В.К. Цечоев

История суда России

Учебное пособие

Издание второе,
переработанное и дополненное

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.97/.99(470+571)(075.8)

ББК 67.71(2Рос)гя73

Ц55

Автор:

Цечоев В. К.

Рецензенты:

Рассказов Л. П., доктор юридических наук, доктор исторических наук, профессор;

Фаргиев И. А., доктор юридических наук, профессор.

В учебном пособии кратко, в доступной для студентов форме излагаются основные моменты зарождения, генезиса и современной эволюции отечественного суда. Материал, положенный в основу данного издания, соответствует тематическому плану курса.

Учебное пособие призвано способствовать получению студентами необходимых знаний об истории отечественных судебных органов и развитии процессуального права России, а также формированию гражданской позиции будущего юриста.

УДК 347.97/.99(470+571)(075.8)

ББК 67.71(2Рос)гя73

© Цечоев В. К., 2009

© Цечоев В. К., 2017, с изменениями

© ООО «Проспект», 2017

Тема 1.
Предмет, метод, цели и задачи, источники и историография истории суда России

История суда России как дисциплина из цикла общих профессиональных дисциплин по специальности «юриспруденция» появилась в начале 2000-х гг. Названный курс авторский и преподается с 2004 г. История суда России также получила распространение как учебная дисциплина после открытия магистерских программ в профильных юридических вузах и факультетах, развития академического бакалавриата.

Книга, предлагаемая читателю, представляет собой учебное пособие, предназначенное для изучения дисциплины по истории суда России. Кратко, в доступной для студентов форме автор излагает основные аспекты, касающиеся генезиса, зарождения и современной эволюции (в том числе современной) отечественного суда с древности до настоящего времени.

Объект курса — история суда России; предмет — комплексное изучение процесса становления и последующей эволюции отечественного суда и процесса, в том числе с учетом регионального компонента.

Задачи курса. Знание этого курса необходимо студентам как будущим специалистам-юристам, так как в процессе обучения развиваются навыки аналитического мышления и теоретического обобщения, научно-исследовательской работы. Данное учебное пособие подготовлено для более качественного изучения названного спецкурса.

Учебное пособие должно способствовать студентам, изучающим данный курс, в освоении нормативного материала, научно-теоретического опыта исследований по истории суда и уже имеющейся учебной литературы. Освоение данного курса должно способствовать адаптации студентов к более качественному осмыслению позитивного опыта в эволюции суда России, а следовательно, к пониманию современной отечественной судебной системы. Таким образом, комплексное назначение курса «История суда России» состоит в сообщении студентам суммы знаний, умений и навыков, необходимых для последующей учебы и профессиональной деятельности.

Изучение курса способствует освоению обучающимися необходимых историко-правовых знаний по истории отечественных судебных органов и развитию процессуального права России. Курс способствует формированию гражданской позиции студента и будущего юриста.

Задачами курса является также изучение эволюции структур, институтов и механизмов суда. Изучение взаимодействия и взаимообусловленности судебных структур и правовых институтов также является задачей курса. Прежде изучения основных дисциплин студент знакомится с практикой развития государства и права на конкретных исторических примерах.

Итак, задачи курса таковы:

• передача студентам знаний о принципах, категориях и положениях истории суда России;

• обучение студентов ориентированию в историко-правовом законодательстве по предмету курса;

• привитие навыков и умений сравнительно-исторического анализа, необходимого для практической деятельности.

В результате изучения курса студент должен знать:

• основные историко-правовые источники;

• специальную и учебную литературу;

• важнейшие факты и даты, необходимые для изучения предмета;

• специальную терминологию и хронологию;

• закономерности и преемственность в развитии суда России;

• конкретный историко-правовой материал по предмету курса;

• региональный компонент курса.

В результате изучения курса студент должен уметь:

• использовать научную методику исследования;

• пользоваться обозначенными в рамках спецкурса источниками и литературой, уметь подразделять их в соответствии с историко-правовой спецификой;

• выявлять особенности развития суда и процесса в России;

• разбираться в исторической преемственности в формировании как судебных органов, так и процессуального права России;

• выделять условия, причины развития суда во взаимосвязи с изменениями в обществе, государстве и праве;

• пользоваться специальной терминологией;

• классифицировать и толковать историко-правовые акты по предмету спецкурса в соответствии с хронологией, терминологией и конкретным материалом.

Каждая тема учебного пособия раскрывает конкретные вопросы, относящиеся к периодам истории суда России. При написании книги был учтен предыдущий опыт преподавания, пожелания специалистов, студентов, обновлен список литературы.

Периодизация курса. Курс охватывает хронологические рамки с периода древнейших государств (I тыс. до н. э.), с образования Древнерусского государства по настоящее время (начало III тыс. н. э.), т. е. исторический опыт более чем 2500 лет. Столь длительный исторический путь развития логично подразделить на периоды, которые прошел суд в процессе своей эволюции и становления. Периодизация истории суда носит оттенок относительности исходя из критериев, подходов к ее обоснованию. Поэтому существуют несколько видов периодизации, имеющих отличия друг от друга.

Периодизация курса по общественно-экономическим формациям, способам производственных отношений (рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический) подразумевает формационный подход, свойственный советской науке и поддерживаемый рядом современных ученых. В этом случае необходимо выделить периоды рабовладельческий (с I тыс. до н. э. и до VI столетия н. э.), феодальный (с IX в. н. э. до 1861 г.), буржуазный (с 1861 по 1917 г.) и социалистический (до распада СССР в 1991 г.). Однако в данной схеме много условностей и парадигм, поэтому и вопросов к ней.

Периодизация курса возможна и по политическим периодам. Такой способ периодизации более характерен для цивилизационного подхода и подразумевает следующие временные отрезки: зарождение суда в древности, возникновение судебной деятельности до Древнерусского государства; эволюция суда от Древней Руси до формирования современной судебной системы в 1990-е гг. и современный период генезиса суда от реформ, начавшихся в 1993 г. Но и эта схема весьма условна, не менее догматична и, следовательно, вызывает не меньше вопросов.

Можно также абстрагироваться от исторических периодов и предложить периодизацию, основанную на известных источниках, характеризующих вехи в истории суда, судебных реформ и соответствующих памятниках законодательства, например от Русской Правды и до Конституции 1993 г. Но такая схема будет достаточно сложной, громоздкой и более подойдет для монографии, но не для учебного пособия.

Как видно из вышеизложенного, логично некое соотношение способов периодизации. Исходя из этого авторский подход к периодизации заключается в обобщении позитивного опыта трех из множества подходов, уточнения и детализации периодов. Поэтому в истории отечественного суда исходя из авторского осмысления курса можно предложить 15 периодов, раскрывающих суть не только формаций, исторических периодов и вех в истории законодательства, но и отражающих общепризнанные периоды истории отечественного государства и права.

1. Суд в первобытном обществе и в древнейших государствах на территории России до образования Древнерусского государства.

2. Суд и процесс в Древнерусском государстве.

3. Суд в Золотой Орде, в русских землях периода ордынского ига и в средневековых государствах на территории России.

4. Суд и процесс в Новгороде и в Пскове, в удельных русских княжествах до образования единого централизованного государства.

5. Суд и процесс в Русском государстве по Судебникам 1497 и 1550 гг.

6. История суда и процесса в России XVII в. по Соборному уложению 1649 г. Формирование церковного суда.

7. Суд в России при Петре I и в первой половине XVIII в. (формирование суда Российской империи).

8. Суд и процесс во второй половине XVIII — первой половине XIX в. от судебно-административной реформы Екатерины II, кодификации права М. М. Сперанского до буржуазной судебной реформы.

9. Судебные уставы России 20 ноября 1864 г. Суд и процесс по судебной реформе 1864 г.

10. Судебная контрреформа, суд и процесс в России в 1889–1917 гг. Окончание формирования суда на национальных окраинах Российской империи.

11. История советского суда с 1917 г. до 1920-х гг. Становление советской репрессивной судебной системы.

12. История советского суда с 1930-х гг. до 1941 г. Совершенствование советского суда и окончание формирования тоталитарной репрессивной системы.

13. Суд и процесс в СССР в годы Великой Отечественной войны.

14. Суд в СССР с 1945 г. до 1950-х гг. Восстановление социалистической законности.

15. Суд в СССР периода кризиса социализма с 1960-х гг. до 1991 г.

История становления судебной системы в современной России с начала судебной реформы в 1993 г. до настоящего времени может быть рассмотрена как отдельный период, где история соприкасается с современностью.

Тематика учебного пособия, логика его построения соответствуют обозначенной периодизации.

Источники курса. История суда России может рассматриваться как составная часть истории отечественного государства и права и как специальная историко-правовая дисциплина, но она обязана исходить из общепринятого в теории права подхода к источниковедению.

Как известно читателю из изучения предыдущих историко-правовых дисциплин и отечественной истории, существует совокупность общепризнанных исторических источников, множество их видов и типов в зависимости от классификации. Из этих источников можно вычленить археологические источники и этнографические данные.

Данные археологии в истории суда России малоизученны, применяются редко и приемлемы для наиболее ранних периодов. Например, при изучении древних обществ и подтверждения сведений древних манускриптов могут использоваться артефакты. Последние анализируются специалистами археологами, данные публикуются с переводом или адаптацией к современному русскому языку — как, например, данные по ранним государствам Юга России, Древней Руси, берестяные грамоты Новгорода.

Этнографические данные применяются чаще; в данном случае речь идет об источниках права народов, не имевших собственной письменности, об обычаях, записанных путешественниками или исследователями. Если данные источники записаны в манускриптах, летописях и т. д., источники можно назвать письменными, но отражающими суд и процесс общества или раннего государства. Например, «странные обычаи» скифов, «закон» древних русичей, адаты кавказских горцев и другие сведения, касающиеся суда и процесса, были первоначально фиксированы географами, летописцами, другими учеными, затем они публиковались и теперь воспринимаются уже как письменные источники.

Письменные источники так называемого неюридического характера используются чаще, они дополняют, уточняют, делают насыщеннее содержание памятников законодательства. Письменных источников по истории суда необозримое количество, неисчислимы и примеры их применения. Русские летописи, хроники, книги, газеты и т. д. содержат массу материалов, прямо относящихся к истории суда России. Чаще такие источники официальны, соответствуют государственной доктрине, пониманию правосудия, дозволенному властью, и неоспоримы. Другие памятники письменности, публикации от официальных до самиздата, показывают совсем иную сторону суда в истории (например, история выражений «шемякин суд», «судилище», «ежовые рукавицы», «басманное правосудие» и т. д. — это тоже страницы нашей истории). Значимость так называемых неюридических источников иногда чрезвычайно велика. Так, оригинала Великой ясы (в отличие, например, от Русской Правды) не сохранилось. Текст закона Чингисхана реконструирован из фрагментов. Эта работа была осуществлена многими учеными, по крупицам собравшими воедино различные сведения и реконструировавшими единый текст, доступный современному читателю.

Другой пример. Если судить о политических процессах 1930-х гг. только по Конституции СССР 1936 г. и в соответствии с советским законодательством того времени, с позиции официальных отечественных документов, открытых процессов, может создаться ложное впечатление о торжестве правосудия над «врагами народа». И только прочтение совокупности иных источников, исследований по советскому тоталитаризму позволяют по иному взглянуть на суть вещей. В целом так называемые неюридические источники тем более важны, чем скуднее данные юридических источников.

Однако, как бы ни были интересны и значимы источники неюридического характера, первостепенное значение имеют источники юридического содержания, в том числе памятники права. Спецкурс основан на совокупности таких источников (что признается теорией государства и права), группирующихся по периодам. Среди этих источников выделяются правовые обычаи, договоры нормативного содержания и нормативно-правовые акты. Кратко рассмотрим наиболее знаковые, выдающиеся памятники законодательства из уже известных видов источников права.

Источников права античности, законодательства о суде и процессе в древнейших государствах не сохранилось, либо они еще ждут исследования, об этом периоде сведения есть только в косвенных данных, в различных реконструкциях. Больше известно только о некоторых фрагментах рассмотренных судом дел — и то в косвенном изложении.

Знание о суде и процессе в Древнерусском государстве основано уже на памятниках законодательства, таких как три редакции (более ста списков) Русской Правды, княжьи уставы и материалы раннего канонического права.

Суд и процесс в Новгороде и в Пскове, в удельных русских княжествах были основаны на Новгородской судной грамоте, Псковской судной грамоте, на пространной и сокращенной редакциях Русской Правды.

Суд и процесс в Русском государстве изучается по Судебнику Ивана Великого 1497 г. и Судебнику Ивана Грозного 1550 г., а также по законам Стоглава 1551 г., хотя памятников законодательства этого времени намного больше (книги приказов и т. д.).

История суда и процесса в России XVII столетия в рамках спецкурса рассматривается по Соборному уложению 1649 г., по документам, известным как новоуказные статьи и др.

