В. И. Якунин, Е. В. Бобровская

Идеология и политика

Курс лекций для студентов бакалавриата

Учебное пособие

Под редакцией
доктора политических наук В. И. Якунина

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 321(075.8)

ББК 66.0я73

Я49

Авторы:

Якунин В. И., доктор политических наук, заведующий кафедрой государственной политики, факультет политологии Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова;

Бобровская Е. В., специалист по учебно-методической работе кафедры государственной политики, факультет политологии Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

В курсе лекций раскрываются роль и место идеологии в формировании и реализации государственной политики. Рассмотрены традиционные (либерализм, консерватизм, социализм, анархизм), смешанные (традиционализм, национализм) и современные (феминизм, экологизм) идеологии, их влияние на государственные решения и мировую политику. Показано развитие политических идеологий в контексте глобальных политических процессов.

Курс лекций рассчитан на студентов бакалавриата. Данный материал также будет интересен студентам магистратуры, аспирантам и преподавателям, интересующимся политическими идеологиями и идейно-символической составляющей государственной политики.

УДК 321(075.8)

ББК 66.0я73

© Якунин В. И., Бобровская Е. В., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ В КУРС. ИДЕОЛОГИЯ И ПОЛИТИКА: ДИАЛЕКТИКА ВЗАИМОСВЯЗИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Современный мир существует в эпоху глобальных изменений.

«Конец истории», о приходе которого заявил Ф. Фукуяма, казалось, положил конец всем трансформациям. В 1990 году он констатировал «универсализацию либеральной демократии Запада как окончательной формы правительства в человеческом обществе».

К концу XX века глобализация охватила весь земной шар. О ней говорили как о новом типе мироустройства, который устраняет барьеры, мешающие движению потоков вещей, денег, идей и социальных форм. Колоссальные суммы денег мгновенно перемещаются по миру, финансируя торговлю, производство и потребление. На Земле возникли виртуальные глобальные народы, созданные общими ценностями и благами, общими символами и грезами.

Мир вступил в эру новых социально-экономических отношений. Как утверждалось, в экономике постиндустриального общества в результате научно-технической революции приоритет перешел от преимущественного производства товаров к производству услуг, доминирующими производственными ресурсами являются информация и знания, научные разработки становятся главной движущей силой экономики.

Тогда же у социологов и экономистов впервые появились некоторые «тупиковые» вопросы. Как далеко пойдут сдвиги в западных экономиках? Какой будет судьба старого индустриального уклада, обеспечивающего жизнедеятельность человека? Какие новые сектора появятся в сфере услуг? Наконец, как изменится характер американского общества и государства в условиях господства меритократии — «демократии заслуг»?

Известный американский мыслитель Ноам Хомский дает следующее определение глобализации: «Глобализация — это результат действий влиятельных государств, особенно США, которые вбивают торговые и прочие соглашения в глотку народам мира, чтобы корпорациям и богачам было легче господствовать в экономике самых разных стран, не имея перед их населением никаких обязательств».

Новая модель мировой экономики начала воспроизводить неравенство в еще больших масштабах. Основная угроза, исходящая от глобализации — это ослабление национального государства. Как сказал американский социолог Сэмюэль Хантингтон, мы «стали свидетелями постепенного отмирания твердого государства — „бильярдного шара“, — принятого за норму со времен Вестфальского мира». По его мнению, «возникает сложный разнообразный и многоуровневый международный порядок, который сильно напоминает средневековый». И это не метафора. Боевики ИГИЛ (запрещено в России) вводили социальные и юридические нормы времен глубокого Средневековья. Победа над «Исламским государством» (запрещено в России) в Ираке, согласно данным Всемирного банка и правительства Ирака, обошлась в 45,7 миллиарда долларов — такой ущерб был нанесен гражданской инфраструктуре¹. В войнах в Ираке и Афганистане погибло около полумиллиона человек². Цена этих конфликтов очень высока, а человеческие потери невосполнимы.

Глобализация — это посткапиталистический этап. Банкинг — это кровеносная система экономики, но когда она превращается в систему финансовых спекуляций, оторванных от реальной экономики, то теряет суть. Эти симптомы одним из первых предсказал советский экономист М. Голанский в 1990 году, когда, казалось бы, в торжестве капитализма на фоне коллапса СССР никто не сомневался. Экономический кризис в 2008 году обнажил глубину того падения, которое пережило человечество за последние 30 лет. Тогда брешь удалось подлатать, но болезнь уже стала хронической, и стоит произойти очередному потрясению, как старые проблемы обостряются и проявляются в новой форме.

Именно таким «черным лебедем» стал кризис, вызванный пандемией COVID-19. Практически все государственные системы показали неготовность к действиям в условиях такого кризиса. Оказалось, что готовых рецептов действия в сложившихся условиях не существует, мировое сообщество и глобальные институты не смогли выработать подробные инструкции. Национальные правительства и политики в режиме импровизации попадают в обстоятельства, описанные нобелевским лауреатом Дэниелем Канеманом: пытаются использовать свой прошлый (зачастую нерелевантный) опыт, принимают решения под воздействием предрассудков и предубеждений, резко снижая при этом рациональность принимаемых решений. Неуверенность политиков в условиях информационной открытости была быстро обнаружена гражданами, и это не добавило политического доверия ни на национальном, ни на межнациональном уровне. Ситуация, например, в США, оказалась настолько критичной, что, по мнению Генри Киссинджера, поставила перед американским обществом вопрос о том, не утратило ли государство вообще свою функцию управления.

Все это свидетельствует о политическом кризисе. В странах с развитой демократией к власти стали приходить популисты, выдвигающие громкие лозунги и умело спекулирующие на острых социальных проблемах, но фактически не имеющие реального опыта управления страной. Однако в условиях кризиса важна не только харизма политического лидера, но и умение грамотно принимать политические решения.

Пандемия вернула в политическую повестку тему национальных государств и для ряда стран сделала актуальной идеологию национализма. Отныне национальная специфика становится предметом интереса не только популистов, но и традиционных партий.

