П. Е. Морозов

Новая научная парадигма права социального обеспечения

Научно-практическое пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 349.3

ББК 67.405

М80

Автор:
Морозов П. Е., профессор кафедры трудового права и права социального обеспечения Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина.

В настоящем научно-практическом пособии анализируются проблемы, связанные с возникшим в современных условиях процессом смены парадигм науки права социального обеспечения: переход от признания исключительно публично-правового характера отношений в сфере социального обеспечения к фактическому пониманию того, что эти отношения по своей природе являются частно-публичными. Признание подобного обстоятельства позволяет в корне пересмотреть существующую парадигму права социального обеспечения, основанную на концепции В. С. Андреева, что исключительно важно для модернизации правового регулирования социального обеспечения.

Законодательство приведено по состоянию на 26 июля 2021 г.

Пособие предназначается студентам магистратуры, аспирантам и научным работникам.

УДК 349.3

ББК 67.405

© Морозов П. Е., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Полагаем, что современную ситуацию в науке права социального обеспечения можно охарактеризовать в аспекте теории философа Т.С. Куна о смене научных парадигм.

Так, по мнению Т.С. Куна, появление аномалии означает, что природа не укладывается в рамки принятой парадигмы¹. Исследование аномалий перерастает в кризис, то есть общее осознание научным сообществом несоответствия текущей парадигмы реальному положению вещей². В связи с чем появляются новые теории, а затем формируется новая парадигма, которая сменяет старую парадигму.

Считаем, что в настоящее время наука права социального обеспечения находится на начальном этапе смены парадигм: отказ от концепции В.С. Андреева о публично-правовом характере отношений в сфере социального обеспечения и признание возможности их регулирования с помощью коллективно-договорного метода, то есть признание того, что работодатель может быть субъектом этих отношений. Ввиду чего данные отношения можно охарактеризовать как частно-публичные.

Традиционно представители старой парадигмы отрицают возможность коллективно-договорного регулирования отношений в сфере социального обеспечения, несмотря на то что в РФ подобная практика широко используется социальными партнерами в форме заключения коллективных договоров и соглашений.

Настало время признать очевидный факт и проанализировать коллективно-договорное регулирование социального обеспечения, признав, что социальное обеспечение — это не только сфера государственного, но и коллективно-договорного регулирования. Тем более что предпосылки имеются как на уровне научной теории, так и нормативных правовых актов.

Современную ситуацию в науке права социального обеспечения можно охарактеризовать также и с позиции диалектического закона Г. Гегеля о единстве и борьбе противоположностей.

Действительно, в 90-е годы XX века в российское трудовое право и право социального обеспечения стали активно внедряться теории социальной ответственности работодателя, управления персоналом, а также концепция шведской модели социального обеспечения.

Эти инновационные теории были с воодушевлением восприняты социальными партнерами и стали широко применяться в сфере социального обеспечения.

Вместе с тем представители концепции В.С. Андреева в науке права социального обеспечения игнорировали появление инноваций, сосредоточив свое внимание исключительно только на публично-правовом характере отношений социального обеспечения, руководствуясь формальным аргументом о том, что в законодательстве о социальном обеспечении отсутствуют положения о возможности коллективно-договорного регулирования, что явно не соответствует действительности³.

Естественно, возникло противоречие между инновационной коллективно-договорной практикой и консервативными идеями.

Охарактеризуем данное противоречие более подробно.

В коллективном договоре ОАО «РЖД» на 2020–2022 годы⁴ формулируется, что социальная ответственность — добровольный вклад Компании в развитие общества в социальной, экономической и экологической сферах, напрямую связанный с основной деятельностью Компании и выходящий за рамки определенного законодательством минимума.

Кроме того, «базовый социальный пакет — льготы и компенсации, предоставляемые Работникам по настоящему Договору, в том числе на страховых принципах, оплату которых осуществляет Работодатель; софинансируемый социальный пакет — льготы и компенсации, предоставляемые Работникам по настоящему Договору, оплата которых осуществляется Работодателем и Работником на принципах софинансирования».

Межрегиональное межотраслевое соглашение по предприятиям медно-никелевой промышленности и обеспечивающего комплекса на 2019–2022 годы⁵ закрепляет, что стороны признают приоритетным направлением своего взаимодействия проведение в Организациях последовательной социально-ответственной политики в сфере занятости, заработной платы, охраны труда, социального страхования, предоставления социальных гарантий Работникам и при решении других вопросов социально-экономического характера.

Федеральное отраслевое соглашение по угольной промышленности⁶ определяет, что социальное партнерство направлено на социально ответственное регулирование вопросов труда, занятости, улучшение качества условий труда и жизни Работников (членов их семей), совершенствование социального страхования и представляет собой систему мероприятий, позволяющих представителям Работодателей и Работников (Профсоюзу) совместно участвовать в разработке и осуществлении согласованной социально-экономической политики как на федеральном, так и на локальном уровнях.

В свою очередь, Приказ Минэкономики РФ от 1 октября 1997 г. № 118 «Об утверждении Методических рекомендаций по реформе предприятий (организаций)»⁷ устанавливает, что в функциональном отношении под управлением персоналом подразумевается в том числе и политика социальных услуг.

Более того, «социальная эффективность обеспечивается реализацией системы мер, направленных на удовлетворение социально-экономических ожиданий, потребностей и интересов работников предприятия»⁸.

Таким образом, новые теории являются основой смены консервативной парадигмы о публично-правовом характере отношений в сфере социального обеспечения.

Глава I.
ОБЩАЯ ЧАСТЬ ПРАВА СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

§ 1. Вопросы социального страхования, социальной защиты и социальной поддержки

Кардинальной проблемой науки права социального обеспечения является игнорирование того факта, что социальное страхование — это более широкое понятие, чем обязательное социальное страхование, концепция которого закреплена в российском законодательстве.