В истории суда в России при Петре I и в первой половине XVIII в. выделяются источники, отражающие реформы, связанные с созданием судебной системы Российской империи, созданием иерархии судебных инстанций, Сената, Синода (1721 г.), коллегий (1717–1718 гг.), Главного магистрата (1721 г.). Среди наиболее знаковых памятников следует назвать Артикул воинский, Указ о форме суда и другие акты.

Источники о суде и процессе во второй половине XVIII в. — первой половине XIX в. включают в себя акты судебной реформы Екатерины II, среди которых Учреждения для управления губерний 1775 г., Жалованная грамота дворянству и городам 1785 г., Устав благочиния 1783 г., источники, отражающие становление земского, совестного суда, расправ и в целом создание сословного суда Российской империи. Для источниковедения законодательства России большое значение имеет систематизированная публикация актового материала, осуществленная М. М. Сперанским, создание Полного собрания законов Российской империи и Свода законов Российской империи, Уложения о наказаниях уголовных и исправительных.

Источники о суде и процессе по судебной реформе 1864 г. включают в себя судебные уставы от 20 ноября 1864 г. Было издано четыре устава: Учреждение судебных установлений; Устав гражданского судопроизводства; Устав уголовного судопроизводства; Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Они представляют собой основные документы реформы. Кроме того, спецкурс затрагивает источники, связанные с военно-судебной реформой, где главный документ — Военно-судебный устав 1867 г. Важным источником того времени является также Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (редакции 1857, 1866, 1885 гг.).

Следующая группа источников отражает судебную контрреформу, суд и процесс в России в 1889–1917 гг. Среди них нужно перечислить Положения о губернских и уездных земских учреждениях 1890 г., Городовое положение 1892 г., Высшее дисциплинарное присутствие Сената 1885 г., судебные акты 1881, 1889 гг., Положение о земских участковых начальниках от 12 июня 1889 г. и документы об изменении компетенции суда по актам контрреформы, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 г. — вот перечень далеко не всех основных источников данного неоднозначного периода в истории отечественного суда. Среди источников данного периода — редакция Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, документы Основных законов Российской империи, предложения по судебной реформе в I–IV государственных думах и временного правительства. В целом судебные законопроекты, тем более нереализованные, — малоизученная часть историко-правового источниковедения.

Кроме того, существует много источников, уходящих корнями в более ранние периоды, иногда на сотни лет, они отражают завершение формирования казачьего суда и суда на национальных окраинах Российской империи и не могут быть даже вкратце рассмотрены в рамках данного пособия.

История советского суда 1917–1920-е гг. — следующая страница в источниковедении истории суда России. Здесь — знаковые документы о создании советского суда, о судебной практике местных Советов, о Всероссийской чрезвычайной комиссии, о Рабоче-крестьянской Красной армии, о советской милиции и сведения о внесудебных расправах. Учреждение советского суда по декретам о суде № 1 и № 2 происходит в 1918 г., изданы Декрет о красном терроре 1918 г., учреждены революционный комитеты (1919 г.), революционные трибуналы. Судебная реформа 1922 г., унификация суда в 1920-е гг., положения о прокурорском надзоре и судоустройстве, создание института народного судьи, народных заседателей, губернского суда, Верховного Суда также отражены в источниках того времени. Для характеристики периода имеют значение документы как актовые материалы, отражающие так называемую революционную законность, о Рабоче-крестьянской инспекции, о преобразовании Всероссийской чрезвычайной комиссии в Государственное политическое управление (1922 г.), Военная реформа 1924–1925 гг., источники о советском военном суде, о «красном» и «белом» терроре, о многочисленных внесудебных расправах и якобы судебных решениях правительств, относившихся к «красным», «белым» и иным властям и т. д. Логическим завершением данного этапа являются материалы судебной реформы 1922 г., акты о прокуратуре 1922 г., об учреждении Верховного Суда РСФСР по Конституции 1924 г., кодексы 1922–1924 гг. Вместе с тем создание советского права не прекратило беззакония Гражданской войны, о чем говорят судебные процессы 1920-х гг. и сохранившиеся документы по существу дел.

История советского суда с 1930-х гг. до 1941 г. отражает эволюцию внесудебного преследования (Особое совещание при Народном комиссариате внутренних дел, основанное в 1934 г., «двойки», Объединенное государственное политическое управление, система Главного управления лагерей). Следствием раскручивания маховика репрессий стали ленинградское дело 1935 г., процесс Зиновьева и Каменева 1936 г., дело о преступлениях высшего командования 1937 г., дело Бухарина и Рыкова 1938 г. и множество открытых и закрытых судебных процессов 1930-х — начала 1940-х гг., архивные материалы того времени характеризуют историко-правовое явление, четко названное «советским тоталитаризмом». Перечисленные документы в определенном смысле контрастируют с нормами Конституции СССР 1936 г., Конституции РСФСР 1937 г., конституций союзных республик, где говорится о судебной системе. Закон о судоустройстве 1938 г. и другие акты (Уголовный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс) также скрывают сущность тоталитаризма и беззакония.

Суд и процесс в годы Великой Отечественной войны в отражении источников свидетельствует об изменениях в процессуальном праве в 1941–1945 гг. Такие источники, как акты о полномочиях военных трибуналов, о чрезвычайном положении не просто отражают внесудебные расправы, реалии военного времени. Приказ Народного комиссариата обороны СССР от 28 июля 1942 г. № 227, материалы Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников от 2 ноября 1942 г. и источники о деятельности комиссии — весьма важные для изучения аспекты истории суда. Репрессии против народов СССР 1944 г. (депортация ряда народов Кавказа и упразднение их автономий), так же как и продолжавшиеся репрессии против отдельных граждан (по материалам судебных дел 1941–1945 гг.) показывают дальнейшее развитие явления, емко названного «сталинским тоталитаризмом». Отдельно в источниках стоит аспект внеправовой политики немецко-фашистского оккупационного режима (по плану Ost), но данная тема в источниках еще менее исследована, чем материалы о репрессиях сталинских властей. Завершающими документами по истории суда в годы Великой Отечественной войны являются опубликованные стенограммы Нюрнбергского процесса 1945–1946 гг. и Токийского суда 1948 г.

Источники о суде в послевоенном СССР 1945–1950-х гг. свидетельствуют о восстановлении советской судебной системы, отмене чрезвычайных мер, о выборах народных судей в 1946 г., об амнистии 1945 г., об отмене смертной казни и якобы о либерализации права. Действительно, ряд актов свидетельствует об изменениях в отраслях права в конце 1940-х — начале 1950-х гг. По сути, источники говорят об «апогее советского тоталитаризма» в судебных процессах по «ленинградскому делу», «воронежскому делу», «делу врачей» и др. Амнистия 1953 г., последующие дела об изобличении Л. П. Берии как «врага народа» и шпиона, XX съезд КПСС 1956 г., разоблачение культа личности Сталина нашли отражение в явлении, названном «укреплением социалистической законности», что зафиксировано в актах об изменениях в народном суде, повышении роли прокурорского надзора (май 1953 г.), реорганизации Министерства государственной безопасности в Комитет государственной безопасности, упразднении Главного управления лагерей, Министерства юстиции в 1956 г. и в материалах о реабилитации 1953 г. — 1960-х гг.

Суд в СССР 1960–1991-х гг. и история становления судебной системы в современной России отражены в еще большем количестве источников. Источники этого периода доступны, тем более что часть из них является действующим законодательством. В рамках спецкурса из них изучаются конституции «развитого социализма» — Конституция СССР 1977 г. и Конституция РСФСР 1978 г. Судебная система Советского Союза исследуется по законам о Верховном Суде, прокуратуре, государственном арбитраже, адвокатуре 1979 г. Процесс становления современной судебной системы России, изучаемый по Конституции 1993 г. и последующим актам, находится уже на стыке истории и современности.

Рассмотренные здесь источники опубликованы как отдельно, так и в различных сборниках документов, хрестоматиях, бюллетенях, в периодических изданиях и т. д. В упомянутом выше учебно-методическом комплексе по истории суда России¹ указаны источники и литература как к конкретным темам, так и в целом к курсу. Из обозначенного в учебно-методическом комплексе списка литературы важно обратить внимание на следующие наиболее доступные издания.

1. Декреты Советской власти. Т. 1–5. М., 1957–1989.

2. Кутафин О. Е., Лебедев В. М., Семыгин Г. Ю. Судебная власть России: история, документы. В 6 т. / отв. ред. Л. Б. Алексеева. М., 2003.

3. Основные законодательные акты по советскому государственному строительству и праву. М., 1972.

4. Поршнев В. П., Славин М. М. Становление правосудия Советской России 1917–1922 гг. М., 1990.

5. Российское законодательство Х–ХХ вв. В 9 т. / под ред. О. И. Чистякова. М., 1984–1994.

6. Цечоев В. К. История государства и права России с древнейших времен до 1861 г. Ростов н/Д, 2000.

7. Цечоев В. К., Орлова Н. Е. История государства и права России ХIХ–ХХ вв. Ростов н/Д, 2000.

8. Чистяков О. И. Отечественное законодательство Х–ХХ вв. Т. 1–2. М., 2000.

9. Чистяков О. И. Советское государство и право в период Гражданской войны и интервенции (1918–1920 гг.). Вып. 2. М., 1994.

10. Чистяков О. И. Создание советского государства и права (октябрь 1917—1918 г.). Вып. 1. М., 1994.

Стоит также обратиться к документам, имеющимся в Интернете и в библиотеках в электронном виде.

Историография суда и юстиции России. В изучении истории суда, как и в российской историко-правовой науке, можно выделить три больших этапа (досоветский, советский, современный).

Первый период развития отечественной историко-правовой науки охватывает время от зарождения исследований до советского времени.

Бурные темпы исторического развития России начиная с петровской эпохи вызвали интерес к изучению исторического прошлого нашей страны. Центром исторических знаний стала Академия наук, а затем Московский, Петербургский, Казанский университеты. История суда еще не была предметом самостоятельных исследований, а судебная власть даже не рассматривалась как самостоятельная ветвь власти. Тем не менее отдельные исследования В. Н. Татищева, И. Н. Болтина, Н. М. Карамзина раскрывают вехи истории суда нашей страны. С середины XIX столетия стали появляться труды М. Т. Каченовского, Н. В. Калачева, М. П. Погодина, Н. И. Надеждина. По сути, это целая эпоха, продолжающаяся в творчестве И. Д. Беляева, С. М. Соловьева, В. О. Ключевского, Н. И. Костомарова, А. С. Лаппо-Данилевского, С. Ф. Платонова и других классиков. В исторической науке выделяются уже самостоятельные отрасли и направления в истории отечественного права, и среди этих направлений появляется тематика истории суда. Исследования по истории суда проводились уже не только в столицах, но и в губернских вузах.

В советское время история суда также была представлена в историко-правовой литературе — например, в работах С. В. Юшкова, Б. Д. Грекова, А. А. Зимина, Л. В. Черепнина (представлен исчерпывающий историографический анализ концепций, осмысливающих такие памятники права, как Русская Правда, судебники XV–XVI вв., Соборное уложение, законодательство эпохи абсолютизма), в «Российском законодательстве Х–ХХ вв.» под редакцией О. И. Чистякова² и в учебной литературе по истории государства и права СССР под редакцией О. И. Чистякова³. Если в научной литературе предложен скрупулезный, системный анализ работ относительно тематики монографий, то в учебной литературе представлен краткий историографический анализ всей тематики истории отечественного государства и права. Однако специальные историко-правовые исследования по историографии государства и права в советское время так и не появились. Тем не менее актуальность такой работы не вызывала сомнения, поскольку при отсутствии нужных изданий специалисты были вынуждены обращаться к справочному материалу или к первоисточникам.

Специальная юридическая литература, журналы, сборники и диссертации, защищенные в СССР, рассматривали степень научной разработанности в соответствии с предметной стороной и целями таких работ. Однако краткость обзоров, характерных для журнальных статей и соответствующих параграфов введений в диссертации также не могли удовлетворить исследователей. На настоящий момент сохраняется высокая востребованность специальных исследований, посвященных историографии суда России.

Если говорить о современной литературе, в ней уже предпринимались попытки комплексного анализа историко-правовой литературы. Современные учебники по истории отечественного государства и права О. И. Чистякова, Ю. П. Титова, И. А. Исаева во введениях предлагают краткую историографию множества направлений и тем историко-правовой науки, в частности истории суда. Более подробный историографический обзор предложений — в издающейся «Антологии юридической мысли». Из современных изданий наиболее подробно история суда отражена в исследовании судебной власти О. Е. Кутафина, В. М. Лебедева, Г. Ю. Семыгина (М., 2003) и в «Истории судебной власти в России» В. И. Власова (первая книга его работы (М., 2003) отражает период 1019–1927 гг.).