Идеи сотрудничества, общих ценностей и демократии, центральные для международной политики стран Запада, тем не менее, остаются. Со времен краха Советского Союза Запад сохраняет свою монополию. Китай, вероятно, хотел бы ее нарушить, но ему это пока не по силам, хотя из нынешнего кризиса он, вероятно, выйдет усилившимся.

Этот вызов современного кризиса — едва ли не самый главный. Запрос на глобальный проект солидарного развития никуда не делся. Более того, он стал еще более насущным. Отсюда — важнейшая задача для современной политической науки: требуется осмыслить современный политический кризис именно как системный, ценностный в своей основе, затрагивающий все стороны жизни общества.

Данный курс имеет своей целью подвести студентов-политологов к данной проблеме и помочь им сориентироваться в тех концепциях, которые сегодня претендуют на объяснение глобальных явлений.

В. И. Якунин

НЕИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ СФЕРА ПОЛИТИКИ

Политика, государство, взаимоотношения между политической элитой и обществом были и остаются одной из основных тем для рефлексии и исследования в политической науке. Кроме формальных институтов и нормативной сферы существуют комплексные, сложно поддающиеся анализу и систематизации сферы, существующие вне институтов или параллельно им. Феномен неинституциональной сферы политики обширен и многогранен. В зарубежных социальных науках значение термина неинституциональная сфера зависит от конкретного направления области знаний.

Так, в рамках зарубежной политической науки, в теории принятия государственных решений неинституциональная сфера политики объединяет все неформальные, латентные структуры и акторов, участвующих в процессе принятия государственных решений (Ф. Снайдер и др.)³. Похожая точка зрения на неинституциональную сферу прослеживается в области гендерных исследований: в феминистской теории неинституциональная сфера также является синонимом сферы неформальной, но которая рассматривается в рамках гендерной дихотомии «мужское — иерархичное — институциональное» и «женское — сетевое — неинституциональное» (С. А. Рэдклифф, С. Вествуд)⁴.

Существенно отличается понимание неинституциональной сферы в политической экологии. Так, в рамках данной области знаний под неинституциональными факторами подразумеваются природные и географические особенности среды, в которой существует исследуемое государство, а также степень инфраструктурной развитости региона. Эти факторы делятся на структурные (географическое положение и размер исследуемого государства, качество транспортных систем и коммуникационной инфраструктуры, уровень экономического развития) и ситуативные (катастрофы природные или техногенные, государственные перевороты, внезапный рост численности хищных, опасных для человека животных в многолюдном регионе) (М. Лейбенат и др.)⁵.

Таким образом, в зарубежных социальных науках неинституциональная сфера политики включает в себя огромное количество акторов, коммуникаций и средовых факторов, находящихся за пределами регулирования формальных институтов, начиная от неформальных коммуникаций и заканчивая сейсмической активностью на территории государства.

В российской политической науке термин неинституциональная сфера политики носит более устойчивый характер и имеет конкретное значение. Данную концепцию предложил российский политолог А. И. Соловьев. Так, он определяет неинституциональную сферу политики как совокупность всех духовных и идеальных компонентов поведения человека, отвечающих за адаптацию к властным механизмам, выполнение политических функций и за реализацию различных поисковых и экспериментальных форм участия⁶. Неинституциональную сферу политики также можно называть ментальной сферой⁷, а она, соответственно, также включает в себя неформальные, латентные формы поведения акторов в процессе принятия государственных решений⁸, что делает эту теорию близкой по смыслу к зарубежным подходам.

Одной из ключевых особенностей неинституциональной сферы политики является индивидуализация и «очеловечивание» политических и административных практик. Так, институты, играющие ведущую роль в государственной политике, формируют общие нормы и правила, основные задачи которых — упорядочить деятельность людей, определить ожидаемые результаты и соответствующее им поведение. И если институты отражают определенную алгоритмизированность процессов, то неинституциональная сфера отражает полный спектр спонтанной, субъективной и ценностно-символической составляющей политики. Индивидуализация политического процесса происходит за счет соединения в неинституциональной сфере личного и общественного опыта как производных от формальных и неформальных норм, в результате чего реальных политических практик становится гораздо больше, чем это предписано формальными нормами. Основным отличием практик в институциональных рамках от неинституциональных практик является то, что последние — это свободные практики, которые могут не соответствовать предписанным ожиданиям, не вписываться в формальные нормы и даже противоречить им. Соответственно, неинституциональная сфера политики отражает не только идеологические и ценностные компоненты государственной политики, но также персональные аспекты и латентные структуры.

Ключевой составляющей неинституциональной сферы политики является символ. В данном контексте под символом стоит понимать определенное значение, предписываемое тем явлениям, на которые ориентируется человек. Символ представляет собой обобщенный образ внешнего партнера, с которым человек взаимодействует прямо или опосредованно. Именно символы первично формируют в сознании граждан иерархические взаимоотношения с государством, включая в себя легитимность на насилие со стороны государства в случае конфронтации гражданина с государственными институтами, а также адаптацию гражданских позиций по отношению к власти⁹.

А. И. Соловьев выделяет четыре способа образования символов:

1. Миф. Мифология является одной из первых форм осмысления и познания мира человеком. Наряду с объяснением природных явлений, мифология легитимировала распределение властных ресурсов в догосударственных сообществах. Доисторическая и родоплеменная мифология примитивна и базируется на бинарной оппозиции «свой — чужой». В мифологизированной культуре символы являются фиксированным отражением мифа и обладают сакрально-культовым характером.

2. Религия. Она также легитимирует распределение властных ресурсов в обществе, обосновывая это своими догматами и мифологией и закрепляя эти принципы в символах: власть и фигура правителя имеют сакральный статус. В основу восприятия политической сферы религия закладывает определенные нравственно-этические положения, где центральным ядром выступает человеческая вера. Религия вводит в принципы политической идентификации принцип общности на основе единства веры, что отличает ее от архаического мифа, в котором общность выстраивалась по родовому и территориально-соседскому принципу. С развитием религии усложняются механизмы символизации, появляются понятия, расширяющие бинарную оппозицию «свой — чужой»: между «своими» и «чужими» появляются «отступники» и «покаявшиеся». И здесь наряду с расширением понятия «своих» (единомышленников) одновременно усиливается напряженность и конфликтность между приверженцами различных религий.

