С. В. Пирогов

Социальное прогнозирование и проектирование

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 316.3/4

ББК 60.5

П33

Автор: Пирогов С. В. — кандидат философских наук, доцент кафедры социологии Томского государственного университета.

Рецензент: Институт социологии Российской академии наук.

В данном учебном пособии понимание будущего основывается на тезисе, что человек в своих процессах восприятия, мышления и деятельности не столько отражает окружающий мир, сколько активно творит его. Мир конструируется людьми не только на основе объективных фактов, но также на основе переживаний и осмысления опыта повседневной жизни, опыта совместного решения проблем.

Прогнозирование и проектирование рассматривается как две фазы единого процесса конструирования «образа будущего» — определение трендов изменений в настоящем и построение альтернативных сценариев возможных будущих изменений.

Такое понимание прогнозирования и проектирования совпадает по своему содержанию с социальным управлением, с управлением когнитивными процессами согласования как видения, интерпретации ситуации, так и процессом целеполагания, согласования целей различных субъектов.

Учебное пособие ориентировано как на бакалавров по специальностям «социология», «социальная работа», «менеджмент», так и на магистров по специальности «социология управления». Книга может быть интересна и полезна всем, кто интересуется вопросами совершенствования социальных систем

УДК 316.3/4

ББК 60.5

© Пирогов С. В., 2015

© ООО «Проспект», 2015

Предисловие

Изложение вопросов прогнозирования и проектирования в курсе осуществляется на фоне истории идей, в русле которых развивались и менялись как методология и методика прогнозирования и проектирования, так и сам образ будущего. При этом образ будущего меняется вместе с образом человека и образом мира. Конструктивистское понимание будущего основывается на тезисе, что человек в своих процессах восприятия, мышления и деятельности не столько отражает окружающий мир, сколько активно творит, конструирует его. Мир конструируется людьми не только на основе объективных фактов, но также на основе переживаний и осмысления опыта повседневной жизни, опыта совместного решения проблем. Образы будущего чаще всего существуют как феномены, как образы желаемой нами реальности, как мысленные конструкции наших устремлений и желаний, как мечта. Прогнозирование и проектирование – это не только наука, но и «искусство жить вместе», создание условий для сохранения и развития разнообразия форм и образов жизни. В этой ситуации плюрализации жизненных миров диагностика ситуации и разработка вариантов решения по ее изменению или развитию может протекать только в режиме коммуникации между всеми заинтересованными сообществами, существующими в данной среде и в данное время.

Знание будущего есть мысленный конструкт, а не простое отображение реальности, не информационная копия реальности. Когнитивная наука показывает, что знание состоит из разнородных элементов, так как имеет разные источники происхождения и разные формы существования. Когнитивными элементами образа будущего являются: жизненный опыт, ценностно-смысловые императивы, интенции, научные знания, логическое мышление, системное мышление, социальные технологии.

История системного подхода показывает, что люди никогда не видят реальности как таковой, а конструируют систему, выделяя из реальности те ее фрагменты, которые собственно и воспринимают. Видение, взгляд на мир определяется понятийными фильтрами (ментальными моделями), т.е. концепциями, представлениями, заложенными в нас в ходе воспитания, образования и наработанными нами самостоятельно в процессе жизни.

Прогнозирование и проектирование рассматриваются как две фазы единого процесса конструирования «образа будущего» — определение трендов изменений в настоящем и построение альтернативных сценариев возможных будущих изменений.

Такое понимание прогнозирования и проектирования совпадает по своему содержанию с социальным управлением, с управлением когнитивными процессами согласования как видения, интерпретации ситуации, так и процессом целеполагания, согласования целей различных субъектов. Стратегическое управление все более сливается с системным анализом и когнитивным моделированием – современными методами прогнозного социального проектирования.

Взгляды на управление социальными системами можно разделить на две группы, принципиально отличающиеся своими представлениями: линейный (функционалистский) и нелинейный (синергетический). Линейный подход к управлению характеризуется метафорами машины и организма. Ключевыми словами тезауруса этого подхода являются: следование установленному правилу, независимость от внешних воздействий, стабильность. Системы рассматриваются как объекты управления, а целью управления является упорядочивание и контроль процессов, протекающих внутри системы.

Нелинейный подход к управлению характеризуется метафорой сети с постоянно меняющейся конфигурацией. Ключевыми словами тезауруса этого подхода являются синергетические понятия: неравновесность, нелинейность, становление, хаос и др. Сегодняшняя метафора общества — это бурный поток с неожиданными во времени и месте водоворотами, хаотичный, но в то же время детерминированный в каждом своем завихрении.

В контексте синергийно-когнитивного подхода на первый план выступают коммуникативные методы, действие которых направлено не на субъектов деятельности, а на их среду с целью создания конгруэнтности среды, организации и ее участников. Здесь снова актуальны идеи феноменологии: управление поведением и деятельностью людей с учетом их жизненного опыта и личностного смысла, тех интерсубъективных значений предметов, которыми люди руководствуются при принятии решений.

Социокультурное проектирование направлено на создание в процессе коммуникации общего для проживающих вместе образа будущего как проекта желаемого и приемлемого состояния жизни. Социокультурное проектирование направлено, в конечном счете, на улучшение конкретной жизненной ситуации конкретного населения в конкретном месте. Социокультурное проектирование направлено на социокультурную экологию человека, понимаемую как создание среды для благоприятного развития личности.

Раздел I
Образ будущего

Глава 1. Будущее как конструкция и проект

ПРЕДПОСЫЛКИ И УСЛОВИЯ КОНСТРУИРОВАНИЯ ОБРАЗА БУДУЩЕГО. История идей прогнозирования и проектирования показывает, что думая о будущем, люди конструируют «образ будущего» (Ф. Полак), который состоит из когнитивных компонентов различной природы и который больше напоминает, по мнению Полака, образы искусства, чем научные теории. При этом в общественном сознании сосуществуют самые разные, в том числе и противоречащие друг другу образы. Сейчас окончательно ясно, что в этом процессе сливаются знания, полученные из разных источников и имеющие разную гносеологическую природу. Но не только знания являются условием формирования образа будущего, но и организационно-управленческие усилия, воля людей и «его величество Случай».

Конструктивистское понимание будущего основывается на тезисе, что человек в своих процессах восприятия, мышления и деятельности не столько отражает окружающий мир, сколько активно творит, конструирует его.

Образ будущего меняется вместе с образом человека и образом мира. Будущее — это не какая-то реальность, существующая сама по себе, которую человек пытается постичь, а в каком-то смысле продукт его собственной деятельности. Известный специалист по проектированию М. А. Розов считает, что «познаем мы не мир как таковой, а нашу деятельность с этим миром»¹. Д. Га́бор, венгерский физик, основоположник голографии, как-то сказал, что наилучший способ предсказать будущее — это его создать. При этом «картинка будущего» во многом зависит от воображения того, кто ее рисует: творение всегда носит отпечаток личности творца. В то же время образ будущего отражает возможности человека по преобразованию мира. Развитие человека и преобразование мира есть двухфазный процесс, соединенный принципом обратной связи: результаты деятельности человека становятся стимулом для новой деятельности; познание результатов является поводом для коррекции, для исправления ошибок. Этот кибернетический принцип управления деятельностью Х. фон Ферстер, австрийский физик, математик, один из основоположников кибернетики, поясняет метафорой танца: познание мира и действие человека в мире — это танец человека с миром, парный танец с различными па, в котором ведущим является то один, то другой партнер, в котором они оба беспрерывно раскрываются и развиваются. Но человек является активным началом — актором этого «танца», изобретателем этих «па»².

Это хорошо показали философы экзистенциального и феноменологического направлений. Их размышления о человеке позволяют лучше понять сам процесс конструирования образа будущего, потому что в будущем человек видит, прежде всего, самого себя, таким, каким он хотел бы быть. Как писал Ж. — П. Сартр, человек есть лишь то, что он сам из себя делает, человек себя проецирует в будущее, человек есть, прежде всего, его собственный замысел³.

Образ будущего как некоторая картина будущего всегда находится в рамке существующей социальной среды. Поэтому конструирование будущего — это одновременно размышления о широком прогностическом фоне многоаспектной социальной реальности, на котором отдельные детали приобретают конкретное значение и смысл.

Существование различных образов будущего говорит также о том, что существуют различные пути в будущее. Будущее не задано однозначно, конструирование будущего — это всегда выбор путей и средств. При этом выбор происходит как в процессе саморефлексии (размышлении о себе и своих целях), так и в процессе коммуникации (согласования целей и интересов с другими). Будущее принципиально многовариантно. Об этом пишет американский социолог И. Валлерстайн: «Мы были бы мудрее, если бы формулировали наши цели в свете постоянной неопределенности и рассматривали эту неопределенность не как нашу беду и временную слепоту, а как потрясающую возможность для воображения, созидания, поиска. Множественность становится не поблажкой для слабого или невежды, а рогом изобилия сделать мир лучше»⁴.

Будущее всегда было неопределенным, оно никогда не вытекало однозначно из настоящего. В современном мире быстрых изменений и неустойчивых состояний линейное мышление, когда считается, что полученный результат есть следствие предпринятого действия и пропорционально ему, чаще всего уже не срабатывает. Нелинейное мышление предполагает, что линия развития содержит точки разветвления, а само развитие зависит не только от внешних условий, но и от внутренних, присущих самой развивающейся системе характеристик и имманентных ей тенденций развития. Следует помнить, что не все что угодно можно осуществить, но только то, что согласовано с характеристиками саморазвивающихся систем — когерентно им. В этом случае возможно создание взаимно согласованного и реально осуществимого будущего.

Мир развивается без катаклизмов тогда, когда составляющие его системы развиваются в режиме коэволюции — совместной, сопряженной эволюции составляющих его подсистем. Например, ускоренное развитие техники может приводить к деградации природных и социокультурных систем.

Следует также понимать, что не все, во всяком случае, не в любой момент можно изменить и не следует применять силу для разрушения старого: новое нельзя построить лишь на руинах старого. Иногда даосский принцип «поддаться течению, чтобы победить» — более эффективен, чем принцип революционного насилия.

И, наконец, следует помнить, что в будущем должно быть место для всех, что прогнозирование и проектирование — это не только наука, но и ««искусство жить вместе», создание условий для сохранения и развития разнообразия форм и образов жизни, что красота мира — в разнообразии. Будущее надо строить так, чтобы не уменьшать шансы других, ибо давно известно, что на чужом несчастье свое счастье не построишь. Наука, в том числе и естествознание, давно уже доказала, что один из законов мироздания — закон структурно-функциональной комплиментарности — взаимодополняемости и взаимоподдержки подсистем. Например, когда какой-либо структурный элемент биологического организма берет на себя функцию другого в случае его болезни или гибели. Гораздо эффективнее в плане построения желаемого будущего — взаимопомощь и сотрудничество. Русский мыслитель князь П. А. Кропоткин сформулировал «закон солидарности», который, по его мнению, проглядело большинство дарвинистов. Он писал: «Но общество… зиждется вовсе не на любви и даже не на симпатии. Оно зиждется на сознании — хотя бы инстинктивном — человеческой солидарности, взаимной зависимости людей. Оно зиждется на бессознательном или полусознательном признании силы, заимствуемой каждым человеком из общей практики взаимопомощи; на тесной зависимости счастья каждой личности от счастья всех и на чувстве справедливости»⁵. В этом контексте конструирование будущего важно понимать как конструирование совместного будущего, как согласованное и равноправное взаимодействие. При этом равноправие следует понимать не как формальное равенство, а как самостоятельность, иначе, как писал П. А. Кропоткин, «обман так и будет иметь место, покуда каждый не научится решать свои проблемы самостоятельно».

Образ будущего вырастает из жизненного опыта и определяется им. Мир конструируется людьми не только на основе объективных фактов, но также на основе переживаний и осмысления опыта повседневной жизни, опыта совместного решения проблем. Образы будущего чаще всего существуют как феномены, как образы желаемой нами реальности, как мысленные конструкции наших устремлений и желаний, как мечта. Создатель феноменологической социологии А. Шюц писал, что поведение человека обусловлено как представлениями о прошлом, так и представлениями о будущем. Он говорил, что следует различать два типа мотивов: «потому что» и «для того чтобы». Мотив «потому что» детерминирован биографической ситуацией и идет из прошлого. Мотив «для того чтобы» детерминирован актуальной практической целью и представляет собой проект будущего⁶. Метафорически говоря, замечает А. Шюц, проектирование состоит в том, что я должен сначала иметь картину того, что надо сделать, в своей голове. Для этого я должен с помощью фантазии поместить себя в будущее, когда действие уже закончено, и реконструировать отдельные шаги, ведущие к полученному результату. Получается, что действия человека в настоящем детерминированы будущим, точнее, представлениями о нем. Зная, что человек хочет, мы лучше его понимаем. Проект, по своей сути, является совместным метафизическим конструированием социальной реальности в символической форме. «Проектирование отличается от чистого фантазирования, … соотнесенностью с наличным запасом знания. … Осуществимость проекта на практике есть условие всякого проектирования, могущего быть переведенным в цель»⁷.

Образ будущего — отражение образа жизни, как в настоящий момент, так и в перспективе. Жизнь как отдельного человека, так и сообществ протекает в социокультурной среде, обладающей качественными характеристиками, которые являются результатом жизнедеятельности сообществ. Человек создает свою среду обитания, но созданная среда также влияет на жизнь человека. Ментальность и жизненные стратегии конкретных сообществ формируются в процессе метаболизма — обмена веществом, энергией и информацией со средой обитания, устройство, структура которой является матрицей формирования стратегий поведения. Различные социокультурные ситуации, возникающие в различных средах, имеют собственные, специфичные основания, тенденции развития и своих акторов — сообществ, обладающих относительно однородными взглядами, желаниями, интересами, целями. Сообщества как акторы среды обитания представляют собой объединение людей не на формально-статусной, а на интенциональной основе, т. е. формируются как сообщества одинакового восприятия и интерпретации настоящего и как сообщества с одинаковым вектором смысловой направленности. Мир становится все более неоднородным в социокультурном плане, а ценностно-мировоззренческие сообщества — все активнее.

В этой ситуации плюрализации жизненных миров диагностика ситуации и разработка вариантов решения по ее изменению или развитию могут протекать только в режиме коммуникации между всеми заинтересованными сообществами, существующими в данной среде и в данное время. Символическим механизмом конструирования пространства отношений — коммуникативного пространства — является язык. Образ общества весьма чувствителен к тем семиотическим средствам, с помощью которых он создается. Важно не только «что» сказать о будущем, но и «как». Известный футуролог Д. Белл, желая подчеркнуть важность этой мысли, рассказал на одном из заседаний Комиссии по глобальному прогнозированию при ООН «Притчу о предсказателе и Султане». Султан попросил мудреца предсказать ему будущее. Тот посмотрел на звезды и молвил: «Владыка. Я Вам сообщу великую новость — все Ваши родственники умрут раньше Вас». «Казнить этого человека», — повелел разгневанный султан. Позвали другого мудреца. Посмотрев на звезды он произнес: «Вы переживете всех Ваших родственников». «Наградите его!» — воскликнул Султан.

Но, конечно, не только желания составляют образ будущего: настоящее и прошлое присутствуют в нем в виде мысленного продолжения сложившихся тенденций, которые устанавливаются на основе сбора эмпирических данных. Многие социальные процессы развиваются по логике причинно-следственной зависимости, и предшествующее состояние объекта в той или иной мере оказывает влияние на его последующие изменения. Вот только какие характеристики объекта будут меняться, а какие — оставаться неизменными, предугадать сложно. Здесь важно посмотреть на объект системно — увидеть все его связи с внешней средой, различая при этом внешние и внутренние, имманентно присущие объекту причины изменений. Прогнозирование изменений объекта нам нужно не само по себе, а для определенных, практических целей. Это облегчает прогнозирование, поскольку ограничивает объем необходимой прогностической информации. Прежде чем начать построение модели изменения объекта, необходимо сформулировать цель прогнозирования. Собственно говоря, моделирование — это и есть отбор и организация той информации об объекте, которая необходима для размышления о способах и средствах достижения цели.

ЭЛЕМЕНТЫ ОБРАЗА БУДУЩЕГО

• Жизненный опыт: образ будущего возникает на основе переживаний и осмысления опыта повседневной жизни (герменевтический опыт); опыта восприятия реальности, обусловленного средой и образом жизни (перцептивный опыт); опыта совместного решения проблем (опыт коммуникации).

• Ценностно-смысловые императивы, идеалы, обусловленные как культурно-мировоззренческим контекстом в целом, так и социально-групповой позицией в частности.

• Интенции: желания, фантазия, мечта.

• Научные знания.

• Логическое мышление — мысленное продолжение тенденций, имевших место в прошлом и настоящем; «социологическая гипербола» (Р. Мертон).

• Системное мышление, способность к моделированию систем. Системный анализ является «когнитивной рефлексией» — размышлением над тем, что мы знаем об объекте, какие его характеристики выражают его сущность. Когнитивное моделирование — организация знаний об объекте для достижения практической цели.

• Социальные технологии — совокупность методов и приемов, применяемых для достижения практических целей и решения разного рода социальных проблем.

Резюме

1) Образ будущего — конструкция знания, когнитивная модель, схема желаемого состояния, создаваемая в процессе коммуникации.

2) Мир конструируется людьми не только на основе объективных фактов, но также на основе переживаний и осмысления опыта повседневной жизни, опыта совместного решения проблем.

3) Образ желаемого будущего конструируется в ценностно-смысловом контексте и включает в себя интенции, фантазии, мечту.

Глава 2. Идейно-мировоззренческие основания социального прогнозирования и проектирования

1. Утопический конструктивизм

2. Рационалистический конструктивизм

3. Эпистемологический конструктивизм: будущее как проект саморазвития человека

4. Феноменологический конструктивизм

5. Синергетический конструктивизм

6. Когнитивный подход в прогнозировании и проектировании

7. Прогнозирование и проектирование как «две стороны медали» образа будущего

Говоря о становлении и развитии взглядов на сущность процессов прогнозирования и проектирования, можно с определенной долей условности говорить о стадиях развития этих взглядов. Речь идет не об исторических этапах, а о мировоззренческих стадиях развития представлений о будущем, о доминировании различных идей в конструировании образа будущего — как научных, так и не связанных с наукой, но не обязательно антинаучных. Каждая стадия характеризуется тем, что в конструкции будущего доминируют различные типы знания. Речь идет скорее о когнитивных формах представления будущего, чем о четко фиксированных этапах развития прогностической мысли. В этом разделе проводится мысль, что в образе будущего всегда содержатся знания различной природы: мифологической, сциентистской, аксеологической, технологической, обыденно-практической.

УТОПИЧЕСКИЙ ОБРАЗ БУДУЩЕГО. Формы утопической мысли — мифология и идеология. Утопия не является исключительно архаической формой мышления: в современном мире утопий не меньше, а может быть и больше, чем в предшествующие столетия. Американский социолог Дж. Александер считает, что современные «утопические движения рас, этносов, гендера и секса сколотили новый утопический метанарратив, именуемый мультикультурализмом»⁸, что многие постмодернистские теории являются утопическими. В утопии есть и конструктивные, и деструктивные стороны. Конструктивным моментом утопии является ее критическая направленность на недостатки современности, ее ориентированность на совершенствование мира. Деструктивным моментом утопии является то, что она рано или поздно превращается в тотализирующую схему, которая навязывается реальности как образец совершенного мира.

РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЙ ОБРАЗ БУДУЩЕГО. Рационализм в истории прогнозно-проектной мысли приобретал оттенки сциентизма и технократизма. Сциентисты считали, что единственная сила, которая способна изменять и улучшать мир, — это наука, потому что она вырабатывает истинное знание, которое и есть сила позитивного преобразования мира. Эта идея проявилась уже в произведениях английского философа Ф. Бэкона (н. XVII в.), которому принадлежит фраза «Знание — сила». Особенно влиятельным сциентизм был в конце XIX — начале XX вв. Поскольку в это время русская наука была одной из наиболее развитых, то в работах русских ученых (Д. И. Менделеева, И. И. Мечникова, К. Э. Циолковского, В. И. Вернадского) содержится интересный опыт прогностического мышления. В середине XX в. началось интенсивное изучение самой науки, ее влияния на общество, в том числе на будущее общество. Английский ученый Дж. Д. Бернал показал, что наука — не только некоторая сумма знаний, ее влияние на общество многоаспектно. Наука как производство знания является фактором будущего не сама по себе, а по мере технизации знания. Уже здесь появляется мысль, что будущее не столько познается, открывается, сколько создается, конструируется.

По мере осознания взаимовлияния и нетождественности науки и техники началось активное изучение структуры знания и социальных условий их позитивного применения. Наряду с научными знаниями стали различать техническое знание. Технократы считали, что знание становится средством преобразования мира тогда, когда оно становится инструментальным — находит свое воплощение в технике, с помощью которой только и можно изменить мир. Существует богатая традиция рассматривать общество как социотехническую систему. Например, американский философ и социолог Л. Мэмфорд назвал древнее общество Мегамашиной и выделил такие подсистемы, как социотехническое разделение труда, командно-бюрократическое управление и силовые структуры контроля: «Называть эти коллективные целостности машинами не значит попусту играть словами. … Эта великая трудовая машина оставалась истинной машиной во всех отношениях, тем более что ее компоненты, хотя и сотворенные из человеческой плоти, нервов и мускулов, были сведены к чисто механическим элементам и жестко стандартизованы для выполнения ограниченных задач»⁹.

В XX в. технократизм приобрел форму социотехнического проектирования, или системотехники, — проектирование, конструирование и приведение в действие системы, состоящей как из собственно технических, так и из социокультурных компонентов. Примерами таких систем могут служить автоматизированный производственный процесс, сеть коммуникаций и система управления процессом. Системотехника возникла на стыке точных и гуманитарных наук и в прогнозно-проектном плане используется как инструмент моделирования. Наиболее показательной в этом плане является кибернетика Н. Винера, которая явилась первым этапом становления системного подхода в прогнозировании и проектировании. Представление об обществе как о социотехнической системе и о технике как о демиурге будущего наиболее развернуто представлено в работах У. Ростоу, Дж. Гэлбрейта, Д. Белла.

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ ОБРАЗ БУДУЩЕГО. По мере изучения науки и техники как средств изменения мира стали очевидными два обстоятельства их возникновения и применения: 1) социокультурная детерминация — влияние формы устройства общества и культурно-мировоззренческих идей на темпы развития и на содержание научно-технических разработок; 2) существование как позитивных, так и негативных последствий их применения.

