолевает путь от общего через особенное к конкретному, что и является искомой истиной о праве. Кроме того, философия права как учебная дисциплина постигает историю формирования и развития права и тех его понятий, которые отражают разные общественные отношения.

Что же качается юриспруденции, то ее путь к установлению истины начинается с выявления и осмысления особенного, а затем, через проекцию всеобщего, обеспечивается познание конкретного.

В контексте сказанного проясняются взаимосвязь, взаимодействие и взаимообусловленность философии права и юриспруденции.

Освоение общего представления о праве и его аксиологическая интерпретация обеспечивает востребованность философии права со стороны правоведов. Степень же развития философии права и ее место в системе наук о праве зависят как от общего состояния философии в стране, так и от уровня развития юриспруденции³⁴⁷.

Полагая, что вопрос о статусе философии права является принципиальным, ученые считают, что существующие подходы к этой проблеме, не лишенные сугубо прагматических моментов, не в полной мере учитывают особенности философии права. По их мнению, которое следует поддержать, философия права не умещается, не вписывается в систему юридических наук своей философской составляющей, но и не становится компонентом общефилософской теории (учения) из-за чрезмерного «погружения» в юридическую среду. Философия права (точно так же, как социология, антропология, психология права) — это «маргинальная ветвь социо-гуманитарного освоения социально-правового мира, освоение которого в равной мере может быть осуществлено солидарно — философами и правоведами»³⁴⁸.

Итак, выход на проблематику философии может быть осуществлен с двух противоположных сторон: от философии к праву и от права к философии.

Первый путь выхода на философско-правовую проблематику (философский подход к праву) связан с распространением той или иной философской концепции на сферу права. Такое обращение философии к осмыслению правовой реальности, особенно характерное для эпохи Просвещения, оказалось весьма плодотворной для самой философии. Известно, что многие из серьезных достижений классической философии — результат такого обращения.

В сфере философии права происходит своеобразная проверка познавательной силы той или иной философской концепции, ее практической самостоятельности в одной из важнейших сфер человеческого духа. Все это дает полное основание заключить, что без рефлексии оснований права, философского осмысления правовой реальности в целом, философская система не может считаться полноценной.

Другой путь формирования философии права (юридический подход к праву) направлен от решения практических задач юриспруденции к их философской рефлексии. Например, от осмысления таких частных проблем, как основания уголовной ответственности, вина и ответственность, выполнение обязательств и др., — к постановке вопроса о сущности права.

Здесь философия права предстает уже как самостоятельное направление в правоведении, специфический уровень изучения собственного права. Такое философское осмысление права осуществляется правоведами в его большой практической ориентированности, при которой идеальные первоосновы права рассматриваются в тесном соотношении с позитивным правом.

Однако и в первом, и во втором случае философия права ориентируется на постижение сущности и смысла права, заключенных в нем начал и принципов. В силу существования двух различных источников формирования философии права, сложились и два основных подхода к пониманию ее статуса.

Первый подход рассматривает философию права как часть общей философии и определяет ее место среди таких дисциплин, как философия морали, философия религии, философия политики и др.

В соответствии с этим подходом философия права относится к той части общей философии, которая «предписывает» человеку необходимую манеру поведения как социального существа, т. е. практической философии, учению о должном.

Второй подход относит философию права к отраслям юридической науки. С этой точки зрения, она является теоретическим фундаментом для создания позитивного права и науки о позитивном праве.

Как подчеркивают ученые, каждый из подходов делает акцент на одном из двух возможных способов рефлексии над правом. Первый способ предполагает общефилософскую или общеметодологическую рефлексию, направленную на поиски предельных оснований, условий существования права, когда право соотносится с культурой, обществом, наукой и т. д.

Второй способ — частно-философская или частно-методологическая рефлексия, которая тоже является философской, однако осуществляется в рамках самой правовой науки³⁴⁹.

В силу отмеченных обстоятельств может сложиться представление, что существуют две философии права: одна, разрабатываемая философами, другая — юристами. В соответствии с этим предположением некоторые исследователи даже предлагают различать философию права в широком смысле слова и философию в узком смысле слова³⁵⁰.

На самом же деле существует только одна философия права, хотя она и питается из двух разных источников. Первый источник философии права — это общефилософские разработки правовых проблем. Второй же ее источник связан с опытом решения практических проблем права. На основании вышеизложенного, учеными резюмируется следующее: философия права — это единая исследовательская и учебная дисциплина, которая определяется своим основным вопросом, лишь в соотношении с которым те или иные проблемы имеют к ней отношение. Она требует особых качеств от исследователя, работающего в этой области: сочетания фундаментальной философской подготовки и знания основных проблем политико-правовой теории и практики³⁵¹.

Для более конкретного дисциплинарного статуса философии права целесообразно рассмотреть подходы к этому вопросу представителей различных философских направлений. В системе Гегеля философия права не просто часть одного из фундаментальных разделов философии, а охватывает всю социально-философскую проблематику.

У С. Франка она — раздел социальной философии, который носит название социальной этики.

Аналитическая философская традиция (позитивизм) рассматривает философию права как составную часть политической философии, отказывая ей в статусе самостоятельной дисциплины.

В современной западной философии проблематика философии права чаще всего рассматривается в рамках философской антропологии. Даже социальная и моральная философия, в тесной связи с которыми рассматриваются проблемы философии права, претерпели значительную антропологическую трансформацию под влиянием таких философских направлений, как экзистенциализм, феноменология, герменевтика, философская антропология, психоанализ и др.

Следовательно, достаточно сложно указать какой-либо единственный философский раздел, частью которого была бы философия права. По мнению ученых, в то же время совершенно очевидно, что она наиболее тесно связана с социальной, политической, моральной и антропологической философиями, каждая из которых делает акцент на одном из факторов формирования и исследования права: социальном, морально-ценностном, политическом, антропологическом.

Так, политическая философия рассматривает вопрос: что такое власть и как соотносится власть и право. Социальная философия: что такое общество и как соотносятся общество и право. Моральная философия: что такое мораль и как соотносятся мораль и право. Антропологическая философия: что такое человек и как соотносятся человек и право.

Философия же права, по мнению исследователей, ставит общий вопрос: что такое право и в чем его смысл. Поэтому ее, несомненно, интересуют вопросы и о том, как связано право с такими феноменами, как власть, общество, мораль и человек³⁵².

Общая позиция признания философии права распадается на два понимания ее возможностей.

Поверхностный взгляд видит в ней набор приемов установления взаимосоответствий юридического и философского. Они выстраиваются в параллельно развивающиеся понятийные ряды с элементами совпадений на уровне готовых знаний. Такой тип контактов философии и правоведения можно назвать иллюстративным.

Однако верно замечено, что «само по себе применение философских терминов к праву новых смыслов не рождает, оно их только поверхностно множит»³⁵³. Поэтому иллюстративная немыслящая философия права есть псевдофилософия. Для философии права единственная возможность быть — это заполнять смысловой пробел между «чистой» философией и юридической наукой. Как справедливо полагает Г. Ч. Синченко, философско-правовая мысль актуализируется только тогда, когда единственным способом развития знаний становится взаимодополняющим режим обогащения ресурсов философии и правоведения, т. е. в тот момент, когда нельзя углубить понимание права без философского творчества и нельзя выполнить акт философского мышления без активности на передней линии теоретико-юридической культуры. Если мы установим, в каких случаях философии необходимо обращение к юридической проблематике, то тем самым найдем пути, по которым энергия философской мысли естественно протекает сквозь границу между философией и правоведением³⁵⁴.

При этих условиях развитие философской мысли по вопросам права предстает перед нами в своем истинном облике, точно очерченном как «единый поток становления и развертывания философских знаний»³⁵⁵.

То же самое верно и для рассмотрения философии права со стороны юриспруденции. Как культура чистого мышления, философия логически первична по отношению к любой частной науке, поэтому «вхожнение» науки о праве в область философии может быть понято лишь как ее неизбежное возвращение к собственным теоретическим истокам³⁵⁶.

Таким образом, философия права удовлетворяет внутренние запросы философского и юридического самосознания. У философии есть потребность удостовериться в том, что ее предметная, познавательная и ценностная всеобщность не мнимо, а действительно всеобща. В данном отношении философско-правовая рефлексия — классический пробный камень, ибо право воистину есть крайний, «необходимый момент отношений субъективного духа с объективной реальностью»³⁵⁷. Не случайно в крупных общефилософских системах прошлого непременно рассматривалось юридическое измерение человеческого бытия, что составило практически весь первый уровень философии права.

У юриспруденции также есть внутренняя потребность самоудостовериться, что ее особенность — «это действительная особенность всеобщего, его необходимая составная часть, т. е. нечто необходимое, а не произвольное и случайное в контексте всеобщего»³⁵⁸.

Поэтому даже узкий профессионализм ищет определенное философское оправдание своей адекватности.

Юриспруденция, по мнению Гуго, должна состоять из трех частей: юридической догматики, философии права (философии позитивного права) и истории права. Для юридической догматики, занимающейся действующим (позитивном) праве и предоставляющей собой «юридическое ремесло», согласно Гуго, достаточно эмпирического знания. А философия права и история права составляют соответственно «разумную основу научного познания права» и образуют «ученую, либеральную юриспруденцию (элегантную юриспруденцию)»³⁵⁹.

Думается, что дискуссионный характер вопроса о соотношении философии права и теории обусловлен позицией того или иного ученого по поводу природы философии права, ее предмета и т. д.

Так, Ю. В. Тихонравов различие между философией права и теорией права видит в следующем: теория права выступает как индуктивное знание, исходящее из достижений конкретных юридических наук, тогда как философия права формируется в качестве дедуктивного знания о праве, выводимого из более общих знаний о мироздании. Автором замечается, что метафизика (учение о принципах бытия, не выводимых из опыта), включающая в себя онтологию (учение о бытие) и космология (учение о наиболее общих принципах мироздания), не исчерпывает всего содержания философии. Важным разделом философии является антропология (общее учение о человеке), рассматривающая явления культуры с точки зрения человеческой свободы. В этом контексте, подчеркивает Ю. В. Тихонравов, различие между философией и теорией права проявляется следующим образом: позитивная юриспруденция изучает право как независимую от человека реальность, а философия права (юридическая антропология) изучает становление права из человеческой активности³⁶⁰.

М. Н. Марченко при различении философии права и теории права указывает так же, как и Ю. В. Тихонравов, на отличительные особенности, связанные с характером и способами получения новых знаний и представлений о праве. Автором отмечается, что если философия права формируется в виде дедуктивного знания о праве, т. е. полученного не в результате анализа и обобщения эмпирического правового материала и конкретных жизненных факторов, а путем использования выводов и положений, сформулированных другими общественными науками и обусловленных общим представлением исследователей о мироздании, то общая теория права выступает как индуктивное знание, полученное в результате изучения и обобщения юридической практики и конкретного материала, накопленного отраслевыми юридическими дисциплинами. С методологической точки зрения, это означает, что философия права в процессе познания правовой действительности идет от общего к частному, причем истинность конечных знаний с необходимостью зависит от истинности исходных посылок, в то время как общая теория права идет от частного к общему, а истинность получаемых правовых знаний в определяющей степени зависит от характера самого анализируемого эмпирического материала и от уровня профессиональной подготовки исследователя³⁶¹.

В. Н. Жуков полагает, что можно предложить следующий разграничительный критерий: философия права соотносится с теорией права так же, как соотносится философия с наукой.

Различие теории права и философии права автор демонстрирует на примере использования двух терминов: «сущность» и «смысл».