3. Идеология. В отличие от мифологии и религии, идеология — это форма актуализированных мировоззрений, рациональная конструкция, в рамках которой используются абстрактные и теоретические образы. Идеология, в отличие от мифа и религии, направлена на реализацию своих положений в реальной жизни. Ее принципиальным отличием является выстраивание единых позиций крупных социальных аудиторий (классов, слоев, наций) касательно основных предпочтений, потребностей и интересов, исходя из рационального подхода к социально-политической и экономической действительности. В основе идеологии лежит не описательный, а активно преобразующий реальность принцип. Идеологии стали главным механизмом политического развития общества, а идеологическая борьба сыграла основную роль в формировании гражданского общества и политической демократии.

4. Имидж. С появлением технологий искусственного конструирования образов (имиджей) произошел переход от концептуального символизма к знаковому. Имидж является следствием маркетизации политического пространства и ориентирован на эмоции целевой аудитории. В условиях маркетизации политики граждане становятся потребителями государственных услуг и решений, а имидж отражает предложения в информационно-символическом пространстве политики. В отличие от идеологии, имидж не поддерживает принцип поляризации на основе политических убеждений. Существующий в условиях идейно-символического плюрализма, имидж действует через индивидуальное восприятие реальности и индивидуальные потребности личности¹⁰.

Важно отметить, что в зависимости от целевой аудитории выбирается определенный способ образования символов, что далее влияет на их воспроизведение и последующее восприятие.

Похожую концепцию предлагает О. Ю. Малинова — она использует термин идейно-символическое пространство. Однако данная концепция более узкая и охватывает только сферу идеального, не затрагивая другие поведенческие элементы вне политических институтов. Исследователь определяет идейно-символическое пространство как «совокупность идей, образов, символов, мифов и прочих способов репрезентации смыслов, способных образовывать более или менее устойчивые комбинации и служить ориентирами для политических акторов»¹¹.

Обобщая концепции неинституциональной сферы политики, которые описывают совокупность неформальных, психологических и идеальных компонентов политики, стоит отметить, что наиболее крупными областями исследований в рамках данной концепции выступают все элементы политической психологии, политическая культура, политические мифы, политическая идеология и символическая политика. Здесь стоит отметить, что концепциям А. И. Соловьева и О. Ю. Малиновой созвучна концепция расширенного понимания политической культуры в зарубежных социальных науках.

Политическая культура

Концепция политической культуры включает в себя широкий спектр явлений, связанных с идейно-символической сферой. Так, Р. Е. Доусон и К. Преуитт описывают политическую культуру в широком смысле как определенную модель распределения ориентаций, которым обладают и который транслируют члены политического сообщества относительно политики¹². К. Пейтман уточняет данную концепцию, выделяя три вида взаимоотношений между гражданином и политической сферой: его ценностную перспективу; любые соответствующие личностные или психологические факторы; когнитивные аспекты, которые включают его знания и убеждения относительно политической структуры, с которой он себя соотносит, и того, как эта структура функционирует¹³.

Классической работой, заложившей основы исследования политической культуры, является работа «Гражданская культура» Г. Алмонда и С. Вербы. Авторы рассматривают феномен политической культуры в контексте культуры в целом. Перенося культурные аспекты в политическую сферу, исследователи описывают политическую культуру как составляющую политической системы. Согласно данной концепции, политическая культура — это определенный паттерн отношения граждан к политической структуре, а также совокупность выраженных общих сценариев поведения и отношений между гражданами и государством¹⁴. Исследователи предложили следующую типологию политических культур:

1. Приходская (парохиальная) культура. Характеризуется очень слабой вовлеченностью граждан или ее полным отсутствием относительно политической системы государства. Как правило, вся активность граждан сосредоточена на локальном уровне: их политическая самоидентификация, выбор и действия во многом определяются местным сообществом и местными лидерами. Типичным примером приходской культуры являются поселения в труднодоступной для федеральной власти местности, где сохраняются давнишние традиции, а фактическую власть отправляет собрание местных наиболее авторитетных жителей (например, совет старейшин).

2. Подданническая (зависимая) культура. Ее отличительным признаком является пассивное отношение и поведение граждан относительно политической системы. Большую роль в рамках данной культуры играют транслируемые государством нормы и ценности, на которые в основном опираются граждане, участвуя в политической жизни. По сути, это коллективистская культура, где центральное место занимает государство, а граждане стремятся получить свою выгоду от сотрудничества с государством либо пытаются избежать наказания.

3. Культура участия (партисипаторная). Представляет собой те ценности и поведенческие сценарии, которые способствуют активной включенности граждан в политическую жизнь общества и коммуникации с государством. В отличие от коллективистских культур, культура участия индивидуалистична. Для нее характерны живой интерес к политике и высокий уровень политической грамотности граждан. Данная культура способствует самоорганизации граждан в сообщества и группы интересов с целью влиять на политические решения.

Указанные типы культур являются идеальными. В действительности существующие культуры носят смешанный характер. Стоит также отметить, что политическая культура отражает не только степень влияния граждан на государство, но и другие аспекты: может ли государство влиять на граждан, где находится реальная власть в регионе, насколько фактически работают принимаемые законы.

Существуют и другие типологии политических систем: Х. Экштейн и Х. Х. Верлин разделяют политические культуры по их принадлежности к различным странам и соответствующим им политическим системам¹⁵; Д. Элазар выстраивает типологию на основе идейно-ценностной составляющей, разделяя культуры на моралистские, индивидуалистические и традиционалистские¹⁶; Д. Каванах уделяет особое внимание культурным компонентам и их взаимосвязи¹⁷; М. Даглас рассматривает взаимосвязь психологических и общекультурных факторов в их влиянии на поведение индивида и сообщества в целом¹⁸.

В современных зарубежных исследованиях сохраняется интерес к политической культуре. Л. Блейдс и Дж. Гриммер, используя метод моделирования, выделяют политические субкультуры, кластеры глобальных ценностей и внутристрановую культурную гетерогенность¹⁹. О. Динсер и М. Джонсон, основываясь на теории Д. Элазара, рассматривают, как различные политические культуры влияют на коррупциогенность государства²⁰. Я. Лейн и С. Эрссон, объединив теорию, эмпирические данные и количественные методы, показали влияние на политическую культуру таких факторов, как этнос, религия, историческое развитие, а также ценностей на микро- и макроуровнях²¹.