Философы-экзистенциалисты К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ж. — П. Сартр, Х. Ортега-и-Гассет развивали тезис, что, с одной стороны, наука и техника — порождение модернистского взгляда на мир как на проект, искусственную конструкцию, произведение человеческой мысли; с другой стороны, проект будущего создается не на основе открытия каких-то «объективных» законов развития, а на основе ценностей и смыслов, представлений о «правильном» и «нормальном». Получается, что человек, приступая к действию, как бы изначально «знает», чего он хочет, но это особое знание существует не как рационально-практическое и объективное, а как «личностное» (М. Полани), релевантное жизненному миру человека и обусловленное его биографической ситуацией (А. Шюц).

В результате того, что были показаны культурно-мировоззренческие и ценностно-смысловые основания знания вообще, научного в частности, стало ясно, что претензии объективно-научного знания на конструирование будущего не только не обоснованы, но и опасны: они могут завести в тупики антигуманизма, тоталитаризма, иррационализма общества потребления (Г. Маркузе, А. Печчеи, Дж. Форрестер, Э. Ласло). В образе будущего появилось новое измерение, новые понятия: «образ жизни», «качество жизни», «стиль жизни». Развивается тезис о том, что кризисные явления современного мира являются прямым следствием доминирующей системы ценностей (А. Тоффлер, Э. Ласло). Как следствие, возникло новое направление в раздумьях о будущем — альтернативистика, то есть поиски ценностно-мировоззренческих оснований новых цивилизаций как способов и образов жизни (И. Валлерстайн, Э. Ласло).

СИНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ОБРАЗ БУДУЩЕГО. Развитие науки, прежде всего естествознания, привело к появлению нового взгляда на мироздание, произошел переход от классической к постнеклассической картине мира. Классическое представление основывалось на идее стабильного порядка, в постнеклассической интерпретации социальный порядок проявляется не в статике бытия, а в его становлении и постоянном изменении. Основной идеей синергетики является мысль, что изменения обусловлены не внешними воздействиями (принцип детерминизма), а внутренними закономерностями развития самих систем (принцип индетерминизма). Таким образом, изменения носят нелинейный (хаотический) и альтернативный (бифуркационный) характер. Классической и пионерной работой в этом направлении явилась книга И. Пригожина и И. Стенгерс «Порядок из хаоса» (1984). Ее идеи с большим энтузиазмом были подхвачены футурологами. В предисловии к русскому изданию этой книги известный американский футуролог О. Тоффлер пишет: «Пригожинская парадигма особенно интересна тем, что она акцентирует внимание на аспектах реальности, наиболее характерных для современной стадии ускоренных социальных изменений: разупорядоченности, неустойчивости, разнообразии, неравновесности, нелинейных соотношениях, в которых малый сигнал на входе может вызвать сколь угодно сильный отклик на выходе, и темпоральности — повышенной чувствительности к ходу времени»¹⁰.

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗ БУДУЩЕГО. Феноменологический взгляд на социальную реальность означает не столько новое видение мира, сколько реабилитацию давно существующих реалий: здравого смысла и непрофессионального повседневного знания в качестве необходимых, не отменяемых наукой компонентов жизни человека; восстановление веры в конструктивную способность каждого человека найти приемлемые для него разрешения тех ситуаций, которые именно он считает проблемными. Лейтмотивом феноменологических размышлений о будущем является вопрос о том, как соединить «истину» и «благо», рациональные знания и различные желания. Образ будущего начинает пониматься как интерсубъективная конструкция желаемого состояния. В рамке феноменологической парадигмы обсуждались важные для конструирования общего образа будущего проблемы: 1) возможности и основания согласования различных типов опыта; 2) способы и механизмы построения коллективного опыта; 3) пути реализации этого опыта.

КОГНИТИВНЫЙ ПОДХОД В ПРОГНОЗИРОВАНИИ И ПРОЕКТИРОВАНИИ. Если образ будущего — это знание, конструируемое множеством людей, то важным становится вопрос о том, как конструируется это знание. Когнитивный подход в любой предметной области акцентирует внимание на «знаниях». Интерес к знанию возникает тогда, когда актуализируется задача достижения взаимопонимания между участниками проблемных ситуаций, задача согласования различных точек зрения. Эта задача, которая активно обсуждалась в феноменологической социологии, особенно важна при конструировании взгляда на будущее. Для создания интерсубъективного образа будущего необходимо понять, как человек в процессе познания создает, конструирует реальность и как эта когнитивная реальность изменяет человека, «каким образом субъективные значения становятся объективной фактичностью?»¹¹.

Резюме

1) Образ будущего — это всегда немного утопия: мечта о более совершенной жизни. Эта мечта содержит как мифологические, так и идеологические компоненты.

2) Главным тезисом рационалистического образа будущего является утверждение, что основная сила, способная изменить мир, — это знания: научные и технологические.

3) Образ будущего в значительной степени детерминирован культурно-мировоззренческими и ценностно-смысловыми знаниями.

4) Изменения обусловлены самодвижением систем, их внутренними имманентными свойствами.

5) Образ будущего содержит в себе представления о способах реализации желаний, зарождающихся в повседневной жизни.

6) Образ будущего — когнитивная конструкция, система знаний различного происхождения.

1. Утопический конструктивизм

ОСОБЕННОСТИ УТОПИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ БУДУЩЕГО. Утопия начинается с идеи несовершенства мира и необходимости его улучшения. Эта мысль проходит лейтмотивом через все образы будущего. Постоянное несовершенство мира, расхождение между желаемым и действительным делает утопию непременным спутником всех прогнозов и проектов, самого процесса преобразования реальности.

Для утопии характерны собственные когнитивные формы образа будущего: мечта (образ чего-то страстно желаемого) и видение (картина будущего как «очищенное» от недостатков настоящее). Утопическое мышление видит в реальности только то, что соответствует представлениям о «лучшем будущем». К. Мангейм в работе «Идеология и утопия» писал: «В утопическом сознании коллективное бессознательное, направляемое иллюзорными представлениями и волей к действию, скрывает ряд аспектов реальности. Оно отворачивается от всего того, что может поколебать его веру или парализовать его желание изменить порядок вещей». Современное общество не только не свободно от утопий — их число даже увеличивается. Американский социолог Дж. Александер видит опасность не в существовании утопий, а в превращении их в тотализующие схемы, навязывающие какой-либо один вариант развития. В этом случае они становятся идеологиями. Общее во всех утопиях — вера в возможность абсолютно идеального порядка, основанного на «неоспоримом и объективном разуме»; утопическое мышление рисует картину «превосходно» организованного и функционирующего порядка.

Утопия может являться идеализированной моделью — вариантом совершенствования системы отношений, а может быть и нормативной моделью, закрепляющей сложившуюся или политически сконструированную систему отношений. В первом случае это миф, во втором — идеология. К. Мангейм различает эти формы общественного сознания на основании того, какие обстоятельства жизни скрываются в них: те, которые препятствуют реализации идеальной модели, или те, которые противоречат реальности, свидетельствуют о невозможности или нежелательности форм жизнедеятельности для определенных групп. «Идеология» и «утопия» для него — это разные формы мышления, или, выражаясь современным языком когнитивной науки, разные когнитивные конструкции, различие которых заключается в том, что они состоят из разных по своей темпоральной природе когнитивных структур. Миф — это когнитивная конструкция будущего, а идеология, которая всегда консервативна, — сочетание прошлого и настоящего при ценностном доминировании прошлого. Наряду с темпоральным аспектом в когнитивной структуре утопии присутствует социологический — взгляды представителей той историко-социальной среды, из которой она возникла. Характер и способ восприятия мира оказываются непосредственно связанными с социальной позицией. Мангейм, говоря о необходимости социологии знания, указывает на то, что знания (когнитивные модели ситуации) содержат в себе не только объективные характеристики реальности, но и всегда «упакованы» в форму субъективного переживания фрагментов реальности, выделенных в соответствии с социальными (групповыми) интересами. В дальнейшем из этих фрагментов настоящей реальности конструируется образ будущего.

Итак, миф и идеология — проекты разных социальных групп, по-разному определяющие ситуацию. В первом случае — как несовершенную, нуждающуюся в радикальном изменении; во втором случае — как нормальную, которую нужно совершенствовать в плане формы, отдельных конструктивных дизайн-проектов. Адепты победившей идеологии обычно проявляют большой интерес к техническим и архитектурным формам закрепления идей. Так было с проектом Османа реконструкции Парижа, с ленинским планом монументальной пропаганды, с мистической эстетикой фашизма, сталинским планом реконструкции Москвы, градоустроительными тенденциями в современной Москве. Идеализированная модель (миф) превращается в нормативную модель (идеологию). Тогда реальностью становится имидж. Имиджевая составляющая в утопических проектах увеличивается по мере усиления искусственно-конструируемого характера социальных проектов. Проектная сущность мифа заключается в том, что в мифе моделируется реальность более совершенная, чем та, которая действительно существует.

Утопический образ будущего очень разнообразен. Вряд ли удастся создать непротиворечивую классификацию конкретных утопий и увидеть какую-либо логику изменения утопических взглядов во времени. Утопии могут повторяться. В то же время почти все современные утопии имеют глубокие исторические корни: ничто не ново под луною.

ОСНОВАНИЯ ДЛЯ КЛАССИФИКАЦИИ УТОПИЙ

• Во-первых, по литературным формам. Эскапистские утопии представляют собой описания идеальной жизни, построенной единомышленниками в ситуации ухода, бегства от несовершенной действительности. Героические утопии содержат программу радикальных изменений, призывы к конкретным решительным действиям. Они делятся на утопии ордена и утопии политики. В основе утопий ордена лежит деятельность, имеющая целью создание неких островов добра внутри плохого общества. В основе утопии политики лежит деятельность, имеющая целью заменить плохое общество новым, хорошим. Помимо утопии, существует антиутопия. Это — более современный жанр, возникший как критика реальных исторических проектов, как реакция на крайности революционного или сциентистского вариантов преобразования общества. Среди антиутопий наиболее известны «Мы» (1927), Е. И. Замятина, «Котлован» (1928) и «Чевенгур» (1929) А. П. Платонова, «О дивный новый мир» (1932) О. Хаксли, «Механическая пианола» (1932) К. Воннегута, «1984» (1949) Дж. Оруэлла, «451° по Фаренгейту» (1953) Р. Брэдбери. В антиутопиях показывается, к чему может привести стремление улучшить мир любой ценой, иллюстрируется мысль, что дорога в ад может быть вымощена благими намерениями. Антиутопии дают понять, что нельзя навязывать людям какой-либо один вариант будущего, что образ будущего должен быть конструкцией, возникающей в процессе коммуникации — согласования целей и средств их достижения. Для антиутопии характерны сюжеты, построенные на конфликте идей, получающих конкретное воплощение в характерах героев.

• Во-вторых, утопии можно классифицировать на основании того, какой именно социальный строй фактически изображается в данной утопии. И. В. Бестужев-Лада разделяет их на общинные (Лао-цзы, Мо-цзы, Эвгемер, Ямбул), рабовладельческие (Конфуций, Платон), феодальные (Шан Ян и др.), буржуазные (от «Утопии» Мора до «Завещания» Мелье и «Философских писем» Вольтера) и социалистические (Мор, Кампанелла, Сен-Симона, Фурье, Оуэн, Чернышевский, Маркс, Бакунин, Кропоткин). В художественных произведениях Золя, Франса, Лондона, Верна, Уэллса имеет место эклектика идей из различных направлений утопизма — от феодального до анархистского. Однако утопические произведения не дают системного изображения образа будущего. Не является исключением и концепция Маркса, который в большей степени занимался анализом современного ему общества и дал лишь эскизный набросок коммунистического будущего.

• В-третьих, утопии можно классифицировать на основании представлений о стратегических «маршрутах» движения к будущему. Упрощая проблематику утопических произведений, можно выделить два пути к более совершенному и гармоничному будущему. Первый — путь морального совершенствования, прогресса нравов и одновременно ослабления жестокости и несправедливости власти, уменьшения социального неравенства, повышения уровня справедливости. Этот тип утопий можно назвать этико-политическим. Второй — путь совершенствования разума, увеличения количества знаний, развития науки. Этот тип утопий можно назвать этико-сциентистским. В XX в. в утопии начинает преобладать научно-технический уклон, в центре оказывается не столько социально-политическая организация будущего, сколько научно-техническая, проблемы негативных последствий НТП. Эти проблемы обсуждали и ученые, и писатели (А. Азимов, С. Лем и др.). Постепенно акцент в обсуждении будущего смещался в сторону вопроса о формах и способах когнитивного моделирования образа будущего. Открылась перспектива третьего пути в будущее: создание социальных технологий для совместного конструирования будущего. Стало развиваться проектирование как самостоятельный тип когнитивного моделирования образа будущего. Начала осознаваться мысль, что одного идеала для наступления лучшего будущего недостаточно, что необходимо также конструировать систему средств реализации идеалов. Проект, в его гуманитарном смысле, есть схема совместных действий для создания взаимоприемлемой, интерсубъективной реальности.

Утопии — не вчерашний день прогностического сознания, потому что они основаны на идеалах и мечтах, которые являются особой формой прогностического сознания. Но необходимо видеть и недостатки утопии.

НЕДОСТАТКИ УТОПИИ КАК МОДЕЛИ БУДУЩЕГО.

• Утописты обычно изображали миры поразительно упорядоченные, устроенные — как это определял Ф. М. Достоевский, а за ним и Е. И. Замятин — по таблице умножения. В силу этого существует тенденция перерождения утопии в тоталитарную идеологию. Нередко для реализации утопии предполагалось использование силы.

• Все утопии исходили из одностороннего, упрощенного образа человека, в соответствии с представлениями автора утопии.

• Мир в утопиях застыл в своем развитии, в нем нет каких-либо внутренних конфликтов. На этом основании можно сказать, что некоторые научные концепции общества носят черты утопии, например концепция общества как идеально функционирующей системы, авторство которой принадлежит Т. Парсонсу.

• Техника в утопиях и особенно в антиутопиях является средством консервации порядка и подавления инакомыслия либо через удовлетворение потребностей, либо через технико-организационный аппарат подавления инициативы. Техника здесь выступает как демоническая сила, подавляющая свободу и волю человека, что является односторонним взглядом на технику, которая также служит средством саморазвития человечества.

Резюме

1) Особенность утопического мышления в том, что будущее выглядит как улучшенное настоящее, лишенное недостатков. При этом идеализированная модель (миф) превращается со временем в нормативную модель (идеологию).

2) История утопического мышления привела к выводу, что одного идеала для наступления лучшего будущего недостаточно, что необходимо также конструировать систему средств реализации идеалов.

3) Отсутствие конфликтов и проблем в будущем — главная черта утопии.

2. Рационалистический конструктивизм

СЦИЕНТИСТСКИЙ КОНСТРУКТИВИЗМ. «ЗНАНИЕ — СИЛА». По мере развития науки на первый план в образе будущего выдвигается разум, основанный на научном познании. Переходом от утопизма к сциентизму можно считать произведения Ф. Бэкона. В незаконченной повести «Новая Атлантида» (1627) Бэкон проводит мысль, что только экспериментально проверенные знания могут приносить пользу людям, а цель науки — помогать человечеству в достижении его практических целей. Он утверждал, что процесс улучшения жизни и процесс познания совпадают: «Знание — сила» (лат. Scientia potentia est). В поисках рационального пути к лучшему будущему Бэкон в работе «Новый Органон» (1623)¹² указал на ошибки, которые мешают людям двигаться вперед. Он назвал их идолами сознания.

1. Идол рода возникает из-за несовершенства человеческого разума. Для его устранения необходимо сверять показания чувств с реальными объектами.

2. Идол пещеры возникает за счет субъективной оценки идей. Здесь человеку необходимо быть самокритичным в оценке своих способностей.

3. Идол площади связан с неправильным употреблением терминов, слов, что ведет к ложным идеям и результатам. Значения слов надо подвергать анализу.

4. Идол театра — ссылка на ложные авторитеты. Знания должны быть доказаны.

Эти ошибки и сейчас мешают формированию адекватного образа будущего. Современная методология прогнозного проектирования рефлексирует о путях их преодоления.

Но путь к рациональному образу будущего был долог. Даже французские просветители не смогли в полной мере установить авторитет науки в размышлениях о будущем. Только в конце XIX — начале ХХ в., когда наука стала превращаться в непосредственную производительную силу и реально меняла жизнь всего человечества, стала усиливаться мысль, что благодаря науке жизнь может стать организованной, управляемой и успешной в плане реализации идей и программ.

Эта мысль мощно зазвучала в произведениях великих русских ученых Д. И. Менделеева («Заветные мысли», 1904–1905)¹³, И. И. Мечникова («Этюды оптимизма», 1907)¹⁴, К. Э. Циолковского («Общественная организация человечества», 1928)¹⁵, В. И. Вернадского («Научная мысль как планетное явление», 1938, «Несколько слов о ноосфере», 1944)¹⁶.

Д. И. Менделеев много занимался вопросами развития экономики как базы развития общества и личности. Он выделял три ключевых фактора развития: научно-технический прогресс, системный подход в экономике и сотрудничество государства и рынка. Наука, по его мнению, — не самоцель, а средство достижения материального блага. Она позволяет повышать эффективность производства, а вслед за этим — развивать структуру и качество труда, потребления, делать жизнь человека более комфортной. Замедление научно-технического прогресса приводит не просто к замедлению, а к разрушению экономики. Известен его афоризм: «Сжигать нефть — все равно что топить печку ассигнациями». Он показывал, что экономика — это единая система, и необходимо развивать все ее отрасли и поддерживать необходимые пропорции между различными сферами хозяйственной деятельности. Нельзя развивать экономику, развивая только некоторые ее отрасли. Сегодня это получило название триггерного эффекта, когда прогресс в одном производстве, подобно спусковому механизму, стимулирует и тянет за собой множество других производств. Что касается рынка, то Менделеев считал рынком оборот реальных товаров, имеющих потребительную стоимость, а не движение финансовых средств. Основной показатель экономического развития общества — потребление реальных благ, а не финансовые показатели прибавочной стоимости, которые он называл спекуляциями.

И. И. Мечников в интересуемом нам плане известен своими размышлениями о счастливом долголетии. Он создал междисциплинарное направление — «ортобиотику» — учение о связи между биологическим, социальным и духовным, между удовлетворенностью жизнью и образом жизни. Он показывал связь между активным долголетием и активным образом жизни. Условиями оптимизма, по его мнению, являются образование и наука. Они помогают людям выстраивать разумный образ жизни, понимая под этим познание своих возможностей и разумные потребности. В частности, он писал: «Лица, желающие сохранить сколько возможно долее умственные силы и совершить по возможности полный цикл жизни, должны вести очень умеренный образ жизни и следовать правилам рациональной гигиены. Мать должна получить соответственное образование для того, чтобы поведение ее было нравственным по отношению к ребенку. Невежественная мать будет очень плохой воспитательницей, несмотря на всю свою добрую волю и любовь». Мечников возражал против противопоставления нравственности и науки, идеала и нормы. «Нравственность и наука имеют каждая свою собственную область; обе они соприкасаются, но не проникают друг в друга». Наука занимается рациональным обоснованием нормального естественного существования. Философские представления о какой-либо «природе человека» он считал надуманным, полагая, что человек постоянно развивается, меняется, меняются и его идеалы. Мечников недоумевает: «Почему так распространено мнение, будто человек — несчастнее животных, а образованные и умные люди — несчастнее невежд и глупцов?» Он считал это совершенно неверным. Он полагал, что занятия наукой гораздо больше дают оптимизма, чем занятия политикой или религией. «Ряд поспешных и полных энтузиазма исканий в области политики, философии и религии привел, по-видимому, к полному разочарованию, по крайней мере, со стороны многих передовых умов. Отсюда небывалое прежде в России отрицание жизни и учащение самоубийств, особенно среди молодежи. Во многих чересчур кратких газетных сообщениях об этом печальном явлении указывается на отсутствие смысла жизни как на причину самовольного прекращения ее». Мечников дает совет придерживаться разумной нормы во всем, и наука помогает ее искать. В современной прогностике разработан нормативный тип прогноза, ориентирующий не только на идеал, но и на оптимум и норму как этапы движения к идеалу.

К. Э. Циолковский созвучен с Мечниковым. Лейтмотивом его размышлений о будущем является мысль, что человек — частичка Космоса и отнюдь не вершина эволюции. Человечеству предстоит «идти вперед и прогрессировать — в отношении тела, ума, нравственности, познания и технического могущества. Циолковский — один из представителей русского Космизма, общая идея которого — объединение людей не столько на политических и идеологических основаниях, сколько на экологических и нравственных. Циолковский развивал идею единства человечества и Вселенной. Эту идею можно развернуть в следующие тезисы, согласующиеся с положениями современной синергетики:

1) единство материального и духовного начал Вселенной: «Материя едина, так же ее отзывчивость и чувствительность»;

2) единство живой и неживой материи: «Каждое животное есть маленькая Вселенная. Космос отличается только своими размерами»;

3) единство человека и Вселенной, его участие в космической эволюции, в противовес христианским представлениям о бессмертии души. В обсуждении Циолковским проблемы бессмертия для нас важно не его сведение посмертной жизни к бесконечным трансформациям комбинаций «атомов-духов», а то, что движущей силой истории является человеческая мысль в лице лучших представителей человечества: «Мысли гениев бессмертны так же, как и дела, потому что и после смерти продолжают и дают бесконечный и беспредельный плод»;

4) принцип самоорганизации и глобальной эволюции: «И жизнь, и смерть есть только преобразование: усложнение комбината материи или упрощение. Понятия эти условны, а сущность одна: абсолютной смерти, в смысле уничтожения деятельности или материи, нет»; «Жизнь непрерывна, как и все. Она иногда делает резкие скачки (явления «смерти»), но и только. Ведь и государство гибнет иногда внезапно. Члены же его остаются жить…». Циолковский был не согласен с толкованием космической эволюции как неуклонной деградации: «Уничтожения нет, а есть только преобразование»;

5) общественное самоуправление — важнейшее условие на пути к гармонии Космоса: «Истинный путь к совершенству состоит в том, чтобы ничего ни у кого без согласия не отнимать, не делать никаких насилий, не нарушать свободы и желаний ближних, если только они не угрожают нам тем же»;

6) принцип коэволюции — согласованного развития частей целого: «Лучше медленный прогресс, с возможным ограничением страданий и насилия, чем бешеный, но с большими муками». Для Циолковского Космос — это неделимость мира на материальное и идеальное. Называя себя материалистом, он в то же время писал о «Воли Вселенной» как о подчинении частного целому, частных и локальных процессов — единым законам Мироздания, личного эгоизма — интересам некоторого единого целого: «Но мы должны понимать, что, помимо нашей условной воли, есть Высшая Власть Вселенной. Поэтому-то наша воля, стремления, желания, как бы прекрасны они ни были с нашей точки зрения, частенько не осуществляются. Они натыкаются на препятствия, которые мы не в силах одолеть. Это — препоны со стороны Космоса. В таком случае не нужно унывать, а следует утешать себя тем, что не настало время для исполнения наших желаний, что надо бороться, что сами наши желания могут быть ошибочны с Высшей Точки Зрения и что надо их еще проверить». Создатель реактивной техники, Циолковский постоянно подчеркивал, что ракета для него — средство, а не самоцель: «Техника — это большое дело, но это — только придаток к человеческой жизни, а не ее основа. Основа — это здоровье, долголетие, философия, искусство и наука»;

7) принцип антропокосмизма. Критерием саморазвития мира здесь является развитие человечества: «Истинная культура страны заключается в полном отсутствии в ней голодных, бездомных, бесприютных, беспризорных, безработных и т. д.». Освоение Космоса сопряжено со стратегическими целями развития человечества, с идеями планетарного масштаба. Так, например, глобальная и одновременно локальная телефонная связь стала возможной благодаря наличию системы спутниковой навигации. То же можно сказать и относительно мониторинга климатических, геофизических и биологических процессов. В настоящее время международное сотрудничество в освоении космоса является наиболее развитой формой такого взаимодействия. Реализация проектов, которые не под силу никакой отдельной стране, хоть в какой-то мере позволяет ослаблять военно-политическое соперничество.