К тематике истории суда наиболее близка история органов и учреждений юстиции России, она рассматривается как учебный предмет и специальная научная дисциплина на стыке истории России и истории отечественного государства и права. История российской мировой юстиции рассмотрена в монографиях А. Н. Сачкова⁴ и в ряде диссертаций⁵. Советские репрессии подробно исследованы в трудах Л. П. Рассказова о карательных органах в СССР, о диссидентском движении и репрессиях против инакомыслящих в советское время⁶.

В книге А.А. Сенина впервые был обобщен 200-летни опыт министерства юстиции России, изучена проблематика становления министерской системы управления. История министерства юстиции подробнее изучалась в работах А. Д. Градовского и Н. М. Коркунова)⁷. В начале XX столетия, к вековому юбилею министерств каждое из них (в том числе Министерство юстиции) опубликовали подробное описание своей деятельности. В дореволюционной историографии выделяется исследование С. П. Покровского «Министерская власть в России. Историко-юридическое исследование» (Ярославль, 1906). Автор подробно рассмотрел и обобщил источники и исследования в аспекте взаимоотношения министров с верховной властью.

В советский период наиболее интенсивно историей министерств занимались ученые Московского государственного историко-архивного института, где в 1952 г. была создана кафедра истории государственных учреждений и сложилась научная школа, которую возглавил Н. П. Ерошкин. Он стал автором классического исследования «История государственных учреждений дореволюционной России»⁸, где было подробно описано развитие всех российских министерств. Широко известна также книга Н. И. Ефремовой «Министерство юстиции Российской империи. 1802–1917 гг. Историко-правовое исследование». В ней автор отметила, что остаются еще неисследованными вопросы о значении Министерства юстиции в политической системе Российской империи и его практическая деятельность⁹.

В целом тематика истории Министерства юстиции в советское время не пользовалась вниманием научной общественности. Лишь на рубеже XX–XXI вв. появились крупные исследования и статьи о министерствах Российской империи, в том числе о Министерстве юстиции. Особо следует выделить издание «Высшие и центральные государственные учреждения России». В 2000–2002 гг. были опубликованы монографии А. А. Мироноса¹⁰ и другие исследования. В рамках подготовки к 200-летию министерской системы управления был опубликован обзор истории Министерство внутренних дел и Министерства юстиции¹¹.

История юстиции в настоящее время все чаще становится предметом исследования, что отражено как в учебных, так и в научных изданиях. Из всей совокупности литературы по данному предмету стоит обратить внимание на ряд исследований по истории юстиции Российской правовой академии Министерства юстиции РФ, особенно важны здесь юбилейные сборники, посвященные 200-летию Министерства юстиции (2002 г.) и 40-летию Российской правовой академии, издание «Министерская система Российской империи» представляет собой сборник документов по истории министерской системы в Российской империи (1802–1917 гг.), снабженный историческими очерками, биографическими справками, комментариями, указателями (государственных учреждений и именным), т. е. ограничено хронологически¹².

Для более подробного изучения предмета полезно обратиться к монографиям И. М. Железко, Ю. И. Стецовского и др., а также к современным диссертационным работам по истории суда, юстиции, адвокатуры и нотариата, где раскрывается ряд актуальных и наименее исследованных аспектов становления и развития органов и учреждений юстиции в России, исследуются наиболее острые вопросы их организации и деятельности¹³.

Из периодических изданий необходимо назвать ведомственные издания, такие как «Российская юстиция» — ежемесячный журнал, учредителями которого являются Администрация Президента РФ, Министерство юстиции РФ и Верховный Суд РФ. Журнал выходит с 1 января 1922 г. (в 1922–1929 гг. издавался под названием «Еженедельник советской юстиции»; в 1930–1993 гг. — «Советская юстиция»). Еще один ведомственный журнал — «Российское правосудие», он издается ежемесячно с 2006 г. Российской академией правосудия и также является высокорейтинговым.

Такие издания адресованы не только адвокатам, нотариусам, судьям, практическим юристам, они не менее интересны студентам, аспирантам и преподавателям юридических и исторических факультетов. Помимо прочего в них публикуется много полезных работ историко-правовой направленности.

Отдельным блоком в историко-правовой науке рассматриваются история адвокатуры, нотариата, системы исполнения наказаний. В настоящее время история нотариата и адвокатуры в России исследуется достаточно подробно, особенно в свете последних демократических преобразований, основываясь на методологии таких ученых, как Л. Ю. Грудцына, М. П. Шаламов и др., под влиянием работ Г. М. Резника, А. Г. Кучерены, С. А. Деханова, С. Н. Исанова. Учебная литература по адвокатуре и нотариату также обращается к историческим корням этих институтов. В качестве примеров можно привести классическую работу по истории адвокатуры в Российской империи И. В. Гессена, а также учебник для вузов по адвокатуре в России Л. А. Демидовой и В. И. Сергеева и учебные пособия А. В. Гриненко, Ю. А. Костанова, С. А. Невского, снабженные хорошо разработанными библиографическим и вспомогательным аппаратами. Более доступным из современных изданий являются книги по истории адвокатуры Ю. И. Стецовского¹⁴.

Необходимо отметить также многочисленные издания по истории правоохранительных органов и еще более обширный перечень трудов по истории их конкретных органов и учреждений. К таким работам следует отнести исследование С. А. Воронцова «Правоохранительные органы и спецслужбы Российской Федерации: история и современность», вышедшая под редакцией С. В. Степашина¹⁵, учебное пособие Ю. А. Дмитриева и М. А. Шапкина «Правоохранительные органы»¹⁶, книгу А. Г. Звягинцева «В эпоху потрясений и реформ. Российские прокуроры. 1906–1917 гг.»¹⁷, учебник «Правоохранительные органы Российской Федерации» под редакцией В. П. Божьева¹⁸ и др. литература учебного и справочного направления, а также соответствующие публикации в журнале «Российская юстиция». Достаточно интересна в данном аспекте и доступна для изучения книга В. В. Рыбникова и Г. В. Алексушина по истории отечественных правоохранительных органов¹⁹. В этом учебном пособии представлено развитие русских правоохранительных органов с древности до 2008 г., причем тематика исследования столичных авторов непосредственно перекликается с историей юстиции; наконец, книга снабжена отличным библиографическим аппаратом, что в наше время встречается нечасто.

Историография становления и развития досоветских, советских и современных правоохранительных органов с точки зрения смежной и близкой к истории суда и юстиции тематикой была хорошо изложена в диссертационных исследованиях, и в юбилейных работах по истории Народного комиссариата внутренних дел, Министерства внутренних дел²⁰. Среди обобщающих работ, подробно исследовавших становление полиции в России, выделяются исследования по истории внутренней политики царизма. Концепция формирования полиции в России весьма убедительно изложена в кратком историческом очерке истории полиции и в сборнике документов В. М. Курицына, В. В. Альхименко, В. П. Корякова, Р. С. Мулукаева, С. Н. Рожкова, А. П. Яцкова²¹.

Тематика истории юстиции перекликается с историей карательных органов России. Здесь можно отметить книги по истории полиции М. И. Сизикова. Коллективные, написанные в соавторстве работы М. И. Сизикова развивают тематику истории полиции от периода петровских реформ до рубежа XIX и XX столетий²².

Страницы истории советского общества под редакцией А. Т. Кинкулькина представляет собой сборник статей, содержащий концептуальные разработки таких специалистов, как П. В. Волобуев, Ю. И. Кораблев (по истории государства и права в 1917–1920 гг.), В. П. Наумов, Ю. С. Борисов, Л. А. Гордон, Э. В. Клопов, В. С. Лельчук, В. П. Данилов (по истории государства и права в 1920–1930 гг.), А. С. Якушевский, Н. Г. Павленко, В. М. Кулиш (по истории государства и права в предвоенные и военные годы), Е. Ю. Зубкова, Н. Н. Разуваева (по истории государства и права в послевоенное время)²³.

В целом советские и современные историки отечественного государства и права в отношении истории правоохранительных органов особое внимание уделяли истории судов, прокуратуры, юстиции. В работах этого плана история адвокатуры, третейских судов, менее исследованы²⁴. В целом же названные работы по истории таких правоохранительных органов, как российская полиция и советская милиция, достаточно тесно переплетены с тематикой истории суда, юстиции и уголовно-исполнительной системы.

Некоторые темы (история разведки и контрразведки) по понятным причинам рассмотрены в специфическом аспекте, особенно если речь идет о советском периоде, но и они присутствуют в современной историографии. Например, трилогия И. Симбирцева «Первая спецслужба России», «Третье отделение», «На страже трона»²⁵ последовательно излагает историю политического сыска, рассматривает политический сыск при последних Романовых, не только судебные процессы и уголовное преследование, но и внесудебные расправы от провокаций до террора и тайных убийств. В более обобщенном виде, но с хорошим вспомогательным и библиографическим аппаратом политический сыск России рассматривает монография Ф. М. Лурье²⁶. Впрочем, данное издание опирается не только на неизвестные источники, но и на уже ставшие классическими произведения Л. М. Колодкина и А. Д. Костылева о прохождении службы чинами полиции и жандармерии Российской империи (М., 1996), а также труды Н. В. Черкасовой о развитии адвокатуры в России в XIX в. (М., 1987), книга А. З. Звягинцева и Ю. А. Орлова «Око государево» о прокурорах XVIII в. (М., 1994), работа В. Г. Бессарабова, в основу которой положена историческая концепция пересекающейся с правоохранительной и надзорной правозащитной деятельности прокуратуры в России²⁷. В целом тематика истории прокуратуры, перекликаясь с историей Сената, Юстиц-коллегии и Министерства юстиции может быть представлена книгами С. М. Казанцева о прокурорском надзоре за органами дознания и следствия по политическим делам в России во второй половине XIX в. в сборнике «Государственный строй и политико-правовые идеи России второй половины XIX в.» (Воронеж, 1987) и другими исследованиями по зарождению и развитию отечественной прокуратуры.

Историография специальных исследований по истории нотариата тоже весьма разнообразна, сюда относится необозримое количество литературы. Вопросы становления и развития нотариальной деятельности исследовались такими учеными, как А. Н. Боборыкин, С. К. Богоявленский, Н. М. Голиков, Н. М. Коркунов, А. И. Лаппо-Данилевский, Д. И. Мейер, К. П. Победоносцев, В. И. Синайский, Г. Ф. Шершеневич. Некоторые из ученых более известны по причине переиздания их работ, например трудов Н. П. Ляпидевского «История нотариата», А. М. Фемелиди «Русский нотариат. История и действующее Нотариальное положение 14 апреля 1866 г.», А. Ф. Мациевича «Настоящее, прошедшее и будущее русского нотариата»²⁸.

В изучении истории исполнительной системы выделяются классические монографические исследования, например «История телесных наказаний в России» Н. Евреинова, «История царской тюрьмы» М. Н. Гернета, а также переиздание классической литературы из серии «Российские юридические исследования» под редакцией В. А. Томсинова²⁹. Не менее полезны и его историографические монографии, где на общем фоне истории государства и права России рассмотрены различные аспекты истории суда и юстиции. В двух книгах о российских правоведах рассмотрены классические работы корифеев отечественной юридической науки³⁰, а в ожидающемся третьем томе должны быть рассмотрены работы современных выдающихся исследователей истории государства и права, где наверняка будет предложена интересующая читающую публику тематика становления судебной власти и юстиции в нашей стране.

Кроме монографической литературы стоит обратить внимание на публикации Г. А. Аванесова, З. А. Астемирова, А. С. Кузьминой, П. М. Лосева, Г. И. Рагулина, П. Е. Подымова, Е. А. Скрипилева, Б. С. Утевского, Е. Г. Ширвиндта и др., где содержится значимый материал, раскрывающий различные аспекты пенитенциарной политики.

Становление советских исправительно-трудовых учреждений прослежено в диссертации А. С. Кузьминой. Не менее ценными в освещении исполнительной системы являются также диссертации С. М. Оганесяна и А. С. Смыкалина. Одними из важных обобщающих работ по истории исполнительной системы России являются монографии и диссертации И. В. Упорова, А. А. Трачук и др., анализирующие пенитенциарную политику в России с ХVII по ХХ столетие. Не меньший интерес представляют работы О. Н. Бортниковой и С. П. Звягина, а также исследование исполнительной системы на территории Сибири в диссертации В.Ф. Лелюха. Обобщающая историографическая статья Е. Г. Михеенкова по указанной тематике в основном рассматривает сибирский регион, где расположены основные учреждения исполнения наказаний³¹. Из числа современных изданий выделяется коллективное юбилейное издание «Уголовно-исполнительная система. 130 лет» (авторы: С. Х. Шамсунов, В. И. Селиверстов, В. В. Кармовский, Ю. К. Александров). В книге последовательно изложены материалы, обобщающие развитие исполнения наказаний начиная с того времени, когда в России было создано единое для всей страны Главное тюремное управление. Авторским коллективом собран уникальный исторический материал, относящийся как к периоду Российской империи, так и к советскому времени, а также отражено становление современной уголовно-исполнительной системы РФ³².

Из совокупности работ современной зарубежной историографии по истории юстиции России выделяется монография П. Соломона-младшего «Советская юстиция при Сталине». Здесь уместно отметить, что профессор права Университета Торонто занимается обозначенной тематикой с 1970-х гг., является автором нескольких крупных работ. Поэтому в труде американского ученого присутствует и серьезный историографический материал, и подробная предметная составляющая, и библиография проблематики истории суда и юстиции³³.

Книга Дж. Кипа и А. Литвина интересна не только как историографическое издание, имеющее отношение к советской юстиции, но и как источниковедческая работа, рассматривающая архивы и документальные материалы³⁴.

Итак, в историографии отечественной юстиции в целом, а также в историографии ее органов и учреждений можно выделить наиболее доступные обобщающие работы, снабженные библиографическим аппаратом, выводящим исследователя к другим, специализированным либо менее доступным трудам. Из списка литературы, размещенного в конце книги в качестве обобщения (кроме учебников по истории отечественного государства и права, где есть соответствующие параграфы) можно предложить десяток публикаций, как правило, имеющиеся в фондах библиотек юридических факультетов и дающих общее представление об истории органов и учреждений юстиции России.

1. Авдюков М. Г. Нотариат в СССР. М., 1971.

2. Адвокатура в России: учебник для вузов / под ред. Л. А. Демидовой, В. И. Сергеева. М., 2005.

3. Адвокатура в Российской Федерации: учебник / под ред. А. В. Гриненко. М., 2008.

4. Большой юридический энциклопедический словарь. М, 2000.

5. Воронцов С. А. Правоохранительные органы Российской Федерации. История и современность. Ростов н/Д, 2001.

6. Ефремова Н. Н. Министерство юстиции Российской империи, 1802–1917 гг.: историко-правовой очерк. М., 1983.

7. История российского правосудия: учеб. пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / под ред. Н. А. Колоколова. М., 2009.

8. Органы и учреждения юстиции РФ / под ред. Ю. И. Колесова. Ростов н/Д, 2002. (Учебники и учебные пособия.)

9. Стецовский Ю. И. Исторический очерк формирования адвокатуры в России: монография. М., 2001.

10. Цечоев В. К. История органов и учреждений юстиции России: учебник. М., 2013.

11. Цечоев В. К. История суда России: учеб. пособие. М., 2010.

Подводя итог состоянию исследований по истории суда и юстиции России, уместно напомнить о необозримом количестве публикаций в Интернете, по объективным причинам не включенных в данный историографический обзор.

Кроме того, существуют библиографические описания, близкие к историографии. Историко-правовая библиография тоже со временем станет специальной историко-правовой дисциплиной. Пока же автор отсылает заинтересованного читателя к упомянутым в историографическом обзоре книгам, в которых имеется как списки литературы, так и богатый вспомогательный аппарат (сноски, указатели, глоссарии и т. д.).

Учебное пособие по разным причинам не может привести подробную информацию по вопросам, поставленным перед автором в названии вводной темы. Тем более что литература начального уровня исследования не может восполнить пробелы, связанные с историографией и источниковедением. Для этого следует обратиться к монографическим изданиям и соответствующим диссертациям. Учебное пособие лишь ориентирует заинтересованных читателей на самостоятельное более углубленное изучение аспектов, упомянутых во введении, и проблематики последующих тем, рассматриваемых в данной книге.

Юридическое архивоведение и библиографические указатели дополняют историко-правовую историографию суда и юстиции. Например, недавно изданный путеводитель по Российскому государственному историческому архиву в 4 томах³⁵ содержит сведения о составе и содержании фондов данного архива. В путеводитель включены сведения обо всех хранящихся в архиве фондах, в том числе о поступивших в архив за последние годы (с 1956 г.) и рассекреченных, а также сведения о фондах центральных государственных органов и учреждений суда и юстиции России.

Подобные издания описывают как центральные, столичные архивы, так и местные, региональные архивные данные, данные публикации рассчитаны на широкий круг профессиональных исследователей отечественной истории государства и права, занимающихся поиском документов в архивах с научными целями.

Библиографические справочники и указатели историко-правовой направленности также имеются в достаточном количестве. Одно из удачных современных переизданий рассматривает классическую досоветскую литературу по истории права Российской империи³⁶. В несколько «облегченном» варианте, доступном для читателей, библиографические указатели присутствуют в большинстве приведенных в историографическом обзоре изданий, в том числе и в книге, которую читатель держит в руках.

В целом существует необозримое количество изданий историко-правовой направленности, немало исследований, содержащих сведения об истории отечественной юстиции, и несколько книг, непосредственно посвященных данному предмету. Поэтому при изложении историографического материала автору невозможно было упомянуть даже их часть. В данном учебном пособии уделено большее внимание наиболее доступной литературе, изданной в начале XXI столетия.

История суда и юстиции России как учебный предмет появляется в 2005–2011 гг., она относился к циклу профессиональных дисциплин по специальности «юриспруденция». Под несколько иными названиями курс в течение одного семестра также преподается и в иных вузах, в университетах и ведомственных институтах правоохранительных органов, имеющих юридические факультеты. Специфика спецкурсов при этом различна, но суть остается неизменной.

Для вводимой в систему образования магистратуры данная книга может быть интересна в аспекте как теории и истории судебной власти, так и теории и истории юстиции России, а также для написания магистерских диссертаций.

Как специальная (вспомогательная) научная дисциплина история суда России рассматривается и юридической, и исторической науками, также представляя для них определенный интерес.

В юриспруденции теория и история суда и юстиции исследуется в пределах специальности «теория и история права и государства; история учений о праве и государстве». Несомненно, предмет исследования истории органов и учреждений юстиции имеет хорошую научную перспективу. Обобщая опыт диссертаций по проблематике истории юстиции, можно говорить и о возможности корректировки названия предмета юридических исследований, поскольку именно комплексный обзор всей судебной системы и системы юстиции, а не отдельных ее органов и учреждений способствует более глубокому, детальному изучению суда и юстиции в изначальном смысле этого слова, переводимого с латыни как правосудие, справедливость. Итак, историко-правовая наука об истории суда и юстиции в юриспруденции развивается достаточно динамично.

В исторической и экономической науках историю суда понимают как часть исторического государствоведения и относят к вспомогательным (специальным) историческим дисциплинам в отечественной истории наряду, например, с исторической нумизматикой или исторической метрологией. Справедливо указать на досадное недоразумение, которое заключается в том, что в исторической науке история юстиции имеет меньшее значение, чем в юриспруденции. Данное недоразумение исходит из устоявшейся ошибочной точки зрения о низкой актуальности преподавания историко-правовых дисциплин на исторических факультетах. Но если обратиться к историко-правовой историографии, легко узнать в именах многих корифеев юридической науки классических историков. Да и многие из известных современных правоведов, историков права пришли в юриспруденцию из исторической науки. Наконец, в экономических науках экскурсы из прошлого органов и учреждений суда и юстиции относятся к истории органов государственного управления. Вместе с тем юридическая и историческая науки сходятся в определении объекта и предмета исследований и учебного курса.

Слово юстиция в данном исследовании понимается как правосудие, справедливость, а также как система учреждений, осуществляющих правосудие, справедливость. Объектом здесь является история органов и учреждений суда и юстиции России с древности до настоящего времени, а предметом — комплексное изучение процесса становления и последующей эволюции отечественных органов и учреждений суда и юстиции от появления древнейших государственных институтов, осуществлявших специфические функции, до формирования органов и учреждений суда и юстиции в настоящее время. В конкретном аспекте книга исследует происхождение органов судебной власти, адвокатуры, нотариата, судебного расследования, исполнения решений суда, системы исполнения наказаний, судебного контроля, а также иных структур, подведомственных центральным отраслевым органам управления юстицией с учетом герменевтики слова «юстиция» в тот или иной временной промежуток отечественной истории.

Поскольку книга имеет учебную направленность, материал, положенный в основу данного издания, соответствует тематическому плану названных курсов в уже разработанных учебно-методических комплексах³⁷. Исходя из ориентированности книги на читателей, как-либо связанных с историческим правоведением или с системой суда и юстиции в России, можно отметить и специфику данного учебного пособия и учебного курса исходя из сформировавшихся классических традиций юридического образования³⁸, уходящих корнями в досоветское время и в советский период истории России³⁹. Генезис научных историко-правовых исследований и учебных дисциплин в классических юридических вузах показывает, что история суда России, история юстиции в России подчеркивает специфичность именно академического образования, которое рассматривает в ее предметной части не только развитие судебной власти, системы юстиции в широком смысле, но и историю юстиции как специальной дисциплины и ее преподавания.

* * *

Прежде чем обратиться к изучению предмета, положенного в название книги, необходимо определиться с терминами и понятиями, которые будут сопровождать читателя на каждой странице данного издания. Поэтому сначала необходимо прибегнуть к современной герменевтике слова «юстиция»⁴⁰, а затем уже приступить к изложению материала. Слово юстиция имеет несколько значений и происходит от латинского justicia, т. е. справедливость, правосудие, со словом jus созвучна смысловая нагрузка русского слова право. Слово юстиция обозначает систему судебных учреждений, судебное ведомство понимается как сфера неделимого правового поля, образованного человеком. Во взаимосвязи с юстицией понимается специфический вид правоохранительной и правоприменительной государственной деятельности, в которой реализуется судебная власть.

Кроме того, часто используются такие термины, как ювенальная юстиция, т. е. система государственных органов, рассматривающих дела о преступлениях несовершеннолетних, широко распространенный термин административная юстиция, означающий систему государственных органов, рассматривающих дела об административных правонарушениях. Министерство юстиции Российской Федерации — это федеральное министерство, проводящее государственную политику и осуществляющее управление в сфере юстиции, а также координирующее деятельность иных федеральных органов исполнительной власти в этой сфере.

Органы (от греч. organon — орудие, инструмент) юстиции понимаются как совокупное обозначение всех учреждений и ведомств Министерства юстиции. В отличие от органов учреждения юстиции имеют более локальный, частный характер, как правило, регионального (местного) уровня, они выполняют специализированные функции.

Слово «юстиция» также широко используется в названиях классных чинов в органах юстиции Российской Федерации, классных чинов в органах прокуратуры Российской империи, СССР и РФ, специальных званий в РФ. В обобщенном виде юстиция понимается как правосудие и как система судебных учреждений. При этом правосудие — это форма государственной деятельности по рассмотрению и разрешению судом уголовных и гражданских дел. Система судебных органов и учреждений — совокупность государственных институтов власти, осуществляющих правосудие⁴¹. Следовательно, с точки зрения судопроизводства различается множество видов юстиции (конституционная, административная, международная, военная, гражданская, электронная, ювенальная, международная и др.)⁴².

* * *

Тематика правосудия весьма разнообразна и уходит корнями в живописную мифологию разных народов. Богиня Юстиция (Justicia) из римской мифологии после Ренессанса и рецепции римского права была признана европейскими народами как символ правосудия. Древнегреческая богиня правосудия Фемида (Θέμις) также широко известна как по мифологии, так и по разнообразной литературе. Богиня Немезида (Νέμεσις) в древнегреческой мифологии является покровительницей возмездия, карающей за нарушение общественных и моральных норм, она изображалась с атрибутами контроля (весами, уздой), наказания (мечом, плетью) и быстроты (крыльями, колесницей, запряженной грифонами), а также с согнутой у локтя рукой (античной метрической мерой, а также синонимом неизбежной кары).

В славянской мифологии прослеживаются аналогии Юстиции и Фемиды. Обращаясь к академическим знаниям, следует отметить, что классики, такие как Н. И. Костомаров в «Славянской мифологии», Л. Нидерле в «Славянских древностях», Д. И. Иловайский в «Начале Руси», а также Б. А. Рыбаков в «Язычестве Древней Руси», В. В. Седов и др. рассматривают пантеон славянских богов. По официальной научной литературе, роль всевышних творцов правосудия распределена между божествами, духами и кумирами. Но все же главная роль отводилась Перуну и Велесу, именами которых клялись в особо важных случаях, а также другими богами верхнего пантеона (Род, Даждьбог, Сварог), изображенными в святилищах. Те же данные содержится и в двухтомной «Иллюстрированной истории религий Д. П. Шантепи, и в энциклопедических изданиях. Таким образом, у древних славян до принятия христианства были своеобразные представления о правосудии, связанные с верованиями, клятвами, заклинаниями, обрядами, но не связанные с государственной властью⁴³.

Русский фольклор, например, сказания «О Шемякином суде», «О ерше», пословицы и поговорки также не соотносятся с языческими временами: в сюжетах, связанных с правосудием прослеживается каноническая составляющая, возникшая уже в период христианского общества, наличия государственности и письменного законодательства.