Российский политолог А. И. Соловьев выделяет следующую типологию политических культур:

1. Консенсуальная и поляризованная политическая культура. Консенсуальная является коллективистской культурой, где наблюдается высокая поддержка населением ценностей, целей и норм, которые формирует государство. Поляризованная культура имеет противоположный характер: она выражается в диссонансе ценностей, норм и ориентиров между гражданами и государством.

2. Официальная и реальная. Официальную политическую культуру формирует и транслирует государство. Реальная же политическая культура формируется спонтанно, посредством коммуникаций между гражданами и государством, а также внутри социума и внутри государственной машины.

3. Рыночная и этатистская.

4. По историческим этапам: традиционная (характерная для аграрного этапа развития государства), модернистская (формирующаяся в условиях индустриального общества) и постмодернистская (в условиях развития информационного общества).

5. По регионам: западная, восточная, а также политическая культура отдельной страны²².

Среди других российских ученых политическую культуру активно исследуют Г. В. Пушкарева²³, Н. Г. Щербинина²⁴, О. В. Гаман-Голутвина²⁵, И. И. Глебова²⁶, О. Ю. Малинова²⁷, Е. Б. Шестопал²⁸, Ю. С. Пивоваров²⁹.

Функции политической культуры

1. Социализация. Г. Алмонд особое внимание уделял этой функции, описывая тесную связь между культурой и процессом социализации: «Политическая социализация — это процесс вхождения в политическую культуру»³⁰.

2. Конструирование коллективных идентичностей (граждан, нации, «большинства»)³¹.

3. Обоснование, легитимация и обеспечение поддержки населением политических программ и принимаемых государственных решений³².

А. И. Соловьев дополнительно выделяет еще ряд функций политической культуры³³:

— ориентация;

— предписание и программирование;

— адаптация;

— интеграция;

— коммуникация.

Политическая культура, как разновидность общего феномена культуры, обладает своим набором ценностных, символических и мифологических конструктов, которые формируют в обществе восприятие реальности и модели поведения. Поэтому политическая культура тесно связана с другими идейно-ценностными структурами — политической идеологией и политическими мифами.

Политическая мифология

Политические мифы пронизывают все уровни неинституциональной сферы, начиная от бытовых поведенческих стратегий граждан в сфере политики и заканчивая искусственным конструированием политической идеологии, имиджмейкинга политиков и трансляцией пропаганды. Различные политические мифы существуют на разных уровнях политического бытия, могут образовывать относительно монолитную мировоззренческую систему — политическую мифологию — либо противоречить друг другу и находить свое точечное выражение в конкретных случаях.

Наиболее распространены два подхода к политическим мифам: идеологический и технологический. Автором идеологического подхода к мифу является французский философ Ж. Сорель. Противопоставляя миф (как живое явление человеческой психики) и утопию (как искусственно созданную конструкцию), Ж. Сорель особое внимание уделял мобилизационному потенциалу, называя миф мощным выражением воли, которое инициирует революции. В качестве примера он приводил миф о всеобщей стачке, который стал первым импульсом в социалистической борьбе³⁴. В рамках идеологического подхода политический миф можно определить как архетипическую нарративную систему образов, которая направлена на вызов определенных чувств, соответствующих определенным явлениям социальной активности.

Второй подход, технологический, был предложен немецким исследователем Э. Кассирером. В отличие от первого подхода, где миф трактуется как неделимая и внутренне логичная когнитивная конструкция, в рамках технологического подхода политический миф представлен как искусственное образование. В классической работе Э. Кассирера «Техника политических мифов» миф тесно связан с идеологией и описывается как инструмент манипулирования массовым сознанием³⁵. Так, население становится наиболее подверженным манипулированию в кризисное время, а также в условиях политических режимов тоталитарного или авторитарного типа. Стоит отметить, что Э. Кассирер наибольшее внимание уделял политическим мифам при тоталитарных режимах, однако использование мифов само по себе не ограничено другими типами режимов. Например, мифы активно использовались и используются при конструировании национальной идентичности либо при легитимации государственных решений по поводу начала военных действий (милитаристская мифология) в развитых демократических странах.

Однако политическая мифология в государственной политике тоталитарных стран имеет свои специфические черты.

Э. Кассирер, описывая особенности массового сознания в тоталитарном обществе, отмечает регрессию массового сознания граждан до уровня доисторической общины, а также то, что на эту тенденцию не могут повлиять ни современные институты, ни развитые наука и образование. Здесь Э. Кассирер переносит теорию Е. Дютте о мифе как о «персонификации коллективных чаяний» на тоталитарное государство, где единоличный лидер становится живым воплощением «коллективных потребностей», фактически подменяя своей фигурой закон и другие социально-политические институты.

На историческом примере нацистской Германии Э. Кассирер выделяет следующие этапы искусственного формирования и внедрения в массовое сознание политического мифа:

1. Изменение функций языка. Появление и активное использование властью и СМИ новых идеологически и мифологически маркированных слов.

2. Введение новых ритуалов. Ритуалом может служить определенный жест, определенная форма приветствия. Примером подобного ритуала являются характерные нацистские жесты и лозунги при приветствии.

3. Культ массовости и обесценивание индивидуальности. Тоталитарная мифология всегда направлена на поддержание коллективистской идеологии, которая обеспечивает не только потерю самостоятельности индивида, но и снимает с него базовые моральные ограничения и личную ответственность.

4. Линейность и неотвратимость будущего. В рамках транслируемой мифологии фигура политического лидера приобретает религиозный масштаб. Лидер изображается как пророк, ведущий свой народ к идеальному образу будущего. Подобная мобилизация вокруг утопического образа будущего позволяет скрывать либо оправдывать репрессивную и внешнюю агрессивную политику государства³⁶.