В. И. Вернадский, также представитель русского космизма, разработал понятие ноосфе́ры — сферы взаимодействия общества и природы, в границах которой разумная человеческая деятельность становится определяющим фактором развития. Это понятие обозначается также терминами «антропосфера», «биотехносфера» — разумно обустроенная среда обитания. Ноосферу можно охарактеризовать как единство природы и культуры. «Биосфера перешла или, вернее, переходит в новое эволюционное состояние — в ноосферу, — перерабатывается научной мыслью социального человека». Взгляды Вернадского согласуются с идеями такого направления в философии, как «философия жизни», в котором преодолевается узкоматериалистическое понимание жизни как «способа существования белковых тел» (Ф. Энгельс), и созвучны со взглядами французского философа Анри Бергсон. Последний писал, что сущность жизни — неукротимое стремление к изменениям и преобразованиям, к самотрансформации как биологических, так и не биологических систем. Бергсон выдвинул положение о творческой эволюции («L’évolution créatrice», 1907, русский перевод: «Творческая эволюция», 1914): «Эволюция есть беспрерывно возобновляющееся творчество». Универсум, Мироздание живет, растет и свободно развивается в соответствии с внутренне присущим ему стремлением к жизни — «жизненным порывом» (l’élan vital), — некоторым зарядом энергии, позволяющим переходить от простых форм организации материи к сложным. «Жизнь — это тенденция, сущность же тенденции есть развитие в форме пучка: одним фактом своего роста она создает расходящиеся линии»¹⁷. Потенциальные изменения существуют как альтернативные сценарии будущего. Такое понимание эволюции — ближе к современному синергетическому, чем к дарвинистскому. Вернадский подчеркивал, что человек — важнейший фактор эволюции. Это согласуется с феноменологическим пониманием восприятия жизни человеком, основанном на преодолении дуализма, противопоставления материального и идеального, субъективного и объективного. Хочется не согласиться с д. филос. наук В. А. Кутыревым, который считает: «Ноосфера как гармония — сциентистский аналог социально-политических утопий типа коммунизма и прочих, более ранних мечтаний о рае»¹⁸. Нам ближе позиция П. А. Водопьянова: «Понятие Н. отражает необходимость разумного управления природными процессами на основе осмысления законов природы. Человечеству еще предстоит на основе интеграции множества наук создать стройную теорию Н. теорию самоорганизации материального и духовного мира. Развитие общества должно осуществляться сообразно природным закономерностям. Концепция Н. служит методологической ориентацией коэволюции человека и природы, открывает возможность согласования человеческой деятельности и природных ритмов»¹⁹.

Понятие космизма в целом связано с представлениями о космосе как о противоположности хаосу. Сторонники этого взгляда на мир видят актуальность идей космизма в разрешении вызовов современности, таких как проблемы поиска нравственных ориентиров, объединения человечества перед лицом экологического кризиса, преодоления кризисных явлений культуры.

Широта мышления, умелое сочетание точного расчета и мечты — вот основа той интеллектуальной интуиции, которая вдохновляла на творческую фантазию русских ученых и писателей, нередко сочетающих в себе ученых и художников, как, например, доктор биологических наук, палеонтолог и писатель-фантаст И. А. Ефремов. Он писал, что путь в будущее проходит по «Лезвию бритвы» между возрастающей технологической мощью человека и его морально-психологическим несовершенством, унаследованным от древнего человека. «Главная причина враждебности между людьми, непосредственно не связанными, а тем более связанными, — зависть. Увы, самая примитивная, мещанская, буржуазная, как хотите ее называйте, но зависть остается основным бичом в человеческих отношениях». И надеяться можно только на науку, потому что мораль и политика слишком связаны с предшествующей историей. И по сей день справедливы его слова: «Успехи науки показывают, что она становится единственной реальной силой в судьбе человечества. Однако ученые — неорганизованны и наивны. Власть находится в руках политиков, берущихся управлять, не умея, и потому громоздящих пирамиды ошибок и нелепостей. Усложняющаяся жизнь всего мира настойчиво требует прочности всех без исключения звеньев, чего политики достигнуть не могут. В результате ткань общественного устройства постоянно рвется. Люди становятся беззащитными жертвами неумелого и устарелого политического управления. Стремясь обеспечить устойчивость власти, политики организуют последовательную иерархию привилегий, очень похожую на иерархию бандитских шаек, замкнуто сужающих свои круги со все большими привилегиями для олигархической вершины»²⁰. Взгляды И. Ефремова можно определить как антропокосмизм. «Антропокосмизм — философия, разрешающая противоречия теоцентризма (Бог — в центре, человек фактически лишен творческой самостоятельности) и антропоцентризма (человек — в центре, весь мир — лишь средство и полигон для его деятельности). Согласно антропокосмизму, и человек, и мир — взаимодополняющие самоценности; мир для человека — его Дом и Сад, в совершенствовании которых он доопределяет мир и реализует себя»²¹.

Развитие науки, ослабление надежд на мораль и политику как инструменты построения будущего выдвинули на первый план вопрос о том, как с помощью науки сконструировать лучшее будущее.

Первым серьезным исследователем этого вопроса считают английского ученого Дж. Д. Бернала. В работах «Социальная функция науки» (1939) и «Наука в истории общества» (1954)²² он показал, что наука — многогранна и ее можно понимать как: 1) институт; 2) метод; 3) накопление традиций и знаний; 4) фактор развития производства; 5) фактор формирования убеждений и отношения человека к миру. Говоря о влиянии науки на общество, он подчеркивал два момента: динамизм ее саморазвития и ее влияние на материально-техническую сферу общества. «Наука — это нечто большее, чем общий комплекс известных фактов, законов и теорий. Критикуя, часто столько же разрушая, сколько и создавая, наука постоянно открывает новые факты, законы и теории. Тем не менее все сооружение науки никогда не перестает развиваться. Она, если можно так сказать, вечно находится в ремонте, но в то же время всегда используется». Бернал был автором теории научно-технической революции, раскрывая в своих трудах необходимость внедрения научных достижений в промышленное производство. Он писал: «Наука — не предмет чистого мышления, а предмет мышления, постоянно вовлекаемого в практику и постоянно подкрепляемого практикой. Вот почему наука не может изучаться в отрыве от техники». Саморазвитие науки и технизация знаний — вот что делает науку фактором будущего.

Серьезное влияние на процесс сциентизации (онаучивания) образа будущего оказали работы одного из создателей кибернетики — Н. Винера, прежде всего, его книга «Человек управляющий. Кибернетика и общество» (1950)²³. Винер первый поднял очень актуальный для современного «общества знания» вопрос: как с помощью знания можно управлять обществом? По мнению Винера, в мире, как природном, так и социальном, в целом господствует энтропия, существуют лишь отдельные островки организованного порядка. «Жизнь — это разбросанные там и сям островки в умирающем мире. Процесс, благодаря которому мы, живые существа, оказываем сопротивление общему потоку упадка и разрушения, называется гомеостазисом». Гомеостазис — тенденция к установлению наибольшей устойчивости системы и ее частей; организованное равновесие, встречающееся как в природном, так и в социальном мире. Гомеостазис можно сравнить с задачей поддержания машины в устойчивом отношении к окружающему посредством процессов обратной связи, уподобить механизму, которым мы удерживаем автомобиль на должном курсе по петляющей дороге. «Обратная связь есть метод управления системой путем включения в нее результатов предшествующего выполнения ею своих задач. … Цель науки в обществе состоит в том, чтобы позволить нам гомеостатично реагировать на превратности будущего. Однако это — не то будущее, которое мы можем полностью предвидеть в рамках некоторого весьма ограниченного момента, а то, которое движется вперед во времени вместе с прогрессом нашего опыта. Поскольку это так, то мы всегда должны обладать гораздо большим запасом информации, касающейся среды — физической, биологической и социальной, — чем сможем ее реально использовать на любом частном отрезке истории»²⁴.

Знание — условие адекватного управления, но не единственное. Система управления имеет место тогда, когда заданы перспективная цель и критерии принятия решения. Рациональный критерий как таковой, по сути, отсутствует. Критерии всегда социальны, обусловлены социальными целями и идеалами, которые постоянно меняются.

ТЕХНОКРАТИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТИВИЗМ. ТЕХНИКА КАК ДЕМИУРГ БУДУЩЕГО. Во второй половине XX в. активно развивается концепция индустриализма. В 1960 г. была издана работа американского экономиста и социолога У. Ростоу «Стадии экономического роста. Некоммунистический манифест»²⁵, которая послужила отправной точкой для последующих теорий постиндустриального общества: «Новое индустриальное общество» (1967)²⁶ американского экономиста и социолога Дж. Гэлбрейта и «Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования» (1973 г.)²⁷ американского социолога и футуролога Д. Белла. Для этой концепции характерно отношение к науке как к ресурсу человечества; вера во всесилие научного разума; социальный оптимизм, основанный на представлении о НТП как о в целом положительном и прогрессивном явлении. Общество здесь понимается, прежде всего, как производственно-экономическая система. Уровень социально-экономического развития страны и тип общества определяются промышленным потенциалом и валовым национальным продуктом (ВНП) вообще и на душу населения в частности.

Но одновременно с развитием технократических взглядов возникают и развиваются антитехнократические, для которых характерно противоречивое отношение к науке, отрицание науки как исключительно конструктивной формы общественного сознания, понимание науки и техники как особой формы идеологии, определяющей мировоззрение и образ жизни, экологический пессимизм. Ставится задача преодоления индустриализма и экономического детерминизма в прогнозировании. Возникает и обосновывается идея о необходимости распределения ВНП в соответствии с социальными потребностями конкретных групп населения. Основаниями этой идеи являются: 1) динамика структуры социальных потребностей, образовательно-квалификационной и демографической структуры общества; 2) эволюция структуры «типичного» денежного бюджета «средней» семьи и бюджета времени; 3) ценностно-мировоззренческие трансформации населения, распространение неутилитарных ориентаций.

Дискуссия между технократами и антитехнократами способствовала разработке более сложных и многофакторных моделей будущего. Показательна в этом плане эволюция взглядов Д. Белла — одного из наиболее видных теоретиков прогнозирования, который под влиянием критики стал больше внимания обращать на социокультурную сферу общества и неоднозначность НТП, написав работу «Культурные противоречия капитализма» (1976). Технократический подход к конструированию будущего обостряет проблему ценностно-смысловых ориентаций, так как техника — это средство для достижения целей. Создание будущего без идеалов невозможно, иначе оно превращается в технократическую антиутопию, в рационалистический кошмар, как это показал, например, Дж. Оруэлл в романе «1984». Белл поставил проблему ценностно-смысловых оснований образа будущего так: «Общество все в большей мере становится паутиной сознания, формой воображения, реализуемой в виде социальной конструкции. Но по каким правилам и в соответствии с какой нравственной концепцией?»²⁸ Его авторитет как футуролога проистекает из методологических принципов прогнозирования, которые он сформулировал следующим образом.

• Социокультурный плюрализм — историческая равноправность всех основных компонентов (сфер) общества: экономической, политической, духовной, информационной. Каждый компонент обладает своей логикой изменений. В целом же развитие общества идет в направлении развития проектно-конструкторского потенциала человечества. Белл предпочитает определять процесс формирования постиндустриального общества не только через исследование хозяйственных процессов, но и, не в последнюю очередь, через возникновение новых тенденций в социальной и духовной сферах — прежде всего, через повышение роли знания и квалифицированных слоев общества.

• Антропологизм. Осевым принципом развития здесь является саморазвитие человека, изменение его отношения к миру и другим людям.

• Необходимость различения исторической конкретики и теоретических моделей социальных изменений. Доиндустриальная, индустриальная и постиндустриальная стадии развития общества, которые он выделил, не сменяют друг друга в хронологическом порядке, и последующая стадия не вытекает из предыдущей как ее отрицание. «Как теоретический принцип идея индустриализма не возникла из аграрного способа производства. В равной степени стратегическая роль теоретического знания как нового базиса технологического развития или роль информации в преобразовании социальных процессов никак не связаны с ролью энергии в создании промышленного или производящего общества. Короче говоря, это — аналитически независимые принципы». Полемизируя с теорией Маркса, Белл пишет, что буржуазное общество зародилось вне феодальной землевладельческой структуры, в свободных общинах или городах. По аналогии автор полагает, что постиндустриальное общество не вырастает из наиболее острых противоречий индустриализма, а возникает вместе с появлением новых структур: не антииндустриалистских, а неиндустриалистских. И если капитал и труд — главные структурные элементы индустриального социума, то информация и знания — основа общества постиндустриального. Главными признаками постиндустриального общества он считал: 1) центральную роль теоретического знания; 2) интеллектуальные технологии; 3) социальную значимость квалифицированных слоев населения; 4) подчинение экономики социальной политике; 5) переход от производства товаров к производству услуг.²⁹

Резюме

1) Наука — реальная и мощная сила преобразования общества, но чтобы она работала, нужны еще осознание цели и организованность усилий для ее достижения. Ученые пока недостаточно организованы и едины, а политики часто не образованны и не стремятся принимать решения на основании научного знания.

2) Знание — условие адекватного управления, но не единственное. Система управления имеет место тогда, когда заданы перспективная цель и критерии принятия решения. Рациональный критерий как таковой, по сути, отсутствует. Критерии всегда социальны, обусловлены социальными целями и идеалами, которые постоянно меняются.

3) Технократический подход к конструированию будущего обостряет проблему ценностно-смысловых ориентаций, поскольку техника — это средство для достижения целей. Создание будущего без идеалов невозможно, иначе оно превращается в технократическую антиутопию, в рационалистический кошмар.

3. Эпистемологический конструктивизм: будущее как проект саморазвития человека

В современном прогнозировании будущее понимается как созидание, конструирование желаемого будущего, а не предсказание его. «Человек не столько отражает, сколько строит окружающий мир, оформляет и организует его в соответствии со своими конструктивистскими установками сознания»³⁰. Эпистемологический конструктивизм исходит из тезиса, что то, с чем имеет дело человек в процессе познания и освоения мира, — это не реальность, существующая сама по себе, а продукт его собственной деятельности.

По мере осознания этого обстоятельства в фокус рассуждений о будущем попадают ценностно-смысловые основания образа будущего. Философы-экзистенциалисты стали развивать мысль, что будущее человека зависит не от каких-то «объективных» законов развития, а от представлений о нормальном будущем, о том, какая жизнь достойна человека, от понимания сущности жизни и предназначения человека. В экзистенциализме человек есть то, что он сделает из себя сам. Нет какой-то абстрактной и неизменной природы человека — он является таким, каким себя делает. Яркой фигурой этого контекста рассуждений о будущем являются идеи Ж. — П. Сартра³¹. Он считал, что будущее не является продуктом рационального исчисления — оно есть результат субъективных «проектов». Будущее — «проект» субъективного желания, возникающий из страха перед «ничто», перед угрозой перехода в «небытие». Человек как бытие-в-мире — это вера в свободу как открытие неисчерпаемых возможностей. Лишь в открытости возможностей человек сохраняет осмысленность своего поведения.

ТЕХНИКА И СВОБОДА. В 1940–1950-е гг. идея прогресса стала переосмысляться, появилось осознание нетождественности социального и технического прогресса. Возникло понимание, что утрата смысложизненных ориентиров приводит к негативным социальным последствиям научно-технического прогресса в виде нивелирования и деградации личности. Человек попадает под власть науки и техники и утрачивает контроль над ними, появляется «демон техники» — зависимость человека от техники, утрата им свободы воли и самовыражения.

Немецкий психиатр и философ-экзистенциалист К. Ясперс в работе «Смысл и назначение истории»³² (1949) выразил опасения, что человечество может потерять себя — вступить в стадию нивелирования и механизации, в жизнь, где нет свободы и свершений, в царство черной зависти и злобы, не знающей гуманности. Цель человека — свобода, понимаемая как самоопределение и саморазвитие. Свободу нельзя создать посредством институтов. Путь к свободе — самотрансформация человека, средство — коммуникация между готовыми измениться людьми. Ясперс писал: «Будущее человечества не придет само, как явление природы. Все то, что сегодня и каждую минуту совершают люди, как они мыслят и чего ждут, является предначертанием будущего, его истоками, которые зависят от людей. Надежда только на то, что ужас будет осознан. Помочь нам может только предельно ясное сознание. Содрогание перед страшным будущим, быть может, способно его предотвратить. Страх перед будущим благотворен, он — условие предотвращения ошибок. Страх перед будущим активизирует саморефлексию, способствует размышлению над прошлым и настоящим. Лишь тот, кто самокритично и мужественно может посмотреть на себя в прошлом и настоящем, достоин лучшего будущего». Важным тезисом Ясперса является то, что будущее не может быть исследовано средствами науки. «Исследованию доступно лишь то, что обладает реальностью, т. е. то, что уже произошло. Будущее же скрыто в прошлом и настоящем, мы видим и примысливаем его в реальных возможностях. … В основе нашего видения будущего должно быть научное проникновение в прошлое, а также непредубежденное постижение настоящего», т. е. умение увидеть то, что мешает нам жить сейчас. Науки о будущем быть не может. Первый шаг в будущее — диагноз современности. Путь в будущее — практическое решение насущных проблем. Здесь возникает важный вопрос о соотношении предопределения и планирования: есть ли граница, отделяющая то, что может быть запланировано, от того, что не может быть запланировано с надеждой на успех? По мнению Ясперса, отдельно взятый человек может и должен планировать свои действия и посредством этого конструировать свое будущее. Государство же должно планировать, упорядочивать свободную инициативу граждан с помощью законов. Ясная нормативность есть важнейшее условие индивидуальной свободы. Равенство всех перед законом, устранение привилегий — начало пути к справедливости. Но правильного мироустройства как такового не существует. «Справедливость остается задачей, не имеющей окончательного решения». Занимаясь планированием и организацией, следует помнить, во-первых, что всякая деятельность приводит к непреднамеренным и непредвиденным следствиям и, во-вторых, что планирование допустимо в области механического и рационального, но не в области живого и духовно разумного. Идея тотального планирования основана на представлении о некоторой неизменной сущности человека и приводит, как уже говорилось, к утопии. Но человек меняется, он развивает сам себя. К тому же как свобода, так и благо понимаются разными людьми по-разному. Поэтому нередко благими намерениями дорога в ад вымощена. Человек не остается одним и тем же, он меняется в зависимости от условий, в которых живет. «Поэтому открытость в видении будущего является условием свободы, широта горизонта — условием отчетливости нашего решения в настоящем».

Вопрос о рационализме и технике как о средствах построения будущего обсуждается другим выдающимся философом-экзистенциалистом М. Хайдеггером, который увидел опасные тенденции НТП и определил их как торжество «Постава» («Gestell»), связал его с сущностью техники³³: «Опасность есть эпоха бытия, пребывающего в виде постава». Сущностью техники является не нечто техническое, она заключена не в артефакте, а в способе рассуждения и той картине мира, которая сформировалась в Новое время: «Картина мира, сущностно понятая, означает, таким образом, не картину, изображающую мир, а мир, понятый как картина». Гипертрофированный рационализм, уверенность в возможности реализации любого научно-технического проекта означают, по мнению Хайдеггера, не только возросшую инструментальную мощь человека, но и ослабление ценностно-смыслового содержания проектов. «Проект предписывает, каким образом предприятие познания должно быть привязано к раскрываемой сфере», но в нем может отсутствовать «зов бытия» — стремление к творческой самореализации, к саморазвитию, к трансценденции как к возвышению над утилитарными потребностями. Здесь-то человека и подстерегает опасность. Ведь в момент осознания своего господства над окружающим миром человек, в действительности, оказывается не видящим самого себя в самом себе, ибо он сам попадает во власть Gestell. «Втянутость в непрерывное „поставляющее производство“ толкает человека на риск отказа от своей свободной сущности». Происходит утрата ценностно-смыслового компонента проекта. Это проявляется тогда, когда в проектах отчетливо наблюдаются преобладание рационально-технической составляющей и ослабление ценностно-смысловой, когда «расчисляющее представление» закрывает смысловой горизонт жизни. Финальным вопросом о технике, по мнению М. Хайдеггера, является вопрос о влиянии искусственно созданной среды на жизнедеятельность человека и особенно на его целе- и смыслополагание. Вещь не исчерпывается функциональной полезностью; в ней всегда присутствует замысел как проект социальных отношений и смысл человеческого поступка. Конструирование техники начинается с создания идеального проекта, замысла формы жизни — формы отношения к миру и человеку. Контроль над техникой есть контроль над формой жизни, над проектами преобразования жизни, есть форма, способ и средство реализации власти. Хайдеггер указал на способность технической рациональности превращать средства в цель, стандартизировать человеческое поведение и, как следствие, делать человека объектом «калькуляций и манипуляций».