Под сущностью понимается некое неразложимое ядро вещи, которое определяет свойства этой вещи, ее проявления. Под смыслом понимается ценность и значение (интерес), которые та или иная вещь представляет для человека. В отличие от сущности смысл не принадлежит самой вещи, он привносится в нее человеком, так что вещь для одного человека может быть полной смысла, для другого — бессмысленной. Наука направлена на выявление сущности вещи, т. е. ее объективных свойств, в частности, теория государства и права нацелена на установление объективных свойств государства и права. Философия ориентирована на выявление смысла вещей, то есть ценностного отношения к ним со стороны человека. Соответственно, философия права ставит перед собой задачу понять ценностное отношение человека к государству и праву и их проявлениям. Например, теория права изучает структуру правоотношения, его свойства, виды, основания возникновения и прекращения. Для философии права тема правоотношения поворачивается другой стороной, а именно: понять смысл правоотношения как вида общественного отношения, как динамического свойства права. Философия права, изучая правоотношение, вносит дополнительный смысл в понимание ценностного восприятия человеком права и государства³⁶².

Г. И. Иконникова и В. П. Ляшенко, рассматривая вопрос о соотношении философии права и юридических наук, полагают, что они имеют один объект — правовую реальность. И в этом выражается взаимосвязь двух систем знания, позволившая некоторым исследователям относить философию права к юридической науке³⁶³.

Напротив, Г. Д. Лихачев и Ш. Х. Нургалеев, полагая, что философия права и общая теория права — это отдельно, автономно функционирующие дисциплины, подчеркивают, что обе они имеют дело с объектами их анализа, сферы которых научно пересекаются: для общей теории права таковым является социальный институт права, в то время как философия права исследует в феномене права проявление фундаментальных аспектов бытия: свободы, воли, материальное и духовное и т. д.³⁶⁴

Так, В. С. Нерсесянц утверждал, что «философия права… постепенно оформляется в качестве самостоятельной юридической дисциплины общенаучного статуса и значения»³⁶⁵.

Однако при этом авторами замечается, что философия права и юриспруденция различны по предмету исследования. Как отмечалось выше, в качестве предмета философии права ученые признают общие принципы правовой реальности и ее познания. Юридические науки своим предметом имеют определенные конкретно-исторические правовые нормы и законы в их соотношении и искомом единстве, выступающем как законная и официально обязательная сила в системе определенных общественных отношений (экономических, финансовых, трудовых, семейных, экологических, социальных, политических и др.).

Юридические науки осуществляют юридизацию познаваемой действительности, ее постижение в форме определенной правовой действительности и выражения в виде соответствующей системы юридических понятий, сформулированных в праве, юридических законах и их кодексах.

Таким образом, резюмируется следующее: «философия права и юриспруденция, в том числе ее теория и методология (общая теория государства и права), имеют общий объект, но различные предметы исследования»³⁶⁶.

Правда, авторы оговариваются, подчеркивая, что было бы неправильно абсолютно противопоставлять философию права и юридическую науку, ибо, как и всякая частная наука, последняя использует категории, заимствованные у философской системы знаний — «право», «закон», «общество», «человек», «индивид», «личность», «государство», «культура», «мораль», «религия» и пр., а с другой — вырабатывает и собственные понятия, необходимые не только в юриспруденции, но и в философии права, например, «правомерное» и «неправомерное» поведение, «преступление», «законность», «правосудие», «обязанность», «вина», «умысел», «вред», «злоупотребление» и др.

Обращая внимание на то, что теория государства и права занимает особое место в системе юридических наук, являясь собственно их методологией, обогащая знанием тенденций, законов возникновения, развития, функционирования права и государства, авторы подчеркивают, что философия права, в свою очередь, по отношению к теории государства и права является методологией.

Наконец, акцентируется внимание на то обстоятельство, что обе системы знаний служат методологической основой для конкретных (частных) наук. Различие лишь в том, что общая теория права выступает непосредственной методологией, а философия права — общей методологией, позволяющей исследовать правовую реальность на уровне ее природы, характера, а не только сущности (что делает любая наука), а также детерминационных связей и отношений³⁶⁷.

И. И. Кальной утверждает, что философия права не соперничает с теорией права, поскольку она располагает своими источниками. Если теория права довольствуется объяснением, согласно которому основу права составляет слагаемая воля в лице института государства, то философия права, обращаясь к онтологическим основаниям права и рассматривая иные его дискурсы, не только размышляет над тем, что движет волей государства, но и находит другие причины возникновения, становления и развития права. Философию права интересуют предпосылочные знания не столько о праве, сколько о том, без чего оно не могло бы быть правом. Поскольку онтологические основания права представлены такими ключевыми ценностями, как жизнь, воля и свобода, формальное равенство и справедливость, которые подвержены изменениями, а социокультурный и антропологические дискурсы демонстрируют каждый раз новое качество права в условиях новой исторической эпохи, то философия права каждый раз имеет дело с новым правовым пространством. Положение обязывает дать достойный ответ на вызов новой проблемной ситуации. По мнению ученого, это может сделать только та философия права, которая сохраняет преемственность по отношению к прошлому и находится в постоянном развитии³⁶⁸.

Полагаем, что сходная позиция по рассматриваемому вопросу имеется у В. А. Бачинина, также считающего, что философия права не может соперничать с теорией права, поскольку обращается к проблемам, мимо которых проходят юридические дисциплины. В то время как для юриспруденции вполне достаточным является объяснение, согласно которому в основе права лежит воля государства, то для философии права его явно недостаточно, поскольку ее важно иметь представление еще и о том, какие силы движут волей государства, она ищет и находит немало иных причинно-объяснительных моделей генезиса права, отличных от тех, которыми располагает правоведение. Как пишет автор, философия помещает правовые феномены в широчайший контекст культурно-исторических реалий и выявляет в них сверхюридические смыслы. Правовая философия занимается поиском тех оснований и смыслов, которые делают право правом, а не чем-либо иным. Она пытается отыскать эти смыслы и в самом праве, и в сопредельных с ним областях цивилизованного мира³⁶⁹.

Попытку сравнить предмет философии права и теории государства и права как наиболее близкой к ней юридической дисциплины предпринята О. В. Мартышиным. Автор справедливо подчеркивает, что среди перечисленных философско-правовых проблем нет, пожалуй, ни одной, которая не входила бы в теорию государства и права и не рассматривалась бы в каждом учебнике по этой дисциплине. Понятие и сущность государства и права — самая главная проблема курса теории государства и права. Право, нравственность и другие формы нормативного регулирования, цивилизованный подход к государству и праву, право и общество, гражданское общество, права человека, личность, общество и государство — все эти вопросы рассматриваются теорией государства и права. В последние десятилетия большое значение придается аксиологии, ценностям, лежащим в основе государства и права. Метод исследования, наряду с предметом, классическая и первая тема теории государства и права.

Но помимо этого теория государства и права включает в себя очень важную и пространную часть, которую философия права обходит, — юридическую догматику. Речь идет о формальном логическом анализе основных правовых категорий, на которых строится государственно-правовая система. В этих вопросах юриспруденция предстает в почти химически чистом виде³⁷⁰.

Хотя известны попытки сведения теории государства и права именно к этим вопросам, на что обращает внимание С. С. Алексеев: «Общая теория права сообразно научной традиции, восходящей к Д. Остину, по своему первичному материалу относится к аналитической юриспруденции, юридическому позитивизму и в этом отношении опирается на обобщенные данные, которые представляют собой «выведенные за скобки», повторяющиеся, юридически общезначимые материалы отраслевых юридических наук»³⁷¹.

Но такой подход, по мнению О. В. Мартышина, характерен именно для аналитической юриспруденции или юриспруденции понятий, исключающей в соответствии с философией позитивизма поиски истоков и смысла права. Он вовсе не стал общепринятым, не соответствует содержанию современных курсов теории государства и права, ему не следует и сам С. С. Алексеев.

Выходы теории государства и права за рамки догматической юриспруденции носят двоякий характер. С одной стороны, они призваны найти место государства и права в более широком спектре жизни общества, т. е. определить их связи и взаимовлияния с экономикой, политикой, культурой, природными условиями, этническим составом, религией, обычаями, историей. Все эти аспекты имеют непосредственное отношение к философии, точнее, к той ее части, которая изучает общество, или к социологии. С другой стороны, изучение названных связей, опирающееся на эмпирический материал, приводит к суждениям о сути государства и права, каковы они есть и какими они должны быть, об их предназначении, об идеале государства и права. Этот выход за пределы юридической догмы близок к метафизическим разделам философии.

Сравнение предметов теории государства и права и философии права дает основание сделать вывод, что между ними существует значительная общность, а различие заключается в том, что предмет теории государства и права шире, поскольку наряду с метафизическими и социологическими аспектами, он включает в себя юридическую догматику. Что касается исторической части философии права, то она охватывается другой юридической наукой — историей политических и правовых учений, причем преобладающее внимание в последней уделяется именно философско-правовым, а не догматическим вопросам юриспруденции. Если признать этот вывод правильным, принципиальные различия между философией права и теорией государства и права придется искать исключительно в области методологии³⁷².

Полагаем, что не может оказаться без внимания позиция тех ученых по вопросу предметного и проблемного разграничения теории права и философии права, которые исходят из разграничения науки и философии. Вот суть их рассуждений.

Теория права — это наука о праве. Она имеет дело с позитивным правом, то есть с фактически существующими конституционными нормами, законами, законодательными актами, решениями судов, обычным правом и т. д. Теория права интерпретирует положительное право из внутренней перспективы, то есть с точки зрения того, кто это право применяет: судьи и чиновники. При этом она интегрирует теоретический анализ и эмпирическое описание и вырабатывает идеализированный объект — понятие права, с которым и работает. Систематически исследуя вопрос о причинах возникновения, функционирования и развития права, теория постоянно обогащает, конкретизирует, уточняет понятие права.

В теории права есть основополагающие категории и аксиомы, которые используются для развертывания всей системы правоведения. Она имеет свою точку зрения на причины появления феномена права, факторы, способствующие его формированию и развитию. Таким образом, теория права есть наиболее развитая форма организации положительного знания о праве. Точка зрения теоретика права направлена на право в перспективе вопросов «почему» и «как».

Обычный круг проблем, рассматриваемых теорией права, таков:

– происхождение и сущность права;

– право в системе социальных норм;

– источники права;

– правовые отношения;

– нормы права;

– правотворчество;

– реализация права;

– правовое сознание и правовая культура;

– правонарушения и юридическая ответственность;

– механизм правового воздействия.

Теория права тесно связана с историей права, которая является, в том числе, и эмпирической базой науки о праве. Цель истории права заключается в том, чтобы установить, когда и где появилось право, как оно развивалось в течение времени, каковы его национальные и культурные формы. Взаимосвязь объекта теории и истории права представляет собой диалектический процесс, в ходе которого они взаимно обогащают друг друга. Теория предшествует истории, однако постоянно подпитывается материалами, доставляемыми в ходе исторического исследования.

Теория права обладает максимально возможной для общественных наук объективностью и всеобщностью. То, чем занимаются ученые — правоведы во всем мире, с формальной стороны, очень схоже.

Теория права, таким образом, в состоянии выработать понятие права, которое используется отраслями права и конкретными юридическими дисциплинами. В этом смысле она является методологической базой всего комплекса юридических наук, предоставляя в их распоряжение необходимый категориальный аппарат, а также методы исследования правовой действительности. Ее часто определяют как «науку о правовых нормах» в том смысле, что целью ее считается разработка принципов практического применения обязательного права.

Интересно, что в англосаксонской традиции такой дисциплины, как теория права, вообще не существует. Ее заменяет философия права, ориентированная на вопрос о соотношении морали и права.

