Права ребенка в РФ. Законодательство, правоприменительная деятельность, российская наука

Материалы Международной научно-практической конференции

Ответственный редактор
доктор юридических наук, профессор
Ю. Ф. Беспалов

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.63

ББК 67.404.4

П68

Авторы:

Беспалов Ю. Ф. – 1; Беспалов А. Ю. – 2; Гордеюк Е. В. – 3; Долинская В. В., Долинская Л. М. – 4; Елисеева А. А. – 5; Емелина Л. А. – 6; Замрий О. Н. – 7; Зацепин А. М. – 8; Земцова О. С. – 9; Ильина О. Ю. – 10; Касаткина А. Ю. – 11; Короткевич М. П. – 12; Левушкин А. Н. – 13; Летова Н. В. – 14; Лиджиева С. Г. – 15; Максимович Л. Б. – 16; Михайлова И. А. – 17; Низамиева О. Н., Ахметьянова З. А. – 18; Нинуа Е. К. – 19; Ординарцев И. И. – 20; Рузанова В. Д. – 21; Рузанова Е. В. – 22; Саенко Л. В. – 23; Сафонова Е. А. – 24; Ситкова О. Ю. – 25; Татаринцева Е. А. – 26; Татаров В. А. – 27; Трофимец И. А. – 28; Туманова Л. В. – 29; Ульянова М. В. – 30; Ханукаев Ю. Э. – 31; Якушев П. А. – 32; Баркалая В. Р. – 33; Бурдаева Т. А. – 34.

Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор Ю. Ф. Беспалов.

В данном научном издании публикуются доклады и научные сообщения участников Международной научно-практической конференции, организованной и проведенной Всероссийским государственным университетом юстиции (РПА Минюста России) и Тверским государственным университетом 6 декабря 2017 г. и приуроченной ко Всемирному дню ребенка. Участниками конференции отмечалась актуальность темы, названы недостатки и достоинства российского законодательства, российской науки, обращено внимание на отсутствие единообразия в применении положений законодательства о ребенке и предложен комплекс мероприятий по устранению выявленных проблем.

Сборник окажется полезным каждому, кто интересуется правами ребенка в РФ и их осуществлением, охраной и защитой.

УДК 347.63

ББК 67.404.4

© Коллектив авторов, 2018

© ООО «Проспект», 2018

Введение

Уважаемые читатели!

В данном научном издании представлены доклады и научные сообщения участников Международной научно-практической конференции по теме «Права ребенка в РФ: законодательство, правоприменительная деятельность, российская наука», организованной и проведенной 06.12.2017 Всероссийским государственным университетом юстиции (РПА Минюста России) и Тверским государственным университетом и приуроченной к Всемирному дню ребенка.

В работе конференции приняли участие известные в стране и за ее пределами российские ученые, ученые из других стран, представители органов государственной власти, в том числе судьи РФ, а также представители органов, содействующих осуществлению правосудия.

С приветственными словами в адрес участников конференции обратились ректор Всероссийского государственного университета юстиции О. И. Александрова и Уполномоченный по правам ребенка в РФ А. Ю. Кузнецова. В своих выступлениях они, в частности, отметили значение темы профессионального обсуждения и пожелали всем участникам успехов в работе конференции.

В докладе организатора конференции Ю. Ф. Беспалова обращено внимание на основные проблемы законодательства о ребенке в РФ, правоприменения и российской науки, и предложены меры, направленные на эффективность осуществления, охраны и защиты прав ребенка в РФ.

В докладе О. Ю. Ильиной представлена проблема злоупотребления правом членами семьи при наличии кровнородственных и иных связей с несовершеннолетним ребенком.

Участниками конференции также отмечалось, что РФ постоянно проводит комплексные мероприятия по обеспечению прав ребенка в РФ. Однако ожидаемых результатов пока не достигнуто.

Весьма интересными как для законодателя, научной общественности, так и для правоприменителя стали выводы, изложенные во всех докладах и сообщениях участников конференции.

Материалы, представленные в сборнике, рассчитаны как на специалистов в сфере прав ребенка, так и на каждого, кто интересуется правами ребенка в РФ, их осуществлением, охраной и защитой.

Ю. Ф. Беспалов¹
Некоторые проблемы осуществления, охраны и защиты прав ребенка в Российской Федерации

Аннотация. В научной статье исследованы некоторые проблемы осуществления, охраны и защиты прав ребенка в Российской Федерации. Автором выявлены дефекты семейного законодательства РФ, недостатки правоприменительной деятельности и сделаны предложения по их устранению.

Ключевые слова: ребенок, права ребенка.

Some problems of implementation,safety and protection of the rights of the child in the Russian Federation

Bespalov Yuri Fedorovich,
Professor of the Department of Civil Procedure
and organization of the bailiff servic
All-Russian State University of Justice,
doctor of jurisprudence, professor,
retired judge e-mail: nksmgs@mail.ru

Annotation. The scientific article examines some problems of the implementation, safety and protection of the rights of the child in the Russian Federation. The author identified the defects of the Russian Federation marital legislation, the shortcomings of law enforcement activities and made proposals for their elimination.

Keywords: child, child rights.

Одной из актуальнейших проблем современности остается проблема осуществления, охраны и защиты прав ребенка в Российской Федерации. Решение этой проблемы имеет как теоретическое, так и практическое значение.

Мыслители прошлого и настоящего не раз в своих трудах обращались к исследованию правового статуса и правового положения ребенка в РФ².

Нельзя отрицать, что как в РФ, так и во всем мире немало сделано для благополучия детей. Одним из достижений, изменивших отношение к ребенку, стало принятие Женевской декларации прав ребенка 1924 г.; «Декларации прав ребенка» (20.11.1959 Резолюция 1386 (XIV) на 841-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН); Конвенции ООН о правах ребенка, к которой присоединилось более 180 стран. Мировое сообщество не только обратило внимание на глобальные проблемы, связанные с положением детей в мире, но и стало активно помогать детям, решать проблемы детства.

Бесспорно, масштабы этих проблем изменились. Вместе с тем, до сих пор ожидаемых положительных результатов не достигнуто. По-прежнему в мире и в нашей стране сохраняется критическая ситуация в отношении детей: высокая смертность, заболеваемость, посягательства на жизнь и здоровье детей, в том числе насилие и жестокость, наркомания, алкоголизм детей, понуждение к попрошайничеству, безнадзорность³. Это далеко не все пороки, характерные современному положению детей.

Присоединившись к Конвенции ООН о правах ребенка, РФ приняла на себя обязанность обеспечить особую заботу о каждом ребенке страны. Мы, как юристы, прежде всего, обращаем внимание на правовой аспект этой заботы. К сожалению, сегодняшняя социальная политика России носит так называемый «субсидиарный» характер, т. е. ориентируется на поддержку узкого круга населения. В нашем случае, отечественное законодательство ориентировано на помощь детям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации: устанавливает выплату всяческих пособий; льготы при получении образования, медицинской помощи; обеспечение жилым помещением некоторых категорий детей. Оно направлено на помощь тем детям, которые особо в ней нуждаются, как дети с различными недостатками здоровья; дети, лишенные помощи родных; дети, оставшиеся без жилья и т. д.

Надо полагать, что правовые меры, регламентирующие заботу, должны касаться обеспечения благополучия каждого ребенка, каждой семьи, имеющей детей. Одной из эффективных мер, способствующих решению этого вопроса, является создание условий для поддержания достойного уровня жизни каждой российской семьи, воспитывающей детей. Важно предупредить, не допустить проблему, а если она наступила своевременно определить и разрешить. Помощь каждой семье должна быть не только материальной, но и нематериальной: воспитание каждой матери, отца в духе долга, ответственности перед ребенком, заботы о нем, о его развитии и воспитании; подготовке его к самостоятельной жизни и осознанию ответственности перед своими родителями и другими членами семьи; повышение общей культуры родителей и других родственников

В реальности же складывается ситуация, когда семья самостоятельно должна обеспечить воспитание и содержание ребенка и свое достойное состояние. К сожалению, не только неполная семья, но полная и здоровая семья не могут решить эти проблемы. Из-за отсутствия работы, родители вынуждены уезжать на заработки в другую местность, что стало обычным явлением для российской действительности. Ребенок заболел — просьба о помощи у людей. И это вместо того, чтобы создать рабочие места по месту жительства россиян; установить обязательное социальное страхование жизни и здоровья каждого ребенка.

Принятые многочисленные нормативные правовые акты о детях-сиротах, детях-инвалидах и других детях, оказавшихся в тяжелой жизненной ситуации, нередко не исполняются самой властью. Ребенок, его законные представители вынуждены «выбивать» эти права в судебном порядке. Это еще одно весьма печальное явление российской действительности.

Установленные в РФ правовой статус ребенка, механизм осуществления, охраны и защиты его прав явно несовершенны, имеют множество недостатков. Вызваны они, прежде всего, дефектностью российского законодательства, проблемами правоприменения, просчетами российской науки и, бесспорно, недобросовестностью некоторых родителей, лиц, их заменяющих, а также частенько равнодушием и бездействием органов государственной власти и местного самоуправления, т. е. лиц и органов, содействующих осуществлению, охране и защите прав ребенка. И это тоже российская действительность.

Принимая законы, законодатели не выясняют мнение граждан, а также практиков. Нельзя не отметить, что Президент РФ, уважаемый В. В. Путин, напротив, лично принимает участие в решении судьбоносных для ребенка проблем. 29.11.2017 состоялось заседание Координационного совета по реализации Национальной стратегии действий в интересах детей, на котором В. В. Путин предложил начать реализацию целого ряда мер поддержки российских семей.

Остановлюсь на проблемах осуществления, охраны и защиты некоторых прав ребенка в РФ.

1. Многие положения СК РФ с момента его принятия вызывают трудности в их толковании и применении. Во-первых, СК РФ употребляет множество оценочных, собирательных понятий, которые неизбежно влекут разные подходы у правоприменителя к их толкованию и применению. Так, например, ст. 1, 4, 19, 29, 30, 37, 49, 54, 69, 85, 90 СК РФ: «под защитой государства», «взаимопомощь и ответственность», «обеспечение приоритетной защиты», «не противоречит существу семейных отношений», «близкие родственники», «совместная жизнь», «интересы», «добросовестный супруг», «вложения, значительно увеличивающие стоимость», «злостное уклонение», «длительность брака», «недостаточность содержания» и т. д.

В целях единообразного применения таких законоположений Пленум Верховного Суда РФ принял несколько постановлений, в которых изложил свои позиции⁴, а Президиум Верховного Суда РФ утвердил целый ряд Обзоров судебной практики⁵.

Во-вторых, СК РФ предусматривает в качестве социальных регуляторов категории философии, нравственности, а также ссылается на личностные качества субъектов семейных прав, толкование и применение которых требует от правоприменителя не только правовых, но и иных знаний и умений, качественного уровня мировоззрения и правосознания и т.д. Например, ст. 1, 5, 30, 31, 65 СК РФ: «чувства взаимной любви и уважения», «гуманность, разумность и справедливость», «добросовестность», «нравственные и иные личные качества», «взаимное согласие», «ответственность».

В-третьих, СК РФ содержит множество отсылочных правил. Например, ст. 1, 5, 9, 11, 13, 33, 45, 46, 58, 82, 121 СК РФ: «права граждан в семье могут быть ограничены только на основании федерального закона»; «защита семейных прав осуществляется способами, предусмотренными соответствующими статьями настоящего Кодекса, а также иными способами, предусмотренными законом»; «государственная регистрация заключения брака производится в порядке, установленном для государственной регистрации актов гражданского состояния»; «порядок и условия, при наличии которых вступление в брак в виде исключения с учетом особых обстоятельств может быть разрешено до достижения возраста шестнадцати лет, могут быть установлены законами субъектов Российской Федерации»; «имя ребенку дается по соглашению родителей, отчество присваивается по имени отца, если иное не предусмотрено законами субъектов Российской Федерации или не основано на национальном обычае»; «виды заработка и (или) иного дохода, которые получают родители в рублях и (или) в иностранной валюте и из которых производится удержание алиментов, взыскиваемых на несовершеннолетних детей определяются Правительством Российской Федерации» и т. д.

В-четверых, некоторые семейные отношения, требующие регламентации не получили урегулирования, т. е. можно констатировать наличие пробелов в правовом регулировании. Например, ст. 62, 48, 115 СК РФ. Речь идет об усеченном варианте определения правового статуса субъектов семейных прав, в том числе ребенка-родителя, ребенка-супруга; неполном регулировании отношений, связанных с установлением происхождения ребенка, родившегося с применением вспомогательных репродуктивных технологий; об отсутствии положений о применении посмертной репродукции и о применении санкций за уклонение от уплаты алиментов, взысканных по соглашению сторон, когда оно не предусматривает такое условие; об отсутствии положений относительно смены пола, в том числе судьбе брака, если трансгендерный переход совершен одним из супругов; отсутствии положений о добрачных процедурах, об объектах семейных прав, о двоякости предмета и метода и т. д.

В-пятых, наличие противоречий между положениями СК РФ и неопределенностей еще одно свидетельство его дефектности. Например, ст. 1, 22, 24, 31, 65, 73, 99 СК РФ. Одни положения предусматривают укрепление семьи, другие не устанавливают должных мер для ее сохранения и наделяют, например, супругов собственным усмотрением по данному вопросу и устанавливают неограниченный перечень оснований для расторжения брака, даже в случаях наличия у них несовершеннолетних детей (такие как — «невозможность дальнейшей совместной жизни»); обязанность суда разрешить некоторые вопросы по собственной инициативе при расторжении брака, не соответствует правилам подсудности разрешения дел; свобода усмотрения супруга по поводу выбора места жительства не отвечает положениям об укреплении семьи и не согласуется в полной мере с понятием «совместная жизнь» и тем более создает препятствия для толкования положений «невозможность совместной жизни»; «родители при наличии разногласий между нами вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства или в суд»; «если родители не изменят своего поведения, орган опеки и попечительства по истечении 6 месяцев после вынесения судом решения об ограничении родительских прав обязан предъявить иск о лишении родительских прав. В интересах ребенка орган опеки и попечительства вправе предъявить иск о лишении родителей (одного из них) родительских прав до истечения этого срока»; «соглашение об уплате алиментов (размере, условиях и порядке выплаты алиментов) заключается между лицом, обязанным уплачивать алименты, и их получателем»; «несовершеннолетние родители имеют права на совместное проживание с ребенком и участие в его воспитании»; «установление отцовства возможно по заявление ребенка достигшего совершеннолетия»; «установление отцовства в отношении своих детей — по достижении возраста 14 лет» и т. д.

2. Указом Президента РФ от 01.09.2009 № 986 «Об Уполномоченном при Президенте Российской Федерации по правам ребенка»⁶ учреждена должность Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка. Аналогичные должности предусмотрены и в субъектах РФ. Следует отметить, что правовой статус и правовое положение Уполномоченных по правам ребенка в субъектах РФ устанавливаются законодательством субъектов РФ (п. 2 ст. 16.1 Федеральный закон от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»⁷). Однако СК РФ не знает такого субъекта.

Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в «Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2004 года»⁸, «закон субъекта Российской Федерации не относится к нормативным правовым актам, регулирующим порядок гражданского судопроизводства, и поэтому не может предоставить право уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации обратиться в суд в интересах несовершеннолетнего гражданина с заявлением о лишении одного из родителей родительских прав. Таким образом, действующее процессуальное законодательство исключает возможность обращения уполномоченного по правам ребенка в субъекте Российской Федерации в суд в интересах несовершеннолетнего гражданина с заявлением о лишении одного из родителей родительских прав»⁹. Такое положение нельзя признать разумным. Оно не направлено на обеспечение прав ребенка должностным лицом, специально назначенным в РФ для содействия осуществлению его прав.

3. Как известно, возникновение большинства прав ребенка связано с государственной регистрацией его рождения органами записи актов гражданского состояния в соответствии с Федеральным законом от 15.11.1997 № 143-ФЗ (ред. от 18.06.2017) «Об актах гражданского состояния» (глава 2). Уже с этого момента начинаются проблемы, связанные с осуществлением права ребенка знать своих родителей, жить и воспитываться в семье РФ, права на заботу и воспитание со стороны родителей, права на гражданство, права на безопасность и т. д. Как свидетельствует анализ судебной практики, нередко по различным причинам регистрация рождения ребенка затягивается на длительный период времени; медицинские работники, принимавшие роды, несмотря на прямой запрет (ст. 17 Федерального закона от 15.11.1997 № 143-ФЗ (ред. от 18.06.2017) «Об актах гражданского состояния»), продолжают записывать сведения о матери со слов женщины, родившей ребенка, либо принимают за достоверные предоставляемые ею паспорт, иные документы, удостоверяющие личность, не обращая внимания на конкретные факты, вызывающие сомнения в том, что это одна и та же личность; они не взаимодействуют с органами записи актов гражданского состояния, органами опеки и попечительства в необходимых случаях. Такая ситуация приводит, в том числе, к крайне нежелательным результатам: торговли «плодом» и «младенцем», разрыву родственных связей, утрате названных выше прав и т. п. Запись сведений матери со слов нередко влечет искажение фамилии, имени, отчества матери.

Надо полагать, что в российском законодательстве необходимо установить правила: во-первых, об обязательном правовом оперативном взаимодействии в таких ситуациях органов опеки и попечительства, органов записи актов гражданского состояния, медицинских организаций; во-вторых, об обязательном установлении личности женщины, родившей ребенка, в случае, если она не предъявила документ, удостоверяющий ее личность и в других случаях, когда возникают сомнения в ее личности; в-третьих, об ответственности медицинских работников, органов опеки и попечительства и органов ЗАГСа за недостатки в их работе, повлекшие нарушения прав ребенка.

4. Правовой статус ребенка в отраслевом законодательстве РФ представлен по-разному, что также создает препятствия для эффективного осуществления, охраны и защиты его прав. Так, например, ребенок с момента его рождения, а я считаю и с момента зачатия, объективно становится участником семейных и иных отношений. При чем, не раз в день. Однако, СК РФ эти отношения не регламентирует, несмотря на то, что большинство из них поддаются правовому регулированию. Напротив, в гражданских отношениях ребенок может участвовать лишь по мере необходимости, и это происходит крайне редко. ГК РФ, в отличие от СК РФ, устанавливает правила участия ребенка в гражданских правоотношениях в зависимости от его возраста и состояния здоровья (ст. 26, 28 ГК РФ). Такой подход законодателя трудно понять и объяснить. П. В. Крашенинников¹⁰, Т. В. Плетнева усматривают достоинство СК РФ в его стабильности. Я напротив полагаю, что СК РФ не рассчитан на реальную действительность, он ее не замечает.