Тему негативных социальных последствий НТП продолжил ученик Хайдеггера Г. Маркузе. Он утверждал, что современное индустриальное общество иррационально. В работе «Одномерный человек» (1964) он писал: «Его производительность разрушительна для свободного развития человеческих потребностей и способностей, его мирное существование держится на постоянной угрозе войны, а его рост зависит от подавления реальных возможностей умиротворения борьбы за существование — индивидуальной, национальной и международной. Эта репрессия, которая существенно отличается от имевшей место на предшествующих, более низких ступенях развития общества, сегодня действует не с позиции природной и технической незрелости, но скорее с позиции силы. Никогда прежде общество не располагало таким богатством интеллектуальных и материальных ресурсов и, соответственно, не знало господства над индивидом в таком объеме. Отличие современного общества в том, что оно усмиряет центробежные силы с помощью скорее техники, чем террора, опираясь одновременно на сокрушительную эффективность и повышающийся жизненный уровень»³⁴. Современное общество в силу развитости науки и техники обладает способностью сдерживать качественные социальные перемены, вследствие которых могли бы утвердиться существенно новые институты, новое направление производственного процесса и новые формы человеческого существования. Он считал, что технологию как таковую нельзя изолировать от ее использования, технологическое общество является системой господства, которое заложено уже в понятии и структуре техники. В основании индустриального располагается «технологический проект» — стремление людей поработить природу, приспособить ее для своих потребностей. Тотальный характер техники порождает тоталитарное общество. Налицо слияние рациональности и угнетения. Рабы развитой индустриальной цивилизации превратились в сублимированных рабов, оставаясь таковыми, ибо рабство задается не мерой покорности и не тяжестью труда, а статусом бытия как простого инструмента и сведением человека к состоянию вещи. Маркузе ввел понятия «одномерное общество» и «одномерный человек». Одномерное общество есть лишенная всех прежних ценностей тотальная система производства и потребления материальных благ. Одномерный человек ориентирован, прежде всего, на потребление и развлечение; ему безразличны свобода, права, творчество. В современном обществе все люди, по сути, одинаковы, так как подчиняются одним и тем же желаниям. Потребности современного человека ложны и навязаны ему извне, что делает его рабом собственных потребностей. Для освобождения человека из-под власти технико-политической системы необходимо изменить образ жизни. Так в образе будущего появилось новое измерение, новое понятие, которое активно разрабатывалось в контексте социального проектирования. Конструирование будущего совпадает с проектированием нового образа жизни.

Немецкий социолог О. Флехтгейм, начиная с 40-х гг. ХХ в. писал о том, что размышления о будущем должны утратить утопически-идеологический характер (в том числе и технократический, который, по сути, является выражением интересов определенных социальных групп) и приобрести черты «объективной философии будущего». Он предложил термин «футурология» — наука о будущем. Но, как было показано выше, наука о будущем невозможна: сама наука, как естественная, так и гуманитарная, конструирует лишь часть образа будущего. Будущее есть результат взаимосогласованного действия множества людей. Это понимал и сам Флехтгейм, который в работе «Футурология: борьба за будущее» (1970)³⁵ писал: «Футурология в значительной мере является наукой о мире во всем мире». Ее цель — «разработка новых методов ненасильственного решения конфликтов». Наиболее важными вопросами в размышлениях о будущем являются, по его мнению, вопросы о власти и технике («Не окажется ли человек рабом новой техники?») и свободном времени («Как им распорядиться?»). Флехтгейм считал, что власть будет приобретать новые формы насилия — не столько физического, сколько символического характера. Она будет сосредотачиваться в руках харизматичных вождей и приобретать форму «цезаризма». «Термин „цезаризм“ — шире понятий „бонапартизм“, „авторитаризм“, „автократия“, „диктатура“, „бюрократия“, „технократия“. Цезаризм, как правильно заметил де Жувенель, не столько тоталитарен, сколько авторитарен и технократичен. Для него типично более-менее пассивное приятие вождей массой, сильно деполитизированной и даже удовлетворенной в материальном отношении»³⁶. Жизнь показала справедливость его суждений. Стало окончательно ясно, что перспективы будущего непосредственно связаны с ценностно-смысловыми проектами совместной жизни, с интерсубъективными конструкциями возможной реальности.

Х. Ортега-и-Гассет показал, что каждому человеческому проекту, каждому типу жизни соответствует своя техника³⁷. Если человек — существо, чье бытие состоит в том, чего еще нет, то есть в чистом проекте, замысле, программе собственного бытия, то техника — функция переменной человеческой программы. Идея жизни, облик благополучия менялись бесконечное число раз и порой столь радикально, что так называемые технические достижения оставались безо всякого внимания, и даже самый их след испарился. Техника крайне изменчива и нестабильна, поскольку всецело зависит от представлений, которые в каждую историческую эпоху складываются у нас относительно благосостояния. Миссия техники — освобождение человека, дарующее ему возможность всецело быть самим собой, но она не способна определить содержание жизни.

ЦЕННОСТНО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ БУДУЩЕГО. Проблематика образа жизни в структуре прогнозно-проективного мышления начинает приобретать особое значение в контексте экологической проблематики. В 1968 г., по инициативе А. Печчеи, итальянского промышленника, члена правления фирм «Оливетти» и «Фиат», председателя Комитета Атлантической экономической кооперации (одной из экономических организаций НАТО), был создан Римский клуб для обсуждения проблем, поднятых экологической и технологической «волной». Дж. Форрестер, участник этого клуба, в работе «Мировая динамика» (1971)³⁸ сделал вывод о том, что экстенсивный экономический рост не может продолжаться бесконечно, так как имеет «физические пределы»: природные ресурсы и загрязнение среды. Он показал, что величина валового национального продукта на душу населения не годится как показатель развития общества, и предложил другой — «качество жизни». Не менее важными для «качества жизни» являются психологические проблемы на работе и в быту, а также качество охраны здоровья. Развернулась дискуссия по поводу содержания понятий «уровень», «стандарт», «качество», «стиль» и «образ жизни». Работа Форрестера показала, что для размышления о будущем недостаточно продолжения в будущее наблюдаемых тенденций. Необходимы также действия, на основе которых можно, а зачастую и нужно, радикально видоизменять эти тенденции. Стало совершенно ясно, что для прогнозирования недостаточны экстраполяционные модели — необходимо разрабатывать нормативные и проективные модели, направленные на установление возможных путей достижения оптимального состояния процесса на основе заранее определенных социальных идеалов, норм, целей. В рамках Римского клуба были сделаны и другие важные выводы: возможность разрыва между развитыми и развивающимися странами до катастрофических масштабов с угрозой полного развала экономики последних, гибели сотен миллионов людей от голодной смерти и с серьезными осложнениями международных отношений в целом (работа Я. Тинбергена «Обновление международного экономического порядка», 1976); расхождение между целями различных подсистем общества, целями разных обществ и социальных групп (работа Э. Ласло «Общие цели человечества», 1997); важность вопросов образования для преодоления культурных и социальных противоречий между группами, странами, регионами [книга «Нет пределов обучению», 1979, подготовленная авторской группой в составе Дж. Боткин (США), М. Эльманджра (Марокко) и М. Малица (Румыния)].

А. Печчеи, подводя итог работы Римского клуба, непосредственно связал будущее с человеческим мышлением, развитием и совершенствованием самого человека³⁹.

Э. Ласло в книге «Прыжок в будущее: строя завтрашний мир сегодня» также обосновывает тезис о том, что кризисные явления современного мира являются прямым следствием доминирующей системы ценностей. Такие ценности буржуазного общества, как принцип laisser faire (вседозволенность), культ эффективности, «закон джунглей», экономическая рациональность (все может быть измерено в деньгах), технологический императив (все, что может быть сделано, должно быть сделано) и другие, являются, по его мнению, одной из основных причин обострения современных глобальных проблем.⁴⁰ Работы членов Римского клуба и их последователей составили такое направление в исследовании будущего, которое получило название глобалистика. Основными его тезисами были:

• существование конкретного набора глобальных проблем, т. е. проблем, которые надо решать всем мировым сообществом;

• необходимость «борьбы за будущее» — активных и продуманных действий, целевых и адресных программ развития.

Основными глобальными проблемами современности являются: гонка вооружений, преодоление или хотя бы минимизация растущего разрыва в уровне развитых и развивающихся стран, продовольственная проблема, топливно-энергетическая проблема, проблемы расселения (урбанизации), здравоохранения, антиобщественных явлений (наркомания, преступность), эффективности международных организаций, экстремизма и терроризма (как писал О. Флехтгейм еще в 1970 г., «взрывы в туннелях и на мостах, ведущих на Манхэттен, будут иметь более серьезные последствия, чем где-либо еще в мире»).

В рассуждениях о будущем открылась новая страница — альтернативистика. Сторонники альтернативизма представляют будущее в виде ростков принципиально новой цивилизации, в центре которой стоит человек и которая должна способствовать наиболее полному и всестороннему раскрытию личности в гармонии с окружающей средой. Среди сторонников альтернативизма значительна прослойка экологистов. Отличительной особенностью сторонников альтернативных движений является практическая ориентация программ социальных действий на изменение «снизу» существующей системы общественных отношений. Разные авторы видят разные пути перехода к альтернативной цивилизации.⁴¹ По мнению И. В. Бестужева-Лада, общим моментом среди них является решение следующих вопросов: достижение топливно-энергетического и материально-сырьевого баланса; восстановление демографического баланса, нормализация воспроизводства поколений; восстановление экологического баланса; необходимость разоружения; восстановление ценностей гуманности, т. е. самого человека, его благополучия и полноценного развития.⁴²

Наиболее рельефно связь между техникой и образом жизни показал американский футуролог Алвин (Элвин) Тоффлер. Его книга «Шок будущего» (1970)⁴³ произвела сильное впечатление на читателей потому, что он показал негативные социальные и психологические последствия НТП. Широта взгляда Тоффлера на изменения в образе жизни и в отношениях между людьми заслуживает внимательного отношения. Проблемы будущего Тоффлер видел, прежде всего, в аспекте структуры личности и межличностных отношений: проблемы личностной идентичности, выживания в условиях полной свободы, химической, биологической и психологической устойчивости человеческой расы, комплекс психоэкономических проблем, проблема общения на фоне разнообразия жизни. Если участники Римского клуба показывали экологические проблемы, то Тоффлер обратил внимание на неслыханный темп, который характерен для современных культурных изменений. Человечество может погибнуть не из-за экологической катастрофы, ядерной реакции или истощения ресурсов, а из-за потери способности адаптироваться к изменениям в образе жизни. Шок, который испытывают люди, приводит к психологической и ценностно-мировоззренческой деструкции личности, к неспособности находить адекватные решения возникающих личностных проблем. Тоффлер обращает внимание на процесс «психологизации» экономики в результате НТП, он является видным представителем психологического прогнозирования.

Его первый тезис — возрастание потока изменений, факторами которого выступают: урбанизация, ускорение инновационных циклов технологии, увеличение объемов знаний, увеличение скорости изменения социальных ситуаций и уменьшение их длительности (умножение числа ролей, увеличение количества выборов, увеличение темпа жизни). Последствия ускоряющихся перемен проявляются в разных сферах жизни. В предметно-вещественной сфере утверждается принцип одноразовости: вещи обслуживают быстро меняющиеся потребности и цели, их конструкция приобретает модульный характер, их производство становится все более мелкосерийным, растет разнообразие вещей. В территориально-поселенческой сфере утверждается принцип временности проживания на одном месте. Высокая территориальная мобильность приводит к негативным социально-психологическим последствиям: нестабильности взаимоотношений, поверхностным связям и отношениям, утраты «чувства причастности» к месту проживания и исчезновению территориальной идентичности. Личность становится подобной предметам одноразового использования, поддерживающей только необходимые и поверхностные контакты. Следствие такого «модульного человека» — инструментализация общения, когда вместо дружбы появляется «человек напрокат». Организации, по мнению Тоффлера, будут утрачивать признаки бюрократии и приобретать признаки адхократии (адхократия — «комитеты ад хок» — для данного случая): будет происходить замещение административно-иерархической структуры организационных отношений функционально-ролевой, а организация будет больше походить на собрание человеческих намерений, ожиданий и обязанностей. Срок жизни организаций будет уменьшаться, как и длительность отношений человека с конкретной организацией, а сами отношения будут обновляться все быстрее. Административно-бюрократическая система формировала слабого, нерешительного, склонного к пустым разговорам функционера, человека без личных убеждений или не смеющего их высказывать. Новые работники обязаны решить задачу, а не работу для начальства, причем решить в соответствии с определенными собственными критериями. Это не добрые «компанейские» люди; они не связаны никакими обязательствами, кроме стимулирующих их окружающих условий, в которых они могут «поиграть с проблемами». Принципы и механизмы управления организациями и организационной деятельностью будут меняться. Меняется и характер информации о реальности: возрастает количество предварительно спроектированных и сконструированных сообщений, среди моделей реальности все больше становится искусственно сконструированных имиджевых образов реальности. В связи с этим появляется ощущение непостоянства, недолговечности самого знания, в том числе и знания человека о самом себе.

Второй тезис Тоффлера — рост многообразия жизни. В экономике развивается «индустрия ощущений». Наблюдается плюрализация форм семьи: «юридическая семья», «семья пенсионеров», «профессиональные родители», «групповой брак», «полигамная любовь», «серийный брак», «пробный брак». Образ жизни характеризуется ростом различных стилей жизни и субкультурных форм отношений.

Третий тезис Тоффлера — пределы адаптации человека к изменениям. Главный симптом — футурошок — внезапное, ошеломляющее чувство утраты реальности, умения ориентироваться в жизни, вызванной страхом перед близким грядущим. Проблема человечества не только в том, чтобы привыкнуть к переменам. Она в ином — как сохранить ценностно-психологическое ядро культуры. Тоффлер описывает несколько типовых реакций людей на футурошок, но все они носят негативный характер и в той или иной степени разрушительны для человека и общества. Первая реакция — «блокирование» себя от непрошеной реальности. Вторая — уход в профессию, в узкую специализацию, отгораживание от незнакомых и непонятных форм жизни. Для части населения возможен реверсионизм — возвращение к ранее успешным шаблонам адаптации. Для какой-то части населения будет характерен еще более радикальный эскапизм — бегство от реальности в форме культивирования интеллектуальной придурковатости, желания получить простые рецепты поведения. Наконец, самая опасная реакция на быстрые и радикальные изменения — экстремизм и терроризм, которые заменяют необходимость думать. Терроризм не может свергнуть режимы, но он избавляет от сомнения. Терроризм — агрессивная форма самозащиты человека, который потерялся в жизни. По мере того, как масса людей, прежде всего в слаборазвитых странах, будет терять ценностно-смысловые ориентиры, будет наблюдаться рост социальной агрессивности к «новому», «чужому», «другому», а вместе с этим и рост экстремизма. Наряду с негативной защитной реакцией формируются и конструктивные стратегии выживания. В первую очередь возрастает значимость самопознания. Многообразие форм жизни делает актуальным создание зон личной стабильности. Будут развиваться ситуативное взаимоконсультирование и кризисное консультирование. Тоффлер предлагает такие социокультурные модели адаптации к быстрым изменениям, как «Дома на полпути», «Анклавы прошлого», «Анклавы будущего». Особое значение Тоффлер придает поддержанию и развитию ритуалов. Ритуалы выполняют две наиболее важные функции: социальной интеграции и стабилизации смысловой ориентации в нестабильном мире. И, конечно, большое значение имеет изменение системы образования: в мире быстрых и радикальных изменений более важным становится не объем информации, а умение с ней работать, т. е. преобразовывать ее, создавать новые проекты.

В следующей своей работе «Третья волна» (1980)⁴⁴ он наметил общие условия преодоления этих проблем: 1) новый уровень равенства — ценностно-мировоззренческого, равенства всех форм жизнедеятельности; 2) деполитизация жизни — участие в принятии решений всех заинтересованных и желающих; 3) социальное многообразие сообществ.

Однако Тоффлер не прорабатывал конкретные пути перехода к новому обществу. Это, по его мнению, всегда открытый вопрос, и решается он по-разному конкретными сообществами и личностями. Конкретные контуры будущего невозможно определить заранее и однозначно. Они возникают и изменяются в процессе непрерывного конструирования реальности отношений и личностного мира. Важнейшим условием этого является знание реалий современного общества.

Логика развития представлений о будущем вела к тезису, что необходимым условием построения нового общества является аксеологическая рефлексия — размышления о ценностных основаниях социального действия, ценностно-мировоззренческая экспертиза целей и средств их достижения. Переосмысление ценностей-целей, аксеологический анализ приоритетов развития — магистральное направление альтернативистики. Большую роль в этом направлении сыграл американский социолог И. Валлерстайн.

И. Валлерстайн подвел итог переосмыслению таких фундаментальных понятий образа будущего в XIX–XX вв., как рационализм, универсализм, европоцентризм и прогресс. Опираясь на различение классиком социологии М. Вебером целе-рационального и ценностно-рационального действия, он подчеркивает: «Выбор между конкурирующими и сталкивающимися целями и следствиями может быть ориентирован ценностно-рационально. В таком случае поведение целерационально только по своим средствам. … Но для выявления того, что именно является предельно полезным, необходимо разработать соответствующую шкалу. Кто ее задает, тот и определяет результат». Для определения того, что является рациональным, необходимо детально проанализировать цели, а значит, анализ точек зрения и интересов различных социально-политических сил и идеологий. «Формальная рациональность — всегда чья-то формальная рациональность». Отсюда начинается отказ от принципа универсализма. Универсализм предполагает существование научных истин, справедливых всегда и везде. Если нет универсальной рациональности, то существует множество моделей человеческого поведения и множество цивилизаций как способов и образов жизни, и европейская цивилизация — одна из них. Валлерстайн пишет: «Примечателен ироничный ответ, данный Махатмой Ганди на вопрос „Что Вы думаете о западной цивилизации?“: „Это была бы неплохая идея“. И далее: „На мой взгляд, прежде всего, необходимо пересмотреть тезис о том, что все европейские достижения являются позитивными“». В контексте этих рассуждений следует отказаться от понятия «прогресс» и заменить его понятием «эволюция». При этом эволюция возможна в разных направлениях. Валлерстайн особенно настойчиво подчеркивает сущестствование альтернативных путей развития: «Возможное — богаче реального». Образ будущего является конструкцией в двух смыслах: во-первых, это интерсубъективный образ — представления, разделяемые группой или, точнее, группами; во-вторых, «все зависит от очков, через которые все мы осуществляем это восприятие (восприятие настоящего. — С. П.), то есть от организующих мифов (великих нарративов!) … без которых мы не в состоянии ничего сказать». Все варианты образа будущего являются утопиями, но утопия — это не просто изначальная, а активная форма размышления о будущем. Поэтому: «Нам следует поместить не утопию, но утопистику в центр обществоведческих исследований. Утопистика — это оценка возможных утопий, их ограниченности и препятствий, мешающих их воплощению. Это анализ реальных исторических альтернатив в настоящем. Это примирение поиска истины с поиском блага»⁴⁵.

Резюме

1) Будущее не может быть исследовано только средствами науки; будущее есть результат «проектов» саморазвития человека.

2) Миссия техники — освобождение человека, дарующее ему возможность быть самим собой, но она не способна определить содержание жизни. Гипертрофированный рационализм, уверенность в возможности реализации любого научно-технического проекта означает не только возросшую инструментальную мощь человека, но и ослабление ценностно-смыслового содержания проектов. Выбор между конкурирующими и сталкивающимися целями и следствиями может быть ориентирован ценностно-рационально.

3) Необходимым условием построения нового общества является аксеологическая рефлексия — размышления о ценностных основаниях социального действия, ценностно-мировоззренческая экспертиза целей и средств их достижения.

4) Для освобождения человека из-под власти технико-политической системы необходимо изменить образ жизни. Величина валового национального продукта на душу населения не годится как показатель развития общества. Таким показателем должно быть качество жизни. Это понятие включает в себя не только уровень потребления, но и психологический комфорт, охрану здоровья и многое другое.

5) Путь конструирования будущего — согласование истины и блага.

4. Феноменологический конструктивизм

Стало окончательно ясно, что только средствами науки, точнее сказать, на рационализме будущее не построить. Но и «благо» понимается разными людьми по-разному. Зазвучал вопрос о том, как соединить «истину» и «благо», рациональные знания и различные желания. Этот вопрос предполагает анализ знания: источников его формирования, структурных компонентов, исследование процесса когнитивного конструирования социальной реальности. Эта тематика разрабатывалась в рамках феноменологической парадигмы социального познания.

Феноменологи исходят из того, что мир состоит из множества реальностей: науки, религии, снов, мечты, искусства и т. д. Но главной, базовой реальностью является повседневная жизнь. Образ будущего формируется в контексте повседневности, и его следует изучать с учетом жизненного опыта и личностного смысла, которыми руководствуются люди, принимая свои решения. При этом научные понятия, как утверждал основатель феноменологической социологии А. Шюц, — понятия второго порядка, возникающие на основе представлений, формирующихся в глубинах повседневности⁴⁶. Основным вопросом создания интерсубъективного образа будущего является вопрос о том, каким образом задать общность видения актуальной ситуации и перспектив ее изменения. Если классическая рационалистическая парадигма основана на приоритете жестких и неизменных социальных структур, то феноменологический взгляд направлен на коммуникацию как на онтологическую основу формирования порядка. Коммуникация при этом понимается не как простой обмен информацией, а как согласование значений предметов, вовлеченных во взаимодействие, и смысла ситуации взаимодействия для различных участников коммуникативного процесса.

Образ будущего конструируется не только на основе рациональных практических интересов, но и на основе интенций. Интенция — направленность сознания на некоторый фрагмент реальности как на предмет желания, смутный образ желаемой нами реальности. Интенциональные предметы — особый вид знаний, берущий свое начало в неявно-личностном знании, жизненном опыте и интуиции. Так, М. Полани, английский физик, химик и философ, в книге «Личностное знание. На пути к посткритической философии» считает, что люди полагают и знают больше, чем могут выразить словами. С точки зрения Полани, существуют «два типа знания, которые всегда совместно входят в процесс познания всеобъемлющей целостности. Это: 1) познание объекта путем концентрации внимания на нем как целостности; 2) познание объекта на основе наших представлений о том, какой цели он служит в составе той целостности, частью которой является. Последнее может быть названо неявным…»⁴⁷. Выбор решения не бывает ни полностью объективным, ни полностью субъективным.

Выбор не сводится к рациональному действию. Он не просчитывается простым перечислением технических возможностей. Образ будущего возникает первоначально как замысел, как ценностно-смысловой проект и существует как неясное, манящее состояние, состояние мечты. Рефлексия над идеями и ценностями первичнее рефлексии над путями и средствами.

Прошлое незримо присутствует не только в настоящем, но и в будущем. Конструирование будущего — проектирование релевантных, т. е. значимых, смысловых, жизненных для субъекта событий. Жизнь, представленная в виде событий, есть не последовательность событий, а система событий. Явление становится событием в системе ценностно-смысловых координат. Чтобы начать двигаться и даже замечать что-то важное, надо решить, куда двигаться, а потом уже — как, каким способом.