Медианный подход, объединяющий технологический и идеологический, просматривается в работах В. Парето. Так, в «Компендиуме по общей социологии» В. Парето приписывает мифу свойства «субъективного» знания и транслирует схожую с Ж. Сорелем точку зрения относительно природы и структуры мифа³⁷. Развивая мысль Ж. Сореля о мобилизационном потенциале мифа, В. Парето отмечает, что миф, несмотря на его способность воодушевлять людей на решительные политические действия, не способствует накоплению опыта. В работе «Трансформация демократии» просматриваются элементы технологического подхода к мифу. Так, В. Парето отмечает, что миф может использоваться как «завеса», камуфлирующая истинные интересы политической элиты³⁸.

В. Парето также особенное внимание уделяет взаимосвязи между политическим мифом и политической идеологией. Как Ж. Сорель противопоставлял утопии миф, так и В. Парето противопоставляет миф идеологии. Он отмечает, что не миф подстраивается под идеологию, а идеология эксплуатирует мифы, чтобы привлечь сторонников. Миф описывается как живая, воодушевляющая людей сила, в то время как идеология описана как вещь рукотворная, состоящая из сухой логики. Поэтому лидеры, вдохновленные мифом и изрекающие мифы, воспринимаются как харизматичные и многообещающие политики, в то время как те, кто транслируют только идеологию, вызывают недоверие.

О соотношении мифа и идеологии подробно писал немецкий философ и социолог К. Мангейм. В своем понимании мифа он ближе к технологическому подходу Э. Кассирера. Так, описывая феномен мифа, он отмечает его иллюзионистскую сущность. С одной стороны, миф — это создание веры, которую невозможно претворить в реальность. С другой стороны, мифологическая фантазия, транслируемая в рамках тоталитарной идеологии, становится целью, к которой стремятся государство и общество³⁹.

Итальянская исследовательница Ч. Боттичи выделяет три свойства политического мифа:

1. Сюжет, или нарратив. В мифе всегда присутствует определенный сюжет, в рамках которого все участники делятся на героев и злодеев, а само повествование носит эпический характер.

2. Значимость. Без значимости миф выглядел бы как сказка или легенда. Живым миф становится благодаря своей актуальности и чрезвычайной значимости событий, о которых он повествует.

3. Процесс. Мифологическое действо начинается с древних времен и уходит в далекое будущее. Сюжет живого политического мифа всегда актуален, потому что он позволяет встроить любые политические события в свою логику видения исторических событий и будущего.

Функции политического мифа

1. Социализирующая. Посредством мифа индивиду легче усвоить существующую в обществе политическую культуру, неформальные нормы политической активности и особенности взаимоотношений между властью и обществом.

2. Убеждающая. Также может включать в себя манипулирование. Данная функция отражает способность мифа как популяризировать определенную идеологию, так и искажать информацию, перенаправлять недовольство населения на конкретные группы (мифы о «внешних» и «внутренних» врагах) и легитимировать политический курс (мифы о Золотом веке и светлом будущем).

3. Имиджевая. Мифология может дополнять концепцию имиджа человека, организации или государства, а также отражать те ценности, которые заложены в формируемом имидже. При этом мифы могут меняться в зависимости от аудитории, на которую направлен данный имидж: например, одни мифы могут транслироваться в рамках имиджа политического лидера во внутренней информационной политике, а другие — в международное информационное пространство.

Резюмируя, отметим, что политическая мифология существует при любых политических режимах и сосуществует с любыми идеологиями. Тем не менее те ценности, которые транслируют мифы и решения, на которые направлена легитимация с помощью мифов, зависят от политического режима и государственной политики.

Е. В. Бобровская

Используемая литература

1. Almond G. A., Verba S. The civic culture: Political attitudes and democracy in five nations. — Princeton university press, 1963. — Р. 473.

2. Almond G., Coleman J. eds. The Politics of the Developing Areas, 1960.

3. Blaydes L., Grimmer J. Political cultures: measuring values heterogeneity // Political Science Research and Methods. — 2018. — Р. 1–9.

4. Dawson R. E., Prewitt K. Political Socialisation. — Boston: Little, Brown & Co, 1969.

5. Dincer O., Johnston M. Political culture and corruption issues in state politics: A new measure of corruption issues and a test of relationships to political culture // Publius: The Journal of Federalism. — 2017. — V. 47. — No. 1. — Р. 131–148.

6. Douglas M. Governability: a question of culture // Millennium. — 1993. — V. 22. — No. 3. — Р. 463–481.

7. Elazar D. J. Political culture on the plains // The Western Historical Quarterly. — 1980. — V. 11. — No. 3. — Р. 261–283.

8. Kavanagh D. Political culture. — Macmillan International Higher Education, 1972.

9. Lane J. E., Ersson S. Culture and politics: a comparative approach. — Routledge, 2016.

10. Leibenath M., Blum A., Stutzriemer S. Transboundary cooperation in establishing ecological networks: The case of Germany’s external borders // Landscape and Urban Planning. — 2010. — V. 94. — No. 2. — Р. 84–93.

11. Pateman C. Political culture, political structure and political change // British Journal of Political Science. — 1971. — V. 1. — No. 3. — Р. 291–305.

12. Radcliffe S. A., Westwood S. Viva: Women and Popular Protest in Latin America. — Routledge, 1993.

13. Snyder F. Governing Economic Globalisation: Global Legal Pluralism and European Law // European Law Journal. — 1999. — 5 (4): 334–374.

14. Werlin H. H., Eckstein H. Political culture and political change // American Political Science Review. — 1990. — V. 84. — No. 1. — Р. 249–259.

15. Yeates N. Globalization and social policy: From global neoliberal hegemony to global political pluralism // Global Social Policy. — 2002. — V. 2. — No. 1. — Р. 69–91.

16. Гаман-Голутвина О. В. Реальность и мифы современной отечественной политической культуры // ПОЛИС. Политические исследования. — 2016. — № 3. — С. 153–159.

17. Глебова И. И. Политическая культура современной России: облики новой русской власти и социальные расколы // ПОЛИС. Политические исследования. — 2006. — № . 1. — С. 33–44.

18. Гозман Л. Я., Гозман Л. Я., Шестопал Е. Б. Политическая психология. — Феникс, 1996.

19. Идейно-символическое пространство постсоветской России: динамика, институциональная среда, акторы / под науч. ред. О. Ю. Малиновой. — М.: РОССПЭН, 2011.

20. Кассирер Э. Техника политических мифов // Октябрь. — 1993. — № 7.

21. Малинова О. Ю. «Политическая культура» в российском научном и публичном дискурсе // ПОЛИС. Политические исследования. — 2006. — Т. 5. — № . 5. — С. 106–128.

22. Манхейм К. Идеология и утопия // Диагноз нашего времени. — М.: Юрист, 1994. — Т. 13.

23. Парето В. Компендиум по общей социологии / пер. с ит. А. А. Зотова. — М.: ГУ ВШЭ, 2008.

24. Парето В. Трансформация демократии // Западноевропейская социология ХIХ — начала ХХ веков: Тексты. — М.: Международный университет бизнеса и управления, 1996.

25. Пивоваров Ю. С. Концепция политической культуры в современной науке // Политическая наука: теор.-методолог. и ист.-культ. иссл. — М.: ИНИОН РАН, 1996.

26. Пушкарева Г. В. Когнитивные механизмы конструирования политической реальности // ПОЛИС. Политические исследования. — 2015. — № 1. — С. 55–70.

27. Соловьев А. И. «Институциональные сети» российского государства и стратегия самолегитимации правящего режима // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. — 2012. — Т. 8. — № 3.

28. Соловьев А. И. Латентные структуры управления государством, или Игра теней на лике власти // ПОЛИС. Политические исследования. — 2011. — № 5. — С. 70–98.

29. Соловьев А. И. Политическая идеология: логика исторической эволюции // ПОЛИС. Политические исследования. — 2001. — № 2. — С. 5–23.

30. Соловьев А. И. Политическая культура // Политология: Лексикон / под ред. А. И. Соловьева. — М.: Российская политическая энциклопедия, 2007.

31. Соловьев А. И. Политология: Политическая теория и политические технологии. — М.: Аспект Пресс, 2000.

32. Сорель Ж. Размышления о насилии / пер. с фр. под ред. В. М. Фриче. Изд. 2-е, репр. — М.: URSS, 2010. — (Размышляя о марксизме).

33. Щербинина Н. Г. Архаика в российской политической культуре // ПОЛИС. Политические исследования. — 1997. — № 5. — С. 127–139.

ЧТО ТАКОЕ ИДЕОЛОГИЯ

Термин «идеология» имеет греческое происхождение и дословно означает «учение об идеях» (от греч. ῞ιδέα — идея, представление и λόγος — слово, учение). В современном языке он используется для описания комплекса подходов к восприятию окружающей действительности, предполагающего формирование долгосрочных паттернов поведения и принятия решений индивидами, группами и целыми обществами⁴⁰.

В широкой трактовке идеологии принадлежат к той же логической категории, что и религии. При этом, в отличие от религий или философских учений, выстраиваемые на их основе идеологии, как правило, отличаются наличием практической программы действий, что открывает возможности для их использования в политике, образовании и менеджменте.

Ярким историческим примером отношения религии и философии является деятельность Джироламо Савонарола, который попытался построить пуританскую утопию во Флоренции в соответствии с тем, что очень похоже на современную политическую идеологию. Основываясь на интерпретации христианства, он предложил модель идеального общества, инструмент его достижения в виде «агитации» широких масс, а также образ внешнего врага (папская коррупция, коммерческий дух) и врага внутреннего (мирские амбиции, плотские желания и т. д.)⁴¹.

Всего несколько десятилетий спустя соотечественник Савонаролы Никколо Макиавелли фактически описал идеологическую функцию религии в управлении государством⁴². Он считал ее возможности воздействия на умы и нравы людей важным инструментом, который следует использовать для достижения политических целей и легитимации решений правителя.

Зарождение гражданской идеологии в современном мире связано с процессами общественных перемен в Европе VII–XVIII веков. Катализатором их появления послужили массовые общественные движения в Европе: Реформации, Английская и Французская революции. Движение революционных сил сформировало потребность в теориях для объяснения и оправдания радикальных действий. Стали появляться нерелигиозные трактаты, описывающие права личности перед абсолютизмом, предлагающие новую модель описания общественных отношений и происхождения власти (один из первых — «Два трактата о правлении» Джона Локка (1690) и др.).

Закрепление термина «идеология» и его ввод в научный оборот начались несколько позднее — в конце XVIII века, когда представитель позднего поколения французских просветителей Дестют де Траси (1754–1836) описал «идеологию» как науку о причинах и законах формирования идей и человеческого мышления. В его интерпретации это была «наука наук», призванная на основе теории познания и логики описывать другие науки (работа «Элементы идеологии»)⁴³. Кроме того, важнейшей задачей идеологии по де Траси является образование вообще и обучение политических деятелей в частности. Деятельность де Траси и его последователей, так называемых идеологов, оказала значительное влияние на Наполеона, который на начальном этапе своего правления видел в идеологии возможности для упрочения власти.

В XIX веке наибольшее влияние на изучение идеологии оказали Карл Маркс и Фридрих Энгельс, труды которых к тому же завершили формирование основ для одной из существующих сегодня глобальных идеологий — социализма.

Для классиков марксизма идеология является продуктом развития экономики, частью надстройки над экономическим базисом. Логика развития правящего класса и его интересы вынудили сознательно или несознательно сформировать набор идей, «иллюзии класса о самом себе», которые постепенно превратились в самодовлеющую силу, первичную по отношению к реальности. В результате этот набор идей институционализировался в социальной системе.

В работе «Немецкая идеология» К. Маркс и Ф. Энгельс утверждают, что по мере изменения экономической системы изменятся и идеологическая система, которая ее поддержала, и система классов, возникшая в результате связанных с ней экономических «производственных отношений».

Марксизм трактует идеологию как «ложное сознание», поскольку она предполагает искажение восприятия действительности правящим классом, вынуждая его видеть окружающий мир через призму своих интересов. Примечательно, что свое учение Маркc и Энгельс идеологией не считали, рассматривая его как научный подход к изучению социальных процессов.

Позднее В. И. Ленин устранил это противоречие, введя термин научная идеология⁴⁴, под которым понимал марксизм, отнеся все остальное к понятию буржуазная идеология, которая, по его мнению, была лишена научного объективного подхода.