Помимо данного пробела, СК РФ не содержит правил о ребенке-супруге, ребенке-матери/отце, ребенке-сироте, ребенке-инвалиде и т. д. Между тем, каждому из нас известно, что ребенок может быть супругом в 14 лет (по законодательству большинства субъектов РФ); ребенок может быть матерью/отцом, в том числе многодетными, задолго до совершеннолетия.

В 2016 г. было 15 543 матерей, начиная с 12 лет (1), 13 лет (31), 14 лет (263), 15 лет (1074); в 2015 г. — 18 000¹¹. До снижения брачного возраста необходимо предусмотреть обязательное социальное, психолого-медицинское обследование ребенка на предмет его способности быть супругом. Введение такого правила давно назрело. Ребенок-мать/отец также остаются незамеченными российским законодателем. Лишь одна статья (62) СК РФ вскользь упоминает о несовершеннолетних родителях. А органы опеки и попечительства узнают о таких семьях уже после случившейся беды. Такие семьи должны быть под особым вниманием и заботой со стороны государства и его органов.

Правовой статус детей-сирот также неполно раскрывается. СК РФ лишь определяет формы устройства в семью детей-сирот. Федеральный закон от 21.12.1996 № 159-ФЗ (ред. от 01.05.2017) «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» в ст. 1 необоснованно не признает детей, родители которых объявлены судом умершими, детьми-сиротами, а относит их к детям, оставшимся без попечения родителей. Объявление граждан умершими также свидетельствует о их смерти. Более того, данный Федеральный закон не содержит положений о статусе детей, в отношении родителей которых суд установил факт смерти в определенное время и при определенных обстоятельствах (п. 8 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ) и детей, в отношении родителей которых судом установлен факт регистрации смерти (п. 3 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ). Дети в названных ситуациях также должны быть признаны детьми-сиротами.

Не регламентирует СК РФ отношения, связанные с происхождением детей с применением вспомогательных репродуктивных технологий, посмертной репродукции.

Порождается проблема конкуренции прав биологических родителей и фактических воспитателей. Статья 52 СК РФ допускает оспаривание отцовства фактическим отцом и иными лицами. Неясно, кого законодатель понимает под «фактическим» отцом, матерью. Это, во-первых. И во-вторых, как определить, что лицо, оспорившее отцовство (материнство), является биологическим отцом (матерью) на период принятия иска к производству?

В п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.05.2017 № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей» разъяснено: если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что лицо, записанное отцом (матерью) ребенка, не является его биологическим родителем, суд вправе вынести решение об удовлетворении иска об оспаривании записи об отце (матери) ребенка в записи акта о рождении ребенка. Решение суда об удовлетворении указанного требования является основанием для аннулирования сведений об отце (матери) ребенка из записи акта о рождении ребенка. При этом судам следует иметь в виду, что если одновременно с иском об оспаривании отцовства матерью ребенка либо опекуном (попечителем) ребенка не заявлено требования об установлении отцовства в отношении биологического отца ребенка либо такое требование не предъявлено биологическим отцом ребенка, а лицо, записанное в качестве отца ребенка, возражает против удовлетворения иска, в исключительных случаях, в целях наилучшего обеспечения интересов ребенка и исходя из приоритетной защиты его прав и интересов (ст. 3 Конвенции о правах ребенка, п. 3 ст. 1 СК РФ), а также с учетом конкретных обстоятельств дела (например, длительных семейных отношений, сложившихся между ребенком и лицом, записанным в качестве его отца, устойчивой эмоциональной привязанности ребенка к этому лицу, намерения данного лица продолжать воспитывать этого ребенка и заботиться о нем как о своем собственном ребенке) суд может отказать в удовлетворении иска об оспаривании отцовства. Такая позиция усугубляет ситуацию.

Устанавливая основания для лишения родительских прав, СК РФ не предусматривает выяснение вопроса о причиненном ребенку его родителями физическом, умственном и психическом вреде. Лишение родительских прав выступает как неполная мера ответственности родителей и как мера охраны прав ребенка, поскольку ребенок, как правило, изолируется от таких родителей. А нарушенные права ребенка остаются невосстановленными. Следовательно, лишение родительских прав не мера защиты, а мера охраны.

5. Наметилась тенденция «выхолащивания» из СК РФ семейных ценностей путем внедрения в него гражданско-правовых механизмов. Так, Е. Б. Мизулина на заседании Координационного совета по реализации Национальной стратегии действий в интересах детей 28.11.2017 заявила о том, что СК РФ направлен на «уничтожение» семьи¹². Согласиться с этим выводом нельзя. СК РФ просто не замечает семью. Семья как особое социально-правовое явление основана на чувствах любви и уважения, ей характерны согласие, понимание ответственности членов семьи перед каждым, а гражданско-правовые положения исходят из автономии воли и полной самостоятельности участника, например, имущественных отношений. Внедряя в СК РФ гражданско-правовые механизмы Российская Федерация действительно расстается с семейными ценностями.

6. Как известно, ребенок признан самостоятельным участником правовых отношений. Для того, чтобы обеспечить ему равное положение с другими участниками, законодательство устанавливает некие механизмы для реализации этой задачи, и, в частности, предусматривает институт представительства. Однако, отраслевое законодательство РФ по-разному определяет правовое положение этих лиц и объем их участия в осуществлении прав ребенка. Проблема тут видится в следующем: 1) неясно, какие органы в системе органов исполнительной власти субъектов РФ относятся к органам опеки и попечительства; 2) неясно, какие лица, кроме родителей, являются законными представителями ребенка; 3) законодатель не определился и с унифицированным понятием для обозначения самого ребенка как участника правовых отношений. Законные представители осуществляя права ребенка одновременно исполняют свои обязанности, а порой осуществляют и собственные права, это и другие обстоятельства нередко приводят к злоупотреблению со стороны родителей. Особо это видно в спорах об определении места жительства ребенка при раздельном проживании родителей. Законодателю следовало бы определиться с лицами и органами, содействующими осуществлению, охране и защите прав ребенка.

7. Статьи 121–123 СК РФ не определяют период времени и иные обстоятельства, необходимые для признания ребенка, оставшшимся без попечения родителей. Этот недостаток не позволяет своевременно выявить таких детей и оказать им помощь.

8. Статья 72 СК РФ предусматривает возможность восстановления родителей в родительских правах. Между тем, установлен запрет на общение родителей, лишенных родительских прав, с ребенком. Статьи 73, 74 СК РФ предусматривают ограничение родительских прав, а именно права на личное воспитание. А какие еще права ограничиваются? Право на защиту, представительство интересов ребенка? Опять-таки неясно.

9. Наметилась тенденция умаления личности ребенка и ее уникальности. Меры, которые обеспечивали бы достоинство, уважение личности ребенка, не системны и не эффективны. Умственная, психическая ущербность ребенка — одно из явлений сегодняшнего дня. Существенная проблема — деградация человека и общества в целом. И помогает этому, на мой взгляд, некорректный лозунг (тезис) — «Дети — наше будущее!». Напротив, «Дети — наше настоящее, а уж потом — будущее!». В свое время А. М. Коллонтай заявила о том, что семья, семейное воспитание необходимо заменить общественным¹³. Я полагаю, что приоритет должно иметь семейное воспитание и в необходимых случаях общественный контроль.

10. Правоприменительная деятельность лишена единообразных подходов к применению норм, регламентирующих участие ребенка в правовых отношениях. Широкое судейское усмотрение, вызванное дефектностью законодательства, нередко влечет судебные ошибки.

Судебные инстанции по-разному применяют одни и те же положения действующего законодательства РФ.

Речь идет, например, о ст. 292 ГК РФ, предусматривающей отчуждение жилого помещения членом нормальной полноценной семьи и семьи, где ребенок находится под опекой (попечительством). Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 08.06.2010 № 13-П «По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В. В. Чадаевой» «должны быть предусмотрены адекватные правовые механизмы защиты прав несовершеннолетних как наиболее уязвимой стороны в жилищных отношениях, в том числе когда предположение о нахождении несовершеннолетнего на родительском попечении не опровергнуто имеющейся у органов опеки и попечительства информацией о том, что он остался без попечения родителей, но тем не менее имеются достаточные основания полагать, что его права или законные интересы нарушаются сделкой по отчуждению жилого помещения, в котором он проживает. Между тем регулирование, установленное пунктом 4 статьи 292 ГК Российской Федерации, не позволяет реализовать указанные возможности обращения за судебной защитой и восстановлением прав несовершеннолетнего, нарушенных сделкой по отчуждению жилого помещения, собственником которого является его родитель, если несовершеннолетний не относится к категории находящихся под опекой или попечительством либо оставшихся без родительского попечения (о чем известно органу опеки и попечительства). <…> пункт 4 статьи 292 ГК Российской Федерации не исключает возможность умаления уже сложившихся прав тех несовершеннолетних, которые формально не относятся к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишены его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считаются находящимися на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка — вопреки установленным законом обязанностям родителей — нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего. Такое регулирование — в той мере, в какой оно допускает не сбалансированное с интересами несовершеннолетнего удовлетворение интересов родителя — собственника отчуждаемого жилого помещения и не исключает возможность его действий в ущерб правам и законным интересам несовершеннолетнего, не создавая при этом адекватного механизма их судебной защиты, — не согласуется с требованиями»¹⁴.

В «Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2005 года» разъяснено, что «членом семьи собственника является лицо, проживающее совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении. В п. 3 ст. 65 СК РФ место жительства детей при раздельном проживании родителей устанавливается соглашением родителей. Если после расторжения брака ребенок стал проживать с тем из родителей, у которого не имеется жилого помещения в собственности, и у другого родителя возникли алиментные обязательства в отношении его, то ребенок уже не может считаться членом семьи собственника.<…> Таким образом, если ребенок по соглашению родителей остается проживать с родителем, у которого в собственности жилья не имеется, он является бывшим членом семьи собственника жилого помещения и подлежит выселению вместе с бывшим супругом на основании и в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 31 ЖК РФ»¹⁵. А в «Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2007 года» Верховный Суд РФ изменил свою позицию: «лишение ребенка права пользования жилым помещением одного из родителей — собственника этого помещения может повлечь нарушение прав ребенка. Поэтому в силу установлений Семейного кодекса Российской Федерации об обязанностях родителей в отношении своих детей право пользования жилым помещением, находящимся в собственности одного из родителей, должно сохраняться за ребенком и после расторжения брака между его родителями»¹⁶.

Позиции Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ по одним и тем же проблемам разные. Так, Верховный Суд РФ в «Обзоре судебной практики по делам, связанным со взысканием алиментов на несовершеннолетних детей, а также на нетрудоспособных совершеннолетних детей» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 13.05.2015) разъяснил, что «специальной мерой семейно-правовой ответственности, гарантирующей осуществление прав указанных лиц на получение содержания, является неустойка, установленная п. 2 ст. 115 Семейного кодекса Российской Федерации в виде фиксированного размера взимаемых за каждый день просрочки процентов, уменьшение которой данной нормой не предусмотрено. Особенности алиментных обязательств исключают возможность применения ст. 333 Гражданского кодекса Российской Федерации к возникающей в соответствии с п. 2 ст. 115 Семейного кодекса Российской Федерации ответственности должника за их ненадлежащее исполнение»¹⁷. Напротив, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 06.10.2017 № 23-П, «положение пункта 2 статьи 115 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающее ответственность за несвоевременную уплату алиментов в форме законной неустойки, равно как и положение пункта 1 статьи 333 ГК Российской Федерации, позволяющее суду при разрешении судебного спора уменьшить неустойку, явно несоразмерную последствиям нарушения обязательства, — исходя из цели обеспечения баланса интересов обеих сторон алиментных правоотношений, лежащего в основе правового регулирования принудительного исполнения родителями обязанности содержать своих несовершеннолетних детей, — не исключают обязанности суда оценить обоснованность размера заявленной к взысканию неустойки, т. е. фактически ее соразмерность задолженности алиментнообязанного лица, в том числе с учетом исключительных обстоятельств, затрагивающих права и законные интересы других членов семьи»¹⁸.

Это далеко не полный перечень проблем правоприменения. Бесспорно, полное единообразие судебной практики установить объективно невозможно. Однако общие подходы должны быть едиными.

И еще о подведомственности: арбитражный суд нередко рассматривает дела о разделе имущества бывших супругов¹⁹; дела об алиментных соглашениях²⁰. Такие дела подсудны судам общей юрисдикции.

Нередко суды в связи с пробелами в законодательстве создают новые правила, которые излагают в своих правовых позициях.

11. О ювенальных механизмах. В РФ к этой проблеме разные подходы. Надо полагать, что законодательство РФ должно исходить из баланса интересов ребенка и родителей. Они самостоятельные субъекты прав. Вместе с тем, ребенок как субъект усечен в своем правовом статусе и правовом положении и это обстоятельство должно стать основанием для усиления контроля за деятельностью родителей и их ответственности за нарушение прав ребенка.

12. К сожалению, юридическая наука не сопровождает должным образом нормотворчество и правоприменение в сфере детства. Учебный процесс в образовательных учреждениях России не всегда ориентирован на права ребенка. Следовало бы расширить сферу фундаментальных исследований проблем детства, а в учебный процесс ввести обязательную дисциплину «Права ребенка в РФ».

Сферы детства весьма разнообразны и законодательство, практика и наука должны исходить из того, что обеспечение заботы о ребенке — основная задача каждого человека, общества и государства в целом.

Список литературы

1. Беспалов Ю. Ф. Семейно-правовое положение ребенка в Российской Федерации: монография. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2015.

2. Ильина О. Ю. Интересы ребенка в семейном праве Российской Федерации. М.: Городец, 2006. 192 с.

3. Касаткина А. Ю. Осуществление наследственных прав ребенка в Российской Федерации: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2014.

4. Краснопольский А. С., Свердлов Г. М. Охрана прав матери и ребенка в СССР. М.: Госюриздат, 1951. 119 с.

5. Летова Н. В. Правовой статус ребенка в гражданском и семейном праве: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2013.

6. Нечаева А. М. Защита прав ребенка в рамках семейного законодательства России // Право и политика. 2004. № 4. С. 124–130.

7. Правовое положение ребенка в семье / сост. и вступит. ст. В. И. Вишняк; под ред. Я. А. Перель, А. А. Любимова; предисл. Н. Н. Овсянникова. М.; Л.: Наркмпрос РСФСР: Учпедгиз, 1932. 136 с.

А. Ю. Беспалов²¹
Ребенок-сирота: социально-правовой аспект

Аннотация. В настоящей статье исследованы некоторые особенности правового статуса и правового положения ребенка-сироты. Автором выделено общее и различное между ребенком-сиротой и ребенком, оставшимся без попечения родителей и иных родственников и сделан вывод о необходимости в законодательстве РФ установить четкие различия в правовом статусе ребенка-сироты и ребенка, оставшегося без попечения родителей и иных родственников.

Ключевые слова: ребенок, ребенок-сирота, ребенок, оставшийся без попечения родителей.

An orphan child: socio-legal aspect

Bespalov Alexander Yurievich,

judge of Khimki city court

Moscow region, Candidate of Law,

e-mail: nksmgs@mail.ru

Annotation. This article examines some of the features of the legal status and the legal status of an orphaned child. The author singled out the general and the various between the orphaned child and the child left without the care of parents and other relatives and concluded that it is necessary in the legislation of the Russian Federation to establish clear differences in the legal status of an orphan and a child left without the care of parents and other relatives.

Keywords: child, orphan child, child left without the care of parents.

Одним из вопросов, представляющих научный интерес, является определение особенностей правового статуса и правового положения ребенка-сироты. Мыслители прошлого и настоящего не раз обращались к проблемам ребенка-сироты²².

Законодательство РФ в настоящий момент не предусматривает специальных, отдельных и систематизированных положений о статусе ребенка-сироты и правовом механизме осуществления, охраны и защиты прав именно ребенка-сироты.

Семейный кодекс РФ не содержит определения данного понятия, предусматривая лишь учет и выявление детей, оставшихся без попечения родителей, и формы их устройства (гл. 18–22 СК РФ). Например, ст. 121 СК РФ предусматривает защиту прав и интересов в случаях смерти родителей, лишения их родительских прав, ограничения их в родительских правах, признания родителей недееспособными, болезни родителей, длительного отсутствия родителей, уклонения родителей от воспитания детей или от защиты их прав и интересов, в том числе при отказе родителей взять своих детей из образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, или аналогичных организаций, при создании действиями или бездействием родителей условий, представляющих угрозу жизни или здоровью детей либо препятствующих их нормальному воспитанию и развитию, а также в других случаях отсутствия родительского попечения.

Надо полагать, что ребенок-сирота есть ребенок, не достигший возраст 18 лет и не приобретший полной дееспособности до достижения данного возраста по иным основаниям, оставшийся без попечения родителей и нуждающийся в «двойной», усиленной заботе со стороны государства. «Двойная» забота в употребленном контексте означает следующее. Такой ребенок, во-первых, как и каждый ребенок в РФ уже нуждается в особой заботе. Во-вторых, повышенная, «удвоенная» забота определяется тем, что ребенок лишен помощи со стороны родителей, т. е. самых близких к нему людей и в силу этого утратил даже естественную, человеческую помощь.

Федеральный закон от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»²³, следуя Конвенции ООН о правах ребенка, в ст. 1 относит детей, оставшихся без попечения родителей, к детям, находящимся в трудной жизненной ситуации.

Нельзя не отметить, что ребенок-сирота как отдельный субъект прав выделен Федеральным законом от 21.12.1996 № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»²⁴. В соответствии со ст. 1 данного Федерального закона дети-сироты — лица в возрасте до 18 лет, у которых умерли оба или единственный родитель; а дети, оставшиеся без попечения родителей, — лица в возрасте до 18 лет, которые остались без попечения единственного родителя или обоих родителей в связи с лишением их родительских прав, ограничением их в родительских правах, признанием родителей безвестно отсутствующими, недееспособными (ограниченно дееспособными), объявлением их умершими, установлением судом факта утраты лицом попечения родителей, отбыванием родителями наказания в учреждениях, исполняющих наказание в виде лишения свободы, нахождением в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, уклонением родителей от воспитания своих детей или от защиты их прав и интересов, отказом родителей взять своих детей из образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, а также в случае, если единственный родитель или оба родителя неизвестны, в иных случаях признания детей оставшимися без попечения родителей в установленном законом порядке.