В феноменологической перспективе будущее — это выбор не просто рациональных средств реализации какой-либо альтернативы, а выбор «со-бытия», т. е. осмысленного бытия. Смысл как конститутивная основа конструирующей деятельности человека рассматривается при этом не с трансцендентальных, психологических и прагматических позиций, а как результат триединого процесса: 1) структурирования потока биографического опыта — ретроспективное смыслополагание; 2) проектирования желательной ситуации, интенциональное предвосхищение событий — проспективное смыслополагание; 3) осознания интересов в конкретной ситуации, интерпретации собственных переживаний — актуальное смыслополагание⁴⁸.

Образ будущего возникает первоначально как замысел, как ценностно-смысловой проект. Стало совершенно ясно, что для прогнозирования недостаточны экстраполяционные модели — необходимо разрабатывать нормативные и проективные модели, направленные на установление возможных путей достижения оптимального состояния процесса на основе заранее определенных социальных идеалов, норм, целей.

Если будущее — это конструкция, то его отдельные элементы всегда содержатся в настоящем, но, так сказать, в несвязанном виде. Связь между явлениями задается разумом, который основывается как на потребностях, так и на интенциях — желаниях и стремлениях. «Таким образом, феноменологический дискурс выявил механизм, согласно которому возникает возможность рефлексии настоящего, согласно которому ретенция и протенция из будущего образа определяют переживание сути настоящего, конституируют настоящее. Сознание достраивает образ буквально перед тем, как ему быть воспринятым, из предвидения»⁴⁹. Другими словами, настоящее есть цепь ретенций (от лат. retentio — удерживание, сохранение) между значимым прошлым и желательным будущим (восполнение в протенции). Смысл, который организует элементы настоящего в конструкцию будущего, есть голос из будущего как предчувствие необходимых перемен⁵⁰. Прямолинейная экстраполяция тех или иных частичных кратковременных тенденций, на которых по большей части строились прогнозы и проекты социального переустройства, уступает место конструктивистским моделям: будущее видится как паллиативное пространство возможностей, а настоящее — как напряженный процесс выбора.

Развитие представлений о процессе конструирования образа будущего поставило на повестку дня новые проблемы: оснований целеполагания и основания выбора — решения, альтернативы, средств достижения цели. Эти проблемы также обсуждаются в феноменологической парадигме. Развивая тезис об интенциональном переживании как об основе целеполагания, А. Шюц пишет: «Любое проектирование заключено в воображении будущего поведения. Однако отправной точкой любого проектирования оказывается не развертывающийся процесс действия, но завершенный в воображении акт. Прежде чем планировать этапы будущей деятельности, я должен представить себе то завершенное положение дел, к которому они приведут. Образно говоря, прежде чем приняться за чертежи, я должен иметь в голове замысел проекта здания. Поэтому в воображении я переношу себя в будущее, т. е. туда, где действие уже будет завершено И лишь затем я реконструирую в воображении отдельные этапы совершающегося в будущем акта»⁵¹. Образ будущего возникает первоначально как замысел, как ценностно-смысловой проект и существует как неясное, манящее состояние, состояние мечты, как чистая фантазия, которая рационализируется по мере определения и выбора средств ее реализации. Выбор между проектами действия осуществляется по мере осознания возможностей. Как писал Шюц: «Осуществимость проекта на практике есть условие всякого проектирования, могущего быть переведенным в цель. Проектирование этого рода является, стало быть, фантазированием в заданных или, лучше сказать, навязанных рамках, и навязываются они самой реальностью, в которой проектируемое действие должно будет осуществиться»⁵². Но выше уже говорилось, что человек выстраивает, конструирует систему своих действий, а не просто реагирует на ситуацию. Для понимания процесса конструирования образа будущего важным является вопрос о соотношении идеальной цели, идеала и уровня реальных возможностей; являются ли наличные возможности критерием выбора конечной цели? Шюц полагал: «Обдумывание выбора нельзя понимать как колебание в пространстве; скорее, оно представляет собой динамический процесс, в котором эго, а равно и его мотивы находятся в непрерывном становлении». Выбор не есть рациональное действие. Он не просчитывается простым перечислением технических возможностей. Техника, как рассуждал о ней Хайдеггер, есть средство раскрытия «потаенного» — возможностей для самораскрытия и самореализации личностного потенциала, а движение к будущему — «шаги за горизонт», как писал его друг, известный физик В. Гейзенберг,— «вопрос о том, какие выдвигаются идеи и какие ценности, не самым главным, но решающим является то, что вообще действительность истолковывается в свете идей и мир взвешивается ценностями»⁵³. Рефлексия над идеями и ценностями первичнее рефлексии над путями и средствами: «Когда стрела слетела с лука, она летит своим путем, с которого ее может сбить только более мощная сила; но до этого ее направление определяется только тем, кто целится, и без наделенного духом и выбирающего цель существа она вообще не может лететь».

Будущее — это выбор не просто рациональных, доступных средств реализации какой-либо альтернативы, а это выбор со-бытия, осмысленного бытия, самотрансценденция. Существует давний спор между сторонниками логико-рациональных и интуитивных путей познания. Один из видных представителей логического рационализма К. Поппер считал, что самотрансценденция реализуется по преимуществу в процессе критики, критического диалога и самокритики, в то время как у М. Полани самотрансценденция осуществляется в особого рода акте уверования, самоотдачи, самоангажированности. В этом направлении рассуждает и известный американский психолог А. Маслоу, который пишет, что нужно отдельно выделить трансценденцию особого рода — трансценденцию как интроекцию человеком высших ценностей и идентификацию с ними, подчинение собственных желаний и поступков именно этим высшим ценностям⁵⁴. Интроекция — включение индивидом в свой внутренний мир воспринимаемых им от других людей взглядов, мотивов, установок. Интроекция связана с психологическим механизмом проективной идентификации — конструированию Я-образа по образу жизни «значимых других» — тех людей, влияние которых особенно сильно как в плане актуального поведения, так и прожективного — поведения в будущем. Интроекция играет важную роль в процессе формирования «Сверх-Я» — совести, привязанностей, особенно в детстве. Маленькие дети вбирают в себя взгляды, мотивы, особенности поведения и эмоциональных реакций значимых для них людей задолго до того, как сознательно решают стать (или не становиться) похожими на них. Известное выражение «Все мы родом из детства» означает то, что наше поведение в будущем в определенной мере обусловлено, в чем-то даже запрограммировано в прошлом. С этим согласуется и тезис А. Шюца о биографической детерминации восприятия и определения ситуации: «…его знание, если наш анализ верен, опирается на его биографически детерминированную ситуацию, которая отбирает из мира, просто принимаемого как данность, элементы, релевантные его наличной задаче»⁵⁵. Так прошлое незримо присутствует не только в настоящем, но и в будущем. Конструирование будущего — проектирование релевантных, т. е. значимых, смысловых, жизненных для субъекта событий. Жизнь, представленная в виде событий, есть не последовательность событий, а система событий. Событие становится событием в системе ценностно-смысловых координат. Чтобы начать двигаться и даже замечать что-то важное, надо решить, куда двигаться, а потом уже — как, каким способом. Понятие самотрансценденции в аспекте рассмотрения жизненного пути становится идентичным понятию самоорганизации. Теория самоорганизующихся систем — синергетика — новый этап развития образа будущего. Как пишет самый известный отечественный специалист по прогнозированию И. В. Бестужев-Лада: «Таким образом, мы обречены на соединение альтернативистики и синергетики. Последняя обеспечит первую методом»⁵⁶. При этом не следует забывать идеи феноменологии. Специалисты по методологии социального познания неоднократно отмечали конгруэнтность идей феноменологии и синергетики. Примечательны в этом плане работы И. Валлерстайна. Обращаясь к теории неравновесных процессов бельгийского физико-химика И. Пригожина, он отмечает два основных положения. Наука находится в состоянии перехода к новой, основанной на неравновесности форме рациональности, которая выходит за рамки детерминизма и, следовательно, отрицает предопределенность будущего. Отсутствие же этой предопределенности и оказывается основным источником наших надежд. Взаимодействие элементов внутри систем никогда не прекращается, и это обусловливает необратимость процесса, создание новых и новых комбинаций. Не только люди, но и материя обладает памятью. Валлерстайн пишет: «… отказываясь от идеи обратимости в пользу представлений о направленности времени, естественные науки делают гигантский шаг в направлении традиционного поля обществоведческих исследований — к объяснению действительности как конструируемой реальности. … Идет процесс преодоления разделенности «двух культур» посредством проникновения обществоведческих принципов в любое знание, через признание того, что реальность является сконструированной … Роль ученых состоит не в том, чтобы конструировать реальность, а в том, чтобы выяснять, как она сконструирована, сравнивая социальные конструкции друг с другом»⁵⁷.

Резюме

1) Вопрос о том, как соединить «истину» и «благо», рациональные знания и различные желания, предполагает анализ знания: источников его формирования, структурных компонентов, исследование процесса когнитивного конструирования социальной реальности. Эта тематика разрабатывалась в рамках феноменологической парадигмы социального познания.

2) Феноменологи исходят из того, что мир состоит из множества реальностей: науки, религии, снов, мечты, искусства и т. д. Но главной, базовой реальностью является повседневная жизнь. Образ будущего формируется в контексте повседневности, и его следует изучать с учетом жизненного опыта и личностного смысла, которыми руководствуются люди, принимая свои решения.

3) Основой целеполагания является интенциональное переживание реальности. Образ будущего возникает первоначально как замысел, как ценностно-смысловой проект и существует как неясное, манящее состояние, состояние мечты, как чистая фантазия, которая рационализируется по мере определения и выбора средств ее реализации.

4) Жизнь, представленная в виде событий, есть не последовательность событий, а система событий. Явление становится событием в системе ценностно-смысловых координат. Чтобы начать двигаться и даже замечать что-то важное, надо решить, куда двигаться, а потом уже — как, каким способом.

5) Для прогнозирования недостаточны экстраполяционные модели — необходимо разрабатывать нормативные и проективные модели, направленные на установление возможных путей достижения оптимального состояния процесса на основе заранее определенных социальных идеалов, норм, целей.

6) Конструирование будущего — проектирование релевантных, т. е. значимых, смысловых, жизненных для субъекта событий. Понятие самотрансценденции в аспекте рассмотрения жизненного пути становится идентичным понятию самоорганизации.

5. Синергетический конструктивизм

По мнению одного из основателей философии систем и общей теории развития, видного представителя альтернативистики, венгерского ученого Э. Ласло, социальные, экономические, политические системы, в которых мы живем, сложны и нестабильны; рано или поздно их эволюционные пути должны претерпеть бифуркацию⁵⁸. Когда устоявшиеся убеждения и практика оказываются нефункциональными и устаревают, становится актуальным поиск более функциональных и эффективных идей. Сами нестабильности могут иметь разное происхождение: вследствие недостаточной ассимиляции или плохого применения технологических инноваций; гонка вооружений, политические конфликты; крушение локального экономико-социального порядка в результате того, что развивающиеся социально-экономические системы становятся открытыми под внезапным воздействием глобальных потоков информации, технологии, торговли и глобальных людских потоков. Ласло считает, что в современном мире глобальные потоки служат узкой элитарной группе, составляющей лишь незначительную часть общества. Небольшое число привилегированных людей быстро «европеизируется» и «модернизируется», в то время как остальные продолжают жить в прежних условиях — и испытывают все более сильное разочарование. Пока политическая система устойчива, а ее руководство авторитарно, репрессии и обман создают видимость стабильности. Но как только диктатура разваливается, ситуация становится взрывоопасной. Наблюдается также кризис либеральной системы: господствующее экономическое и политическое положение незначительного числа крупных собственников приводит не к свободе и автономии для членов общества, а к созданию общества с жесткой конкуренцией, в котором победившие живут в виллах, а проигравшие — на улице, и богатым и бедным угрожают отчуждение и враждебность городской жизни, огромное количество отходов и загрязнение окружающей среды, вызванные безответственным изобилием. По мнению Ласло, выбор между либерализмом и коммунизмом — ложен. Надо создавать различные варианты динамичного, высокотехнологичного, разнообразного и многоуровневого общества. Общество не иерархии, а голархии, в которой различные части и элементы принимают участие в установлении целей и задач и совместными усилиями добиваются их осуществления. Стратегическими целями, по его мнению, являются: 1) ограничение власти нации-государства, создание условий для роста и творчества личности; 2) ограничение власти политиков, передача власти автономным сообществам, которые заключают между собой добровольные соглашения; 3) международное сотрудничество в области обороны и сохранения окружающей среды.

Основной проблемой как современного мира, так и построения будущего является проблема саморегуляции через создание нового образа мышления, новых оценок и нового образа жизни. В отличие от природных регуляторных механизмов, закодированных генетически, регуляторные механизмы человеческого общества зависимы от ценностей и взглядов живущих поколений. Ласло пишет об «одряхлении» следующих современных убеждений.

• «Закон джунглей». Жизнь — это борьба за выживание. Будь агрессивен, иначе погибнешь.

• «Прилив поднимает все лодки». Если мы процветаем как нация, то процветают все наши сограждане, и даже другие нации черпают для себя из этого определенные выгоды.

• Теория просачивания. Благосостояние непременно «просачивается» от богатых к бедным, и чем больше богатства наверху, тем больше просачивается вниз.

• «Невидимая рука». Сформулированная Адамом Смитом, эта максима утверждает, что индивидуальные и социальные интересы автоматически гармонизируются. Если я извлекаю выгоду для себя, то приношу выгоду и своему сообществу.

• Саморегулирующаяся экономика. Если бы мы могли обеспечить идеальную конкуренцию в рыночной системе, то прибыли справедливо распределялись бы самой системой, не требуя вмешательства извне.

• Культ эффективности. Мы извлекаем максимум из каждой личности, из любой машины и любой организации, независимо от того, что они производят, нужны они или нет.

• Технологический императив. Все, что может быть сделано, должно быть сделано. Если нечто может быть сделано или выполнено, то это нечто может быть продано, а если оно будет продано, то это хорошо для вас и для экономики. Если же это нечто никто не желает покупать, то вы должны создать спрос.

• «Чем новее, тем лучше». Все новое — лучше, чем (почти) все, что является вчерашним днем. Если вы не можете произвести новый продукт, назовите старый «новым и улучшенным», и прогресс, прибыли будут вашими.

• Экономическая рациональность. Ценность всего, в том числе и людей, допускает денежное выражение. Всякий жаждет разбогатеть, все остальное — праздные разговоры или пустые претензии.

• «Моя страна — это моя страна, права она или не права». Мы должны быть сильными, чтобы защитить наши национальные интересы, и желательно более сильными, чем любой возможный противник.

Это — ценности и принципы модернистского и индустриального общества. По мнению Ласло, они создают реальные проблемы и скорее препятствуют развитию, чем способствуют. Вера в «закон джунглей» поощряет жесткую конкуренцию, которая не позволяет воспользоваться благами кооперации. Следование догмам «прилива, поднимающего все лодки», эффекта просачивания и «невидимой руки» способствует эгоистичному поведению. Вера в идеальную саморегулирующуюся систему свободного рынка игнорирует тот факт, что тот, кто держит в своих руках власть и бразды правления, умышленно вмешивается в рыночные операции, искажая пропорции в свою пользу. Финансовая эффективность без учета того, что производится, кем и для кого, способствует росту безработицы, удовлетворению потребностей богатых при полном пренебрежении нуждами бедных и порождает поляризацию общества на «современный» («эффективный») и «традиционный» («неэффективный») секторы. Технологический императив становится опасным, когда окружающая среда приближается к пределам своей способности поглощать техногенные загрязнения, а энергетические и материальные ресурсы становятся редкими и дорогостоящими. Следование ему приводит к производству множества товаров, о которых люди думают, будто те им нужны, и используют порой себе во вред. Утверждение о том, будто новое — всегда лучше, просто неверно: иногда новое — заведомо хуже. Жизнь без сознательного планирования будущего хороша в дни быстрого роста, когда будущее само заботится о себе, но подобный подход вряд ли можно назвать ответственным в период, когда приходится делать тончайший выбор, влекущий за собой глубокие и далеко идущие последствия для грядущих поколений. Наивное сведение всех и вся к экономической ценности выглядит безрассудством в то время, когда люди начинают вновь открывать глубокие социальные и духовные ценности и культивировать намеренно простой образ жизни. Наконец, примитивное шовинистическое убеждение типа «моя страна, права она или не права» может вызвать непредсказуемую по своим размерам катастрофу, призывая людей идти сражаться за то, от чего впоследствии их страна отречется.

Более перспективным ориентиром мирового развития является конвергенция разнородных социальных систем с одновременным сохранением их культурных и исторических особенностей, достигнутого качества жизни. Одной из центральных идей синергетики является тезис, что целое развивается быстрее составляющих его частей, поэтому выгоднее — развиваться вместе, ибо это связано с экономией материальных и духовных затрат. С точки зрения синергетики, подходом к решению глобальных проблем должна быть не политика силового давления и «выкручивания рук», а поиск способов коэволюции сложных социальных и геополитических систем. В синергетике иначе понимается причинность явлений и событий, указывается на то, что следствие, через механизм обратной связи, оказывает корректирующее воздействие на предшествующее событие. «Принцип циклической причинности описывает отношение между параметрами порядка и частями (элементами) системы, поведение которых подчинено этим параметрам: отдельные элементы системы порождают параметры порядка, которые, в свою очередь, определяют поведение элементов»⁵⁹. В контексте этой методологии будущее уже существует в настоящем. Мы строим будущее, но в определенные моменты и оно строит нас. Надо только научиться его видеть в настоящем. Видеть будущее в настоящем — это значит придавать значение отдельным явлениям в настоящем, усиливать их. Синергетическая методология позволяет преодолеть главный недостаток утопических проектов — наличие издержек реализации любых проектов, ставя задачу превентивного отслеживания и подготовки к негативным последствиям⁶⁰.

Резюме

1) Социальные, экономические, политические системы, в которых мы живем, сложны и нестабильны; рано или поздно их эволюционные пути должны претерпеть бифуркацию: наступит момент выбора между различными путями развития.

2) Основной проблемой как современного мира, так и построения будущего является проблема саморегуляции через создание нового образа мышления, новых оценок и нового образа жизни.

3) Более перспективным ориентиром мирового развития является конвергенция разнородных социальных систем с одновременным сохранением их культурных и исторических особенностей, достигнутого качества жизни.

4) Видеть будущее в настоящем — это значит придавать значение отдельным явлениям в настоящем, усиливать их.

6. Когнитивный подход в прогнозировании и проектировании

Когнитивный подход акцентирует внимание на следующих особенностях знания.

• Знание состоит из компонентов различной природы. «В широком смысле слова к нему относят не только знания, но и метакогнитивные знания о знании, а также содержания восприятий, когнитивный статус которых не вполне ясен. Более того, данный термин применяется в последнее время по отношению к социокультурным нормам и стереотипам, мозговым механизмам, эмоциям и поведению»⁶¹.

• Когнитивный подход нацеливает на обсуждение не столько вопросов истинности, сколько устройства, способов построения знаний. «Возникший в рамках проблемы создания искусственного интеллекта, когнитивный подход содержит в себе инженерную составляющую — понимание когниции как конструкции, помогающей решать актуальные и ситуативные задачи»⁶².

• Когнитивный подход нацелен на экспликацию (иллюстрирование и истолкование содержания) и понятийное оформление представлений людей об окружающей их социальной реальности, то есть социальных представлений. Социальные когниции, которые также называют коллективными представлениями (С. Московичи), являются своеобразными «объяснениями». Их отличие от научных объяснительных схем (теории) в том, что они не столько обобщают знания о реальности, сколько конструируют схему ситуации, выделяя, прежде всего, релевантные (значимые, актуальные) для данного сообщества в данной ситуации предметы как фрагменты реальности и соединяя их в определенную когнитивную модель — картину мира.

• Существуют различные способы репрезентации (представления, отображения) реальности: научные, мифологические, интуитивные и др. Из этого вытекает то, что реальность может выглядеть для разных людей очень различно, люди могут находиться в разных «жизненных мирах». Для когнитивного подхода характерно «широкое видение ситуации, допускающее существование множества качественно различных „сущностей“, не образующих абсолютного единства»⁶³.

Знание — это не просто информация, а:

• концептуально оформленная информация, т. е. информация, отобранная под конкретную цель и организованная (схематизированная) по заданным основаниям;

• личностная информация, т. е. информация, «упакованная» в соответствии с мотивационной структурой личности и личностными смыслами, информация, которая постоянно фильтруется картиной мира субъекта восприятия окружающей реальности.

Виды знаний. Таким образом, знание есть мысленный конструкт, а не простое отображение реальности, не информационная копия реальности. В когнитологии показывается, что знание состоит из разнородных элементов, поскольку имеет разные источники происхождения и разные формы существования. Наиболее распространено деление знаний на:

• декларативные (знание — что): умение объяснить, почему что-либо происходит, теоретическое знание;

• процедурные (знание — как): умение получить практический результат. Процедурные знания в свою очередь могут быть:

✓ рецептурными (например, кулинария, медицина);

✓ ситуационными — умение действовать в конкретных ситуациях (например, знание правил);

• мировоззренческие: ценности, смыслы, жизненные цели (стратегии жизни). Их еще называют знанием «изнутри» — знание культуры данной социальной системы, картины мира человека или группы.

Резюме

В контексте когнитивного подхода образ будущего:

1) включает в себя множество возможных миров;

2) находится под влиянием актуальной ситуации, в которой оказался субъект прогнозирования и проектирования;

3) может выражаться разными когнитивными конструкциями или видами знаний.

7. Прогнозирование и проектирование как «две стороны медали» образа будущего

В сер. XX в. развитие социального прогнозирования на Западе преодолело качественный рубеж: будущее общества стало рассматриваться как создаваемое человеком, а не как детерминированное состояние, которое нужно лишь предугадывать. Б. де Жувенель, французский экономист, социолог и футуролог, один из основателей и первый президент Всемирной федерации исследований будущего, подчеркивал, что современные прогнозисты должны не только предсказывать вероятное будущее развитие, но и предлагать пути достижения желаемых будущих состояний. Стратегическая цель прогнозирования стала пониматься как создание альтернативных образов будущего и проектирование путей их достижения. Речь идет о конструировании будущего. Социологи феноменологической ориентации П. Бергер и Т. Лукман, говоря о социальном конструировании реальности, показали, что образы будущего формируются в социокультурном контексте — системе ценностей и норм, характерных для определенных групп. Поэтому речь идет о множественных образах будущего. Чтобы конструкции будущего имели больше шансов для реализации, необходимо изучать сам процесс социального конструирования, разрабатывать социологию знания, включающую в себя технологии производства нового знания, новых представлений — когнитивное моделирование. Иначе, как это бывало в утопиях, образ будущего представлял собой улучшенный вариант настоящего: из настоящего мысленно убиралось то, что не нравилось тому или иному автору, но при этом идеальная модель будущего лишалась конкретного социального контекста, так сказать, повисала в социокультурном вакууме, что и делало ее утопичной. Утопия в переводе с греческого означает место, которого нет. Как говорилось выше, Мангейм показал, что грань между утопией и идеологией — весьма тонкая. П. Бергер и Т. Лукман пошли дальше и показали, что существует связь между объяснительными и поучительными схемами, между картиной мира и идеалами — как общественного устройства, так и самого процесса познания⁶⁴.