Когда гражданско-правовые, публично-правовые или уголовные статьи соотносятся с реальной практикой, обнаруживается или соответствие или расхождение права с жизнью и возникает вопрос о его изменении, или корректировке. Как только начинают задаваться вопросом о нормативных и неимманентных праву принципах обоснования позитивного права, это означает выход из предметной области теории права и переход в предметную и проблемную плоскости философии права.

Философия права так же, как и теория права, занимается позитивным правом, но исследует его из внешний перспективы, стремится к его философскому истолкованию. Что понимается под философской трактовкой сущности права, зависит от принципиального понимания задач философии. В первую очередь философское рассмотрение, по сравнению с частным научным исследованием, принимает всеохватывающий характер, интегрирующий частно-научные перспективы.

По замечанию Гегеля, «сова Минервы всегда появляется в полночь», то есть философия приступает к осмыслению объекта тогда, когда его существенные черты уже сформировались и он потерял свежесть красок и новизну проявления. Философия, таким образом, имеет дело с правом как реально действующим институтом и принципом организации социальной жизни. Она вряд ли способна добавить что-либо новое в существующие знания о содержании права, механизмах его функционирования, происхождении, способах применения. Это и не является ее задачей: философия права подвергает право внеправовому оправданию, пытается выяснить, насколько оно справедливо.

Философию интересует, что изменяется в жизни людей из-за того, что в ней появляется такой феномен, как право. В соответствии со своим предназначением она должна ответить на вопрос: «Насколько существующее право является легитимным с точки зрения принципов, идей и ценностей, составляющих онтологию человеческого бытия?». Ответ на этот вопрос и означает философское обоснование права.

Обоснование является одним из видов доказательства и представляет собой мыслительную процедуру, в ходе которой определенные знания, нормы и установки используются для принятия каких-либо утверждений или практических действий. Обоснование — это выяснение того, насколько теоретические положения, практические нормы или поступки правомерны и целесообразны. Философское обоснование отличается от научного тем, что включает в себя оценочные суждения и априорные положения, которые в структуре научного доказательства неприемлимы³⁷³.

Подобной точки зрения придерживаются и те ученые, которые полагают, что философия права является особым способом постижения мира, отличная от научного способа познания действительности. Правовая догматика и общая теория права, являясь науками, познают права; обоснование же представляет собой принципиально другую задачу, отличную от целей познания. Как отмечают ученые, и философия права, и юриспруденция стремятся раскрыть сущность своего предмета, но каждая по-своему: для юридической науки сущность права заключается в его нормативности и обязательности; философия же обосновывает право в перспективе абсолютного характера человеческого бытия.

Авторами подчеркивается, что догма права и общая теория права способны познать право, но неспособны обосновать абсолютный статус его бытия: для них это делает философия³⁷⁴.

Наконец, отмечается и то, что в отличие от абстрактно-научных теоретических конструктов, возникающих в результате многоступенчатого обобщения, философия имеет дело с идеальными концептами предельного статуса, идеальность необходима философии для изучения объектов в их целостности, в полноте их содержания и смысла³⁷⁵.

Иными словами, логика рассуждений тех авторов, которые исключают философию права из предметной области общетеоретического правоведения следующая: главное отличие между теорией и философией права видится ее сторонниками в различии между философским и научным способом освоения правовой действительности (для теории права специфичен «теоретико-правовой», юридический срез освоения права, а для философии права — «философско-правовой»). Философия права не есть наука, у нее свой, специфический взгляд на мир правовых явлений; теория права как разновидность науки познает этот мир исключительно научным (рациональным) способом. Отсюда, если теория связана с познанием права, то философия имеет своим назначением — философское обоснование права.

Другой коллектив авторов, имея в виду изложенную выше позицию, обращает внимание на некоторые, на наш взгляд, принципиальные положения:

а) философия есть одновременно и идеология, мировоззрение и в то же время и наука (теория теории, или метатеория);

б) теория права есть также и наука, и мировоззрение.

По изложенной версии, отмечают ученые, теория права — это наука, имеющая дело исключительно с позитивным правом (догмой права), философский дискурс права направлен на выяснение предельных оснований права, оправдание правового принуждения, значения для человека и др. Как подчеркивается, вряд ли с первой частью суждения можно согласиться, поскольку теория права давно «занимается» проблемами как должного, так и сущего в праве. Не случайно, что именно теоретики права положили начало развитию социологии права в нашей стране (В. П. Казимирчук)³⁷⁶.

М. Н. Марченко в этой связи подчеркивал, что «внимание философии права к сущему и должному в праве свидетельствует, с одной стороны, об общем и особенном в рассматриваемых дисциплинах, а с другой — о их тесной взаимосвязанности, о том, что в процессе глубокого и разностороннего познания правовой материи общая теория права нуждается в философии права, а последняя — в общей теории права»³⁷⁷.

Однако авторы соглашаются с тем, что для теории права не специфичен чисто философский метод рациональной рефлексии (рефлексивное познание, или философия «самосознания»), «состоящий в том, что знание сущности исследуемого объекта опирается на внутреннее воспроизведение и фиксацию схемы представления предметности этого объекта в сознании».

Парадигмальность³⁷⁸ мышления, освоение правовой действительности преимущественно в категориальных параметрах — все это, действительно, не специфично для теории права (хотя в общетеоретических последованиях именно такой стиль изучения права имеет проявления)³⁷⁹.

В научной литературе весьма распространенным является утверждение о том, что в общей теории права, в отличие от философии права, «речь идет об изучении права таким, какое оно есть, а не права, каким оно должно быть»³⁸⁰, что положительное правоведение в лице общей теории права «занимается существующим уже правом», а философия права — «тем, которое должно быть»³⁸¹, или что «философия права ищет (и находит) место права в объективном мире и делает это независимо от политических и классовых позиций», а общая теория права «исходит из этих позиций»³⁸². Другими словами, речь идет о том, что общая теория права имеет дело в основном с существующим правом, с «сущим» в праве, а философия права — в основном с предполагаемым правом, с «должным» в праве. По словам Г. Пухты, критически относившегося к такой постановке вопроса, речь идет фактически о том, что положительное правоведение в центре своего внимания постоянно держит только наличное, реализуемое, а потому действительное право, а философия права всегда имеет дело только с «недействительным правом»³⁸³.

Однако, с позиции М. Н. Марченко, существование такого «качественного различия» рассматриваемых дисциплин в плане их отношения к сущему или должному в праве трудно доказать рациональным путем; о нем можно говорить лишь на уровне формально-логического мышления или на интуитивном уровне. Ибо общая теория права, которая согласно данному воззрению должна иметь дело преимущественно с сущим в праве, как показывает правотворческая и правоприменительная практика, одновременно касается также и вопросов должного в праве. Например, выделяя среди действующих законодательных актов конституционные законы, общая теория права a priori исходит из того, что в каждом из них имеет место требующее к себе внимания и изучения с ее стороны как «сущее», так и «должное». В какой мере здесь соотносится сущее и должное и в какой степени то и другое заполняет содержание объекта познания данной дисциплины — это заведомо вопросы риторического уровня, не имеющие в перспективе сколько-нибудь убедительного решения. И наоборот, сущее в содержании объекта и предмета философии права проявляется, в частности, когда ее сторонники и последователи с философских позиций рассматривают проблемы соотношения законности и правопорядка, вопросы правомерного поведения и правонарушения, вопросы юридической ответственности и др.³⁸⁴

К проблеме различия философии права и общей теории права обращался и сам М. Н. Марченко, который обращает внимание прежде всего на то, что философия права и общая теория права олицетворяют разные уровни исследования права. Автор полагает, что в научной литературе выделяются три уровня познания права: практикующая юриспруденция, предметом которой является действующее право, а задачей и целью — уяснение его смысла и духа, а также практическое применение права (главным для этого уровня, рассчитанного на практикующих юристов, является изучение текстов законов и подзаконных актов, в которых выражено право); общая теория права, рассматривающая право в виде совокупности (системы) норм, исходящих от государства, обеспечиваемых государством и охраняемых им от нарушений путем применения узаконенного государственного принуждения; философия права, выясняющая смысл, сущность и истоки права и познающая правовую материю в ценностном аспекте и измерении.

Каждый из этих уровней познания правовой реальности имеет свой вполне определенный предмет, преследует свои определенные цели и задачи, несет на себе определенную интеллектуальную и психологическую нагрузку. Если практическая юриспруденция выступает как изначальный, по сути, эмпирический уровень познания права, рассчитанный на профессиональное правосознание практикующего юриста, не выходящее за пределы действующего права и, по общему правилу, не акцентирующее внимание на ценностной оценке права, на выяснении его смысла, содержания и социального назначения, равно как и на всем том, что не связано с практической деятельностью, то философия права и общая теория права представляют собой более высокие в качественном отношении уровни познания правовой материи. Это уровни не эмпирические, соотносящиеся непосредственно с правотворческой, правоприменительной или иной практической деятельностью, а теоретико-практические, опосредованно связанные с юридической практикой. При этом общая теория права выступает как средний уровень познания права, в то время как философия права представляется высшим уровнем процесса его изучения.

Итак, резюмируется ученым, при общности объекта каждая из этих дисциплин имеет в то же время свой собственный предмет, причем философия права, представляющая собой «учение о сущности права, причинах и основаниях его бытия, его роли в обществе и основных качествах, характеризующих место права (связи и отличия) среди других социальных явлений», является гораздо более общим и широким учением, нежели общая теория права, которая, будучи средним уровнем процесса познания правовой действительности, имеет менее общий, но более богатый по своему содержанию предмет, и находится гораздо ближе к правотворческой, правоприменительной и иной юридической практике.

В научной литературе в связи с этим верно констатируется, что общая теория права, неизменно опираясь на накопленный юридической практикой и отраслевыми юридическими дисциплинами материал и обобщая его, в конечном счете, так или иначе, нацелена на решение юридически значимых вопросов жизни общества, таких, как проблемы законодательства, правоприменения, правовой культуры, правового обучения и просвещения и др.

По мнению М. Н. Марченко, сказанное вовсе не означает, что философия права является лишь умозрительной дисциплиной и не имеет вообще никакой связи с юридической практикой. Трудно не согласиться с мнением о том, что, хотя «философское видение права весьма абстрактно, разнообразно и противоречиво, оно опосредованным путем связано с практической юриспруденцией и способно оказывать влияние на практику решения юридических дел. Это достигается преимущественно путем реализации методологической, мировоззренческой, воспитательной и иных функций философии права, а также путем воздействия философии права на практическую юриспруденцию через общую теорию права»³⁸⁵.

В другой работе ученый подчеркивает, что, наряду с данными проявлениями «качественного различия» философии права и общей теории права, следует указать также и на другие их отличительные особенности, ассоциирующиеся, в частности, не только с особенностями их предметов, уровней познания, степенью приближенностью их к юридической практике и т. д., но и с характером и способами получения в рамках рассматриваемых дисциплин новых знаний и представлений о праве³⁸⁶, что отмечалось нами ранее.

Обращаем внимание на то, что исследователем, кроме различий, существующих между философией права и общей теорией права, указывается на их взаимосвязь и взаимодействие, которые складываются из самых разных компонентов, включая, прежде всего, их общий объект познания — правовую реальность, исследуемую двумя учебными дисциплинами в зависимости от особенностей их предметов под разными углами зрения и с разных сторон. При этом, если общая теория права, исследуя правовую реальность, стремится выявить, прежде всего, закономерности возникновения, становления и развития права, то философия права направляет усилия и основное внимание исследователей в первую очередь на определение места и роли права в современном мире, на его ценностную оценку.

Помимо общего объекта, сближающего философию права и общую теорию права, М. Н. Марченко указывает, на такие объединяющие факторы, как их общие конечные цели, заключающиеся в более глубоком и всестороннем познании правовой материи; некоторые общие, используемые ими методы исследования; практикуемые данными дисциплинами в процессе познания правовой действительности общие — формационные, цивилизационный (цивилизационно-аксиологический) и иные подходы; выполняемые философией права и общей теорией права некоторые общие функции, такие, например, как методологическая, воспитательная и иные; обе науки — философия права и общая теория права исходят из общей оценки правовой материи, а именно из того, что право лишь мера справедливости и свободы³⁸⁷.

Не умаляя нисколько позиции ученых по вопросу о соотношении философии права и теории права, хотелось бы привлечь внимание еще на одну трактовку этой проблемы. В свое время Гегель писал следующее: «Поскольку историческое значение, историческое установление и объяснения возникновения предмета и философское воззрение на его возникновение и понятие находятся в различных сферах, постольку их отношение друг к другу может быть безразличным»³⁸⁸.

Думается, что это высказывание величайшего ученого в полной мере касается рассматриваемого вопроса. Предмет правовой теории определен вопросом, как понимать действительное право; эта проблема правопонимания в рамках действительности. Философия права имеет своим предметом понимание права в его идее, в которой заключено не только понимание должного права, но и его единство с правом в действительности как предметом оценки, сопоставления, критического понимания.

Сторонник такого подхода В. П. Малахов подчеркивает, что одни идеи объясняют феномен права, другие объясняют, как это происходит и как должно происходить. Причем идеи, составляющие основу объяснения права, принадлежат общей теории права; идеи, определяющие условия объяснения права, относятся к философии права.

Философия права должна быть занята пониманием того, что значит понимать, что такое право. Как пишет ученый, связь между философией права с теорией права необходима настолько, насколько общие представления и позиции существенны для непосредственной практики³⁸⁹.

Э. Гидденс обращал внимание на то обстоятельство, что «в отрыве от философии общественные науки практически утрачивают всякий смысл»³⁹⁰. В. П. Малахов полагает, а с ним трудно не согласиться, что это происходит с теорией государства и права, дрейфующей к описательности (эмпирическому социологизму) и представлениям. Сам же ученый рассуждает о том, что общая теория права имеет своим предметом право в его особенности, задавая формы для рассмотрения права в его конкретности и видя в конкретности права лишь подтверждение своих конструкций.

Универсальность же права — область философии права. Без универсальных характеристик понять право в его особенности и конкретности нельзя, поэтому философия права является непременной интеллектуально-идейной основой юридического познания права. В рамках юриспруденции философия права должна составлять с общей теорией права прочное единство. Философ не конструирует право, а размышляет о нем; юридическая же теория конструирует правовую реальность, а потом объясняет ее.

Отличие юридической теории от философии права усматривается и в том, что в первой преобладает логический подход, не столько содержательный, сколько формальный (элементный и структурный), а во втором — рефлексивный (содержательный и синтетический). Наконец, отмечается и то, что философия права связана не с анализом закономерностей, а с проявлением, объяснением, оправданием правовых идей, предъявлением глубинных смыслов и духовных ориентиров права³⁹¹.

Таким образом, нетрудно заметить, что при всех различиях философии права и общей теорией права с точки зрения соответствующих критериев, подчеркивается их взаимосвязь и взаимодействия, что в конечном счете обогащает и ту, и другую науку.

В заключение данного параграфа, как представляется, нельзя обойти вниманием еще одну проблему, касающуюся соотношения философии права и теории права. Британский философ права Г. Харт в одной из своих статей объясняет, почему выражение «философия права» еще не прижилось в Англии и имеет иностранное звучание. Им констатируется следующее: «нет никаких четких границ, разделяющих неизвестную «философию права», сравнительно недавно признанную теорию права и знакомую «юриспруденцию», поскольку то, что изучают и обсуждают в английских университетах в качестве юриспруденции, есть и всегда было группой тесно взаимосвязанных вопросов о праве³⁹². Голландский ученый А. Сутеман пишет о том, что «границы между философией права и теорией права не являются четкими»³⁹³. Анализируя философию права в Нидерландах в конце ХХ в., автор полагает, что и в его государстве, и в других «по-видимому, имеется согласие по вопросу о том, что такие сущностные вопросы, как теория справедливости, права человека, «должное право» принадлежат к правовой философии. Исследование правовой аргументации с другой стороны, осуществляется в рамках теории права. Анализ юридических концепций (право, субъект права, обязанность и т. д.) занимает пограничное место»³⁹⁴.

В духе западных ученых на эту тему рассуждает М. В. Антонов: «Мы не сможем однозначно определить, относится тот или иной вопрос (скажем, возникновение права) к компетенции философии права, юридической антропологии, социологии права или теории государства и права. Каждая из этих наук вполне может заниматься данными явлениями, и в этом смысле объект их изучения будет одним и тем же. Различать эти науки будет возможно, да и то с известной долей условности, только по предмету — какую систему знаний о возникновении права выстраивает каждая из названных дисциплин: знание о праве как процессе, институте социального взаимодействия (социология), как об одной из основ человеческой цивилизации (философия), об условии формирования человека как социального существа (антропология), о специфическом способе регулирования человеческого поведения через нормы и организованное принуждение»³⁹⁵. О. В. Мартышин придерживается подобной позиции, говоря, что «философия права — наука пограничная и одна из ее особенностей – отсутствие четкой демаркации границ, переход из сферы права в сферу философии, этики, социологии, истории и в противоположном — свободный»³⁹⁶.

По вопросу о соотношении философии права и теории права есть позиция В. И. Червонюка: «Современная философия права (ее с полным основанием можно назвать рефлексирующим учением о праве) есть учение (философско-юридическое направление), призванное охарактеризовать мировоззренческие основы права, первопричины его происхождения (бытия), сущность (природу, «дух» права), смысл и общесоциальное предназначение, общечеловеческую и общекультурную ценность. Это сформировавшаяся «на стыке» философии и общей теории права отрасль научного знания, изучающая первоосновы, сущность и методологические средства правопознания»³⁹⁷.

Вопросы для самоконтроля

1. Что такое методология права?

2. Какие вам известны уровни методологии права?

3. Какое место занимает дискурс-рефлексия в методологии философии права?

4. В чем выражается социальное назначение философии права?

5. Какие вам известные функции философии права?

6. Какие из функций философии права имеют непосредственное отношение к подготовке юристов?

7. Назовите известные вам варианты соотношения философии права и общей теории права.

8. Какой вариант, на ваш взгляд, является более обоснованным?

Список использованных источников

Литература

Книги

1. Алексеев С. С. Проблемы теории права: курс лекций: в 2 т. Свердловск, 1973. Т. 2. 360 с.

2. Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. М.: Юрид. лит-ра, 1982. Т. 1. 361 с.

3. Алексеев С. С. Теория права. М.: БЕК, 1995. 320 с.

4. Алексеев С. С. Философия права. М.: Норма, 1997. 336 с.

5. Алексеев С. С. Общая теория права. М.: Проспект, 2008. 565 с.

6. Алексеев С. С., Тарасов Н. Н. Методология и методы юридической науки // Теория государства и права: учебник / отв. ред. В. Д. Перевалов, М.: Норма, 2007. С. 9–17.

7. Антонов М. В. Теория государства и права: учебник и практикум. М.: Юрайт, 2018. 497 с.

8. Баскин Ю. Я. Очерки философии права: учебное пособие. Сыктывкар: Коми респ. тип. 1996. 144 с.

9. Баранов П. П. Верещагин В. Ю. Курбатов В. И. Овчинников А. И. Философия права: учебное пособие. Ростов н/Д: РЮИ, 2004. 153 с.

10. Бачинин В. А. Энциклопедия философии и социологии права. СПб.: Изд-во Р . Асланова «Юрид. центр Пресс», 2006. 1081 с.

11. Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М.: Nota Bene, 2000. 576 c.

12. Бошно С. В. Теория государства и права: учебное пособие. М.: Эксмо, 2007. 400 с.

13. Буржуазные теории права: Реферативный сборник. М., 1982. Вып. 2. 254 с.

14. Василькова В. В. Порядок и хаос в развитии социальных систем (синергетика и теория социальной организации). СПб.: Лань, 1999. 480 с.

15. Венгеров А. Б. Теория государства и права. Часть 2. Теория права. М.: Юристъ, 1996. 166 с.

16. Габидулин Р. С. Философия права: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. 200 с.

17. Гегель Г. В. Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990. 524 с.

18. Гидденс Э. Устроение общества. Очерк теории структурации. М.: Полит. лит-ра, 2003. 528 с.

19. Гойман-Калинский И. В., Иванец Г. И., Червонюк В. И. Элементарные начала общей теории права: учебное пособие/под общей ред. В. И. Червонюка. М.: Право и закон, КолосС, 2003. 544 с.

20. Грэхэм Л. Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. М.: Политиздат, 1991. 480 с.

21. Гурвич Г. Д. Философия и социология права. Избр. произведения. СПб.: Издательский дом С .-Петерб. гос. ун-та, Изд-во юрид. фак-та С .-Петерб. гос. ун-та, 2004. 845 с.

22. Жуков В. Н. Философия права: учебник. М.: Мир философии, Алгоритм, 2019. 559 с.

23. Иконникова Г. И., Ляшенко В. П. Философия права: учебник. М.: Гардарики, 2007. 303 с.

24. История философии права / отв. ред. А. П. Альбов и др. СПб.: Юрид. ин-т МВД РФ, 1998. 638 с.

25. Кальной И. И. Философия права: учебник. СПб.: Изд-во Р . Асланова «Юрид. центр Пресс», 2006. 257 с.

26. Каныгин В. И., Груздева В. В., Гришанин И. К. Философское обоснование права: монография. Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2008. 129 с.

27. Керимов Д. А. Философские проблемы права. М.: Мысль, 1972. 472 с.

28. Керимов А. Д. Основы философии права. М.: Манускипт, 1992. 191 с.

29. Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М.: Аванта +, 2000. 560 с.

30. Коллингвуд Дж. Идея истории: автобиография. М.: Наука, 1980. 486 с.

31. Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб.: Магазин Н. К. Мартынова, 1894. 354 с.

32. Коркунов Н. М. История философии права. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1908. 502 с.

33. Кохановский В. П., Пржиленский В. И., Сергодеева Е. А. Философия науки: учебное пособие. М.; Ростов н /Д: Март, 2005. 402 с.

34. Лукич Р. Методология права. М.: Прогресс, 1981. 302 с.

35. Малахов В. П. Философия права: учебное пособие. М.: Акад. проект, Екатеринбург: Деловая книга, 2002. 448 с.

36. Мамардашвили М. К. Как я понимаю философию. М.: Прогресс, 1992. 415 с.

37. Малинова И. П. Философия права (от метафизики к герменевтике). Екатеринбург: Изд-во УрЮА, 1995. 125 с.

38. Мартышин О. В. Философия права: учебник. М.: Проспект, 2017. 352 с.

39. Марченко М. Н. Философское познание государства и права. // Философия права: курс лекций: в 2 т. / под ред. М. Н. Марченко. М.: Проспект, 2011. Т. 1. С. 72–91.

40. Марченко М. Н. Понятие и предмет философии права // Философия права: курс лекций: в 2 т. / под ред. М. Н. Марченко. М.: Проспект, 2011. Т. 1. С. 5–45.

41. Марченко М. Н. Философия права в системе научных и учебных дисциплин // Философия права: курс лекций / под ред. М. Н. Марченко. М.: Проспект, 2011. Т. 1 С. 46–91.

42. Нерсесянц В. С. Философия права: учебник. М.: Норма, 2005. 656 с.

43. Общая теория права: курс лекций / под ред. В. К. Бабаева. Н. Новгород: Изд-во Нижегород. ВШ МВД России, 1993. 544 с.

44. Общая теория права и государства: учебник / под ред. В. В. Лазарева. М.: Юристъ, 1996. 520 с.

45. Ойзерман Т. И. Проблемы историко-философской науки. М.: Мысль, 1982. 398 с.

46. Оксамытный В. В. Теория государства и права: учебник. М.: Импэ-Паблиш, 2004. 563 с.

47. Протасов В. Н., Протасова Н. В. Лекции по общей теории права и государства. М.: Городец, 2010. 752 с.

48. Пухта Г. Ф. Энциклопедия права. Ярославль: Тип. Г. Фальк, 1872. 99 с.

49. Радбрух Г. Философия права / пер. с нем. Ю. М. Юмашева. М.: Международные отношения, 2004. 240 с.

50. Радько Т. Н., Лазарев В. В., Морозова Л. А. Теория государства и права: учебник. М.: Проспект, 2012. 568 с.

51. Русская философия права: философия веры и нравственности (антология) / сост. А. П. Альбов и др. СПб.: Алетейя, 1997. 398 с.

52. Синха С. П. Юриспруденция. Философия права / пер. с англ. М.: Академия, 1996. 304 с.

53. Сорокина Ю. В. Введение в философию права: курс лекций. М.: Норма, 2008. 336 с.

54. Сырых В. М. Логически основания общей теории права: в 2 т. М.: Юстицинформ, 2000. Т. 1. 528 с.

55. Тарасов Н. Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург: УрГЮА, 2001. 264 с.

56. Теория государства и права: курс лекций / под ред. М. Н. Марченко. М.: Зерцало, 1996. 476 с.

57. Теория государства и права: учебник / под ред. В. М. Корельского, В. Д. Перевалова. М.: ИНФРА-М, Норма, 1997. 570 с.

58. Теория государства и права: учебник / под ред. В. Д. Перевалова. М.: Норма, 2007. 496 с.

59. Теория государства и права: учебник / под ред. О. В. Мартышина. М.: Норма, 2007. 496 с.

60. Тихонравов Ю. В. Основы философии права: учебное пособие. М.: Вестник. 1997. 608 с.

61. Философия права: учебник / под ред. О. Г. Данильяна. М.: Эксмо, 2005. 416 с.

62. Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. М.: Политиздат, 1986. 590 с.

63. Философия права: учебное пособие / под ред. Г. Ч. Синченко. Омск: Омский юр. ин-т МВД РФ, 1999. 211 с.

64. Философский энциклопедический словарь / ред.-сост. Е. Ф. Губский и др. М.: ИНФРА-М, 2000. 569 с.

65. Франк С. Л. Соч. М.: Правда, 1990. 608 с.

66. Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность: лекции и интервью. М.: АО «Ками»; Academia, 1992. 244 с.

67. Хеффе О. Политика. Право. Справедливость. Основоположения критической теории права и государства. М.: Гнозис, 1994. 319 с.

68. Хропанюк В. Н. Теория государства и права: учебное пособие. М.: Дабахов и др., 1995. 377 с.

69. Червонюк В. И. Теория государства и права: учебник. М.: ИНФРА-М, 2006. 704 с.

70. Черненко А. К. Философия права: учебник. Новосибирск: Наука 1998. 158 с.

71. Чукин С. Г., Сальников В. П., Балахонский В. В. Философия права: учебник. М.: Изд-во ИМЦ ГУК МВД России, 2002. 233 с.

72. Чукин С. Г. Плюрализм, солидарность, справедливость. К проблеме идентичности философско-правового дискурса в условиях постмодерна. СПб.: СПб ун-т МВД РФ, 2000. 280 с.

73. Шершеневич Г. Ф. Философия права. Т. 1. Часть историческая. Общая теория права. Вып. 4. М.: Бр. Башмаковы, 1911. 839 с.

74. Явич Л. С. Общая теория права. Л.: Изд-во ЛГУ, 1976. 287 с.

Статьи

1. Апель К.-О. Трансцендентально-герменевтическое понятие языка // Вопросы философии. 1997. № 1. С. 76–92.

2. Баранов В. М., Першин В. В. Баранова М. В. Место и роль метода в материалистической диалектике в юридическом исследовании. // Философия права. 2007. № 3. С. 7–12.

3. Гарник А. В. Проблема дисциплинарного статуса философии права// Философия и социология в контексте современной культуры. Днепропетровск: Днепропетров. гос. ун-т, 1998. С. 178–188.

4. Керимов Д. А. Методологические функции философии права // Гос. и право. 1995. № 9. С. 15–22.

5. Лихачев Г. Д. Нургалеев Ш. Х. Философия права в системе юридических наук // Юридическое образование и наука. 2006. № 1 С. 27–28.

6. Мартышин О. В. Общетеоретические юридические науки и их соотношение // Гос. и право. 2004. № 7. С. 5–11.

7. Мартышин О. В. Нужна ли философия права как самостоятельная юридическая наука? // Гос. и право. 2009. № 11. С. 18–28.

8. Мартышин О. В. Особенности философско-правовой методологии // Гос. и право. 2016. № 6. С. 20–30.

9. Мартышин О. В. Философия права как юридическая наука// Философия и психология права: современные проблемы: сб. науч. тр. / под общей ред. В. Н. Жукова. М.: ИГПАН РАН, 2018. С. 30–35.

10. Марченко М. Н. Философия права и общая теория права: взаимосвязь и взаимодействие // Правоведение. 2009. № 3. С. 6–13.

11. Неважжай И. Д. Философия права (к проблеме рациональности права) /Правоведение. 1995. № 3. С. 67–75.

12. Нерсесянц В. С. Философия права: либертарно-юридическая концепция//Вопросы философии. 2002. № 3. С. 3–15.

13. Поцелуев Е. Л. Философия права и теория права во второй половине 90-х годов ХХ — начале ХХI: проблема соотношения // Гос. и право. 2020. № 6. С. 66–78.

14. Сутеман А. Философия права в Нидерландах // Голландская правовая культура / отв. ред. В. В. Бойцов и Л. В. Бойцова. М.: Изд-во «Легат», 1998. С. 443–449.

15. Сырых В. М. Методология юридической науки: состояние, проблемы, основные направления дальнейшего развития // Методология юридической науки: состояние, проблемы, перспективы. Вып. 1 / под ред. М. Н. Марченко. М.: Юрист, 2005. С. 22–25.

16. Рикер П. Торжество языка над насилием. Герменевтический подход к философии права // Вопросы философии. 1996. № 4. С. 27–36.

17. Романов Р. А. Роль философии права в гуманизации юридического образования // Теория государства и права. Философия права: материалы конференции. Йошкар-Ола: Марийский гос. ун-т, 1999. С 65–67

18. Тарасов Н. Н. Метод и методологический подход в правоведении (попытка проблемного анализа) // Правоведение. 2001. № 1. С. 31–50.

19. Туманов В. А. Философия права // Философский энциклопедический словарь / сост. Л. Ф. Ильичев и др. М.: Сов. энциклопедия, 1983. С. 735–736.

20. Черданцев А. Ф. О структуре теории государства и права // Советское государство и право. 1980. № 8. С. 15–18.

21. Чичнева Е. А. Актуальные проблемы современного права, или Новое правовое мышление (Взгляд философа) // Вестник МГУ. Сер. 7. «Философия». 2001. № 2. С. 85–110.

22. Харт Г. Л. А. Философия права и юриспруденция в Великобритании / пер. с англ. В. В. Оглезнева // Правоведение. 2015. № 5. С. 197, 198.

23. Шапиро Е. А. Философия права в системе общенаучного и юридического знания // Философия права. 2005. № 3. С. 7–20.

Глава 3.
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ ПРАВА

1. Характеристика начального периода становления отечественного философско-правового знания.

2. Развитие философско-правовых идей просветителями ХVIII столетия.

3. Философия права последней трети ХIХ — начала ХХ вв.

4. Философско-правовые взгляды представителей русского зарубежья.

5. Философия права в советское и постсоветское время.

1. Характеристика начального периода становления отечественного философско-правового знания

В дореволюционной России философия права имела богатую традицию, что делало ее «законодателем мод» на европейском олимпе. Следует отметить, что собственно философско-правовые концепции в России стали формироваться в эпоху Просвещения (XVIII–XIX вв.). Для начального же периода становления отечественного философско-правового знания (XI–XVII вв.) характерно возникновение отдельных идей, ставших прообразом философии права. К последним можно отнести следующие:

– идея равноценности и равноправия народов, сформулированная митрополитом Иларионом в «Слове о Законе и Благодати» — первом сочинении, непосредственно обращенном к теме философии права;

– идея демократизации церкви и свободы совести как будущее основание принципа автономии личности;

– идея справедливости как основание осуществления власти и отношений между сословиями.

В целом литературные памятники XI–XVIII столетия можно охарактеризовать, скорее, как этические либо как правовые, нежели как философско-правовые. Здесь стоит вспомнить «Поучения» Владимира Мономаха, «Моление» Даниила Заточника, «Слова» Серапинона Владимирского, «Стоглав», «Домострой» и др.

В. Н. Жуков отмечает, что русская философско-правовая мысль берет свое начало в период формирования государства Киевской Руси. Имея в своей основе духовный синкретизм, сочетавший языческие и христианские представления, правовые идеи развивались первоначально в форме религиозно-символического мышления. Первые оформленные философско-правовые идеи запечатлены в таких памятниках, как «Слово о законе и благодати» Илариона (сер. ХI в.), «Повесть временных лет» (ХII в.) в составе Лаврентьевской и Ипатьевской летописей, «Поучение князя Владимира Мономаха», «Слово о полку Игореве» (ХII в.), «Моление Даниила Заточника» (ХII–ХIII вв.). В них обсуждались вопросы происхождения русского государства, законности существующей власти, форм государственного правления и отношения к подвластным.

Судьба русской государственности после нашествия Орды — центральная проблема послекуликовского периода («Слово о погибели русской земли (ХIII в.), «Задонщина (ХIV–ХV вв.), «Сказание о Мамаевом побоище» (ХV в.) и др. Идея общерусского объединения и единства верховной власти ложится в основу отечественного самосознания, что во многом определило дальнейшее развитие философских и правовых учений, правосознания общества в целом.

Процесс московской централизации ХIV–ХVI вв. находит свое отражение в теории преемственности великодержавия Москвы от Византии (идея «Москвы — третьего Рима»), обосновании законности правящей династии («Послание о Мономаховом венце» Спиридона Саввы, «Сказание о князьях Владимирских»), идее абсолютного самодержавия (Иван IV, И. С. Пересветов). В этот же период разрабатываются концепции сословно-представительной монархии (Максим Грек, Ф. Карпов, Курбский, И. Тимофеев (Семенов), дискутируются вопросы соотношения государственной и церковной власти (иосифляне, нестяжатели), формируются различные ереси, имевшие зачастую антицерковный и антигосударственный характер (М. С. Башкин, Феодосий Косой)³⁹⁸.

Развитие духовной жизни в России в целом шло в русле динамики мировой культуры. Тем не менее, экономические (широкое развитие общественной собственности), политические (абсолютизм власти, доминирование государства над иными социальными институтами), социальные (отсутствие рабства) и духовные (язычество, веротерпимость) и другие особенности, усугубленные постоянными внешними условиями и внутренними междоусобицами, создали своеобразный феномен — «русское». В рамках его становления и развития формировалась и русская философско-правовая мысль. Возникнув в лоне нерасчлененного знания и мудрости, философско-правовая теория прошла те же исторические этапы, что и русская философия³⁹⁹.

2. Развитие философско-правовых идей просветителями ХVIII столетия

С XVIII в. философия права преподавалась в российских учебных заведениях как самостоятельная учебная дисциплина. XVIII век — век становления философии права как самостоятельной отрасли философии права. Именно в трудах философов-просветителей закладываются научные основы философии права, формируется ее понятийный аппарат. Реформы Петра I решительно изменили духовную жизнь России. Усиление светской власти, роли государства нашло отражение и в философско-правовой мысли. Доминирующими в России становятся просветительские идеи, к тому времени прочно завоевавшие свои позиции в Западной Европе. К числу наиболее выдающихся философов права того времени следует отнести: Василия Третьякова, Якова Козельского, Семена Десницкого, Ивана Третьякова, которые, находясь под влиянием идей европейских мыслителей, рассматривали вопросы происхождения права и власти, предмета философии права, разграничения естественного права и позитивного закона. Как отмечалось раннее, начало преподавания и научной разработки проблем философии права в России относится к XVIII в. «Наше отношение к западной науке, — писал русский юрист конца XIX в. — начала XX в. Н. М. Коркунов, — можно сравнить с отношением глоссаторов к римской юриспруденции. И нам приходилось начинать с усвоения плодов чужой работы, и нам, прежде всего, надо было подняться до уровня иноземной науки… Тем не менее в каких-нибудь полтораста лет мы почти успели наверстать отделявшую нас от западноевропейских стран разницу в шесть с лишним столетий»⁴⁰⁰

Первыми преподавателями в русских университетах были иностранцы (в основном немцы), ориентировавшиеся на положения тогдашней немецкой юриспруденции и философии естественного права. Просветительство как идейное течение сохранилось и в начале XIX века. В России продолжаются попытки осмыслить роль и назначение человека как правового индивида, найти путь избавления от крепостничества — главной беды русского народа. Такой путь русские просветители видели в знаниях, разуме. В начале XIX века к этой теме обратилась целая плеяда мыслителей, в том числе и философы, рассматривавшие проблему отмены крепостного права, а часто и ограничение самодержавия через правовой механизм, возврат к естественному праву: Ф. М. Кречетов, В. Ф. Малиновский, И. П. Пнин, А. П. Куницын и др.

Если говорить в целом, то следует сказать о том, что развитие отечественной науки о праве в XVIII и начале XIX века происходило не столь быстро. Как в свое время отмечал А. А. Благовещенский, «в последние десятилетия XVIII века в области законоведения было особенное влияние французской литературы: явилось множество переводов юридического и политического содержания, сделанных с французского. Однако для успеха российского законоведения они не имели никакой пользы»⁴⁰¹. Требовались не только и не столько усвоение западноевропейской юриспруденции, но и научное осмысление социально-экономических и политических факторов, определявших в конечном счете формирование теоретических основ русского правоведения⁴⁰².

В то же время необходимо отметить, что отечественная философия права базируется на иной, нежели европейская, мировоззренческо-методологической парадигме, а именно: в противовес европейскому рационализму в силу специфики российского менталитета идея естественного права имеет религиозно-экзистенциональный характер. Как подчеркивается в литературе, одной из версий религиозно-экзистенционального обоснования права выступает кордоцентризм, или иными словами,«философия сердца». Данное философское направление предполагает при анализе сущности человека, его мыслей и поступков не ограничиваться лишь сознательными психическими переживаниями, а видеть их глубочайшую первооснову — «сердце» как источник мысли и познания. С позиции «философии сердца», акцент в обосновании права делается на внутренней духовной ценности права. Идея права в рамках кордоцентризма состоит не в формально-внешнем принуждении, а в регулировании жизни с учетом внутреннего мира и свободы человека. Право при этом обосновывается как условие, возможность творческой самоорганизации личности, ее индивидуального развития. Сторонниками кордоцентризма в отечественной философии мысли были Г. С. Сковорода, П. Д. Юркевич.

Одним из сторонников кордоцентризма в отечественной философской мысли был странствующий философ Г. С. Сковорода (1722–1794). Оригинальная концепция права у Сковороды предполагает не рационалистическое, а религиозно-онтологическое обоснование естественного права, отражающее его внутреннюю духовную сущность. Исходные принципы правового мировоззрения — идея нравственной автономии личности и идея справедливости — у Сковороды находят обоснование в его концепции «сродного труда». «Сродность» рассматривается Сковородой как божественный закон, который в то же время является и законом для природы и человеческого общества. Если данный закон выполняется, то в мире устанавливается мир, а в индивидуальном плане — счастье. Следовательно, «сродный труд» — это выражение степени социальной справедливости, а право как механизм установления заложенной в «сродном труде» справедливости должно исходить от человека, выражать не только внешнюю, сколько внутреннюю меру его свободы.

Познание «сродности» как познание внутреннего человека, его природы, выявление меры свободы осуществляется Сковородой через постижение символического языка Библии. Каждый человек должен открыть в себе самом мир ценностей и смыслов, содержащихся в Библии, что делает его свободным, поскольку делает его жизнь осмысленной, не требующий принуждения». Сродность» как соответствие своей идее должна иметь место и между естественным правом, и правом действующим, т. е. «гражданскими законами», которые должны защищать право человека на его собственный нравственный путь, на его самореализацию.

Сковорода признает государство необходимой формой организации общественной жизни, назначение которого состоит в защите земледельцев и купцов от внутренних грабителей и внешних врагов.

Из концепции «сродности» следует критика Сковородой внешнего, формального равенства, основанного на всеобщей безпризванности (несоответствие признанию) и универсальной несродности. Формальному равенству он противопоставляет внутреннее «неравное равенство» как возможность реализации своих способностей, право на индивидуальность, счастье. Суть «неравного равенства» заключается в том, что все люди, с одной стороны, равны пере Богом, с другой — все разные. Критерием же выбора человеком морального жизненного пути является «сродность» (органическое соответствие) его с определенным типом поведения. Тем самым идея «сродности» выступает у Сковороды в качестве морального основания права⁴⁰³.

Дальнейшее развитие кордоцентризм получил в творчестве П. Д. Юркевича (1827–1874), у которого «философия сердца» приобретает характер общефилософской концепции.

В обосновании права Юркевич придерживался позиции интуитивизма, полагая, что мир, и, прежде всего, индивидуально-личностный мир, не доступен для разума. Источником морального и правового законодательства, по мнению Юркевича, является не разум, а сердце, любовь, то есть свободно принятая система ценностей. Юркевич отмечает: «Глубина сердца — это первоначальная основа человеческой души, которая позволяет человеку отличить справедливое от несправедливого, доброе от дурного. При каждой встрече противоположных желаний, интересов он должен обращаться к нравственным требованиям справедливости, которая укажет ему, где и когда его желания незаконны, где и когда они противоречат благу его ближнего и благу общему»⁴⁰⁴. Нравственно зрелый человек, по мнению Юркевича, руководствуется не только соображениями разума, но повинуется заповеди любви, которая внушает ему жертвовать своими личными выгодами для блага других, для блага общего. В справедливости и любви заключаются самые прочные условия для установления мира и братства между людьми. Юркевич выступал против обоснования права в рамках моральных систем эвдемонизма (эвдемонизм – одна из основных концепций смысла жизни в философии, согласно которой смысл человеческой жизни заключается в стремлении к достижению счастья. — В. К.) и утилитаризма, требующих полезности поступка в качестве критерия моральности. Правило морального утилитаризма требует признавать полезным только то, что гармонизирует деятельность индивида с общим благом. Недостатком морального утилитаризма, по мнению Юркевича, является пренебрежение достоинством человеческой личности, которая в достижении цели получает не только удовлетворение, но и совершенство.

Рассматривая вопрос о предмете философии права, Юркевич отмечает, что философия права «методически исследует те постоянные и существенные основания, из которых происходят с необходимостью формы права положительного»⁴⁰⁵. Философия права по отношению к действующему (положительному) праву — это аналитика его оснований. Она не должна рассматриваться как непреложный закон. Человек может судить о том, что есть право, не только на основании положительного права, но и на основании идеи права, создаваемой внутренне.

В качестве основания философии права Юркевич выделяет такие антропологические посылки: «1) человек может определяться не только внешними, эмпирическими причинами, но и сознанием идей; 2) человек имеет определенные правила, обычаи, повиноваться которым доброе и святое; 3) повинуясь этим правилам и обычаям, он имеет способность суждения об их достоинстве»⁴⁰⁶.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что «философия сердца» в классической отечественной философии права выступает как методологический фундамент морального обоснования права.

3. Философия права последней трети ХIХ — начала ХХ в.

В период с последней трети ХIХ — начале ХХ в. философия права развивалась в России преимущественно в рамках двух основных направлений: позитивистском (в форме юридического и социологического позитивизма) и естественно-правовом.

Исторически первой формой позитивистской теории права был юридический позитивизм, появившийся в 30–40-е гг. ХIХ в. В России сторонниками его были М. Н. Капустин, Н. К. Ренненкампф, С. В. Пахман, Г. Ф. Шершеневич. Представители юридического позитивизма рассматривают право как самодовлеющую форму в отрыве от содержания, отрицали наличие естественного права, дуализм права и закона Несмотря на то, что они понимали право как приказ, веление государства, а субъективные права личности как результат установленной государством нормы, в условиях перехода от феодализма к капитализму (как в Европе, так и в России) юридический позитивизм объективно способствовал формированию уважения к праву и укреплению законности⁴⁰⁷.

Виднейшим представителем юридического позитивизма был Г. Ф. Шершеневич (1863–1912). Поскольку человеческая деятельность, по Шершеневичу, обусловлена целесообразностью, общество должно быть нормативно организовано. Важнейшее место в системе отношений «личность – общество» занимает государство и право, причем исторически и логически первое предшествует второму. Зарождающаяся первоначально в целях обеспечения внешней безопасности государственная власть затем переходит к внутреннему управлению, для чего выделяется особая группа норм. В основе соблюдения права, понимаемого как закон и требование государства, лежит страх перед угрозой наказания. Право всегда ест выражение интереса властвующих, н также и итог борьбы эгоизма власти и подвластных.

«Всякая норма, — писал Шершеневич, — приказ»⁴⁰⁸. Право, по его мнению, — это «произведение государства», а государственная власть характеризуется им как «тот начальный факт, из которого исходят, цепляясь друг за друга, нормы права»⁴⁰⁹.

Шершеневич отстаивал тезис, что государство не связано правом, стоит над правом, государственная власть есть сила, а не право. Государственная власть, по Шершеневичу, отлична от произвола. Государство, установив нормы, обязано само их соблюдать или фактически с ними считаться, что необходимо для подержания относительной стабильности политического режима. Но закон — не субстанция, а функция, его соблюдение носит производный характер, зависит от первичных факторов (государство, общество). Поэтому государство, нередко возникнув из произвола, способно сменить право на произвол. Относительную гарантию от подобной метаморфозы Шершеневич видит в общекультурном прогрессе, в ходе которого чувство законности все более проникает в психологию человека, а подчинение закону становится неотъемлемым свойством современного общества.