Надо полагать, что правовой статус и правовое положение ребенка-сироты отличены от правового статуса ребенка, оставшегося без попечения родителей и иных родственников, и данные понятия, следовало бы разграничивать.

Основанием для признания ребенка-сиротой является юридический факт, а именно смерть обоих или одного единственного родителя. Основаниями же для признания ребенка оставшимся без попечения родителей — судебный акт: о лишении или ограничении родительских прав; о признании родителя безвестно отсутствующим, недееспособными (ограниченно дееспособными); об объявлении их умершими; юридический факт в виде отказа от родителей взять своих детей из образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги.

Кроме того, перечень оснований, предусмотренных законодательством РФ, для признания ребенка оставшимся без попечения родителей является открытым. Необходимо выделить и ребенка, оставшегося без попечения иных родственников. Такие дети утратили связь со всеми близкими родственниками.

Общее между ребенком-сиротой и ребенком, оставшимся без попечения родителей и иных родственников, заключается в необходимости специальной социальной и иной защиты и охраны их прав и интересов, в обеспечении их права на жизнь, на здоровье, на образование, на воспитание со стороны государства и его компетентных органов, а также со стороны лиц, исполняющих обязанности по отношению к таким детям на основании законодательства РФ. Такие дети остались без попечения, во-первых, родителей; во-вторых, иных родственников; в-третьих, находятся в семье чужих людей либо в организациях для таких детей.

Различие состоит, прежде всего, в том, что ребенок-сирота не наделен некоторыми правами, например, правом на алименты, за исключением алиментов с бывших усыновителей при отмене усыновления. Ребенок, оставшийся без попечения родителей, обладает право на алименты со стороны, в том числе родителей, лишенных родительских прав, иных родственников. Так, согласно п. 2 ст. 71 СК РФ лишение родительских прав не освобождает родителей от обязанности содержать своего ребенка.

Различие состоит и в том, что ребенок-сирота объективно не может жить и воспитываться в семье родителей. Правовые и иные социальные связи между ребенком и родителями утрачиваются и объективно не могут быть восстановлены. Причиной такой утраты является не злоупотребление своими правами родителями, не наличие заболевания, а их смерть, т. е. причины такой утраты не зависит от чьей-либо воли. Ребенок, оставшийся без попечения родителей, например, по причине лишения их родительских прав может жить и воспитываться в семье биологических родителей, в случае восстановления их в родительских правах.

Это далеко не весь перечень различий. Надо полагать, то стержнем семейной политики РФ должна стать деятельность по профилактике, предупреждению сиротства, насколько это объективно возможно. Кроме того, следует установить четкие различия в правовом статусе ребенка-сироты и ребенка, оставшегося без попечения родителей и иных родственников. Последние не лишены многих прав, составляющих правовой статус ребенка в РФ.

Список литературы

1. Баширова С.-Х. А. Защита прав детей-сирот в Российской Федерации в контексте реализации Конвенции ООН о правах ребенка // Вестник академии права и управления. 2015. № 1. С. 43–47.

2. Ильина О. Ю. Интересы родных и приемных детей: проблема гармонизации и приоритета // Семейное право на рубеже XX–XXI веков. М.: Статут, 2011. С. 336–344.

3. Малеина М. Н. Средства защиты прав несовершеннолетнего, применяемые органом опеки и попечительства // Законы России. Опыт. Анализ. Практика. 2013. № 4. С. 14–19.

4. Стог А. Об общественном призрении в России. Т. 1. СПб., 1818; Тютчев А. П. Опека у крестьян над малолетними и несовершеннолетними сиротами, безумными, сумасшедшими, глухонемыми, немыми, над имуществом должников и безвестно отсутствующих, и над расточителями. СПб., 1912; Узаконения и решения Правительствующего Сената по крестьянским опекам / сост. А. К. Боровский. Петрозаводск, 1900.

5. Тарусина Н. Н. О формах обеспечения и охраны интересов детей, оставшихся без родительской заботы // Проблемы защиты субъективных гражданских прав. Ярославль, 2008. Вып. 9. С. 16–22.

6. Тимофеева А. Г. Защита детей-сирот как социальная функция государства // Охрана прав и интересов несовершеннолетних в Российской Федерации: теория и практика: сб. материалов Всероссийской науч.-практ. конференции. Чебоксары, 2007. С. 116–120.

Е. В. Гордеюк²⁵
Ребенок как субъект брачных отношений

Аннотация. В научной статье автором исследован вопрос о ребенке как субъекте брачных отношений. Анализ законодательства РФ и субъектов РФ позволил выявить некоторые дефекты семейного законодательства РФ. Автор предложил меры по устранению недостатков законодательства РФ.

Ключевые слова: ребенок, брачные отношения.

The child as the subject of marital relations

Gordeyuk Ekaterina Viktorovna,
specialist in teaching and methodical
work All-Russian State University
of Justice (RPA, Ministry of Justice
of the Russian Federation)
e-mail: nksmgs@mail.ru

Annotation. In the scientific article the author studied the question of the child as the subject of marital relations. Analysis of the legislation of the Russian Federation and the subjects of the Russian Federation made it possible to identify certain defects in family legislation of the Russian Federation. The author suggested measures to eliminate the shortcomings of the legislation of the Russian Federation.

Keywords: child, marital relations.

В настоящий момент в доктрине нет единого подхода к определению понятия брачные отношения. М. Т. Оридорога определяла брачное правоотношение «…как юридическое состояние, возникающее в силу акта регистрации брака между мужчиной и женщиной, с комплексом установленных законом правовых возможностей, реализуемых с возникновением предусмотренных законом юридических фактов, и превращающих брачное отношение в семейное»²⁶. О. А. Красавчиков полагал, что «в литературе семейного права состояние лица в браке до настоящего времени рассматривалось и рассматривается сейчас как брачное правоотношение, которое возникает в силу юридических фактов»²⁷. О. Г. Куриленко справедливо отмечает, что брачное правоотношение включает в себя личные права и обязанности супругов, их права и обязанности по поводу общего совместного имущества и по взаимному материальному содержанию²⁸. По мнению М. Л. Пчелинцевой, «брак представляет собой важнейший юридический факт, вызывающий возникновение семейно-правовых связей»²⁹. А. М. Нечаева определяет брак как союз мужчины и женщины, влекущий правовые последствия, одновременно расценивает его как форму отношений между лицами разного пола и как своеобразный символ для вступающих в брак и для государства³⁰.

Брак, как социально-правовое явление, следует понимать: в виде добровольного и пожизненного союза между мужчиной и женщиной, заключенного в органах ЗАГСа и наделяющего их взаимными правами и обязанностями, предусмотренными семейным законодательством РФ, а также международными нормами, признанными РФ, и международными договорами РФ; в виде символа, свидетельствующего о торжественном соединении в семью мужчины и женщины с соблюдением установленных законодательством правил, традиций и семейных ценностей; в виде договора-соглашения о правах и обязанностях супругов; в виде юридического факта (действия); в виде института семейного права и в виде социального явления — объединения мужчины и женщины в особую социальную группу.

Представляется, что следует отличать брачные отношения от супружеских. Супружеское правоотношение представляет собой множество правовых и иных социальных связей мужчины и женщины, заключивших брак в установленном законодательством порядке с целью создания семьи, основанных на равенстве супругов, взаимном уважении, любви, взаимопомощи и заботе, взаимопонимании, взаимном согласии, ответственности, содержание которых составляет их права и обязанности, предусмотренные семейным законодательством РФ. Супружеское правоотношение возникает с момента заключения брака в отделе ЗАГС и действуют пожизненно, если не будет прекращено ранее по иным основаниям, предусмотренным СК РФ. Супружеское правоотношение возникает и действует между супругами. Оно уже брачного отношения, которое касается лиц, вступающих в брак; супругов; бывших супругов.

В настоящей статье речь идет именно о брачном правоотношении, субъектом которого может выступать ребенок.

Семейным и административным законодательствами РФ, субъектов РФ допускается право на снижение брачного возраста до 14 лет. Порядок и условия, при наличии которых вступление в брак в виде исключения с учетом особых обстоятельств может быть разрешено до достижения возраста шестнадцати лет, устанавливаются законами субъектов Российской Федерации. Например, согласно ст. 1 Закона Московской области от 30.04.2008 № 61/2008-ОЗ «О порядке и условиях вступления в брак на территории Московской области лиц, не достигших возраста шестнадцати лет» лица в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет, имеющие место жительства в Московской области, в виде исключения, при наличии особых обстоятельств, могут заключить брак³¹. Законом Рязанской области от 30.12.2014 № 105-ОЗ «О порядке и условиях разрешения на вступление в брак лицам, не достигшим возраста шестнадцати лет»³² также предусматривается возможность вступления брак в 15 лет, при наличии особых условий. Аналогичное правило содержится и в Законе Тверской области от 26.09.1996 № 38 «О порядке и условиях вступления в брак на территории Тверской области лиц, не достигших возраста шестнадцати лет»³³. Конституция Республики Ингушетия предусматривает регулирование семейных отношений обычаями³⁴.

Надо полагать, что снижение брачного возраста не отвечает интересам ребенка в РФ. Такой брачный союз зачастую представляется незрелым и нездоровым, ему характерен порок воли. Данное положение не отвечает положениям Декларации прав ребенка 1959 г. и Конвенции ООН о правах ребенка 1989 г., согласно которым «ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения».

Именно в виду физической и умственной незрелости ребенка снижение брачного возраста ниже установленного СК РФ возраста 18 лет недопустимо. Предусмотренное право субъектов РФ на снижение брачного возраста является отсылкой к национальным обычаям некоторых субъектов и народов РФ. Несомненно, обычай является источником семейного права. Однако российскому законодателю следовало бы ограничивать применение тех обычаев, которые не отвечают интересам человека, общества и государства в целом. И напротив, придавать силу тем обычаям, которые призваны урегулировать общественные отношения, в том числе брачные. Например, правила о помолвке, обручении до сих пор не нашли законодательного закрепления. Между тем, такой вид добрачной процедуры является обычным для большинства людей в РФ.

Представляется, что будет способствовать уменьшению числа ранних браков или браков, где один из супругов ребенок, не только установление единого брачного возраста в Российской Федерации, но и проведение профилактических мероприятий (например, введение учебной дисциплины в школе). Государственная политика РФ также должна быть направлена не на пустое декларирование семейных ценностей и российской семьи, а на создание условий (экономических, социальных) для достойной жизни и деятельности граждан. Не секрет, что зачастую вступление в брак ребенка связано, в том числе и с приобретением материальной выгоды.

Исходя из того, что нередко распадаются браки с участием ребенка как супруга, а также браки между супругами, имеющими несовершеннолетних детей, следовало бы пересмотреть семейное законодательство РФ и привести его в полное соответствие с положениями Конституции РФ (ст. 38) об укреплении семьи, а также Указом Президента РФ от 01.06.2012 № 761 «О Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы»³⁵, Указом Президента Российской Федерации от 29.05.2017 № 240 «Об объявлении в Российской Федерации Десятилетия детства»³⁶, Указом Президента РФ от 09.10.2007 № 1351 «Об утверждении Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года»³⁷.

Список литературы

1. Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1958.

2. Куриленко О. Г. Регулирование брачного правоотношения по законодательству Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003.

3. Нечаева А. М. Семейное право: актуальные проблемы теории и практики. М.: Юрайт, 2007.

4. Оридорога М. Т. Брачное правоотношение: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Киев, 1974.

5. Пчелинцева Л. М. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М.

В. В. Долинская³⁸, Л. М. Долинская³⁹
Права ребенка как пациента

Аннотация. В статье дан обзор международных и национальных источников по вопросам прав ребенка, в том числе прав на жизнь, на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Выявлена связь легального определения ребенка с такими проблемами правосубъектности как момент возникновения правосубъектности гражданина-пациента и момент возникновения дееспособности.

Освещены основные права несовершеннолетних в сфере охраны здоровья.

Рассмотрены отдельные проблемы: согласия на медицинское вмешательство, права на информацию о состоянии здоровья, изъятия из принципа (правового режима) врачебной тайны, правового режима органов и тканей человека применительно к несовершеннолетним, несовпадения возраста для осуществления прав пациента несовершеннолетними и для защиты этих прав в судебном порядке и др.

Обоснован вывод об однонаправленности законодательства Российской Федерации в сфере прав несовершеннолетних пациентов и основных международно-правовых положений: на детей распространяются все права пациента с установлением определенных возрастных ограничений и дополнительных гарантий законных интересов.

Ключевые слова: дети, здоровье, несовершеннолетние, пациент, права пациента, права человека, правосубъектность, согласие на медицинское вмешательство.

Rights of the child as a patient

Dolinskaya Vladimira Vladimirovna,
Doctor of Law, Professor, Professor of the
Department of Civil Law of the Moscow
State Law University named after
O. E. Kutafin (MSYU),
member of the Scientific Advisory
Council under the Supreme Court
of the Russian Federation.

Dolinskaya Lyudmila Mikhailovna,
Assistant member of the Public Chamber
of the Russian Federation, expert
of the scientific and practical journal
“Laws of Russia: experience, analysis, practice„

Annotation. The article reviews international and national sources on the rights of the child, incl. the right to life, health and medical care.

The relationship between the legal definition of a child and such problems of legal personality as the moment of the emergence of the legal capacity of the citizen-patient and the moment of the emergence of legal capacity are revealed.

Highlighted the fundamental rights of minors in the area of health.

Some problems are considered: consent to medical intervention, the right to information about the state of health, withdrawal from the principle (legal regime) of medical secrecy, the legal regime of human organs and tissues in relation to underage’s, the age mismatch for the exercise underages of the patient’s rights by and to protect these rights in the judicial order, etc.

The conclusion on the unidirectionality of the legislation of the Russian Federation in the field of the rights of underage’s and the main international legal provisions is justified: all the rights of the patient are distributed to children with the establishment of certain age limits and additional guarantees of legitimate interests.

Keywords: children, health, underage, a patient, patient’s rights, human rights, legal capacity, consent to medical intervention.

В Российской Федерации Конституцией закреплены права каждого на жизнь (ст. 20), на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41)⁴⁰.

Особое значение реализация таких прав приобретает, когда управомоченным субъектом является несовершеннолетний.

С одной стороны, провозглашено равенство прав независимо от каких-либо обстоятельств (ст. 6, 17, 19 Конституции РФ, п. 1 ст. 17 ГК), с другой, — в силу физических и психических особенностей закон признает пороки воли и волеизъявления несовершеннолетних, пробелы в их дееспособности восполняют их законные представители. Таким образом, в правоотношении между медицинской организацией и пациентом задействуются третьи лица. Наконец, неоднозначна правовая квалификация самого несовершеннолетнего.

Государства — участники Конвенции о правах ребенка, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 20.10.1989⁴¹, договорились признавать права ребенка «на пользование наиболее совершенными услугами системы здравоохранения и средствами лечения болезней и восстановления здоровья», чтобы ни один ребенок не был лишен своего права на доступ к подобным услугам системы здравоохранения.

Формирование нормативной базы осуществления и защиты прав несовершеннолетних пациентов идет по двум основным направлениям:

1) в актах общего характера:

а) о правах человека,

б) о правах ребенка, несовершеннолетнего и

2) в актах специализированного характера (медицинского права).

Среди них особо выделим международные и национальные акты.

Считается, что официальное международное движение за права детей началось после Первой мировой войны. В 1924 г. Лига наций приняла так называемую Женевскую декларацию или «Декларацию прав ребенка», призывающую мужчин и женщин всего мира создавать для ребенка условия для его нормального духовного, физического развития.

В 1945 г. Генеральная Ассамблея ООН создает Детский фонд Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ).

В 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН была принята «Всеобщая декларация прав человека». Этот основополагающий документ провозгласил, что дети должны быть объектом заботы и помощи со стороны общества и государства. В ст. 25 Декларации указано, что «материнство и младенчество дают право на особое попечение и помощь».

В связи с тем, что за период с 1924 по 1959 г. в мире произошли серьезные политические и экономические изменения, возникли потребности пересмотреть ряд положений документа 1924 г. Новая «Декларация прав ребенка» была провозглашена Резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20.11.1959.

Этот акт, демонстрируя связь с Уставом ООН и Всеобщей декларацией прав человека, носил специальный характер: «...ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения, ... человечество обязано давать ребенку лучшее, что оно имеет». Необходимость в такой специальной охране была указана еще в Женевской Декларации прав ребенка 1924 г. и признана во Всеобщей декларации прав человека, а также в уставах специализированных учреждений и международных организаций, занимающихся вопросами благополучия детей.

Целью Декларации провозглашалось обеспечить детям счастливое детство и пользование, на их собственное благо и на благо общества, правами и свободами. Документ был адресован родителям, мужчинам и женщинам как отдельным лицам, добровольным организациям, местным властям и национальным правительствам, «чтобы они признали и старались соблюдать эти права путем законодательных и других мер, постепенно принимаемых...».

Несмотря на свою краткость (10 принципов), эта Декларация предусматривала базовые постулаты, которые развиваются до сих пор на международном и национальном уровне. Они носят как моральный, так и правовой характер.

Провозглашены общечеловеческие ценности, права гражданина и специальные права и интересы ребенка. Например, равенство прав всех без исключения детей без различия или дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических и иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства, касающегося самого ребенка или его семьи (Принцип 1); право малолетнего не разлучаться с матерью (Принцип 6). Постоянно отмечается, что ребенку законом и другими средствами должна быть обеспечена специальная защита и предоставлены специальные возможности и благоприятные условия.

19.12.1966 были приняты, открыты для подписания, ратификации и присоединения резолюцией 2200А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН два международных пакта: Международный пакт о гражданских и политических правах и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Первый вступил в силу 23.03.1976, СССР подписал его 18.03.1968. Пакт ратифицирован Указом Президиума ВС СССР от 18.09.1973 № 4812-VIII и вступил в силу для СССР 23.03.1976. Второй пакт вступил в силу 03.01.1976. Он ратифицирован Указом Президиума ВС СССР от 18.09.1973 № 4812-VIII и вступил в силу для России с 03.01.1976.

Специально правам детей посвящена ст. 24 Международного пакта о гражданских и политических правах. Ее первая часть почти дословно повторяет Принцип 1 Декларации прав ребенка 1959 г.

В Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах повторялись ранее зафиксированные положения, а также обращалось внимание на мероприятия, необходимые для здорового развития ребенка, на заботу о несамостоятельных детях и их воспитании.

В 1986 г. Генеральной Ассамблеей ООН была принята «Декларация о праве на развитие», провозглашавшая, помимо прочего, равные возможности для всех доступа к здравоохранению.

В 1989 г. после многолетней подготовки была принята и открыта для подписания, ратификации и присоединения резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 20.11.1989 «Конвенция о правах ребенка». Сейчас она ратифицирована 191 государством. 13.07.1990 она была ратифицирована Верховным Советом СССР. В части, касающейся воспитания ребенка в семье, она является явным продолжением Декларации прав ребенка 1959 г.

В развитие Конвенции в 1990 г. принимаются «Всемирная декларация об обеспечении выживания, защиты и развития детей» (30.09.1990; Россия подписала Декларацию 31.01.1992)⁴² и «План действий по ее осуществлению».

В Конвенции и Всемирной декларации права детей рассматриваются с позиций решения трех основных задач: выживания, развития и защиты.

Выживание: В первоочередном порядке рассматривается вопрос о неотъемлемом праве на жизнь. Все государства должны обеспечить в максимальной степени выживание и развитие ребенка. Конвенция признает право каждого на доступ к медицинской помощи, право на отвечающий стандарту уровень жизни, право на соответственное имя и национальность.

Развитие: Конвенция предусматривает право ребенка на образование, отдых и развлечения, на свободу выражения взглядов, право на информацию, свободу мысли, право исповедовать любую религию, право на свободу совести. Родители должны с учетом возраста и зрелости ребенка с уважением относиться к его взглядам. Необходимо предоставить каждому ребенку шанс на развитие своих потенциальных возможностей.

Защита: В Конвенции предусмотрены меры по защите детей в самых разнообразных ситуациях. Здесь речь идет и об умственно отсталых детях, физически неполноценных, о детях беженцев, о сиротах. Указывается также на то, что в некоторых случаях детей надо защищать от собственных родителей.

Наряду с общими декларациями, часто морально-этического плана, Конвенция решает или предлагает решение ряда правовых вопросов.

Дано определение понятия «ребенок» — каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее.

Теперь это легальный термин семейного законодательства Российской Федерации, синоним понятия «несовершеннолетний», используемого в Гражданском и Уголовном кодексах Российской Федерации.

Одновременно отметим, что в разных странах, да и в России в разных отраслях права по-разному определяются возрастные критерии совершеннолетия.

Конвенция дает перечень прав ребенка. Интересно, что случайно или умышлено ни одно из них не выделено в качестве главного как среди общегражданских прав и свободах, так и среди прав в семье.

Обращается внимание на ответственность родителей, а в соответствующих случаях и других членов семьи за ненадлежащее осуществление предусмотренных законом прав и обязанностей по отношению к ребенку, предлагается организованная система контроля за соблюдением всех прав детей, предусматривается контроль за выполнением государством-участником своих обязательств по обеспечению прав ребенка в своей стране, предлагается государствам-участникам принимать необходимые законодательные, административные меры для осуществления предусмотренных ею прав ребенка.

Предполагается, что стандартами, установленными Конвенцией, станут пользоваться все те, кто заинтересован в решении проблем, связанных со здоровьем, развитием и защитой детей. Конвенция, в качестве всеми признанного и авторитетного документа, будет выступать в защиту детей во всем мире. Для России как международный договор, к которому она присоединилась, этот документ, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ имеет приоритетное значение.

Помимо межгосударственных документов имеется и ряд документов, принятых неправительственными организациями. К таким организациям относятся созданная в середине ХХ в. Всемирная медицинская ассоциация и организованная в 1993 г. Европейская медицинская ассоциация. Ими были приняты важные медицинские документы, в той или иной мере касающиеся и проблем прав несовершеннолетних пациентов: Международный кодекс медицинской этики (принят 3-й Генеральной Ассамблеей Всемирной Медицинской Ассоциации, Лондон, Великобритания, октябрь 1949 г., дополнен 22-й Всемирной Медицинской Ассамблеей, Сидней, Австралия, август 1968 г. и 35-й Всемирной Медицинской Ассамблеей, Венеция, Италия, октябрь 1983 г.); заявления и декларации о торговле живыми органами (1985 г.), о политике в области охраны здоровья детей (1987 г.), о трансплантации человеческих органов (1987 г.), о генетическом консультировании и генной инженерии (1987 г.) и др. Ряд документов были посвящены профессиональному поведению и этическим нормам врача, в том числе и врача-педиатора: о свободе контактов между врачами (1984 г.), о независимости и профессиональной работе врача (1986 г.), о подготовке медицинских кадров (1986 г.), о халатном отношении врача к своим обязанностям (1992 г.), о пособничестве врачей при самоубийствах (1992 г.), о телемедицине и медицинской этике (1992 г.), о поведении врачей при осуществлении трансплантации человеческих органов (1994 г.) и др.

Согласно Лиссабонской декларации о правах пациента 1981 г., принятой 34-й Всемирной Медицинской Ассамблеей (Лиссабон, Португалия, сентябрь-октябрь 1981 г.), каждый пациент имеет право после получения полной информации о своем здоровье соглашаться на медицинское вмешательство или отказываться от него; пациент имеет право на смерть с достоинством и т. д. В ее редакции 1995 г. выделен раздел «Недееспособные пациенты», в котором концепция информированного согласия в педиатрии излагается следующим образом: «В случае несовершеннолетних … должно быть по возможности получено согласие информированного правомочного представителя пациента на осуществление медицинского вмешательства. Однако и сам пациент должен участвовать в выработке решения в меру своих возможностей».

В 1994 г. Европейское региональное бюро ВОЗ провело консультации по защите прав пациента в Европе, в результате которых была принята Амстердамская декларация. В отношении прав несовершеннолетних она гласит: «Когда требуется согласие законного представителя, пациенты (малолетние и взрослые) соответственно их возможностям должны вовлекаться в процесс принятия решений».

Большое влияние на развитие правового регулирования в исследуемой сфере оказал опубликованный в 1999 г. Всемирной медицинской ассоциацией проект «Оттавской декларации о правах пациента-ребенка»⁴³.

В Преамбуле документа провозглашено: «Забота о здоровье ребенка дома или в больнице включает в себя медицинские, эмоциональные, социальные и финансовые аспекты, которые взаимодействуют с исцеляющим процессом и которые требуют особого внимания к правам ребенка как пациента».

В Проекте Оттавской декларации дано определение понятия «ребенок» — это человек от рождения до окончания его семнадцатого года жизни.

Повторяя уже сформулированный ранее на международном уровне принцип «каждый ребенок имеет исключительное право на достойную жизнь», Проект Оттавской декларации подтверждает ответственность государства за обеспечение ребенку этого права. В развитие этого принципа также указано право ребенка на доступ к соответствующим средствам обеспечения здоровья, на предупреждение и лечение заболеваний и реабилитацию.

«Врачи и иные, занятые в отрасли обеспечения здоровья люди, несут ответственность за незнание прав ребенка в этой области и содействие данным правам...»

В разделе «Конфиденциальность» найден баланс между равенством прав пациентов и спецификой несовершеннолетнего. Например, «Ребенок-пациент (который уже достаточно зрел для этого)... вправе на полную информированность о состоянии его здоровья и медицинских условиях, если это не будет противоречить интересам ребенка... Указанная информация должна быть преподнесена в той манере, которая соответствует культуре и уровню понимания получателя информации. Это особенно важно в случаях информирования детей, которые имеют право на доступ к основной информации об их здоровье. Как исключение, определенная информация может быть закрыта для доступа ребенка или его родителей...».

Несовершеннолетний пациент и его законные представители имеют право на активное участие в принятии решений, касающихся вопросов охраны здоровья ребенка. В разделе «Информированное согласие» указано: «Ребенок, который по решению врача, уже достаточно зрел, вправе предоставлять свое собственное мнение об охране своего здоровья... В большинстве случаев разрешение на медицинское вмешательство должно быть получено от родителей или иных законных представителей... Однако если ребенок достаточно зрелый и понимающий, такое разрешение может быть получено и от самого ребенка. В большинстве случаев компетентный ребенок-пациент и его родители (или иные законные представители) вправе приостанавливать действие разрешения на какие-либо процедуры или терапию...».

Проект Оттавской декларации провозглашает право несовершеннолетнего пациента на тактичное лечение, а также на понимание и должное уважение его статуса и личной жизни. Закрепляется право ребенка-пациента на конфиденциальное медицинское обслуживание и оговариваются коллизии интересов ребенка-пациента и его родителей. Если ребенок достаточно зрелый и заинтересован в конфиденциальности медицинской информации, последняя не должна открываться его родителям. Если в силу серьезных медицинских оснований, в целях предупреждения серьезной опасности для ребенка конфиденциальная медицинская информация должна быть открыта для родителей, врач обязан обсудить эту ситуацию с самим ребенком-пациентом.

Несовершеннолетний может быть помещен в больницу, если необходимый уход нельзя обеспечить в домашних или амбулаторных условиях. Госпитализированный несовершеннолетний должен быть определен в помещение, специально оформленное и оборудованное соответственно его возрасту и состоянию здоровья. Его нельзя держать в помещении для взрослых за исключением случаев, когда это продиктовано его медицинским состоянием.

Последние международные документы, в частности Дополнительный Протокол к Хельсинской Декларации (2001–2003 гг.), требуют получения одобрения ребенка и, следовательно, признания его автономности, независимо от возраста для осуществления медицинского вмешательства.

В целом национальное законодательство Российской Федерации в сфере прав несовершеннолетних пациентов развивается однонаправленно с международными источниками, испытывая те же сложности и сталкиваясь с теми же проблемами.

ФЗ «Об основах охраны здоровья» в качестве одного из основных принципов охраны здоровья провозгласил приоритет охраны здоровья детей (ст. 4, 7).

В российском законодательстве появилось определение ребенка — «лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет (совершеннолетия)» (п. 1 ст. 54 СК, ст. 3 Федерального закона от 31.05.2002 № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»⁴⁴.

Но это определение связано с проблемами правосубъектности⁴⁵.

Первая из них — момент возникновения правосубъектности гражданина-пациента.

По общему правилу правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается его смертью (п. 2 ст. 17 ГК). По п. 1 ст. 53 ФЗ «Об основах охраны здоровья», «моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов». Глава II Федерального закона от 15.11.1997 № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния»⁴⁶ называется «Государственная регистрация рождения», но среди прочих содержит ст. 20 «Государственная регистрация рождения ребенка, родившегося мертвым или умершего на первой неделе жизни».

Поднимаемый нами вопрос актуален при привлечении медицинских работников к уголовной ответственности за неоказание помощи больному (ст. 124, а также ч. 2 ст. 109 и ч. 2 или ч. 4 ст. 118 УК) и к гражданско-правовой — за причинение вреда жизни и здоровью новорожденного (вопрос о жизнеспособности ребенка). Может ли рассматриваться в качестве потерпевшего новорожденный (по каким критериям его надо признавать больным?) и с какого момента (ситуации мертворождения или смерти в первые же мгновения после рождения).

Ответ помогут дать признаки рождения живым и жизнеспособности в современном праве и медицине.

На основании Конвенции ООН о правах ребенка 1989 г., Всемирной декларации об обеспечении выживания, защиты и развития детей 1990 г., а также для международной сопоставимости отечественной статистики согласно государственной программе перехода Российской Федерации на принятую в международной практике систему учета и статистики в соответствии с требованиями развития рыночной экономики, утв. постановлением Верховного Совета РФ от 23.10.1992 № 3708-1, приказом Минздрава России и постановлением Госкомстата России от 04.12.1992 № 318/190 «О переходе на рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения» утверждены Инструкция об определении критериев живорождения, мертворождения и перинатального периода⁴⁷, а также Инструктивно-методические рекомендации: «Ведение преждевременных родов при сроке беременности 22 недели и более»; «Интенсивная терапия и выхаживание новорожденных с очень низкой и экстремально низкой массой тела»; «Вскрытие мертворожденных и умерших новорожденных с массой тела от 500 до 1000 г».

В соответствии с п. 3 ст. 53 ФЗ «Об основах охраны здоровья» приказом Минздравсоцразвития России от 27.12.2011 № 1687н «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке ее выдачи» утверждены Медицинские критерии рождения⁴⁸.

Пункт 1 Медицинских критериев рождения дословно повторяет п. 1 ст. 53 ФЗ «Об основах охраны здоровья»: «Моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов». П.2 устанавливает медицинские критерии рождения.

Но, как было признано еще в Инструктивно-методических рекомендациях 1992 г. «Интенсивная терапия и выхаживание новорожденных с очень низкой и экстремально низкой массой тела», четких критериев продолжительности первичной реанимации для новорожденных с очень низкой и экстремально низкой массой тела на сегодняшний день нет, за исключением отсутствия сердечной деятельности в течение 5 минут. В каждом конкретном случае вопрос должен решаться индивидуально с учетом степени поражения мозговых структур и мозгового кровотока по данным ультразвукового обследования, снижения pH крови ниже 7,0 и энцефалографическим показателям.

То есть нет и четких критериев для привлечения медицинских работников к ответственности в случае смерти ребенка (если вообще будет признан факт живорождения) и – при попадании событий смерти и рождения нескольких лиц, разделенных несколькими минутами, в разные календарные даты — для определения порядка наследования.

Различия вводятся только в отношении выдачи медицинского свидетельства о рождении (п. 3 Приложения № 3 к приказу Минздравсоцразвития РФ от 27.12.2011 № 1687н).

Вторая проблема — момент возникновения дееспособности.

В гражданском праве в полном объеме дееспособность граждан по общему правилу возникает с наступлением совершеннолетия — в 18 лет. До достижения 18 лет гражданин может приобрести полную дееспособность при вступлении в брак — когда законом допускается вступление в брак до достижения 18 лет, с момента вступления в брак, независимо от последующего расторжения брака, а в ряде случаев и при признании его недействительным (п. 2 ст. 21 ГК); в результате эмансипации (ст. 27 ГК).

Однако условия и порядок реализации прав ребенка, предусмотренных ФЗ «Об основах охраны здоровья» вызывают сомнения в моменте возникновения дееспособности.

Основные права несовершеннолетних в сфере охраны здоровья сгруппированы в ст. 54 ФЗ «Об основах охраны здоровья»:

1. право на прохождение медицинских осмотров, в том числе профилактических медицинских осмотров, в связи с занятиями физической культурой и спортом, прохождение диспансеризации, диспансерного наблюдения, медицинской реабилитации, оказание медицинской помощи, в том числе в период обучения и воспитания в образовательных организациях, в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, и на условиях, установленных органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

2. право на оказание медицинской помощи в период оздоровления и организованного отдыха в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти;

3. право на санитарно-гигиеническое просвещение, обучение и труд в условиях, соответствующих их физиологическим особенностям и состоянию здоровья и исключающих воздействие на них неблагоприятных факторов;

4. право на медицинскую консультацию без взимания платы при определении профессиональной пригодности в порядке и на условиях, которые установлены органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

5. право на получение информации о состоянии здоровья в доступной для них форме (в соответствии со ст. 22 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Особо выделены права детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, и детей, находящихся в трудной жизненной ситуации: они до достижения ими возраста четырех лет включительно могут содержаться в медицинских организациях государственной системы здравоохранения и муниципальной системы здравоохранения в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, и на условиях, установленных органами государственной власти субъектов Российской Федерации (ч. 3 ст. 54 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Также выделена специфика отдельных прав, их осуществления и охраны интересов несовершеннолетних пациентов разных возрастных категорий.

Обратим внимание на такие предусмотренные ст. 54 ФЗ «Об основах охраны здоровья» права несовершеннолетних в сфере охраны здоровья как право на: «4) медицинскую консультацию без взимания платы при определении профессиональной пригодности в порядке и на условиях, которые установлены органами государственной власти субъектов Российской Федерации; 5) получение информации о состоянии здоровья в доступной для них форме в соответствии со статьей 22 настоящего Федерального закона». Согласно п. 2 той же статьи «Несовершеннолетние в возрасте старше пятнадцати лет или больные наркоманией несовершеннолетние в возрасте старше шестнадцати лет имеют право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или на отказ от него в соответствии с настоящим Федеральным законом, за исключением случаев оказания им медицинской помощи в соответствии с частями 2 и 9 статьи 20 настоящего Федерального закона».

Встают как минимум два вопроса. Первый — речь идет о возникновении дееспособности пациента в медицинском праве с 15 лет или его отдельных прав (вопрос, в чем-то, на наш взгляд, похожий на дискуссию о возникновении правосубъектности или отдельного субъективного права после зачатия, но до рождения — ч. 1 п. 1 ст. 1116 ГК, — о чем писали как классики российской цивилистики, так и современные авторы (например, А. Н. Гуев, В. В. Долинская, Н. Л. Дювернуа, Д. И. Мейер, И. А. Михайлова).

Второй вопрос — в чем логика законодателя, признающего право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство⁴⁹ или на отказ от него за, например, больными наркоманией несовершеннолетними, но не за всеми пациентами с 15 лет? Если лицо способно усвоить информацию о состоянии своего здоровья, полученную в доступной для него форме, то почему не предположить, что оно способно и решить, нужно ли ему медицинское вмешательство (с ограничениями, установленными для всех пациентов)?

В целом, институт согласия на медицинское вмешательство довольно молод. Впервые термин «информированное согласие» появился в 1957 г. в калифорнийских судебных правилах⁵⁰. Периодизацию становления института согласия на медицинское вмешательство в России мы начинаем с 20–60-х гг. ХХ в. и представляем в качестве 4 этапов⁵¹. При этом определение информированного добровольного согласия впервые было дано в Р. 2 Методических рекомендаций Федерального фонда ОМС, утв. Федеральным фондом ОМС 27.10.1999 «Обеспечение права граждан на соблюдение конфиденциальности информации о факте обращения за медицинской помощью и связанных с этим сведениях, информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство и отказ от него»: «Информированное добровольное согласие — добровольное согласие пациента или его законного представителя на медицинское вмешательство, данное им на основе полученной от лечащего врача полной и всесторонней информации в доступной для пациента форме изложения о цели, характере, способах данного вмешательства, связанном с ним вероятном риске и возможных медико-социальных, психологических, экономических и других последствиях, а также возможных альтернативных видах медицинской помощи и связанных с ними последствиях и риске»⁵².

Сейчас в ФЗ «Об основах охраны здоровья» содержится ст. 20 «Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство и на отказ от медицинского вмешательства», которая как подытожила предыдущее правовое развитие, так и предложила ряд новых моментов.

Согласие на медицинское вмешательство производно от общего права на информацию⁵³ о состоянии здоровья («Каждый имеет право получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья» — ч. 1 ст. 22 ФЗ «Об основах охраны здоровья») и от гражданско-правовой характеристики медицинской услуги, которую услугодатель не вправе навязывать потребителю.

В отношении лиц моложе 15 лет, информация о состоянии здоровья предоставляется их законным представителям (ч. 2 ст. 22 ФЗ «Об основах охраны здоровья»). Откуда взялся именно этот возраст, отличный от возраста получения полной правосубъектности в конституционном, государственном праве (получение паспорта в 14 лет), в гражданском и семейном праве (по общему правилу — 18 лет), в уголовном праве (по общему правилу — 16 лет) остается тайной.

В отношении лица, не достигшего 15 лет, а также несовершеннолетнего больного наркоманией при оказании ему наркологической помощи или при медицинском освидетельствовании несовершеннолетнего в целях установления состояния наркотического либо иного токсического опьянения (за исключением установленных законодательством Российской Федерации случаев приобретения несовершеннолетними полной дееспособности до достижения ими восемнадцатилетнего возраста) информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство дает один из родителей или иной законный представитель (усыновитель, попечитель, опекун — ст. 26, 28, 29–31 ГК) (ч. 2 ст. 20 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Ограничение числа лиц, дающих согласие («один из родителей») можно трактовать и как положительный момент — повышение оперативности решения вопроса о медицинском вмешательстве, — и как отрицательный — отступление от правил ГК, возможное игнорирование мнения другого родителя. В отношении некоторых видов медицинских вмешательств установлен иной подход, предполагающий наличие механизма преодоления разногласий родителей. Так, Закон РФ от 02.07.1992 № 3185-I «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»⁵⁴ содержит следующее правило: в случае возражения одного из родителей либо при отсутствии родителей или иного законного представителя психиатрическое освидетельствование несовершеннолетнего проводится по решению органа опеки и попечительства, которое может быть обжаловано в суд (ч. 2 ст. 23).

Условия дачи согласия лицом, отличным от нуждающегося в медицинском вмешательстве, сводятся к двум моментам: за кого и на какое вмешательство дается согласие.

Оно дается:

• за лицо, не достигшее 15 лет — на любые виды медицинской помощи;

• за несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет, больного наркоманией — при оказании ему наркологической помощи;

• за несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет, — при медицинском освидетельствовании несовершеннолетнего в целях установления состояния наркотического либо иного токсического опьянения.

Исключения составляют, во-первых, установленные законодательством РФ случаи приобретения несовершеннолетними полной дееспособности до достижения ими восемнадцатилетнего возраста, во-вторых, предусмотренные законом случаи игнорирования мнения родителей и законных представителей. Так, например, для направления лица на медицинское освидетельствование судьи, следователи, органы дознания выносят постановление (ст. 44 Федерального закона от 08.01.1998 №3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах»⁵⁵).

Возможность пациента определится по вопросу оказанию ему медицинской помощи или отказа от нее является одним из важнейших условий правомерного медицинского вмешательства. Право на информацию является гарантией реализации такой возможности. В свою очередь, наличие информированного добровольного согласия должно выступать своего рода «охранной грамотой» для медицинских организаций в ряде споров с пациентами.

Интересен и другой аспект информационных отношений в сфере здравоохранения — изъятия из принципа (правового режима) врачебной тайны.

Согласно п. 4 ч. 4 ст. 13 ФЗ «Об основах охраны здоровья», предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается в случае оказания медицинской помощи несовершеннолетнему в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 20 ФЗ «Об основах охраны здоровья», а также несовершеннолетнему, не достигшему возраста, установленного ч. 2 ст. 54 ФЗ «Об основах охраны здоровья», для информирования одного из его родителей или иного законного представителя. То есть правовой режим тайны нарушается либо в отношении несовершеннолетнего (какого возраста?) для неограниченного круга лиц, либо несовершеннолетнего моложе 15 лет — только для его законных представителей только в целях получения от них согласия на медицинское вмешательство.

Установлен специальный правовой режим органов и тканей человека применительно к несовершеннолетним.

Изъятие органов и тканей для трансплантации (пересадки) не допускается у живого лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста (за исключением случаев пересадки костного мозга) (ч. 3 ст. 47 ФЗ «Об основах охраны здоровья»⁵⁶). Кроме того, требуется информированное добровольное согласие одного из родителей или иного законного представителя на трансплантацию (пересадку) органов и тканей человека несовершеннолетнему (какого возраста?) (ч. 5 ст. 47 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Несовершеннолетние в возрасте до 18 лет (независимо от получения полной дееспособности) не имеют права быть донорами половых клеток (ч. 7 ст. 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Федеральный закон от 20.07.2012 № 125-ФЗ «О донорстве крови и ее компонентов» исключает из числа доноров несовершеннолетних в возрасте до 18 лет, делая исключение только для лиц получивших досрочно полную дееспособность (ст. 12)⁵⁷.

Согласно ст. 43 Федерального закона от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств»⁵⁸, проведение клинического исследования лекарственного препарата для медицинского применения с участием в качестве пациентов детей допускается только с согласия в письменной форме их родителей, усыновителей (п. 5); запрещается проведение клинического исследования лекарственного препарата для медицинского применения с участием в качестве пациентов таких категорий несовершеннолетних как дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей (п. 6).

Открытым на уровне законодательства остается вопрос о праве несовершеннолетней матери на искусственное прерывание беременности (ст. 56 ФЗ «Об основах охраны здоровья»). Он является довольно дискуссионным и за рубежом, чему посвящены многочисленные публикации.

Соответствует новейшим подходам на международном уровне ч. 3 ст. 51 ФЗ «Об основах охраны здоровья»: одному из родителей, иному члену семьи или иному законному представителю предоставляется право на бесплатное совместное нахождение с ребенком в медицинской организации при оказании ему медицинской помощи в стационарных условиях в течение всего периода лечения независимо от возраста ребенка; при совместном нахождении в медицинской организации в стационарных условиях с ребенком до достижения им возраста четырех лет, а с ребенком старше данного возраста — при наличии медицинских показаний плата за создание условий пребывания в стационарных условиях, в том числе за предоставление спального места и питания, с указанных лиц не взимается.

В российском законодательстве существует коллизия: несовпадение возраста для осуществления прав пациента несовершеннолетними и для защиты этих прав в судебном порядке.

В целом, законодательство Российской Федерации в сфере прав несовершеннолетних пациентов соответствует основным международно-правовым положениям: на детей распространяются все права пациента с установлением определенных возрастных ограничений и дополнительных гарантий законных интересов.

А. А. Елисеева⁵⁹
Право ребенка на общение: вопросы содержания, реализации и охраны

Аннотация. В статье рассматриваются вопросы содержания, реализации и охраны права ребенка на общение сквозь призму международного и национального, в частности, российского законодательства. Приводятся примеры из практики Европейского суда по правам человека по исследуемым вопросам. На основании выявленных проблем, делается вывод о необходимости совершенствования содержания ст. 55 Семейного кодекса Российской Федерации, предлагается перечень изменений данной нормы.

Ключевые слова: право ребенка, общение, право на общение, ограничение прав на общение, соглашение о порядке общения с ребенком, семья, уважение семейной жизни, родители, родственники, фактические воспитатели, мачеха, отчим, органы опеки и попечительства.

The right of the child to communicate:issues of content, implementation and protection

Eliseeva Anna Aleksandrovna, PhD in Law,
Associate Professor, Associate Professor
at the Department of Civil Law,
Kutafin Moscow State Law University (MSAL)

Annotation. The article deals with the content, implementation and protection of the child’s right to communicate through the prism of international and national, in particular, Russian legislation. Examples are given of the practice of the European Court of Human Rights on the issues under study. Based on the identified problems, it is concluded that the content of art. 55 of the Family Code of the Russian Federation, a list of changes to this provision is proposed.

Keywords: the right of the child, communication, the right to communicate, the restriction of the rights to communicate, the agreement on the order of communication with the child, the family, respect for family life, parents, relatives, de facto educators, stepmother, stepfather, guardianship and trusteeship bodies.

Среди прочих прав ребенка, право на общение занимает особое положение. Общение — это процесс взаимосвязи и взаимодействия обществ, субъектов (классов, групп, личностей), в котором происходит обмен деятельностью, информацией, опытом, способностями, умениями и навыками, а также результатами деятельности; одно из необходимых и всеобщих условий формирования и развития общества и личности⁶⁰.

Согласно ст. 55 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ)⁶¹ ребенок имеет право на общение с обоими родителями, дедушкой, бабушкой, братьями, сестрами и другими родственниками. Расторжение брака родителей, признание его недействительным или раздельное проживание родителей не влияют на права ребенка. В случае раздельного проживания родителей ребенок имеет право на общение с каждым из них. Ребенок имеет право на общение со своими родителями также в случае их проживания в разных государствах.

Аналогичные положения о праве ребенка на общение со своими родителями закреплены и в Конвенции о правах ребенка⁶² (п. 3 ст. 9 и п. 2 ст. 10 Конвенции о правах ребенка).

Каков же механизм реализации и защиты данного права? Рассмотрим данный вопрос сквозь призму норм международного и национального, в частности, российского права.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее Конвенция) предусматривает право на уважение частной и семейной жизни. Осуществление ребенком своего права на общение является элементом семейной жизни. «Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц» — гласит ст. 8 Конвенции ⁶³.

Но, не смотря на закрепление указанных прав человека на таком высоком уровне, в судебной практике Европейского суда по правам человека (далее — Европейский суд) очень часто присутствуют жалобы о нарушении права на уважение семейной жизни, связанные именно с фактами ограничения (запрета) права на общение.

Так, при рассмотрении жалобы по делу «Громадка и Громадкова (Hromadka and Hromadkova) против Российской Федерации»⁶⁴ Европейский суд постановил, что имело место нарушение ст. 8 Конвенции. Данное дело касалось трансграничного семейного спора. Рассмотрим подробнее основания и содержание жалобы.

Заявителями по делу являлись Зденек Громадка (гражданин Чешской Республики) и его несовершеннолетняя дочь Анна Валери Громадкова (2005 года рождения, гражданка Чешской Республики и Российской Федерации), от имени которой он подал жалобу. Громадка проживает в г. Праге, а его дочь — в Российской Федерации с матерью, гражданкой Российской Федерации О. Г. Жена заявителя, с которой он ранее проживал в г. Праге, подала на развод в 2007 г. Оба родителя хотели получить попечительство над дочерью. В ходе разбирательства О. Г. покинула Чешскую Республику с ребенком в апреле 2008 г. и не вернулась туда. Она получила гражданство Российской Федерации для дочери в мае 2008 г. и поселилась в г. Санкт-Петербурге. В пользу Громадки было вынесено промежуточное решение суда Чешской Республики о передаче ему временного попечения над дочерью в июле 2008 г., а также окончательное решение в июне 2011 г., которым ему было передано попечительство. Однако оба решения остались неисполненными, поскольку О. Г. препятствовала его контактам с дочерью, и место ее жительства с ребенком не было известно с мая 2011 г. Заявитель безуспешно пытался добиться в судах Российской Федерации принудительного исполнения решений о попечительстве: его первое ходатайство было отклонено на том основании, что решение 2008 г., являясь лишь предварительной мерой, не подлежало принудительному исполнению в Российской Федерации. Второе ходатайство было отклонено, так как О. Г. не участвовала в судебном заседании. Заявление Громадки об оспаривании решения о предоставлении его дочери гражданства Российской Федерации также было отклонено российскими судами.

Ссылаясь на статью 8 Конвенции (право на уважение личной и семейной жизни), заявитель жаловался на то, что власти Российской Федерации не приняли адекватных мер для оказания ему и его дочери содействия в возобновлении контактов. Утверждал, в частности, что положения законодательства Российской Федерации о приобретении гражданства детьми-иностранцами без согласия второго родителя привели к легализации похищения ребенка матерью. Что касается отказа судов признать окончательное решение о попечении в его пользу, он утверждал, что О. Г. не была лишена возможности участвовать в соответствующем разбирательстве.

Власти Российской Федерации признали, что имело место вмешательство в право заявителей на уважение семейной жизни и, в частности, в право ребенка на общение с отцом и право отца на участие в воспитании ребенка. Однако, они утверждали, что данное вмешательство было вызвано не действиями или бездействием внутригосударственных властей, а различными обстоятельствами, в том числе нежеланием матери сообщить отцу сведения о месте нахождения ребенка, невозможностью рассмотрения судами Российской Федерации спора между родителями ввиду того факта, что аналогичный спор уже находился на рассмотрении судов Чешской Республики. Вместе с тем власти Российской Федерации заверили Европейский Суд, что обращения заявителя, поданные в различные компетентные органы в Российской Федерации, касавшиеся его общения с дочерью, заявительницей, были своевременно рассмотрены указанными органами в целях обеспечения его права на уважение семейной жизни. Власти Российской Федерации признали, что, хотя имелись достаточные основания для возбуждения в отношении О. Г. производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 5.35 КоАП РФ, в связи с нарушением прав и интересов ее дочери путем вмешательства в право последней на общение с отцом и воспрепятствования осуществлению отцом своих родительских прав, власти страны не имели практической возможности сделать это, так как место нахождения О. Г. установлено не было. Таким образом, по мнению власти Российской Федерации, требования ст. 8 Конвенции нарушены не были.

В свою очередь, Европейский Суд отметил, что взаимное общение родителя и ребенка является основополагающим элементом «семейной жизни» в значении ст. 8 Конвенции. «Уважение» семейной жизни возлагает на государство обязательство действовать способом, допускающим нормальное развитие этих связей. Дела со сравнимыми фактическими обстоятельствами, а именно те, в которых ребенок, обычно проживающий в одном государстве, перемещается или удерживается на территории другого государства одним из родителей, обычно рассматриваются со ссылкой на Гаагскую конвенцию 1980 г. о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей. Указанная конвенция устанавливает критерии для определения того, было ли перемещение ребенка в другую страну одним из родителей «незаконным» и требуются ли соответствующие меры со стороны властей государства, в котором удерживается ребенок. В частности, в делах, касающихся международного похищения детей, Европейский Суд презюмировал, за некоторыми исключениями, что наилучшим интересам ребенка в наибольшей степени отвечает восстановление существовавшего положения вещей посредством решения, предусматривающего незамедлительное возвращение ребенка в страну его обычного проживания в случае. Иными словами, в таких делах существует презумпция в пользу быстрого возвращения ребенка «отстраненному» от контактов с ребенком родителю. Европейский Суд указал, что его основной задачей является рассмотрение ситуации заявителя в свете требований ст. 8 Конвенции. Европейский Суд признает, что Гаагская конвенция не была прямо применима к отношениям между Чешской Республикой и Российской Федерацией в период рассматриваемых событий. Однако, даже если Гаагская конвенция не была прямо применима к настоящему делу, Европейский Суд не может избежать применения определенных общих подходов, развитых в его собственной прецедентной практике, основанной на Гаагской конвенции. При таких обстоятельствах Европейский Суд заключил, что заявительница была «незаконно» перемещена и удерживалась в Российской Федерации ее матерью О. Г. и что, соответственно, ст. 8 Конвенции требовала от властей Российской Федерации «принятия мер» и содействия заявителю в воссоединении с ребенком. Таким образом, по делу было допущено нарушение требований ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Хотелось бы обратить внимание, что Европейский суд не всегда поддерживает позицию заявителей о нарушении их прав на общение и удовлетворяет заявленные требования.

Рассмотрим один из примеров подобных споров, а именно дело «Крапивин (Krapivin) против Российской Федерации»⁶⁵.

Основой для подачи жалобы в Европейский суд послужил судебный запрет на контакты заявителя с сыном. Заявитель жаловался, что его право на уважение семейной жизни данным актом было нарушено.

Суть жалобы. Заявитель (отец ребенка) в присутствии последнего убил свою супругу (мать ребенка). Заявитель был освобожден от уголовной ответственности за убийство жены (преступление было совершено вследствие временного психического расстройства в форме острой реакции на стресс) и направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Бабушка ребенка по материнской линии была назначена опекуном ребенка. По окончанию лечения отец обратился в орган опеки для получения права на возвращение ребенка. Ему было отказано. Бабушка была категорически против общения отца с ребенком, в виду убийства на его глазах матери отцом, полагала, что такие контакты будут противоречить интересам ребенка, так как повлияют на психику последнего. Данную позицию поддерживал и орган опеки и попечительства. В свою очередь ребенок желал общаться с отцом. После долгих судебных споров отцу все же разрешили контакты с ребенком, но только на ограниченное время. Заявитель жаловался с отсылкой на разбирательство, завершившееся 13.02.2014, что его право на уважение семейной жизни было нарушено, поскольку первоначально внутригосударственные суды отказали ему в праве на контакты с сыном.

Власти Российской Федерации утверждали, что с учетом широких полномочий и пределов усмотрения государства в разрешении семейных споров, а также права суда, действовавшего в наилучших интересах ребенка, отклонить иск родителя об определении порядка его участия в воспитании ребенка, решение районного суда от 14.05.2013 было законным и обоснованным. Соответственно, не было допущено нарушения права заявителя на уважение семейной жизни, предусмотренного ст. 8 Конвенции. В дополнительных замечаниях власти Российской Федерации отметили, что в ходе судебного разбирательства, которое имело место в 2015 г., внутригосударственный суд, допросив сына заявителя и рассмотрев все другие соответствующие обстоятельства, отклонил иск бабушки сына заявителя об ограничении родительских прав заявителя и запрете его общения с ребенком.

По данному делу Европейский Суд заключил, что требования ст. 8 Конвенции нарушены не были, так как вмешательство находилось «в соответствии с законом» и преследовало законную цель охраны «здоровья или нравственности» и защиты «прав и свобод» ребенка.

Исходя из приведенного примера применения норм международного права в исследуемом вопросе, можно утверждать, что не всегда право ребенка общаться с одним из родителей подлежит безусловной реализации. Уместным здесь будет вспомнить и наше национальное законодательство, допускающее также ограничение права ребенка на общение. Так, на основании п. 1 ст. 66 СК РФ родитель, с которым проживает ребенок, может препятствовать общению ребенка с другим родителем, если такое общение причиняет вред физическому и психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию.