В контексте социального конструктивизма важно выделить основополагающие идеи конструирования будущего.

• Субъект прогнозного проектирования — не абстрактный гносеологический субъект, а сообщество людей, разделяющих определенные взгляды на мир и ценности. Согласно социальному конструкционизму, социальный конструкт является идеей, которая воспринимается как естественная и очевидная теми, кто ее принимает. Социальный конструкт и лежащая в его основе идея являются изобретением или искусственно созданным культурным артефактом, принадлежащим определенной культуре или сообществу. Поэтому, как пишут П. Бергер и Т. Лукман, «важно передвинуть вопросы об исторически наличных концептуализациях реальности с абстрактного „что?“ к социологически конкретному „кто говорит?“ и «почему речь идет именно об этом, а не о другом?» — добавим мы. Конструкция будущего является социокультурным проектом, потому что основой его появления выступают ценностно-мировоззренческие ориентации субъекта проектирования. В структуре когнитивного образа будущего важную роль играет идеал — мыслительное выражение желаемого и должного. С него и начинается конструирование образа будущего, он выражает тенденции эпохи и доминирующие в обществе жизненные концепции. Различение эпох в социокультурном смысле — это различение присущих им идеалов, которые могут выражаться в когнитивных конструкциях разного типа: в нравственных образцах, проекте идеального города, моде, этико-философских концепциях, социально-технологических проектах «рационального» устройства общества.

• Существенное отличие прогноза и проекта от утопии в том, что в них содержатся схемы достижения идеала. Одна из основных причин того, что социальные утопии не реализовались, — отсутствие механизмов их реализации.

• Реализация проекта непосредственно связана с преобразованием самого субъекта проектирования, с изменением его образа жизни. Французский мыслитель М. Фуко обратил внимание на то, что в рассуждениях Платона путь к лучшему будущему идет не только через познание самого себя (Сократ), но и через преобразование себя, работу над собой⁶⁵.

• Создание новых концептов будущего с учетом как объективных факторов, дающих возможность их реализации, так и субъективной интерпретации ситуации и видения проблем. При этом необходимо осознавать и постоянно помнить, что интенции (стремление, намерение, направленность сознания на предмет) людей, занимающих разные позиции, — различны, поэтому и ситуация выглядит, понимается по-разному. Игнорирование этого обстоятельства приводит к большим социальным издержкам и социальной напряженности.

Такое понимание прогнозирования и проектирования совпадает по своему содержанию с социальным управлением, с управлением когнитивными процессами согласования как видения, интерпретации ситуации, так и процессом целеполагания, согласования целей различных субъектов.

Контрольные вопросы к теме

1. На основании чего можно утверждать, что прогнозирование и проектирование — это не только наука, но и «искусство жить вместе»?

2. На основании каких знаний люди конструируют образ будущего?

3. Из каких когнитивных элементов состоит образ будущего?

4. Какие идейно-мировоззренческие этапы можно выделить в истории становления прогнозирования?

5. Какие когнитивные особенности имеются у утопической модели будущего?

6. По каким основаниям можно классифицировать утопии?

7. Какие недостатки имеются у утопии как у модели будущего?

8. Какова роль науки в конструировании будущего? Какие мысли на этот счет высказывали известные ученые?

9. В чем заключаются сила и слабость научного прогнозирования?

10. Какую роль играет техника в человеческой жизни и как она влияет на будущее человечества?

11. По каким принципиальным вопросам идет дискуссия между технократами и антитехнократами?

12. На какие ценностно-смысловые основания образа будущего обратили внимание философы экзистенциалистского и феноменологического направлений?

13. На какие негативные социальные последствия НТП обратили внимание К. Ясперс, М. Хайдеггер и Г. Маркузе?

14. Какую роль в развитии прогнозирования сыграли деятельность и идеи членов Римского клуба?

15. Какие негативные социальные и психологические последствия НТП показал А. Тоффлер?

16. Какие фундаментальные понятия образа будущего XIX–XX вв. подверг переосмыслению И. Валлерстайн и как он их переосмыслил?

17. Какие новые идеи внесли представители феноменологии в размышление о фундаментальном вопросе конструирования образа будущего: как соединить истину и благо, рациональные знания и различные желания?

18. Какими идеями обогатила «образ будущего» синергетика?

19. Какие есть основания утверждать, что прогнозирование и проектирование — «две стороны медали» образа будущего?

20. Чем прогнозирование отличается от футурологии?

21. Какими чертами обладает «общество знаний»?

22. Как видят развитие общества когнитивная экономика и когнитивная социология?

23. Можно ли управлять знаниями и как это делать?

24. Поскольку точное предсказание будущего невозможно, то прогнозирование — это не наука, а…? Что является сущностью и стратегической целью прогнозирования?

Литература к разделу

1. Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации: учебн. пособие. М.: Владос, 1994. 58 с.

2. Александер Дж. Прочные утопии и гражданский ремонт // Социс. 2002. № 10. С. 3–10.

3. Алексеева И. Ю. Общество знаний: посткапиталистическая перспектива России. // Информационное общество. 2011. Вып. 2. С. 9–17.

4. Ансофф И. Стратегическое управление: пер. с англ. / И. Ансофф; сокр. пер. Е. Л. Леонтьева; науч. ред. и вступ. ст. Л. И. Евенко. М.: Экономика, 1989. 520 с.

5. Байдаров Е. У. Дегуманизация культуры в контексте культурологической (экзистенциально-культурной) глобалистики [Электронный ресурс] // CREDO NEW: теоретический журнал. 2008. URL: http://credonew.ru/content/view/764/33/ (дата обращения: 03.07.2014).

6. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования: пер. с англ. / под ред. В. Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999. 956 с.

7. Белл Д. Культурные противоречия капитализма // Этическая мысль. М., 1990. С. 243–258.

8. Бергер П. Л. Конструирование социальной реальности. Трактат по социологии знания / П. Л. Бергер, Т. Лукман. М.: Медиум, 1995. 323 с.

9. Бергсон А. Творческая эволюция: пер с фр. / пер. В. А. Флеровой. М.: КАНОН-пресс, Кучково поле, 1998. 384 с.

10. Бернал Дж. Д. Наука в истории общества / Дж. Д. Бернал. М.: Изд-во иностранной литературы, 1956. 736 с.

11. Бернал Дж. Д. Наука и общество: сб. ст. и выступл. М.: Изд-во иностранной литературы, 1953. 300 с.

12. Бестужев-Лада И. В. Альтернативная цивилизация. М.: Владос, 1998. 352 с.

13. Бестужев-Лада И. В. Социальное прогнозирование: курс лекций / И. В. Бестужев-Лада, Г. А. Наместникова. М.: Педагогическое общество России, 2002. 392 с.

14. Бэкон Ф. Сочинения: в 2 т. / 2-е изд., испр. и доп. М.: Мысль. Т. 1. 1977. 572 с.; Т. 2. 1978. 595 с.

15. Валлерстайн И. Конец знакомого мира: социология XXI века: пер. с англ. / под ред. Б. Л. Иноземцева. М.: Логос, 2003. 368 с.

16. Величковский Б. М. Когнитивная наука: основы психологии познания: в 2 т. М.: Смысл: Академия, 2006. Т. 1. 448 с.; Т. 2. 432 с.

17. Величковский Б. М. Предисловие // Когнитивные исследования: сб. науч. трудов / Б. М. Величковский, В. Д. Соловьев, Д. В. Ушаков; под ред. В. Д. Соловьева. М.: Ин-т психологии РАН, 2006. Вып. 1. С. 5–9.

18. Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера М.: Айрис-пресс, 2013. 576 с.

19. Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление. М.: Наука, 1991. 271 с.

20. Винер Н. Кибернетика и общество: пер. с англ. / пер. Е. Г. Панфилова; общ. ред. и предисл. Э. Я. Кольмана. М.: Изд-во иностранной литературы, 1958. 200 с.

21. Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине: пер. с англ. / пер. И. В. Соловьева, Г. Н. Поварова; под ред. Г. Н. Поварова. 2-е изд. М.: Наука; 1983. 344 с.

22. Волкогонова О. Д. О социальном предвидении будущего. М.: Политиздат, 1989. 112 с.

23. Впереди XXI век: перспективы, прогнозы, футурологи: антология современной классической прогностики 1952–1999 / ред. — состав. И. В. Бестужев-Лада. М.: Academia, 2000. 480 с.

24. Гейзенберг В. Шаги за горизонт: пер. с нем. / сост. А. В. Ахутин; общ. ред. и вступ. ст. Н. Ф. Овчинникова. М.: Прогресс, 1987. 368 с.

25. Гендерсон Г. Создание альтернативных будущностей. 1978.

26. Голубкин В. Н. Бизнес-образование в процессе управления знаниями / В. Н. Голубкин, С. О. Календжян, Л. П. Клеева // Бизнес-образование. 2006. № 1(20). С. 80–93.

27. Гусейнов P. M. История экономических учений: учебн. / Р. М. Гусейнов, Ю. В. Горбачева, В. М. Рябцева; под общ. ред. Ю. В. Горбачевой. М.: ИНФРА-М, Новосибирск: Сибирское соглашение, 2000. 252 с.

28. Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество: пер. с англ. / Дж. Гэлбрейт. М.: АСТ, Транзиткнига, Terra Fantastica, 2004. 602 с.

29. Гэлбрейт Дж. Экономические теории и цели общества. М.: Прогресс, 1979. 406 с.

30. Дарендорф Р. Тропы из Утопии. Работы по теории и истории социологии. М.: Праксис. 534 с.

31. Деррида Ж. Голос и феномен: введение в проблему знаков в феноменологии Гуссерля: пер. с фр. // Ж. Деррида. Голос и феномен и другие работы по теории знака Гуссерля / пер. С. Г. Кашина, Н. В. Суслов. СПб.: Алетейя, 1999. 208 с.

32. Дракер П. Посткапиталистическое общество // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / под ред. В. Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999. 631 с.

33. Дракер П. Следующая информационная революция [Электронный ресурс] // Корпоративный менеджмент. 1999. Электрон. дан. URL: http://www.cfin.ru/chuvakhin/nir.shtml (дата обращения: 22.10.2013).

34. Друкер П. Энциклопедия менеджмента: пер. с англ. М.: Вильямс, 2004. 432 с.

35. Ефремов И. Лезвие бритвы. М.: АСТ, 2014. 608 с.

36. Иноземцев В. Л. За пределами экономического общества: постиндустриальные теории и постэкономические тенденции в современном мире. М.: Academia: Наука, 1998. 639 с.

37. Иноземцев В. Л. Расколотая цивилизация: наличествующие предпосылки и возможные последствия постэкономической революции. М.: Academia: Наука, 1999. 703 с.

38. Карлсен Я. Э. Самоосуществляющееся пророчество: пер. с англ. // Теория и методы в социальных науках: учебн. / под ред. С. Ларсена. М.: МГИМО(У); РОССПЭН, 2004. 285 с.

39. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: пер. с англ. / под науч. ред. О. И. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ, 2000. 608 с.

40. Катастрофическое сознание в современном мире в конце XX века (по материалам междунар. исслед.) / под ред. В. Э. Шляпентоха, В. Шубкина, В. Ядова. М., 1999. 346 с.

41. Кларк А. Ч. Черты будущего (Profiles of the Future, 1962): пер. с англ. Я. Берлина и В. Колтового / под общ. ред. Я. Берлина. М.: Мир, 1966. 287 с.

42. Князева Е. Н. Конструирование будущего [Электронный ресурс] // Материалы международной конференции «Путь в будущее — наука, глобальные проблемы, мечты и надежды». Москва, 26–28 ноября 2007 г. // Сайт С. П. Курдюмова. URL: http://spkurdyumov.ru/philosophy/konstruirovanie-budushhego/2/ (дата обращения: 23.10.2013).

43. Князева Е. Н. Эпистемологический конструктивизм // Философия науки. Вып. 12: Феномен сознания. М.: ИФ РАН, 2006. С. 133–152.

44. Косолапов В. В. ХХI век в зеркале футурологии / В. В. Косолапов, А. П. Гончаренко. М.: Мысль, 1987. 238 с.

45. Коулман Дж. Капитал социальный и человеческий // Общественные науки и современность. 2001. № 3. С. 121–139.

46. Криптоанархия, кибергосударства и пиратские утопии / под ред. П. Ладлоу. Екатеринбург: Ультра. Культура, 2005. 239 с.

47. Кропоткин П. А. Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса / П. А. Кропоткин. 2-е изд. М.: Либроком. 2013. 280 с.

48. Курдюмов С. Будущее и его горизонты: синергетическая методология в прогнозировании / С. Курдюмов, Е. Князева // Труды семинара. Синергетика. М.: МГУ, 2001. Т. 4. С. 5–19.

49. Кутырев В. А. Насколько разумна «сфера разума»? // Философия биологии. Вчера, сегодня, завтра (Памяти Регины Семеновны Карпинской). М.: ИФ РАН, 1996. 306 с.

50. Ласло Э. Век бифуркации. Постижение изменяющегося мира // Путь. 1995. № 1. С. 3–129.

51. Майлз И. Наука, техника и исследования будущего // Международный журнал социальных наук. 1994. Т. 2. № 1. С. 65–79.

52. Мамфорд Л. Миф машины. Техника и развитие человечества: пер. с англ. М.: Логос, 2001. 404 с.

53. Мамфорд Л. Миф машины: пер. с англ. // Утопия и утопическое мышление: антология зарубежной литературы / сост., предисл. и общ. ред. В. А. Чаликова. М.: Прогресс, 1991. С. 79–97.

54. Маринко Г. И. Современные модели и школы в управлении знанием // Вестн. МГУ. Сер. 21. Управление (государство и общество). 2004. № 2. С. 45–65.

55. Маркузе Г. Одномерный человек: пер. с англ. / пер. А. А. Юдина. М.: АСТ, 2009. 331 с.

56. Маслоу А. Мотивация и личность: пер. с англ. СПб.: Питер, 2006. 351 с.

57. Менделеев Д. И. Заветные мысли: полное издание (впервые после 1905 г.). М.: Мысль, 1995. 416 с.

58. Мечников И. И. Этюды оптимизма. М.: Наука, 1987. 340 с.

59. Мотрошилова Н. В. Прогностическая деятельность на пороге 90-х гг. ХХ в.: достижения, противоречия, проблемы // Наука и будущее. Борьба идей / отв. ред. Н. В. Мотрошилова. М.: Наука, 1990. 236 с.

60. Назаретян А. П. Модели самоорганизации в науках о человеке и обществе // Синергетика и образование. М.: Гнозис, 1997. С. 95–104.

61. Нонака И. Компания — создатель знания. Зарождение и развитие инноваций в японских фирмах: пер. с англ. / И. Нонака, Х. Такеучи; пер. А. Трактинского. М.: Олимп-Бизнес, 2011. 384 с.

62. Нэсбитт Дж. Что нас ждет в 90-е годы. Мегатенденции: Год 2000. Десять новых направлений на 90-е годы: пер. с англ. / Дж. Нэсбитт, П. Эбурдин. М.: Республика, 1992. 415 с.

63. Образ будущего: опыт социолого-философского анализа / под ред. Р. А. Зобова, А. А. Козлова. СПб.: Химиздат, 2001. 104 с.

64. Ортега-и-Гассет Х. Размышления о технике / Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды: пер. с исп. / сост., предисл. и общ. ред. А. М. Руткевич. М.: Весь Мир, 1997. 704 с.

65. Печчеи А. Человеческие качества: пер. с англ. / пер. О. В. Захаровой; общ. ред. и вступ. ст. Д. М. Гвишиани. М.: Прогресс, 1985. 312 с.

66. Плотинский Ю. М. Модели социальных процессов: учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. M.: Логос, 2001. 296 с.

67. Плотинский Ю. М. Проблемы развития общества знаний: социокогнитивный подход // Информационное общество. 2008. Вып. 5–6. С. 43–50.

68. Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии: пер. с англ. / общ. ред. и предисл. В. А. Лекторского. М.: Прогресс, 1985. 344 с.

69. Пригожин И. Порядок из хаоса: новый диалог человека с природой: пер. с англ. / И. Пригожин, И. Стенгерс; общ. ред. В. И. Аршинова, Ю. Л. Климонтовича, Ю. В. Сачкова. М.: Прогресс, 1986. 432 с.

70. Прогнозное социальное проектирование: теоретико-методологические и методические проблемы: учеб. пособие / отв. ред. Т. М. Дридзе. 2-е изд., испр. и доп. М.: Ин-т социологии РАН, 1994. 304 с.

71. Розин В. М. Социокультурное проектирование и программирование: лекция [Электронный ресурс] / В. М. Розин. Электрон. дан. URL: http://neapolis.narod.ru/lec/ROSIN2.htm (дата обращения: 03.07.2014).

72. Розов М. А. Познание и инженерное проектирование // Философские науки. 2008. № 3. С. 21–34.

73. Сагатовский В. Н. И. Ефремов в контексте современной культуры [Электронный ресурс] // Материалы I Международного симпозиума «Иван Ефремов — ученый, мыслитель, писатель. Взгляд в 3-е тысячелетие. Предвиденья и прогнозы». Пущино-на-Оке, Биоцентр РАН, 10–12 октября 1997 г. // Сибирска вольгота — URL: http://www.volgota.com/ru/node/1032 (дата обращения: 10.06.2014).

74. Сартр Ж. — П. Экзистенциализм — это гуманизм // Сумерки богов. М.: Политиздат, 1989. С. 319–344.

75. Сергеев А. Тени будущего // Вокруг Света. 2008. № 11.

76. Соколов А. В. Форсайт: взгляд в будущее // Форсайт. 2007. № 1 (1). С. 8–15.

77. Социальное управление: словарь / под ред. В. И. Добренькова, И. М. Слепенкова. М.: Изд-во МГУ, 1994. 208 с.

78. Социокультурные утопии ХХ в.: реф. сб. Вып. 3. М.: ИНИОН, 1985. С. 92–166.

79. Социология: энциклопедия / сост. А. А. Грицанов [и др.]. Минск.: Книжный Дом, 2003. 1312 с.

80. Тоффлер О. Предисловие // Пригожин И. Порядок из хаоса: новый диалог человека с природой: пер. с англ. / И. Пригожин, И. Стенгерс; общ. ред. В. И. Аршинова, Ю. Л. Климонтовича, Ю. В. Сачкова. М.: Прогресс, 1986. С. 11–33.

81. Тоффлер Э. Третья волна / науч. ред., авт. предисл. П. С. Гуревич. М.: Аст. 2010. 784 с.

82. Тоффлер Э. Шок будущего: пер. с англ. / науч. ред., авт. предисл. П. С. Гуревич. М.: АСТ, 2004. 557 с.

83. Фергюсон М. Заговор Водолея: личные и общественные трансформации в 80-х годах. 1980.

84. Флехтгейм О. Футурология: борьба за будущее. Мир будущего — предвидения и альтернативы (фрагмент из книги) // Мир нашего завтра / состав. И. В. Бестужев-Лада. М.: Эксмо, Алгоритм-Книга, 2003. С. 260–288.

85. Форрестер Д. Мировая динамика. М.: АСТ, 2003. 382 с.

86. Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. М.: ACT: ХРАНИТЕЛЬ, 2006. 220 с.

87. Хайдеггер М. Вопрос о технике: пер. с нем. // М. Хайдеггер. Время и бытие: ст. и выступления: пер. с нем.; комм. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2011. С. 221–238.

88. Хайдеггер М. Время картины мира: пер. с нем. // М. Хайдеггер. Время и бытие: ст. и выступления: пер. с нем.; комм. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2011. С. 41–63.

89. Хайдеггер М. Поворот: пер. с нем. // М. Хайдеггер. Время и бытие: ст. и выступления: пер. с нем.; комм. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2011. С. 253–258.

90. Хюбнер К. Критика научного разума: пер. с нем. / отв. ред. В. Н. Порус; пер. И. Т. Касавина. М.: ИФ РАН, 1994. 322 с.

91. Циолковский К. Э. Общественная организация человечества (вычисления и таблицы). Горе и гений. М.: МИП «Память», ИПЦ РАУ, 1992. 32 с.

92. Черников П. Ю. Диалектические основания социально-философского прогнозирования / П. Ю. Черников, В. В. Богданов. Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2010. 100 с.

93. Черныш М. Ф. Прогнозировать будущее невозможно // Ускользающий мир: сб. ст. / авт. предисл. А. И. Волков; авт. послесл. Ю. П. Сенокосов. М.: Моск. шк. полит. исслед., 2004. 493 с.

94. Шелюбская Н. В. «Форсайт» — механизм определения приоритетов формирования общества знаний стран Западной Европы // Актуальные проблемы Европы. 2007. № 2. С. 143–169.

95. Шюц А. Выбор между проектами действия // Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом: пер. с нем. и англ. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2004. 1056 с.

96. Шюц А. Структура повседневного мышления: пер. с англ. // Социс. 1988. № 2. С. 129–137.

97. Шюц А. Формирование понятия и теории в социальных науках // Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом: пер. с нем. и англ. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2004. 1056 с.

98. Янч Э. Прогнозирование научно-технического прогресса. М.: Прогресс, 1974. 585 с.

99. Ясперс К. Смысл и назначение истории: пер. с нем. / вступ. ст. П. П. Гайденко. М.: Политиздат, 1991. 528 с.

100. Merton R. K. Social Theory and Social Structure / R. K. Merton. Enlarged ed. N. Y.: The Free Press; L.: Collier Macmillan Limited, 1968. P. 139–155.

101. Polak F. Prognostica. Deventer, 1968. V. 1–2.

Раздел II
Прогностика

Глава 3. Логическая структура прогностических действий

Слово «прогнозирование» происходит от греческого слова, означающего «предвидение». Люди с древнейших времен желали предвидеть последствия своих и чужих действий, знать свое будущее. Как достичь этого? Это — непростой вопрос, и однозначного ответа на него нет. Один из вариантов, возможных путей предвидения — научное прогнозирование. Но это — не единственный вариант. Знание о будущем приходит из разных источников и имеет разную форму. Развитие прогностических исследований привело в 60-х гг. XX в. к формированию прогностики как особой научной дисциплины, которая развивается во взаимосвязи с теориями научного предвидения, целеполагания, планирования, программирования, проектирования, управления. Основная задача прогностики — развитие методологии прогнозирования с целью повышения эффективности методов и техники разработки прогнозов.