Существенное отличие между социальным страхованием и обязательным социальным страхованием состоит в том, что первое осуществляется не только на основе законодательства с обязательным участием государства в этом процессе, но и на основе актов социального партнерства — соглашений и коллективных договоров, заключаемых сторонами социального партнерства (работниками и работодателями).

В российском законодательстве в настоящий момент отсутствует понятие социального страхования и делается акцент на дефиницию «обязательное социальное страхование», под которым понимается часть государственной системы социальной защиты населения, спецификой которой является осуществляемое в соответствии с федеральным законом страхование работающих граждан от возможного изменения материального и (или) социального положения, в том числе по независящим от них обстоятельствам⁹. При этом обязательное социальное страхование представляет собой систему создаваемых государством правовых, экономических и организационных мер, направленных на компенсацию или минимизацию последствий изменения материального и (или) социального положения работающих граждан, а в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, иных категорий граждан вследствие достижения пенсионного возраста, наступления инвалидности, потери кормильца, заболевания, травмы, несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, беременности и родов, рождения ребенка (детей), ухода за ребенком в возрасте до полутора лет и других событий, установленных законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании¹⁰.

Данный подход, на первый взгляд, исключает возможность коллективно-договорного регулирования социального страхования (на основе актов социального партнерства), так как подобное страхование увязывается исключительно только с деятельностью государства в этой сфере, за рамками остаются работодатели.

Подобная ситуация позволяет ряду последователей концепции В.С. Андреева утверждать, что коллективно-договорное регулирование в сфере этого типа страхования в принципе невозможно.

Полагаем, что эта позиция является ошибочной ввиду следующих обстоятельств.

В РФ существуют все предпосылки для признания возможности осуществления социального страхования на коллективно-договорном уровне, тем более что фактически подобная практика уже давно существует.

Рассмотрим эти обстоятельства более подробно.

Международные правовые акты МОТ

Конвенция № 102 Международной организации труда «О минимальных нормах социального обеспечения»¹¹ устанавливает, что для соблюдения Разделов II, III, IV, V, VIII (в отношении медицинского обслуживания), IX или X настоящей конвенции государство-член может принимать в расчет защиту посредством страхования, которое хотя и не является обязательным в силу национального законодательства для защищаемых лиц, но контролируется государственными органами или находится под совместным управлением работодателей и работников в соответствии с установленными нормами.

Другим словами, данная конвенция допускает возможность коллективно-договорного регулирования социального страхования, так как совместное управление со стороны работодателей и работников означает, что в актах социального партнерства могут содержаться положения о социальном страховании.

Положения действующего трудового законодательства РФ не противоречат требованиям этой конвенции: формы участия работников в управлении организацией могут определяться Трудовым кодексом РФ, иными федеральными законами, учредительными документами организации, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами (статья 57 ТК РФ).

Действительно, анализ ряда социально-партнерских соглашений подтверждает данное обстоятельство.

В ряде актов социального партнерства устанавливается следующее:

1. Социальное страхование выступает без увязки с обязательным социальным страхованием в аспекте взаимоотношения работников и работодателей, то есть как самостоятельная дефиниция и концепция.

2. Социальное страхование рассматривается с позиции социального партнерства.

Охарактеризуем в этой связи некоторые социально-партнерские соглашения.

Так, в Федеральном отраслевом соглашении по угольной промышленности¹² указывается, что социальное партнерство направлено на социально ответственное регулирование вопросов труда, занятости, улучшение качества условий труда и жизни Работников (членов их семей), совершенствование социального страхования и представляет собой систему мероприятий, позволяющих представителям Работодателей и Работников (Профсоюзу) совместно участвовать в разработке и осуществлении согласованной социально-экономической политики.

Отраслевое соглашение по горно-металлургическому комплексу Российской Федерации на 2020–2022 годы¹³ устанавливает, что Работодатели содействуют выборному органу первичной профсоюзной организации в обучении профактива вопросам экономики, социального партнерства, охраны труда и социального страхования в рамках политики и процедур, принятых у работодателя в области обучения и развития персонала.

Отраслевое соглашение по территориальным органам и организациям Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека на 2016–2018 годы¹⁴ формулирует, что в целях развития социального партнерства Стороны обязуются принимать меры по снижению социальной напряженности в трудовых коллективах, отстаивать интересы работников в сфере социального страхования.

В Межрегиональном отраслевом соглашении по алмазно-бриллиантовому комплексу Российской Федерации на 2019–2021 годы¹⁵ отмечается, что стороны Соглашения признают приоритетным направлением своего взаимодействия проведение в организациях последовательной социально-ответственной политики в сфере занятости, заработной платы, охраны труда, социального страхования, предоставления социальных гарантий работникам и при решении других вопросов социально-экономического характера.

Отраслевое соглашение по организациям Федерального архивного агентства на 2020–2022 годы¹⁶ закрепляет, что профсоюз и его структурные подразделения принимают меры по снижению социальной напряженности в организациях Росархива и защите законных интересов работников в сфере социального страхования.

Несмотря на то, что модельные законы СНГ не признаются источниками права социального обеспечения, их положения вполне допустимо использовать при разработке актов социального партнерства при соблюдении одного условия: коллективные договоры и соглашения не должны противоречить законодательству о социальном обеспечении.

Рассмотрим основные модельные законы, которые связаны с социальным страхованием, которое рассматривается отдельно от обязательного социального страхования.

Модельный Трудовой кодекс для государств — участников СНГ¹⁷ устанавливает, что соглашения могут включать взаимные обязательства сторон по следующим вопросам: социальное обеспечение и социальное страхование (статья 30).

Отметим эту инновационную концепцию: выходит, что соглашения могут регулировать не только отношения в области социального страхования, но и в сфере всего социального обеспечения.

Модельный Закон о коллективных договорах и соглашениях¹⁸ содержит больше, чем модельный Трудовой кодекс положений о коллективно-договорном регулировании социального страхования.

Так, коллективный договор может определять обязательства по медицинскому и социальному страхованию работников (статья 11).

Кроме того, Генеральное соглашение устанавливает общие для всех работников условия социального страхования и медицинского обслуживания; общий уровень социальных гарантий и льгот для всех категорий работников и населения (статья 14).

Генеральные соглашения могут содержать обязательства сторон по улучшению социального страхования (статья 15).

Модельный закон о социальном партнерстве¹⁹ устанавливает, что соглашения могут предусматривать положения по вопросам социального обеспечения и социального страхования (статья 19).

В современных условиях перед наукой социального обеспечения встала необходимость окончательного и бесповоротного признания коллективно-договорного регулирования и, как следствие, отказа от концепции Андреева В.С. о публично-правовом характере отношений предмета данной отрасли права. Эта концепция, на наш взгляд, носит архаичный характер, так как была сформирована во время господства государственной формы собственности и императивного регулирования, ввиду чего она не отражает современные реалии, выступая, по сути, ступором развития правового регулирования.

Новый подход обуславливается потребностью разрешения актуальной проблемы: отсутствием достаточных научных знаний о значительном числе социально-партнерских соглашений и коллективных договоров, в которых содержатся условия, связанные с социальным обеспечением.

Действительно, в настоящее время в РФ действуют несколько сотен социально-партнерских соглашений и несколько тысяч коллективных договоров, в которых отражаются вопросы социального обеспечения²⁰. Вместе с тем они игнорируются большинством представителей науки ПСО.

В этой связи возникает вполне логичный вопрос: «Почему это происходит?»

Причины подобного отношения, по нашему мнению, состоят в следующем:

1. Приверженность концепции Андреева В.С. и нежелание что-либо реформировать.

2. Необходимость в оперативном порядке менять содержание учебников и рабочих программ.

3. При признании коллективно-договорного регулирования поднимается вновь вопрос о самостоятельности отрасли ПСО.

Вместе с тем, несмотря на это, возникает новая, пока еще слабая и неуверенная тенденция: постепенное осознание того, что концепция Андреева В.С. устарела. Эта тенденция пока еще не совсем очевидна и проявляется, как правило, в следующем: в ряде учебников заявляется, что отношения права социального обеспечения носят публично-правовой характер, однако при характеристике метода допускается возможность коллективно-договорного регулирования.

В принципе, данную тенденцию можно охарактеризовать с позиций Гегелевского закона единства и борьбы противоположностей: с одной стороны, приверженность концепции Андреева В.С., а, с другой стороны, признание возможности коллективно-договорного регулирования.

Полагаем, что наступило время для качественного скачка в этом вопросе, так как количественные показатели (многочисленные соглашения и коллективные договоры) определяют потребность в этом.

Отметим, что представители консервативного направления в ПСО выступают резко против коллективно-договорного регулирования и признания негосударственных пенсионных фондов, негосударственных (коммерческих и некоммерческих) организаций социального обслуживания, в том числе социально ориентированных некоммерческих организаций, предоставляющих социальные услуги, индивидуальных предпринимателей, осуществляющих социальное обслуживание в качестве субъектов ПСО.

Рассмотрим их аргументы:

— в законодательстве о социальном обеспечении нет никакого указания на возможность коллективно-договорного регулирования;

— в коллективных договорах и соглашениях просто переписываются законы о социальном обеспечении;

— негосударственные пенсионные фонды — это субъекты гражданского права, а не права социального обеспечения.

Мы не согласны с подобной аргументацией.

Возможность коллективно-договорного регулирования в сфере социального обеспечения предусматривается на различных уровнях правового регулирования: от международных правовых актов²¹ до трудового и налогового законодательства.

На вопросах трудового законодательства остановимся более подробно.

Проанализируем сначала формальный юридический подход. Так, в соответствии со статьями 9, 41, 46 Трудового кодекса РФ работники и работодатели могут включать условия о социальном обеспечении в соглашения и коллективные договоры.

Мы понимаем, почему представители консервативного направления в ПСО не хотят учитывать эту аргументацию: вновь возникает проблема признания самостоятельности ПСО как отрасли права. Действительно, получается, что подобные отношения непосредственно связаны с трудовым правом. Ввиду чего необходимо обратить внимание не только на формальную (перечисленные статьи ТК РФ), но и на содержательную сторону проблемы: коллективный договор регулирует социально-трудовые отношения. Дело в том, что легальное определение социально-трудовых отношений отсутствует, что позволяет сделать вывод о широкой сфере действия коллективного договора — не только вопросы трудового права, но и права социального обеспечения.

Интересна в этом отношении также позиция Верховного Суда РФ, который отграничивает социальные отношения от трудовых отношений²².

Обратимся и к вопросам налогового законодательства: оплата работнику лечения, предусмотренная коллективным договором, не относится к объекту обложения страховыми взносами на травматизм²³.

В принципе, подобный подход по страховым платежам порождает и другую проблему. Так, в ряде учебников вопросы обязательного социального страхования составляют отдельную главу, она предшествуют вопросам о понятии, предмете и методе ПСО, что позволяет утверждать, что отношения, связанные с фондами обязательного социального страхования, не рассматриваются авторами этих учебников в качестве отношений предмета ПСО. Это крайне странно, так как в дальнейшем в курсе ПСО сравниваются друг с другом Федеральный закон «О страховых пенсиях» от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ и Федеральный закон «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ.

Выходит, опять требуется коллективно-договорное регулирование.

Аргументация о том, что коллективные договоры и соглашения — это, по сути, калька законодательства о социальном обеспечении, также не выдерживает никакой критики²⁴.

Относительно того, что негосударственное пенсионное обеспечение — это сфера гражданского права, отметим, что правовые отношения работодателя и работников, возникающие в связи с заключением пенсионного договора досрочного негосударственного пенсионного обеспечения и участием в системе досрочного негосударственного пенсионного обеспечения, регулируются также и коллективным договором, отраслевым (межотраслевым) соглашением²⁵.

Коллективный договор — это источник трудового права, а не гражданского права.

Выводы

1. Требуется признать коллективно-договорное регулирование в ПСО и отказаться от концепции Андреева В.С.

2. Необходимо переосмыслить содержание предмета ПСО, признав, что в данной отрасли присутствуют частноправовые начала.

3. Целесообразно реформировать не только субъектный состав ПСО, включив в него работодателя и негосударственные пенсионные фонды, но и содержание правоотношений всех институтов этой отрасли права с позиции коллективно-договорного регулирования.

4. Внести коррективы в учебник и рабочие программы по ПСО, исходя из нового подхода.

§ 2. Проблемы правового регулирования социальной защиты и социальной поддержки

В законодательстве обязательное социальное страхование рассматривается как элемент социальной защиты, который регулируется исключительно с помощью государственного метода.

Вместе с тем в ряде нормативных правовых актов прямо указывается на возможность коллективно-договорного регулирования социальной защиты.

Так, в Федеральном законе от 10 января 2003 г. № 17-ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации»²⁶ прямо указывается, что за работниками железнодорожного транспорта общего пользования, переведенными на другую работу вследствие трудового увечья или профессионального заболевания либо вышедшими на пенсию по инвалидности в связи с трудовым увечьем, профессиональным заболеванием или иным возникшим не по вине работника повреждением здоровья, сохраняется право на льготы, установленные законодательством Российской Федерации, отраслевым тарифным соглашением, коллективными договорами для работников железнодорожного транспорта и предоставляемые за счет средств работодателей.

Организации железнодорожного транспорта общего пользования независимо от форм собственности оказывают социальную поддержку неработающим пенсионерам-железнодорожникам в порядке и на условиях, которые предусмотрены отраслевым тарифным соглашением и коллективными договорами (статья 25).

По этому вопросу имеется достаточно обширная судебная практика.

Так, в Определении Конституционного Суда РФ от 17 июля 2018 г. № 1925-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Санникова Александра Евгеньевича на нарушение его конституционных прав пунктом 6 статьи 25 Федерального закона “О железнодорожном транспорте в Российской Федерации”» формулируется, что в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин А.Е. Санников оспаривает конституционность пункта 6 статьи 25 Федерального закона от 10 января 2003 г. № 17-ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации», согласно которому организации железнодорожного транспорта общего пользования независимо от форм собственности оказывают социальную поддержку неработающим пенсионерам-железнодорожникам в порядке и на условиях, которые предусмотрены отраслевым тарифным соглашением и коллективными договорами.

Как следует из представленных материалов, решением Ленинского районного суда города Астрахани, оставленным без изменения постановлениями судов вышестоящих инстанций, заявителю, уволенному в связи с отказом от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, по основанию, предусмотренному пунктом 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, было отказано в удовлетворении требований о предоставлении социальных льгот и выплате единовременного поощрения за добросовестный труд, установленных коллективным договором ОАО «Российские железные дороги» на 2014–2016 годы, поскольку согласно положениям указанного коллективного договора к неработающим пенсионерам, имеющим право на предоставление соответствующих гарантий, льгот и компенсаций, отнесены только лица, уволенные из ОАО «Российские железные дороги» по собственному желанию в связи с выходом на пенсию.

По мнению заявителя, оспариваемое законоположение, примененное судами общей юрисдикции при рассмотрении его дела, не соответствует статьям 19 (части 1 и 2), 39 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, поскольку допускает произвольное толкование термина «неработающий пенсионер-железнодорожник» и позволяет организациям железнодорожного транспорта самостоятельно устанавливать в коллективных договорах категории лиц, имеющих право на социальные льготы и гарантии.

Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

Пункт 6 статьи 25 Федерального закона «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации», предусматривая оказание социальной поддержки пенсионерам, увольняемым из организации железнодорожного транспорта общего пользования, направлен на обеспечение — в соответствии с заключенными коллективными договорами (соглашениями) — реализации их прав на дополнительные социальные льготы и компенсации. Законодатель связывает порядок и условия оказания такой поддержки с содержанием коллективных договоров (соглашений).

Согласно статьям 41 и 46 Трудового кодекса Российской Федерации стороны (работники и работодатели в лице уполномоченных в установленном порядке представителей) свободны в определении содержания и структуры коллективного договора (соглашения). Оказание социальной поддержки неработающим пенсионерам-железнодорожникам осуществляется с учетом финансово-экономического положения работодателя на основании достигнутого соглашения между работниками и работодателем. Следовательно, оспариваемое законоположение в системе действующего правового регулирования не может расцениваться как нарушающее конституционные права заявителя в указанном в жалобе аспекте.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Санникова Александра Евгеньевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 9 марта 2021 г.№ 88-3733/2021 устанавливает, что Г. обратился в суд с иском к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» (далее по тексту также ОАО «РЖД»), где просил возложить обязанность на ответчика предоставить льготы по проезду, предусмотренные коллективным договором:

— право бесплатного проезда по личным надобностям в купейном вагоне поездов дальнего следования (в вагонах с местами для сидения во 2 классе обслуживания) всех категорий в направлении туда и обратно с правом двух остановок в пути следования в порядке, установленном компанией;

— право бесплатного проезда по личным надобностям на суммарное расстояние двух направлений до 200 км в пригородных поездах всех категорий, проездные документы на которые оформляются без указания мест, в вагонах 3-го класса пригородных поездов, проездные документы на которые оформляются с указанием мест; в вагонах 1-го и 2-го классов пригородных поездов, проездные документы на которые оформляются с указанием мест с доплатой неработающим пенсионерам разницы от стоимости проезда в вагоне 3-го класса;

— на участках, где отсутствует пригородное сообщение в общей (а при отсутствии — в плацкартном или с местами для сидения) вагоне поездов дальнего следования всех категорий.

Требования мотивированы тем, что работал с 3 октября 1988 г. по 25 марта 2013 г. в Омском филиале ОАО «РЖД».

Уволен по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, общий стаж 24 года 5 месяца 23 дня.

С 1 октября 2012 г. по 20 февраля 2013 г. проходил медкомиссию, выставлен диагноз.

Согласно заключению МСЭ ему бессрочно установлена степень утраты профессиональной нетрудоспособности.

Пунктом 6.1 коллективного договора на 2011–2013 годы предусмотрен учет общего стажа работы пенсионера в организациях, в которых действует Отраслевое соглашение, или до 1 октября 2003 г. в организациях железнодорожного транспорта, имущество которых отнесено в уставной капитал ОАО «РЖД».

Лицам, ушедшим на пенсию в связи с профзаболеванием, социальные гарантии предоставляются в соответствии с п. 6.2, 6.5 и 6.7 Договора.

Ответчик на заявление истца отказал в реализации прав.

Решением Железнодорожного районного суда города Новосибирска от 9 июля 2020 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 3 ноября 2020 г., отказано в удовлетворении исковых требований Г. к ОАО «РЖД» об оспаривании действий по непредоставлению социальных гарантий, предусмотренных коллективным договором ОАО «РЖД».

В кассационной жалобе истец Г. просит об отмене вынесенных судебных постановлений, как незаконных и необоснованных, с направлением дела на новое рассмотрение в Железнодорожный районный суд г. Новосибирска.

Относительно доводов кассационной жалобы представителем ОАО «РЖД» принесены письменные возражения.

В судебное заседание судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции иные лица, участвующие в деле, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения дела, не явились, о причинах неявки не сообщили.

На основании части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, возражений, заслушав пояснения представителя открытого акционерного общества «Российские железные дороги» Щ., поддержавшей доводы возражений на кассационную жалобу, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции приходит к следующему:

В соответствии с правилами части 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

В соответствии со статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Такого характера нарушения при принятии обжалуемых судебных постановлений не допущены.

Пунктом 6 статьи 25 Федерального закона от 10 января 2003 г. № 17-ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации» предусмотрено, что организации железнодорожного транспорта общего пользования независимо от форм собственности оказывают социальную поддержку неработающим пенсионерам-железнодорожникам в порядке и на условиях, которые предусмотрены отраслевым тарифным соглашением и коллективными договорами.

Согласно статье 40 Трудового кодекса Российской Федерации коллективный договор — правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения в организации или у индивидуального предпринимателя и заключаемый работниками и работодателем в лице их представителей.

Частью 3 статьи 41 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в коллективном договоре с учетом финансово-экономического положения работодателя могут устанавливаться льготы и преимущества для работников, условия труда, более благоприятные по сравнению с установленными законами, иными нормативными правовыми актами, соглашениями.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в соответствии с п. 1.3. Отраслевого соглашения по организациям железнодорожного транспорта на 2011–2013 годы (утвержденного Российским профсоюзом железнодорожников и транспортных строителей, Советом Общероссийского отраслевого объединения работодателей железнодорожного транспорта 1 ноября 2010 г.) и п. 9.1. Отраслевого соглашения по организациям железнодорожного транспорта на 2017–2019 годы, (утвержденного Российским профсоюзом железнодорожников и транспортных строителей, Советом Общероссийского отраслевого объединения работодателей железнодорожного транспорта 20 июля 2016 г., коллективными договорами ОАО «РЖД» за период с 2011 по 2020 г., к неработающим пенсионерам, имеющим право на льготы по проезду, отнесены лица, уволенные в связи с выходом на пенсию, в том числе по инвалидности (в связи с трудовым увечьем, заболеванием или иным, не по вине работника, повреждением здоровья).

Поскольку спорные выплаты не гарантированы истцу законом, а были предусмотрены локальными актами работодателя, суд, установив из записи в трудовой книжке Г. (т. 1 л.д. 15), что он был уволен 25 марта 2013 г. по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (отсутствие у работодателя работы, соответствующей медицинскому заключению), пенсия по старости истцу назначена с 16 августа 2019 г., обоснованно пришел к выводу, с правомерностью которого согласилась апелляционная инстанция, что Г. не относится к категории уволенных работников, имеющих право на льготы по проезду.

Судебная коллегия Восьмого кассационного суда общей юрисдикции считает, что вопреки доводам кассационной жалобы судами первой и апелляционной инстанций все юридические значимые обстоятельства по делу определены верно, доводы участников процесса судом проверены с достаточной полнотой, выводы судов, изложенные в решении, апелляционном определении соответствуют собранным по делу доказательствам, соответствуют нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения.

В целом доводы кассационной жалобы повторяют правовую позицию истца, выраженную в суде первой и суде апелляционной инстанций, были предметом исследования и оценки судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции, получили надлежащую правовую оценку в обжалуемых судебных актах и отклонены как несостоятельные с подробным изложением мотивов отклонения, по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой и апелляционной инстанции в части оценки доказательств и установленных обстоятельств дела, выводов судов не опровергают и о нарушениях норм материального или процессуального права, повлиявших на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов, не свидетельствуют, а потому не могут повлечь отмену судебных постановлений применительно к требованиям статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку судами первой и апелляционной инстанций материальный закон применен и истолкован правильно, нарушений процессуального права не допущено, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит предусмотренных статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены обжалуемых судебных постановлений.

Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции определила: решение Железнодорожного районного суда г. Новосибирска от 9 июля 2020 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 3 ноября 2020 г. оставить без изменения, кассационную жалобу Г. — без удовлетворения.

В апелляционном определении Мосгорсуда от 8 апреля 2014 г. по делу № 33-10987 указывается, что Б. обратилась в суд к ОАО «Российские железные дороги», филиалу ОАО «РЖД» Юго-Восточная дирекция инфраструктуры Ртищевская дистанция с иском о восстановлении права на получение льгот и гарантий по коллективному договору, восстановлении на ветеранском учете как неработающего пенсионера, ссылаясь на то, что с 15 января 1979 г. работала на железной дороге, 24 января 2003 г. она была уволена с занимаемой должности по сокращению штата, после назначения пенсии 22 января 2004 г. она была поставлена на учет в ветеранской организации Ртищевской дистанции электроснабжения и пользовалась льготами, предусмотренными коллективным договором ОАО «РЖД» для неработающих пенсионеров, однако в связи с вступлением в действие 1 января 2012 г. изменений в Коллективный договор она была снята с ветеранского учета по причине того, что утратила статус неработающего пенсионера, что, по ее мнению, является необоснованным.