Еще один момент, на который хотелось бы обратить внимание. Согласно п. 2 и п. 3 ст. 67 СК РФ в случае отказа родителей (одного из них) от предоставления близким родственникам ребенка возможности общаться с ним, орган опеки и попечительства может обязать родителей (одного из них) не препятствовать этому общению, так как родители, нарушая права близких родственников на общение, нарушают, в первую очередь, право самого ребенка на общение с ними. Если же родители (один из них) не подчиняются решению органа опеки и попечительства, близкие родственники ребенка либо орган опеки и попечительства вправе обратиться в суд с иском об устранении препятствий к общению с ребенком. В случае невыполнения решения суда к виновному родителю применяются меры, предусмотренные законодательством об административных правонарушениях и законодательством об исполнительном производстве (которые, к слову, носят не такой уж и «устрашающий» характер для правонарушителей). Но закон при этом не регламентирует ситуации, когда сами родственники отказываются общаться с ребенком, а ребенок и родители желают этого. То есть, если родители или другие родственники отказываются от общения с ребенком, их нельзя к этому принудить.

Таким образом, усматривается, что содержание права ребенка на общение значительно богаче, чем возможность его реализации на практике.

Что касается вопроса круга лиц, с кем ребенку гарантировано право на общение помимо родителей — здесь требуются дополнительные комментарии.

Анализ положений международных актов по изучаемым вопросам позволяет утверждать, что российское законодательство содержит более ограниченный перечень лиц, с кем ребенок имеет право на общение.

Так, Конвенция о контактах, связанных с детьми⁶⁶ (далее — Конвенция о контактах) использует термин «семейные узы», которые «означают близкое родство, такое, как между ребенком и ее или его дедушкой и бабушкой или единокровными братьями и сестрами, основанное на законе или фактических (de facto) семейных родственных отношениях» (ст. 2). На основании ст. 5 Конвенции о контактах «при условии соблюдения интересов ребенка, контакт может быть установлен между ребенком и лицами, отличными от его или ее родителей, связанными семейными узами с ребенком».

Применительно к российской действительности здесь может идти речь о наделении ребенка правом на общение с мачехой, отчимом, фактическим воспитателем (в настоящее время право ребенка на общение с данной категорией лиц законом не гарантировано).

Кроме того, в Конвенции о контактах (к которой Россия не присоединилась), указаны очень важные положения, отсутствующие в отечественном семейном законодательстве. В ней содержатся правила, согласно которым предусмотрена предпочтительная форма соглашения о контактах — письменная форма (в действующем российском законодательстве предусмотрено право, но не обязанность и только родителей заключить соглашение о порядке осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка (п. 2. ст. 66 СК РФ) и необходимость по требованию утверждения такого соглашения судебными органами (если иное не предусмотрено внутренним законодательством страны-участницы).

Представляется, что применить в российском законодательстве обозначенный международный опыт в данных вопросах будет вполне целесообразным.

Подводя итог, необходимо констатировать, что положения действующего российского законодательства в исследуемой сфере несовершенны. Содержание ст. 55 СК РФ требует модификации. Во-первых, нужно расширить круг лиц, с которыми ребенку гарантировано право на общение (включив лиц, надлежащим образом осуществляющих или осуществлявших его фактическое воспитание и содержание на протяжении длительного времени (например, не менее пяти лет)). Во-вторых, названная норма должна предусматривать определенный механизм реализации и охраны права ребенка на общение. В связи с чем, было бы уместным закрепить в ст. 55 СК РФ правило о необходимости, в случае наличия конфликтной ситуации в семье, заключать в письменной форме соглашение о порядке общения с ребенком, подлежащее утверждению определенным органом (например, органами опеки и попечительства по месту жительства несовершеннолетнего), возложив на последний контроль над реализацией данного соглашения. В тех же случаях, когда соглашение не исполняется по вине одной из сторон, право ребенка на общение должно подлежать защите в судебном порядке по иску контролирующего органа. В-третьих, предусмотреть конкретные случаи и основания ограничения реализации права ребенка на общение (например, на основании мотивированного заключения органы опеки и попечительства по месту жительства несовершеннолетнего).

Л. А. Емелина⁶⁷
Повышение финансовой грамотности, как механизм реализации права ребенка на образование

Аннотация. В статье рассматриваются вопросы, связанные с введением курса финансовой грамотности в школах России. Дается определение финансовой грамотности, анализируются основные направления ее развития, в том числе опыт благотворительного проекта по повышению финансовой грамотности «Финансовые знания с детства», реализуемого Национальным советом финансового рынка.

Ключевые слова: гарантии, воспитание, образование, ребенок, обучение, финансовая грамотность.

Increase of financial literacy as a mechanism for realization of the child’s right to education

Emelina Lyudmila Anatolyevna,
Candidate of Legal Sciences,
Associate Professor of the Legal
Support of Market Economy Department of
the International Institute of
Civil Service and Management of the
Russian Academy of Sciences under the President
of the Russian Federation

Annotation. The article analyzes the questions, concerning introduction of the financial literacy course in Russian schools. The article gives definitions of financial literacy, gives the analysis of its development, including experience of the charitable project on raising the levels of financial literacy called «Financial knowledge since childhood», realized by National council of financial market.

Keywords: Child, guarantees, upbringing, education, training, financial literacy.

Согласно ч. 2 ст. 43 Конституции Российской Федерации гражданам России гарантируется общедоступность и бесплатность основного общего образования. Получение несовершеннолетним основного общего образования также является правом, предусмотренным п. 1 ст. 28 Конвенции о правах ребенка. Обязанность же его обеспечения является прежде всего обязанностью государства, предусмотренной ч. 1 ст. 43 Конституции Российской Федерации.

В ст. 5 Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (действует в ред. от 29.07.2017) право на образование и государственные гарантии реализации права на образование в Российской Федерации регламентированы более детально:

1. В Российской Федерации гарантируется право каждого человека на образование.

2. Право на образование в Российской Федерации гарантируется независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного, социального и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

3. В Российской Федерации гарантируются общедоступность и бесплатность в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами дошкольного, начального общего, основного общего и среднего общего образования, среднего профессионального образования, а также на конкурсной основе бесплатность высшего образования, если образование данного уровня гражданин получает впервые.

4. В Российской Федерации реализация права каждого человека на образование обеспечивается путем создания федеральными государственными органами, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления соответствующих социально-экономических условий для его получения, расширения возможностей удовлетворять потребности человека в получении образования различных уровня и направленности в течение всей жизни.

5. В целях реализации права каждого человека на образование федеральными государственными органами, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления:

1) создаются необходимые условия для получения без дискриминации качественного образования лицами с ограниченными возможностями здоровья, для коррекции нарушений развития и социальной адаптации, оказания ранней коррекционной помощи на основе специальных педагогических подходов и наиболее подходящих для этих лиц языков, методов и способов общения и условия, в максимальной степени способствующие получению образования определенного уровня и определенной направленности, а также социальному развитию этих лиц, в том числе посредством организации инклюзивного образования лиц с ограниченными возможностями здоровья;

2) оказывается содействие лицам, которые проявили выдающиеся способности и к которым в соответствии с федеральным законом относятся обучающиеся, показавшие высокий уровень интеллектуального развития и творческих способностей в определенной сфере учебной и научно-исследовательской деятельности, в научно-техническом и художественном творчестве, в физической культуре и спорте;

3) осуществляется полностью или частично финансовое обеспечение содержания лиц, нуждающихся в социальной поддержке в соответствии с законодательством Российской Федерации, в период получения ими образования.

В ст. 63 Семейного кодекса Российской Федерации, в свою очередь, предусмотрены права и обязанности родителей по воспитанию и образованию детей:

1. Родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей. Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей. Родители имеют преимущественное право на обучение и воспитание своих детей перед всеми другими лицами.

2. Родители обязаны обеспечить получение детьми общего образования. Родители имеют право выбора образовательной организации, формы получения детьми образования и формы их обучения с учетом мнения детей до получения ими основного общего образования.

В рамках проблематики общего среднего образования в последние годы все чаще поднимается вопрос о введении курса финансовой грамотности в российских школах. Финансовая грамотность сегодня — одно из наиболее перспективных направлений развития общества в целом, поскольку повышение уровня финансовой грамотности населения является одним из основных направлений развития российского финансового рынка, которое определил Банк России. Все шире практикуются уроки финансовой грамотности в школах, что помогает детям формировать определенное представление о современных финансовых реалиях.

Одним из этапных событий в этом направлении явилось подписание 13.04.2017 Председателем Банка России Эльвирой Набиуллиной и Министром образования и науки Российской Федерации Ольгой Васильевой Дорожной карты мероприятий по включению финансовой грамотности в программы российских образовательных организаций. Церемония подписания Дорожной карты состоялась на IV Московском международном салоне образования (ММСО), в работе которого впервые принял участие Банк России.

Согласно документу, подготовленному межведомственной рабочей группой, в 2017–2018 гг. будут разработаны предложения по преподаванию основ финансовой грамотности в дошкольных учреждениях, внесены изменения в существующие программы начального, основного, среднего, среднего профессионального и высшего образования, подготовлены методические рекомендации для преподавателей на всех уровнях, включая дополнительное образование, а к 2019–2020 гг. — предложения по внесению элементов финансовой грамотности в контрольно-измерительные материалы единого государственного экзамена. Для повышения мотивации как учащихся, так и преподавателей предусмотрены профессиональные конкурсы и тематические олимпиады.

«Для Банка России вопросы повышения финансовой грамотности имеют первостепенное значение, — отметила Эльвира Набиуллина. — Мы исходим из того, что современный человек должен обладать знаниями и практическими навыками в разных жизненных ситуациях, когда он приобретает те или иные финансовые продукты и услуги: при получении кредита, страховании своего имущества или жизни, когда он делает пенсионные накопления и когда нужно наиболее эффективным образом распорядиться личными сбережениями. Граждане, конечно, должны понимать финансовые продукты и услуги, знать, какие возникают обязательства, какие существуют риски и возможности. Я признательна Министерству образования и науки за совместную работу, благодаря которой продвижение финансовой грамотности в образовательных учреждениях стало не отдельной акцией, пусть даже многоразовой, а полноценной широкомасштабной программой».

Министр образования и науки Ольга Васильева подчеркнула, что соглашение между Министерством и Банком России станет основой для региональных соглашений, потому что финансовая грамотность будет встроена в образовательные стандарты всех уровней.

В соответствии с этим положением, теперь можно получить информацию об обновленных школьных программах, в которые по предложению Банка России был включен модуль по финансовой грамотности — в раздел «Экономика» обязательного предмета «Обществознание». Также широкой общественности сейчас представлен подготовленный и выпущенный при поддержке Банка России учебно-методический комплект по основам финансовой грамотности, по которому уже сегодня обучаются тысячи учеников в российских школах. Кроме того, начата реализация образовательных программ по подготовке, переподготовке и повышению квалификации преподавателей финансовой грамотности. В помощь учителям специально созданы методические рекомендации по включению в школьные учебные планы основ финансовой грамотности для обязательного, элективного или дополнительного урока.

В конце 2016 г. Банк России запустил пилотное внедрение основ финансовой грамотности в 72 регионах страны, а к концу 2017 г. число пилотных участников расширилось до 500 школ во всех субъектах Российской Федерации. При поддержке регулятора в Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования Минобрнауки России организован обучающий курс, который прослушали уже более 300 тьюторов. В свою очередь, в московских педагогических вузах в программы подготовки преподавателей предмета «Обществознание» также включены модули по финансовой грамотности.

Следует отметить, что в настоящее время в основном все издания по финансовой грамотности рассчитаны на школьников с 7 класса обучения. Однако в последнее время широко прорабатывается вопрос об охвате и более младших классов, например в рамках совместного проекта Министерства финансов Российской Федерации и Всемирного банка подготовлено издание «Содействие повышению уровня финансовой грамотности населения и развитию финансового образования в Российской Федерации».

Курс «Финансовая грамотность» является прикладным курсом, реализующим интересы обучающихся 5–7 классов в сфере экономики семьи и рассчитанным на 16 учебных часов. Целями изучения курса «Финансовая грамотность» выступают формирование активной жизненной позиции, развитие экономического образа мышления, воспитание ответственности и нравственного поведения в области экономических отношений в семье и обществе, приобретение опыта применения полученных знаний и умений для решения элементарных вопросов в области экономики семьи.

Основные содержательные линии курса: деньги, их история, виды, функции; семейный бюджет; экономические отношения семьи и государства; семья и финансовый бизнес; собственный бизнес. Само содержание опирается на межпредметные связи с курсами математики, истории, географии, обществознания и литературы.

Учебные материалы и задания подобраны в соответствии с возрастными особенностями детей и включают задачи, практические задания, построение графиков и диаграмм, игры, мини-исследования и проекты. В процессе изучения формируются умения и навыки работы с текстами, таблицами, схемами, графиками, а также навыки поиска, анализа и представления информации и публичных выступлений.

Однако в ходе проработки учебных материалов для средней школы стало очевидно, что обучение основам финансовой грамотности должно начинаться еще раньше — в младших классах и даже в дошкольных организациях. В связи с этим встал вопрос, как же в доступной форме изложить детям материал о финансах?

В рамках образовательных программ главное внимание уделяется учебной, методической и научной литературе о финансах. Однако самые восприимчивые к новому и необычному — это дети. А дети не любят учебники. Дети любят сказки. Интересен и поучителен в этом плане опыт Национального совете финансового рынка, который с 2016 г. реализует Благотворительный проект по повышению финансовой грамотности школьников «Финансовые знания с детства». К Проекту подключены ИГСУ РАНХиГС при Президенте Российской Федерации и ряд банков (ООО «ХОУМ КРЕДИТ энд ФИНАНС БАНК», АО «Тойота Банк» и АКБ «РосЕвроБанк» (АО)).

В качестве пособия по финансовой грамотности для детей в рамках Проекта используется книжная серия «Волшебный приключения в мире финансов», авторами которой являются Анна Тищенко — известный писатель-романист, победитель интернет-конкурса на лучший рассказ (2015); профессиональный художник-график и иллюстратор, и Людмила Емелина — кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики и отделения журналистики МИГСУ РАНХиГС при Президенте Российской Федерации, член Экспертного совета по семейному и социальному праву при Комитете Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по вопросам семьи, женщин и детей, автор более 100 научных и учебно-методических работ по теории и истории государства и права, семейному, гражданскому и трудовому праву.

В 2016–2017 гг. в рамах Проекта книги были безвозмездно переданы в Университет управления «ТИСБИ» (г. Казань), Центр образования «Школа № 548» «Царицыно»; Центр спорта и образования «Московская экспериментальная школа»; Детский дом «Дербышки»; Региональный общественный фонд поддержки многодетных, приемных и неполных семей «Дети — наше будущее»; Общество многодетных семей Можайского района Региональной общественной организации поддержки многодетных семей «Благотвор» ЗАО г. Москвы; подшефные школы и детские дома банков — участников Проекта.

Первая книга из серии «Волшебные приключения в мире финансов» — приключенческий роман-сказка (категория 12+), в увлекательной форме знакомящий юных читателей и их родителей с основами финансов, экономической и финансовой терминологией. Также в книге даны базовые представления о построении собственного бизнеса. По ходу повествования читатели будут шаг за шагом открывать для себя основные принципы экономической жизни и вместе с героями романа узнают: с чего следует начать создание бизнеса, где найти первоначальный капитал, как правильно рассчитать расходы и добиться прибыльности производства, как обеспечить соблюдение закона, избежать многочисленных «подводных камней» и не стать жертвой финансовых мошенников.

В путешествии по миру финансов читателя сопровождают вполне сказочные, но достаточно серьезные герои с яркими и запоминающимися характерами — Санта Клаус и его друзья: эльфы, лепреконы, гоблины, гномы и даже механические люди. Их традиционные образы наполнены новым, необычным дополнительным содержанием — все они помогают или мешают Клаусу в его бизнес-приключениях. Помимо увлекательной финансовой информации из книги можно узнать много нового и познавательного о растениях, животных, металлах, драгоценных камнях и даже об искусстве. И самое главное — это царящая в романе атмосфера дружбы, понимания и взаимопомощи. Авторы книги дополнили формат книги приложениями, которые не только интересны с познавательной точки зрения, но и имеют практический интерес. Формат сказки, в отличие от учебных пособий интересен тем, что это прежде всего книга для семейного чтения. В процессе чтения, не только дети, но и их родители, дедушки и бабушки смогут ознакомиться и обсудить вопросы, связанные с финансами.

На книгу поступили отзывы известных педагогов, юристов и финансистов. Так, Михаил Валерьевич Мамута, Руководитель Службы по защите прав потребителей финансовых услуг и миноритарных акционеров Банка России, отметил, что «финансовая грамотность – очень важная составляющая успеха в современном мире. И впитывать эти знания современному человеку нужно с самых ранних лет жизни. Но наука это сложная. Поэтому финансовая грамотность, рассказанная языком сказки – замечательный и пока уникальный пример разговора на важнейшие темы с самыми маленькими «потребителями финансовых услуг» — на языке, доступном и увлекательном».

В своем отзыве Нэлла Матвеевна Прусс, Президент Университета управления «ТИСБИ», Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, член-корреспондент Российской Академии гуманитарных наук, профессор, докт. пед. наук отметила, что «финансовое просвещение и воспитание детей дошкольного и школьного возраста является глобальной социальной проблемой, неотделимой от ребенка с самых ранних лет его жизни. Малыши рано включаются в экономическую жизнь семьи, сталкиваются с деньгами, рекламой, ходят с родителями в магазин, участвуют в купле-продаже и других финансово-экономических отношениях, овладевая экономической информацией на житейском уровне. Дети как губка, впитывают впечатления, знания, стили поведения взрослых, окружающих их. Неверно и опасно полагаться только на стихийное усвоение знаний об окружающей жизни, и в частности о финансово-экономических отношениях. Пониманию многих явлений, развитию познавательного интереса к экономике, созданию положительной мотивации к ее изучению в значительной степени способствует сказка. Сказка помогает реализовать эмоциональные и познавательные потребности ребенка, пробуждает фантазию, творческую активность; способствует пониманию внутреннего мира человека и его поступков; раскрывает особенности народного и литературного языка; формирует умение моделировать ситуацию (ставить себя на место героя) и разрешать ее; способствует корректировке негативных черт характера через формирование критического отношения к себе и умение анализировать собственные поступки. Сказка позволяет объяснить взаимосвязь между экономическими и этическими категориями: труд, товар, деньги, стоимость, цена, кредит с одной стороны, и нравственными — “бережливость, честность, экономность, щедрость” — с другой; научить правильно относиться к рекламе, разбираться с ней; вести себя правильно в реальных жизненных ситуациях, развивать разумные потребности. У детей возникает осознание денег и путей их использования; знание, откуда приходят и куда уходят деньги, понимание таких категорий, как риск, сбережения и процентные ставки. Эта книга выступает эффективным средством формирования у детей младшего и среднего школьного возраста экономической компетентности, первоначальных экономических знаний и умений, развития предпосылок экономического мышления, воспитания личностных качеств, и социокультурной позиции в целом. Эта книга может быть рекомендована для прочтения школьникам среднего и старшего возраста. Книга несет обучающую функцию, дает возможность ребятам, читая сказку, понять достаточно сложные финансовые, экономические и духовные ценности в достаточно простом и доступном изложении. Мы благодарим авторов книги за возможность окунуться в мир фантазии, мечты и детства».

Значимость и успешность избранного формата подтвердило и обсуждение отчетного доклада Председателя Национального совета финансового рынка А. В. Емелина в рамках заседания Экспертного совета по финансовой грамотности при Банке России 18.12.2017.

О. Н. Замрий⁶⁸
О соответствии полномочий органов опеки и попечительства наилучшим интересам ребенка

Аннотация. Автор анализирует положения нормативно-правовых актов, материалов правоприменительной практики на предмет соответствия полномочий органов опеки и попечительства и механизма их исполнения интересам ребенка. При этом особо отмечаются основания и правовые последствия вмешательства органов опеки и попечительства в семьи различных типов.

Ключевые слова: семейное право, интересы ребенка, органы опеки и попечительства, полномочия органов опеки и попечительства.

Conformity of guardianship and trusteeship bodies authority to the best interests of the child

Zamriy Oleg Nikolaevich, Cand. Jur. Sciences,
the department of civil process and enforcement
of the «Tver state University»
(170100, Tver, Zhelyabova street, 33),
e-mail: zamriy.on@tversu.ru

Annotation. The author analyzes the provisions of normative and legal acts, materials of law enforcement practice on the compliance of powers of guardianship and trusteeship bodies and the mechanism for their fulfillment to the interests of the child. At the same time, the grounds and legal consequences of the intervention of guardianship and trusteeship agencies in families of various types are especially noted.

Keywords: family law, the interests of the child, bodies of guardianship and trusteeship, powers of guardianship and trusteeship bodies.

Действующее законодательство позволяет различать три сферы отношений, в пределах которых органы опеки имеют полномочия по охране и защите прав и интересов детей:

• отношения в так называемой благополучной семье;

• отношения в так называемой неблагополучной семье;

• отношения при воспитании ребенка, признанного оставшимся без попечения родителей.

Как правило, вопрос участия органа опеки и попечительства приобретает актуальность при разрешении каких-либо разногласий, возникших между родителями, или же при применении к родителям мер ответственности за ненадлежащее осуществление родительских прав.

Однако, не стоит игнорировать и ситуации, когда семья относится к категории благополучных, но органы опеки и попечительства наделяются рядом полномочий с целью охраны прав и интересов ребенка.

Так, например, в соответствии со ст. 60 Семейного кодекса Российской Федерации⁶⁹ (далее — СК РФ) при осуществлении родителями правомочий по управлению имуществом ребенка на них распространяются правила, установленные гражданским законодательством в отношении распоряжения имуществом подопечного (ст. 37 Гражданского кодекса Российской Федерации⁷⁰ (далее — ГК РФ)).

В данной статье, в частности, предусмотрено, что опекун не вправе без предварительного разрешения органа опеки и попечительства совершать, а попечитель — давать согласие на совершение сделок по отчуждению, в том числе обмену или дарению имущества подопечного, сдаче его в наем (аренду), в безвозмездное пользование или в залог, а также иных сделок, влекущих отказ от принадлежащих подопечному прав, раздел его имущества или выдел из него долей, а также любых других действий, влекущих уменьшение имущества подопечного.

Таким образом, при желании родителей совершить фактически любую сделку с жилым помещением, в отношении которого ребенок имеет право собственности, необходимо получить разрешение органа опеки и попечительства.

Даже абсолютная добросовестность родителей не освобождает их от получения разрешения органа опеки и попечительства, хотя иногда это и создает дополнительные сложности.

Можно привести в качестве примера и ст. 1157 ГК РФ, в соответствии с которой отказ от наследства, если наследником является несовершеннолетний, допускается также с предварительного разрешения органа опеки и попечительства.

Согласимся, приведенные примеры свидетельствуют о вполне обоснованном вмешательстве государства в лице органов опеки и попечительства в семейные правоотношения с целью охраны имущественных прав и интересов несовершеннолетних.

В то же время можно привести некоторые примеры, которые, на наш взгляд, демонстрируют явно излишние полномочия органов опеки и попечительства в семейных отношениях.

Так, в соответствии с п. 1 ст. 59 СК РФ по совместной просьбе родителей до достижения ребенком возраста 14 лет орган опеки и попечительства исходя из интересов ребенка вправе разрешить изменить имя ребенку, а также изменить присвоенную ему фамилию на фамилию другого родителя.

Вызывает недоумение формулировка «вправе разрешить» при наличии совместной просьбы родителей об изменении имени или фамилии ребенка. На наш взгляд, эта норма противоречит преимущественному праву родителей на воспитание своих детей перед всеми другими лицами. Кроме того, между родителями нет разногласий. Сложно предположить, что может послужить основанием для отказа органа опеки и попечительства дать разрешение на изменение присвоенной ребенку фамилии на фамилию другого родителя?

Полагаем необходимым отметить также положения СК РФ, предусматривающие некоторые полномочия органов опеки и попечительства, механизм реализации которых отсутствует.

Так, в силу п. 2 ст. 64 СК РФ родители не вправе представлять интересы своих детей, если органом опеки и попечительства установлено, что между интересами родителей и детей имеются противоречия. В случае разногласий между родителями и детьми орган опеки и попечительства обязан назначить представителя для защиты прав и интересов детей.

Какой акт должен быть принят органом опеки и попечительства в подобной ситуации? Как формально подтвердить, что между детьми и родителями есть разногласия и что такое «разногласия»?

К сожалению, расторжение брака родителей фактически изменяет режим воспитания ребенка и его общения с одним из родителей, проживающим отдельно. При отсутствии между родителями соглашения вопрос об определении места жительства ребенка и определения порядка общения ребенка с родителем, проживающим отдельно, решается в судебном порядке.

При рассмотрении судом названных споров к участию в деле должен быть привлечен орган опеки и попечительства (ст. 78 СК РФ). Данное правило действует очень давно, однако в 2011 г. в ст. 65 и 66 СК РФ были внесены следующие правила: по требованию родителей (одного из них) суд с обязательным участием органа опеки и попечительства вправе определить место жительства детей и порядок осуществления родительских прав на период до вступления в законную силу соответствующего судебного решения.

Это своеобразная обеспечительная мера, дабы исключить возможность фактического сокрытия одним из родителей от другого родителя места нахождения ребенка.

Изучение материалов судебной практики по спорам, связанным с определением места жительства детей и порядка осуществления родительских прав, показало, что суд отказывает в удовлетворении таких требований родителей, ссылаясь на принцип равенства прав родителей.

Полагаем, что подобные ситуации как раз и предполагают вмешательство органа опеки и попечительства, в связи с чем предлагаем изменить редакцию п. 3 ст. 65 и п. 2 ст. 66 СК РФ, предоставив право заявлять соответствующее требование органу опеки и попечительства.

Безусловно, больший объем полномочий органы опеки и попечительства имеют при работе с так называемыми неблагополучными семьями. Заметим, что действующее законодательство в этой области весьма разрозненно, нет единства терминологии: употребляются понятия «семья, находящаяся в социально опасном положении», «семья, находящаяся в трудной жизненной ситуации» и т. п.

В 2013 г. в ст. 65 СК РФ был введен пункт 4 следующего содержания: «При осуществлении родительских прав родители (лица, их заменяющие) имеют право на оказание им содействия в предоставлении семье медицинской, психологической, педагогической, юридической, социальной помощи. Условия и порядок оказания содействия в предоставлении указанной помощи определяются законодательством о социальном обслуживании».

Учитывая, что в соответствии со ст. 15 Федерального закона «Об основах социального обслуживания граждан в РФ»⁷¹ многие российские семьи могут быть признаны нуждающимися в социальной помощи по объективным основаниям, органы опеки и попечительства в рамках оказания соответствующей помощи могут вмешиваться в дела семьи, что так же не соответствует основным началам семейного законодательства.

Родители, которые обращаются за социальной помощью, попадают в зону особого внимания органов опеки и попечительства. И, если семья признана находящейся в социально опасном положении или иной трудной жизненной ситуации, для нее разрабатывается специальный план работы, регламент некоторых субъектов РФ предусматривает в таких случаях «открытие персонального дела семьи».

В отношении семьи проводятся различные профилактические мероприятия, но в большинстве случаев ситуация не меняется — ведь социальные службы не могут трудоустроить родителей, выплачивать пособие в большем размере, чем это предусмотрено законом.

И тогда органы опеки и попечительства в полном соответствии со ст. 121 СК РФ признают ребенка оставшимся без попечения родителей и изымают из семьи.

Напомним, что в этой статье содержится открытый перечень оснований для принятия соответствующего решения. Наряду со смертью родителей, лишения или ограничения их в родительских правах в данной статье указывается, что также «при создании действиями или бездействием родителей условий, представляющих угрозу жизни или здоровью детей либо препятствующих их нормальному воспитанию и развитию, а также в других случаях отсутствия родительского попечения» защита прав и интересов детей возлагается на органы опеки и попечительства.

Полагаем, что именно перечень оснований для признания ребенка оставшимся без родительского попечения выступает почвой для возможных злоупотреблений со стороны органов опеки и попечительства при изъятии ребенка из семьи.

В соответствии с приказом Минобрнауки России от 17.02.2015 № 101 (ред. от 17.03.2016) «Об утверждении Порядка формирования, ведения и использования государственного банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей»⁷² установлен перечень документов, свидетельствующих об обстоятельствах утраты ребенком родительского попечения (более 20 позиций).

Важно отметить, что ребенок может быть помещен в специальное учреждение на основании решения подразделения органов внутренних дел по делам несовершеннолетних. Так, согласно ст. 21 ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»⁷³ указанные подразделения осуществляют в пределах своей компетенции меры по выявлению несовершеннолетних, объявленных в розыск, а также несовершеннолетних, нуждающихся в помощи государства, и в установленном порядке направляют таких лиц в соответствующие органы или учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних либо в иные учреждения».

Таким образом, действующее законодательство наделяет полномочиями по фактическому изъятию несовершеннолетних из семьи не только органы опеки и попечительства, не предусматривая при этом единого перечня оснований для признания за ребенком статуса оставшегося без попечения родителей.

Полагаем, что для изменения ситуации необходимо различать все-таки две группы оснований: так скажем, «объективно-окончательные», когда единственный родитель умер, оба родителя или единственный родитель лишены родительских прав и т. д., и «субъективно-условные», когда единственный родитель находится в больнице, временно не работает и т. д.

Статус «ребенок, оставшийся без попечения родитель» влечет для ребенка особые правовые последствия, и поэтому должен иметь четкие основания — «объективно-окончательные».

Во всех других случаях семья может быть признана находящейся в сложной жизненной ситуации, что повлечет оказание определенной социальной помощи, но ребенок не должен изыматься из семьи.

Важно отметить, что ст. 77 СК РФ наделяет органы опеки и попечительства полномочиями по немедленному отобранию ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью. И лишь потом в течение недели орган опеки и попечительства обращается в суд с иском о лишении или ограничении родительских прав.

Соответственно, опять вопрос об основаниях и критериях оценивания органами опеки и попечительства сложившейся ситуации как непосредственно угрожающей жизни или здоровью ребенка.

Пленум Верховного суда РФ в постановлении от 14.11.2017 № 44 «О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав»⁷⁴ дал более широкое толкование соответствующих положений СК РФ, нежели в постановлении от 27.05.1998 № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей»⁷⁵.

Во многом инициатива Пленума по разъяснению ст. 77 СК РФ была вызвана активным обсуждением общественностью, учеными и парламентариями практики изъятия органами опеки и попечительства детей из семьи при обстоятельствах, непосредственно угрожавших жизни или здоровью детей.

Учитывая, что акт об отобрании впоследствии может быть оспорен в суде, Пленум попытался разъяснить, что следует понимать под такими обстоятельствами.

В частности, «тяжелое материальное положение семьи само по себе не является достаточным основанием для отобрания детей у родителей на основании ст. 77 СК РФ, если родители добросовестно исполняют свои обязанности по воспитанию детей, заботятся о них, создают необходимые условия для развития детей в соответствии с имеющимися материальными и финансовыми возможностями семьи» (п. 33).

Нельзя не отметить, что Пленум фактически разъясняет положения ст. 77 СК РФ для органов опеки и попечительства, а не для судов, поскольку немедленное отобрание ребенка производится органом опеки и попечительства на основании акта органа исполнительной власти субъекта РФ либо главы муниципального образования.

Учитывая это, можно предположить, что ситуация вряд ли изменится: органы опеки и попечительства реализуют свои полномочия, полагая, что для жизни или здоровья ребенка есть непосредственная угроза, изымают его из семьи. Если впоследствии суд будет рассматривать заявление о признании акта об отобрании недействительным, вот тогда и будут учитываться разъяснения Пленума Верховного суда РФ.

Необходимо отметить, что закон не предусматривает третьего варианта — возврата ребенка в семью. То есть презюмируется, что органы опеки и попечительства были абсолютно правы, оценив обстоятельства и изъяв ребенка из семьи, для родителей есть перспектива только лишения или ограничения в родительских правах.

Полагаем, что изъятие ребенка из семьи при непосредственной угрозе его жизни или здоровью возможно на основании акта органа опеки и попечительства, но с последующим признанием судом в течение 24 часов этого акта обоснованным или необоснованным. В связи с этим редакция ст. 77 СК РФ должна быть изменена.

Полномочия органов опеки и попечительства также определены в специальных Правилах, утвержденных постановлением Правительства РФ от 18.05.2009 № 423 «Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних граждан»⁷⁶.

Так вот, в соответствии с Правилами осуществления отдельных полномочий органов опеки и попечительства в случае отсутствия или недостаточности у органов опеки и попечительства организационных, кадровых, технических и иных возможностей образовательные, медицинские или иные (!) организации могут осуществлять полномочия органов опеки и попечительства по выявлению детей, нуждающихся в установлении над ними опеки или попечительства, включая обследование условий жизни таких несовершеннолетних и их семей, по подбору и подготовке граждан, желающих принять детей в семью.

Причем эти полномочия могут осуществляться организациями на возмездной или безвозмездной основе в соответствии с договором, заключенным с органом опеки и попечительства.

Полагаем, что если уж подготовкой граждан, желающих стать опекунами (попечителями), образовательные организации могут заниматься, то выявление детей, нуждающихся в опеке (попечительстве), — исключительные полномочия органов опеки и попечительства, которые не могут быть переданы никаким другим организациям.

Нельзя не отметить и то, что в Правилах указано «иные» организации, что не исключает заключение договоров с религиозными и иными общественными организациями, что так же вряд ли соответствует наилучшим интересам детей.

Профилактические меры, которые в рамках социального обслуживания проводятся органами опеки и попечительства, не исключают предъявления иска о лишении родителей родительских прав или об ограничении их в родительских правах (ст. 70, 73 СК РФ).

Более того, именно на орган опеки и попечительства возлагается обязанность осуществлять контроль за родителями, ограниченными в родительских правах. Если они (один из них) не изменят своего поведения, то орган опеки и попечительства по истечении шести месяцев обязан предъявить иск о лишении родительских прав. В соответствии с п. 2 ст. 73 СК РФ орган опеки и попечительства может и до истечения указанного срока предъявить такой иск.

Самостоятельного внимания заслуживают некоторые полномочия органов опеки и попечительства при обеспечении прав и интересов детей, оставшихся без попечения родителей и переданных на воспитание под опеку (попечительство).

В частности, согласно ст. 16 ФЗ «Об опеке и попечительстве»⁷⁷ орган опеки и попечительства, исходя из интересов подопечного, вправе заключить с опекуном или попечителем договор об осуществлении опеки или попечительства на возмездных условиях. При этом вознаграждение опекуну или попечителю может выплачиваться за счет доходов от имущества подопечного, средств третьих лиц, а также бюджета субъекта РФ.

Таким образом, орган опеки и попечительства имеет право как заключить соответствующий договор, так и отказать в этом, что обладает в отсутствие четких оснований для того или иного решения признаками коррупциогенности.

Кроме того, в соответствии с п. 2 указанной статьи закона по просьбе опекуна или попечителя, добросовестно исполняющих свои обязанности, орган опеки и попечительства вместо выплаты вознаграждения вправе разрешить им безвозмездно пользоваться имуществом подопечного в своих (!) интересах. В п. 4 разрешается и безвозмездное пользование опекуном или попечителем жилым помещением, принадлежащим подопечному, при удаленности места жительства опекуна или попечителя от места жительства подопечного, а также при наличии других исключительных обстоятельств.

Реализация приведенных норм потенциально особенно опасна для детей, находящихся под опекой или попечительством. Перечень многочисленных фактов злоупотребления опекунами (попечителя) своими полномочиями может постоянно пополняться, растрата имущества подопечного не влечет за собой никаких негативных последствий кроме отстранения от исполнения обязанностей опекуна (попечителя) и расторжения соответствующего договора о вознаграждении.

Более того, действующая редакция ст. 16 закона об опеке и попечительстве содержит несколько коррупциогенных факторов, в связи с чем механизм осуществления органами опеки и попечительства своих полномочий в этой сфере должен быть изменен.

Полагаем, что вознаграждение опекуну или попечителю, назначаемым несовершеннолетним детям, вообще не должно предусматриваться. Орган опеки и попечительства не должен иметь полномочий по разрешению опекуну (попечителю) пользоваться имуществом несовершеннолетнего подопечного в своих интересах.

Изложенные суждения представляют собой заметки лишь о малой части проблем, возникающих при осуществлении органами опеки и попечительства своих полномочий по обеспечению прав и интересов детей.

Объявленное Президентом РФ Десятилетие Детства должно ознаменоваться, прежде всего, совершенствованием механизма правового регулирования деятельности органов опеки и попечительства, их взаимодействия с иными органами, наделенными соответствующими полномочиями. Кроме отмеченных выше предложений:

• Необходим мониторинг нормативных правовых актов на федеральном уровне и уровне субъектов РФ с целью последующей унификации, поскольку полномочия органов опеки и попечительства не могут различаться в субъектах РФ.

• Необходимо внести изменения в Закон «Об опеке и попечительстве», предусматривающие четкое разграничение опеки и попечительства как формы воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, и опеки (попечительства) как формы восполнения дееспособности граждан. Недопустимо полное тождество гражданско-правового и семейно-правового институтов опеки (попечительства).

• Предусмотренные законом полномочия органов опеки и попечительства в сфере обеспечения интересов детей должны иметь исключительный характер, в связи с чем должен быть установлен запрет на передачу соответствующих полномочий иным организациям.

А. М. Зацепин⁷⁸
Несовершенство российского законодательства в области защиты прав ребенка в разрезеприменения ч. 1 ст. 157 УК РФ

Аннотация. Защита прав и свобод человека (гражданина) любого развитого как социально, так и экономически государства, является одним из приоритетных направлений его деятельности. В свою очередь, перманентной видится необходимость обеспечения режима государственной защищенности ребенка, как индивида, не способного, в большинстве случаев, обеспечить самозащиту.

Ключевые слова: преюдиция, норма, санкция, лишение прав, вмешательство, регулятор, коррупциногенность, воспитание, родитель, одинокая мать, разведенная женщина.

Inadequacy of Russian legislation in the protection of children’s rights in terms of application of Part 1, Article 157 of the Сriminal Сode of the Russian Federation

Zatsepin Alexander Mihajlovich, phD in law,
associate professor Head of the criminal law department
of Ural Institute of additional professional education
«All Russian state university of justice
(RPA of the ministry of justice of the Russian Federation)»,
Associate Professor of Criminal Law department of
Ural state law academy,
Head of Russian criminological association

Annotation. protection of human (civil) rights and freedoms in any country developed both economically and socially is one of the priority areas of its activity. Therefore, there is a permanent necessity in the enforcement of the regime of legal protection for a child as an individual not capable of protecting oneself in most cases.

Keywords: issue preclusion, regulation, sanction, deprivation of rights, interference, regulator, corruptogenicity, upbringing, parent, single mother, divorced woman.

В современном обществе неоднозначно складывается ситуация, связанная с защитой прав и свобод ребенка. Несмотря на множество нормативно-правовых актов различных областей права, особое внимание следует уделить уголовно правовой сфере. Так, согласно данным Главного информационного центра МВД России, по частям первой и второй ст. 157 УК РФ [1] число осужденных за последние годы действия нормы в предыдущей редакции (до 03.07.2016) по России составило 2014 г. — 62 767 человек, 2015 — 72 382 человек.

В соответствии с последними изменениями и внесенными ФЗ — № 323 от 03.07.2016 поправками относительно ст. 157 УК РФ [2], целями которых предполагалось усовершенствование Российского законодательства в области защиты прав детей и нетрудоспособных родителей, а именно из диспозиции статьи исключен квалифицирующий признак «злостность» и введена административная преюдиция. Таким образом криминогенная составляющая по России значительно улучшилась и уже в 2016 г. количество лиц подвергнутых уголовному преследованию сократилось и составило — 30 218 человек, а за 6 мес. 2017 г. — 15 475 человек, но суть проблемы независимо от снижения показателей так и не решена.

В Российском семейном, административном, уголовном законодательстве и так уже установлены меры родительской ответственности. Причем они являются во многом избыточными, коррупциногенными, и ведут к безосновательному вмешательству в семейную жизнь, в воспитание детей. Таким образом, видится необходимость не расширять такие нормы, а перерабатывать их в сторону разумного сужения, создания пространства автономии семьи, допускающего насильственное вмешательство государства лишь в исключительных случаях.

По своей природе семья — это самостоятельный социальный институт, призванный обеспечивать стабильное существование государства и его дальнейшее социальное, экономическое и политическое процветание в мировом сообществе. Исходя из этого утверждения видится необходимым указать на тот факт, что неполноценная (неполная) семья при отсутствии одного из родителей не может в полной мере обеспечить, в большинстве случаев нормальное, как психологическое, так и социально-экономическое воспитание ребенка.

С целью повышения шансов предоставить «маленькому гражданину» возможность получения полноценного обеспечения законодатель, как государственный регулятор этих отношений, взял на себя функцию принуждения недобросовестного родителя к осуществлению его непосредственных обязанностей. Однако и в этой ситуации не обошлось без «подводных камней», а именно воспитываемый ребенок в неполноценной семье и так не дополучает любви, тепла, внимания, заботы одного из родителей, что естественно происходит по вине взрослых, а в случае вмешательства государства в семейные отношения, и выполнении виновным всех составляющих элементов состава преступления предусмотренного ч. 1 ст. 157 УК РФ, последний несет уголовное наказание и как уголовно правовое последствие — судимость, что в свою очередь снова оказывает пагубное влияние на будущее и так уже ущемленного в своих правах, не говоря уже о моральной составляющей, ребенка. Далее, как показывает практика, сам факт осуждения виновного к уголовному наказанию, ни коим образом не способствует отказу родителя от уклонения уплаты средств на содержание, а лишь в будущем усугубляет положение как самого родителя (с имеющейся судимостью найти работу, благодаря которой сможет выплачивать алименты, будет во много раз сложнее), так и ни в чем не повинного ребенка, потому как с имеющейся судимостью родителя, на государственную службу этому ребенку, дорога будет закрыта навсегда.

Таким образом, изложенное указывает на необходимость внесения изменения в УК РФ, посредством исключения и декриминализации данной нормы из уголовного законодательства и включения ее в КоАП РФ [3] посредством усиления имеющейся нормы и ужесточения санкций (ст. 5.35.1 КоАП РФ), так как, по сути санкция действующей ст. 157 УК РФ не достигает поставленных законодателем целей наказания (достижение социальной справедливости, исправление осужденного, предупреждение совершение новых преступлений) и представляется абсурдной. Наряду с этим следует отметить, что в тексте п. 1 ст. 69 Семейного кодекса РФ (Лишение родительских прав) [4] одним из оснований лишения родительских прав указано на злостное уклонение от уплаты алиментов, выступающее примером уклонения от исполнения обязанностей родителя. А ведь для принятия такого факта, как основания лишения родительских прав, он (родитель) не обязательно должен быть признан виновным по ст. 157 УК РФ, достаточным будет привлечения его (родителя) к административной ответственности. В свою очередь, так же представляется целесообразным предложить судебным органам выработать практику применения вышеуказанной нормы по лишению недобросовестного родителя — родительских прав, с целью смены социального статуса матери с «разведенной женщины» на «одинокая мать». С таким статусом матери, неполноценная семья имеет право получать от государства денежные выплаты в виде пособий и компенсаций, так, например, мать сможет отдать ребенка в детский сад, так как оплату за место в детском саду будет осуществлять государство. Также одинокие матери пользуются некоторыми привилегиями, которые закреплены в Трудовом кодексе.

Таким образом, с наименьшими потерями в рамках законодательной корректировки отдельных норм мы сможем превентивно обеспечить защиту прав и законных интересов общего «светлого будущего», в лице наших детей.

Список литературы

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 24.11.2014) // Российская газета. 30.07.2014.

2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 29.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 26.08.2017) // СПС «КонсультантПлюс».

3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 27.11.2017, с изм. от 04.12.2017) // СПС «КонсультантПлюс».

4. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 14.11.2017) // СПС «КонсультантПлюс».

О. С. Земцова⁷⁹
Особенности правоотношений по компенсации морального вреда с участием несовершеннолетних

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые проблемные аспекты компенсации морального вреда, если несовершеннолетний выступает в качестве потерпевшего в семейном правоотношении или причинителя вреда в гражданском правоотношении.

Ключевые слова: моральный вред, несовершеннолетний, семейное правоотношение, гражданское правоотношение.

Special features of the juridicial relationships on the compensation for moral harm with the participation of minors

Zemtsova Olga Sergeevna, Candidate of Juridical Science,
Associate Professor of the Civil Law and Process
Department of the Moscow University named after
S. Yu. Witte branch in Ryazan

Annotation. In the article some aspects of the compensation for moral harm are examined, if a minor acts as a victim in the family juridicial relationship or as a tortfeasor in the civil juridicial relationship.

The keywords: moral harm, minor, family juridicial relationship, civil juridicial relationship.

Одним из неоднозначных и дискуссионных вопросов в науке гражданского и семейного права, а также правоприменительной практике является возможность компенсации морального вреда с участием несовершеннолетних, в случае если ребенок является причинителем вреда в гражданском правоотношении или выступает в качестве потерпевшего в семейном правоотношении.

Первоначально обратим внимание на некоторые проблемы связанные с компенсацией морального вреда в гражданских правоотношениях с участием несовершеннолетнего. В соответствии с гражданским законодательством ответственность за причинение морального вреда на несовершеннолетних может быть возложена с 14 лет. Если же возникает необходимость, по основаниям, предусмотренным ст. 1074 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), в дополнительной ответственности родителей, то соответчиками в суде выступают причинитель вреда и его законный представитель⁸⁰. Так, при рассмотрении дела суд первой инстанции установил, что несовершеннолетние Х. и П. в результате разбойного нападения причинили потерпевшему физические и нравственные страдания и обязаны возместить причиненный ими моральный вред. Самостоятельных источников дохода для компенсации причиненного вреда ответчики не имели, поэтому суд применил ст. 1074 ГК РФ и возложил ответственность на их родителей⁸¹.

Между тем, в правоприменительной практики вызывает сложности разрешения вопрос о том, до какого возраста родители должны нести ответственность по возмещению морального вреда за своего ребенка. Так, несовершеннолетний Л. нанес П. один удар бейсбольной битой по голове, причинив здоровью потерпевшего тяжкий вред, опасный для жизни. Приговором суда Л. осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 4 годам 3 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в воспитательной колонии, а также постановлено взыскать с несовершеннолетнего Л. в пользу П. в счет в счет компенсации морального вреда — 200 000 рублей, а в недостающей части доходов с его родителей — Л. Л. и Л. В. Суд кассационной инстанции полагает необходимым в резолютивной части постановленного приговора уточнить, что взыскания с родителей Л. могут производится лишь до достижения осужденным 18-летнего возраста. Таким образом, на основании изложенного судебная коллегия изменила приговор суда первой инстанции в отношении Л., уточнив резолютивную часть в части возможного взыскания с родителей Л. — Л. Л. и Л. В. суммы морального вреда, в недостающей их части лишь до достижения осужденным Л. 18-летнего возраста⁸².

Для унификации и совершенствования правоприменительной практики данное положение целесообразно закрепить посредством внесения соответствующих дополнений либо в п. 1–2 ст. 1074 ГК РФ, либо в постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»⁸³.

К числу других дискуссионных вопросов судебной практики относится и вопрос о том, имеет ли право родитель, предъявивший в интересах пострадавшего ребенка иск о возмещении морального вреда в связи с причинением вреда его здоровью, требовать также возмещения причиненного этому родителю морального вреда в виде нравственных страданий — переживаний за здоровье ребенка. Возникает сложная проблема: каким образом определять размер компенсации морального вреда: определять ли размер вреда и присуждать к взысканию раздельно в отношении вреда, причиненного ребенку, и по предъявившему иск в своих интересах и интересах ребенка родителю, либо возможно оценить данный моральный вред в совокупности, не конкретизируя его по ребенку и по родителю.

По поводу рассмотренных положений можно привести следующее гражданское дело: М., действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетнего сына, обратилась в суд с иском к средней школе и МО N-й муниципальный район о возмещении вреда, причиненного здоровью и компенсации морального вреда. М., являясь учеником данной школы, в перерыве между уроками во дворе школы во время игры упал с дерева, наткнулся на ветку, повредив глаз. В связи с полученной травмой ему было проведено несколько операций, он проходил длительный курс лечения, и в связи с ампутацией глаза был признан ребенком-инвалидом. Вред здоровью М. был причинен вследствие бездействия администрации школы, не создавшей надлежащие условия для обеспечения безопасности учащихся и присмотра за ними. В связи с травмой сына и потерей им органа зрения истица претерпела нравственные страдания, у нее был нервный срыв, в связи с чем она заявила требования о компенсации морального вреда, причиненного ее сыну и отдельно о компенсации морального вреда, причиненного ей как матери пострадавшего ребенка. Районный суд в части требований компенсации морального вреда взыскал в интересах ребенка 110 000 рублей, в пользу истицы в счет причиненного ей морального вреда — 30 000 рублей. Судебная коллегия по гражданским делам Рязанского областного суда решение оставила без изменения, указав, что суд в достаточной степени учел характер причиненных истице и ее сыну физических и нравственных страданий. Относительно данного решения Рязанской областной суд подчеркнул, что моральный вред, причиненный родителям физическими и нравственными страданиями ребенка возмещается самостоятельно, и поскольку этот вред является опосредованным, т. е. причиненным через призму страданий иного лица, размер его возмещения должен быть кратно меньше размера компенсации морального вреда, взысканного в интересах ребенка⁸⁴.

Необходимо отметить, что в судебной практике в последние годы наметилась следующая тенденция: суды все реже ограничиваются минимальными размерами при взыскании компенсации морального вреда с участием несовершеннолетнего, поскольку чем более детализировано раскрыты в исковом заявлении нравственные страдания и как действия (бездействие) ответчика отразились на привычном укладе жизни потерпевшего, его физическом и психическом состоянии, тем в более крупном размере суды взыскивают компенсацию морального вреда.

Отдельного рассмотрения требует проблема возможности компенсации морального вреда с участием несовершеннолетнего в семейных правоотношениях. Право на компенсацию морального вреда возникает у несовершеннолетнего в данных правоотношениях, если нарушаются его личные неимущественные и имущественные права, например, право жить и воспитываться в семье; право на общение с родителями и другими родственниками; право выражать свое мнение; право на имя, отчество и фамилию; право на алименты.

Возможность применения компенсации морального вреда при защите семейных прав с участием несовершеннолетнего обусловлена не только правовой природой морального вреда как физических или нравственных страданий (ст. 151 ГК РФ), которые ребенок может претерпевать как субъект семейных правоотношений, но и расширением перечня способов защиты семейных прав в новой редакции ст. 8 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ), вступившей в силу с 10.01.2016. В соответствии с новыми положениями ст. 8 СК РФ защита семейных прав осуществляется не только способами, предусмотренными соответствующими статьями СК РФ, но также иными способами, предусмотренными законом. Таким образом, из содержания ст. 8 СК РФ следует, что способы защиты семейных прав — это собирательное понятие, которое конкретизируется не только нормами семейного права, но и положениями иных отраслей, в частности гражданского права. Статья 4 СК РФ указывает, что к семейным отношениям применимо гражданское законодательство, поэтому на них можно распространить действие ст. 12 ГК РФ, устанавливающей конкретные способы защиты гражданских прав, включая компенсацию морального вреда.

Между тем в цивилистике (И. А. Михайловой, Ю. Ф. Беспаловым, Л. Е. Чичеровой, С. А. Сидоровой⁸⁵ и иными авторами) по данной проблематике высказано мнение: поскольку в семейном законодательстве отсутствует прямое указание на возможность применения морального вреда и не закреплена чья-либо обязанность обращаться в суд с таким требованием в соответствующих случаях, поэтому на практике вопрос о такой компенсации не ставится ни заявителями, ни органом опеки и попечительства и, соответственно, не рассматривается судом, хотя в большинстве случаев моральный вред, причиненный ребенку, налицо.

Анализируя судебную практику по рассматриваемой проблематике, можно встретить единичные случаи, связанные с компенсацией морального вреда ребенку как субъекту семейных правоотношений, однако, как правило, данные иски не удовлетворялись. Несмотря на то, что обновленная редакция ст. 8 СК РФ устранила существовавший ранее пробел в действующем законодательстве, однако широкого применения в судебной практике пока не нашла.

С учетом изложенного, для расширения сферы применения рассматриваемого правового института представляется целесообразным в соответствующих статьях СК РФ закрепить правовые нормы, предоставляющие возможность возмещения морального вреда в интересах несовершеннолетнего: 1) одному из родителей или лиц, их заменяющих, прокурору, органу опеки и попечительства, комиссии по делам несовершеннолетних, организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей при удовлетворении иска о лишении родительских прав, ограничении родительских прав при виновном поведении родителей, отмене усыновления в случае виновного поведения усыновителей; 2) родителям, требующим возврата своего ребенка от лица, незаконно его удерживающего; 3) дедушки, бабушки, братьев, сестер и других родственников, право которых на общение с ребенком нарушено; 4) в алиментных правоотношениях в связи с их неуплатой.

О. Ю. Ильина⁸⁶
Наличие ребенка как предпосылка злоупотребления правом членами семьи

Аннотация. Автором заявляется проблема злоупотребления правом членами семьи при наличии кровнородственных и иных связей с несовершеннолетним ребенком. Анализируются нормы семейного законодательства, предоставляющие членам семьи преимущественные права, одним из условий реализации которых выступает наличие несовершеннолетнего ребенка.

Ключевые слова: семейное законодательство, члены семьи, несовершеннолетний ребенок, злоупотребление правом.

The presence of the child as a prerequisite for the abuse of the right of family members

Ilina Olga Yurievna,
doctor of Jur. Sciences,
Professor, head of civil law chair
of Tver state University (170100, Tver, Zhelyabova str., 33);
e-mail: kinder_advokat@rambler.ru

Annotation. The author States the problem of abuse of the right of family members in the presence of kinship and other ties with the minor child. Analyzes the norms of family law, providing family members pre-emptive rights, the implementation of which is the presence of a minor child.

Keywords: family law, family members, minor child, abuse of the right.

Десятилетие Детства предполагает формирование новых и одновременное усиление действующих направлений государственной семейной, демографической, социальной и экономической политики и в целом политики государства по обеспечению интересов семьи как самостоятельного института общества, а также прав и интересов отдельных членов семьи.

Статистические данные, аналитические обзоры и отчеты свидетельствуют о повышении рождаемости, об увеличении числа многодетных семей и т. п. как о результатах предпринимаемых государством мер по дополнительной материальной