Реконструкция древнерусского права до появления ранних списков Русской Правды показывает нам картину развития представлений о правосудии у восточных славян до образования государства, которой свойственны дуалистичность, противоречия в понимании правосудия государством и язычниками. Процесс становления государственного права и понимания правосудия у князя и правящей элиты проявился в конфронтации старого родового и нового государственного права, противоречии в понимании правосудия народом и властью. Так, «Повесть временных лет» указывает, что древляне и другие племена «сами творят себе закон» и что их обычаи отличаются от более правильного, с точки зрения летописца, юридического быта полян, понимания добра и зла, правосудия. Некоторые восточнославянские племена (вятичи и северяне) входили в состав Хазарии, а позднее — в отделившееся от Киева Черниговское и Тмутараканское княжества Мстислава Великого. Право этих племен в некоторых чертах отличалось от права Древнерусского государства, в понимании правосудия у периферийных племен встречаются языческие пережитки.

Самые древние упоминания о правосудии у славян относятся к периоду хазарского ига VII–X вв. Первоначально на территории Хазарского каганата, заселенной славянами, правосудие и «ряд» регламентировал («судили-рядили») каган Руси и его судьи. Один из семи судей Хазарии предназначался для славян и других язычников; его правосудие исходило не от Бога, справедливость была не от чистого сердца, а исходила из языческого, неправильного сознания, не от веры, а по понятиям. Если судьи кагана для христиан, мусульман и иудаистов судили по священным книгам, «по вере, от души и от сердца», то язычники книг не имели, верили не в Бога, а в свои предубеждения, поэтому и судебные решения были не объективной истиной, производной от души, от чистой веры, а субъективными, идущими от собственных понятий правды, вождя или жреца, наделенного судебной властью. Божественная истина язычникам была недоступна, поэтому они судили не по справедливости, а по понятиям. Если авторитет князя или жреца как судьи оспаривался, исход дела решал вооруженный поединок. Наказание тоже было уделом жрецов, а не верующих в Бога людей. Поэтому и наказания язычников считались как неправедные.

С образованием государственности, принятием христианства появляется конфронтация юридического быта населения Руси и киевского княжеского права, противоречие между правосудием с точки зрения христианского государства и языческого общества с его собственным пониманием права. Такое противоречие называется дуалистичностью, т. е. двойственностью. Дуалистичность выразилась, например, в казни князя Игоря древлянами. С точки зрения правосудия в его понимании Нестором-летописцем Игорь выступал не как князь, а как грабитель. Дуалистичность проявлялась также в различии между мерами наказания по нормам обычного права и нормам государственного законодательства. Договор князя Олега с греками 912 г. также сообщает о славянском суде и понимании славянами правосудия, об общинном суде славянских воинов и купцов. Славяне были неподсудны суду Византийской империи, не верили в ее правосудие, исходили не из канонических законов, а из собственного языческого обычая — «закона русского», названного так в путевых заметках арабских авторов того времени. Дуализм прослеживается и в символике права: если христианин при клятве крестился, целовал икону или Библию, то язычники клялись своими божествами (Перуном и др.).

В связи с принятием в 988 г. христианства Уставы князя Владимира в соответствии с греческими канонами выводит из подсудности светской власти нормы семейного права и перечисляет дела, передаваемые церковному суду⁴⁴. В указанном перечне фигурируют дела о разводе, прелюбодеянии, нарушении христианского брачного права, изнасиловании, т. е. можно сделать вывод о том, что дуалистичность постепенно исчезает в семейно-брачной сфере, языческое правосудие здесь пытаются приспособить к каноническому праву. Затем, с появлением Русской Правды и другого законодательства, из позитивного права постепенно исчезает языческое понимание правосудия, оно переходит в сферу пережитков и суеверий, оставаясь иногда в фольклоре.

Впрочем, официальной науке о славянской языческой мифологии о правосудии мало что известно. То же самое можно сказать и о других народах России, в древности мало веривших в объективность суда властей и потому обращавшихся к суевериям.

В необозримых интернет-просторах можно встретить различные не подкрепленные ссылками на источники псевдоэкскурсы в славянскую мифологию о правосудии, о перманентной борьбе «правды и кривды», добра и зла в суде, можно найти и какие-то сочинения по славянскому язычеству о правосудии. Конечно, такая литература соотносится с эзотерикой, она ненаучна. Речь о ней идет в том аспекте, что, не искушенная в истории читающая публика принимает подобные ненаучные сведения за истину, а затем представляет их в различных квалификационных работах, когда речь идет о символике правосудия.

Божественное происхождение суда и правосудия (как и власти в целом) характерно для всех древних народов и цивилизаций, что очевидно даже при обращении к произвольным примерам из курсов истории государства и права зарубежных стран, истории политических и правовых учений. Всем известны библейские примеры. Царь Вавилона Хаммурапи получил закон от бога. У древних египтян была «Книга мертвых», в которой на папирусах красочно осписан высший, божий суд, а также широко известна Маат — она в их мифологии являлась богиней истины, правосудия и гармонии. Древние индийцы почитали Дхарму и Вишну. Как древние китайцы, японцы, так и другие народы Леванта и Ориента «золотого пояса цивилизации» почитали своих божеств, предков и героев, считавшихся покровителями правосудия.

Исторический опыт цивилизаций показывает наличие тематики юстиции и правосудия как с научной, так и с теологической точки зрения, она отражена в многочисленных письменных и археологических источниках, в этнографических описаниях юридического быта.

* * *

Перед тем как приступить к изложению учебного материала, полезно изложить авторскую концепцию книги, поскольку она также может быть интересна некоторым читателям.

Прежде всего учебное пособие излагает историю суда и юстиции России исходя из хронологического подхода. Предметный, отраслевой порядок не отвергается автором, он присутствует в каждой из тем и подчинен хронологическому принципу.

В книге, которую читатель держит в руках, материал излагается в наиболее доступной форме, поскольку книга предназначена прежде всего для магистров и лишь во вторую очередь для профессиональных исследователей (аспирантов, преподавателей, слушателей курсов повышения квалификации правоохранительных органов). Некоторые темы книги, особенно те, где содержатся теоретическая, историографическая, источниковедческая составляющие, написаны в большей степени для профессорско-преподавательского состава с целью ввести в научный оборот и внедрить в учебный процесс результаты малоизвестных изысканий по данной теме. В основном же в книге излагается уходящая в глубину тысячелетий история суда и юстиции начиная от событий почти 2500-летней давности и заканчивая настоящим временем. Поскольку данное издание — учебной направленности, также представляется уместным включить в нее вспомогательный аппарат (рабочую программу, тестовые задания и библиографию в виде списка рекомендуемой литературы).

Часть I.
История суда в России с древности до 1917 г.

Первая часть книги охватывает период зарождения и развития отечественного суда в периоды античности, средних веков и нового времени. Курс достаточно объемный, охватывает большой временной отрезок, объединяет множество тем, поэтому ориентирует студентов на самостоятельную работу и углубленный анализ проблематики, обозначенный в пособии, что вкупе с использованием библиографического аппарата позволит читателям выйти за пределы рамок читаемого курса и восполнить историко-правовые знания по актуальным проблемам истории суда России. Изложение второй части пособия предлагается по темам, соответствующим учебному плану.

Тема 2.
Суд в первобытном обществе и в древнейших государствах на территории России

Суд в первобытном обществе и в древнейших государствах на территории России реконструируется на примерах Скифии, Боспора, Хазарии.

Скифские обычаи позволяют выявить состязательный судебный процесс и «розыскной» суд. Состязательный судебный процесс по «Истории» Геродота проходил следующим образом: «Когда царя скифов поражает недуг, он велит привести к себе троих наиболее уважаемых предсказателей. Они… изрекают приблизительно в таком роде: такой-то и такой-то из жителей (называя его по имени) принес-де ложную клятву богами царского очага (если скифы желают принести особо священную клятву, то обычно торжественно клянутся богами царского очага). Обвиненного в ложной клятве тотчас хватают и приводят к царю. Предсказатели уличают его в том, что он, как это явствует после вопрошения богов, ложно поклялся богами царского очага и что из-за этого-де царь занемог. Обвиняемый с негодованием отрицает вину. Если он продолжает отпираться, то царь велит призвать еще предсказателей в двойном числе. Если и они после гадания также признают его вину, то этому человеку сразу же отрубают голову, а его имущество по жребию достается первым прорицателям. Напротив, в случае оправдания обвиняемого вторыми прорицателями вызывают все новых и новых прорицателей. Если же большинство их все-таки вынесет оправдательный приговор, то первых прорицателей самих присуждают к смерти. Царь не щадит даже и детей казненных: всех сыновей казнит, дочерям же не причиняет зла»⁴⁵. Применение смертной казни к наследникам казненного говорит о нечеткой грани между преступлениями против протогосударства и личной обидой: подросшие сыновья казненного могли в последующем отомстить царю или его потомкам, поэтому сыновья осужденного подлежали смерти вместе с отцом. Действительно, в Скифии встречаются семейные захоронения — возможные свидетельства древнего, «архаичного» судебного обряда.

Один из таких судебных прецедентов, записанный античным историком, несет много ценной информации. Во-первых, можно говорить о состязательном суде, в котором число судей обязательно нечетное (нечетное количество судей имело значение при голосовании): 3 и 6 — 9; 9 и 18 — 27 и т. д. Во-вторых, скифский суд состоял из нескольких заседаний, на которых обстоятельно (в представлениях того времени) взвешивались доводы сторон, принимались клятвы. Сам царь, как видно, не участвовал в судебном разбирательстве, полагаясь на объективность судей. Примечательно также, что пересмотра судебного поединка не предусматривалось. Имущество осужденного подлежало конфискации, женщины перераспределялись по другим родам и не обладали правом наследования. Наконец, ложная клятва по этому источнику определяется как преступление с отягчающими последствиями (болезнь царя). Возможно также присутствие здесь и архаичной индоевропейской социальной нормы: клятвопреступление тождественно убийству своих родственников.

Состязательный суд царя проводился для решения споров между общинниками. Проигравший в таком суде подлежал смертной казни, выигравший пользовался почетом и уважением. Споры между общинниками могли рассматриваться в суде жрецов, который проходил в области, свободной от юрисдикции государства. Там же, у жрецов, можно было получить убежище от кровников или других врагов.

Такими были общие черты скифского и сарматского обычного права, получившие у Николая Дамасского (I в. н. э.) емкое название «Свод странных обычаев». Насколько объективна информация авторов, зафиксировавших перечисленные выше законы? Достоверность сведений о «странных обычаях» вполне объяснима, если сопоставить древние обычаи и адаты народов Северного Кавказа. В этнографических данных и фольклоре кавказских горцев отчасти сохранились анахронизмы, похожие на обычаи кочевников, и дается объяснение пережитков, уходящих в глубину веков. Античные историки фиксировали обычаи скифов и сарматов для того, чтобы ознакомить своих соотечественников-эллинов с нравами соседних народов — союзников и торговых партнеров. Тексты Геродота, Страбона и других писателей носят описательный характер, авторы как бы ставили перед собой задачу объективно отобразить «странные обычаи» соседних с греками народов. Наконец, материальные источники во многом подтверждают наличие в скифо-сарматском мире соответствующих общественным отношениям норм обычного права⁴⁶.

Суд и процесс Боспора был такой же, как и в античной Греции, т. е. состязательный между истцом и ответчиком. Точно известно о наличии судебных учреждений в Пантикапее, Херсонесе, такие же судебные учреждения должны были иметь и другие города, обладавшие правами полисов. Субъекты правовых отношений могли быть выходцами как из Греции, так и из Пантикапея, а предметом разбирательства в афинском суде иногда служили обязательства, возникшие в Боспорском государстве. По речам Демосфена видно, что при рассмотрении исков взвешивались такие обстоятельства, как неумышленное банкротство вследствие кораблекрушения либо неосторожные действия капитана (перегрузка судна). На суде могли фигурировать векселя, залог мог быть денежным или имущественным (товар, судно). Допускались поручительство и представление в суде интересов третьих лиц. Процесс строился на свидетельских показаниях, в качестве доказательств применялись документы об обязательствах. В своих речах Демосфен широко использовал приемы аналогии права.

Об уголовном праве и уголовном процессе известно меньше. В источниках говорится о преступлениях против государства, царя, должностных лиц, о нарушении клятвы. В качестве уголовных наказаний фигурируют смертная казнь и конфискация имущества. Вероятно, по этим видам преступлений существовал инквизиционный суд, решения суда приводились в исполнение специальными чиновниками — судебными исполнителями, что контролировалось пресбевтами. В ряде случаев производилась экстрадиция преступников. Так, при Спартокидах существовала взаимная обязанность с Афинами по выдаче преступников и подозреваемых.

Иногда исторические коллизии позволяют реконструировать настоящие судебные прецеденты. Например, во времена Траяна епископ Климент, сосланный в Боспор за христианские проповеди, был там утоплен. Какую информацию можно почерпнуть из этого сообщения? Во-первых, видно, что по римским законам за первое преступление полагалась ссылка (Климент был сослан в Боспор), а за рецидив назначалась смертная казнь (утопление). Во-вторых, Боспор входил в правовое пространство Римской империи (по крайней мере по уголовным законам II в. н. э.). В-третьих, на территории Боспорского царства существовали те же тенденции (уголовное наказание за распространение христианства).