На судебное заседание истица не явилась, о дне слушания дела была извещена надлежащим образом, представила письменное заявление, в котором просила рассмотреть дело в ее отсутствие.

Представитель ответчиков в суд явилась, требования истицы не признала по основаниям, изложенным в письменном отзыве.

Дело было рассмотрено судом в отсутствие истицы в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Суд постановил приведенное выше решение, об отмене которого просит истица в апелляционной жалобе.

На заседание судебной коллегии стороны не явились, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы были извещены надлежащим образом. При этом от истицы поступило заявление о рассмотрении апелляционной жалобы в ее отсутствие.

Судебная коллегия полагает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие сторон.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу о том, что решение суда первой инстанции является законным и отмене не подлежит по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 2 Трудового кодекса Российской Федерации одним из основных принципов правового регулирования является сочетание государственного и договорного регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений. Государство в своих нормативных правовых актах устанавливает минимальные гарантии трудовых прав и свобод граждан (статья 1 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям частей 1 и 4 статьи 8 Трудового кодекса Российской Федерации работодатели, за исключением работодателей — физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями, принимают локальные нормативные акты, содержащие нормы трудового права, в пределах своей компетенции в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективными договорами, соглашениями.

Нормы локальных нормативных актов, ухудшающие положение работников по сравнению с установленным трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, а также локальные нормативные акты, принятые без соблюдения установленного статьей 372 настоящего Кодекса порядка учета мнения представительного органа работников, не подлежат применению. В таких случаях применяются трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, коллективный договор, соглашения.

Одной из основных обязанностей работодателя является соблюдение законов и иных нормативных правовых актов, локальных нормативных актов, условий коллективного договора, соглашения (ст. 22 ТК).

Согласно ст. 40 ТК РФ коллективный договор — правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения в организации или у индивидуального предпринимателя и заключаемый работниками и работодателем в лице их представителей.

В соответствии со ст. 41 ТК РФ в коллективном договоре с учетом финансово-экономического положения работодателя могут устанавливаться льготы и преимущества для работников, условия труда, более благоприятные по сравнению с установленными законами, иными нормативными правовыми актами, соглашениями.

Свобода трудовых отношений в ее конституционно-правовом смысле предполагает соблюдение принципов равенства и согласования воли сторон, стабильности данных правоотношений. Субъекты трудовых отношений свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий.

Установление длительных трудовых отношений, возможность своевременно получать заработную плату в полном объеме, приобрести в результате продолжительного, плодотворного труда право на дополнительные меры социальной поддержки за счет средств работодателя при выполнении работником всех условий, предусмотренных локальными актами организации, имеют особую значимость для реализации гражданами права на труд и защиту от безработицы, осуществления ими иных прав и свобод, гарантированных Конституцией Российской Федерации.

В силу ст. 44 ТК РФ изменение и дополнение коллективного договора производятся в порядке, установленном настоящим Кодексом для его заключения, либо в порядке, установленном коллективным договором.

Согласно п. 6 ст. 25 ФЗ «О железнодорожном транспорте в Российской Федерации» организации железнодорожного транспорта общего пользования независимо от форм собственности оказывают социальную поддержку неработающим пенсионерам-железнодорожникам в порядке и на условиях, которые предусмотрены отраслевым тарифным соглашением и коллективными договорами.

Судом по делу установлено, что Коллективным договором ОАО «РЖД» на 2011–2013 годы, утвержденным распоряжением ОАО «РЖД» № 2830 от 31 декабря 2010 г., предусмотрено предоставление гарантий, льгот и компенсаций неработающим пенсионерам, не состоящим на дату получения указанных гарантий, льгот и компенсаций в трудовых отношениях с каким-либо работодателем.

В соответствии с разделом 1 данного Коллективного договора, неработающими пенсионерами признаются лица, уволенные по собственному желанию в связи с выходом на пенсию (в том числе по инвалидности и в связи с трудовым увечьем, профессиональным заболеванием или иным возникшим не по вине работника повреждением здоровья) из компании или до 1 октября 2003 г. из организаций федерального железнодорожного транспорта, имущество которых внесено в уставный капитал ОАО «РЖД», а также действующих в них профсоюзных организаций.

Аналогичное определение неработающих пенсионеров содержится в пункте 1.3 Отраслевого соглашения по организациям железнодорожного транспорта, подписанного 1 ноября 2010 г. председателем Российского профессионального союза железнодорожников и транспортных строителей и председателем Совета Общероссийского отраслевого объединения работодателей железнодорожного транспорта.

Указанным выше Коллективным договором был определен перечень лиц, не относящихся к неработающим пенсионерам ОАО «РЖД», на которых не распространяется перечень социальных гарантий общества. К числу таких лиц отнесены высвобождаемые работники — работники, трудовые договоры с которыми расторгаются по инициативе работодателя в случаях, предусмотренных пунктами 1 и 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Также суд установил, что приказом № 07-к от 24 января 2003 г. Б. была уволена с должности распределителя работ Ртищевской дистанции электроснабжения — структурной единицы Ртищевского отделения Юго-Восточной железной дороги ФГУП «Юго-Восточная железная дорога» — по п. 2 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с сокращением численности работников.

При этом о сокращении численности работников и предстоящем увольнении Б. была уведомлена 26 декабря 2002 г. и одновременно ей было предложено увольнение до истечения установленного в предупреждении срока в порядке п. 3 ст. 81 ТК РФ с выплатой дополнительной компенсации, с чем Б. согласилась путем написания соответствующего заявления от 24 января 2003 г.

После назначения 22 января 2004 г. пенсии по старости досрочно, Б. была поставлена на учет как неработающий пенсионер, поскольку действовавший на тот момент коллективный договор на 2001–2004 годы предусматривал такую возможность.

