Представительство в материальном и процессуальном праве. Проблемы и перспективы развития
Сборник докладов студентов и аспирантов по итогам Научно-практической конференции, посвященной проблемам представительства в материальном и процессуальном праве г. Москва, 22 апреля 2017 года
Под редакцией С. С. Казиханова, Е. Б. Подузова

Всероссийский научно-практический форум молодых ученых

ebooks@prospekt.org

© Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2017

© ООО «Проспект», 2017

Вступительное слово

Институт представительства в правовой науке по праву можно назвать уникальным. Ведь это чуть ли не единственный институт, который одновременно является предметом изучения сразу нескольких фундаментальных отраслей российского права. Причем речь идет как об отраслях материального права (гражданское право, административное право, конституционное право), так и об отраслях процессуального права (гражданское процессуальное право, уголовно-процессуальное право). Кроме того, представителями по назначению суда и представителями по договору могут быть адвокаты, следовательно, тема представительства включает целый ряд проблемных вопросов, связанных с осуществлением адвокатской деятельности.

Не секрет, что институт представительства является одним из самых дискуссионных в силу того, что практически ни по одной из ключевых проблем не существует однозначного решения. Научный интерес к проблемам представительства, в том числе адвокатов, как в материальном, так и в процессуальном праве традиционно сохраняется. Новую жизнь обсуждению проблем представительства дают изменения в материальном и процессуальном законодательстве (в частности, внесенные не так давно поправки в Гражданский кодекс, а также принятие Кодекса административного судопроизводства). Не угасает интерес к обсуждению вопросов профессионализации процесса, адвокатской монополии, повышения качества юридической услуги и юридической помощи, что не может не волновать молодых ученых-юристов, профессиональная деятельность которых довольно часто связана с представлением интересов других лиц.

В сборнике дается взгляд молодых ученых, специализирующихся в различных отраслях права, на основные теоретические и практические проблемы представительства, в том числе адвокатской деятельности. Институт представительства анализируется с разных сторон, что позволяет расширить представление о нем и по-новому взглянуть на его дальнейшее развитие.

От имени создателей сборника выражаю надежду, что подготовленные и представленные на конференции доклады станут хорошей основой для дальнейших научных исследований и публикаций.

К. ю. н., доцент кафедры гражданского

и административного судопроизводства

С. С. Казиханова

Раздел I
Гражданское право

Юридические особенности доверенности как односторонней сделки

Прокофьева Ю. А.,

студентка 2-го курса

Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Изначально доверенность ошибочно воспринимали как консенсуальный договор между представляемым и представителем, но позже было установлено, что доверенность является по своей юридической природе односторонним актом, который производится волей представляемого и порождает правовые последствия независимо от воли представителя.

Самостоятельность данной сделки вызывает дискуссию среди ученых. Некоторые рассматривают полномочие как составную часть действия, совершаемого представителем, другие воспринимают доверенность как дополнительную или вспомогательную сделку, потому что она порождает юридические последствия лишь после наступления других фактов. Мнение о самостоятельности доверенности, как сделки, основана на том, что выдача доверенности не является частью представительной сделки или сделок, осуществляющихся для уполномочивающего на их совершение лица.

Просто сама по себе доверенность не производит автоматического эффекта представительства. Она должна быть реализована тем, кому она предназначена. Должно быть намерение уполномоченного породить для другого последствия и факт выступления от чужого имени, для того, чтобы эти последствия возникли.

Доверенность – это такая же сделка, как и любая другая. Совершающее сделку лицо желает вызвать юридические последствия, которые заключаются в изменении правовой сферы определенного лица – возникновению полномочия к представительству.

Так же стоит отметить, что доверенность лишь дает уполномоченному лицу право на совершение действия, но не делает это обязанностью. Она не затрагивает личных интересов представителя и не принуждает его к каким-то определенным действиям.

Момент возникновения полномочий для представителя определяется моментом выдачи доверенности, или, согласно положению ст. 185 ГК РФ, моментом получения доверенности третьим лицом, т. е. она вступает в силу с момента ее выдачи.

Нередко в юридической литературе и в практической деятельности по применению правовых норм осуществляется отождествление понятий «доверенность» и «выдача доверенности». Между тем эти понятия различаются, что имеет важное теоретическое и практическое значение. Доверенность – документ. Выдача доверенности представляет собой одностороннюю сделку. Сам по себе факт существования документа отнюдь не порождает полномочий у лица, на имя которого оформлена доверенность, поскольку доверенность ему не выдана. Так, если некто оформил доверенность и хранит ее у себя, то никаких полномочий у лица, на имя которого оформлена доверенность, не возникает. Более того, если это лицо, предположим, похитит доверенность, то оно по-прежнему лишено права действовать от имени субъекта, оформившего (но не выдавшего) доверенность.

Самостоятельно доверенность других последствий не вызывает, но, в качестве элемента сложного фактического состава, она способствует наступлению последствий представительства, желаемых доверителем. Доверенность вызывает последствия представительства лишь при наличии других юридических фактов, с которыми она действует совместно. Но свой непосредственный эффект доверенность создает немедленно: это легитимация другого лица в качестве представителя, отсюда и следует, что доверенность есть сделка самостоятельная.

Именно этот тезис стал основанием возникновения спорного для науки вопроса, породившего несколько различных точек зрения, а именно: кому должна быть адресована доверенность?

Первая точка зрения исходит из того, что доверенность должна быть адресована представителю, который должен воспринять ее и тогда она породит юридический эффект. Приверженцы второй точки зрения утверждают, что доверенность адресуется третьему лицу. Знакомясь с доверенностью, они непосредственно узнают, какими полномочиями обладает представитель. Согласно третьей – волеизъявление необходимо направлять и представителю, и третьему лицу. Обладающая наибольшим числом сторонников, четвертая, основывается на адресации доверенности либо представителю, либо третьему лицу, с равной легитимацией любого из представителей.

Так же стоит отметить, что согласно п. 1 ст. 185 ГК РФ доверенность может быть совершена только в письменной форме. Однако для совершения ряда юридических действий недостаточно простой письменной формы доверенности, для них требуется нотариальное подтверждение полномочия представителя.

Передача доверенности может осуществляться как непосредственно путем вручения ее лично представителю или третьему лицу, так и путем пересылки по почте.

В Гражданском кодексе Российской Федерации нет четко определенного перечня реквизитов доверенности, и потому они могут быть выведены лишь из анализа норм, закрепленных в статьях.

К ним относятся имена (наименования) представителя и представляемого. Доверенность это исключительно именной документ, в котором должно быть указано как лицо, которому выдана доверенность, так и лицо, выдавшее ее. При этом доверенность может быть выдана на имя как одного, так и нескольких лиц, которые могут действовать сообща или каждый по отдельности. Выдать доверенность может также не только одно лицо, но и несколько лиц, например, сособственники, участники договора простого товарищества. Указание в доверенности имени (наименования) третьего лица, для представительства перед которым выдана доверенность, по общему правилу не требуется, но может быть необходимым в зависимости от характера и объема предоставленных представителю полномочий.

Так же важным является описание полномочий представителя. В зависимости от объема и характера выраженных в доверенности полномочий принято различать генеральные (общие), специальные и разовые доверенности. Генеральной считается доверенность, которая уполномочивает представителя на совершение широкого круга юридических действий, связанных, как правило, со всем объемом деятельности представляемого (доверенность на управление имуществом гражданина, доверенность руководителя филиала юридического лица и др.). Специальная доверенность предоставляет представителю право совершать неограниченное число сделок или других юридических действий от имени представляемого, однако в ней либо очерчивается определенная сфера деятельности представителя, либо перечисляются конкретные, как правило, однородные возможные действия представителя (доверенность, выданная адвокату на ведение дела в суде либо экспедитору на получение и отправление грузов и др.). Разовая доверенность выдается на совершение одной конкретной сделки или иного юридического действия (получение почтового перевода, подписание договора).

Необходимым реквизитом является дата выдачи доверенности. Согласно ст. 186 ГК РФ доверенность, в которой не указана дата ее совершения, ничтожна.

Доверенность должна быть собственноручно подписана представляемым. Доверенности, исходящие от юридических лиц, должны дополнительно заверяться печатью организации.

От того, смог ли представляемый соблюсти все правила выдачи доверенностей, зависит как действительность сделок и иных юридических действий, совершенных представителем от имени представляемого, так и определенность во взаимоотношениях между представителем и представляемым.

Безотзывная доверенность: проблемы теории и практики

Адюкова А. В.,

студентка 3-го курса

Российского государственного университета правосудия

Кирсанова К. А.,

преподаватель кафедры гражданского права

Российского государственного университета правосудия

Появление такого относительно нового явления в гражданском праве как безотзывная доверенность порождает необходимость исследования проблемных вопросов, возникающих в теории и на практике. Плюсом введения данного института несомненно является возможность избавления от изнурительных судебных тяжб, так как, например, в случае выдачи безотзывной доверенности кредитору по основному обеспечиваемому обязательству, у кредитора появляется возможность удовлетворения его требований за счет имущества, предоставленного по безотзывной доверенности без обращения в суд.

Легальное определение безотзывной доверенности содержится в ст. 188.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно которой безотзывной признается доверенность, выданная в целях исполнения или обеспечения исполнения обязательства представляемого перед представителем или лицами, от имени или в интересах которых действует представитель, в случаях, если такое обязательство связано с осуществлением предпринимательской деятельности, представляемый может указать в доверенности, выданной представителю, на то, что эта доверенность не может быть отменена до окончания срока ее действия либо может быть отменена только в предусмотренных в доверенности случаях.

Анализ данной нормы наталкивает на вопрос следующего характера: является ли безотзывная доверенность новым способом обеспечения исполнения обязательства?

Законодатель, закрепив в конструкции нормы ст. 188.1 ГК РФ цель исполнения или обеспечения исполнения обязательства представляемым, фактически позволил причислить безотзывную доверенность к способу обеспечения исполнения обязательства. Однако в ст. 329 ГК РФ такого способа как безотзывная доверенность нет. Следовательно, ее, с одной стороны, нельзя признавать в качестве одного из способов обеспечения обязательств, но, с другой стороны, так как перечень способов открытый, его можно признать в качестве такового.

В соответствии с п. 11.2 Письма ФНП от 22.07.2016 № 2668/03-16-3 «О Методических рекомендациях по удостоверению доверенностей»¹ обязательно должна содержать сведения об обязательстве, во исполнение или обеспечение которого выдана. Для этого нотариусу может быть представлен договор, сторонами которого являются представляемый и представитель; а в случае если обязательство существует между представляемым и третьим лицом, должен быть представлен также документ, подтверждающий полномочия представителя на действия от имени третьего лица.

Законодатель ограничивает сферу использования безотзывной доверенности, так как обязательство или его исполнение должно быть связано с осуществлением предпринимательской деятельности. В связи с этим возникает необходимость определить, какого рода должны быть предпринимательские отношения и какие субъекты предпринимательской деятельности попадают под возможность применения безотзывной доверенности?

Согласно п. 11.1 Письма ФНП от 22.07.2016 № 2668/03-16-3 «О Методических рекомендациях по удостоверению доверенностей», поскольку безотзывная доверенность выдается в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, представляемыми по ней могут быть только коммерческие организации и индивидуальные предприниматели (абз. 3 п. 1 ст. 2, ст. 23, 50 ГК РФ). Статус обратившегося лица, а также сведения о государственной регистрации должны быть указаны в тексте доверенности. На практике же нотариусы часто на основании вышеупомянутого пункта Методических рекомендаций отказывают в удостоверении безотзывной доверенности участника хозяйственного общества – физического лица в отношении принадлежащих ему корпоративных прав.

Выдвигалось мнение о необходимости распространить сферу действия безотзывной доверенности и на непредпринимательские отношения². Однако это не представляется целесообразным, так как есть риск создания благодатной почвы для многочисленных злоупотреблений, а также обхода законодательных предписаний. Более того, следствием такого решения будет неверное понимание корпоративного права, права собственности и упразднение фидуциарного характера выдачи доверенности.

С лингвистической точки зрения «безотзывность» доверенности подразумевает невозможность ее «отозвать», то есть отменить, но п. 1 ст. 188.1 ГК РФ предусматривает три случая отмены безотзывной доверенности:

• в связи с прекращением того обязательства, для исполнения или обеспечения исполнения которого она выдана;

• в случае злоупотребления представителем своими полномочиями;

• при возникновении обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что данное злоупотребление может произойти.

Безотзывная доверенность должна быть нотариально удостоверена, в противном случае она будет признана недействительной, а также содержать прямое указание на ограничение возможности ее отмены. Интересен факт, что помимо указания «безотзывная доверенность» на документе, в тексте доверенности необходимо указать сведения о том, что она не может быть отменена до окончания срока ее действия либо может быть отменена только в предусмотренных законом или самой доверенностью случаях, иначе нотариус откажет в удостоверении такой доверенности.

Рассмотрим еще один вопрос, возникающий в доктрине, а именно: что предоставляет безотзывная доверенность представителю? Полномочие или субъективное право?

С одной стороны, безотзывная доверенность предназначена для защиты прав и интересов представителя или лиц, от имени или в интересах которых действует представитель, но это не лишает представляемого права совершать юридически значимые действия. В доктрине полномочие представителя рассматривается в двух аспектах: как субъективное право и как юридический факт. С одной стороны, безотзывная доверенность порождает возникновение у представителя полномочия, которое не может признаваться субъективным правом, так как это право связано с правом представляемого, и принадлежит ему. Представляемый вправе совершать какие-либо значимые юридические действия по своему усмотрению, то есть титул собственности не переходит представителю. С другой стороны, по мнению Р. А. Беседина, безотзывная доверенность «порождает возникновение субъективного права, а не полномочия, так как последнее реализуется не в интересах представителя, а в интересах представляемого»³. У представляемого в связи с этим возникает обязанность принять совершаемые представителем юридические значимые действия. Но на наш взгляд, так как доверенностью в соответствии с п. 1 ст. 185 ГК РФ признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами, выдача доверенности порождает все-таки полномочия, нежели субъективное право. В противном случае доверенность теряет свой первоначальный правовой смысл⁴.

Остается актуальной проблема гармонизации ст. 188.1 ГК РФ и ст. 782 ГК РФ, ст. 806 ГК РФ, ст. 977 ГК РФ, где последние предусматривают возможность одностороннего прекращения договора, и, как следствие, прекращение действия безотзывной доверенности⁵. Для разрешения этого вопроса судами был выработан подход, в соответствии с которым отрицается возможность создания соглашением сторон субъективного права на получение компенсационной суммы, часто именуемой неустойкой, оговариваемой на случай реализации допустимого по закону отказа одной из сторон от исполнения договорных обязательств по оказанию услуг⁶.

Подводя итоги, стоит отметить, что безотзывная доверенность на самом деле, в связи с предусмотренными законом случаями, с лингвистической точки зрения не совсем «безотзывная», а ограниченная относительно ее отмены. Кроме того, существует необходимость внести определенные уточнения относительно применения безотзывных доверенностей, потому что она должна выдаваться в рамках предпринимательских обязательств, но законодатель не определил, достаточно ли одному представляемому быть предпринимателем, или это требование касается всех сторон. На наш взгляд, заниматься предпринимательской деятельностью достаточно лицу, выдающему безотзывную доверенность. Конечно, не все пробелы в законодательстве и трудности, возникающие на практике относительно данной новеллы, в институте представительства еще устранены, но процесс совершенствования законодательства является трудоемким и требует достаточного количества времени.

Законное представительство от имени несовершеннолетних

Астапенко П. А.,

студентка 2-го курса

Санкт-Петербургского государственного университета

Понятие законного представительства и его виды

В зависимости от оснований возникновения полномочий различают добровольное и законное представительство. Интересующее нас законное представительство можно определить как представительство, где полномочие возникает вне зависимости от воли представляемого, в силу указания закона. Гражданский кодекс РФ (далее – ГК РФ) и Семейный кодекс РФ (далее – СК РФ) к законным представителям относят: родителей, усыновителей, опекунов (включая приемных родителей) малолетних детей, а также родителей, усыновителей и попечителей детей от 14 до 18 лет⁷.

В нашей работе мы остановимся только на проблемах осуществления законными представителями своих полномочий от имени малолетних. «Законным представителям» детей, достигших четырнадцатилетнего возраста, не будет отдаваться должного внимания в связи с тем, что они не совершают юридически значимые действия от лица несовершеннолетнего (подопечного), и, соответственно, не являются представителями в истинном смысле этого слова.

Равенство прав родителей при реализации ими функций законного представителя

В первую очередь рассмотрим вопрос о том, воля одного или обоих родителей необходима для заключения сделки от имени малолетнего⁸. Гражданский кодекс прямого ответа не дает, в ст. 26, 28 ГК РФ такие законные представители как родители, усыновители и опекуны употребляются во множественном числе, попечитель же фигурирует в единственном. При прочтении гл. 3 ГК может сложиться впечатление, что у гражданина может быть несколько опекунов и только один попечитель. Но такое понимание далеко от реальности: нуждающемуся в опеке/ попечительстве гражданину, по общему правилу, назначается лишь один опекун или попечитель. Можно предположить, что законодатель решил, что согласия одного из нескольких попечителей на заключение сделки достаточно, тогда как необходимо согласованное выражение воль всех опекунов.

Но даже это предположение должно быть категорически отвергнуто в связи с тем, что нормы гл. 3 были написаны во время действия законодательства, не позволяющего назначить ни несколько опекунов, ни несколько попечителей⁹. Таким образом, можно утверждать, что выбор форм единственного или множественного числа производился, по крайней мере, халатно. Можно ли при данных обстоятельствах доверять грамматическому толкованию и считать, что для заключения сделки необходимо участие обоих родителей?

С одной стороны, родители (усыновители) имеют равные права и несут равные обязанности как законные представители своих детей. Однако действительно ли так необходимо участие обоих законных представителей при совершении от имени ребенка гражданско-правовой сделки? В реалиях современного гражданского оборота это во многих случаях усложнит процедуру совершения сделки.

При ответе на этот вопрос предлагаем проанализировать формулировку п. 1 ст. 27 ГК, которая отличается от своих «соседей»: в этом пункте прямо указывается, что необходимо согласие обоих родителей и отсутствие такого согласия означает передачу дела в суд. Означает ли это, что, по общему правилу, достаточно согласия одного родителя, а согласие обоих требуется лишь в специально указанных случаях?

Возможно, нельзя получить справедливый обоснованный ответ, опираясь лишь на единственный случай подобного регулирования. Но пункт 1 ст. 27 ГК РФ не единственный. Проанализировав нормативный материал, посвященный несовершеннолетним, можно заметить, что вопросы, касающиеся участия родителей в жизни несовершеннолетних, законодатель регулирует по единому образцу: по общему правилу, достаточно согласия одного родителя, а по специальному указанию – необходимо согласие обоих. При этом законодатель неоднократно закрепляет правило, позволяющее «протестующему» родителю обратиться в орган опеки и попечительства (далее – ООП) и/или суд. В подтверждение можно привести:

Пункт 3 ст. 58 ФЗ «Об актах гражданского состояния»: «Перемена имени лицом, не достигшим совершеннолетия, производится при наличии согласия обоих родителей, усыновителей или попечителя, а при отсутствии такого согласия на основании решения суда…»

Статья 21 ФЗ «О порядке выезда из РФ и въезда в РФ»: «В случае, если один из родителей, усыновителей, опекунов или попечителей заявит о своем несогласии на выезд из РФ несовершеннолетнего гражданина РФ, вопрос о возможности его выезда из РФ разрешается в судебном порядке».

Но правоприменитель не всегда исходит из указанных соображений: нередко встречаются дела, когда ООП отказывает в выдаче предварительного согласия на совершение сделки с имуществом несовершеннолетнего в связи с отсутствием согласия второго родителя, а суд поддерживает это решение¹⁰.

Проблемы применения п. 3 ст. 37 Гражданского кодекса РФ

На практике не всегда безукоризненно к родителям применяются п. 2 и п. 3 ст. 37: одни игнорируют прямую отсылку п. 1 ст. 28; другие, выводят родителей детей, достигших четырнадцатилетнего возраста, из-под действия ограничений, содержащихся в п. 2 и п. 3 ст. 37, воспользовавшись решением законодателя поместить общую для родителей всех несовершеннолетних детей норму в ст. 28, посвященную дееспособности малолетних. И даже в случаях, когда п. 2 и п. 3 ст. 37 ГК РФ распространяются на родителей, как того требует п. 1 ст. 28, возникают трудности в применении.

В пункте 3 ст. 3 используется категория «близких родственников», каково ее содержание? Гражданский кодекс и ФЗ «Об опеке и попечительстве» по этому вопросу отмалчиваются, зато Семейный кодекс в ст. 14 близкими родственниками называет родителей, детей, дедушек, бабушек, внуков, полнородных и неполнородных братьев и сестер.

Возникает закономерный вопрос – можно ли использовать указанный перечень для целей ст. 37 ГК? Ответить на поставленный вопрос невозможно без выяснения причин введения каждого запрета. Недозволенность браков между близкими родственниками обусловлена некими этическими и медицинскими соображениями, а п. 3 ст. 37 ГК РФ в свою очередь наносит превентивный удар по «коллизии между родственными и иными чувствами опекуна и его долгом в отношении подопечного»¹¹.

Являются ли перечисленные в ст. 14 СК РФ близкие родственники теми лицами, ради блага которых родитель готов пожертвовать интересами несовершеннолетнего ребенка? Часто встречается утвердительный ответ, при этом некоторые исследователи дополнительно утверждают, что нецелесообразно признавать «близкими» родственников более отдаленных степеней, ввиду отсутствия опасности, что их интересы опекун (родитель) поставит выше интересов подопечного (несовершеннолетнего ребенка). С данными утверждениями трудно полностью согласиться.

Не вполне разумно предполагать, что наличие кровного родства определенной степени с контрагентом малолетнего само по себе может ставить в затруднительное положение родителя, заставляя выбирать, интересы кого – собственного ребенка или иного близкого родственника – поставить выше. Представляется, что необходима еще одна составляющая – тесные родственные отношения.

В этой связи перечень близких родственников, данный в ст. 14 СК, предлагается использовать как опору, поскольку наиболее тесные связи, действительно, чаще наблюдаются именно между перечисленными лицами. То есть можно говорить о своеобразной презумпции, допускающей отклонение в обе стороны: с учетом фактически сложившихся родственных связей, близкими родственниками могут признаваться лица, не указанные в ст. 14 СК; но при этом отсутствие обычно характерных отношений между кровными родственниками означает нерациональность признания их «близкими».

Резюмируя, можно утверждать, что «близкие родственники» – оценочная категория, определение которой должно производиться с опорой на ст. 14 СК и при этом исходя из сложившихся семейных отношений. Аналогичную логику можно использовать и при выявлении «супруга»: супругом может быть и лицо, не являющееся таковым в истинно семейно-правовом смысле, но при этом выполняющее схожую роль.

Другим вопросом является разумность адресованного родителям, их супругам и близким родственникам абсолютного запрета на заключение сделки с несовершеннолетним. Почему предусмотрено преодоление введенного п. 2 ст. 37 ГК РФ запрета, защищающего от более агрессивного нарушения интересов подопечного (несовершеннолетнего) – от необоснованного уменьшения имущества последнего, а п. 3 ст. 37 столь непоколебим? В какой мере законодатель не доверяет родителям, что даже не допускает возможности, что они, будучи контрагентами малолетнего или позволяя своим близким родственниками выступать в таком качестве, могут действовать в интересах своего ребенка

Проблема презумптивного представительства в статье 181.4 Гражданского Кодекса РФ

Былинин В. И.,

студент 2-го курса

Санкт-Петербургского государственного университета

Предметом данного доклада является изучение п. 6 ст. 181.4 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ).

В соответствии с данной нормой лицо (далее – истец), оспаривающее решение собрания, должно уведомить в письменной форме заблаговременно участников соответствующего гражданско-правового сообщества о намерении обратиться с таким иском в суд и предоставить им иную информацию, имеющую отношение к делу.

При этом из смысла второй части пункта становится ясно, что истец должен предупредить всех участников сообщества, а участники – должным образом среагировать вне зависимости от основания для оспаривания решения собрания, присоединиться к истцу в суде, если не хотят лишиться возможности оспорить решение собрания. Из этого вытекает несколько правовых проблем, среди которых и проявляется презумптивное представительство. Каким образом? Для ответа на этот вопрос необходимо понять, как действует указанная норма, каковы перспективы ее применения.

Лицо собирается идти в суд и в соответствии с п. 6 ст. 181.4 ГК РФ сообщает иным участникам сообщества всю необходимую информацию. Перспектив у такого действия две – если участники хотели обжаловать решение, они либо присоединятся как требованию как соистцы, либо ничего не предпримут, и тогда истец пойдет в суд в одиночку. Одним из характерных примеров второго случая будет ситуация, когда прочие участники имеют то же основание для обжалования, но не предпринимают никаких действий, предоставив истцу возможность добиться результата самостоятельно.

Именно вторая вариация позволяет нам говорить о презумптивном представительстве.

В таком случае суд, увидев перед собой истца и проверив доказательства выполнения информационной обязанности из п. 6 ст. 181.4 ГК РФ, будет исходить из того, что в интересе истца скрываются интересы и других участников, которые не заявили собственных требований, поскольку удовлетворены действиями изначального истца. Дальнейшее развитие этой идеи приводит к тому, что иные участники, предупрежденные и не выступившие с собственными требованиями, лишаются права на оспаривание указанного решения собрания, поскольку уже распорядились своим правом на судебную защиту и позволили изначальному истцу оспаривать решение за них.

Констатировать наверняка, что в указанной статье ГК РФ законодатель воспроизвел механизм презумптивного представительства, нельзя, главным образом, потому, что у презумптивного представительства нет легальной дефиниции или достаточно полного законодательного закрепления. Несмотря на это, у идеи презумптивного представительства есть определенная законодательная база, которая, пусть и без использования данного термина, но позволяет понять функционал презумптивного представительства.

Нормативной базой презумптивного представительства можно считать ст. 253, 256 ГК и ст. 35 Семейного кодекса РФ (далее – СК РФ), которые связаны с режимом совместного имущества супругов. Формулировка «согласие всех участников предполагается», выраженная в п. 2 ст. 253 ГК РФ, и ее подобия в ст. 256 ГК РФ и ст. 35 СК РФ, позволяют третьим лицам, взаимодействующим с одним из супругов, предположить согласие другого супруга даже при отсутствии его волеизъявления. Толкуя данные законоположения, Конституционный Суд РФ (далее – КС РФ) в своем Определении от 04.04.2006 № 99-О указал, что режим совместной собственности предусматривает не только распоряжение имуществом по предполагаемому согласию супругов, но также их согласованные действия по защите прав на него как по требованиям, предъявляемым к супругам в отношении такого имущества, так и по их требованиям к другим лицам. Рассматривая конкретное дело, касающееся режима совместной собственности и возможности привлечения в процесс супруги, которая ранее требований не заявила, КС констатировал, что супруга имела возможность по своему усмотрению совместно с супругом инициировать возбуждение дела в суде первой инстанции и участвовать в нем, однако таким правом не воспользовалась, что само по себе предполагает ее удовлетворенность действиями супруга по защите их общих прав.

Указанный акт правоприменения выводит идею представительства на новый уровень. Если на основе ст. 253, 256 ГК и ст. 35 СК презумпция представительства ориентировалась на третьих лиц, которые в силу закона могли предполагать согласие супруга (супруги), то по Определению КС презумптивное представительство начинает влиять и на суд, который теперь не обязан привлекать супруга (супругу) в качестве третьего лица в процесс. Отсутствие такой обязанности суда и наличие презумпции, что супруг согласен с действиями супруги, позволяет решить вопрос апелляционного обжалования, который возникает, когда спохватившийся супруг пытается оспорить неугодное ему решение суда. Идея такого механизма проста – заинтересованному лицу следует проявить активность своевременно, иначе возможность защиты прекратит существование.

Разумеется, указанные статьи ГК РФ, СК РФ, а также Определение КС касаются конкретных случаев совместной собственности супругов. Однако поскольку презумптивное представительство как термин не урегулировано, а круг ситуаций, в которых презумптивное представительство должно функционировать, не определен, то можно предположить, что данный институт может применяться и в других ситуациях. Одним из возможных случаев применения презумптивного представительства и является п. 6 ст. 181.4 ГК РФ, поскольку закон обязывает лицо позаботиться об интересах прочих участников сообщества, в противном случае его исковое заявление будет оставлено без движения (об этом сказано в абз. 2 п. 115 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25; далее – постановление № 25), а право иных участников на оспаривание решения исчезнет. Разумеется, это негативное последствие носит не безусловный характер, поскольку суд все равно может принять иск такого участника при уважительности причины его неприсоединения (при этом, как указано в абз. 2 п. 117 постановления № 25, уважительной причиной может быть и простое неуведомление участника), однако функционал института сохраняется – суд вправе исходить из того, что все участники сообщества получили информацию об иске и удовлетворены действиями истца, что позволяет суду не рассматривать иски прочих участников об обжаловании данного решения собрания.

Данная ситуация отвечает идее презумптивного представительства, но ее воплощение в данном случае выглядит нестандартно. Если в случае супругов презумптивное представительство вытекает из общности их интересов, то в случае п. 6 ст. 181.4 ГК РФ презумптивное представительство касается всех участников гражданско-правового сообщества вне зависимости от оснований их обжалований. Логично использовать презумптивное представительство в случае одинаковых оснований для обжалования, однако закон сформулирован так, что презумптивное представительство применяется неизбирательно, что вызывает вопросы. Можно ли говорит о том, что участник сообщества удовлетворен действиями истца, если у них разные основания для обжалования решения? Полагаю, что нет.

В силу этого можно констатировать, что к проблемам презумптивного представительства добавляются новые. Среди них:

1) уже упомянутое неизбирательное применение, что распространяет риски ущемления права на судебную защиту на всех участников без учета их интересов;

2) истец должен доказать выполнение информационной обязанности по уведомлению участников, иначе его иск будет оставлен без движения (об этом сказано в абз. 2 п. 115 постановления № 25).

3) как следствие первых двух пунктов, возникает масштабная проблема доступа к правосудию, поражающая и истца, и всех участников сообщества.

Как уже указывалось ранее, в постановлении № 25, а также в Определении КС РФ от 09.02.2016 № 220-О есть пояснения, облегчающие истцу выполнение информационной обязанности и позволяющие участникам заявлять требования даже тогда, когда их не известили, однако все это отнесено к дискреции суда, поэтому если здесь и нет проблемы доступа к правосудию, то реализация права на судебную защиту как минимум поставлена под условие. При этом пояснения КС и ВС (а также и сам п. 6 ст. 181.4 ГК) все же позволяют снизить масштаб проблем, поскольку право участников на судебную защиту не блокируется категорическим запретом, но опирается на дискрецию судьи, который в каждом конкретном случае будет решать вопрос рассмотрения дела самостоятельно.

Но проблемы не исчезают, и для их разрешения необходимо задаться вопросом – что такое презумптивное представительство? На какие случаи и с какой целью оно распространяется? Какой именно сегмент применения п. 6 ст. 181.4 ГК можно назвать презумптивным представительством? Для какой цели ст. 181.4 ГК позволяет суду предполагать удовлетворенность участников сообщества действиями истца?

Полагаю, что наилучшим выходом из сложившейся ситуации будет дополнение закона. Если законодатель определит понятие презумптивного представительства, сферу его применения и цели п. 6 ст. 181.4, указанные выше проблемы можно будет минимизировать. Однако до тех пор, пока законодательных уточнений нет, с данными проблемами, пользуясь предоставленной свободой усмотрения, будут разбираться суды.

Сделки, совершенные представителем в отношении себя лично

Голиков С. М.,

студент 2-го курса

Санкт-Петербургского государственного университета

В пункте 3 ст. 183 ГК РФ закреплен запрет на совершение сделок представителем от имени представляемого в отношении себя лично. Важный вопрос в понимании сделок представителя в отношении себя лично, занимает аспект интереса в отношениях между представляемым и представителем. В связи с тем, что разные авторы по-разному понимают значение интереса в указанных отношениях, в доктрине гражданского права сформировались два основных подхода к тому, как понимать рассматриваемые сделки представителя.

Для начала обратимся к п. 2 ст. 182 ГК. Из слов «действующие хотя и в чужих интересах», можно сделать логический вывод о том, что представитель действует в интересах представляемого. Фактически на представленном понимании отношения представительства основаны толкования к п. 3 ст. 182 многих авторов и современных ученых.

Так, П. В. Крашенинников указывал на то, что представитель всегда должен действовать в интересах представляемого¹². Получается, что если представитель будет совершать сделку в сугубо своем интересе, то возникнет конфликт интересов, а также невозможно будет избежать злоупотребления со стороны представителя.

Е. А. Суханов считает, что при осуществлении своих полномочий представитель связан интересами представляемого, т. е. фактически он обязан действовать в чужом интересе¹³. Далее автор говорит о том, что на основании обозначенного понимания представительства законодатель и закрепляет запрет на совершение сделок в отношении себя лично. Схожего мнения придерживался и Г. Ф. Шершеневич. Он указывал на то, что представитель должен совершать сделку именно в чужом интересе¹⁴.

Фактически авторы презюмируют, что представитель всегда должен действовать в интересах представляемого. Представляется, что данное положение необходимо доказать, мы не находим ни одного аргумента в подтверждение этой точки зрения. Приведем несколько примеров, которые ясно показывают нам то, что представитель не всегда должен действовать в интересах представляемого, возможны случаи, когда он будет заключать сделку исключительно в собственных интересах, а также в интересах третьих лиц.

Обратимся к норме ст. 189.1 п. 1. Анализируя данную норму о безотзывной доверенности, можно сделать вывод о том, что законодатель прямо допускает ситуацию, когда представитель будет действовать по доверенности исключительно в интересах третьих лицах. И это всего лишь частный случай, показывающий, что представитель не всегда должен действовать в интересах представляемого. Профессор Л. В. Санникова указывает на то, что безотзывная доверенность в зарубежных странах рассматривается как инструмент защиты интересов именно представителя, потому как она не может быть отозвана представляемым в любое время¹⁵. Такую же цель, по ее мнению, преследовал и российский законодатель, вводя норму о безотзывной доверенности.

Ю. В. Байгушева говорит о том, что заключение сделок в интересе представляемого представителем – общее правило, для некоторых случаев возможна такая ситуация, при которой представитель будет заключать сделку в собственных интересах, а также в интересах третьих лиц¹⁶ – вследствие чего толковать п. 3 ст. 182 нужно не расширительно, а буквально: запрещаются такие сделки представителя, сторонами по которой будет он сам.

Обратимся к примеру, приведенному В. А. Рясенцевым: представитель заключает договор поручительства от имени представляемого в обеспечение долга самого представителя перед третьим лицом¹⁷. При этом, ученый говорит о том, что в данном случае сделки самим с собой «в собственном смысле слова» не будет. Что следует понимать под сделкой, совершенной представителем в отношении себя лично, по мнению ученого? Он называет две разновидности сделок с самим собой: 1) представитель заключает сделку сам с собой, как со стороной. 2) представитель заключает сделку, при этом является представителем двух сторон по этой сделке. Нет никакого упоминания об интересах представляемого. Пример, приведенный В. А. Рясенцевым, показывает, что представительство не содержит в своей сути действия представителя в интересах представляемого. Нет никаких правовых оснований для того, чтобы запрещать лицам заключать такие сделки. Представляемый защищен от заключения сделок представителем с превышением полномочий по 183 ст. ГК. Вследствие чего следует признать несостоятельными аргументы авторов, считающих, что, если законодатель разрешит заключать сделки представителя от имени представляемого, то неизбежно будет происходить превышение полномочий.

В 2008 г. Верховный суд рассматривал дело, в котором рассматривалась проблема сделок представителя от имени представляемого в отношении себя лично¹⁸. Фабула дела. Гражданин К. выдал нотариально удостоверенную доверенность гражданину М., по которой последний был уполномочен пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему (К.) на праве собственности автомобилем «Вольво F-16», в том числе с правом залога. М. заключил от имени К. по доверенности договор залога с ЗАО «Баренцбанк» в обеспечение своего долга перед банком по кредитному договору. Первая инстанция признала договор залога недействительным с связи с тем, что он нарушает требования закона, а именно п. 3 ст. 182: запрет на совершение сделок представителем в отношении себя лично. Далее, суд кассационной инстанции, ссылаясь на положения п. 1 ст. 182 ГК РФ, а также на ст. 335 ГК РФ, согласно которой залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо, отменил решение в части недействительности договора залога и принял новое: об обращении взыскания ЗАО «Баренцбанк» на заложенное имущество. Верховный суд не согласился с судом кассационной инстанции на основании того, что в данном случае был нарушен запрет, установленный в п. 3 ст. 182 ГК. Представитель, по мнению Верховного суда, должен всегда действовать в интересах представляемого. Вследствие чего, гражданин М. не мог заключать договор залога по доверенности в обеспечение своего долга, так как такая сделка будет заключена в его собственном интересе. Что же фактически мы имеем? У представителя были полномочия заключать данную сделку, они возникали из нотариально удостоверенной доверенности, вследствие чего в данном случае не было ни превышения полномочий, ни злоупотребления ими. Ведь гражданин М. не действовал целенаправленно во вред представляемому К., а полномочия по распоряжению автомобиля К. у него были, в том числе он мог по доверенности заключать договор залога. Если нет превышения полномочий, отсутствует злоупотребления ими, по какому основанию мы должны считать такие сделки ничтожными или оспоримыми? Ведь именно представляемый К. сам создал риск обозначенных обстоятельств, выдавая генеральную доверенность на пользование и распоряжение автомобилем «Вольво F-16». Почему от необдуманных действий одного лица должны страдать другие участники оборота?

Представляется, что данная практика некорректна по следующим причинам: 1) Как мы уже показали, совершение сделок представителем не обязательно должно совершаться в интересах представляемого: примером тому служит безотзывная доверенность. 2) Для расширительного толкования п. 3 ст. 182 должны быть какие-либо политико-правовые основания. Верховный суд не приводят каких-либо веских причин, для того, чтобы запрещать сделки представителя с третьими лицами в отношении собственных интересов. Никак не аргументируется обязанность представителя действовать в интересах представляемого – это презюмируется. Вследствие чего, представляется, что толковать п. 3 ст. 182 надо буквально: представитель не может являться стороной по сделке, совершаемой от имени представляемого, а также не может заключать сделки, при которых будет представителем обеих сторон с учетом установленных в законе исключений (коммерческое представительство). Собственно говоря, данный подход не является новым для отечественного права: В. А. Рясенцев, как уже было указано, аналогично понимал сделки, совершенные представителем от имени представляемого в отношении себя лично.

Некоторые проблемы теории и практики законного представительства в гражданском праве

Джимбинов И. Т.,

студент 2-го курса

Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Представительство в гражданском праве до сих пор остается одной из самых дискуссионных тем. Дискуссионной является не только природа представительства как правового института, но и сущность ряда правовых явлений, существующих в рамках отношений представительства, а также таких его субинститутов как добровольное и законное представительство.

Ученые-цивилисты делят представительство на добровольное и законное. Ключевым критерием разграничения служит то, что добровольное представительство основано на воле представляемого, выраженного в доверенности, а законное же в свою очередь на предписании закона, либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления. Добровольное представительство имеет наибольшую популярность среди трудов цивилистов, вероятно, это связано с тем, что оно напрямую связано с имущественными отношениями, составляющими большую часть предмета гражданского права. Однако законное представительство является не менее значимым и до сих пор теория и практика относительно данного вопроса имеет разные точки зрения и не разрешенные проблемы.

На сегодняшний день из-за многозначности термина «полномочие» указанного в ст. 182 ГК, как основания представительства возникает ряд дискуссий, обладает ли представитель по закону этим самым полномочием. Принято понимать полномочие как «право представителя совершать сделку от имени представляемого с непосредственным результатом для него». Однако говоря, что это право представителя цивилисты ставят вопрос, а можно ли рассматривать это как субъективное право. Весьма аргументированно на этот вопрос отвечает В. А. Рясенцев. Он пишет, что «против признания полномочия субъективным правом говорят следующие соображения: 1) полномочию не соответствует чья-либо обязанность; 2) полномочие нельзя нарушить как субъективное право; 3) полномочие не порождает право на иск»¹⁹. В своих рассуждениях он приходит к точки зрения, что «полномочие есть проявление гражданской правоспособности, заключающейся в возможности совершить действия от имени другого лица с юридическими последствиями для него»²⁰.

Взяв за основу своих рассуждений мнение Рясенцева, что полномочие есть возможность осуществлять юридически значимые действия представителем, было бы в корне неверно утверждать, что законный представитель не обладает полномочием.

Однако ответив на этот вопрос, возникает следующий. Если в основе и добровольного, и законного представителя лежит полномочие, тождественно ли оно для них? В. И. Синайский в своих работах выделял «полномочие принципала (добровольное представительство) и полномочие закона (законное представительство)»²¹. Я абсолютно поддерживаю такую точку зрения, ведь полномочия законного и добровольного представителей отличаются по содержанию, основанию возникновения, по составу лиц, участвующих в отношениях представительства.

Практическая реализация законным представителем своих полномочий тоже имеет также ряд проблем. В настоящем докладе я рассмотрю проблемы такого законного представительства как опека. Опекун является законным представителем недееспособных и несовершеннолетних в возрасте до 14 лет. Контроль за их деятельностью осуществляется со стороны органов опеки и попечительства. Согласно ст. 34 ГК РФ органами опеки и попечительства являются органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации. Федеральным законом от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» закреплен единый порядок регулирования отношений, возникающих в связи с установлением, осуществлением и прекращением опеки и попечительства над недееспособными или не полностью дееспособными гражданами, установлены полномочия органов опеки и попечительства, а также регламентирована их деятельность. В соответствии со ст. 8 Федерального закона от 24.04.2008 № 48-ФЗ к полномочиям органов опеки и попечительства относятся:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.