Хазарский каганат отличался от рассмотренных выше государственных объединений. О суде и процессе в этом первом феодальном раннесредневековом государстве Юга России известно немного. Известно, в частности, что внутреннее управление и суд подвластных народов сохранялись в неприкосновенности и соответствующие полномочия возлагались на знать покоренных народов. Отношения между каганом и местными правителями, в том числе и по вопросам подсудности, строились по принципу вассалитета-сюзеренитета. Также известно, что административно территория Хазарского каганата состояла их Хазарии, т. е. территории, заселенной хазарами и находящейся в управлении собственно кагана и царя, и 25 вассальных государств, в каждом из которых была собственная власть. Подвластные правители скрепляли вассальные союзы династическими браками, обязывались выплачивать ежегодную дань и предоставлять кагану войско. В обмен местные князья и цари получали достаточно широкую автономию, в том числе право суда над соплеменниками.

Во главе Хазарского государства стоял каган, обладавший также правом высшего суда. Известно, что в Хазарии было два судебно-полицейских учреждения: высший дворец в подчинении кагана и низший дворец в подчинении царя. Некоторые из каганов уделяли достаточное внимание рассмотрению судебных дел, лично выносили судебные решения. Вторым лицом в государстве являлся царь (визирь), которому принадлежала высшая исполнительная власть, он также обладал судебной властью. В подчинении визиря находились высшие государственные служащие, кендеры, составляющие диван («кабинет министров» государства). Их функции были регламентированы, узкоспециальны. Кендеры назывались иногда помощниками беков. В качестве государственных служащих кендеры курировали деятельность гражданской и военной администрации; видимо, в их подчинении был местный суд.

Дуализм власти кагана и царя проявлялся в наличии двух государственных органов. В ведении кагана находилась администрация, называвшаяся «двери высшего царя», царь (визирь) имел собственную приемную — «двери низшего царя». Компетенция обеих структур заключалась в рассмотрении жалоб от населения страны и принятия соответствующих решений.

Во главе гражданской администрации стояли тудуны, они являлись своего рода губернаторами, или наместниками, а также комендантами крупных городов (Саркел, Итиль, Тамарха и т. д.). Тудунам подчинялась налоговая, таможенная, финансовая администрации, они также обладали правом суда. Военные, государственно-охранительные функции в Хазарии выполняли тарханы. Тархан — титул феодала, выполнявшего по поручению сюзерена те или иные государственные, правоохранительные функции, исполнявшего поручения вышестоящего начальства.

Итак, на примерах древнейших государств можно наблюдать различный уровень организации судебной власти и развития процесса. В отличие от боспорского суда, имевшего много общего с судом метрополии, у скифов и у хазар суд был архаичным, соответствующим родоплеменному устройству общества, характерному для первобытного общества и ранней государственности⁴⁷.

Тема 3.
Суд и процесс в Древнерусском государстве

В VII–IX вв. у восточнославянских племен наблюдался активизирующийся процесс формирования государственности, а следовательно, и государственного права. Процесс становления государственного права проявился в конфронтации старого родового права и нового государственного права.

«Повесть временных лет» свидетельствует, что древляне и другие племена «сами творят себе закон» и что их обычаи отличаются от более правильного с точки зрения летописца юридического быта полян. Следует помнить, что такие восточнославянские племена , как вятичи и северяне, были в разное время в составе Хазарии, Черниговского, Тмутараканского княжеств. Поэтому право этих племен в отличалось от древнерусского права в Киеве⁴⁸.

Самые древние упоминания о суде славян относятся к периоду хазарского ига, когда в VII–X вв. часть славян оказались подданными Хазарии. Первоначально в северной части Хазарского каганата, заселенной славянами, порядок («ряд») регламентировал каган Руси и его судьи. Один из семи судей Хазарии предназначался для славян и других язычников. Сохранившиеся фрагменты правовых обычаев древних славян говорят о том, что имущественные споры и некоторые уголовные дела решал князь. Если мнение князя как судьи оспаривалось, исход дела решал вооруженный поединок. Уголовное наказание было делом жрецов, к которым князь отсылал виновного для вынесения ими окончательного решения. Высшей мерой наказания, до введения штрафов, была смертная казнь или кровная месть. Известно, что высшую меру наказания присуждали за убийство, грабеж и воровство.

Среди других наказаний отмечается изгнание из рода (изгойство) и штрафы. За нанесение обиды иноземцу определялся штраф в половину имущества.

Семейно-брачные обычаи, основанные на патриархате, допускали многоженство, похищение и выкуп невесты. Имущественные споры в случае развода или смерти главы семьи обычаем не регламентировались.

Конфронтация юридического быта населения юго-восточной окраины Руси и киевского княжеского права, т. е. дуалистичность, двойственность права отображена в целом ряде источников. Хрестоматиен пример казни древлянами князя Игоря. С точки зрения обычного права Игорь выступал как грабитель, Игорь был казнен древлянами в соответствии с обычаями, встречавшимися у тюркских народов и славянских племен юго-востока Руси, — он был разорван надвое на деревьях. Последующая борьба Ольги, Святослава и Владимира с древлянами, северянами и вятичами, трансформация полюдья в повоз тоже свидетельствует о дуалистичности права. Князья пытались утвердить государственное право, установить в этих племенах свой суд, что на протяжении Х–ХII вв. вызывало вооруженное противодействие.

Дуалистичность права проявлялась также в различии мер наказания по нормам обычного права и нормам государственного законодательства. В 1126 г. арабский путешественник сообщил о применении у славян смертной казни через повешение. Эта мера наказания полагалась за грабеж и воровство. (Здесь следует отметить, что в XII в. применение казни противоречило Русской Правде Ярослава Владимировича)⁴⁹.

Договор князя Олега с греками 912 г. также содержит данные о славянском суде⁵⁰. В документе есть сведения об общинном суде у славянских воинов и купцов на территории Византии, информация о том, что обвинение должно быть признано верным сообществом славян публично, перед свидетелями. Таким образом, славяне были неподсудны суду империи. Четкого разграничения уголовного и гражданского права не прослеживается. Отмечаются только преступления против личности и имущества. За убийство могло взыскиваться имущество виновного. В случае невозможности взыскать имущество предусматривалось наказание по праву кровной мести — смерть за смерть. Если уголовные преступления, повлекшие за собой смерть, наказывались исходя из положений византийского законодательства, то преступления против личного достоинства исходили из «закона русского». За оскорбление полагалось или возмещение морального вреда серебром, или частичная конфискация имущества — в зависимости от платежеспособности виновного. В случае невозможности оплатить фиксированную сумму (5 литров серебра) преследование прекращалось. Договор князя Олега с греками различает обстоятельства, при которых совершено преступление, и не допускает внесудебную расправу, кроме случаев вынужденной самообороны и защиты своего имущества. Компенсацией за нанесенный имущественный ущерб служил штраф в тройном размере от суммы похищенного. К воровству приравнивалось и насильственное завладение чужим имуществом без причинения физического вреда потерпевшему. В таких случаях также предусматривался штраф, определяемый в тройном размере.

Косвенно законодательство упоминает о существовании не только устных, но и письменных договоров и присяги. Обязательственное право не предусматривает обращения взыскания с личности должника (независимо от его национальной принадлежности) по византийскому законодательству и по «закону русскому».

Устав князя Владимира Святославовича. В связи с принятием в 988 г. христианства возник вопрос о разграничении прав государственной и церковной властей. Правовое положение церкви характеризует Устав о десятинах и церковных людях. Этот акт в соответствии с греческими канонами вводит новый налог — десятую часть от доходов государства в пользу церкви (так называемая церковная десятина) (ст. 3). Статья 4 выводит из княжеской и боярской подсудности нормы семейного права. В ст. 5–6 Владимир Святославович запрещает впредь вмешиваться в церковные дела, а ст. 7 перечисляет дела, передаваемые церковному суду. В указанном перечне фигурируют дела о разводе, прелюбодеянии, нарушении христианского брачного права, изнасиловании. К нарушениям церковной нравственности относятся «урекание» (сквернословие) и аморальные поступки. В ведение церковного суда передавались также некоторые дела о наследстве («заднице»), а также отправление языческого культа⁵¹.

В социальную структуру общества вводятся митрополичьи и церковные люди (в Киеве при упомянутой в ст. 3 церкви святой Богородицы располагался митрополичий престол). Далее перечисляются лица, которые подсудны только митрополиту, среди них духовенство и миряне, служащие в церкви (ст. 8–9).

Русская Правда краткой редакции. Важнейшим юридическим источником Древнерусского государства является Русская Правда.

Тексты Русской Правды дошли до настоящего времени в более чем ста списках. Условно тексты Русской Правды в ее многочисленных списках делятся на три редакции: 1) Краткая Правда (X–XI вв.); 2) Пространная Правда (XII–XV вв.); 3) Сокращенная Правда (XV в.).

Тексты всех трех редакций по своему составу, возрасту и содержанию значительно отличаются друг от друга.

Древнейшая часть Краткой Правды составлена до народных восстаний 1068–1071 гг., в ней еще не говорится о двойных вирах (80 гривен), не упоминается и о судебных пошлинах в пользу князя, не сформированы еще правопривилегии. Под самим преступлением понимается только убийство или ущерб здоровью, личности и собственности. За убийство человека независимо от социального происхождения в пользу ближайших родственников убитого взимается 40 гривен. В Краткой Правде существует пережиток «народного суда» — кровной мести. Кровная месть — родовой обычай, но в Краткой Правде он ограничен раннегосударственным законодательством. Право мести предоставлялось только ближайшим родственникам. Однако месть могла быть заменена денежным эквивалентом (40 гривен), причем без различия социального положения («русин здесь приравнивался к изгою»). Краткая Правда ограничивает судебный и следственный процесс — в государстве еще не сформированы соответствующие институты. Поэтому право мести за нанесенную обиду (телесные увечья) предоставляется только ближним родственникам. Еще одной причиной ограничения было избежание самосуда. В других случаях (имущественные преступления) следственный процесс сложнее, т. е. допускается «свод» (древний судебный обычай установления личности преступника, в дальнейшем законодательстве «свод» получил развитие). Краткая Правда еще не знает системы доказательств. В статьях фигурирует только свидетель, знающий обстоятельства преступления, — «видок». В суде рассматривались и клятвы (присяги, «роты»). После досудебного следственного процесса ст. 14 говорит об «изводе» — суде 12 мужей. Суд по Краткой Правде различает ответственность в зависимости от субъективной стороны преступления против личности (ст. 2–9). Например, в ст. 3 в зависимости от формальной стороны дела и от умысла предусмотрено более строгое наказание, чем в ст. 2. Плата за удар багром, жердью, тяжелой чашей вчетверо больше, чем за простое избиение вследствие возможных тяжелых последствий такого удара.

В ст. 1 и 5 рассматривается нанесение тяжких телесных повреждений, там предусмотрена плата 40 гривен и право мести.

Нанесение морального вреда приравнивалось к нанесению телесных повреждений, не повлекших потерю работоспособности (см., например, для сравнения ст. 2, 3, 7). А вот ст. 8 говорит уже о том, что право отличало неправомерное действие от намерения и попытки совершить таковое, от угрозы действием, а также степени тяжести последствий того или иного преступления. Правовые понятия подразумевают и моральную оценку. Например драка все-таки может быть объяснена личными или иными субъективными причинами, потому и менее сурово наказуема, а вот причинение увечий было уже тяжким преступлением⁵².

Статья 9 представляется очень важной, даже концептуальной. Она говорит о «роте» — клятве при заключении договора или в судебном споре при отсутствии свидетелей («видоков», которые еще раз упомянуты в этой статье). «Рота» упоминалась и в русско-византийских договорах. Здесь же «рота» имеет значение и в уголовном праве. Статья также подразумевает, что варяг и колбяг — иноземцы, предоставить свидетелей им сложнее, чем местном населению, — отсюда и упрощение следственного процесса.

В целом законодательство предусматривало довольно мягкие наказания за имущественные преступления, в основном штраф 3 гривны (без учета последствий кражи для потерпевшего) и возмещение ущерба потерпевшему. Не зря статьи об имущественных преступлениях помещены после наиболее тяжких — уголовных. Этот факт говорит о ранней государственности, отсутствии острых социальных противоречий, что в основном свойственно раннему феодализму. Вот, например, ст. 11–12. За различные обстоятельства кражи коня предусмотрено одно и то же наказание — 3 гривны и возмещение украденного (та же концепция, что и в ст. 10). Но статьи различают преступления. Статья 12 защищает еще и собственность соседской общины — мира («верви»). Несколько иное содержание у ст. 17, где предусмотрены как добровольное признание вины, так и введение следствия в заблуждение. Статья 13 как бы дополняет ст. 10. Здесь говорится о «своде» — древнем судебном обычае. Суть обычая заключалась в следующем: истец должен был «идти до конца свода» в пределах одного города. Всего подразумевалось три степени «свода». Крайний (последний по счету) подозреваемый в «своде» считался преступником. (В дальнейшем «свод» получил развитие в Пространной Правде.) Кроме того, статья говорит об институте поручительства — поручитель также нес материальную и моральную ответственность. Наконец, в «своде» могли участвовать только тяжущиеся стороны — истец и ответчик (ответчики).