В период с 2004 года по 2011 год истица пользовалась льготами, установленными для неработающих пенсионеров Коллективными договорами ОАО «РЖД».

Изложенные обстоятельства подтверждаются материалами дела и ничем не опровергнуты.

Разрешая спор, суд первой инстанции, дав оценку собранным по делу доказательствам в соответствии со ст. 67 ГПК РФ и с учетом требований закона, правомерно пришел к выводу об отказе Б. в удовлетворении заявленных требований, поскольку, исходя из положений действующего у ответчика правового акта — Коллективного договора ОАО «РЖД», истица не относится к категории неработающих пенсионеров, так как ее увольнение было произведено по основаниям п. 2 ст. 81 ТК РФ по сокращению численности работников, а не по инициативе работника в связи с уходом на пенсию, в связи с чем она не обладает правом на получение льгот и гарантий, установленных Коллективным договором ОАО «РЖД» на 2011–2013 годы.

При этом суд первой инстанции обоснованно сослался на то обстоятельство, что работодатель вправе по своему усмотрению, согласованному с представителем работников, определять круг лиц, которым предоставляются дополнительные, не предусмотренные законом льготы и компенсации. Противоречий нормам Трудового кодекса РФ положения Коллективного договора ОАО «РЖД» на 2011–2013 годы не содержат.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции были исследованы все юридически значимые по делу обстоятельства и дана надлежащая оценка собранным по делу доказательствам, в связи с чем решение суда первой инстанции является законным и отмене не подлежит.

Доводы истицы о том, что она длительное время работала в системе РЖД, правового значения при разрешении настоящего спора не имеют, поскольку само по себе данное обстоятельство не порождает у истца права на предоставление льгот и компенсаций, предусмотренных Коллективным договором ОАО «РЖД».

Доводы истицы о том, что ее рабочее место фактически не было сокращено и его занял другой работник, являются несостоятельными и не могут быть приняты судебной коллегией во внимание, поскольку законность увольнения по п. 2 ст. 81 ТК РФ истицей в установленном законом порядке оспорена не была и до настоящего времени произведенное на основании приказа № 07-к от 24 января 2003 г. увольнение Б. по указанному основанию незаконным не признано. Доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

Учитывая требования закона и установленные судом обстоятельства, суд правильно разрешил возникший спор, а доводы, изложенные в апелляционной жалобе, являются необоснованными, направлены на иное толкование норм действующего законодательства, переоценку собранных по делу доказательств и не могут служить основанием для отмены решения суда.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, были предметом исследования и оценки судом первой инстанции, необоснованность их отражена в судебном решении с изложением соответствующих мотивов, доводы апелляционной жалобы не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, нарушений норм процессуального законодательства, влекущих отмену решения, по делу не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия определила: решение Мещанского районного суда г. Москвы от 8 октября 2013 г. — оставить без изменения, а апелляционную жалобу Б. — без удовлетворения.

Социальная поддержка

Положение о мерах социальной поддержки работников ОАО «РЖД», членов их семей и неработающих пенсионеров, ушедших на пенсию из ОАО «РЖД», а также из организаций федерального железнодорожного транспорта, имущество которых внесено в уставный капитал ОАО «РЖД», определяет Порядок реализации в отношении заявителей мер социальной поддержки, предусмотренных коллективным договором ОАО «РЖД»²⁷.

Это Положение устанавливает формы и порядок реализации мер социальной поддержки работников ОАО «РЖД», членов их семей и неработающих пенсионеров, ушедших на пенсию из ОАО «РЖД», а также из организаций федерального железнодорожного транспорта, имущество которых внесено в уставный капитал ОАО «РЖД» (далее — заявители).

Меры социальной поддержки в ОАО «РЖД» имеют персональный характер и могут реализовываться в следующих формах:

— выплата денежных средств заявителям;

— выполнение силами и средствами ОАО «РЖД» работ в пользу заявителей;

— оплата счетов сторонних организаций за предоставление товаров, работ и услуг заявителям. К оплате могут быть приняты счета, в частности, за предоставление следующих видов товаров, работ и услуг: образовательные услуги, медицинские услуги, ритуальные услуги, коммунальные услуги, поставка топлива;

— передача заявителям имущества безвозмездно или со скидкой, в частности путевок (за исключением путевок в оздоровительные учреждения или подразделения ОАО «РЖД»), топлива, подарков.

ОАО «РЖД» оказывает заявителям меры социальной поддержки, предусмотренные коллективным договором ОАО «РЖД».

В отдельных случаях ОАО «РЖД» может реализовывать в отношении заявителей не предусмотренные коллективным договором ОАО «РЖД» меры социальной поддержки в связи с наступлением у заявителей по независящим от них причинам событий, оказывающих негативное влияние на их материальное положение (далее — неблагоприятные события), таких как:

— повреждение или утрата имущества в результате стихийного бедствия, пожара, наводнения, противоправных действий третьих лиц и других чрезвычайных ситуаций;

— необходимость оплаты дорогостоящего лечения в случае, если лечение данного заболевания не предусмотрено программой добровольного медицинского страхования либо затраты на лечение превышают лимит ответственности программы добровольного медицинского страхования;

— иные неблагоприятные события.

Заявитель, желающий получить меры социальной поддержки, обращается с заявлением на имя начальника соответствующего структурного подразделения или вышестоящего руководителя:

— работники органа управления, структурного подразделения железной дороги, за исключением отделений и дирекций железной дороги и их структурных подразделений, начальники отделений, дирекций железной дороги и их заместители — на имя начальника железной дороги;

— работники органа управления, структурного подразделения отделения железной дороги — на имя начальника отделения железной дороги;

— работники органа управления, структурного подразделения дирекции железной дороги — на имя начальника дирекции железной дороги;

— работники функциональных филиалов — на имя руководителя функционального филиала;

— работники аппарата управления ОАО «РЖД» — на имя начальника соответствующего структурного подразделения ОАО «РЖД»;

— руководители филиалов ОАО «РЖД» и их заместители, руководители структурных подразделений аппарата управления ОАО «РЖД» и их заместители — на имя курирующего вице-президента или президента ОАО «РЖД»;

— вице-президенты ОАО «РЖД» — на имя президента ОАО «РЖД»;

— члены семей работников ОАО «РЖД» — на имя начальников тех структурных подразделений, в трудовых отношениях с которыми состоят (состояли) работники ОАО «РЖД», или вышестоящих руководителей;

— неработающие пенсионеры, ушедшие на пенсию из ОАО «РЖД», а также из организаций федерального железнодорожного транспорта, имущество которых внесено в уставный капитал ОАО «РЖД», — на имя начальников тех структурных подразделений, в трудовых отношениях с которыми они состояли.