Предвидение реализуется в двух принципиально различных формах: 1) предсказательной (дескриптивной, или описательной); 2) предуказательной (прескриптивной, или предписательной). Ниже представлена таблица (см. стр. 63) классификации источников и форм знания о будущем.

Прогнозирование как научная форма предвидения находится в логической взаимосвязи с целеполаганием, планированием, программированием, проектированием, управлением.

Целеполагание в структуре прогнозирования представлено в виде: 1) рациональных объяснительных схем; 2) идеальных моделей будущего.

Прогноз и план различаются способами оперирования информацией о будущем. Прогноз — вероятностное описание возможного или желательного. План — директивное решение на достижение возможного или желательного.

Таблица 1 — Классификация источников и форм знания о будущем

Программа и план. Программа — совокупность мероприятий для достижения цели — прогностической модели. План — система решений для реализации программы.

Прогноз и проект — части единого процесса изменения реальности. Прогнозирование — теоретико-познавательная процедура, проектирование — экспериментально-конструирующая процедура.

Проект и программа различаются степенью практической реализации: проект — теоретическая схема действий, программа — описание реальных практических условий реализации проекта.

Прогнозирование в управленческой деятельности призвано обеспечивать обратную связь между субъектом и объектом управления, вносить управленческие коррективы. Социальное прогнозирование в управлении — система когнитивных операций для определения состояния и вероятных путей изменения управленческой ситуации. Управление ситуацией начинается с целеполагания и заканчивается контролем выполнения решений. Условием реализации этих ключевых управленческих функций является ряд прогностических процедур:

• идентификация существующих проблем, поскольку потребность в решении возникает только при наличии проблемы;

• определение альтернатив решения существующих проблем, поскольку не существует единственно верного, идеального решения;

• выбор оптимального решения непосредственно определен тем или иным критерием — как выделения проблем, так и способа их решения;

• выбор оптимального решения зависит от оценки уровня расхода ресурсов на варианты решения проблем;

• эффективность контроля зависит от критериев и индикаторов оценки степени достижения цели.

Прогностические функции в структуре управления можно выразить следующей схемой:

Рисунок 1 — Прогностические функции в структуре управления

Социальное прогнозирование — определение вариантов развития и выбор наиболее приемлемого, оптимального, исходя из ресурсов, времени и социальных сил, способных обеспечить их реализацию.

• В широком смысле — разработка прогнозов в общественных науках.

• В узком смысле — прогнозирование в социологии. Прогнозирование в социологии — прогнозы собственно социальных отношений (в отличие от экономических, национальных, культурных, правовых, этических, политических и др.). Наиболее важными направления являются:

✓ социальные последствия научно-технической революции;

✓ изменения в области социальной структуры;

✓ изменения в мотивационной сфере: потребностей, интересов, ценностей;

✓ тенденции изменения социального управления;

✓ тенденции изменения структуры времени общества и различных социальных категорий населения;

✓ тенденции расселения людей (в том числе и форм поселения);

✓ изменение образа, качества и стиля жизни.

Прогнозирование в социологии тесно смыкается с социальными аспектами научно-технического прогнозирования, а также с обществоведческими прогнозами медицинского, географического, экологического, экономического, психологического, демографического, этнографического, градостроительного, педагогического, эстетического, этического, юридического, политического, военного характера и др.

Гносеологическая сущность прогнозирования — создание приемлемого для всех участников управленческой ситуации «образа будущего».

Когнитивная форма прогнозирования — схемы альтернативных вариантов способов жизнедеятельности и путей их реализации.

Стратегическая цель прогнозирования — создание коммуникативного пространства: системы интерсубъективных значений и интрасубъективных смыслов пространства взаимодействия.

«Футурологический прогноз отражает не столько положение дел в будущем, сколько обоснованные ожидания. Это своего рода проекция будущего в настоящее. А ожидания людей, погруженных в поток событий, — единственное реальное знание о будущем, которым мы располагаем»⁶⁶.

Резюме

1) Образы будущего — различные когнитивные конструкции, создающиеся людьми на основании различных источников знания и в различных формах: предсказание и предуказание.

2) Прогнозирование в управленческой деятельности нацелено, прежде всего, на помощь управленцу в выборе оптимального управленческого решения.

3) Сущность и цель прогнозирования — создание в режиме коммуникации интерсубъективного образа будущего.

Глава 4. Типология и технология прогнозов

ПРОБЛЕМЫ ТИПОЛОГИЗАЦИИ ПРОГНОЗОВ И ОСНОВАНИЯ ТИПОЛОГИИ. По мере развития планирования и управления в общественном производстве в целом теория прогнозирования развивалась через обсуждение проблем соотношения предсказания, планирования и управления. В ходе этого обсуждения были разработаны различные виды прогнозов.

• Проблема соотношения предсказания и планирования в процессе НТП. Русский экономист В. А. Базаров-Руднев в 20-х гг. XX в. в связи с развитием планирования предложил заменить прогноз-предсказание двумя качественно новыми типами прогнозов: 1) генетическим — выявление назревающих проблем путем логического продолжения в будущее тенденций, закономерности которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны; 2) телеологическим — выявление оптимальных путей решения перспективных проблем на основе заранее заданных критериев. В дальнейшем все прогнозы стали делить на поисковые, связанные, прежде всего, с выявлением и решением проблем, с которыми сталкиваются люди, и нормативные, которые определяют целевые стратегии развития.

• Проблема соотношения предвидения (прогноза) и управления (плана, программы, проекта) обсуждалась американскими экспертами также в начале XX в. в связи с НТП (Т. Гордон, О. Гелмер и др.). В ходе обсуждения были выделены и начали разрабатываться варианты поисковых и нормативных прогнозов.

На данный момент все виды прогнозов можно систематизировать в виде следующей таблицы (см. стр. 67).

ВИДЫ ПРОГНОЗИРОВАНИЯ

• Поисковое прогнозирование — определение возможных состояний явления в будущем при условии отсутствия радикальных изменений как прогнозируемого явления, так и общей ситуации. Основной вопрос поискового прогнозирования: что вероятнее всего произойдет при условии сохранения существующих тенденций? Вариантами поисковых прогнозов являются:

✓ эстраполяционный прогноз — прогнозирование динамики изменения каких-либо показателей во времени при условии сохранения сложившихся тенденций развития прогнозируемого объекта. Его основной вопрос: как изменится объект со временем? Задача экстраполяционного прогноза — рассчитать количественные изменения прогнозируемого объекта на интересуемую дату упреждения;

Таблица 2 — Виды прогнозов

По характеру объектов | По цели
Естествоведческие | Обществоведческие | Нормативные | Поисковые

• Агрогидрометео-рологические;
• Экологические
• Научно-технические
• И др.
• Экономические
• Психологические
• Демографические
• Социологические
• Целевой
• Программный
• Плановый
• Проектный
• Организационный
• Экстраполяционный
• Оптимизирующий
• Проблемный

✓ оптимизирующий прогноз (социально-технологический, инновационный) — предсказание способов видоизменить ожидаемое состояние. Его основной вопрос: что нужно делать, чтобы добиться лучших результатов? Задача оптимизирующего прогноза — найти оптимальные действия для достижения желательных результатов;

✓ проблемный прогноз — выявление проблем, которые могут возникнуть при сохранении существующих тенденций развития явления или при управленческом воздействии на него. Задача проблемного прогноза — обнаружение и идентификация проблем изменений.

• Нормативное прогнозирование — установление желательных состояний социальных отношений и социальных объектов на основе заранее заданных норм и идеалов; задание некоторого оптимального состояния исследуемого объекта по заранее определенным критериям; установление альтернативных путей достижения оптимального состояния. Основной вопрос нормативного прогнозирования: какими путями достичь желаемого? Нормативные прогнозы бывают следующих видов:

✓ целевой прогноз желаемых состояний. Основной вопрос целевого прогноза: что желательно и почему? Задача целевого прогноза — содействие оптимизации процесса целеполагания;

✓ плановый прогноз выполнения программы. Основной вопрос планового прогноза: как, в каком направлении ориентировать планирование, чтобы эффективнее достичь поставленных целей? Задача планового прогноза — отбор наиболее целесообразных плановых нормативов на основе выяснения прямых и отдаленных последствий принимаемых решений;

✓ програмный прогноз — прогнозирование условий достижения целей. Основной вопрос программного прогноза: что конкретно необходимо, чтобы достичь желаемого? Задача программного прогноза — установление возможных путей, мер и условий достижения предполагаемого желательного состояния прогнозируемого явления;

✓ проектный прогноз — разработка дизайн-проекта. Его вопрос: как это может выглядеть? Задача проектного прогноза — сформировать конкретный образ прогнозируемого явления или объекта;

✓ организационный прогноз — прогнозирование организационных мероприятий. Какие конкретные решения понадобятся для достижения желаемого состояния? В каком направлении ориентировать решения, чтобы достичь цели? Задача организационного прогноза — определить последовательность текущих решений для достижения целей.

ТЕХНОЛОГИЯ ПРОЦЕССА ПРОГНОЗИРОВАНИЯ (последовательность операций)

I. Характеристика предпрогнозной ориентации (программа исследования). Этапы и процедуры разработки программы прогностического исследования:

• определение и уточнение объекта;

• определение проблемной ситуации и формулировка проблемы социального прогноза;

• определение предмета прогнозной разработки — социальных механизмов, обуславливающих развитие и функционирование социальной системы;

• формулировка цели прогностического исследования — построение модели решения проблемы;

• формулировка задач в виде процедур прогностического исследования;

• формулирование гипотез — главных методологических инструментов исследования;

• выбор средств, методов и методик прогнозирования;

• установление времени упреждения.

II. Осмысление прогнозного фона:

• сбор информации, характеризующей саморазвитие объекта;

• сбор информации о влиянии извне на развитие объекта;

• определение существенной и несущественной информации для цели прогнозирования.

III. Построение модели прогнозируемого объекта:

• описание структуры и функций объекта;

• описание имманентных объекту количественных и качественных параметров, определяющих его изменение во времени, — характер организации объекта;

• определение эмерджентного качества объекта прогнозирования;

• выбор формы и методики моделирования.

IV. Построение поискового прогноза:

• экстраполяция исходной модели на дату упреждения;

• учет факторов прогнозного фона, влияющих на трансформацию объекта;

• учет последствий трансформации объекта без управленческого воздействия на него.

V. Построение нормативного прогноза:

• установление соответствия прогноза целям и задачам управления;

• установление соответствия прогноза ценностям и идеалам;

• установление соответствия прогноза нормам и стандартам;

• выявление проблем и трудностей реализации нормативной модели.

VI. Оценка степени достоверности прогноза:

• определение теоретических критериев достоверности (верификация прогноза);

• определение эмпирических критериев достоверности (операционализация прогноза);

• фальсификация прогноза: описание условий, при которых прогноз будет не верен;

• установление экспертных критериев достоверности прогноза.

VII. Выработка рекомендаций:

• формулирование тенденций;

• выработка решений об оптимизации соотношения прогностических моделей с реальными параметрами объекта;

• уточнение нового уровня прогнозного фона;

• формулирование новых прогнозных моделей;

• формулирование нового прогнозного поиска.

В силу разных причин все перечисленные операции на практике не реализуются, поэтому надо выделить те из них, выполнение которых составляет минимальную программу прогнозирования:

• определение проблемной ситуации и формулировка проблемы социального прогноза;

• формулировка цели прогностического исследования — построение модели решения проблемы;

• сбор информации, характеризующей саморазвитие объекта;

• сбор информации о влиянии извне на развитие объекта;

• определение эмерджентного качества объекта прогнозирования.

• учет последствий трансформации объекта без управленческого воздействия на него;

• установление соответствия прогноза ценностям и идеалам;

• установление экспертных критериев достоверности прогноза;

• выработка решений об оптимизации соотношения прогностических моделей с реальными параметрами объекта.

Резюме

Существует множество различных видов прогнозирования; у каждого — свои цели и задачи, а также своя исходная и необходимая информация.

Глава 5. «Эффект Эдипа» как специфика знания будущего

«Эффект Эдипа» — метафорическое выражение, суть которого в том, что социальные прогнозы при определенных условиях воздействуют на предсказываемые события, способствуя или препятствуя их осуществлению, модифицируют их. Он существует в двух формах: самоорганизующиеся прогнозы (СОП) и саморазрушающиеся прогнозы (СРП).

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ «ЭФФЕКТА ЭДИПА»

• Страх («эффект оракула»): боязнь нежелательных последствий бессознательно подталкивает к ошибочным действиям; стремление избежать чего-либо приводит к выстраиванию такой системы действий, которая создает «заколдованный круг» — последующие действия блокируют предыдущие, человек «топчется по кругу», боясь выйти за пределы ситуации. Социолог Р. Мертон в качестве примера писал, что пророчество финансового краха может привести к его действительному осуществлению, и примеров тому немало. Философ Э. Кондильяк предупреждал, что негативные астрологические прогнозы становятся опасными, если люди очень стараются их избежать, поскольку они начинают бояться любых действий и просто ничего не делают.

• Вера («эффект пророка»): когда человек убежден в неизбежности и необходимости какого-либо события, то он бессознательно к нему стремится, создает условия для его реализации. Как писал Р. Мертон, «самогипноз посредством собственной пропаганды — не такая уж редкая фаза самоосуществляющегося пророчества».⁶⁷

• Догматизм («эффект ретроспекции»): предсказание будущего часто обосновывается фактами предшествующего опыта по принципу «так было — так будет».

• Эгоизм («эффект своеволия»): будущее — это чаще всего то, что нам выгодно и интересно.

ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ «ЭФФЕКТА ЭДИПА»

• Конструктивистская интенция человеческой деятельности: люди не ждут наступления будущего, а активно его создают, но их действия могут быть как успешными, так и ошибочными. Новое общество возникает в процессе совместного конструирования социальной реальности, которое начинается через определение, интерпретацию, называние настоящей ситуации. Рассуждая о «самоосуществляющемся пророчестве», Мертон ссылается на «теорему Томаса» — один из выводов, который сделали американские социологи У. Томас и Ф. Знанецкий из своих исследований поведения людей: «Если люди определяют ситуации как реальные, то они действительно становятся реальностью по своим последствиям». Дальше он комментирует, что эта теорема «напоминает, что люди реагируют не только на объективные характеристики ситуации, но и на значение, которое эти ситуации имеют для них, а иногда — в первую очередь на эти значения. И как только они придали ситуации некоторое значение, их последующее поведение, некоторые последствия их поведения предопределяются этими значениями…»⁶⁸. Люди стремятся к реализации своих целей и планов; для этого они изменяют действительность: конструируют будущее, ищут условия и средства для достижения своих планов, даже если в начале и кажется, что это невозможно. Деятельность — это непрерывная перестройка, переконструирование ситуации, обстоятельств, самого себя. «Самореализующееся пророчество — это изначально ложное определение ситуации, вызывающее новое поведение, которое делает первоначально ложное представление верным. … Самоорганизующееся предсказание — основной механизм общественного развития»⁶⁹.

• Проективность и принципиальная незавершенность человеческой деятельности, приводящие к «саморазворачиванию», самореализации будущего, что порождает эффект элиминации (самоустранения) конкретного субъекта прогнозирования в силу неясности того, какие именно действия привели к данному результату. Процесс прогнозирования состоит из бесконечной цепи, состоящей из следующих звеньев:

ситуация-1 → прогноз → ситуация-2 → прогноз-2 → …

В силу этого возникает вопрос: какую ситуацию следует взять в качестве прогнозного фона и когда следует начать активные действия? Возникает гносеолого-прогностический «парадокс Хербста»: «Точка приложения воли (начальный пункт прогнозирования) непрерывно удаляется или, более резко, отсутствует. Мы беспомощны: будущее само развертывается неотвратимо»⁷⁰. Суть парадокса заключается в том, что невозможно спрогнозировать конкретную конечную ситуацию, ответить на вопрос «что будет?». Гносеологической основой парадокса является невозможность статуса истинности одновременно для предвидения и проектирования в силу стремления избежать нежелательных для субъекта событий: «Если планы (проектировщика) успешны, то предвидение становится ошибочным, а если успешно предвидение, то неверными становятся его планы»⁷¹. Прогнозирование, как было сказано выше, неотделимо от проектирования, а значит, прогнозируемая ситуация никогда не наступает потому, что люди постоянно изменяют предпрогнозную ситуацию и при этом постоянно меняется траектория движения к цели. Возникает давно известный парадокс: чем больше человек стремится управлять, тем более непредсказуемой становится ситуация будущего.

• Объекты исследования общественных наук, как правило, сравнительно легко поддаются видоизменению с помощью действий на основе решения, принятого с учетом прогноза. Именно это обстоятельство делает методологически несостоятельной ориентацию прогноза на получение безусловного предсказания: любое предвосхищение возможного будущего реального состояния прогнозируемого объекта, а также решения и действия на основе такого предсказания видоизменят исходное состояние, и прогноз станет недостоверным.

Что же делать в данной гносеолого-прогностической ситуации? Э. Янч, методолог прогнозирования, консультант Организации экономического сотрудничества и развития, писал: «Основная задача прогнозирования — согласование нормативного и поискового (проблемно-изыскательского) компонентов прогнозирования посредством объединения их в цикле обратной связи»⁷².

Резюме

Социальные прогнозы при определенных условиях воздействуют на предсказываемые события, способствуя или препятствуя их осуществлению, модифицируют их.

Глава 6. Форматы прогнозирования

По мере развития теории и практики прогнозирования возникали и обсуждались вопросы организации прогностических исследований, о том, что влияет на сам процесс прогнозирования. Остановимся кратко на наиболее существенных моментах, определяющих рамки, форматирование образа будущего.

• Предметный: насколько детально и всеобъемлюще можно и нужно прогнозировать? Практика прогнозирования показала, что чем более частен и специален прогноз, тем он точнее. Но более интересен и востребован — масштабный прогноз, затрагивающий не частные моменты, а целые стороны жизнедеятельности. Однако нужно помнить, что тотальное и всеохватывающее прогнозирование не только дает неверные результаты, но и приводит к негативным последствиям. Издержками слишком широкого предметного масштаба прогнозирования являются:

✓ стремление к универсальному и всеохватывающему прогнозированию, составлению «социального календаря», в котором расписаны все события наперед, неизбежно ведет к постоянно расширяющемуся планированию и контролю, что является одним из предпосылок тоталитаризма, что отметил английский философ К. Поппер;

✓ чрезмерное увлечение прогнозированием НТП может приводить к трансформации сциентизма из мировоззренческой в идеологическую форму — навязывание ценностей сциентизма в качестве целей всего общества, что было проанализировано социологами Франкфуртской школы в середине XX в.;

✓ глобальное и дальнесрочное прогнозирование не позволяет учесть текущие изменения в социальных отношениях, возникновение новых возможностей и целей, реализация которых зависит от неповторимых в деталях сочетаний условий, от ситуаций, которые трудно предугадать. Чрезмерно детальное прогнозирование гасит инициативу и творчество людей;

✓ по мере изменения материальных условий и характера социальных отношений появляются проблемы, предугадать которые бывает невозможно. В значительной степени это происходит вследствие изменения отношения субъектов социального действия к условиям и целям жизнедеятельности, изменения смыслов социальных действий и их перспектив. Что раньше воспринималось как нормальное, то перестает считаться таковым.

• Временной: на какой период нужно прогнозировать? По этому вопросу пришли к выводу, что временные масштабы прогнозирования различны для разных целей и объектов. Сложились три временных формата прогнозирования: краткосрочный — 3 года, среднесрочный — 5 лет, долгосрочный — 25 лет. Долгосрочное прогнозирование является наименее точным в силу следующих причин:

✓ чем отдаленнее перспективы изменений, тем меньше они затрагивают конкретные интересы людей, тем меньше они оказывают влияние на их сознание и деятельность и тем меньше реализуются;

✓ чем больше прогностический период, тем больше вероятности появления новых обстоятельств и непредвиденных последствий и тем менее вероятна реализация прогноза.

• Личностный: оказывают ли влияние на процесс прогнозирования личностные особенности прогнозиста? На этот вопрос следует ответить однозначно утвердительно. Он достаточно детально исследован социальной психологией и социологией. Укажем лишь на самые очевидные личностные детерминанты восприятия и конструирования будущего.

✓ Основным фактором восприятия прогностической информации являются установки, которые работают как информационный фильтр, блокирующий ту информацию, которая разрушает привычный образ мира и препятствует осознанию неприятной и пугающей информации⁷³. Поэтому люди часто бывают «близоруки» в видении будущего, и требуется немало усилий, чтобы они осознали грядущие опасности.

✓ Основным фактором оценки информации является самооценка личности: чем более она адекватна, тем более сбалансированным является образ будущего. Надо отметить, что завышенная самооценка — гораздо опаснее заниженной, потому что приводит к переоценке своих возможностей и недооценке препятствий и трудностей для достижения целей. Психологи даже отмечали, что в состоянии легкой депрессии люди более адекватно и комплексно оценивают ситуацию, более самокритичны и, в конечном счете, более конструктивны⁷⁴.

✓ Основным фактором восприятия реальности и целеполагания являются личностные смыслы: они определяют как ракурс восприятия, так и, в конечном счете, всю конструкцию реальности и образ будущего.

• Статусный: оказывает ли влияние на процесс прогнозирования групповая принадлежность? Этот фактор является определяющим при влиянии как на образ будущего, так и на представления о путях, целях и приоритетах развития. Влиянию социальной структуры и социокультурной динамики на процесс конструирования образа будущего посвящено много работ⁷⁵. Кратко обозначим два обстоятельства, влияющих на процесс прогнозирования.

✓ Основной мотивирующий фактор — интересы, представляющие собой социально-групповой феномен, обусловленный спецификой социального положения конкретных групп, социальной структуры общества в целом.

✓ Важное обстоятельство, влияющее на образ будущего и интенсивность прогнозно-проектной деятельности, — уровень и механизмы социальной мобильности.

• Лингвистический: оказывает ли влияние на процесс прогнозирования лингвистическая форма высказываний о будущем? Конструктивистский подход в целом основывается на тезисе семиотического конструирования реальности. Язык является не просто средством передачи информации, а, во-первых, средством мировосприятия и миропонимания и, во-вторых, символической формой конструирования моделей поведения. Конструирование образа будущего в виде текста есть относительно свободная и открытая в своей перспективе текстовая деятельность по порождению смыслов и смысловых перспектив совместного существования. Влияние лингвистических средств на конструирование образа будущего проявляется, в частности, в виде следующих лингвистических факторов:

✓ тезаурус — интеллектуально-информационный потенциал, выраженный в лексике как фактор восприятия прогностической информации;

✓ стилистика высказываний как фактор восприятия прогностической информации.