Критикуя исторически сложившуюся философию права как философию естественного права (с его противопоставлением позитивному праву), Шершеневич замечает, что она создана философами, профессионально не знавшими действительного права и задач правоведения⁴¹⁰. В его работах выражено отрицательное отношение к теории естественного права. Под влиянием этого права, полагал он, лица, применяющие законы, проявляют склонность к толкованию, наиболее соответствующему абсолютным идеалам, чем нарушается начало законности — этот краеугольный камень правового порядка. «Естественное право указанного направления не может служить руководителем законодателя»⁴¹¹, — отмечал он. При таком положении философия права (она же естественное право), в его представлении, теряет всякую связь с юридическими науками. По мнению Шершеневича, философия права должна изучать то же, что изучают отраслевые юридические науки, — право, как оно есть, и право, каким оно должно быть. Ее теоретическая задача заключается в критическом исследовании всех главных понятий, созданных юридической наукой (понятие о праве, его содержании и формах, о государстве, правоотношении, о преступлении и наказании и т. д.). Иными словами, Шершеневич выступает за философию позитивного права, которая своими критическими исследованиями действующего права и понятийного аппарата юриспруденции и своими предложениями о совершенствовании права (положениями о том, каким должно быть право) должно решать важные задачи правоведения «в сфере критики и политики» права⁴¹².

Задача философии права, по Шершеневичу, двоякая — теоретическая и практическая. Практическая ее задача — построение идеала правового порядка. В этом смысле она должна соединять в одно стройное представление различные теоретические выкладки отраслевых юридических наук, быть связующим звеном и общим началом всей правовой политики⁴¹³.

В структурном отношении философия права состоит из трех частей: общей теории права, истории философии права, политики права. Общая теория включалась в философию права, составляла «теоретическую часть философии права». История философии права имела своей задачей изложение последовательного образований представлений о правом порядке и его сущности в идеале. Перед политикой права стояла задача оценки существующего законодательства и разработки мер, направленных на его совершенствование. Он предусмотрительно выводит политику права за рамки теории права и на этом основании объявляет философию права не юридической наукой, а философской. Как замечал Э. В. Кузнецов, «в этих условиях обобщающей наукой о праве, наукой, сводящейся к правовой догматике, в противоположность метафизическим построениям, становится общая теория права, хотя многие работы позитивистов продолжали сохранять название «философия права»⁴¹⁴.

В конце ХIХ в. на смену юридическому позитивизму пришел социологический позитивизм. В России его представляли С. А. Муромцев, М. М. Ковалевский. Характерной особенностью этого направления было стремление исследовать государство, право, политику в связи с другими социальными явлениями, сделав, таким образом, социологический подход своим основным методом.

Сторонником социологического позитивизма был крупный теоретик права, цивилист С. А. Муромцев (1850–1910). Ученый утверждал, что правоведение есть часть социологии, тесно связанная с другими социальными науками, поскольку их объединяет монолит общественной жизни. Юридическая наука должна заниматься не поиском эфемерных абсолютных норм, способных стать эффективным регулятором в любых общественных условиях, а установлением законов появления, исчезновения и функционирования конкретных правовых явлений. Согласно Муромцеву, правоведение изучает не только правовые отношения (непосредственный предмет юридической науки), но также закономерности взаимосвязи права с другими социальными явлениями. Ученый исходил из общетеоретической посылки о том, что право, будучи явлением социальным, может быть понято в связи и через другие общественные феномены. Говоря о правоотношении, Муромцев считал, что, с одной стороны, правоотношение есть частный случай фактического социального отношения, производно от него; однако, с другой стороны, правоотношение, имея юридическую защиту, обладает большей гарантированностью и соответственно повышенной (в сравнении с социальным отношением) жизненной силой. Отсюда Муромцев делает вывод о том, что правоотношение, как бы раздвигая границы действия социального отношения, способно воздействовать на последнее, быть мощным средством реформирования общества.

В отличие от традиционного взгляда на право как некую идеальную нормативную модель, существующую наряду с фактическим отношениями, Муромцев понимает под правом реально функционирующие правоотношения, эмпирически сложившейся правопорядок. Основной целью деятельности Муромцева было продолжение реформ, создание конституционного строя. Собственно, этой цели отвечало и его понимание права как живого правопорядка, создаваемого правотворческой деятельностью судей и администраторов, практической жизнью и потребностями самого общества часто в противовес и вопреки «мертвой» норме, выраженной в законе.

В отличие от представителей юридического догматизма, Муромцев не ограничивался познанием догмы права, а стремился решить проблему возникновения и функционирования права («динамика» права) во взаимосвязи с другими социальными факторами, отношениями и т. п.

Догма права, рассуждает Муромцев, «составляет отрасль юридического искусства», а не науку в «объективном» и «строгом смысле». Наука права, по его мнению, представляет собой, прежде всего, социологическое изучение юридических явлений, а теория права выступает как часть социологии в широком смысле, т. е. совокупность наук об обществе и человеке, в которую входят общая социология и частные социологические науки (правоведение, этика, психология и т. д.).

Исследуя право эмпирически во взаимодействии с другими социальными явлениями, Муромцев исходит из господствующей среди позитивистов теории множественности факторов, отрицая в пику марксизму определяющую роль экономики по отношению к праву. Сама его теория — база для создания прикладной дисциплины — политики права, задача которой заключается в том, чтобы выработать «предложения об исправлении недостатков существующего строя».

Рассмотрение права Муромцев начинает не с нормы и статьи, а с лежащей в их основе простейшей социальной связи — общественного отношения. Господствующие в обществе отношения нуждаются в защите, которая может быть организованной и неорганизованной. Первая — это юридическая форма защиты, осуществляемая при помощи специальных (государственных) органов и заранее установленным способом. Тем самым общественные отношения включают два компонента: фактические отношения и юридические отношения защиты. Вместе они составляют субъективное право, право в субъективном смысле. Совокупность всех прав, существующих в определенное время в данном обществе есть правовой порядок, или «право в собирательном смысле». Для Муромцева, право — прежде всего порядок общественных отношений, в основу понятия права положена не юридическая норма, а правоотношение. Норма права для него есть лишь «некоторый атрибут порядка» и «один из факторов образования правового порядка».

Фактический правопорядок в данной теории и есть реальное право, которому должны соответствовать юридические нормы. Если нормы не соответствуют праву как порядку общественных отношений, то она становится «мертвой». Когда же такое соответствие существует, то норма становится «действующей». Фактический порядок — критерий действенности законодательства как совокупности юридических норм. Зная «действительные фактические интересы», суд и администрация должны применять только те нормы, которые соответствуют этим интересам. Если норма противоречит праву («справедливости»), то юристы должны уклоняться от ее применения или (как преторы в Древнем Риме) ««искусственно интерпретировать ее применительно к новому содержанию». Отсюда, считал Муромцев, не законодателю, а суду и администрации предназначена роль действительных творцов правовых норм⁴¹⁵.

Совокупность юридических норм (право в объективном смысле) приобретает у него значение лишь одного из элементов права, носящего к тому же условный и относительный характер. Как полагает В. Н. Жуков, подобный нормативный релятивизм исходит из положения, что юридические нормы должны соответствовать социальным и правовым отношениям — подлинной правовой субстанции. В противном случае власть и суды, руководствуясь господствующем в обществе представлением о справедливости (основа должного правопорядка) могли пренебречь нормативными предписаниями. Применительно к России того времени, Муромцев субъективно вкладывал в это положение либеральный смысл, предполагающий отказ от консервативного полуфеодального законодательства и настроенность на прогрессивные реформы. Но при других обстоятельствах данная установка способна, очевидно, привести к произволу⁴¹⁶.

Особое место в русской социологии права занимает М. М. Ковалевский (1851–1916), который стоит на той точке зрения, что все общественные институты возникают в результате их длительного развития и становления, проходя ряд промежуточный стадий. Возникновение государства и права он тесно связывает с исторической, этнографической, антропологической, психологической характеристикой древних обществ. Организация первобытных людей в группы стала возможной, по его мнению, вследствие образования некоей «замиренной среды», предполагавшей отказ от взаимной борьбы в пользу совместного благополучия. Право, на ранних стадиях своей эволюции еще сливавшееся с религией и моралью, стало итогом и формой такого «замирения». Поскольку каждая историческая эпоха, конкретный народ рождает свое специфическое право, постольку в научном плане он считает несостоятельной теорию естественного права (в политическом смысле он признавал его положительное значение).

Государство, также как и право, есть не умозрительная конструкция, а факт реальной жизни, выросший из «замиренной среды»» и тесно с ней связанный. Исторически возникая позднее права, государство не создает и не отрицает юридических норм, но обязано их признавать, так как этого требует закон общественной солидарности. При наличии объективных условий (стремление сообщества жить в мире, наличие социальных норм) решающим в процессе образования государства оказывается субъективный фактор. Инертные и неспособные к творческой инициативе массы могут быть организованы в государство лишь в результате волевых усилий выдающейся личности, гипнотически воздействующую на ищущую чужого руководства толпу⁴¹⁷.

Основным принципом социологического подхода к государству и праву Ковалевский провозглашает «солидарность». Противоречие как факт действительности не отрицается, но оно оценивается как препятствие поступательному движению общества. На место борьбы противоположностей как источника развития вводится «замиренная среда», которая возникает на ранних ступенях эволюции человечества, в родовом обществе, обеспечивает условия для гражданского оборота, а затем играет решающую роль в возникновении государства. С позиции солидаризма, не только осуждалась классовая борьба, но и выдвигалась программа социально-политических преобразований, смягчающих социальные конфликты.

Важным средством обеспечения «солидарности» и, следовательно, «замиренной среды» Ковалевский считал право, которое существовало еще в доклассовом обществе и менялось по мере развития общества с модификациями требований «справедливости». Право первично по отношению к государству. Называя, как и другие позитивисты, теорию естественного права «метафизической», Ковалевский вместе с тем считает верным в научном и политическом отношениях вывод ряда представителей этой школы о том, что право возникает раньше государства.

Одновременно острой критике подвергался юридический позитивизм, его наиболее уязвимым звеном объявлялась невозможность обосновать «связанность» государства правом. Критикуя юридический позитивизм на российской почве, Ковалевский поддерживает ряд идей «школы свободного права», которая оправдывала решения судей, противоречащих закону. Он указывает на общественные отношения, не предусмотренные в русском праве, но требующие судебной защиты, на возможность использования судом «нравственных критериев» при решении ряда дел. «В каждый данный момент, — пишет Ковалевский, — нравственность опережает право и, следовательно, находится с ним в частичном столкновении. Я считаю это явление нормальным и не могу представить себе эволюцию общества без постепенной выработки новых правил, регулирующих новые общественные отношения»⁴¹⁸.

Постепенно формируется у Ковалевского понимание права. Право — это отражение требований справедливости и порождаемой ею «идеи долга», которая заставляет индивида брать на себя обязанности с целью сохранения «интереса группы». Это право, как и естественное право, предшествует государству и является основой позитивного права. Законодательство тесно связано с другими социальными регуляторами, особенно с моралью и обычаями, которые в процессе исторического развития опережают право, закрепляющее уже сложившиеся отношения. Право на стадии «всесословного» общества, по Ковалевскому, обеспечивает гражданское и политическое равенство, права и свободы личности, их юридические гарантии, выражая тем самым свой «общенациональный» характер в соответствии с «социальной солидарностью»⁴¹⁹.

Во второй половине XIX века в России философия права складывалась как протестная форма, направленная против засилья юридического позитивизма. Особенного внимания заслуживают работы Н. Н. Алексеева, Б. П. Вышеславцева, Б. А. Кистяковского, Л. И. Петражицкого, Б. Н. Чичерина, А. С. Ященко и сочинения более позднего периода А. Н. Ильина, П. И. Новгородцева, в которых сложился своеобразный дискурс философии права с ориентиром на единство право, морали и веры, с претензией на оптимальную регуляцию жизнедеятельности людей. По их мнению, философия права должна уяснить сущность права, определить место и роль государства в жизни общества и осуществления права. Отечественная философия права продемонстрировала органическое родство правовых и нравственноправовых исканий с ориентиром на синтез права, веры и нравственности. Только такой синтез мог противостоять разуму нигилизма, в том числе и правового.