К заявлению прилагаются:

1) ходатайство непосредственного руководителя:

— для работников органа управления, структурного подразделения железной дороги, за исключением отделений и дирекций железной дороги и их структурных подразделений, — начальника службы железной дороги, начальника структурного подразделения железной дороги соответственно либо иного вышестоящего непосредственного руководителя (при его наличии);

— для работников органа управления, структурного подразделения отделения железной дороги — начальника отдела отделения железной дороги, начальника структурного подразделения отделения железной дороги соответственно либо иного вышестоящего непосредственного руководителя (при его наличии);

— для работников органа управления, структурного подразделения дирекции железной дороги — начальника отдела дирекции железной дороги, начальника структурного подразделения дирекции железной дороги соответственно либо иного вышестоящего непосредственного руководителя (при его наличии);

— для работников функциональных филиалов — начальника службы, отдела, цеха или другого подразделения функционального филиала либо иного вышестоящего непосредственного руководителя (при его наличии);

— для работников аппарата управления ОАО «РЖД» — начальника отдела соответствующего структурного подразделения аппарата управления ОАО «РЖД» либо иного вышестоящего непосредственного руководителя (при его наличии);

— для членов семей работников ОАО «РЖД» — начальников тех структурных подразделений, в трудовых отношениях с которыми состоят (состояли) работники ОАО «РЖД»;

— для неработающих пенсионеров, ушедших на пенсию из ОАО «РЖД», а также из организаций федерального железнодорожного транспорта, имущество которых внесено в уставный капитал ОАО «РЖД», — начальников соответствующих структурных подразделений ОАО «РЖД».

Положения настоящего подпункта не распространяются на вице-президентов ОАО «РЖД», руководителей структурных подразделений аппарата управления ОАО «РЖД», руководителей филиалов ОАО «РЖД», отделений и дирекций железных дорог.

2) для неработающих пенсионеров, ушедших на пенсию из ОАО «РЖД», а также из организаций федерального железнодорожного транспорта, имущество которых внесено в уставный капитал ОАО «РЖД», дополнительно представляется анкета первичной ветеранской организации;

3) документы для оплаты (счета, квитанции) — при наличии.

Руководитель, на имя которого адресуется заявление, в месячный срок рассматривает заявление и выносит решение, оформленное приказом.

Меры социальной поддержки в отношении заявителей в связи с наступлением у них неблагоприятных событий реализуются по заявлению этих лиц путем выплаты им материальной помощи:

— работникам, величина заработной платы которых не превышает среднюю величину заработной платы по ОАО «РЖД», не застраховавшим личное имущество, — не более 50% от фактической величины ущерба;

— работникам, величина заработной платы которых не превышает среднюю величину заработной платы по ОАО «РЖД» и застраховавшим личное имущество, материальная помощь может выплачиваться в случае превышения фактической величины ущерба над суммой получаемого от страховой компании страхового возмещения в размере до 80% от не покрываемой страховым возмещением величины ущерба, но не более 20% от общей фактической величины ущерба;

— работникам, величина заработной платы которых превышает среднюю величину заработной платы по ОАО «РЖД» и не застраховавшим личное имущество, материальная помощь может выплачиваться в размере до 30% от фактической суммы ущерба;

— работникам, величина заработной платы которых превышает среднюю величину заработной платы по ОАО «РЖД» и застраховавшим личное имущество, материальная помощь может выплачиваться в случае превышения фактической величины ущерба над суммой получаемого от страховой компании страхового возмещения в размере до 30% от не покрываемой страховым возмещением величины ущерба, но не более 20% от общей фактической величины ущерба.

Рассмотрение заявлений заявителей на реализацию в отношении них мер социальной поддержки в связи с наступлением у этих лиц неблагоприятных событий и принятие решений о конкретном размере материальной помощи осуществляется:

— по заявлениям, в которых размер запрашиваемых средств превышает 100 тыс. рублей, — Комиссией ОАО «РЖД» по рассмотрению заявлений граждан об оказании материальной помощи для личных нужд;

— по заявлениям, в которых размер запрашиваемых средств не превышает 100 тыс. рублей, — комиссиями по реализации мер социальной поддержки работников железных дорог и функциональных филиалов ОАО «РЖД». При этом указанные комиссии ежемесячно направляют в Комиссию ОАО «РЖД» по рассмотрению заявлений граждан об оказании материальной помощи для личных нужд реестры документов по фактам оказания материальной помощи. Комиссия ОАО «РЖД» по рассмотрению заявлений граждан об оказании материальной помощи для личных нужд вправе вынести решение о соразмерном уменьшении лимита выделяемых средств соответствующему подразделению ОАО «РЖД» в рамках плана, ежегодно утверждаемого правлением ОАО «РЖД»;

— по заявлениям работников ОАО «РЖД», упомянутых в приложении 1 к Приказу ОАО «РЖД» от 23 апреля 2007 г. № 55 «О порядке назначения на должность и освобождения от должности руководящих работников и специалистов открытого акционерного общества “Российские железные дороги”, за исключением работников отделений и дирекций железных дорог», — Комиссией ОАО «РЖД» по рассмотрению заявлений граждан об оказании материальной помощи для личных нужд независимо от запрашиваемой суммы.

К заявлению