Марксистский подход к идеологии как к искаженному представлению о реальности разделяли и представители социологии знания (Макс Вебер, Карл Мангейм и др.). Они считали, что истинная природа идеологий скрыта, а задача социологического исследования — раскрыть то, что К. Мангейм назвал «условиями жизни, которые порождают идеологии». В этом социология знания обращалась также и к фрейдовской психологии (концепции бессознательного и рационализации), чтобы предположить, что идеологии являются бессознательными рационализациями классовых интересов.

К. Мангейм считал, что, действуя совместно в группе, люди постепенно начинают объединяться в решении одинаковых проблем, что требует от них выработки унифицированных понятий, мышления и интересов. Результатом этого становится унификация их мировоззрения — выработка определенного социально-группового мышления, который и является идеологией. Таким образом, идеологии, по К. Мангейму, представляют интерес для исследования коллективного мышления и коллективного действия⁴⁵.

Неомарксисты, прежде всего Эрих Фромм, расширили понятие идеология, включив его в собственный категориальный аппарат и трактуя идеологию прежде всего как закрытую систему идей, ценностей и суждений, которая абсолютизирует частичные истины посредством упрощения, поставляет тотальные объяснения мира и обосновывает их в качестве оправдания действий⁴⁶.

Во второй половине XX века стала распространяться идея о «смерти идеологии». Наиболее яркими ее проводниками стали Дэниел Белл и Фрэнсис Фукуяма. Дэниел Белл в «Конце идеологии» (1960) и позже в статье «Правительство и оппозиция» (1988) утверждал, что идеологические дебаты как средство понимания общества находятся в упадке. Общества настолько изменились, что «старые идеологические» формы анализа этих обществ, особенно марксизм, практически бесполезны. Современные общества озабочены неидеологическим решением проблем. Они стали более нравственными, более либеральными и лишь отдаленно связанными с классовым анализом общества⁴⁷.

Фрэнсис Фукуяма в «Конце истории и последнем человеке» (1992) высказывает мнение о том, что триумф либерализма и либеральной демократии является идеологией современных научно-технических обществ. При этом, с его точки зрения, идеологические конфликты, возникающие из-за феминизма, национализма, защиты окружающей среды и антирасизма, не противоречат фундаментальным ценностям либерально-демократической идеи и являются вопросами ее трактовки⁴⁸.

В 1970–1980-е годы сформировался еще один примечательный подход к изучению идеологий — систематическая идеология Джорджа Уолфорда и Гарольда Уолсби⁴⁹. Исходя из посыла о том, что все человеческие дела в значительной степени руководствуются определенной идеологией, исследователи предложили их систематизировать, выяснив происхождение, пути развития и способы их применения.

Теория систематической идеологии предлагает объяснять убеждения и склонности людей не материальными условиями или методами производства, а мыслями и действиями. Согласно систематической идеологии, в обществе постоянно существуют разные идеологические представления, пропорции которых могут меняться. Самая крупная компонента представлена приоритетами власти, семьи и традиций, что находит выражение в аполитичности, консерватизме или либерализме. Меньшие идеологические группы, как правило, подавляют свою идентичность и выбирают динамизм социальных изменений. Политически это выражается в коммунизме, анархизме и т. д. В отличие от Фукуямы, Уолфорд не верит в конец идеологий и считает, что «если идеологическая система достигла завершения, это только из-за того, что новый ребенок готов к рождению».

Еще одну важную концепцию изучения политических идеологий предложил профессор Ноттингемского университета Майкл Фриден. Она получила название морфологический анализ идеологий. Согласно этому подходу, идеология является неотъемлемой частью любого политического мышления, попыткой уйти от беспорядка и систематизировать «политический и социальный мир», отрефлексировать происходящее теоретического обобщения и выработать варианты политических решений⁵⁰. Таким образом, по Фридену, идеология является жизненно важным явлением в политическом процессе, которое не дает обществу распасться.

Подход Фридена пересекается с систематической идеологией в определении идеологии как неустойчивого явления, представляющего собой борьбу между разными существующими в обществе идеалами, в которой постоянно меняется соотношение их влияния на политику и один из смыслов может претендовать лишь на временную победу.

Морфологический анализ предполагает исследование идеологий в максимальном приближении — на уровне концептов, из которых, по мнению Фридена, они состоят. При этом значение имеет не наличие концепта, а его вес в той или иной идеологии. Политические идеологии в целом схожи, и ключевое отличие состоит именно в распределении важности концептов внутри каждой из них. Фриден называет это явление структурной текучестью.

Особенное внимание стоит уделить исследованиям идеологии на постсоветском пространстве. Академический интерес к политической идеологии претерпел существенные изменения после распада СССР. Общественно-политический дискурс, находящийся под влиянием советского опыта, разделился на две полярные точки зрения относительно идеологии: либо она является неотъемлемой чертой тоталитаризма и от нее необходимо отказаться, либо она является важной составляющей общественного сознания и способа символического взаимодействия между государством и обществом. Новое российское государство формировалось в условиях идеологического плюрализма и запрета на официальную государственную идеологию. В академической среде стали изучаться механизмы символического производства, ценностной интеграции и мобилизации гражданского общества, включая в исследования идеологию и рассматривая ее в контексте постсоветской реальности и наступающей глобализации.

Сегодня в российской политологии идеология нередко рассматривается как важная составляющая социально-политической жизни общества и государственной политики. А. И. Соловьев рассматривает идеологию как один из инструментов формирования, смыслонаделения и обмена символами, формирующих восприятие реальности в массовом сознании⁵¹. Г. В. Пушкарева подчеркивает приоритет общих ценностей для государства и общества над идеологическим плюрализмом, где идеологии в условиях отсутствия общественного консенсуса могут стать движущим механизмом социально-политических конфликтов⁵². О. Ю. Малинова рассматривает использование идеологических компонентов в символической политике и политике памяти⁵³. Таким образом, концепция политической идеологии интегрировалась в более обширные направления изучения неинституциональной сферы политики.