Статья 14, кроме упоминания «извода» (суда 12 мужей), свидетельствует о высоком уровне правовых понятий. Закон предусматривал, что часть похищенного за время нахождения у вора может быть утрачена, поэтому оговаривалось, что похищенное должно быть возвращено все без остатка.

Статья 15 также дополняет ст. 10 и дает ценные сведения о следственном процессе. Концепция заключается в следующем: после осуществления «свода» до конца (иногда предусматривалось три поочередных «свода») обнаруживался последний подозреваемый («тать»). Как и по ст. 13, последний обязан был возместить все убытки и возбуждал уже новый «свод», где выступал первым истцом. Далее процедура повторялась до трех «сводов» — и т. д.

Статья 16 органически вытекает из предыдущих, но впервые говорит о холопе, а не о домашнем рабе — «челядине». В феодальном праве холоп не отвечает за свои действия. Ответственность за холопа несет его господин. Кроме того, холоп не имеет имущества, поэтому имущественная ответственность лежит на его господине. С другой стороны, на холопа распространяется обычай кровной мести. Такое положение обусловлено патриархальным характером рабства (холоп был как бы членом семьи). Однако оскорбление свободного человека холопом особенно оскорбительно. Поэтому даже получившему за холопа штраф 12 гривен потерпевшему оставлялось право мести. Но отомстить холопу (побить) можно было только вне жилища его господина, поскольку жилище на Руси было неприкосновенно, без разрешения хозяина посторонние в него не допускались.

Итак, изучение древнерусского права по Краткой Правде свидетельствует о довольно развитых правовых понятиях и правовой культуре в отношении наиболее частых деяний — бытовых уголовных преступлений и воровства. Преступления против церкви и государства еще не предусмотрены. Следственный процесс — состязательный, с большой долей инициативы тяжущихся сторон. Процессуальная сторона и следствие не разработаны. Это объясняется не только ранней государственностью, но и ролью, ответственностью общины в предотвращении преступлений. Если же преступление все же совершено, на общине лежала ответственность за активное его раскрытие⁵³.

Менталитет древнерусского человека также имел значение — поэтому значение имели и правовые обычаи, рассмотренные выше. В суде имели место не только свидетельские показания, но и клятва («рота»), поединок («поле»), признавалась моральная ответственность перед миром («вервью»).

В Древнерусском государстве высшей судебной властью обладал князь, ограничений компетенции его суда не было. Суд по Пространной Правде проходил в «княжьем дворе» — это не только резиденция князя, но и место, где заседали судьи и тиуны (помощники наместников). Правом судить обладали и наместники князя — посадники. Некоторым из них жаловалось право суда по наиболее опасным преступлениям (убийство, грабеж, татьба) без доклада князю.

Самой ранней формой судебного процесса был общинный суд, в котором состязались истец и ответчик. Первоначально общинный суд «добрых людей» рассматривал как уголовные, так и гражданские дела. Однако по мере укрепления власти князя компетенция общинного суда стала ограничиваться гражданскими исками. Общинный суд сохранился и был в большей степени распространен в Новгороде и в Пскове, где вершился вечевой суд (разновидность общинного суда).

В Древней Руси по Пространной Правде не было разграничения гражданского и уголовного процесса. Сам процесс носил открытый и состязательный характер. Процесс начинался с момента его объявления на торгу («заклича») (ст. 32, 34). Следующим этапом был «свод» (очная ставка и тяжба сторон) (ст. 35–39). Далее вступало правило «идти до конца свода» в пределах одного города и «до третьего свода» вне города. Последний подозреваемый считался преступником и мог в свою очередь объявить «заклич» и т. д. Кроме этого старого обычая применялось и следствие («гонение следа») (ст. 77). Розыск преступника мог осуществляться силами потерпевшей стороны. Привлекались и свидетели. Кроме известных уже «видоков» (очевидцев) упоминаются и «послухи» , не видевшие, но слышавшие что-либо о преступлении. (ст. 47–50). Применялась присяга (ст. 47). В качестве доказательств говорится о явных (следы побоев, увечья и т. д.) (ст. 29, 31, 67–68).

В Пространной Правде говорится уже о формальных доказательствах («ордалиях»). В таких случаях дело решалось вооруженным поединком («поле»), проводилось «испытание железом». Тяжущиеся брали в руки раскаленный металл: кто выдерживал это испытание — «божий суд» — тот и считался правым (ст. 22, 85–87). В системе формальных доказательств упоминается «поле». Победивший в поединке признавался выигравшим дело. Однако церковь выступала против таких поединков и грозила тяжущимся в вооруженном поединке анафемой.

Отдельным видом формальных доказательств считалась «рота» (присяга). Клянущийся на Писании (а до этого — языческими богами) утверждал или отрицал что-либо, а суд должен был основываться на этом формальном, по сути, доказательстве.

Исполнителями судебного решения были «вирники». Они должны были взыскать с виновного установленную «виру» (штраф). Однако данных о системе исполнения наказаний по имеющимся в распоряжении источникам эпохи Русской Правды нет⁵⁴.

Тема 4.
Суд в Золотой Орде и в средневековых государствах и у народов России

Суд у монголов и в Золотой Орде основывался на обычаях и Великой Ясе. С утверждением в XIV столетии ислама в Золотой Орде появляется шариатский суд. Суд и процесс в средневековых государствах и в обществах Дона и Северного Кавказа, у аланов, казаков, народов Дагестана, у народов центральной части Кавказа основывался на обычаях. При общем сходстве в устройстве суда и в процессуальном праве имелись значительные отличия, исходившие из своеобразия их социума, государственности и права⁵⁵.

Золотая Орда. Процессуальное право монголо-татар до принятия ислама весьма запутано. Можно выделить лишь несколько положений закона, характеризующих судебно-следственный процесс. Так, ст. 23 «Билика» (вводной части Великой Ясы) свидетельствует о существовании родового суда для рассмотрения гражданских и семейных правонарушений. Родовой суд при этом имел право на «увещевание, ссылку и тюрьму». Скорее всего, судебными полномочиями обладали представители правящей династии или назначенные ими судьи. Текст источника содержит такое изречение: «Если начальник тьмы совершит промах, хан шлет конного, чтобы наказать его (виновного), как будет приказано» (Яса. V). Судебной властью в покоренных странах обладали тарханы, при администрации которых заседал суд. Тарханам не было предоставлено право вынесения смертного приговора без предварительного суда. По отношению к правителям покоренных народов мог действовать третейский суд великого хана (русские князья неоднократно обращались к такому суду во время усобиц).

При расследовании преступлений монголы полагались на свидетельские показания, которым уделялось большое значение. Другое дело, что такие свидетельства были субъективны, поскольку закон рекомендовал: «Всякое слово, с которым согласились трое сведущих (мудрых) можно сказать всюду, в противном же случае нельзя полагаться на него. Сравнивай свое слово и слово других со словами сведущих: если оно будет в согласии, то можно сказать, в противном случае никак не должно говорить» (Билик, ст. 7)⁵⁶.

По различным нарративным источникам известно, что монгольские судьи (тарханы, яргучины) назначались ханской администрацией и обладали иммунитетом. Когда сформировался государственный строй Золотой Орды, появился и специальный судебный орган — яргу.

В целом монгольское законодательство свидетельствует о раннефеодальном периоде существования этого государства кочевников⁵⁷.

Великая яса являлась не единственным источником права монгольского общества. Действовали юридические сборники, например книга «Сокровенное сказание» — летопись монгольского народа. Приказы, распоряжения и административные решения сохранились в ярлыках ханов. Другое название ярлыка — «пайзца» (табличка). Родовые и племенные правонарушения рассматривались в рамках обычного права. В XIV в. в монгольском обществе стали распространяться ислам и мусульманское право (шариат).

Исламский суд в Золотой Орде. На территории Золотой Орды ислам распространился в XIV в. Первоначально исламский суд ограничивался семейными и религиозными делами мусульман. Позднее была сформирована судебная система во главе с верховным кади, которому подчинялись местные судьи — кадии. Мусульманские судебные органы сосуществовали с монгольским судебным диваном (яргу) и судьями (яргучинами), опирающимися на обычное право и Великую Ясу. Со временем мусульманское право вытеснило монгольское, и основным источником права стал Коран.

В главах (сурах) Корана и в сборниках раннесредневековых теологов (хадисах, суннах) сформулировано мусульманское право — шариат. Эти нормы, не изменявшиеся с течением времени, кодифицированы в особом порядке — не по отраслям права, а в соответствии с жизненным путем мусульманина — от рождения до смерти. «Шариат» означает «надлежащий путь жизни» и включает нормы права, морали, религии и т. д. В целом шариатский суд строится на частном праве. Шариат основывается на тщательно разработанных в IX–XII вв. своде правил — фитх — и характерных суждениях по аналогии с Кораном и прецедентами — кияс. Фитх и кияс мусульманские судьи называют принципами шариата. Лейтмотив исламского правосудия здесь сформулирован в словах: «Оплатой за зло пусть будет соразмерное ему зло. Но кто простит и примирится, тому награда от Бога» (Коран, сура 42:38)⁵⁸.

Суд по нормам шариата должен быть объективным, взвешенным, он должен учитывать все стороны преступления, в том числе субъективные. Особое значение придается судьям, их квалификации, беспристрастию и личным качествам. В рассмотрении конкретных дел и принятии решений суд основывается на сформулированных в шариате правах и обязанностях правоверного (т. е. исповедующего ислам). В соответствии с изречениями в сурах Корана деяния подразделяются на разрешенные («халал») и запрещенные («харам»).

В соответствии с тяжестью преступления или проступка законодательство определяет наказание: смертную казнь, отсечение руки, заключение в тюрьму, порицание. Шариат устанавливает, что общество также несет моральную ответственность за то, что не смогло предотвратить или предупредить преступление. Исходя из этого в исламском обществе ведется социальная профилактика правонарушений (жертвы в пользу малоимущих, взаимопомощь, общинность). Вместе с тем в уголовном праве шариат отличается строгостью мер наказания, особенно в отношении преступлений, противоречащих устоям общества.

В гражданском праве шариат исходит из неприкосновенности частной собственности. Обязательственные отношения строятся на взаимном согласии сторон, запрещают закабаление и ростовщичество (Коран, сура 2:276). Шариат обязывает мусульманина быть милосердным и поощряет помощь нуждающимся (Коран, сура 33:32, 33).

В семейном праве шариат закрепляет превосходство мужчины (Коран, сура 2:228), полигамию (многоженство) (Коран, сура 4:3), ограничение прав на развод (Коран, сура 2:231). По нормам семейного права мусульманские правоведы рассматривают опекунство (Коран, сура 2:233) и наследственные, в том числе обязательственные, отношения, рассматриваемые в других системах по нормам гражданского права.

Кроме того, в шариате рассматривается исламская этика и мораль в единстве с исламской верой. Поэтому преступления против религии считаются в мусульманстве наиболее опасными. Несоблюдение обрядов жизненного цикла, ритуалов, правил поведения в обществе влекут тяжкие наказания, в том числе смертную казнь.

Нормы шариата, рассмотренные здесь абстрактно, необходимо связывать с условиями конкретного исторического периода и общества. Монгольское общество знало глубокое социальное расслоение и эксплуатацию, произвол властей. Кроме того, многие положения шариата и Великой ясы прямо противоречили друг другу.

Способы разрешения таких противоречий были следующие:

• редактирование Великой Ясы в соответствии с шариатом;

• разграничение компетенции шариата и обычного права.

Действительно, в исламских странах стали изучать Великую Ясу, имелась практика приспособления монгольского закона к шариату. Но на Северном Кавказе получила распространение практика разделения компетенции шариата и правовых обычаев (к которым при определенных условиях можно отнести и Великую Ясу). Общественную жизнь мусульман наряду с шариатом регулировали нормы обычного права — адата. Поэтому в монгольское время получил развитие правовой плюрализм, т. е. одновременное действие в едином правовом пространстве шариата и обычного права. На практике шариатский суд старался не изменять решения, принятые по обычному праву.

Обзор монгольского права по Великой Ясе и шариату имеет значение для выявления общественных отношений и политического устройства народов, заселявших Дон и Северный Кавказ в ордынское время⁵⁹.

Суд и процесс средневекового Дагестана. Основным источником права здесь были «Постановления» кайтагского уцмия Рустем-хана, сохранившиеся в манускрипте XVII столетия, но уходящие корнями в XV в. и даже в более ранний период. Можно сказать, что он относится не только к Новому времени, но к Средневековью.