К сожалению, приходится констатировать, что разрыв слова и дела, теории и практики привел к тому, что этот синтез права, веры и нравственности не был востребован. Наше общество оказалось заложником неправа, нигилизма и максимализма. Нигилизм умирает и возрождается в правовых формах, деформируя сознание людей. Отечество в очередной раз столкнулось с искусом правового нигилизма в условиях общества трансформационных процессов, когда старая шкала ценностных ориентиров уже не работает, а новая еще не сформировалась. Следствием этого процесса явилась криминализация общества и откровенная бездуховность. Отечественные мыслители продемонстрировали родство и единство философии и права, в рамках которого философия — первична, подобно тому, как первична мысль, раскрывающая сущность права.

В XIX веке Россия заявила о себе как субъект мировой истории. И сразу возникли вопросы: что несет она миру, каков вектор ее развития, в чем специфика ее культуры. На этот вопрос и предстояло ответить отечественным мыслителям.

Развитие философско-правовой мысли в России XIX — начале XX столетия связано с распространением идей либерализма. Суть либерального мировоззрения состоит в выдвижении на первый план идеи абсолютного достоинства личности, ее прав и свобод, отстаивании приоритета права над политикой. В этот период заимствуются позитивистские взгляды на право, и акцент смещается с вопроса об обосновании права на вопрос о его функциях (работы Н. А. Неволина, П. Г. Редкина, М. А. Бакунина, Б. Н. Чичерина, Б. А. Кистяковского, П. И. Новгородцева, В. С. Соловьева, Л. И. Петражицкого, Н. Н. Алексеева, И. А. Ильина, Н. А. Бердяева). Анализ сочинений вышеперечисленных ученых позволяет сделать вывод, что русская философско-правовая мысль имеет глубокие и мощные исторические корни. За время своего развития она приобрела особенности, вместившие и национальное, и мировое философско-правовое знание. Основные из них следующие: взаимопереплетение и взаимодополнение морали и права, единство нравственных и правовых норм, стремление придать праву черты нравственности; правовой этатизм, т. е. признание доминирующей роли государства в жизни общества вообще и в сфере правовых отношений в частности; постоянный поиск свободы и идеальных правовых регуляторов через христианство.

Первым отечественным профессор права, основателем философии права в России был К. А. Неволин (1806–1855), который во всяком законодательстве различал две части: законы естественные и законы положительные. Первые образуют идею законодательства, вторые служат ее проявлением. Таким образом, он различал понятия «право» и «закон». При этом естественный закон он трактовал как «идею законодательства», т. е. как правовое начало, как правовую сущность позитивного права, позитивный закон – как ее «проявление»⁴²⁰. Свой философско-правовой подход к закону он обосновал как существо закона — это правда, а «существо правды может определена только в философии»⁴²¹. Такая трактовка смысла философского изучения права и закона, по мнению В. С. Нерсесянца, вполне созвучна гегелевскому подходу. Так, в значительной мере гегельянски трактует Неволин проблему сущности воли в ее связи с правом и вопрос о ступенях развития воли; влияние Гегеля присутствует и при освещении им проблем соотношения сущности и явления, необходимости и случайности, объективного и субъективного, исторического и логического применительно к тематике энциклопедии законоведения⁴²².

Сходных взглядов придерживался П. Г. Редкин (1808–1891), согласно которому философия является юридической дисциплиной, поскольку общим предметом и философии права, и позитивной юриспруденции является право. При этом подчеркивается, что философия права не тождественна позитивной юриспруденции. Если содержание положительной юриспруденции составляет положительное (реальное, действительное право), право, установленное в каком-либо государстве или обществе вообще в виде законодательного или обычного права, то философия права исследует первообраз права («естественное или природное, рациональное, т. е. мыслимое разумом человеческим, право, или идеальное право»). Редкин подчеркивал, что содержанием положительной юриспруденции является «положительное право, право реальное, действительное, т. е. когда-либо и где-либо положенное, установленное в действительности, в реальности, в каком-либо государстве или обществе вообще, в виде законодательного или обычного права»⁴²³.

Отличительная же особенность философии права состоит в том что она «имеет своим содержанием философское, естественное или природное, рациональное, т. е. мыслимое разумом человеческим, право, или идеальное право, первообраз права (ius natural или ius nature), имея в виду представить то, что праведно и справедливо (iustum) или в чем состоит правда и справедливость (iustitia)»⁴²⁴.

Значительный вклад в развитие отечественной философии права внес Б. А. Кистяковский (1868–1920), определяющий свою философскую позицию как «научный идеализм», способный обеспечить социальные науки конкретной методологией и гносеологической основой. Оригинальный подход Кистяковского к разрешению философско-методологических проблем можно определить как социокультурный, предполагающий, с одной стороны, признание права в качестве наиболее значительного выразителя культуры, а с другой — рассмотрение культуры как важнейшего способа реального бытия права. Поэтому исторически сформированный уровень правосознания и правовой культуры является определяющим фактором построения правового государства.

К праву Кистяковский подходил и как социолог, и как сторонник неокантианской философии ценностей. В первом случае он рассматривал право как социальное явление, предмет причинности, средство контроля общества над индивидом. Во-втором — как социальное воплощение надысторических ценностей, благодаря которым право занимает центральное место в сфере культуры. Поэтому общая теория права, по Кистяковскому, должна основываться на общей философии культуры.

К вопросу об определении права он занимает позицию методологического плюрализма, признавая ценность различных философских и частнонаучных подходов к определению права, считая их ограниченными и относительными.

В понимании естественного права Кистяковский, стремясь осмыслить его комплексно, выделяет четыре аспекта: 1) аналитический, соответствующий позитивистской концепции права (связь с государством); 2) социологический, где право – форма социальных отношений (право как один из элементов феноменального мира должного); 3) психологический, отвечающий психологическому понятию права (право как совокупность представлений, эмоций и волевых установок); 4) нормативный, соответствующий аксиологическому понятию права (право как трансцендентно-телеологическая сущность).

С позиции его синтетической общей теории права, каждую из концепций следует отбросить как одностороннюю и неадекватную и, одновременно, признать их в качестве методологических подходов, которые отвечают четырем граням права как совокупности культурных феноменов. Тем не менее, нормативное свойство естественного права представляется ему главным, ведущим. Естественное право как совокупность «конституционных категорий мышления» изначально ему присущих и имеющих метафизическую природу, обусловлено в своем развитии двумя этическими целями — свободой и справедливостью. По Кистяковскому, естественное право, внося в духовную культуру дисциплинирующее начало, делает возможным победу в ней этических и религиозных ценностей.

В литературе отмечается, что, стараясь устранить субъективизм философии права Канта (личность — единственная цель), Кистяковский предлагает возродить его естественно-правовую философию в новой формулировке: «самоцелью одинаково являются и личность, и общество»⁴²⁵.

В теории правового государства Кистяковского можно выделит три аспекта: 1) методологические основы учения о правовом государстве; 2) теория прав человека как ядро концепции правового государства; 3) концепция «правового социализма», в центре которой «право на достойное существование». Для него правовое государство — социально-политический идеал, который редко достижим в эмпирической реальности. Но, в то же время, это и реальная историческая форма государственности, наивысшая из практически существующих. В ней постепенно находит воплощение данный идеал. Правовым государство становится тогда, когда, используя право как инструмент упорядочения социальной жизни, оно становится подчиненным праву.

«Естественные», изначально присущие людям права, по мнению Кистяковского, ограничивают государственную власть, выступают основой и дополнением подзаконной власти и составляют основу фундаментальных принципов правового государства. Они должны быть признаны и охраняться при помощи не только частного, но и публичного права. Отсюда концепция о субъективных публичных правах, основным из которых является «право на достойное существование», включающее право на прожиточный минимум и образование как основу притязаний личности. Концепция субъективных публичных прав дала возможность Кистяковскому рассматривать социалистическое государство как полностью совместимое с индивидуальной свободой и представляющим собой новую, более совершенную форму правового государства. Кистяковский, характеризуя правовое государство как «высшую форму государственного бытия», выработанную до сиз пор человечеством, продолжает: «В идеале утверждаются и постулируются более высокие формы государственности, например, социально-справедливое или социалистическое»⁴²⁶. Такое социалистическое государства, по мнению Кистяковского, тоже будет правовым государством, его дальнейшим развитием после капитализма, в условиях превращения «собственности привилегированных групп в общенародное достояние»⁴²⁷.

Значительным вкладом Кистяковского в учение о праве была разработка проблемы русского «правового нигилизма». Отсутствие уважения к правопорядку, по мнению ученого, привело к тому, что правосознание даже интеллигенции соответствует полицейскому государству, когда право воспринимается не как правовые убеждения, а как принудительное правило.

Видное место в отечественной философии права занимает В. С. Соловьев (1853–1900), религиозная философия которого основана на идеях всеединства и «цельного знания». Этика и вся практическая философия Соловьева основывается на метафизической концепции человека как потенциально божественного создания, способного понять идею совершенства и самому способного к бесконечному совершенствованию и приближающегося к образу Божьему. Прогрессивное развитие морали, составляющее смысл исторического развития, заключается в развитии божественных черт человека, в реализации идеи Богочеловека.

Последнее, в свою очередь, зависит от степени зрелости человека, которая является результатом длительного воспитательного процесса. Развитие моральной автономии личности требует определенных условий, одним из которых выступает право как момент «объективной этики», обеспечивающий внешние условия («безопасность для всех») для развития «субъективной этики», внутреннего совершенствования человека.

Идея права получает у него моральное обоснование. Право, по мнению Соловьева, занимает промежуточное место между идеальным добром и злой действительностью. Путь к всеобщему благу лежит через принудительную организацию общественной жизни. Без права и государства нравственность остается благим и бессильным пожеланием, а право без нравственности потеряло бы свое безусловное основание и не отличалось бы от произвола. Ученый писал: «Нравственный принцип требует, чтобы люди свободно совершенствовались; но для этого необходимо существование общества; но общество не может существовать, если всякому желающему предоставляется право беспрепятственно убивать и грабить своих ближних; следовательно, принудительный закон, действительно не допускающий злую волю до таких крайних проявлений, разрушающий общество, есть необходимое условие нравственного совершенствования и, как такое, требуется самым нравственным началом, хотя и не есть его прямое выражение»⁴²⁸.

В соотношении права и морали ученый выделял следующие моменты: 1) между правом и нравственностью нет противоречия; противоречия могут возникнуть между формальной правомерностью и сущностью права, то есть в самом праве, а также между внешне нравственным действием и сущностью нравственности, то есть в самой морали; 2) право и мораль взаимно полагают друг друга, то есть нравственность есть безусловное основание права, без которого последнее — произвол, право же есть то необходимое принуждение, без которого нравственная норма становится пустословием; 3) единство права и морали составляет содержащиеся в них правда или справедливость, поэтому любому нравственному отношению может быть придана правовая форма;4) право есть минимум нравственности или низший ее уровень. Его задача состоит не в том, чтобы мир превратить в Царствие Божие, а в том, чтобы не дать миру превратиться в ад; 5) если право предписывает или запрещает какие-то конкретные, определенные действия, то нравственная норма не является таким жестким предписанием; 6) если в праве принуждение обязательно, то в сфере нравственности оно невозможно.