Отдельного внимания здесь заслуживает цивилизационный подход к политическому развитию государства, интегрирующий в себе концепции социокультурной антропологии, культурологии, политической культуры в ее широком понимании и политической идеологии. Так, А. А. Пелипенко исследует системный мировой кризис с историко-культурной точки зрения как результат развития и взаимодействия различных культурно-цивилизационных общностей⁵⁴. В. Н. Лексин рассматривает развитие российского государства как составляющую русской цивилизации, на успехи и провалы которого наиболее существенно влияют политика в отношении языка, религии, конструирования национальной идентичности и идеологии, обосновывающие и продвигающие определенные государственные решения⁵⁵. Цивилизационный подход стал не только самостоятельным направлением в российской политической науке, но и был взят на вооружение российской политической элитой⁵⁶, оказав существенное влияние на символическую политику в современной РФ.

В. И. Якунин

Используемая литература

1. Bell D. The End of Ideology Revisited (Part I*). — Cambridge University Press, 2014.

2. Cox R. H. Revue européenne des sciences sociales. — L’ubiquité de L’idéologie: Hommage à Raymond Polin. — 1979. — V. 17. — No. 46. — Р. 209–222.

3. Freeden M. The Morphological Analysis of Ideology. — Oxford University Press, 2013.

4. Fromm E. Beyond the Chains of Illusion: My Encounter with Marx and Freud. — Bloomsbury Revelations, 2017.

5. Fukuyama F. The End of History and the Last man. — New York, 1992.

6. Raphael D. D. Problems of Political Philosophy, 1970.

7. Strauss L. Thoughts on Machiavelli. — University of Chicago Press, 1978.

8. Vincent A. Modern Political Ideologies. — Wiley-Blackwell, 2009.

9. Walford G. W. Ideologies and Their Functions: A Study in Systematic Ideology. — G. Walford, 1979.

10. Weinstein D. Savonarola, Rise and Fall of a Renaissance Prophet. — 2011.

11. Заседание дискуссионного клуба «Валдай». Владимир Путин выступил на итоговой пленарной сессии XVI заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай» // Сайт Президента России. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/61719 (дата обращения: 25.09.2020).

12. Лексин В. Н. Судьбы цивилизаций и русский вопрос: опыт системной диагностики. — М., URSS, 2016.

13. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. — М., 1968. — Т. 18.

14. Малинова О. Ю. Идеологический плюрализм и трансформация публичной сферы в постсоветской России // ПОЛИС. Политические исследования. — 2007. — № 1. — С. 6–21.

15. Пелипенко А. А. Контрэволюция как проявление глобального кризиса современного мира // Власть. — 2015. — № 6.

16. Пушкарева Г. В. Идейно-ценностные механизмы в государственном управлении политическими процессами // Государственное управление Российской Федерации: вызовы и перспективы. — 2018. — С. 657–661.

17. Соловьев А. И. Идеологический универсализм в поле российской ментальности // Вестник Поволжского института управления. — 2016. — № 6 (57).

ТИПЫ ИДЕОЛОГИЙ

Существуют различные подходы к классификации идеологий. Каждый такой подход предполагает определенный набор критериев. Приведем ряд основных критериев, которые выделяют чаще всего.

1. По отношению к религии: идеологии на базе определенного религиозного учения: на базе христианства, буддизма, индуизма, ислама и т. д. Важно отметить, что идеология на базе религиозного учения отличается от самой религии, так как основным принципом любой идеологии является выражение и продвижение групповых интересов, соответственно, идеология на базе религии всегда у́же самой религии. В рамках данного типа идеологии также возможны адаптация и переинтерпретация основных догматов и постулатов религиозных текстов для их соответствия основным политическим интересам и целям группы. Также существуют гражданские (не основывающиеся на каком-либо религиозном учении) идеологии: марксизм, либерализм и т. д.

2. По распространенности: глобальные, локальные, частичные.

3. По организационному оформлению: корпоративные, партийные и государственные.

4. По степени влияния на нормативно-символическую среду: мейнстримовые (господствующие) и альтернативные (конкурирующие)⁵⁷.

5. По идеологическому спектру: левые и правые идеологии⁵⁸.

6. Согласно теоретическим концепциям: операционные и символические⁵⁹. Символические идеологии по своему значению ближе к ярлыкам — это совокупность узнаваемых идей, лозунгов и декларируемых целей, по которым идентифицируется та или иная идеология. Операционная идеология — это совокупность взглядов на конкретные вопросы государственной политики.

7. По отношению к социально-политическому порядку: прогрессивные, реакционные, консервативные и революционные.

Данные критерии позволяют определить схожие черты различных идеологий и проанализировать влияние на социум и причины восприимчивости тех или иных социальных групп к определенным идеологиям.

Сущность идеологий также определяется функциями и задачами, которые они выполняют:

1. Выражение и продвижение групповых интересов — это основная функция, присущая всем идеологиям.

2. Эпистемологическая — идеология выступает одной из форм познания окружающего мира, создавая унифицированную модель его интерпретации.

3. Экзистенциальная — позволяет индивиду искать ценности и нормы поведения, оценивать свое положение в обществе и формировать стратегию социального поведения.

4. Программно-футуристическая — формирование модели идеального будущего и определение путей его достижения.

5. Интеграционно-идентификационная — формирование сообществ, связанных единым восприятием мира и целеполаганием, с собственной идентичностью и универсальными подходами к социально-политическим практикам.

6. Коммуникационная — идеологии формируют универсальные символы, языки общения и термины, которые способствуют ускорению коммуникации.

Вышеперечисленные функции характерны для большинства идеологий. Как и в случае с критериями определения, важным является соотношение значимости каждой из них для конкретного случая. Идеологии трансформируются вместе с политической реальностью, реагируя на новые тренды в мировой и внутренней политике. Появляются новые теоретические подходы, политические проекты, предполагающие синтез разных идеологий и т. д.

Распространенными течениями общественно-политической мысли являются консерватизм, либерализм, социализм, национализм и анархизм. Они оказали большое влияние на другие современные идеологии. Корни консерватизма, либерализма и социализма восходят к политическим изменениям времен промышленной революции в Англии, но кристаллизовались они в определенные идеологические традиции только после Французской революции. Рассмотрим каждую из этих идеологий в отдельности.