В кайтагском обществе Дагестана доминировал состязательный процесс. Различия между гражданскими и уголовными дел не проводится. Процесс мог начаться только при наличии жалобы потерпевшего или истца. В досудебном порядке сторонам предоставлялась возможность примирения, что специально оговаривалось. Порядок мирового соглашения сторон назывался «масагат» и заключался в следующем. Родовые старейшины (карты) тяжущихся или конфликтующих сторон сначала пытались как-либо договориться между собой. Если усилия авторитетов не приводили к мировому соглашению, стороны обращались к беку с просьбой созвать суд. Суд бека был основной судебной властью и обладал большими полномочиями, чем традиционный суд старейшин (картов) родовых общин (тохумов). Четкого разграничения компетенции суда еще не было, но с XVI–XVII вв. без санкции бека суд не созывался. Более того, при рассмотрении дел, важных для всего общества, присутствие бека было обязательным. Если бек не считал необходимым присутствовать на суде, он должен был дать санкцию кадию обратиться к тексту «Постановлений».

Итак, состав суда был традиционным для раннегосударственного общества (феодал, судья, старейшины). По древним традициям суд проходил под открытым небом, а не в помещении (чтобы видел Бог). Во время судоговорения сторонам предоставлялась очередная возможность «масагата», после чего заслушивались поочередно истец (или сторона потерпевшего) и ответчик. В случае необходимости приглашались свидетели (тусевы). В «Постановлениях» говорится о семи тусевах, но на практике свидетелей могло быть больше. Тусевы определялись судом, поскольку свидетельские показания принимались только от полноправных членов общества, известных своей честностью. Тяжущиеся стороны и свидетели должны были дать очистительную присягу. При этом «Постановления» предписывали иммунитет присягнувшим на суде, о чем говорит целый рядположений, а содержание института присяги иногда несло языческий оттенок «символики права». Последний факт говорит о том, что суд старейшин с присягающими сторонами имел место еще до установленного Рустем-ханом порядка⁶⁰.

Исследовав обстоятельства дела, суд принимал решение, обязательное для сторон. Если одна из сторон отказывалась выполнять решения суда, виновный мог быть изгнан из общины. Исполнение судебных решений возлагалось на бека. Следовательно, бек наделялся административной властью, а при отсутствии аппарата исполнения судебных решений должен был обладать авторитетом. Кроме того, на уцмия была возложена обязанность сбора судебных пошлин и штрафов. Часть собранных денег Рустем-хан оставлял себе, другие части полагались картам и кадию. Бек также осуществлял функции надзора — по крайней мере, этого требовали заключительные положения закона⁶¹.

В качестве самостоятельной процессуальной меры можно рассматривать обычай «барамты». По сути «барамта» являлась обычаем «божьего суда» своего рода «ордалией», восходящей к первобытному строю. Если суд не мог прийти к однозначному решению или бек не мог исполнить решения суда, истец или пострадавшая сторона считали себя вправе добиваться справедливости самостоятельно. Самосуд «тохумов», как было указано выше, соотносился с гражданским и уголовным правом. «Барамта» — без сомнения, очень древний устоявшийся обычай, поскольку политическая власть могла только ограничить «барамту», но не отменить ее.

Относительно обвинительного процесса в джамаате можно сказать, что он только зарождался и был возможен лишь при очевидном преступлении против всего общества (поджог, измена и т. д.). Но и в этом случае требовалось наличие жалобы кого-либо из общинников.

Процесс в кайтагском обществе времени Рустем-хана несколько отличался от процесса, имевшего место по данным этнографов права XIX в. Более того, в источнике можно выявить архаичные нормы, восходящие к домонгольскому времени, множество аналогий с золотоордынским правом, а также нововведения шариата.

При этом демократические традиции общинного суда со свидетелями восходят к первобытному строю и имеют много аналогий с судом аланов и автохтонных народов. Суд бека (как и сам тюркский титул) имеет много общего с положениями Великой ясы и процессуальным правом кочевников Северного Прикаспия. В степных улусах, оставшихся после распада Золотой Орды доминировал суд беков (беев, мурз и других владетелей). Суд кадия, присяга на Коране, клятва Богом, наличие на суде текста «Постановлений» и др. соотносятся с шариатским судом. Другое дело, что наличие в процессуальном праве трех составляющих должно было исходить из законотворческого процесса, наличия квалифицированных исламских юристов, отражать достижения культуры и социально-экономического развития Дагестана.

В силу названных факторов нормы и институты кайтагского процессуального права можно датировать XII–XVI вв., а кодификационные изменения устных адатов — XVI–XVII вв.

Суд у казаков в Войске Донском в период его становления (в основном это относится к Новому времени) находилась в руках выборного общественного органа — казачьего круга. На суде исходили из обычаев, применялись самые разнообразные досудебные примирительные процедуры. Судебной властью наделялись старейшины (по незначительным преступлениям или проступкам), правом суда обладали атаманы. Иногда атаманы призывали стариков для помощи при рассмотрении дела. Здесь также применялись досудебные примирительные процедуры — как до суда, так и в процессе. Если атаман и старики не могли решить дело, необходимо было ехать на суд в казачью столицу — в Черкасск (Старочеркасск), где у казаков был главный суд, своего рода высшая инстанция. При этом тяжущиеся должны были добраться до главной казачьей станицы в одном каюке (лодке).

Был у казаков и первобытный обычай самосуда, но он применялся по отношению к конокрадам, и устраивались они либо самими потерпевшими, либо членами их общины, т. е. имелись своего рода ограничения самосуда, но зато такие внесудебные расправы отличались суровостью, бывало, что виновных убивали или калечили.

Итак, в XVIII–XIX вв. в Области Войска Донского (а также у кубанских, терских казаков и в других казачьих краях) появилась судебная структура.

В качестве первой инстанции выступал суд станичного круга. Станичный суд рассматривал относящиеся к его компетенции гражданские и уголовные дела. Суд войскового круга являлся высшей судебной инстанцией, он рассматривал дела, выходившие за компетенцию станичных кругов.

Закон «О станичном суде» 1891 г. и дополнившие его акты 1891–1892 гг. говорят об учреждении станичного суда, который образует: 1) суд станичных судей; 2) суд почетных судей. Суд станичных судей учреждался в каждой станице. Суд почетных судей — на две станицы по особому расписанию, утверждаемому войсковыми наказными и наказными атаманами. Судьям вручался особый знак с обозначением на нем: для станичных судей — «Судья такой-то станицы», для почетных судей — «Почетный судья». Знак этот надевается во время заседания суда, а также в других официальных и торжественных случаях.

Станичный суд собирался как по воскресным и другим праздничным дням, так в случае надобности и в другие дни, при этом суд станичных судей — не менее двух, а суд почетных судей — не менее одного раза в месяц. Суд почетных судей созывался атаманом той станицы, где назначено его заседание (ст. 46 закона «О станичном суде»)⁶².

Во втором отделении закона определены предметы ведомства и пределы власти станичного суда. Станичному суду были подведомственны не пользующиеся особыми правами состояния лица как войскового, так и вневойскового сословия, временно или постоянно проживающая на землях станичного юрта, а также на землях, причисленных к станичному юрту. Станичный суд ведал также спорами и тяжбами по имуществу и мелким проступкам. Станичный суд мог принимать к своему разбирательству все споры и тяжбы между подведомственными ему лицами ценой до 100 руб. включительно как о недвижимом и движимом имуществе в пределах общего станичного юрта, так и о займах, покупках, продажах, сделках и обязательствах, о возмещении убытков и ущерба имуществу. Суд рассматривал также дела о хулиганстве и о незначительных уголовных преступлениях.

В третьем отделении исчерпывающе изложен порядок производства и решения дел не иначе, как по исковому заявлению: 1) по жалобам потерпевшего или его родственников (опекунов); 2) по требованию станичного или хуторского атаманов; 3) по извещению того, кто был свидетелем проступка, если потерпевший не мог сам принести жалобу.

Четвертое отделение закона определяло порядок обжалования решений и приговоров суда станичных судей. Так, споры и тяжбы на сумму до 30 руб. решались судом станичных судей окончательно. По делам о проступках приговоры суда станичных судей окончательное решение было предусмотрено ст. 66, 85, 86–87, 99.

В пятом отделении закона регламентируется исполнение решений и приговоров станичного суда. Окончательные решения и приговоры суда станичных судей, решения и приговоры того же суда, вошедшие в законную силу, а равно решения и приговоры суда почетных судей приводились в исполнение станичным, хуторским атаманом или их помощниками.

Определенный интерес представляет шестое отделение закона, которое регламентирует деятельность третейского суда, который рассматривал те же вопросы, что и станичный суд, но исходя из примирения в досудебном порядке дел «спорных и тяжебных на всякую сумму, если с оными не соединено преступления или проступка и не сопряжены пользы лиц, состоящих в опеке, обыватели как одной, так и разных станиц и поселений могут, вместо разбирательства в станичном суде, обращаться к третейскому по совести суду одного или нескольких посредников, выбираемых обеими сторонами по взаимному их согласию». Решения третейского суда объявлялись тяжущимся сторонам и вносились в имеющуюся при станичном правлении книгу решений. Такое решение считалось вошедшим в законную силу со времени внесения в книгу и приводилось в исполнение в том же порядке, что и решения станичного суда. Жалобы на решение третейского суда не принимались.

Седьмое отделение закона определяло порядок отмены решений и приговоров станичного суда. Окончательные решения и приговоры суда станичных судей (ст. 85 и 86) и решения и приговоры суда почетных судей могли быть отменены областным, войсковым или войсковым хозяйственным правлением по просьбам, поданным в тех случаях, когда станичный суд: 1) постановил решение или приговор по делу, которое ему не подведомственно (ст. 59–65); 2) постановил по подведомственному ему делу решение или приговор без вызова к разбирательству участвующих в деле лиц (ст. 70) или приговорил виновного к взысканию вне пределов компетенции суда. Инициативу об отмене решения суда мог проявить как атаман, так и вышестоящее начальство. В таких случаях дела передавались в суды соответствующей инстанции⁶³.

Судебная реформа, которая была проведена на Дону, равно как и другие буржуазные реформы, оказали позитивное влияние на социально-экономическое развитие региона.

В Войске Донском были и специальные суды, такие как суд походного атамана (своеобразный полковой военный суд) и суд ватажного атамана (на промыслах). Был у казаков и специфический «суд дружка». «Дружок» обладал правом суда и расправы за проступки, совершенные на свадьбах.

В результате длительного развития у казаков сложился определенный порядок судопроизводства.

Рассмотрение споров и тяжб станичный суд осуществлял в следующих случаях:1) по жалобе потерпевшего; 2) по требованию станичного или хуторского атаманов; 3) по заявлению свидетеля проступка, если потерпевший не мог сам принести жалобу. Просьбы и жалобы могли подаваться в суд или станичному атаману, по ст. 70 они вносились в книгу жалоб и просьб, за исключением экстренных дел, которые рассматривались вне очереди. При отказе рассмотреть дело заинтересованные лица могли подать жалобу станичному атаману.

В назначенный для разбирательства день стороны были обязаны явиться в суд лично, а при наличии уважительной причины заменить себя представителем из числа станичников. Свидетели из числа лиц, подведомственных станичному суду, были обязаны являться в суд лично. В случае неявки одной из сторон соблюдались следующие нормы: 1) при неявке ответчика или обвиняемого суд по рассмотрении дела постановлял заочное решение или приговор; 2) в случае неявки истца или неявки обвинителя по делу, которое может быть окончено примирением (ст. 82), суд постановлял о прекращении производства; 3) при неявке обвинителя по делу, которое не может быть прекращено примирением, дело рассматривалось в отсутствие обвинителя. Решение суда сообщались не явившейся стороне. По ст. 75 не явившийся по вызову суда мог в двухнедельный срок со дня сообщения ему заочного решения или приговора суда представить суду удостоверение о причине неявки. Если неявка признавалась судом уважительной, дело по просьбе ответчика или обвиняемого разбиралось вновь. В случае неявки обвиняемого к вторичному разбирательству суд налагал на него штраф. По ст. 76–77 штраф налагался также на не явившихся в суд свидетелей и доверенных лиц. Стороны до рассмотрения дела могли предъявить отвод кому-либо из судей, вместо отведенного в состав суда вводился запасной судья.

Дела в станичном суде рассматривались устно, судебные заседания объявлялись открытыми (причем только для станичников), но при совещании суда посторонние лица из присутствия суда удалялись. Специально оговаривалось, что если суд найдет недостаточными показания лиц, причастных к делу, то он может сам производить дознание. В уголовных делах допускались осмотр местности при свидетелях и поверка доказательств по просьбе тяжущихся. При рассмотрении спорных дел суд старался склонить истца и ответчика к примирению. Если стороны примирились,