• Демографический: оказывает ли влияние на восприятие прогностической информации возраст? Возрастные особенности сознания влияют на формирование образа будущего.

✓ Для молодого возраста характерны:

— нетерпеливость к настоящему и желание ускорить наступление будущего;

— неконкретное (в форме мечты) и некритичное (наивно-оптимистичное) отношение к будущему.

✓ Для старшего возраста характерны:

— ускоряющая темпоральность восприятия времени;

— критическое отношение к прогнозам⁷⁶.

Резюме

На процесс прогнозирования влияют: масштаб предметной области; временной период упреждения; личностные особенности прогнозиста; статусная позиция прогнозиста; лингвистическая форма высказываний о будущем; демографические особенности прогнозиста.

Глава 7. Постулаты прогнозирования изменений («Памятка прогнозиста»)

• Постулат цели: стратегической целью прогнозирования должно быть благополучие людей, а не реформы сами по себе. Социокультурный смысл прогнозирования — способствовать коммуникации и интеграции людей, конструирование общего понимания ситуации и совместных перспектив изменений. Будущее должно быть целостным для всех и во всех отношениях. Если образ будущего не включает в себя интересы и цели какой-либо части общества, он не перспективен. В образе будущего не должны доминировать какие-либо отдельные аспекты жизни, например экономический: построение рыночного общества не может быть целью и образом будущего. Образ будущего — это всегда новый социокультурный проект; «догнать и перегнать» какое-либо общество не может быть самоцелью, так же как нет готовых идеальных моделей будущего. Смысл прогнозирования — осмысление актуальной ситуации. Критический анализ настоящего — важнейшее условие наступления лучшего будущего.

• Постулат средств: абсолютно верных и единственно правильных средств достижения выбранной цели нет. Выражения типа «данным реформам нет альтернатив» носят волюнтаристский и директивный характер. Устойчивое будущее — результат консенсуса. Будущее — не рациональная схема; понимание оптимальности, эффективности и т. п. носит социокультурный (групповой) и конкретно-исторический характер, а не характер абсолютной истины. Используемые средства влияют на достижение (недостижение) цели.

• Постулат стабильности: новое не начинается с разрушения старого. Будущее не должно идти от плохого к хорошему через ужасное и не должно шокировать людей. Изменения не должны создавать вакуума в социальном порядке. Будущее должно органично вызревать и быть легитимным: признаваться в качестве приемлемого для большинства населения и институционально оформляться.

• Постулат цены: все имеет свою цену, и она не должна быть чрезмерной. Правила оценивания будущего: 1) должны обозначаться минимальные уровни основных параметров жизни: потребления, бедности, занятости и т. п.; 2) цена изменений должна быть исчисляемой в конкретных показателях и индикаторах; 3) цена должна быть объявлена.

• Постулат ответственности: за все кто-то конкретно должен отвечать. Будущее должно содержать структурно-функциональную матрицу личной ответственности (или строиться на ней): кто за что отвечает. Механизм ответственности должен быть четко прописан и включаться автоматически. Необходима публичная информированность обо всех решениях и действиях по конструированию будущего; сокрытие социально значимой информации должно считаться высшим преступлением.

• Постулат различий: уровень развития и ситуация в регионах, городах и организациях — различны, так же как и возможности проведения реформ, поэтому модели изменений должны учитывать «местную специфику». Использование усредненных показателей развития может приводить к искажению и реальности, и перспектив изменений.

• Постулат правовых гарантий: изменения должны опираться на законодательную базу и сопровождаться разработкой механизмов реализации принятых решений. Субъектом изменений должно быть не только государство и политические партии, но и гражданское общество в лице правомочных общественных организаций, наделенных правом законодательной инициативы и обладающих независимой финансовой базой.

• Постулат равенства всех акторов изменений: история конструирования образа будущего показала, что этот образ не может быть задан каким-либо одним когнитивным средством: наукой, идеологией, моралью и т. д. Необходимо создавать и постоянно развивать технологию прогнозного социального проектирования, которая опирается на различные когнитивные средства и комплекс методов прогнозирования и проектирования. Важным условием соблюдения принципа когнитивного равенства конструирования будущего является развитие теории и практики социокультурной экспертизы как моделей изменений, так и процесса их реализации.

Резюме

Приступая к прогнозированию или практическим изменениям необходимо помнить: 1) целью должно быть благополучие людей, а не изменения сами по себе; 2) абсолютно верных и единственно правильных средств достижения выбранной цели нет; 3) будущее должно органично вызревать, а не быть насильственным хотя бы даже для небольшой части населения; 4) цена изменений должна быть просчитана; 5) должен быть разработан механизм ответственности; 6) модели изменений должны учитывать «местную специфику»; 7) изменения должны опираться на законодательную базу и сопровождаться разработкой механизмов реализации принятых решений; 8) все когнитивные средства (наука, идеология, мораль и др.) должны одинаково использоваться для конструирования образа будущего.

Глава 8. Поисковый прогноз

1. Суть и цель поискового прогноза как проблемного прогнозирования

2. Этапы проблемного прогнозирования

3. Технологические операции поискового прогноза

1. Суть и цель поискового прогноза как проблемного прогнозирования

Суть прогнозного поиска заключается не в предвосхищении будущего, а в установлении возможных тенденций развития при условии, что на объект прогнозирования не будет оказано управленческого воздействия.

Цель поискового прогноза — обнаружение проблем, подлежащих решению средствами управления.

ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ПРОБЛЕМЫ. Социальная проблема — это разрыв между действительным и желательным, создающий поле неопределенности. Следует различать следующие аспекты (основания) проблемной ситуации:

• когнитивный: проблема как недостаток знания, понимания происходящего, как наличие противоречий между объяснением и фактами;

• социально-практический: проблема как объективная необходимость и субъективное желание изменить ситуацию; проблемное состояние, при котором объективно существует и субъективно осознается человеком, социальной группой или обществом в целом необходимость существенных изменений, чтобы по возможности сблизить желательное и действительное состояния;

• аксеологический: проблемная ситуация как такое положение вещей в какой-либо области в целом, при котором указанная необходимость выступает как императивное требование для личности, группы или общества.

Следует различать проблемную ситуацию как объективную и субъективную реальность. Проблема может существовать, но не осознаваться людьми. В этом случае ее трудно решать, ее необходимо эксплицировать —показать ее суть и значимость для конкретных социальных групп или институтов. Но бывает и так, что люди придают проблемное значение тем обстоятельствам, значение которых объективно мало. В этом случае их надо показать на более широком фоне других проблем.

Специфика социальных проблем:

• решение проблемы одного уровня часто приводит к появлению более сложных проблем более высокого уровня;

• социальные проблемы — это проблемы конкретного общества, и они всегда связаны с конкретно-исторической обстановкой, сложившейся в данном обществе;

• социальные проблемы возникают не сами по себе, а связаны с желаниями и целеполаганием людей.

Уровни формирования проблемной ситуации: 1) нормальная ситуация; 2) назревшая проблема; 3) критическая ситуация: развитие, по существу, прекращается; 4) катастрофическая ситуация, гибель, распад, разложение социального объекта; 5) революционная ситуация.

Таблица 3 — Типы социальных проблем⁷⁷

Критерий выделения проблемы | Тип проблемы
1. Объект исследования | Социально-культурные, социально-образовательные, социально-этнические, социально-правовые, социально-политические и т. п.
2. Масштабный фактор (пространственный признак) и т. п. | Глобальные, региональные, локальные и т. п.
3. Отношение к социальным ценностям общества (признак рациональности) | Проблемы и псевдопроблемы
4. Фактор длительности (временной признак) | Текущие и перспективные
5. Характер значимости | Повседневные и перспективные
6. Степень настоятельности (признак интенсивности) | Первостепенные и второстепенные
7. Время возникновения | Традиционные и новые
8. Характер проявления (мотивационный признак) | Непосредственные и опосредованные другими проблемами
9. Отношение к социальному окружению (референтный признак) | Самодовлеющие и привходящие
10. Степень сложности (структурный признак) | Простые (элементарные) и сложные
11. Ценностная ориентация | Более высокие и более низкие
12. Роль в системе проблем | Ключевые и производные разных порядков
13. Характер проявления порядков | Неслучайные (циклические) и случайные (спорадические)

2. Этапы проблемного прогнозирования

• Определение предметной области проблемы: какая сфера социальных отношений является основой для возникновения проблемы: 1) социально-отношенческая; 2) финансовая; 3) политическая; 4) организационно-управленческая; 5) юридическая?

• Генезис проблемы: какие исходные, базовые обстоятельства привели к возникновению проблемы?

• Оценка проблемы:

✓ структурация «дерева проблем»;

— определение типа проблемы: 1) по сферам; 2) явные и латентные; 3) другие;

— различение проблем на текущие и перспективные. Текущие — возникают и решаются «автоматически». Перспективные — не обнаруживают никакой тенденции к благополучному разрешению, для их решения необходимы целенаправленные, качественно новые, принципиально-волевые усилия;

✓ различение объективной значимости проблемы и ее субъективного восприятия;

✓ оценка понимания проблемы обществом.

• Прогнозирование путей, средств и условий решения проблемы. Этапы:

✓ анализ информации: научной, из СМИ, художественной, публицистической, жизненного опыта;

✓ опрос экспертов — верификация и операционализация понятий;

✓ опрос населения — уточнение проблемы и апробация эмпирических индикаторов;

✓ сравнительный анализ аналогичных проблем с целью выявления специфики данной проблемы;

✓ моделирование решений проблемы.

3. Технологические операции поискового прогноза

ПОРЯДОК ПОСТРОЕНИЯ «ДЕРЕВА ПРОБЛЕМ». Построение «дерева проблем» — это процедура расположения проблем в порядке их взаимосвязанности, а значит, и возможного порядка их решения. Первоначально определяют «коренные», или ключевые, проблемы, решение которых может способствовать решению всех остальных. Далее формулируются «субключевые» проблемы, составляющие «ствол дерева», на котором располагаются производные проблемы — «ветки дерева». «Листья дерева» — те последствия проблем, с которыми люди непосредственно сталкиваются и которые видны прежде всего. Можно попробовать предугадать появление новых проблем, если не будут решены уже имеющиеся, и нарисовать их в виде «цветочков». Алгоритм построения «дерева проблем» следующий:

• определяется одна или несколько ключевых проблем;

• выделяются проблемы еще более конкретного порядка;

• определяются максимально детализированные частные проблемы, которые составляют всю проблемную ситуацию.

МЕТОДИЧЕСКИЕ ПРАВИЛА СИСТЕМАТИЗАЦИИ И РЕШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

• Социальную проблему необходимо рассматривать в контексте более широкой ситуации, чем та, в которой она проявляется, — видеть «дерево» целиком.

• Решение проблем надо осуществлять от «корня» к «листьям», а не наоборот; в противном случае будет иметь место борьба с последствиями, а не с причиной, и на «дереве проблем» будут «отрастать другие листья».

• Необходимо просчитывать последствия решения, чтобы не вылезли «побеги» новых проблем.

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ОПЕРАЦИЙ ПРИ РАЗРАБОТКЕ ПОИСКОВОГО ПРОГНОЗА⁷⁸

• Создание трендовой модели путем прямой (механической) экстраполяции динамики показателей процесса.

• Определение верхней экстремы прогнозного поиска — «предела мечтаний», области значений, за которой начинается область заведомо нереального, фантастического. Здесь создаются уже не трендовые модели, а сценарии, матрицы, имитационные модели и пр.

• Определение нижней экстремы прогнозного поиска — «предела допустимого», области заведомо нежелательного или даже катастрофического, «модель катастрофы».

• Вычисление наиболее вероятного тренда между верхней и нижней экстремами — модель «дерева проблем».

• Обсуждение всех моделей путем опроса экспертов, желательно методом Дельфи, хотя он и трудоемкий.

• Сведение всех моделей в единую систему — построение «веера трендов», который можно использовать для поиска оптимального управленческого решения.

Резюме

1) Цель поискового прогноза — обнаружение проблем, подлежащих решению средствами управления.

2) Следует различать когнитивный, социально-практический, аксеологический аспекты (основания) проблемной ситуации.

3) Следует различать проблемную ситуацию как объективную и субъективную реальность.

4) Этапами проблемного прогнозирования являются: определение предметной области проблемы; генезис проблемы; оценка проблемы; прогнозирование путей, средств и условий решения проблемы.

5) Основные операции поискового прогноза: построение «дерева проблем»; создание трендовой модели путем прямой (механической) экстраполяции динамики показателей процесса.

Глава 9. Нормативный прогноз

1. Суть и цель нормативного прогноза

2. Феномен социальной цели

3. Последовательность операций нормативного прогноза

1. Суть и цель нормативного прогноза

После выявления прогнозным поиском проблем необходимо найти пути их решения. Причем не просто выявить возможные варианты решений, а определить лучший вариант.

Если поисковый прогноз строится на логике экстраполяции, то нормативный –на логике оптимизации, то есть на поиске оптимального решения. Условием оптимальности является наличие идеала: оптимальнее то, что ближе к идеалу. Если идеала нет, нормативный подход теряет смысл. Идеал — это особая разновидность цели, высшая цель. Идеал венчает собой определенную иерархию целей.

Цель нормативного прогноза — «дерево целей», где вершина — идеал, средние уровни — разные стороны оптимума, нижний уровень — решение конкретных проблем.

При нормативном прогнозировании основное значение приобретают методы схематического моделирования (сценарного, матричного, сетевого, аналогового, игрового, морфологического и др.), а также опросы экспертов и как можно более широких кругов населения.

2. Феномен социальной цели⁷⁹

СУЩНОСТЬ ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ В СОЦИАЛЬНОМ КОНСТРУИРОВАНИИ. Целеполагание — не предсказание, а решение. Целеполагание, как и планирование, программирование, проектирование, в отличие от прогнозирования, относится к категории не предвидения, а управления. Выбор цели, как и всякое решение, в отличие от прогноза, не может быть вероятностным и альтернативным.

Теоретический инструмент исследования проблемно-целевых ситуаций можно представить в виде «проблемно-целевого ромба», вершины которого составляют конечная цель (самоцель) с одной стороны и ключевая (основополагающая) проблема — с другой, а оба ребра на разных уровнях соответствуют целям и проблемам различных порядков.

Рисунок 2 — Проблемно-целевой ромб

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ КАК ИНСТРУМЕНТЫ НОРМАТИВНОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ: СОЦИАЛЬНЫЙ ИДЕАЛ (ИДЕАЛИЗАЦИЯ), ОПТИМУМ (ОПТИМИЗАЦИЯ), НОРМА (НОРМАЛИЗАЦИЯ)

Социальный идеал — это состояние общественного сознания, которое концентрированно отражает в образе желательного будущего потребности дальнейшего развития. Идеализация — мысленное конструирование понятий об объектах, еще не существующих в действительности, но имеющих прообразы в реальном мире.

Логика метода идеализации в нормативном социальном прогнозировании состоит в:

• определении критерия общественного идеала;

• задании общих характеристик идеальной ситуации;

• описании идеальных параметров социальных объектов

Оптимум — совокупность наиболее благоприятных условий, наилучший из возможных вариант решения задачи или путь достижения цели. Оптимизация — процесс выбора наилучшего варианта из возможных, приведение объекта, системы в наилучшее из возможных (оптимальное) состояние. Соотношение оптимума и общественного идеала: если идеальная ситуация — это наиболее желательное состояние (или процесс), условно абстрагированное от ограничений прогнозного фона, то оптимальная ситуация — наиболее желательное состояние или процесс, ограниченный данными прогнозного фона. В случае оптимума выявляется наилучшее не с точки зрения общественного идеала, а из возможного.

Норма — обязательный для всех стандарт, образец, пример, модель, служащие единицей отсчета для сравнения, определения уровня развития или достижения. Нормализация — упорядочение процессов и явлений (как в теории, так и на практике) таким образом, чтобы они в наибольшей степени соответствовали установленным нормам или желательному положению; процесс разработки социальных нормативов. Социальные нормативы — это показатели социальных норм, расчетные величины затрат, ресурсов, потребления в соответствии с установленными нормами.

3. Последовательность операций нормативного прогноза

• Конструирование абсолютного оптимума как ориентира для последующей нормативной разработки. При этом исходят из ситуации неограниченности ресурсов и средств для достижения оптимума. Методами здесь являются: «дерево целей», формализованные сценарии, матрицы, графы и другие модели.

• Определение относительного оптимума с учетом ограничений прогнозного фона.

• Экспертное обсуждение параметров относительного оптимума и опрос населения с целью проверки степени объективности экспертных оценок.

• Доработка нормативных моделей прогноза на основе обсуждений и опросов.

Резюме

1) Целью нормативного прогноза является «дерево целей», где вершина — идеал, средние уровни — разные стороны оптимума, нижний уровень — решение конкретных проблем.

2) Если поисковый прогноз строится на логике экстраполяции, то нормативный — на логике оптимизации, т. е. на поиске оптимального решения.

3) Целеполагание — не предсказание, а решение.

Инструментами нормативного прогнозирования являются: идеализация, оптимизация, нормализации.

Контрольные вопросы к теме

1. Какие существуют источники и формы знания о будущем?

2. Как прогнозирование и проектирование можно использовать в практике управления социальными системами?

3. Как известно, прогнозирование — дело неблагодарное. Почему же (в силу каких гносеологических и психологических причин) люди тем не менее пытаются узнать будущее?

4. В чем заключаются гносеологическая сущность, когнитивная форма и стратегическая цель прогнозирования?

5. Как в процессе предвидения логически соотносятся: 1) мораль и программа; 2) политика и инновации; 3) план и проект?

6. Какие существуют виды прогнозирования и каковы их задачи?

7. Какая информация нужна для построения прогноза экстраполяционного типа? Выделите (обведите кружочком) только один пункт: 1) количественные параметры объекта прогнозирования; 2) программа организационных мероприятий по реорганизации объекта прогнозирования; 3) знание проблем, которые могут возникнуть в будущем при изменении объекта или прогнозного фона; 4) информация о технологиях изменения объекта; 5) знание начальных условий изменения объекта; 6) информация об изменении прогнозного фона; 7) нормативная информация о допустимых изменениях параметров прогнозируемого объекта.

8. Какая информация нужна для построения прогноза оптимизирующего типа? Назовите (обведите кружочком) только один пункт: 1) количественные параметры объекта прогнозирования; 2) программа организационных мероприятий по реорганизации объекта прогнозирования; 3) знание проблем, которые могут возникнуть в будущем при изменении объекта или прогнозного фона; 4) информация о технологиях изменения объекта; 5) знание начальных условий изменения объекта; 6) информация об изменении прогнозного фона; 7) нормативная информация о допустимых изменениях параметров прогнозируемого объекта.

9. Какая информация нужна для построения прогноза проектного типа? Назовите (обведите кружочком) только один пункт: 1) количественные параметры объекта прогнозирования; 2) программа организационных мероприятий по реорганизации объекта прогнозирования; 3) знание проблем, которые могут возникнуть в будущем при изменении объекта или прогнозного фона; 4) информация о технологиях изменения объекта; 5) знание начальных условий изменения объекта; 6) информация об изменении прогнозного фона; 7) нормативная информация о допустимых изменениях параметров прогнозируемого объекта.

10. Какие когнитивные операции включает процесс прогнозирования?

11. Что является психологическими основаниями «эффекта Эдипа»?

12. Что является гносеологическими основаниями «эффекта Эдипа»?

13. Почему страх — плохой советчик, а вера — важнейшее условие для реализации будущего? Поясните это, используя «теорему Томаса».

14. При каких условиях первоначально ложное определение ситуации становится истинным, а при каких — первоначально истинное определение ситуации становится ложным?

15. Что влияет на сам процесс прогнозирования?

16. Что является стратегической целью прогнозирования?

17. Влияют ли используемые средства на достижение (недостижение) цели?

18. Как должны соотноситься изменения и стабильность?

19. Что является важнейшим условием существования механизма ответственности за принятые решения?

20. Что является важнейшим условием оценивания будущего, исчислением стоимости затрат на создание будущего?

21. Что является важнейшим гарантом устойчивого будущего?

22. В чем заключаются суть и цель поискового прогноза?

23. Какие аспекты (основания) проблемной ситуации надо различать?

24. Чем принципиально отличаются социальные проблемы от естественно-научных и технических?

25. Задайте критерии типологизации социальных проблем.

26. Структурируйте процесс проблемного прогнозирования по этапам.

27. Задайте порядок построения «дерева проблем».

28. Какие существуют методические правила систематизации и решения социальных проблем?

29. Укажите последовательность операций при разработке поискового прогноза.

30. В чем заключаются суть и цель нормативного прогноза?

31. Постройте проблемно-целевой ромб на материале конкретной ситуации.

32. Чем принципиально отличаются логика идеализации и логика оптимизации в нормативном прогнозировании?

33. Перечислите последовательность операций нормативного прогноза.

Литература к разделу

1. Баньковская С. П. Возможности и ограничения прогнозирования конфликтных ситуаций // Социальные конфликты в меняющемся российском обществе / под ред. А. И. Волкова и др. М.: Горбачев-Фонд, ИС РАН, 1993. С. 84–88.

2. Бестужев-Лада И. В. Нормативное социальное прогнозирование: возможные пути реализации целей общества. Опыт систематизации / отв. ред. Г. В. Осипов. М.: Наука, 1987. 212 с.

3. Бестужев-Лада И. В. Основные этапы разработки прогнозов (к комплексной методике социального прогнозирования) // Социологические исследования. 1982. № 1. С. 35–43.

4. Бестужев-Лада И. В. Поисковое социальное прогнозирование: перспективные проблемы общества. Опыт систематизации. М.: Наука, 1984. 271 с.

5. Бестужев-Лада И. В. Социальное прогнозирование // Социология в России / под ред. В. А. Ядова. 2-е изд. перераб. и доп. М.: ИС РАН, 1998. С. 571–584.

6. Бестужев-Лада И. В. Социальное прогнозирование: курс лекций / И. В. Бестужев-Лада, Г. А. Наместникова. М.: Педагогическое общество России, 2002. 392 с.

7. Бестужев-Лада И. В. Технология прогнозных разработок социальных процессов / И. В. Бестужев-Лада, Г. А. Наместникова. М.: НПО «Поиск», 1992. 95 с.

8. Брушлинский А. В. Мышление и прогнозирование: