Биоэкономика:
доктрина, законодательство, практика

Монография

Ответственные редакторы 
доктор юридических наук, профессор 
А. А. Мохов,
кандидат юридических наук, доцент 
О. В. Сушкова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 334

ББК 65.30

Б63

Рецензенты:
Сычев Д. А., доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент РАН, ректор Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования (РМАНПО) Минздрава России;
Серова О. А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права и процесса, проректор по учебной работе Псковского государственного университета

Передача технологий в новых областях знаний, таких как биоэкономика, стоит перед серьезными проблемами. Связанные с этим проблемы основаны на различиях в восприятии, целях, ценностях и мотивациях между академическими учеными и практиками, принадлежащими к разным сферам и областям знаний (например, право и медицина, биоэтика и биология, техника и философия).

Используя исследовательский подход, в монографии предлагаются различные мнения, позиции авторов на проблемы формирующейся биоэкономики. Создается некое совокупное представление различных групп заинтересованных в развитии биоэкономики сторон (от академических ученых, координаторов передачи технологий до практиков, представителей бизнес-сообщества, медицинских работников, общественников).

Законодательство приведено по состоянию на 1 апреля 2021 г.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, так как носит междисциплинарный и межотраслевой характер. Монография может быть рекомендована преподавателям, ученым, практическим работникам, всем, кто интересуется проблемами технологического развития страны.

Издание подготовлено в рамках государственного задания Министерства науки и высшего образования Российской Федерации «Правовое регулирование ускоренного развития генетических технологий: научно-методическое обеспечение» (№ 730000Ф.99.1.БВ16АА02001), а также реализуемых авторами представленных материалов НИРов, финансируемых Российским фондом фундаментальных исследований (РФФИ).
При работе над монографией использованы материалы СПС «КонсультантПлюс».
Статьи представлены в авторской редакции.

УДК 334

ББК 65.30

© Коллектив авторов, 2021

© ООО «Проспект», 2021

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Агафонов Вячеслав Борисович, доктор юридических наук, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 1 главы 4;

Алтухов Алексей Валерьевич, директор лаборатории сетевого анализа экосистем Тамбовского государственного университета им. Г. Р. Державина, сотрудник кафедры экономики инноваций экономического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Генеральный директор и генеральный конструктор ООО «Архангел Экосистема» — § 2 главы 1 (в соавторстве с Кашкиным С. Ю., Уткиной Е. Э.)

Астапенко Елена Михайловна, кандидат технических наук, директор Департамента лекарственного обеспечения и регулирования обращения медицинских изделий Минздрава России — § 4 главы 3 (в соавторстве с Камалетдиновой А. А., Колоколовым А. В., Огнерубовым Д. В.);

Ахмадова Марьям Абдурахмановна, кандидат юридических наук, LL.M, юрист, Главное контрольное управление города Москвы — § 2 главы 3 (в соавторстве с Беликовой К. М.);

Батырь Вячеслав Анатольевич, кандидат юридических наук, профессор, профессор кафедры международного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 1 главы 3;

Беликова Ксения Михайловна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права и процесса и международного частного права Юридического института ФГАОУ ВО «Российский университет дружбы народов» § 2 главы 3 (в соавторстве с Ахмадовой М. А.);

Ведышева Наталия Олеговна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 1 главы 2;

Воронина Наталья Павловна, доктор юридических наук, доцент, доцент кафедры экологического и природоресурсного права, Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 2 главы 2;

Выпханова Галина Викторовна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры экологического и природоресурсного права, Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 2 главы 4;

Громова Елизавета Александровна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры Предпринимательского, конкурентного и экологического права Южно-Уральского Государственного Университета (Национального исследовательского университета) — § 1 главы 1;

Еникеев Олег Анатольевич, кандидат юридических наук, кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры гражданского права и процесса ГБОУ ВО «Башкирская академия государственной службы и управления при Главе Республики Башкортостан», доцент кафедры государственного права Института права ФГБОУ ВО «Башкирский государственный университет» — § 3 главы 3;

Жаворонкова Наталья Григорьевна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 3 главы 4;

Засемкова Олеся Федоровна, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры международного частного права, старший преподаватель кафедры правового моделирования Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 3 главы 2;

Ивакин Виктор Иванович, кандидат юридических наук, доцент кафедры административного права, экологического права, информационного права Юридического института Российского университета транспорта — § 4 главы 4;

Камалетдинова Айсылу Абраровна, заместитель директора Департамента государственного регулирования обращения лекарственных средств Минздрава России — § 4 главы 3 (в соавторстве с Астапенко Е. М., Колоколовым А. В., Огнерубовым Д. В.);

Кашкин Сергей Юрьевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой интеграционного и европейского права, заслуженный юрист Российской Федерации, Московский государственный юридический университет им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 2 главы 1 (в соавторстве с Алтуховым А. В., Уткиной Е. Э.)

Клюканова Лариса Геннадьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правовой охраны окружающей среды Юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета — § 3 главы 1;

Колоколов Антон Викторович, кандидат медицинских наук, заместитель начальника отдела организации контроля медицинских экспертиз Росздравнадзора, доцент кафедры инновационных технологий управления здравоохранением Российского университета дружбы народов, преподаватель кафедры труда и социальной политики Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации — § 4 главы 3 (в соавторстве с Астапенко Е. М., Камалетдиновой А. А., Огнерубовым Д. В.);

Кубышкин Алексей Викторович, кандидат юридических наук, адвокат Адвокатской конторы «СанктаЛекс» (№ 36) коллегии адвокатов «Московская городская коллегия адвокатов», Партнер научной коллаборации «Альянс правовых разработок в сфере генома (LeGenDA)» — § 5 главы 3;

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА); профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Ульяновского государственного университета; профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия — § 6 главы 3;

Минбалеев Алексей Владимирович, доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 4 главы 1;

Мохов Александр Анатольевич, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой медицинского права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 12 главы 3 (в соавторстве с Тирас Х. П., Яворским А. Н.); § 5 главы 1; § 6 главы 1; § 8 главы 3;

Мохов Артемий Александрович, следователь отдела по расследованию преступлений против собственности Следственного управления Управления МВД России по Одинцовскому городскому округу — § 7 главы 3;

Огнерубов Дмитрий Викторович, врач отдела рентгенэндоваскулярных методов диагностики и лечения, Федеральное государственное бюджетное учреждение «Национальный медицинский исследовательский центр кардиологии» Минздрава России — § 4 главы 3 (в соавторстве с Астапенко Е. М., Камалетдиновой А. А., Колоколовым А. В.);

Орехов Сергей Николаевич, кандидат биологических наук, доцент, доцент кафедры биотехнологии Первого Московского государственного медицинского университета им. И. М. Сеченова — § 7 главы 1 (в соавторстве с Яворским А. Н.);

Пекшев Алексей Викторович, кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры медицинского права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина» (МГЮА) — § 9 главы 3;

Пономарева Дарья Владимировна, кандидат юридических наук, заместитель заведующего кафедрой практической юриспруденции, старший преподаватель кафедры интеграционного и европейского права, старший научный сотрудник Центра права и биоэтики в сфере геномных исследований и применения генетических технологий Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 4 главы 2;

Посулихина Наталья Семеновна, кандидат юридических наук, преподаватель кафедры медицинского права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 5 главы 2;

Рассолов Илья Михайлович, доктор юридических наук, профессор кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 10 главы 3 (в соавторстве с Чубуковой С. Г.);

Романовский Георгий Борисович, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой «Уголовное право» Пензенского государственного университета — § 8 главы 1 (в соавторстве с Романовской О. В., Рыжовой А. А.);

Романовская Ольга Валентиновна, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой «Государственно-правовые дисциплины» Пензенского государственного университета — § 8 главы 1 (в соавторстве с Романовским Г. Б., Рыжовой А. А.);

Рыжова Анастасия Андреевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры «Государственно-правовые дисциплины» Пензенского государственного университета — § 8 главы 1 (в соавторстве с Романовским Г. Б., Романовской О. В.);

Сорокина Елизавета Михайловна, кандидат юридических наук, адвокат, адвокатское бюро «Резник, Гагарин и Партнеры» — § 6 главы 2;

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 11 главы 3;

Тирас Харлампий Пантелеевич, кандидат биологических наук, заведующий кафедрой Пущинского государственного естественнонаучного института, старший научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН — § 12 главы 3 (в соавторстве с Моховым А. А., Яворским А. Н.);

Тропина Дарья Владимировна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правоведения Российского государственного аграрного университета — Московская сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева — § 8 главы 2 (в соавторстве с Чередниченко М. Ю.); § 7 главы 2;

Уткина Екатерина Эрнестовна, аспирант кафедры экономики инноваций, сотрудник кафедры экономики природопользования экономического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова — § 2 главы 1 (в соавторстве с Кашкиным С. Ю., Алтуховым А. В.);

Чередниченко Михаил Юрьевич, кандидат биологических наук, доцент, доцент кафедры биотехнологии Российского государственного аграрного университета — Московская сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева — § 8 главы 2 (в соавторстве с Тропиной Д. В.);

Чубукова Светлана Георгиевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 10 главы 3 (в соавторстве с Рассоловым И. М.);

Чхутиашвили Лела Васильевна, доктор экономических наук, доцент, профессор кафедры управления и экономики Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА — § 9 главы 1 (в соавторстве с Чхутиашвили Н. В.);

Чхутиашвили Нана Васильевна, кандидат экономических наук, доцент кафедры управления и экономики Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 9 главы 1 (в соавторстве с Чхутиашвили Л. В.);

Шипова Екатерина Андреевна, аспирант кафедры предпринимательского, трудового и корпоративного права Российской государственной академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (РАНХиГС) — § 13 главы 3;

Шпаковский Юрий Григорьевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 10 главы 1 (в соавторстве со Шпаковской И. А.);

Шпаковская Ирина Альбертовна, кандидат медицинских наук, доцент Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования — § 10 главы 1 (в соавторстве со Шпаковским Ю. Г.);

Яворский Александр Николаевич, доктор медицинских наук, профессор, главный научный сотрудник Пущинского государственного естественнонаучного института — § 7 главы 1 (в соавторстве с Ореховым С. Н.); § 12 главы 3 (в соавторстве с Моховым А. А., Тирас Х. П.); § 11 главы 1.

AUTHORS

Agafonov Vyacheslav Borisovich, Doctor of Law, Professor of the Department of Environmental and Natural Resources Law, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 1 of Chapter 4;

Altukhov Aleksey Valerievich, Director of the Laboratory for Network Analysis of Ecosystems, of the Derzhavin Tambov State University, Member of the Department of Economics of Innovation, Faculty of Economics, of the Lomonosov Moscow State University, General Director and General Designer of Archangel Ecosystem LLC — § 2 of Chapter 1 (co-authored with S. Yu. Kashkin, E. E. Utkina)

Astapenko Elena Mikhailovna, Candidate of Technical Sciences, Director of the Department of Pharmaceutical Provision and Regulation of the Circulation of Medical Devices of the Ministry of Health of Russia — § 4 of Chapter 3 (co-authored with Kamaletdinova A. A., Kolokolov A. V., Ognerubov D. V.);

Akhmadova Maryam Abdurakhmanovna, Candidate of Legal Sciences, LL.M, Lawyer, Main Control Department of the City of Moscow — § 2 of Chapter 3 (co-authored with Belikova K. M.);

Batyr Vyacheslav Anatolyevich, Candidate of Legal Sciences, Professor, Professor of the Department of International Law of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 1 of Chapter 3;

Belikova Ksenia Mikhailovna, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Civil Law and Procedure and International Private Law of the Law Institute of the Federal State Autonomous Educational Institution of Higher Education “Peoples' Friendship University of Russia” — § 2, Chapter 3 (co-authored with Akhmadova M. A.);

Cherednichenko Mikhail Yurievich, Candidate of Biological Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Biotechnology of the Russian State Agrarian University — of the Timiryazev Moscow Agricultural Academy — § 8 Chapter 2 (co-authored with Tropina D. V.);

Chubukova Svetlana Georgievna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 10 Chapter 3 (co-authored with Rassolov I. M.);

Chkhutiashvili Lela Vasilievna, Doctor of Economics, Associate Professor, Professor of the Department of Management and Economics of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy — § 9 of Chapter 1 (co-authored with Chkhutiashvili N. V.);

Chkhutiashvili Nana Vasilievna, Candidate of Economic Sciences, Associate Professor of the Department of Management and Economics, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 9 of Chapter 1 (co-authored with Chkhutiashvili L. V.);

Gromova Elizaveta Aleksandrovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Business, Competition and Environmental Law, South Ural State University (National Research University) — § 1 of Chapter 1;

Enikeev Oleg Anatolyevich, Candidate of Legal Sciences, Candidate of Medical Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil Law and Procedure of the State Budgetary Educational Institution of Higher Education “Bashkir Academy of Public Administration and Management under the Head of the Republic of Bashkortostan”, Associate Professor of the Department of State Law of the Institute of Law of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education “Bashkir State University” — § 3 Сhapter 3;

Ivakin Viktor Ivanovich, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Administrative Law, Environmental Law, Information Law of the Law Institute of the Russian University of Transport — § 4 Chapter 4;

Kamaletdinova Aisylu Abrarovna, Deputy Director of the Department of State Regulation of the Circulation of Medicines of the Ministry of Health of Russia — § 4 of Chapter 3 (co-authored with Astapenko E. M., Kolokolov A. V., Ognerubov D. V.)

Kashkin Sergey Yurievich, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Integration and European Law, Honored Lawyer of the Russian Federation of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 2 of Chapter 1 (co-authored with Altukhov A. V., Utkina E. E.)

Klyukanova Larisa Gennadievna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Legal Environmental Protection, Faculty of Law, St. Petersburg State University — § 3 Chapter 1;

Kolokolov Anton Viktorovich, Candidate of Medical Sciences, Deputy Head of the Department for Organizing the Control of Medical Examinations of Roszdravnadzor, Associate Professor of the Department of Innovative Technologies for Health Management at the Peoples' Friendship University of Russia, Lecturer at the Department of Labor and Social Policy of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (The Presidential Academy, RANEPA) — § 4 Chapter 3 (co-authored with Astapenko E. M., Kamaletdinova A. A., Ognerubov D. V.);

Kubyshkin Aleksey Viktorovich, Candidate of Legal Sciences, Attorney at Law Firm “SanktaLex” (No. 36) of the Moscow City Bar Association, Partner of the Scientific Collaboration “Alliance of Legal Developments in the Genome Sphere (LeGenDA)” — § 5 Chapter 3;

Levushkin Anatoly Nikolaevich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Business and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy); Professor of the Department of Civil and Business Law, Ulyanovsk State University; Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice — § 6 of Chapter 3;

Minbaleev Alexey Vladimirovich, Doctor of Law, Associate Professor, Head of the Department of Information Law and Digital Technologies, o the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 4 of Chapter 1;

Mokhov Alexander Anatolyevich, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Medical Law, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 12 of Chapter 3 (co-authored with Tiras H. P., Yavorsky A. N.); § 5 Chapter 1; § 6 Chapter 1; § 8 Chapter 3;

Mokhov Artemy Aleksandrovich, Investigator of the Department for Investigation of Crimes against Property of the Investigation Department of the Directorate of the Ministry of Internal Affairs of Russia for the Odintsovo City District — § 7 Chapter 3;

Ognerubov Dmitry Viktorovich, Doctor of the Department of X-ray Endovascular Methods of Diagnostics and Treatment Federal State Budgetary Institution “National Medical Research Center of Cardiology” of the Ministry of Health of Russia — § 4 Chapter 3 (co-authored with Astapenko E. M., Kamaletdinova A. A., Kolokolov A. V.)

Orekhov Sergey Nikolaevich, Candidate of Biological Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Biotechnology of the Sechenov First Moscow State Medical University — § 7 of Chapter 1 (co-authored with Yavorsky A. N.);

Pekshev Aleksey Viktorovich, Candidate of Medical Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Medical Law of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 9 Chapter 3;

Ponomareva Daria Vladimirovna, Candidate of Legal Sciences, Deputy Head of the Department of Practical Jurisprudence, Senior Lecturer at the Department of Integration and European Law, Senior Research Fellow at the Center for Law and Bioethics in the Sphere of Genomic Research and Application of Genetic Technologies, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 4 of Chapter 2;

Posulikhina Natalya Semyonovna, Candidate of Legal Sciences, Lecturer at the Department of Medical Law, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 5 Chapter 2;

Rassolov Ilya Mikhailovich, Doctor of Law, Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 10 of Chapter 3 (co-authored with Chubukova S. G.);

Romanovsky Georgy Borisovich, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Criminal Law, Penza State University — § 8 Chapter 1 (co-authored with Romanovskaya O. V., Ryzhova A. A.);

Romanovskaya Olga Valentinovna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of State and Legal Disciplines of Penza State University — § 8 Chapter 1 (co-authored with Romanovsky G. B., Ryzhova A. A.);

Ryzhova Anastasia Andreevna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of State and Legal Disciplines of Penza State University — § 8 Chapter 1 (co-authored with Romanovsky G. B., Romanovskaya O. V.);

Shipova Ekaterina Andreevna, postgraduate student of the Department of Business, Labor and Corporate Law of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (The Presidential Academy, RANEPA) — § 13, Chapter 3;

Shpakovsky Yuri Grigorievich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Environmental and Natural Resources Law, o the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 10 of Chapter 1 (co-authored with Shpakovskaya I. A.);

Shpakovskaya Irina Albertovna, Candidate of Medical Sciences, Associate Professor of the Russian Medical Academy of Continuing Professional Education — § 10 Chapter 1 (co-authored with Shpakovsky Yu.G.);

Sorokina Elizaveta Mikhailovna, Candidate of Legal Sciences, Attorney at Law, Law Office “Reznik, Gagarin and Partners” — § 6 Chapter 2;

Sushkova Olga Viktorovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, Associate Professor of the Department of Business and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 11 Chapter 3;

Tiras Kharlampy Panteleevich, Candidate of Biological Sciences, Head of the Department of the Pushchino State Natural Science Institute, Senior Researcher of the Institute of Theoretical and Experimental Biophysics of the Russian Academy of Sciences — § 12 Chapter 3 (co-authored with Mokhov A. A., Yavorsky A. N.);

Tropina Daria Vladimirovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Law of the Russian State Agrarian University — of the Timiryazev Moscow Agricultural Academy — § 8 Chapter 2 (co-authored with Cherednichenko M. Yu.); § 7 Chapter 2;

Utkina Ekaterina Ernestovna, postgraduate student of the Department of Economics of Innovation, employee of the Department of Environmental Economics, Faculty of Economics, of the Lomonosov Moscow State University — § 2 of Chapter 1 (co-authored with Kashkin S. Yu., Altukhov A. V.);

Vedysheva Natalia Olegovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Environmental and Natural Resources Law of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 1 of Chapter 2;

Voronina Natalya Pavlovna, Doctor of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Environmental and Natural Resources Law, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 2 Chapter 2;

Vypkhanova Galina Viktorovna, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Environmental and Natural Resources Law, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 2 Chapter 4;

Yavorsky Alexandr Nikolaevich, Doctor of Medical Sciences, Professor, Chief Researcher of the Pushchino State Natural Science Institute — § 7 Chapter 1 (co-authored with Orekhov S. N.); § 12 of Chapter 3 (co-authored with Mokhov A. A., Tiras H. P.); § 11 Chapter 1;

Zhavoronkova Natalya Grigorievna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Environmental and Natural Resources Law of the Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 3 of Chapter 4;

Zasemkova Olesya Fedorovna, Candidate of Legal Sciences, Senior Lecturer at the Department of Private International Law, Senior Lecturer at the Department of Legal Modeling, of the Kutafin Moscow State Law University (Moscow State Law Academy) — § 3 of Chapter 2;

ПРЕДИСЛОВИЕ

Для исследования проблем биоэкономики в настоящем издании авторами коллективной монографии в основном применялся исследовательский метод, объединяющий все стороны для представления их коллективного восприятия. Поэтому факторам, относящимся к междисциплинарному сотрудничеству и сотрудничеству между учеными и практиками, а также факторам, связанным с финансовыми вопросами или принятием потребителями, отводится наивысший уровень относительной важности. Однако эти факторы также характеризуются самым низким уровнем относительной согласованности между ключевыми заинтересованными сторонами. Наконец, в настоящем издании предлагаются управленческие, медицинские и правовые рекомендации для развития успешной передачи технологий в контексте других междисциплинарных и новых областей знаний в сфере биоэкономики.

Новые области знаний признаны ключевыми факторами инноваций, экономического роста и решения глобальных проблем, таких как изменение климата или рост населения мира. Новые области знаний включают новые технологии, нормативно-правовую базу, отрасли, рынки и секторы. Их можно определить как радикальные инновации с относительно быстрым ростом и потенциалом значительного социально-экономического воздействия. Его разработка и коммерциализация требуют установления дальнейших связей между исследованиями и инновациями в университетах, научных учреждениях и отраслях. Это требует более тесного сотрудничества между широким спектром заинтересованных сторон, участвующих в процессе передачи технологий: академическими учеными из разных дисциплин, медицинским и юридическим сообществами, практикой / предпринимателями.

Несмотря на огромные возможности, которые открывают новые области знаний, перед передачей технологий встает несколько проблем. Такие проблемы тесно связаны с уникальными особенностями развивающихся областей знаний. Во-первых, новые области знаний, такие как биоэкономика, характеризуются высокими технологиями и рыночной неопределенностью. Во-вторых, новые области знаний требуют сочетания не связанных между собой и в высшей степени междисциплинарных знаний. Наконец, решающее значение имеет интеграция знаний и опыта трех ключевых групп заинтересованных сторон, участвующих в процессе передачи технологий.

Вышеупомянутые характеристики подразумевают, что новые области знаний требуют сочетания междисциплинарного, межотраслевого и многостороннего сотрудничества для обеспечения успешной коммерциализации, особенно в области биоэкономики. Однако каждая группа заинтересованных сторон (т.е. академические ученые, медики, юристы практики / предприниматели) имеют свои собственные конкретные цели, навыки и знания, которые подходят и актуальны для их соответствующей роли в процессе передачи технологий в области биоэкономики. Несомненно, что шансы на успешную передачу технологии увеличились бы, если бы все заинтересованные стороны, участвующие в процессе, имели одинаковое представление о передаче технологий и, следовательно, согласованное поведение и способы работы.

Однако в литературе мало что известно о факторах, влияющих на передачу технологий с более интегрированной и многосторонней точки зрения в сфере биоэкономики. Более того, необходимость дополнительных исследований, включающих изучение всего спектра заинтересованных сторон в сфере биоэкономики, становится очевидной. В связи с чем в настоящем издании коллективом авторов рассматриваются различные аспекты в сфере биоэкономки.

Таким образом, авторами коллективной монографии через представленные исследования ставится цель — внести свой вклад в устранение проблем и пробелов, существующих в сфере биоэкономики.

Так, биоэкономика, являясь новой отраслью знаний, может характеризоваться следующим: (1) она основана на сочетании широкого спектра академических дисциплин и технологий; (2) полагается на сочетание знаний и опыта ключевых заинтересованных сторон, участвующих в передаче технологий.

С точки зрения международного регулирования, признано, что биоэкономика, основанная на знаниях, включает две из шести ключевых стимулирующих технологий, выбранных Европейской комиссией: промышленную биотехнологию и нанотехнологию. В качестве примеров реализации таких технологий можно назвать наиболее популярные в обществе: биопластик, биофармацевтические препараты, биотопливо или биогаз, которые можно использовать в сельском, лесном, рыбном, пищевом, целлюлозно-бумажном производстве, а также в некоторых отраслях химической, биотехнологической и энергетической промышленности. Все это может привести к экономическому росту и помочь в решении основных глобальных проблем.

Для такой междисциплинарной, инновационной и многообещающей области новых знаний, как биоэкономика, передача знаний из академических и научных учреждений в промышленность и практику становится решающим фактором для достижения успешной коммерциализации текущих исследований.

Таким образом, настоящая монография уникальна тем, что в исследованиях ее авторы используют новый методологический подход в области трансфера технологий в сферу биоэкономики. Используя этот подход, авторы показывают, что имеются различные факторы, препятствующие передаче технологий в биоэкономике с точки зрения различных групп заинтересованных сторон. Таким образом, на основе наиболее важных факторов, которые воспринимаются ключевыми заинтересованными сторонами, авторы настоящей коллективной монографии высказывают различные управленческие, юридические, научно-медицинские и иные рекомендации, которые могут быть перенесены в другие междисциплинарные и новые области знаний. В связи с чем настоящая коллективная монография вносит более общий вклад в исследование о передаче технологий и передаче технологий в новых областях знаний, таких как биоэкономика.

Кроме того, издание настоящей монографии ставит перед собой две основные цели: (1) разработать представление с участием многих заинтересованных сторон о воспринимаемых факторах, влияющих на передачу технологий в междисциплинарной и развивающейся области знаний, такой как биоэкономика; и (2) изучить степень относительной важности и согласованности выявленных факторов по группам заинтересованных сторон. Чтобы ответить на эти исследовательские вопросы, авторы монографии использовали метод группового концептуального картирования, который представляет собой инновационный и новаторский подход к исследованию передачи технологий в сфере биоэкономики.

Настоящая коллективная монография подготовлена авторами по различным грантам РФФИ, а также в рамках государственного задания Министерства науки и высшего образования Российской Федерации. Это показывает, что проблемы, которые были рассмотрены и исследованы в настоящей монографии представителями как медицинского, так и юридического сообщества являются актуальными и востребованными в настоящее время для России.

Ответственные редакторы монографии — доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой медицинского права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — Мохов Александр Анатольевич и кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) — Сушкова Ольга Викторовна выражают благодарность всем авторам, принявшим участие в написании коллективной монографии, а также за высказанные научные идеи и предложения не только по совершенствованию законодательства Российской Федерации, но и связанные с расширением медицинских технологий в целях улучшения здоровья нации. Кроме того, ответственные редакторы приносят благодарность рецензентам настоящей монографии: Сычеву Дмитрию Алексеевичу — ректору Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования (РМАНПО) Минздрава России, доктору медицинских наук, профессору, члену-корреспонденту РАН, а также Серовой Ольге Александровне — проректоу по учебной работе Псковского государственного университета, профессору кафедры гражданского права и процесса, доктору юридических наук, профессору за творческий подход к высказыванию экспертных мнений относительно освещения актуальных проблем правового регулирования в сфере биоэкономки.

Выражаем признательность и благодарность Генеральному директору издательства «Проспект» — Рожникову Леониду Владимировичу и его команде за систематическое и плодотворное сотрудничество.

Глава 1.
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ БИОЭКОНОМИКИ

Громова Елизавета Александровна
gromovaea@susu.ru

§ 1. Преференциальные и экспериментальные режимы создания инновационных биомедицинских технологий в Российской Федерации

Аннотация. В статье рассматриваются преференциальные и экспериментальные режимы создания инновационных биомедицинских технологий в России. Проанализировано действующее законодательство о технико-внедренческих особых экономических зонах и регуляторных песочницах на предмет предоставления их резидентам (участникам) благоприятных правовых условий создания инновационных биомедицинских технологий. Автор приходит к выводу о необходимости совершенствования отечественного законодательства о преференциальных и экспериментальных правовых режимах и предлагает возможные способы его совершенствования.

Ключевые слова: преференциальный режим, экспериментальный режим, регуляторные песочницы, технико-внедренческие особые экономические зоны, инновационные биомедицинские технологии.

Gromova Elizaveta Alexandrovna

§ 1. Preferential and Experimental Legal Regimes for the Creation of the Innovation Biomedical Technologies

Abstract. The article devoted to the preferential and experimental legal regimes for the creation of the innovation biomedical technologies. The current Russian legislation on regulatory sandboxes and innovative special economic zones on the provision for their residents (participants) favorable legal conditions for the creation of innovative biomedical technologies is analyzed. The conclusion on necessity of perfection of the domestic legislation on preferential and experimental legal regimes and specific suggestions on its improvement are made.

Keywords: preferential treatment, experimental treatment, regulatory sandboxes, technology-innovative special economic zones, innovative biomedical technologies.

В настоящее время в условиях интенсивной и масштабной цифровизации современные государства крайне заинтересованы в развитии цифровых технологий в своих границах. Уже сейчас становится очевидно, что в борьбе за мировое лидерство может победить та страна, которая способна создать привлекательные условия для создания и внедрения цифровых технологий. Их потенциал очень велик и возможности применения практически безграничны. Это очень важно, поскольку, помимо гонки за лидерством, приоритетной целью каждого государства является обеспечение устойчивого развития общества, повышения уровня жизни населения и его благополучия.

В этой связи большую значимость представляют цифровые технологии, которые используются в здравоохранении [7; 2, 123]. Авторы отмечают, что одним из важнейших направлений развития цифровых технологий во всем мире является цифровая инфраструктура в сфере охраны здоровья [6, 17]. Необходимость создания и внедрения инновационных медицинских технологий обосновывается рядом нормативных правовых актов Российской Федерации, а также отдельными авторами [3, 124]. Более того, эксперты отмечают, что инновационные биомедицинские технологии являются одним из наиболее доходных секторов экономики, хотя и требуют значительных затрат [4, 75].

Разработка инновационных биомедицинских технологий является ключевым сегментом рынка, развиваемого в рамках «Хэлснет» — одного из направлений национальной технологической инициативы Российской Федерации¹. В рамках Дорожной карты предусматривается создание и развитие инфраструктуры поддержки компаний рынка «Хэлснет», а также совершенствование нормативно-правовой базы в связи с созданием новых медицинских технологий и новых подходов для создания благоприятной среды.

Указанные направления крайне важны, поскольку в нашей стране существует ряд барьеров, препятствующих развитию инновационных биомедицинских технологий. Среди самых важных — недостаток частных отечественных и иностранных инвестиций [10]. Это обусловлено неблагоприятным инвестиционным климатом, что, в свою очередь, связано с отсутствием надлежащего правового регулирования применения цифровых технологий в сфере здравоохранения, что также негативно влияет на возможности развития данной сферы.

В этой связи особую актуальность приобретают инструменты, которые способны преодолеть данные барьеры.

Очевидно, что в том случае, если общее регулирование не позволяет урегулировать деятельность, государство стремится установить специальное регулирование. Иными словами — специальный режим, который представляет собой комплекс правовых средств, применение которого служит достижению определенной цели. По мнению исследователей, специальный (преференциальный) режим осуществления предпринимательской деятельности, равно как и экспериментальный режим, являются разновидностями специального режима предпринимательской деятельности [2, 12]. Данный вывод объясняется тем, что введение специального режима предпринимательской деятельности, равно как и экспериментального режима, обусловлено необходимостью достижения стратегически важных для нашей страны целей: привлечение инвестиций в национальную экономику и развитие цифровых инноваций. В целом необходимость применения специального режима возникает, когда общий правовой режим не позволяет реализовать государственную политику [2, 12].

Инновационные биомедицинские технологии, как разновидность инновационных технологий [11], создаются и внедряются в рамках специального режима, действующего в границах особых экономических зон. Возможность создания инновационных технологий в условиях специального режима напрямую предусматривается законодательством об особых экономических зонах для резидентов технико-внедренческих особых экономических зон и особой экономической зоны Калининградской области. Кроме того, создание инновационных технологий допускается также законодательством об иных территориях со специальным режимом экономической деятельности.

Технико-внедренческая особая экономическая зона Дубна «специализируется» на создании инновационных биомедицинских технологий. Так, резидент данной зоны — ООО «Дубна-БИОФАРМ» занимается разработкой, а также опытным производством биопластических материалов, имплантатов для стоматологии, нанонаполнителей к фотопреобразующим материалам, используемым при производстве интраокулярных линз и протекторов роговицы глаза². А ООО «Инновационные медицинские технологии» создают и производят программно-аппаратные комплексы для диагностики и лечения вестибулярных расстройств, а также осуществляют разработку и производство иного медицинского оборудования.

В целях стимулирования осуществления деятельности по созданию и производству инновационных биомедицинских технологий считаем необходимым принятие следующих мер. Так, во-первых, исходя из признаваемой в нашей стране важности развития инновационных медицинских технологий, видится важным определение перечня стратегических видов деятельности в данной сфере. В том случае, если резидент осуществляет или намерен осуществлять один из таких видов деятельности, он может наделяться дополнительными или специфическими преференциями.

Резидентам, осуществляющим стратегический вид деятельности, можно, например, продлить сроки «налоговых каникул», предусмотреть меры их финансовой поддержки.

Во-вторых, считаем необходимым сформировать в границах таких зон кластеры. Сегодня кластерная политика формирует более 50% мировых экономик. Неслучайно европейские государства объединились в европейскую кластерную сеть (CLOE), способствующую продвижению малого и среднего предпринимательства на международный рынок [1, 25].

Для формирования кластеров необходимо осуществление отбора инвестиционных проектов с точки зрения способности таких проектов участвовать в создании кластерной цепи. Это позволит заранее определить специфику той или иной территории, а также в дальнейшем дает возможность отбирать инвесторов, деятельность которых будет «дополнять» друг друга. Видится возможным также стимулирование и поддержка «входа» в границы таких территорий групп компаний, инновационная деятельность которых дополняет друг друга и усиливает их общий потенциал.

Как отмечалось ранее, отсутствие надлежащего правового регулирования цифровых инноваций является одним из ключевых барьеров, препятствующих их развитию. Для их преодоления государства применяют регуляторные песочницы — механизмы, позволяющие «протестировать» создание и внедрение цифровых инноваций в условиях применения регуляторных послаблений. В соответствии с Основными направлениями реализации цифровой повестки ЕАЭС до 2025 года регуляторная песочница — это специальный согласованный режим проработки и пилотирования решений, в том числе регуляторных, для определения эффективной модели взаимодействия и построения бизнес-процессов в какой-либо сфере³. Применение данных инструментов направлено на стимулирование инновационной деятельности за счет предоставления ее субъектам возможности протестировать цифровые технологии в «безопасной» среде.

Отметим, что впервые регуляторные песочницы начали применяться в 2015 г. в Соединенном Королевстве. Программа Project Innovate предусматривала модель регуляторной изолированной среды, в которой Финтехкомпании в условиях реального рынка могли тестировать инновационные продукты, сервисы или бизнес-модели [9, 1270]. Успешное применение данного инструмента в границах Соединенного Королевства способствовало распространению во всем мире.

Сегодня регуляторные песочницы созданы в Венгрии, Ирландии Сингапуре, США, Франции, ОАЭ, Таиланде, Австралии, Исландии и других странах. Статистика показывает, что за последние пять лет применение регуляторных песочниц увеличило вложение инвестиций в Финтех с 1,8 млрд долл. до 19 млрд долл.⁴

Целью регуляторной песочницы является создание условий для проверки жизнеспособности сервисов, продуктов или бизнес-моделей на основе цифровых инноваций в случае отсутствия правового регулирования. Данные песочницы не просто стимулируют инновационную деятельность, но и при этом «охраняют» интересы государства и общества. Последнее обусловлено мониторингом деятельности участников регуляторной песочницы со стороны регуляторов.

Участники регуляторной песочницы могут протестировать цифровые инновации в ограниченный период времени, в течение которого к ним не применяются отдельные положения действующего законодательства (например, требования о сертификации, аккредитации или лицензионные требования). Это, в свою очередь, позволяет им сократить финансовые и временные затраты, связанные, например, с получением разрешения на «запуск» и регистрацию нового сервиса.

В этой связи можно указать следующие «достоинства» регуляторных песочниц. Во-первых, их применение позволяет минимизировать риски нарушений законодательства, так как участники эксперимента осуществляют тестирование в «безопасной среде». Во-вторых, регуляторные песочницы позволяют регуляторам адаптировать действующее законодательство «под цифровую инновацию» в случае, если это необходимо. И, в-третьих, их использование способно минимизировать возможный вред и защитить потенциальных потребителей тестируемых сервисов. Для этого указанные субъекты предоставляют определенные гарантии (например, обязательное информирование и необходимость получения согласия на участие в экспериментальном режиме).

Для того чтобы иметь возможность стать участником регуляторной песочницы, субъект предпринимательской деятельности должен обратиться к регулятору и предоставить так называемую программу экспериментального режима. В ней должна быть презентована сама инновационная бизнес-модель (сервис или продукт), основанная на цифровой инновации, проанализированы ее потенциал и возможные риски, определены способы их минимизации. В случае одобрения представленной программы участник экспериментального правового режима получает возможность протестировать в условиях реального рынка с реальными потребителями, но с применением определенных регуляторных послаблений (специального регулирования), в определенный программой срок. Как правило, такой срок составляет от 3 до 12 месяцев (Великобритания, Китай, Индия, Австралия)⁵. Однако законодательством отдельных стран, например ОАЭ, устанавливается срок до 2 лет⁶; России — до 5 лет⁷.

По истечении данного срока регулятор по итогам мониторинга и оценки эффективности и результативности экспериментального правового режима делает вывод о возможности наделения специального регулирования свойствами общего регулирования; или же о возможности наделения специального регулирования свойствами общего регулирования в том случае, если в специальное регулирование будут внесены определенные изменения; или же о недопустимости наделения специального регулирования свойствами общего регулирования.

Сферами применения регуляторных песочниц как правило выступают Финтех (цифровые финансовые технологии). Это характерно, например, для Великобритании, Сингапура, Австралии, Индии и ОАЭ⁸. Отдельные регуляторные песочницы Китая, в свою очередь, создаются в целях развития не только Финтех-инноваций, но рынка InsurTech (цифровых инноваций в области страхования).

В отличие от зарубежных аналогов регуляторные песочницы России могут использоваться для тестирования инновационных сервисов или бизнес-моделей и в сфере медицинской деятельности. Данная новелла поддерживается отдельными представителями научного сообщества [7].

В пояснительной записке к проекту Федерального закона «Об экспериментальных правовых режимах создания цифровых инноваций» отмечается, что установление правовых экспериментов в сфере здравоохранения возможно в целях апробации инновационных медицинских технологий⁹. В этой связи Федеральным законом «Об экспериментальных правовых режимах создания цифровых инноваций» предусматривается возможность отступления от отдельных положений закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ¹⁰.

Другой правовой эксперимент в области применения инновационных медицинских технологий проводится в г. Москве. Целью эксперимента по использованию компьютерного зрения для анализа медицинских изображений в системе здравоохранения города Москвы является использование методов поддержки принятия решений на основе результатов анализа данных с применением передовых инновационных технологий в системе здравоохранения города Москвы. Сервисы искусственного интеллекта подключены к Единому радиологическому информационному сервису (ЕРИС). В него включен анализ четырех типов лучевых исследований — компьютерная томография, маммография, рентгенодиагностика и флюорография. «Цифровой помощник» врача помогает снизить нагрузку на специалиста, а также уменьшить риски пропуска патологий при увеличенном потоке пациентов¹¹.

Считаем, что в рамках регуляторных песочниц можно «тестировать» продукты и сервисы, основанные на инновационных биомедицинских технологиях.

Заметим, что еще до принятия Федерального закона «Об экспериментальных правовых режимах создания цифровых инноваций» отдельными авторами обосновывалась важность разработки проекта Федерального закона «Об экспериментальных (пилотных) правовых режимах в сфере создания биомедицинских технологий». В данном акте предлагалось закрепить возможность проведения правовых экспериментов в области стратегических направлений биомедицины.

Авторы предполагали, что такие экспериментальные правовые режимы могли бы распространяться на деятельность определенных научных, исследовательских и иных организаций в области создания инновационных биомедицинских технологий, имеющих значительный научный и инновационный потенциал в соответствующих сферах. Его применение могло позволить им создавать и внедрять инновационные технологии передовой биомедицины под контролем регулятора [4, 14].

Между тем, поскольку Федеральным законом «Об экспериментальных правовых режимах создания цифровых инноваций» уже предусмотрена возможность проведения правовых экспериментов в области медицинской деятельности, полагаем, что необходимость принятия отдельного акта в области тестирования биомедицинских технологий на сегодняшний день отсутствует.

Вместе с тем, как отмечалось ранее, установление экспериментального правового режима в сфере цифровых технологий связано с определенными регуляторными «послаблениями». Их предоставление способно повлиять на интересы и права пациентов, а также потенциальных потребителей инновационных услуг или сервисов. В этой связи большую важность приобретает соотношение Федерального закона «Об экспериментальных правовых режимах создания цифровых инноваций» с законодательством о защите персональных данных. Дело в том, что для тестирования инновационных медицинских технологий необходимо анализировать данные о пациентах. Вместе с тем сегодня законодательство о персональных данных пока что не содержит действенных механизмов их защиты в случае их применения в рамках экспериментального правового режима. Именно поэтому сегодня активно обсуждается вопрос о введении моратория на использование обезличенных персональных данных в рамках экспериментального правового режима по развитию технологий искусственного интеллекта, действующего в г. Москва¹².

Таким образом, сегодня в рамках применения существующих специальных правовых режимов (как преференциальных, так и экспериментальных) возможно развитие инновационных биомедицинских технологий. Вместе с тем положения действующего законодательства о технико-внедренческих особых экономических зонах, иных территориях со специальным режимом осуществления экономической деятельности, а также об экспериментальных правовых режимах необходимо совершенствовать в целях эффективного и беспрепятственного развития инновационных технологий, в том числе и инновационных биомедицинских технологий.

Список литературы

1. Банных Г. А., Костина С. Н. Реализация кластерной политики с участием университетов как фактор развития территории // Сборник докладов XIII Международной конференции «Российские регионы в фокусе перемен». Екатеринбург: УМЦ УПИ, 2019. С. 25–33.

2. Ершова И. В., Петраков А. М. Режим повышенной готовности в системе правовых режимов осуществления предпринимательской деятельности // Lex Russica. 2020. № 9. С. 9–20.

3. Медицинское право России: учебник / отв. ред. А. А. Мохов. М.: Проспект, 2021. — 544 с.

4. Романовский Г. Б., Романовская О. В. Проблемы правового регулирования применения биомедицинских технологий в России и за рубежом // Гены и клетки. 2016. № 1. С. 75–81.

5. Сергеев Ю. Д., Мохов А. А. Пилотный (экспериментальный) правовой режим для отечественной биомедицинской науки и практики // Медицинское право. 2019. № 4. С. 13–19.

6. Смышляев А. В., Мельников Ю. Ю., Садовская М. А. Нормативно-право-вое регулирование развития цифровых технологий в здравоохранении в Российской Федерации // Главный врач Юга России. 2020. № 2 (72). С. 15–18.

7. Черешнев В. А. Состояние и перспективы развития биомедицинских клеточных технологий в России // http://www.gosbook.ru/ node/71573.

8. Шувалова М. Реализация экспериментальных правовых режимов: какие регуляторные «песочницы» могут быть запущены уже в 2021 году? // URL: http://www.garant.ru/article/1406483/ (дата обращения: 14.12.2020).

9. Arner D., Barberis J., Buckley R. P. The Evolution of Fintech: A New Post-Crisis Paradigm? // Georgetown Journal of International Law. 2016. No 47. 1261–1273.

10. Сушкова О. В. Роль государства в регулировании иностранных инвестиций в сфере инновационной деятельности // Инновации и право — 2008: межвуз. науч.-практич. конф. студентов и аспирантов, Москва —Зеленоград, 4 апр. 2008 г. М.: МИЭТ. С. 13–25.

11. Сушкова О. В. Гражданско-правовой режим инноваций в научно-технической сфере: монография. М.: РПА Минюста России, 2011. С. 25–36.

Кашкин Сергей Юрьевич,
eul07@mail.ru

Алтухов Алексей Валерьевич,
alexei.altoukhov@gmail.com

Уткина Екатерина Эрнестовна,
e.utkina94@gmail.com

§ 2. Развитие биоэкономики на национальном, европейском и мировом уровне¹³

Аннотация. В настоящее время более 50 стран и международных организаций во всем мире работают над стратегиями и политикой содействия переходу к биоэкономике. Эта экономическая система ориентирована на устойчивое использование био- и возобновляемых ресурсов в целях обеспечения устойчивости. Развитие биоэкономики обусловлено главным образом достижениями в области микробиологии, которые могут применяться в различных процессах, связанных с использованием биологических ресурсов, за счет изменения предпочтений потребителей и за счет нового понимания ресурсных ограничений, связанных с такими вопросами, как климат и земля. Хотя в область биоэкономики был внесен большой вклад, значительная его часть сосредоточена на научной перспективе (например, химия, инженерное дело, технологии, искусственный интеллект, биомедицина или биология). В статье представлен систематический обзор актуальных стратегий разных стран в области биоэкономики с целью систематизации целевых показателей и выявления наиболее значимых из них для разных экономик. Полученные результаты свидетельствуют о необходимости углубленного анализа проблем и возможностей, с которыми сталкивается мир на пути к биоэкономике, а также выработки единых общемировых количественных и качественных критериев оценки процессов в результате этого движения.

Ключевые слова: биоэкономика, устойчивость, устойчивое развитие, искусственный интеллект, цифровые технологии, Европейский союз.

Kashkin Sergei Iurevich,

Altoukhov Aleksei Valerevich,

Utkina Elena Ernestovna

§ 2. National, European and Global Bio-economy Development

Abstract. More than 50 countries and international organizations around the world are currently working on strategies and policies to facilitate the transition to a bio-economy. This economic system focuses on the sustainable use of bio- and renewable resources to ensure sustainability. The development of the bio-economy is mainly due to advances in microbiology, which can be applied in various processes related to the use of biological resources, by changing consumer preferences and by a new understanding of resource constraints, related to issues such as climate and land. Although a major contribution has been made to the field of bioeconomics, most of it focuses on a scientific perspective (e.g., chemistry, engineering, technology, artificial intelligence, biomedicine or biology). The article provides a systematic overview of the relevant bio-economic policies of different countries with a view to systematizing the targets and identifying the most significant ones for different economies. The findings point to the need for an in-depth analysis of the challenges and opportunities facing the world on the path to a bio-economy, as well as for the development of common global quantitative and qualitative criteria for assessing the processes resulting from this movement.

Keywords: bio-economy, sustainability, sustainable development, artificial intelligence, digital technologies, European Union.

Введение

Концепция биоэкономики была введена в 1970-х гг. [1] из-за необходимости эффективного соединения институциональных, биологических, биофизических и социальных вопросов с экономической теорией. Однако в последние два десятилетия понятие биоэкономики определялось прежде всего как механизм содействия устойчивому развитию. Определение биоэкономики связывает две основные идеи
[2; 3]: использование возобновляемых ресурсов и использование биотехнологии в производственных процессах. Биоэкономика может быть определена как «экономика, в которой основные строительные блоки для материалов, химических веществ и энергии получены из возобновляемых биологических ресурсов» [4].

Растущие экологические проблемы, особенно обусловленные деятельностью человека, требуют контроля над производством и отношением потребителей в целях охраны природных ресурсов и достижения устойчивого развития. Использование возобновляемых ресурсов может позволить обществу поддерживать экономический рост, ограничивая при этом негативное воздействие на окружающую среду, а также сохранение природных ресурсов.

Адаптация к экономике, основанной на биотехнологиях, требует значительных изменений в моделях производства с использованием альтернативных чистых источников энергии и возобновляемых ресурсов в производственных процессах. Однако адаптация моделей потребления и изменение представлений заинтересованных сторон о необходимости защиты окружающей среды также являются предпосылками. Хотя техническое развитие является необходимым условием достижения этой цели, адаптация политики и вовлечение общества, нуждающегося в устойчивом развитии, также играют ключевую роль в этом процессе.

Растущий интерес к биоэкономике как к средству обеспечения устойчивого глобального развития находит свое отражение в разработке и осуществлении ряда национальных и международных стратегий и документов [5]. В 2004 г. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) опубликовала документ, в котором подчеркивается необходимость развития общества, основанного на использовании биологических ресурсов [6]. Позднее, в 2009 г., ОЭСР также опубликовала повестку дня по биоэкономике на основе анализа различных национальных стратегий в области биоэкономики [7]. В 2012 г. Европейский союз (ЕС) издал директиву по содействию осуществлению стратегии в области биоэкономики [8], и несколько стран разработали свои собственные; фактически по меньшей мере 50 стран уже приняли или находятся в процессе принятия стратегии в области биоэкономики [9].

Биоэкономика из определения, данного на Глобальном саммите по биоэкономике (Global Bioeconomy Summit), представляет собой «наукоемкое производство и использование биологических ресурсов, инновационных биологических процессов и принципов устойчивого предоставления товаров и услуг во всех секторах экономики». По сути, это столь необходимый и весьма выгодный переход от экономики, основанной на ограниченных ресурсах (ископаемые виды топлива), к устойчивой экономике, основанной на биотехнологиях (биотопливе).

Сырье или ключевые промежуточные звенья производственного процесса во многих отраслях должны иметь биологическое происхождение, что обеспечивает их устойчивость и экологичность. В качестве промышленного сырья можно использовать биомассу, получаемую в результате сельскохозяйственной деятельности, или биомассу из первичных источников из обширных лесных ресурсов. Как правило, многие отрасли, такие как целлюлозно-бумажная, пищевая, пивоваренная и основная часть фармацевтической промышленности (вакцины и пре-, пробиотики) имеют биооснову, т.е. основаны на биологических веществах. Распространение применения этих биологических ресурсов на другие отрасли, поддерживающие экономический рост, такие как топливно-энергетический сектор, способствует повышению качества продукции, качества и уровня жизни (с поправкой на отсутствие загрязнения воздуха, воды и почвы) которая успешно удовлетворяет потребности постоянно растущего населения.

Экономика, основанная на использовании биоресурсов, является выгодной по следующим причинам: сокращение выбросов парниковых газов, устойчивое использование ресурсов, улучшение охраны окружающей среды (от не поддающихся распаду и стойких загрязнителей) и отсутствие вторичного загрязнения.

Биоэкономика проектируется как новое звено между производственными процессами и окружающей средой с упором на биотехнологию и биоресурсы. Однако это также включает способ повышения качества жизни (QoL) и содействия развитию сельской экономики [6].

Развитие биоэкономики открывает широкие возможности для повышения благосостояния и устойчивого развития [8, 7]. В рамках стратегий биоэкономики предпринимаются попытки использовать эти возможности с помощью стратегической научной политики, стимулов для инноваций в частном секторе и привлечения заинтересованных сторон из числа потребителей и экологических субъектов, которые могут получать выгоды от продуктов и общественных благ, получаемых в результате инноваций в биоэкономике.

Национальные и региональные биоэкономические стратегии

Развитие биоэкономики привело к разработке документов стратегий, которые частично являются эндогенными по отношению к запасам природных ресурсов, научному потенциалу и предпочтениям и зависят от них. Более 45 стран проводят политику развития биоэкономики. Во всем мире девять стран и регионов (включая Европейский союз) разработали специальные стратегии в области биоэкономики (Таблица 1).

Эти стратегии, как правило, представляют собой более целостный подход к содействию развитию биоэкономики. Основное внимание в них уделяется задействованию всего потенциала биологических ресурсов и процессов во всех секторах экономики. Меры, содержащиеся в стратегиях, охватывают поддержку НИОКР и меры стимулирования спроса. Такие специализированные стратегии в области биоэкономики были разработаны для Норвегии и Великобритании, а также Малайзии, Соединенных Штатов, Южной Африки, Японии. Страны ЕС с национальной стратегией в области биоэкономики: Австрия, Финляндия, Франция, Германия, Ирландия, Италия, Латвия, Нидерланды и Испания.

В 2012 г. Европейский союз как наднациональная организация выпустил надлежащую стратегию развития биоэкономики. Политический ландшафт биоэкономики остается довольно разнообразным. Развитие биоэкономики осуществляется в контексте научно-исследовательских и инновационных стратегий, стратегий зеленой или голубой экономики, а также промышленных стратегий и стратегий в области высоких технологий (биотехнологии). Кроме того, появилось много региональных инициатив. Например, в Канаде в провинциях Британская Колумбия, Альберта и Онтарио были приняты весьма различные стратегии развития биоэкономики [10].

Таблица 1

Специализированные стратегии по биоэкономике во всем мире

Страна / Регион | Год | Название стратегии | Цели в области экономики
Европейский союз | 2018 | «Устойчивая биоэкономика для Европы: укрепление связи между экономикой, обществом и окружающей средой» [11] | Экономический рост, уменьшение зависимости от ископаемых видов топлива, устойчивая реиндустриализация, конкурентоспособность

Велико-британия

2018

«Развитие биоэкономики: национальная стратегия биоэкономики до 2030 года» [12]

Максимизировать продуктивность и потенциал существующей в Великобритании биоэкономики, создать надлежащие социальные и рыночные условия, которые позволили бы процветать новым продуктам и услугам на основе био, извлекая выгоду из исследований, разработок и инновационной базы мирового класса для развития биоэкономики, обеспечение реальных, поддающихся измерению выгод для экономики.

Ирландия | 2018 | «Заявление о национальной политике в области биоэкономики» [13] | Усиление развития перспективных биопродуктов и расширение соответствующих рынков для них доступ к финансированию на уровне ЕС, а также привлечение частных инвестиций
Франция | 2016 | «Стратегия биоэкономики для Франции» [14] | Конкурентоспособная и устойчивая экономика, развитие АПК
Финляндия | 2014 | «Финская стратегия биоэкономики» [15] | Экономический рост, создание рабочих мест, конкурентоспособность, повышение благосостояния
Германия | 2014 | «Стратегия национальной политики в области биоэкономики» [16]; «Национальная исследовательская стратегия биоэкономики 2030» [17] | Конкурентоспособность, возобновляемое сырье и энергия из биомассы, экономический рост
Австрия | 2019 | «Биоэкономика — стратегия для Австрии» [18] | Австрийская стратегия в области биоэкономики призвана стать важнейшим краеугольным камнем Стратегии в области климата и энергетики и содействовать декарбонизации экономической системы
Швеция | 2012 | «Шведские исследования и инновации — стратегия развития биоэкономики» [19] | Замена ископаемого сырья, «умная» продукция и более разумное использование сырья, изменение привычек и установок потребления
Норвегия | 2016 | «Стратегия правительства в области биоэкономики — знакомые ресурсы — невероятные возможности» [20] | Сокращение выбросов парниковых газов. Более эффективное, прибыльное и устойчивое использование возобновляемых ресурсов
Италия | 2019 | «BIT II — Биоэкономика в Италии» [21] | Экономический рост, создание более устойчивых производственно-сбытовых цепочек, «умная» специализация, повышение конкурентоспособности
Испания | 2016 | «Стратегия развития биоэкономики Испании: Horizon 2030» [22] | Экономический рост, создание рабочих мест, конкурентоспособность, устойчивые производственные сектора, циркулярная экономика
Нидерланды | 2018 | «Положение биоэкономики в Нидерландах» [23] | Конкурентоспособная и устойчивая экономика
Южная Африка | 2013 | «Стратегия развития биоэкономики» [24] | Экономический рост, создание рабочих мест, конкурентоспособность
Малайзия | 2015 | «Программа преобразования биоэкономики» (МОСТИ 2015) [25] | Экономический рост, конкурентоспособность

В большинстве стран разработка стратегий в области биоэкономики мотивируется решением серьезных социальных проблем XXI в., таких как смягчение последствий изменения климата, глобальная продовольственная безопасность и устойчивое управление ресурсами. Однако биоэкономика явно воспринимается как средство экологически безопасного роста.

Цели, лежащие в основе содействия развитию биоэкономики, связаны с обеспеченностью страны или региона ресурсами, развитостью экономической специализации и уровнем развития.

Например, страны-импортеры нефти, располагающие крупными запасами биомассы, содействуют развитию биоэкономики в целях достижения большей независимости и получения доходов от использования своих биологических ресурсов.

Индустриальные страны со значительной долей сельского населения и высокой долей занятых в секторе добывающей промышленности рассматривают развитие биоэкономики в качестве средства содействия развитию сельских районов и социальной интеграции.

Промышленно развитые страны с меньшим объемом ресурсов и меньшей долей рабочих мест в добывающей промышленности уделяют больше внимания возможностям, возникающим в связи с достижениями в области бионаук и биотехнологий [26].

В большинстве стратегических документов рассматриваются экологические и социально-экономические аспекты биоэкономики, однако в них практически не определяются конкретные цели и методы их мониторинга и оценки. В большинстве документов утверждается, что стандарты устойчивости должны быть разработаны и согласованы на международном уровне [27].

Биоэкономика была предложена в качестве стратегии для преодоления многих глобальных и национальных проблем — от действий по борьбе с изменением климата до диверсификации доходов в сельских районах. Поэтому конечная цель заключается не в измерении биоэкономики как таковой, а в ее устойчивости. Одним из путей обеспечения устойчивости стратегий биоэкономики могло бы стать увязывание ее отчетности с согласованными на международном уровне целевыми показателями достижения целей в области устойчивого развития (ЦУР) Организации Объединенных Наций.

Двойственный характер мер биоэкономики
(издержки и выгоды)

Деятельность в области биоэкономики не всегда обеспечивает взаимовыгодные результаты как в экологическом, так и в социально-экономическом плане. Хотя спорные моменты неизбежны в любой системе, они должны надлежащим образом отслеживаться, с тем чтобы свести к минимуму или в идеале избежать причинения косвенного и непреднамеренного ущерба, в том числе для биоэкономики. Факторы, оказывающие влияние на развитие биоэкономики, как и меры поддержки, используемые в стратегиях разных стран, довольно разнообразны, в данном исследовании авторы группируют их по нескольким основным направлениям.

1. Роль государственной политики

Государственное вмешательство может как положительно, так и отрицательно повлиять на развитие биоэкономики. Нормы, касающиеся охраны окружающей среды, безопасности продуктов питания и охраны здоровья, служат конкретной цели: они, как ожидается, будут способствовать повышению благосостояния и могут даже открывать новые возможности развития. В то же время экологические, продовольственные и санитарные нормы могут также ограничивать возможности, если они ограничивают наличие инновационных и потенциально полезных продуктов и услуг. Таким образом, классические противоречия и компромиссы между нынешними и будущими выгодами и издержками могут затруднить разработку и управление инновационными биоэкономическими стратегиями [4].

2. Продовольственная безопасность

Компромиссы, связанные с поощрением развития биоэкономики, могут привести к спорным моментам в отношении использования биомассы и обеспечением продовольственной безопасности. Данные противоречия могут быть решены за счет инноваций и разработки новых производственных процессов на основе биомассы и новых технологий, а также за счет повышения ресурсоэффективности и новых возможностей в биохимических процессах с участием растений и микроорганизмов [28].

3. Экономические эффекты для производственного процесса

В ответ на опасения в отношении влияния биоэкономики на здоровье человека и экологическую ситуацию были приняты соответствующие правила и положения, внедрение которых влечет за собой административные расходы, при этом, если соблюдение правил вызывает задержки, создаются альтернативные издержки [29]. У фирм есть стимул внедрять новую технологию и продукты, полученные на ее основе, если существует рынок в самом широком смысле этого слова. Потенциальный рынок существует, если новый продукт превосходит по качеству или цене, или если он дополняет тот, что существует в настоящее время. Если потребители хотят получить новый продукт или ожидают, что он будет лучше, они принимают инновации для возможности повысить полезность. Общество также может извлечь пользу, поскольку больше товаров может быть произведено с тем же объемом ресурсов или когда такое же количество товаров может быть произведено с меньшим объемом ресурсов.

4. Воздействие на здоровье и окружающую среду

Возможность производства и потребления новых продуктов может иметь положительное или отрицательное влияние на здоровье человека и / или окружающую среду. В случае если в оценке чистых выгод исключается негативное воздействие, может быть оправдано введение ограничений или запретов для его уменьшения [29]. Однако, если последствия учтены и при этом получены позитивные чистые выгоды, дополнительные ограничения могут быть неоправданными с точки зрения социальных затрат и выгод. Кроме того, воздействие новой технологии на здоровье человека и/или окружающую среду может быть менее значительным, чем воздействие заменяемой ею технологии.

Хотя некоторые авторы утверждают, что правовое регулирование может оказывать негативное воздействие на инвестиции и снижать экономический рост, другие указывают на позитивные последствия, позволяющие избегать ущерб в будущем. Экологические нормы могут даже оказывать положительное воздействие на рост экономической эффективности на уровне фирм. Эти вопросы необходимо учитывать при оценке развития биоэкономики.

Таким образом, мониторинг и оценка воздействия на биоэкономику имеют решающее значение для обеспечения ее устойчивого развития (т.е. сохранения или укрепления связанных с правом экологических и социальных аспектов). В итоге цель мониторинга и оценки должна заключаться не только в измерении прогресса в достижении стратегических целей биоэкономики как таковой, но и в обеспечении ее устойчивости.

Завершая данный раздел, добавим, что развитие регулирующих норм в области биоэкономики целесообразно осуществлять с опорой на передовые достижения в других отраслях знания, экономики и права. Прежде всего речь идет об использовании технологий искусственного интеллекта и больших данных, но не самих по себе, а на базе объединяющей и регулирующей их соответствующей правовой платформы. Мы исходим из понимания того, что правовая платформа представляет собой единые правила, юридические нормы, стандарты и т.д., в соответствии и на основании которых реализуется взаимодействие участников и обеспечивается юридическое регулирование и сопровождение деятельности с использованием новейших технологий в наиболее инновационных сферах деятельности. Иными словами, платформенное право — это формирующийся в настоящее время новый юридический механизм, который регламентирует внедрение, применение и управление современными информационными и «физическими» технологиями, предопределяющими во многом перспективы развития современного миропорядка.

Заключение

Биоэкономика во многих странах приобретает все большее значение в качестве региональной повестки дня в области устойчивого развития. Забота об устойчивости как производства, так и потребления вызвала растущий интерес к переходу к устойчивой экономике, основанной на использовании возобновляемых биологических ресурсов, и принятию соответствующих нормативных актов. В 2014 г. было подсчитано, что около 13% мировой торговли имеет биологическое происхождение [26].

Важными элементами разработки экономической политики, основанной на использовании биоресурсов, является использование водных, энергетических и земельных ресурсов [28, 30]. Конкуренция за ресурсы порождает конфликты между заинтересованными сторонами и территориальными образованиями, а также предполагает риски, сопряженные со значительными последствиями для людей и окружающей среды. Это может привести к серьезному социальному неравенству, связанному главным образом с доступом к энергетическим, продовольственным или водным ресурсам, которое требует наличия адекватной международной нормативной базы [31]. Переход к устойчивым экономическим моделям невозможен без привлечения заинтересованных сторон и без социального признания социально-технических изменений, сопровождающих переход к новой глобальной экономике и обществу.

Список литературы

1. Georgescu-Roegen N. Inequality, limits and growth from a bioeconomic viewpoint // Review of Social & Economy, 35 (1977). Р. 361–375.

2. Bugge M. M., Hansen T., Klitkou A. What is the bioeconomy? A review of the literature // Sustainability, 8 (7) (2016). Р. 691.

3. D'Amato D., Droste N., Allen B., Kettunen M., Lähtinen K., Korhonen J., Leskinen P., Matthies B. D., Toppinen A. Green, circular, bio economy: a comparative analysis of sustainability avenues // J. Clean. Prod., 168 (2017). Р. 716–734.

4. McCormick K., Kautto N. The bioeconomy in europe: an overview // Sustainability, 5 (2013). Р. 2589–2608.

5. Heimann T. Bioeconomy and Sustainable Development Goals (SDGs): Does the Bioeconomy Support the Achievement of the SDGs? 2018 // American Geophysical Union, 2018.

6. OECD Biotechnology for Sustainable Growth and Development // Organization of Economic Co-operation and Development. France, 2004.

7. OECD The Bioeconomy to 2030. Designing a Policy Agenda // Organization for Economic Co-Operation and Development. France, 2009.

8. European Commission (EC) Innovating for Sustainable Growth: a Bioeconomy for Europe // Luxembourg: Publication Office of the European Office, 2012.

9. OECD Meeting Policy Challenges for a Sustainable Bioeconomy // Organization for Economic Co-Operation and Development. France, 2018.

10. Birch K. Emergent imaginaries and fragmented policy frameworks in the Canadian bio-economy. Sustainability 8(10):1007. 2016.

11. European Commission (EC) A sustainable bioeconomy for Europe: strengthening the connection between economy, society and the environment (Updated Bioeconomy Strategy) // Luxembourg: Publication Office of the European Office, 2018.

12. Growing the bioeconomy: a national bioeconomy strategy to 2030. London, Department for Business, Energy & Industrial Strategy, 2018. P. 57.

13. National Policy Statement on the Bioeconomy. Dublin, Department of the Taoiseach, 2018. P. 19.

14. A Bioeconomy Strategy for France. Paris, Ministère del’Agriculture et de l’Alimentation, 2016. P. 8.

15. Sustainable growth from bioeconomy. The Finnish Bioeconomy Strategy. Helsinki, Ministry of Employment and the Economy, Publishing Ltd, 2014. P. 4.

16. National Policy Strategy on Bioeconomy. Berlin: Federal Ministry of Education and Research, 2014.

17. National Research Strategy Bioeconomy 2030. Berlin/Bonn: Federal Ministry of Education and Research, 2011 // https://www.bmbf.de/pub/National_Research_Strategy_BioEconomy

18. Bioeconomy — A Strategy for Austria. Federal Ministry Republic of Austria, 2019.

19. Swedish Research and Innovation — Strategy for a Bio-Based Economy. Stockholm, FORMAS, 2012. P. 33.

20. The Government’s Bioeconomy Strategy — Familiar resources — undreamt of possibilities. Oslo, Ministry of Trade, Industry and Fisheries (Norway), 2016. P. 8.

21. BIT II — Bioeconomy in Italy — A new bioeconomy strategy for a sustainable Italy. Rome, Italian Presidency of Council of Ministers, 2019. P. 85.

22. The Spanish Bioeconomy Strategy: Horizon 2030. Government of Spain, 2016.

23. The position of the bioeconomy in the Netherlands. The Hague, Ministry of Economic Affairs and Climate Policy (Netherlands), 2018. P. 8.

24. The Bio-Economy Strategy. Pretoria, South Africa: DST, 2013. http://www.innovus.co.za/media/Bioeconomy_Strategy.pdf

25. Bioeconomy transformation programme. Enriching the nationa, securing the future. Annu. Rep., MOSTI, Putrajaya, Malays, 2015.

26. El-Chichakli B., von Braun J., Lang C., D. Barben, Philp J. Policy: five cornerstones of a global bioeconomy // Nature, 535 (2016). Р. 221–223.

27. How Sustainability Is Addressed in Official Bioeconomy Strategies at International, National and Regional Levels. Rome: FAO. 2016.

28. Rosegrant M. W., Ringler C., Zhu T., Tokgoz S., Bhandary P. Water and food in the bioeconomy: challenges and opportunities for development // Agric. Econ., 44 (2013). Р. 139–150.

29. Wesseler J., Smart R. Environmental impacts. In Socio-Economic Considerations in Biotechnology Regulation / ed. K Ludlow, SJ Smyth,
J Falck-Zepeda. Р. 81–95. New York: Springer. 2014.

30. Hertel T., Steinbuks J., Baldos U. Competition for land in the global bioeconomy // Agric. Econ., 44 (2013). Р. 129–138.

31. Kotsakis A. Change and subjectivity in international environmental law: the micro-politics of the transformation of biodiversity into genetic gold // Transnational Environmental Law, 3 (2014). Р. 127–147.

Клюканова Лариса Геннадьевна
klyukanova.l@yandex.ru

§ 3. К вопросу о правовой институализации биотехнологии в целях обеспечения устойчивого развития

Аннотация. В статье рассматриваются правовые проблемы институализации биотехнологии во имя обеспечения устойчивого развития как программы развития всего мирового сообщества. Анализируются философско-мировоззренческое и юридическое обоснования необходимости создания механизмов правового регулирования, которые обеспечивали бы правопорядок в сфере разработки и применения биотехнологии. Выявляются необходимость в упорядочении правовых отношений в сфере разработки и использования биотехнологии, в применении новых методов и установок современной юридической техники, в создании новых комплексных институтов, в разработке правовых и социоприродных целей и регулятивных принципов, а также отмечается важность соответствия обеспечения отечественного законодательства в сфере разработки и применения биотехнологии нормам международного и зарубежного права в целях эффективной интеграции Российской Федерации в мировую биоэкономику.

Ключевые слова: биотехнологии, устойчивое развитие, экологическая этика, норма права, техническая норма, биоэкономика.

Klyukanova Larisa Gennadievna

§ 3. On the question of the legal institutionalization of the biotechnologies in order of ensuring of the Sustainable development

Abstract. The article deals with the legal problems of institutionalization of biotechnology in order of ensuring of the Sustainable development as a program for the development of the entire world community. The philosophical, ideological and legal justifications of the need for the creation of the mechanisms of the legal regulation which would ensure the legal order in the sphere of the development and application of biotechnology are analyzed. Revealed the need to streamline legal relations in the field of development and using of biotechnology, the need of application of new methods and settings of the legal technology, creation of the new complex institutions, development of legal and socio-natural goals and regulatory principles, and also notes the importance of ensuring of the compliance of domestic legislation in the field of the development and application of biotechnology with the norms of international and foreign law in order of effective integration of the Russian Federation into the global bioeconomy.

Keywords: biotechnologies; Sustainable development; environmental ethics; legal norm; technical standard; bioeconomy.

Возникшие к XXI в. вызовы эпохи глобализации¹⁴, ознаменованные экстенсивными уровнями производства и потребления, антропогенного освоения территорий и урбанизацией, бесконтрольного потребления природных ресурсов, стремлением «общества потребления» [1, с. 58–59] к экономическому и социальному росту и повышению качества жизни, бурным всплеском информационных, коммуникационных технологий и нанотехнологий, породили научно-технологические, социально-экономические и экологические проблемы.

Человечество вступило в новые области пространственных, временных, информационных, экологических и иных изменений глобальных масштабов, где пока еще практически нет сформировавшегося опыта. При этом безопасная и благоприятная окружающая среда общепризнанно и стабильно рассматривается как высокий приоритет и очень важный сегмент жизни общества и личности, безусловная всеобщая общечеловеческая вневременная ценность и благо, необходимость в охране и защите которой от наступающих угроз не вызывает сомнений.

Постиндустриальная цивилизация столкнулась с трудноразрешимыми эколого-значимыми проблемами и угрозами: изменением климата, накоплением отходов производства и потребления, нехваткой питьевой воды и энергоресурсов, с необходимостью ускорения естественных природных процессов (например, при самовосстановлении природных ресурсов; произрастании растительных организмов и лесных насаждений; выращивании сельскохозяйственных культур и пр.) в целях потребления природных и природно-антропогенных объектов и ресурсов, необходимостью внедрения генномодифицированной продукции в ежедневный обиход человечества, собственно опасностью наступления экологического кризиса, что заставляет современную науку обратиться к инновационным способам их разрешения.

Современные наука и производство предлагают различные способы и методы разрешения ряда обозначенных проблем, одним из которых является разработка и применение биотехнологии.

Термин «биотехнология», возникший в первой четверти ХХ в. и значительно эволюционировавший с тех пор в своем содержании, трактуется в настоящее время в интегральном ключе и исследуется преимущественно на основе междисциплинарного подхода — на стыке микробиологии, биохимии, химической инженерии, экологии, экономики, юриспруденции и философии.

Согласно ст. 2 Конвенции о биологическом разнообразии «биотехнология» означает любой вид технологии, связанный с использованием биологических систем, живых организмов или их производных для изготовления или изменения продуктов или процессов с целью их конкретного использования¹⁵.

Предмет исследования научных и практико-ориентированных направлений в сфере разработки и применения биотехнологии — это возможности и результативность использования живых организмов, их систем, естественных биологических процессов, продуктов их жизнедеятельности для решения технологических задач.

Таким образом, в актуальных реалиях биотехнологии связаны с научными исследованиями и с практико-ориентированными процессами в области «промышленного производства товаров и услуг при участии живых организмов, биологических систем и процессов» [5, с. 14], а также с возможностями решения задач в сфере экономики, охраны окружающей среды, обеспечения экологической и иных видов национальной безопасности.

В XXI в. мир переживает глобальную «биотехнологическую революцию» — возможности и перспективы, открываемые биотехнологиями перед современным человечеством как в области фундаментальной и прикладной науки, так и в производственной сфере, — грандиозны, невероятны и в некоторых аспектах все еще непредсказуемы.

Биотехнология из системной хозяйственной отрасли становится системообразующим, ведущим фактором развития как экономики отдельных государств, так и мировой глобальной экономики в целом, магистральным направлением научно-технического прогресса, максимально способствующим интенсификации разрешения множества проблем и задач обеспечения различных видов безопасности: экологической, продовольственной, энергетической, сельскохозяйственной, санитарно-эпидемиологической.

В настоящее время применение биотехнологии имеет место в самых различных сферах производства и потребления. Существует промышленная биотехнология, при которой реализуется индустриальное применение биотехнологий для производства широчайшего спектра продукции, позволяющее снизить ее стоимость, обеспечить сбережение ресурсов и уменьшить загрязнение окружающей среды: осуществляется применение биотехнологических процессов и методов в медицине, биомедицине, генной инженерии, гибридизации, фармацевтике, пищевой промышленности, сельском хозяйстве, химической промышленности, производстве биотоплива. Биотехнологические методы используются при обработке и утилизации отходов, очистке канализационных стоков, отработанного воздуха и газов, санации почв, решении проблем пустынных и аридных территорий, рекультивации почв, биоремедиации загрязненных нефтью и нефтепродуктами водоемов и почв, предлагает биосинтез препаратов, компенсирующих вредное воздействие измененной окружающей среды на человека и объекты животного мира. Развиваются — в качестве самостоятельных направлений — наномедицина, биофармакология, биоинформатика, бионика, биоремедиация, клонирование, гибридизация, генная инженерия и иные биотехнологии и нанотехнологии.

Вместе с тем, учитывая самые разнообразные эффекты применения биотехнологии, нельзя не отметить факт существования рисков — прежде всего экологических (как вероятности наступления негативных изменений в состоянии окружающей среды, с учетом возможности причинения ущерба различной степени значительности), и угроз для: биологического разнообразия¹⁶; поддержания естественного баланса естественных экологических систем, возникающих при активном внедрении биотехнологических разработок, связанных с генной инженерией; неконтролируемом перемещении новых генов и их сочетаний от модифицированных растений, животных, бактерий; а также в результате искусственного создания преимуществ для некоторых видов сельскохозяйственных культур и животных организмов. Наибольшие риски связаны с угрозами биологической безопасности — защищенности биологической сущности живых организмов всех видов, их естественных биологических качеств, системообразующих связей и общей биологической целостности — возникающими в результате внедрения чужеродных форм жизни в сложившуюся экологическую систему (или генетического изменения натурализованных), введения чужеродных трансгенных или вирусных организмов и генов, бактериального изменения (и загрязнения) пищи, воздействия генной инженерии на органы и ткани, общего загрязнения окружающей природной среды и ее ресурсов. Под угрозой находятся все биотические и абиотические компоненты окружающей среды: животные, растения, микробы и экосистемы, характеризующиеся биологическим многообразием; вода, почвы и воздух, составляющие физические компоненты среды обитания и экосистем; а также все взаимосвязи между компонентами биологического многообразия и их устойчивой средой обитания, и экосистемами. Риски связаны с отсутствием гарантий санитарно-гигиенической безопасности биотехнологических разработок. На сегодняшний день — в условиях не всегда достаточно подкрепленного научными исследованиями знания и отсутствия длительного опыта применения — не всегда очевидно, безопасны ли генетически модифицированные сельскохозяйственные продукты для здоровья людей и животных или регенеративная терапия для пациентов. В связи с возникновением у продукции в результате применения биотехнологии новых свойств и характеристик возникают риски, связанные с идентичностью и возможностью применения таковой. Экономические же риски могут быть связаны как с недостаточным уровнем инвестирования бизнеса в развитие биотехнологических производств, так и с чрезмерной интенсификацией производства и потребления продукции, созданной с применением биотехнологии, а также с недостаточной упорядоченностью правового поля в соответствующих экономических отношениях. Проблематика обеспечения защиты здоровья граждан и биологического разнообразия, правомерности и оправданности применения биотехнологии, экономические аспекты, связанные с ее разработкой и применением — все эти и целый ряд иных вопросов нуждаются в надлежащем комплексном правовом регулировании.

Вопрос о важности, безопасности и этичности применения биотехнологии как результата воплощения человеческой мысли и деятельности в контексте новейших научных достижений вызвал к жизни активную академическую дискуссию.

Так, уже в первые годы ХХ в. В. И. Вернадский обозначил вопрос о месте, роли и влиянии человека и его деятельности на общепланетарное развитие, разработав понятие «ноосферы» — этапа эволюции биосферы (глобальной экологической системы Земли, охваченной жизнью), на котором основным фактором ее развития становятся не естественные процессы и явления, а разумная деятельность человека. Под влиянием научной мысли и человеческого труда, биосфера переходит в новое состояние — в ноосферу. Именно разумная деятельность человека превращается в основную средообразующую силу. И, как следствие, именно человечество должно принять на себя ответственность за будущее развитие природы, оно призвано стать геологической силой, готовой взять на себя ответственность за будущее планеты, состояние окружающей среды и собственное будущее [3, с. 113–120]. Человек призван к мировому творчеству, и это творчество есть часть самой природы, реальная движущая сила мироздания. Ноосферное состояние биосферы выступает как продукт разумной научно-технической деятельности человека (и общества в целом), подчиненной при этом природоохранной парадигме.

Проблематика значения и ответственного ноосферного подхода к природе развивались и в других отечественных исследованиях, в частности, В. С. Степина, Н. Н. Моисеева, Н. Ф. Реймерса и пр. Так, Н. Н. Моисеев разработал концепцию универсального эволюционизма [9, с. 3–28] и понятие экологической этики, которая предлагает экологический императив — разновидность нравственного, в качестве регулятора ответственной человеческой деятельности, призванного упорядочить взаимоотношения между человеком и природой во имя ее сохранения для будущих поколений людей [8, с. 132].

С. В. Смирнов предложил концепцию «биоинтеллектосферы» — сообразно которой, деятельность человека должна быть направлена на поддержание естественных механизмов функционирования биосферы, а не на «реализацию иллюзорных проектов управления ею» [12, с. 27–28]. Биоинтеллектосфера представляет собой глобальную антропобиоэкологическую систему, которая в своем существовании зависит от характера и направленности преобразовательной деятельности человека как существа, способного создавать оптимальные условия для функционирования живых организмов, рассматривая при этом проблемы совместной эволюции человека, живого вещества и Вселенной как элементов саморегулирующейся космопланетарной системы и учитывая систему экологических и нравственных императивов, необходимых для осуществления совместной эволюции человека (общества) и природы. Человек при этом, несомненно, является существом, способным не только осознавать, но и находить пути разрешения экологических угроз, учитывая не только практическую эффективность от использования природных ресурсов, но и ценностные смыслы, включаемые в понятие «окружающая среда».

Таким образом, вопрос о неизбежности влияния человека на окружающую среду и экологические системы, их преобразование в интересах человечества как основной средообразующей силы признается безусловно, при этом подчеркивается важность ответственного и бережного отношения к природе. В этой связи создание и применение биотехнологии как результата человеческой жизненной активности также можно рассмотреть в качестве необходимого и неизбежного процесса, правовое регулирование которого во имя обеспечения устойчивого развития и экологической этики требует особого внимания.

Постнеклассическая научная парадигма, базируясь на этических ценностях постмодернизма, с его принципами потребления, переоценки ценностей и переоткрытия мира, глобальным полицентризмом и интерпретативным мышлением, предоставляет возможность нового осмысления многообразия традиционных форм восприятия человеком окружающей его природной среды и своего места и значения в ней. Следующая за индустриальной «волной» [13, с. 12] развития — постиндустриальная цивилизация характеризуется преобладанием уже не только высокопроизводительного промышленного производства во имя потребления, но и универсальными инновационными тенденциями, новейшими технологиями, которые распространяются чрезвычайно быстро и масштабно. Происходящий в настоящее время переход к инновационному и цифровому измерению жизнедеятельности техносферы, социосферы и инфосферы получил в современных исследованиях название Четвертой промышленной революции [16]. Реалии Четвертой промышленной революции, обусловившие развитие технологий, создание интеллектуальных систем и цифровых преобразований, распространившихся на население и значительную часть территорий планеты, неизбежно влекут за собой трансформацию характеристик жизни, производства и потребления общества и людей и изменения в состоянии окружающей среды, в том числе посредством применения биотехнологии.

Биотехнологии преобразовывают окружающую среду из ее природного натурального состояния и даже отчасти выводят ее из статуса символического капитала [2, с. 219–238] (с учетом ее значения всеобщего блага и ценности), что не позволяет рассматривать ее уже как исключительно сырьевой ресурс [14, с. 88–89] — исходя из того, что способ производства, основанный на природных ресурсах, являющийся первичной основой существования общества, стал информационным (а труд стал интеллектуализироваться тем самым) — преобразуя ее в новый трансформированный (изначально природный, но преобразованный человеком физически и социокультурно) материальный капитал, который, по-видимому, становится новым объектом управления — экономического и административного (хотя концепция экологической этики такой подход к проблеме и рассматривает в качестве весьма дискуссионного).

Подчеркнем еще раз, что при применении биотехнологии ставятся задачи не только экономические и производственные, но и гуманистические и экологически ориентированные — применение биотехнологических методов для решения проблем охраны окружающей среды, сохранения и устойчивого неистощительного использования природных ресурсов, сохранения целостности окружающей среды с целью обеспечения долгосрочной экологической безопасности, жизнедеятельности людей, их здоровья и обеспечения продовольствием. Активно осуществляется применение производственных процессов, предусматривающих оптимальное использование природных ресурсов на основе рециркуляции биомассы, регенерации энергии и минимизации производства отходов.

Задача современной эпохи «биотехнологической революции» заключается не только в том, чтобы объективировать инновационные технологии и экономическое развитие общества потребления, но и в том, чтобы содействовать реализации стратегии устойчивого развития.

Концепция устойчивого развития — это программа действия всего мирового сообщества, предполагающая гармоничное экономическое, политическое, социальное и культурное развитие в условиях благоприятной окружающей среды¹⁷.

Упомянутое учение о ноосфере в настоящее время рассматривается как теоретическая основа стратегии устойчивого развития. Сама же стратегия устойчивого развития в этом контексте воспринимается как процесс перехода общества к модели, управляемой социоприродной эволюции [12, с. 26].

Концепция устойчивого развития, реализацию которой можно рассматривать также и в качестве комплексной функции государственного управления [4, с. 12] и которая обозначена в качестве одного из основных принципов, на которых базируется современная государственная политика в области экологии¹⁸, ориентирована в первую очередь на человека¹⁹, который имеет основное право на свободу, равенство и благоприятные условия жизни в окружающей среде, качество которой позволяет вести достойную и процветающую жизнь и несет главную ответственность за охрану и улучшение окружающей среды на благо нынешнего и будущих поколений²⁰.

Концепция устойчивого развития в информационно-технологи-ческом пространстве означает, что человечеству необходимо изменить почти весь набор системообразующих технологий на высокие гуманитарные технологии (информационное управление, рефлексивные процессы) на технологии управления риском (управление риском природных и техногенных катастроф, социальных нестабильностей), на биотехнологии и нанотехнологии [7, с. 193].

Глава 16 программного документа ООН «Повестки дня на ХХI век» говорит об экологически безопасном использовании биотехнологии в первую очередь в сельском хозяйстве, в области охраны окружающей среды и здравоохранении, в том контексте, что биотехнология открывает новые возможности для глобального сотрудничества, и в том, чтобы поставить биологические ресурсы на службу устойчивому развитию²¹.

Таким образом, в контексте распространения биотехнологии и даже создании биотехнологических индустрий во имя обеспечения устойчивого развития возникает все больше задач, нуждающихся в правовой институализации.

Создание институциональных условий для организации правопорядка и правового регулирования общественных отношений за счет правовых институтов, которые регулировали бы социальные, политические, экономические, управленческие, эколого-значимые и иные общественные отношения, во имя проведения модернизации технологической базы целого ряда отраслей хозяйственной деятельности за счет массового внедрения в производство методов и продуктов биотехнологии, является важнейшим способом модернизации и построения постиндустриальной экономики эпохи глобализации и ее особого вида — биоэкономики, реализации задач концепции устойчивого развития, упорядочения механизмов разработки и применения биотехнологии и снижения неизбежных рисков и угроз.

В первую очередь, в научных исследованиях, связанных с институализацией биотехнологии, отмечается, что биотехнологии выступают в качестве результатов интеллектуальной деятельности, в связи с чем возникает целый комплекс юридических и экономических проблем, связанных с вопросами интеллектуальной собственности [15]. Обозначенная проблематика, безусловно, очень важна и содержательно сложна, объемна. Однако же это далеко не единственный предмет возможного правового регулирования в обозначенной сфере.

В целом проблематика разработки и применения биотехнологии регулируется в разной степени нормами различных отраслей права — гражданского, энергетического, медицинского, аграрного и др.

В том числе целый ряд возможных аспектов правового регулирования в сфере разработки и применения биотехнологии подпадает под сферу действия норм экологического права. Современное экологическое право является универсальной, комплексной, динамично развивающейся «суперотраслью» [6, с. 11] российской правовой системы, которая носит междисциплинарный характер, регулирующей обширный перечень общественных отношений, связанный с использованием природных ресурсов, охраной окружающей среды, обеспечением экологической безопасности личности, общества и государства, и которое само «есть результат взаимной заинтересованности юриспруденции, социальной экологии, социологии, социальной философии, теории культуры» [17, с. 5].

Экологическое право регулирует (в большей или меньшей степени) и некоторые правоотношения, которые возникают при разработке и применении биотехнологии в сфере обращения с отходами, очистки воды, рекультивации почв, сохранения биологического разнообразия, охраны объектов животного мира и т.д.

Так, например, одной их актуальнейших эколого-значимых задач применения биотехнологии выступает проблема очистки сточных вод, попадающих в водные объекты (особенно в водные объекты — источники питьевого водоснабжения). Разумеется, первоначально необходимо комплексно подойти к проблеме рационального использования таких водных ресурсов, что предполагает несколько направлений: предотвращение загрязнения водоемов; минимизацию и оптимизацию потребления пресной воды; более полное использование ресурсов пресных вод; воспроизводство пресных вод; охрану водных объектов от загрязнения; собственно, очистку сточных вод; разработку биотехнических процессов, позволяющих реализовать вышеназванные задачи. Механическое, химическое, биологическое, радиоактивное, тепловое и иные виды загрязнения пресных вод (поверхностных и подземных), основным источником которых являются сточные воды промышленных (особенно опасных — нефтехимических, нефтеперерабатывающих предприятий, предприятий органического синтеза) и водохозяйственных коммунальных предприятий, сельскохозяйственных предприятий, объектов энергетики и транспортной инфраструктуры, приводят к качественным изменениям водных объектов. В настоящее время разработаны механические (отстаивание и фильтрация), химические (применение различных химических реагентов), физико-химические (электролиз, окисление, сорбция, экстракция, ионообменная хроматография, ультразвук, высокое давление) и биологические (основанные на использовании закономерностей биохимического и физиологического самоочищения водных объектов — биофильтры, биологические пруды и аэротенки) методы очистки сточных вод. Биологическая очистка сточных вод представляет собой очищение сточных вод, происходящее вследствие способности микроорганизмов расщеплять, окислять и восстанавливать органические и некоторые минеральные соединения, содержащиеся в сточных водах. Этот процесс может происходить в естественных (реках, озерах, водохранилищах, а также в верхних слоях почвы) или в искусственных условиях (в специальных очистных сооружениях) [10, с. 555].

Проблема правовой институализации указанных процессов имеет ряд особенностей.

Во-первых, отечественным законодателем пока еще не разработан единый комплексный нормативный правовой акт, который обеспечивал бы правовое регулирование применения обозначенных выше технологических процессов, он закреплен в целом ряде нормативных правовых актов — в первую очередь в Федеральных законах: «Об охране окружающей среды» от 10.01.2002 № 7-ФЗ²², «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» от 21.07.1997 № 116-ФЗ²³, «О водоснабжении и водоотведении»²⁴, «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения от 30.03.1999 № 52-ФЗ²⁵, «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности» от 5.07.1996 № 86-ФЗ²⁶, Водном кодексе РФ от 3.06.2006 № 74-ФЗ²⁷ и др., и подзаконных нормативных и нормативно-технических актов, принятых в дополнение и уточнение к федеральным законам. Недостаток системности правового регулирования при применении и толковании отдельных правовых норм порождает трудности в обеспечении надлежащего правоприменения.

Во-вторых, правовое регулирование биотехнологической очистки сточных вод, попадающих в водные объекты, обеспечивают несколько самостоятельных правовых институтов (не всегда специализированных непосредственно в сфере разработки и применения биотехнологии), и проблематика их корреляции сама по себе создает проблемное поле, характеризующееся правовыми коллизиями, пробелами и трудностями для правоприменения. Так, например, самостоятельными правовыми институтами в обозначенной сфере являются такие, как: использование водных объектов для целей сброса сточных вод, предоставление (в частности, решение о предоставлении) водного объекта в пользование в целях сброса сточных вод, нормирование водопользования (включая разработку и применение нормативов допустимых сбросов загрязняющих веществ в водные объекты, порядок выдачи разрешений на сбросы веществ), разработка и реализация планов мероприятий по охране окружающей среды, разработка стандартов качества воды, инвентаризация сбросов загрязняющих веществ в водные объекты, контроль и надзор за качеством воды и осуществлением водопользования и др.

В-третьих, целый ряд аспектов рассматриваемой проблематики регулируется не только правовыми нормами²⁸, но и техническими нормами (не являющимися социальными по своей природе) и технико-правовыми нормами, все же обладающими определенными регулятивными предписаниями. Кроме того, в нормах соответствующего законодательства уже активно применяются специальные технические и естественнонаучные термины и формулировки, возможность применения и необходимость в которых в нормах права — вопрос, нуждающийся в очень тщательной юридико-технической проработке. И в задачи современной юридической науки входит проблематика выработки новых методов правотворчества, которые учитывали бы данные обстоятельства.

В-четвертых, при формировании механизмов правового регулирования в обозначенной сфере очень важно сохранить корректное соотношение и взаимодействие российского и международного законодательства во имя обеспечения как собственно реализации основных задач концепции устойчивого развития, программ охраны окружающей среды, так и во имя полномасштабной и эффективной интеграции Российской Федерации в мировую биоэкономику и мировые научно-исследовательские разработки в сфере применения биотехнологии.

Названные тенденции правового регулирования, обозначенные на примере применения биотехнологии для очистки сточных вод, попадающих в водные объекты: применение не только правовых, но и технических и технико-юридических норм, отсутствие системности правовых норм, вкрапление технической терминологии в ткань правовых норм, применение множества не всегда специализированных институтов права, влияние международного экологического законодательства — вполне экстраполируются и на другие эколого-значимые отношения, возникающие при разработке и применении биотехнологии (при обработке отходов, рекультивации почв и т.д.).

Кроме того, важны и другие аспекты разработки и применения биотехнологии, такие как: информирование и просвещение общественности; содействие становлению рациональных методов применения биотехнологии; создание стимулирующих и поощрительных механизмов по их внедрению в сферах: улучшение здоровья людей; увеличение производства продуктов питания, кормов и возобновляемых сырьевых материалов; повышение эффективности природоохранной деятельности; создание новых механизмов международного сотрудничества, призванных содействовать разработке и экологически безопасному внедрению биотехнологии.

Таким образом, очевидна необходимость в совершенствовании правовой, экономической, информационной и организационной базы для развития и применения биотехнологии.

Необходимы разработка и внедрение соответствующих правовых институтов, которые в системном ключе обеспечивали бы создание глобально конкурентоспособного сектора биоэкономики (наряду с информационными технологиями и нанотехнологиями), в том числе по отдельным направлениям биомедицины, агробиотехнологии, промышленной биотехнологии и биоэнергетики, а также создание новых подотраслей промышленности, интеграцию Российской Федерации в международную систему производства (в том числе знаний), интеграцию отечественных биотехнологий в мировую биоэкономику, разработку экологически безопасных альтернативных вариантов производственной деятельности, минимизацию спроса на экологически нерациональные процессы, сокращение образования отходов, использование материалов, поддающихся биологическому распаду, обеспечение возобновляемых и безопасных источников энергии, применение технологий обработки сточных вод, ускорение темпов экономического роста, решение социальных проблем посредством развития наукоемких производств, снижение экономической и экологической нагрузки.

Необходимо также создание комплексной междисциплинарной системы исследований и разработок в сфере применения биотехнологии (включающую и правовые исследования), которые бы позволили осуществить полномасштабную интеграцию в международную научную и технологическую среду.

Правовая институализация процессов разработки и применения биотехнологии во имя обеспечения устойчивого развития как несомненного программного приоритета развития государства представляет собой чрезвычайно важный и актуальный процесс (при этом достаточно трудоемкий и сложный), включающий в себя философско-мировоззренческое обоснование необходимости в разработке и применении биотехнологии, формирование и применение новых достижений и установок современной юридической техники, установление правовых и социоприродных целей и регулятивных принципов, обеспечение соответствия отечественного законодательства нормам международного и зарубежного права во имя максимально успешной интеграции Российской Федерации в общепланетарные глобализационные процессы и реализации эффективного сотрудничества в сфере разработки и внедрения биотехнологии в экономику и производство.

Список литературы

1. Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры. М.: Культурная революция; Республика, 2006. 268 с.

2. Бурдье П. Практический смысл. СПб.: Алтейя, 2001. 562 с.

3. Вернадский В. И. Несколько слов о ноосфере // Успехи современной биологии. 1944. № 18 (вып. 2). С. 113–120.

4. Вершило Д. Н. Эколого-правовые основы устойчивого развития: дисс. … д-ра юрид. наук: 12.00.06. М., 2008. 389 с.

5. Жиганова Л. П. Роль биотехнологии в развитии отдельных отраслей экономики США // Россия и Америка в ХХI веке. 2010. № 3. С. 14.

6. Колбасов О. С. Завещание экологам // Экологическое право. 2001. № 3. С. 11.

7. Малинецкий Г. Г. Моделирование в социосинергетике. Нерешенные проблемы // Синергетическая парадигма. Социальная синергетика. М.: Прогресс-Традиция, 2009. С. 184–201.

8. Моисеев Н. Н. Нравственность и феномен эволюции. Экологический императив и этика ХХI в. // Общественные науки и современность. 1994. № 6. С. 131–139.

9. Моисеев Н. Н. Универсальный эволюционизм (Позиция и следствия) // Вопросы философии. 1991. № 3. С. 3–28.

10. Музалевский А. А. Экология: учебное пособие. СПб.: Изд-во РГГМУ, ВВМ, 2008. 604 с.

11. Редникова Т. В. Биологическое разнообразие как объект правовой охраны // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2019. № 1(53). С. 120–128.

12. Смирнов С. В. Сущностные свойства биоинтеллектосферы // Вестник Вятского государственного университета. 2018. № 3. С. 26–32.

13. Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. 795 с.

14. Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М.: АСТ, 2003. 669 с.

15. Чурилов А. Ю. Правовое регулирование интеллектуальной собственности и новых технологий: вызовы ХХI века: монография. М.: Юстицинформ, 2020. 224 с.

16. Шваб К. Четвертая промышленная революция. М.: Эксмо, 2016. 138 с.

17. Шестерюк А. С. Экологическое право. Вопросы теории и методологии анализа. СПб.: Издательство СПбГУ, 2000. 92 с.

Минбалеев Алексей Владимирович
alexmin@bk.ru

§ 4. Современный опыт и проблемы использования технологий искусственного интеллекта в сфере биотехнологий в условиях коронавирусной реальности

Аннотация. В статье анализируется современный опыт и проблемы использования технологий искусственного интеллекта в сфере биотехнологий. Особое внимание автор уделяет актуальным вопросам создания с использованием искусственного интеллекта лекарств против коронавирусной инфекции CОVID-19.

Ключевые слова: искусственный интеллект, биотехнологии, лекарства, проблемы правового регулирования.

Minbaleev Alexey Vladimirovich

§ 4. Modern experience and problems of using artificial intelligence technologies in the field of biotechnology in the context of coronavirus reality

Abstract. The article analyzes the current experience and problems of using artificial intelligence technologies in the field of biotechnology. The author pays special attention to topical issues of creating drugs against the coronavirus infection CIVID-19 using artificial intelligence.

Keywords: artificial intelligence, biotechnologies, medicines, problems of legal regulation.

Использование технологий искусственного интеллекта (далее — ИИ) расширяется с каждым днем. Практически во всех сферах жизнедеятельности общества мы говорим о неизбежности перехода к технологиям ИИ, так как использование ИИ ускоряет и удешевляет все процессы. Не исключением является сфера биотехнологий. Прежде всего использование ИИ происходит при создании различного рода лекарств и лекарственных препаратов.

Крупнейшие биофармацевтические корпорации уже полностью переходят на технологии ИИ. Так, Pfizer внедрило IBM Watson, представляющую собой сложную информационную систему, построенную на основе машинного обучения для поиска, анализа и обработки данных в сфере иммуноонкологических препаратов. Genentech, являющаяся дочерней компанией Roche, применяет систему ИИ от GNS Healthcare в Кембридже для поиска методов лечения рака. Компания Sanofi активно использует платформы ИИ британского стартапа Exscientia, чтобы найти и развивать методы лечения метаболических заболеваний. Например, исследователи из биотехнологической компании Berg недалеко от Бостона, штат Массачусетс, разработали модель для выявления ранее неизвестных механизмов рака, используя тесты более чем на 1000 образцах раковых и здоровых клеток человека. Они смоделировали больные клетки человека, варьируя уровни сахара и кислорода, которым подвергались клетки, а затем отслеживали их липидный, метаболический, ферментный и белковый профили. Группа использует свою платформу искусственного интеллекта для генерации и анализа огромного количества биологических данных и данных о результатах, полученных от пациентов, чтобы выделить ключевые различия между больными и здоровыми клетками. Целью подхода организации является определение потенциальных методов лечения на основе точных биологических причин заболевания.

В последние годы корпорации в сфере биофармацевтики все больше переходят от программ сотрудничества к внутренним программам и разработкам на основе систем ИИ, создают собственные лаборатории, центры и иные структурные подразделения. Это обеспечивает как сокращение расходов, так и создание собственных уникальных интеллектуальных разработок, патентных решений, позволяет обеспечить информационную безопасность и не допустить утечки через сторонние организации полученных данных ограниченного доступа.

ИИ и машинное обучение уже открывают эру более быстрых, дешевых и эффективных лекарств. Это доказывает и использование технологий ИИ при создании новейших вакцин, в том числе против коронавирусной инфекции COVID-19, в отношении которых применение ИИ позволило значительно сократить расходы. В настоящее время ИИ широко используется для исследования лекарств против коронавирусной инфекции COVID-19, поскольку платформа ИИ может оказаться более полезной для выявления потенциальных существующих лекарств с ингибирующей активностью в отношении коронавируса человека (HCoV), используя различные наборы обучающих данных [1]. Так, ИИ используется несколькими компаниями для идентификации и проверки существующих лекарств, которые могут быть перепрофилированы для лечения COVID-19, для помощи в клинической проверке, анализа данных испытаний и просмотра электронных медицинских карт пациентов (EMR). Гарвардская школа общественного здравоохранения Т. Х. Чана и Проект по вакцинам для человека объявили Инициативу по иммуномике человека (Human Immunomics Initiative), направленную на использование модели ИИ для ускорения разработки вакцин. Инициатива направлена на надлежащее использование современных методов в эпидемиологии, иммунном мониторинге, сетевой биологии, ИИ и машинном обучении для объяснения эффективного иммунитета у пожилых людей, а также на использование этих данных для ускорения разработки успешной вакцины против COVID-19 [2]. Такие компании, как TCS' Innovation Lab в Индии, где группа ученых из TCS определила 31 молекулярное соединение, которые могут действовать как ингибиторы COVID-19 [3]. Другой стартап Benevolent AI, собравший 292 млн долл. для применения открытия лекарств COVID-19 на основе ИИ, разработал уже одобренный препарат с помощью подхода к поиску лекарств на основе ИИ для COVID-19 в качестве эффективного лечения [4]. Британская компания Exscientia объединилась с Diamond Light Source (Британский национальный центр синхротронных исследований), чтобы использовать свою платформу для открытия лекарств с искусственным интеллектом для выявления потенциальных соединений против COVID-19 [5]. Так, IBM использовала свои генеративные структуры ИИ для трех лекарств от COVID-19 [6]. Molecule. one, европейский стартап, ориентированный на искусственный интеллект, выпустил свою запатентованную платформу планирования синтеза для бесплатного доступа к научному сообществу, чтобы помочь исследователям быстро синтезировать и протестировать потенциальные молекулы-кандидаты против COVID-19 [7]. Имеется ряд других разработок лекарств и вакцин против COVID-19, разрабатываемых фармацевтическими компаниями в мире [8].

ИИ активно используется в прогнозировании лекарственных препаратов, появления очагов инфекций и направлений их распространения [9].

ИИ позволяет управлять новыми степенями масштабирования и сложности данных. Различные методы статистических расчетов обычно работают в рамках императивов уже встроенных или фиксированных предположений, а ИИ может быть потенциально эффективным в широком сценарии, когда он поможет выяснить, соответствует молекула этому критерию или нет. ИИ ускоряет весь процесс тестирования с нескольких лет до месяцев, оценивая различные сценарии по разным параметрам одновременно. Методы скрининга лекарств, основанные на ИИ, могут оказаться более полезными для понимания жизненно важной части вируса (например, структуры вирусного белка), чтобы определить функционирование внутри вирусной клетки. Все это будет играть важную роль в ускорении разработки лекарств и вакцин для борьбы с COVID-19 [10].

В отношении COVID-19 применение ИИ только развивается, поскольку его использование длительный период времени было невозможным из-за нехватки данных. Этому препятствует и необходимость обеспечения конфиденциальности личной информации, собираемой и обрабатываемой с использованием технологий ИИ [11]. Многие государства столкнулись с проблемой принятия специальных норм или рекомендаций по применению действующего законодательства определенным путем, чтобы защитить права человека и обеспечить баланс между конфиденциальностью данных человека и необходимостью обеспечения здоровья граждан в обществе. Кроме того, важной проблемой является и получение согласия на обработку личных данных именно с использованием ИИ [12]. Такая необходимость сегодня становится общей закономерностью, которая переходит из этических требований в правовые [13].

Одним из направлений в сфере использования ИИ в решении проблем создания и использования вакцин от COVID-19 является прогнозирование спроса и распределение вакцин. Так, IBM в США, используя программное обеспечение IBM Watson Health Analytics, анализирует информацию об отношении людей к вакцинации, чтобы попытаться спрогнозировать спрос, а также обеспечить справедливое распределение вакцин [14]. После того как распределительная сеть запущена и работает, наблюдение за тем, как она функционирует, и отслеживание доз по мере их перемещения по цепочке поставок — еще одна область, в которой ИИ и такие технологии, как блокчейн, могут сыграть роль [15]. IBM продает «объектно-ориентированное» программное обеспечение для управления цепочкой поставок, которое может отслеживать местонахождение каждого флакона с вакциной в максимально реальном времени и сопоставлять флакон с людьми, вакцинированными дозами, содержащимися в этом флаконе [16].

В развивающихся странах проблема прогнозирования спроса и управления цепочками поставок вакцин и лекарств стоит еще острее. Так, Macro-Eyes, используя технологии анализа данных финансового рынка в поисках точечных торговых сигналов для поиска индикаторов, прогнозирует спрос на лекарства и другие медицинские услуги [17]. В этом направлении компания работала с системой здравоохранения Стэнфордского университета в США, но завершила несколько проектов в Африке, в том числе проект по поддержке иммунизации детей в Танзании. В своих африканских проектах компания использует широкий спектр данных, включая спутниковые снимки и карты, количество пользователей мобильных телефонов в определенном районе, сообщения в социальных сетях и официальные правительственные данные, чтобы попытаться предсказать, сколько людей пройдет вакцинацию. В результате система Macro-Eyes смогла улучшить прогнозы спроса на вакцинацию детей в Танзании на 96% и снизить потери дозировки до 2,42 флаконов на 100 отправленных. Теперь Macro-Eyes надеется помочь правительствам всего мира, включая, возможно, некоторые штаты США, сделать нечто подобное с вакцинами от COVID-19. Обеспечение эффективности этих вакцин еще более важно, поскольку спрос намного превышает предложение, что делает каждую дозу драгоценной [16].

Однако использование таких данных представляет собой и ряд угроз. Прежде всего, такой анализ предполагает достаточно расширенный доступ к правительственным данным, в том числе государственной и служебной тайны. Скрининг местности и активности населения государства с использованием правительственных данных фактически развертывает карту большого количества уязвимых мест государства [18]. Предоставление таких данных коммерческой организации иностранного государства чаще всего осуществляется на государственном уровне и несет значительные риски национальной безопасности. Никто не может гарантировать, что эта информация не будет использована для формирования плана уязвимых мест государства с позиции биологической и иных видов безопасности. ИИ в несколько раз усиливает эти угрозы, поскольку, получая доступ к данным, параллельно может решать несколько задач. Использование таких технологий может сделать государство максимально открытым, поэтому должно осуществляться с рядом превентивных мер. Кроме того, в данной ситуации явно возникают угрозы генетической безопасности нации и правам и свободам на персональные данные, генетическую целостность и др. В условиях африканского континента со стороны США, Китая и ряда европейских государств мы наблюдаем продолжение сегрегационной политики, допускающей в том числе возможность проведения тех или иных экспериментов, а технологии ИИ позволяют эффективно определить ту или иную группу людей, нацию для них. В этой связи на международном уровне сегодня важно отслеживать, что проводимые эксперименты с использованием ИИ в отношении отдельных групп населения проводятся с соблюдением прав и свобод человека и гражданина, что государства их обеспечивают. А получаемая информация в таких случаях должна проверяться и быть открытой для международного сообщества.

Genpact, американская компания, занимающаяся аутсорсингом технологий и бизнес-процессов, разработала программное обеспечение для своих клиентов из фармацевтической отрасли, которое помогает им отслеживать партии лекарств по мере их продвижения по цепочке поставок. Вакцины от COVID-19 таят в себе немало опасностей, потому что разные партии могут производиться разными контрактными производителями на разных предприятиях и даже в разных странах, что приводит к различиям между ними, необходимости выполнения отдельных требований по их хранению, а также необходимости точного отслеживания того, какая партия была использована для вакцинации. Все это имеет важное значение для отслеживания тех или иных проблем с безопасностью используемых вакцин [16]. ИИ как раз и позволяет учесть все эти нюансы и спрогнозировать риски и угрозы как производства вакцин в том или ином месте, так и их транспортировки, хранения, вакцинирования конкретной группы граждан или даже конкретного человека. Кроме того, выделяется и проблема того, что большинство этих программных пакетов для цепочки поставок были разработаны для использования в рамках одной организации, но с вакцинами COVID-19 необходимо отслеживать поставки через цепочку, которая контролируется множеством различных сторон, — производителей лекарств, курьеров, больниц и аптек и даже различных государственных органов, которые не все используют такое же программное обеспечение. Более того, некоторые из этих компаний могут быть конкурентами, которые обычно не хотят делиться данными, или они могут быть не в состоянии легко обмениваться данными из-за проблем с нормативными требованиями, безопасностью и соблюдением тех или иных государственных требований [16]. Особенно актуальна данная проблема в рамках трансграничных отношений.

Нужно учитывать также, что после получения прививки организациям здравоохранения, производителям вакцин и иным органам контроля необходимо будет следить за этими людьми на предмет признаков необычных побочных эффектов или редких осложнений. Несмотря на то что вакцины были протестированы во время клинических испытаний, могут быть побочные эффекты или проблемы с безопасностью, которые становятся очевидными только тогда, когда миллионы людей получают инъекции. Отслеживание побочных эффектов, оценка состояния привитых граждан требуют составления отчетов, а также их обобщения и анализа. И в данной ситуации также прибегают к помощи технологии ИИ. Например, британский регулятор здравоохранения заключил контракт с Genpact на развертывание программного обеспечения для машинного обучения, которое может просматривать его официальные отчеты о «желтых карточках», которые врачи и пациенты используют для сообщения о необычных побочных эффектах, которые могут быть причиной для беспокойства [16]. В США программное обеспечение ИИ Genpact не просто рассматривает отдельную правительственную форму, на основе которой изучает побочные эффекты, он также сканирует статьи в медицинских журналах и даже сообщения в социальных сетях на предмет необычных симптомов, которые могут быть поводом для беспокойства.

Таким образом, технологии ИИ сегодня являются уже своего рода панацеей для решения ряда проблем в сфере развития и использования тех или иных биотехнологий. Однако характер таких технологий, наличие ряда угроз человечеству от несанкционированного использования ИИ в данной сфере могут привести к очень серьезным негативным последствиям. Это необходимо учитывать при внедрении тех или иных технологий ИИ, особенно если это происходит на государственном уровне.

Список литературы

1. Aman Chandra K., Utkarsh R. AI-driven drug discovery: A boon against COVID-19? AI Open vol. 1 (2020): 1–4. DOI: 10.1016 / j.aiopen.2020.07.001 // https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7396325/ (дата обращения: 13.01.2021).

2. Chan H. C.S., Shan H., Dahoun T., Vogel H., Yuan S. Advancing drug discovery via artificial intelligence. Trends Pharmacol. Sci. 2019; 40: 592–604. DOI: 10.1016 / j.tips.2019.06.004; Human Immunomics Initiative will decode immune system // URL: https://www.hsph.harvard.edu/news/press-releases/human-immunomics-initiative-will-decode-immune-system-speed-new-vaccines/ (дата обращения: 13.01.2021).

3. TCS scientists Hone in on 31 molecular compounds towards a potential cure // URL: https://www.tcs.com/company-overview/tcs-artificial-intelligence-cure-covid-19 (дата обращения: 13.01.2021).

4. Potential new treatment for COVID-19 uncovered by BenevolentAI enters trials — TechCrunch // URL: https://techcrunch.com/2020/04/14/potential-new-treatment-for-covid-19-uncovered-by-benevolentai-enters-trials/?guccounter=1 (дата обращения: 13.01.2021).

5. AI technology to screen existing drugs for use against COVID-19 // URL: https://www.drugtargetreview.com/news/59188/ai-technology-to-screen-existing-drugs-for-use-against-covid-19/ (дата обращения: 13.01.2021).

6. Roy A. 2020. AI Speeds Drug Discovery to Fight COVID-19, Medium // URL: https://towardsdatascience.com/ai-speeds-drug-discovery-to-fight-covid-19-b853a3f93e82 (дата обращения: 13.01.2021).

7. Aman Chandra K., Utkarsh R. AI-driven drug discovery: A boon against COVID-19? AI Open vol. 1 (2020): 1–4. DOI: 10.1016 / j.aiopen.2020.07.001

8. Сушкова О. В. Особенности влияния института защиты коммерческой информации и персональных данных на разрабатываемые стартапами инновации // Цифровая трансформация: вызовы праву и векторы научных исследований: монография / под общ. ред. А. Н. Савенкова; отв. ред. Т. А. Полякова, А. В. Минбалеев. М.: Институт государства и права РАН, 2020. С. 159–170.

9. Правовые основы биоэкономики и биобезопасности: монография / отв. ред. А. А. Мохов, О. В. Сушкова. М.: Проспект, 2020. 480 с.

10. Генетические технологии и право в период становления биоэкономики: монография / отв. ред. А. А. Мохов, О. В. Сушкова. М.: Проспект, 2020. 632 с.

11. Правовое регулирование искусственного интеллекта в условиях пандемии и инфодемии: монография / под общ. ред. В. В. Блажеева и М. А. Егоровой. М.: Проспект, 2020. 240 с.

12. Правовое регулирование обеспечения информационной безопасности в условиях больших вызовов в глобальном информационном обществе: монография / под ред.д.ю.н., профессора Т. А. Поляковой. Саратов: Амирит, 2019. 236 с.

13. Полякова Т. А., Минбалеев А. В., Кроткова Н. В. Формирование системы информационного права как научного направления: этапы развития и перспективы // Государство и право. 2019. № 2. С. 80–92.

14. Полякова Т. А., Минбалеев А. В., Наумов В. Б. Форсайт-сессия «Информационная безопасность в XXI веке: вызовы и правовое регулирование» // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Т. 13. № 5. С. 194–208.

15. Полякова Т. А., Минбалеев А. В., Кроткова Н. В. Новые векторы развития информационного права в условиях цивилизационного кризиса и цифровой трансформации // Государство и право. 2020. № 5. С. 75–87.

16. Kahn J. Vaccinating the world against COVID is off to a slow start. These firms think AI and blockchain could help // URL: https://fortune.com/2021/01/06/covid-vaccine-rollout-distribution-vaccination-coronavirus-ai-blockchain/ (дата обращения: 13.01.2021).

17. Полякова Т. А., Минбалеев А. В., Бойченко И. С. Проблемы правового обеспечения информационной безопасности в процессе использования цифровых технологий в глобальной цифровой среде // Вестник Академии права и управления. 2018. № 3 (52). С. 32–36.

18. Цифровая трансформация: вызовы праву и векторы научных исследований: монография / под общ. ред. А. Н. Савенкова; отв. ред. Т. А. Полякова, А. В. Минбалеев. М.: Институт государства и права РАН, 2020. 344 c.

Мохов Александр Анатольевич
mokhov_alexander@rambler.ru

§ 5. Биоэкономика. Биоэтика. Биоправо²⁹

Аннотация. В работе формулируется вывод о необходимости выделения на основе ряда правовых дисциплин, а также биоэтики, биоправа как нового направления правового обеспечения биоэкономики.

Ключевые слова: биоэкономика, биоэтика, биоправо, развитие экономических и иных отношений, правовое обеспечение биоэкономики.

Mokhov Alexandr Anatolyevich

§ 5. Bioeconomics. Bioethics. Biolaw

Abstract. The paper formulates the conclusion that it is necessary to distinguish, on the basis of a number of legal disciplines, as well as bioethics, biological law as a direction of legal support for bioeconomics.

Keywords: bioeconomics, bioethics, biolaw, development of economic and other relations, legal support of bioeconomics.

Значительные усилия представителей естественных, а также технических наук второй половины XX и начала XXI в. были сосредоточены на решении фундаментальных проблем биологии и медицины, разработке и внедрении на основе полученных знаний о живом, о геноме, о генетической информации биологических, медицинских и иных технологий. В связи с изложенным человечество ждут не только новые прорывные и подрывные технологии, способные влиять на природные процессы, рождение и жизнь, создание измененных и совершенно новых биологических объектов, но также и серьезные экономические, социальные и иные проблемы, без решения которых человечество в существующем виде, сложившемся укладе, образе жизни, доминирующих экономических и иных отношениях уже к XXII в. окажется неспособным без серьезных издержек, «не заплатив высокую цену» за несвоевременное реагирование на новую технологическую реальность, игнорирование общечеловеческих ценностей, двигаться дальше.

Ставший к XX в. традиционным водораздел между естественниками, технарями и гуманитариями [1] должен быть признан вредоносным, как не позволяющий эффективно реагировать на новые вызовы и угрозы. Как правильно отмечается в литературе, гуманитарная составляющая является сегодня необходимым компонентом любых наук, позволяющим провести прагматическое и аксиологическое сопоставление их достижений с реальным жизненным миром человека и его потребностями [2]. Робкие попытки «наведения мостов» между отдельными сложно взаимодействующими, сложноподчиненными структурами, в частности, между биологией и медициной, с одной стороны, и гуманитарными (в первую очередь, философией, социологией и др.), с другой, для решения довольно узкого круга задач, востребованных социумом (преимущественно западноевропейским), попыталась взять на себя биоэтика. Однако ее территориальные границы пока весьма узки. В России до настоящего времени биоэтика широко не практикуется.

Если не все, то подавляющее большинство наиболее значимых общественных отношений в той или иной мере связаны с экономикой, производственными, технологическими отношениями, экономическим (хозяйственным) оборотом, обменом товарами (работами, услугами) и доступом к основным благам, удовлетворяющим потребности субъектов (граждан, юридических лиц). Эпохи, формации различаются не тем, что производится, а тем, как производится [3]. До настоящего времени этот тезис классиков политэкономии сохраняется, но должен быть скорректирован. Если раньше принципиально новые товары (работы, услуги) появлялись редко, по крайней мере, в пределах одного или нескольких близких поколений, то теперь в течение одного-двух поколений жизненный цикл товара может быть завершен, что требует быстрой настройки и перестройки производственных и иных отношений. Производственные отношения, как и эпохи, различаются доминирующим видом труда, характером производства, основной формой капитала, видом собственности, главной ценностью (ценностями) эпохи [4, 5]. Здесь также наблюдаются перемены. Трудно требовать от человека XXI в. повышения производительности труда, по крайней мере, в понимании термина 50–100-летней давности. Изменились физиология, психология, трудовые и бытовые навыки, мотивация и др. [6, 7]. Довольно быстро меняются и ценности [8, 9]. Вопросам здоровья и жизни, здоровьесберегающим технологиям, а не неким «абстрактным» интересам общества и государства уделяется все большее и большее внимание [10, 11].

В любом случае современные биологические, информационные и иные технологии влекут за собой изменения в экономике, являющейся их основным потребителем, что не может не оказывать влияния на нее саму. Экономика начинает медленный дрейф в сторону биоэкономики. По-другому и невозможно. Вал нерешенных до настоящего времени проблем (растущее потребление человеком ресурсов (питьевая вода, доступная и разнообразная пища, незагрязненный воздух, энергия), ухудшение экологической обстановки и др.) может полностью уничтожить механизмы саморегуляции планеты, что чревато самыми тяжелыми последствиями для человеческой цивилизации, биологического разнообразия на Земле. Мы находимся в самом начале масштабной и долговременной перестройки человека, общества, экономики. При этом ранее накопленные знания и опыт цивилизации здесь малоприменимы. В то же время история нас учит тому, что те цивилизации, которые своевременно не вкладываются в новые технологии, быстро не внедряют их, не проводят настройку, адаптацию под новую либо будущую реальность, остаются на ее задворках либо попросту погибают. Такие примеры можно найти как в мировой, так и в отечественной истории. Поэтому мы либо должны двигаться по технопути «малыми шагами», но при этом довольно активно, руководствуясь принципом предосторожности, либо нас накроет «генетический», «экологический» и иной шторм, неминуемо ведущий к антропологической катастрофе.

Биоэкономика — это медленно формирующаяся экономика нового типа, характеризующаяся не только активной эксплуатацией биотехнологий и биоресурсов, что характерно для экономики, а использованием таких технологий и ресурсов на научно обоснованных принципах, обеспечивающих их рациональное использование, «замкнутые» жизненные циклы биотехнологий и иных технологий, что позволяет минимизировать негативное влияние различных факторов на окружающую среду, биосферу.

Пока в части широкого внедрения биотехнологий во многие сферы (медицину, фармацевтику, промышленность, сельское хозяйство и др.) это похоже на экспериментальную экономику с неясными практическими долгосрочными перспективами, а в части замкнутых циклов, полного воспроизводства, управления экологическими и иными рисками — как научная фантастика. Однако объективные законы природы рано или поздно, на мой взгляд, заставят человеческую цивилизацию пойти по пути практической реализации концепции четырех «БИО». Здесь, конечно, имеется ряд сложностей фундаментального характера — от модернизации либо слома доминирующей мировой экономической модели до смены парадигмы управления макроэкономическими и социальными процессами. Существующие вызовы и угрозы для цивилизации начинают становиться настолько заметными, что их нельзя игнорировать, хотя текущие проблемы повседневности, стоящие перед политиками, управленцами, ориентированными на решение краткосрочных национальных задач, заставляют их активно применять прием «избегания». Следствием являются десятилетия малопродуктивной работы экспертов, специалистов по выработке рекомендаций, «дорожных карт» и тому подобных документов, как правило, не имеющих общеобязательного характера [12, 13], не подкрепленных необходимыми обеспечительными и иными механизмами.

Россия — страна, в которой имеется уникальное сочетание ресурсов, рассредоточенных на огромных территориях. Все это при грамотном сочетании биотехнологий с технологиями управленческими, а также адекватном формирующейся новой реальности законодательстве позволяет надеяться на быстрое развитие биоэкономики [14, 15]. Речь может идти о бурном развитии сельского хозяйства, лесного комплекса, аквакультуры, биомедицины, биофармацевтики и др. Несколько сложнее обстоит дело с развитием биоэнергетики в связи с наличием серьезных энергоресурсов у страны, промышленной биотехнологии — в силу многолетнего игнорирования запросов сферы, имевшей к 90-м гг. XX в. неплохой потенциал развития.

Основными проблемами для становления биоэкономики в стране, на наш взгляд, являются не только технологические и технические факторы, они могут быть быстро преодолимы, а серьезные проблемы социально-гуманитарного характера.

В ряде работ отмечается довольно низкий уровень сформированности биоэтического сознания у современной молодежи и высокий уровень консерватизма у старшего поколения в отношении новых биотехнологий [16, 17]. Такой вывод неудивителен, так как в России до настоящего времени до конца не оформлены и не институционализированы биоэтика и биоправо.

Прогресс в области биологии и медицины, иных наук, а также новых практик (биологические и биомедицинские исследования, эксперименты, опыты с участием человека и животных и т.п.), потребность объединения научно-теоретического и социально-культурного знания привели к появлению биоэтики.

Биоэтика зародилась во второй половине XX в. в США. Одним из ее основателей считают В.-Р. Поттера, который в книге «Биоэтика — мост в будущее» охарактеризовал биоэтику как знание прикладное, междисциплинарное и отвечающее за «выживание человечества» [18].

Несмотря на почти пятидесятилетнюю историю становления и развития биоэтики, до настоящего времени ее предмет четко не определен.

Н. Н. Седова считает биоэтику философской наукой со специ-фическим нормативно-оценочным — понятийным аппаратом. Она комплементарна философии медицины, но не является ее составной частью. Приоритетными проблемами для философии медицины являются проблемы онтологические и гносеологические, а для биоэтики — аксиологические и праксеологические [19].

По мнению И. В. Силуяновой и Л. Е. Пищиковой, биоэтика — это форма знания о допустимых границах манипулирования человеческой жизнью в диапазоне от зарождения до умирания [20].

Т. Н. Цырдя пишет, что биоэтика направляет свой вектор к установлению таких норм и правил в обществе, которые через мораль отражают определенный срез, особую сторону результата взаимодействия биосоциума или биомедицинского мира с биологической этикой в конкретный момент или отрезок времени их совместного развития [21].

Точки зрения ученых относительно биоэтики можно продолжить. Вне зависимости от авторских позиций общим в понимании биоэтики является то, что она является философской наукой, изучающей теоретические и прикладные проблемы жизни и ее сохранения на Земле.

Несмотря на высокий социально-гуманитарный статус биоэтики, на теоретическом уровне ее проблемами в России занимается очень узкий круг ученых. На практическом уровне она востребована в основном передовой биологической и медицинской наукой. Действующее законодательство, в той или иной мере опосредующее практическую биоэтику, носит точечный характер. В основном речь идет об отдельных этических экспертизах, проводимых этическими комитетами в установленных случаях. Например, Федеральный закон от 12 апреля 2010 г. № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств»³⁰ регламентирует порядок производства этической экспертизы, заключение которой необходимо на этапе клинических исследований лекарственных средств. Этическая экспертиза также проводится в отношении биомедицинских клеточных продуктов в силу Федерального закона от 23 июня 2016 г. № 180-ФЗ «О биомедицинских клеточных продуктах»³¹ и некоторых других продуктов, товаров, технологий.

Целенаправленная подготовка специалистов в области биоэтики не ведется. Преподавание студентам осуществляется в основном в медицинских вузах и на медицинских факультетах страны. Отдельные курсы встречаются у биологов, психологов и некоторых других. Юристы знакомятся с биоэтикой, насколько мне известно, лишь в рамках специализированных программ, ориентированных на подготовку юристов для медицины и фармацевтики (например, в Московском государственном юридическом университете им. О. Е. Кутафина (МГЮА) в рамках магистерской программы «Юрист в сфере здравоохранения (медицинский юрист)»).

Следовательно, потенциал биоэтики остается нереализованным. Исключение составляет медицина. Имеющиеся учебные курсы дисциплины «Биоэтика» ориентированы на подготовку медиков. Например, в учебнике Ю. М. Хрусталева половина глав учебника посвящена этическим проблемам взаимоотношений медиков и пациентов, этическим проблемам отдельных видов медицинской помощи, философским проблемам умирания и смерти [22].

С учетом изложенного страдает подготовка не только лиц с высшим образованием, ориентированным на практическую деятельность, но и будущих ученых и научно-педагогических работников. В этой связи сохранение и приумножение гуманистических ценностно-смысловых оснований в научной и образовательной деятельности ставится под угрозу. В Биовек, когда наблюдается смычка науки, технологий, практики и образования, такое положение дел нам представляется недопустимым. Сегодня не только узкий круг «естественников», а вообще молодые ученые и научно-педагогические работники должны получать хотя бы базовые знания в этой области.

Несмотря на наличие перспектив развития биоэтики как учебной дисциплины в нашей стране, в том числе и применительно к юридическому образованию, юристам требуется не просто знание набора этических, моральных норм и правил в определенной области, сфере, а нечто большее. Дело в том, что между нормами морали, этики и права как регуляторами общественных отношений есть ряд как общих черт, так и ряд особенностей. На них нет смысла останавливаться отдельно, они известны правоведам [23, 24]. Юристам для формирования компетенций недостаточно знания хотя и важных с позиций рассматриваемого предмета, но неправовых регуляторов. Необходимы знания в органическом единстве морального, этического и правового.

Биоправо упоминается у нас в отдельных научных трудах и публикациях, как правило, без анализа его сущности, предмета и других характеристик. В самом общем виде биоправо дает возможность с достаточной полнотой и определенностью системно урегулировать важнейшие общественные отношения, возникающие в различных сферах экономики (медицина, фармацевтика, промышленность, сельское хозяйство, энергетика и др.) в связи с разработкой, созданием, внедрением, применением современных биотехнологий. Биоправо и биоэтика придают этико-правовую форму правомерной деятельности в этом направлении.

Биоправо не является отдельной отраслью права ни по масштабу решаемых задач, ни по территории действия, ни по кругу субъектов, чья деятельность подлежит правовому регулированию. Речь идет о надотраслевом регулировании общественных отношений, имеющих общую технологическую платформу, а также начала, принципы.

Биоправо имеет сложную структуру внутренних (в границах права) и внешних связей (с другими сферами практической деятельности, областями человеческого знания). Оно активно задействует как наработки теории права и государства, административного и гражданского права, так и медицинского, фармацевтического, спортивного, экологического, энергетического и иных отраслей права (законодательства).

Например, внешние и внутренние вызовы в области энергетики, обусловленные, в первую очередь, наметившимся постепенным энергетическим переходом (от «энергетического налога» в странах Европы до снижения потребления отдельных видов энергии либо их замены на альтернативные широко распространенным на мировом рынке), ставят Россию перед непростым выбором. Энергетическая стратегия России, как минимум, должна быть скорректирована, что немыслимо без научно обоснованных рекомендаций, привлечения для их выработки широкого круга специалистов.

Биоправо как учебная дисциплина в случае ее внедрения в процесс подготовки юридических кадров позволит за счет межотраслевого и междисциплинарного взаимодействия существенно расширять знания юристов, на основе которых будут формироваться компетенции юриста, который будет работать в экономике нового уклада, в биоэкономике.

Примерный круг вопросов следующий: этические, правовые, экологические и иные проблемы биотехнологического развития страны и цивилизации в целом; правовые аспекты биобезопасности и иных видов безопасности; правовое обеспечение биоэкономики (по отраслям и секторам экономики: биоэнергетика, биомедицина и биофармацевтика, промышленность, сельское хозяйство и др.); контроль (надзор) за биотехнологиями, оценка (экспертиза) новых биотехнологий.

Самостоятельный вопрос — формирование биоправа как научного направления. Базис новой науки могут составить: биоэтика, медицинское право, экологическое право, экономическое право, энергетическое право и др.

В настоящее время в юридической науке пока не сложились предпосылки для активного развития биоправа, однако имеют место некоторые обнадеживающие тенденции.

Во-первых, активная роль государства на современном этапе в решении проблем научного, инновационного, технологического развития страны, понимание политиками возрастающей роли, значения правовой доктрины и адекватного запросам и потребностям общества, экономики законодательства.

Во-вторых, наличие новой технологической реальности, обусловленной развитием биологии, генетики, кибернетики и других, а также новых угроз и рисков. Эта реальность обостряет скапливавшиеся десятилетиями, но не решавшиеся биоэтические, биоправовые, экологические, энергетические проблемы, а также проблемы обеспечения биологической и иных видов безопасности.

В-третьих, активные процессы, происходящие в самом праве: развитие межотраслевых и междисциплинарных связей; проведение научных исследований по «прорывным» направлениям юридической науки; процессы специализации, дифференциации, унификации в праве и др.; концептуальные изменения в подходах к определению номенклатуры научных специальностей.

Список литературы

1. Паламарчук Ю. Технари против гуманитариев, или почему мы прогуливали не те уроки // bit.ua — 2014. URL: http://bit.ua/2014/08/wrong-education.

2. Сергодеева Е. А. Гуманитарная рациональность и возможности рационального гуманизма // Философские науки. 2018. № 11. С. 55–69.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. С. 191–195.

4. Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры. М., 2006. С. 194–195.

5. Ковалев А. М. Общество — развивающийся организм. Т. 4: Философия природы и общества: Идеи, размышления, гипотезы. М., 2000. С. 58–59.

6. Журавлев А. Л., Купрейченко А. Б. Некоторые тенденции развития социально-психологических исследований трудовой занятости // Человеческий фактор: проблемы психологии и эргономики. 2009. № 4. С. 5–8.

7. Оконская Н. К., Ермаков М. А. Специфика социально-экономических отношений информационного общества // Вестник Пермского национального исследовательского политехнического университета. Социально-экономические науки. 2017. № 4. С. 124–132.

8. Авдеева Е. А. Современные ценности работника // Научный Вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета. Серия: Экономика и предпринимательство. 2015. № 1. С. 28–31.

9. Санников Г. Современные ценности и цели социально-политического прогресса // Государственная служба. 2015. № 3. С. 23–27.

10. Буева Л. П. Жизнь и здоровье человека — базовые критерии справедливости общества // Психология и психотехника. 2008. № 1. С. 55–62.

11. Елистратова Е. А., Шарапова И. А., Павлова Л. А. Социальная ценность здоровья // Бюллетень медицинских интернет-конференций. 2016. № 5. С. 555.

12. Авдеева Т. Г. Киотский протокол: за и против // Мировая экономика и международные отношения. 2004. № 11. С. 88–98.

13. Папенов К. В. Киотский протокол: история и экономика // Вестник Московского университета. Серия: Экономика. 2006. № 5. С. 91–100.

14. Валитов Ш. М. Биоэкономика как искусство превращения затрат в доходы // Казанский экономический вестник. 2013. № 4. С. 10–12.

15. Гордеева И. В. Биоэкономика как одно из стратегических направлений устойчивого развития // Научное обозрение. Экономические науки. 2019. № 1. С. 16–21.

16. Ляуш Л. Б., Силуянова И. В. Роль преподавания биомедицинской этики в формировании отношения студентов к ключевым проблемам биоэтики // Вестник Чувашского университета. 2006. № 5. С. 239–242.

17. Жданова С. Ю., Пузырева Л. О., Мишланова С. Л. Онтология предметной области «Биоэтическое сознание» // Вестник Омского университета. Серия: Психология. 2019. № 4. С. 21–24.

18. Поттер В.-Р. Биоэтика. Мост в будущее. Киев: Вадим Карпенко, 2002. 215 с.

19. Седова Н. Н. Биоэтика как прикладная философия // Биоэтика. 2010. № 1. С. 7–10.

20. Силуянова И. В., Пищикова Л. Е. Биоэтика: определение и виды // Биоэтика. 2020. № 1. С. 9–16.

21. Цырдя Т. Н. Статус, предмет и проблемное поле социальной биоэтики: методологический анализ // Биоэтика. 2012. № 1. С. 5–10.

22. Хрусталев Ю. М. Биоэтика. Философия сохранения жизни и сбережения здоровья: учебник. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2017. 400 с.

23. Артемов В. М. Этика как нравственная философия: взгляд в контексте решения проблемы соотношения нравственности и права // Гуманитарные ведомости ТГПУ им. Л. Н. Толстого. 2019. № 2. С. 48–56.

24. Седова Н. Н. Все законы когда-то были нормами морали, но не все моральные нормы становятся законами // Биоэтика. 2009. № 1. С. 37–42.

Мохов Александр Анатольевич
mokhov_alexander@rambler.ru

§ 6. Этические начала хозяйственной деятельности в перио становления биоэкономики ³²

Аннотация. В работе рассматриваются вопросы этики и ее роли в современной хозяйственной деятельности. Показана динамика этического регулирования на отдельных этапах развития экономики. В период становления и развития основ биоэкономики формулируется вывод о возрастании роли и значения этики, этических начал в регулировании ряда экономических отношений. Обращается внимание на недостаточное внимание отечественного законодателя на систему «норма права — норма этики» в регулировании сложных отношений, обусловленных развитием высоких технологий, выступающих драйверами биоэкономики.

Ключевые слова: этика, этические начала, экономика, хозяйственная деятельность, биоэкономика, право, этика, биоправо, биоэтика, высокие технологии.

Mokhov Alexandr Anatolyevich

§ 6. Ethical principles of economic activity during the formation of bioeconomy

Abstract. The article examines the issues of ethics and its role in modern economic activity. The dynamics of ethical regulation at certain stages of economic development is shown. During the formation and development of the foundations of bioeconomics, a conclusion is made about the growing role and significance of ethics, ethical principles in the regulation of a number of economic relations. Attention is drawn to the insufficient attention of the domestic legislator to the system of "rule of law — norm of ethics" in the regulation of complex relations caused by the development of high technologies that act as drivers of bioeconomy.

Keywords: ethics, ethical principles, economics, economic activity, bioeconomics, law, ethics, bio-law, bioethics, high technologies.

Реформы 90-х гг. XX в. привели к формированию в стране рыночной экономики с присущей ей национальной спецификой. Отношение как к самому переходу на новые принципы хозяйствования, так и к формам и способам его реализации, а также наступившим экономическим и социальным последствиям этого перехода до настоящего времени не является однозначным. Одним из «узких мест» этого перехода является практически полное игнорирование существующих национальных, культурных традиций, действующих религиозных, этических и иных норм и правил. Более того, политиками и законодателем предпринимались неоднократные попытки слома сложившихся начал в экономике, навязывания чуждых большинству населения принципов хозяйствования. Достаточно обратиться к истории нашей страны: почти 70 лет функционировала плановая экономика со сложившимся и всем понятным механизмом распределения общественных благ; до прихода к власти большевиков функционировала экономика государственного капитализма с заметным влиянием религиозных и этических норм на производственные и тесно связанные с ними отношения. Если говорить о медицине, то она также работала на отличных от западной медицины принципах, будучи сначала монастырской, а затем — общественной (земской, городской), что позволяло в той или иной мере обеспечивать ее доступность на огромных просторах страны. В 20-е гг. XX в. сложилась государственная модель отечественного здравоохранения, в основу которой были положены принципы всеобщности, доступности, бесплатности.

Нельзя не обратить внимания и на наши экономические достижения XIX–XX вв., которые несмотря на известные всем издержки, невозможно игнорировать. Традиции, религиозные, этические, правовые и иные нормы, регуляторы общественных, в том числе экономических, отношений, длительно действующие на определенной территории, характерные для нации, этноса, не могут не влиять на экономику, экономические результаты, экономическую эффективность. Поэтому если мы действительно хотим развивать экономику, иметь значимые экономические результаты, то необходимо своевременно ставить и решать вопрос об этических началах хозяйствования в России.

Почему этот вопрос требует решения именно сейчас?

Во-первых, завершается экономический цикл, связанный со становлением в стране экономики, работающей (призванной работать) на новых принципах. Следовательно, необходимо осмыслить наши достижения, выявить основные проблемы и угрозы действующей модели для будущего.

Во-вторых, в связи с развитием современных биологических, медицинских, информационных и иных технологий, происходящей сменой технологических укладов, мир находится на начальном этапе развития биоэкономики, т.е. экономики, в основу которой будут положены объективные законы природы, достижения естественных и иных наук с целью устойчивого развития человеческой цивилизации в целом и отдельных регионов, снижения антропогенной нагрузки на планету, нивелирования биологических и иных угроз.

В-третьих, в обозримой перспективе цивилизации придется создавать новую модель экономики, учитывающей не только экономические, но также и социальные, экологические и иные закономерности развития. Без выхода на новую модель развития, решения стратегических экономических и социальных задач многие современные государства перестанут существовать либо полностью утратят свой суверенитет (в силу существенного технологического отставания, неспособности к решению демографических, медицинских, социальных, экологических и иных проблем).

В-четвертых, между новыми технологиями, решениями, хозяйственными процессами и процессами социальными все чаще возникают конфликты, разрывы, временные люфты. Предложить инновацию и внедрить ее значительно проще, чем сформировать на нее спрос, изменить отношение потребителей к известным товарам. Развитие технологий все чаще опережает развитие этики человеческих отношений [1].

Связь «экономика — этика» изучена недостаточно, в том числе и в связи с отсутствием единых подходов к этическим началам, нормам в экономике, понимания их роли, значения.

Долгое время этот вопрос не имел практического значения, так как экономика как наука зародилась относительно недавно и была длительное время подчиненной общей системе социальных связей [6], где религия и этика (постепенно, по мере укрепления государств их усиливало право) были основными регуляторами практически всех отношений. Затем экономика, пройдя начальный этап институционализации, оформившись, в первую очередь, как прикладная дисциплина, стала активно отрицать этику. Этот разрыв стал оформляться в Средние века и к XX в. достиг своего апогея. Достижение ближайшей экономической цели, по общему правилу, не связано со сложным этическим выбором. Основным двигателем выступает частный интерес, а ограничителем — ресурсы (земля, труд, капитал), да само государство, стоящее на страже публичных интересов.

Согласно положениям «классической» политэкономии, этике, этическому регулированию нет места в экономике. Основную роль здесь играют экономические законы, лишь отдельные экономические отношения регулируются правом. В основном речь идет об охране прав собственников, обороте денежных средств и иных ресурсов, найме работников.

К. Маркс в своих трудах рассматривал этику и право в качестве элементов надстройки. По его мнению, этика изучает движущие силы и тенденции нравственной эволюции. Этика занимает особое место в поведении классов и социальных групп, а этические нормы находятся в сложном взаимодействии с экономикой, экономическими отношениями, не являясь чем-то застывшим, а меняясь вместе с общественной жизнью. Этика — результат взаимодействия биологического и социального, духовной жизни и материальной практики.

М. Вебером была показана роль протестантской этики в развитии промышленного капитализма [5].

Нобелевский лауреат по экономике Дж. Стиглиц в своих трудах также стал уделять внимание этическим принципам и их влиянию на международный экономический и социальный порядок [12].

В последние годы большое внимание уделяется «азиатским тиграм», умело использующим существующие общественные устои, отношения для решения экономических задач [13]. В отечественной литературе стало уделяться внимание историческому опыту хозяйствования старообрядцев [3], кредитной кооперации [8] и др.

Анализ экономических показателей, а также трудов экономистов, социологов и других ученых позволяет сделать вывод, что темпы развития региональной экономики, отдельных стран в немалой мере определяются не только производственными отношениями, сложившимся «деловым климатом», но и наличием общественного договора, доверием между властью, бизнесом и гражданами, этикой и общественной моралью [16].

Иными словами, все чаще и чаще в трудах представителей различных областей знания ставится вопрос об этике, этических началах в экономике, ее отдельных отраслях и секторах.

Без решения сложных неэкономических проблем, без этических начал экономический рост, достижение краткосрочных и среднесрочных экономических задач может стать ловушкой. Люди, лишенные стратегии, долгосрочного планирования, не способны решать общие проблемы цивилизации, брать на себя ответственность за состояние окружающей среды, гармонизацию отношений друг с другом. Более того, даже сугубо экономические задачи все чаще требуют учета этических начал, принципов, норм для успеха бизнес-проекта, начинания.

Российский ученый И. Янжул более ста лет назад назвал нравственность одним из факторов производства [14]. При этом он приводит в качестве обоснования своего вывода следующую аргументацию. Без этических начал в экономике становится очень высокой величина издержек по надзору. Другая область — кредит. Высота страховой премии прямо изменяется в зависимости от нравственных качеств населения. В связи с изложенным развитость этических начал, норм, следование им имеют важное значение для принятия решений о государственном регулировании экономики, ее отдельных отраслей и сфер, а также развитии саморегулирования либо отдельных элементов саморегулирования применительно к предпринимательской и профессиональной деятельности. И сегодня идет довольно острая дискуссия относительно соотношения государственного регулирования с саморегулированием в ряде отраслей экономики, нивелировании рисков на отдельных рынках и др.

В. А. Канке отмечал, что этика присутствует в философии экономики, политологии, правоведении и всех других аксиологических науках, имея в виду свой регион влияния — вопросы эффективного налаживания совместной жизни и деятельности людей, в том числе хозяйственной [7]. Этот вывод очевиден, хотя и не для всех лежит на поверхности. Человек — не только субъект отдельных экономических отношений (трудовых, управленческих, собственнических), но он также активный участник неэкономических отношений. Более того, продолжительность трудового дня, занятость населения во многих национальных экономиках постоянно снижаются (роботизация, искусственный интеллект, международное разделение труда и др.), в то время как активно развивается иная занятость (потребление образовательных, туристических, развлекательных и иных услуг).

Козловски П. наглядно показал, что соблюдение некоторых этических принципов важно для эффективного функционирования рыночной экономики, а также позволяет снижать общественные издержки для соблюдения равновесия [9].

Из отечественных юристов одним из первых на обязанность решения предпринимателями социальных функций и задач в условиях формирующейся рыночной экономики обратил внимание А. Г. Быков. По его мнению, у бизнеса в социальном государстве наряду с экономической составляющей есть и социальная составляющая [4].

Без решения этических вопросов невозможно разрешить становящуюся все более острой для многих экономик проблему рационального использования ресурсов, экономической эффективности, с одной стороны, и достижения социальной и иных видов эффективности (энергетической, экологической, медицинской и др.) — с другой.

Нам придется вновь ставить и решать вопрос о социальной солидарности (медицинское, социальное, пенсионное обеспечение). Без нового общественного договора между государством, бизнесом, обществом и его отдельными группами невозможно вести понятную, прозрачную экономическую и социальную политику. Полумеры, противоположные тенденции, частые изменения в социальном законодательстве не отражают ни интересы граждан и общества, ни интересы бизнеса. Они лишь подрывают доверие к государству и его институтам, следовательно, затрудняют и реализацию проводимой им экономической политики. Ведь между интересами гражданина (потребителя), общества, бизнеса, государства всегда возникают «зоны напряжения» различной интенсивности, их понимание и сглаживание — одна из задач проводимой социально-экономической политики.

Как только достижения биотехнологий и иных технологий, обеспечивающих продолжительность и качество жизни граждан станут потенциально практически применимыми для широких масс, нас настигнет глубокий социальный кризис, так как будет крайне сложно объяснить людям, что право на доступ к новым технологиям обеспечивается исключительно за счет рыночных механизмов, закона «спроса — предложения». Эти проблемы уже дают о себе знать применительно к трансплантологии, лечению редких (орфанных) заболеваний и др.

Затруднительным без достижения этического консенсуса будет и решение экологических проблем, которые зачастую современным бизнесом рассматриваются как «необоснованные обременения», «преувеличенные проблемы» и т.п. Проблемы экологии никуда не уходят, но перелагаются бизнесом на государство, общество, в конечном итоге — на обычных граждан. Примером является так называемая мусорная реформа, заметным результатом которой явились дополнительные обременения на граждан, но сами проблемы пока никуда не делись. Государство и местные власти в лице чиновников различного уровня допускают для себя возможным неисполнение обязательных требований нормативных правовых актов, чего не могут позволить себе большинство законопослушных граждан. Система работает таким образом, что требуется вмешательство Президента РФ [11] для наведения элементарного порядка в части утилизации твердых бытовых отходов, не говоря уж о более крупных экологических проблемах.

Что мы имеем на сегодняшний день в правовой доктрине и законодательстве, в части закрепления, фиксации и развития этических начал в отечественном народном хозяйстве?

В настоящее время отечественное экономическое законодательство не только прямо не ориентируется на этические принципы хозяйствования, но даже не имеет четких правовых принципов. В России отсутствует какой-либо кодифицированный или иной федеральный закон, в котором бы закреплялись основные принципы (начала) хозяйствования. В Гражданском кодексе РФ³³, который иногда называют «экономической конституцией» страны, таких принципов нет и быть не может. Он фрагментарно регулирует отдельные группы общественных отношений (в первую очередь, имущественных), основанных на автономии, имущественной самостоятельности, равенстве участников оборота (сделок). Принципы если и формулируются, то применительно к обособленной группе экономических отношений, обращению отдельных товаров, работ, услуг. Акцент в документе как акте «частного права» сделан на частноправовых началах оборота, но не публичных.

Например, в ст. 6 Федерального закона от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ «Об электроэнергетике»³⁴ закреплены общие принципы организации экономических отношений и основы государственной политики в сфере электроэнергетики. В нем предпринимается попытка в системном единстве посмотреть на важнейшую для страны отрасль, сферу экономики.

В качестве иного подхода к решению задачи по фиксации основополагающих принципов экономической деятельности можно привести ч. 2 ст. 3 Предпринимательского кодекса Республики Казахстан от 29 октября 2015 г. № 375-V³⁵, в которой перечислено девятнадцать принципов взаимодействия субъектов предпринимательства и государства. С позиций этики и ее влияния на право и законодательство представляют несомненный интерес такие принципы, как: взаимная ответственность субъектов предпринимательства и государства, стимулирование социальной ответственности предпринимательства, саморегулирование.

В российской доктрине наряду с доктриной зарубежной развивается концепция социального предпринимательства с различными вариациями относительно ее адресата (отдельные отрасли и секторы экономики, отдельные хозяйствующие субъекты (некоммерческий сектор, социально значимые виды деятельности и др.), семейное, экологическое предпринимательство и др.) [2, 10]. Однако в целом вопросам этики отраслевая юридическая наука пока уделяет недостаточно внимания. Она остается предметом интереса отдельных ученых, работающих на стыке права и экономики, права и философии.

Еще хуже обстоит дело с развитием доктрины и этико-правового обеспечения высоких технологий, т.е. инновационных прорывных и подрывных технологий, оказывающих влияние на экономические и социальные процессы, взаимосвязи между людьми.

Пока ни в доктрине, ни в нормативных правовых актах не решен вопрос о том, что представляют собой технологии как родовое понятие, отдельные технологии (генетические, медицинские, управленческие, образовательные и др.) как видовые понятия. Имеются сложности со становлением, формированием и правовым обеспечением институтов и процедур этико-правовой, технической, экономической, экологической и иной оценки новых технологий (биотехнологических, информационных и др.).

Отчасти это может быть объяснимо недостаточной институционализацией в России биоэтики, медицинского права и биоправа как относительно новых для страны направлений науки и образования. Развитие биоэтики и биоправа сдерживается недостаточным спросом на специалистов в этих сферах в силу неразвитости биотехнологического направления. Возникает патологический круг, который может быть разорван усилиями политиков и законодателя. Так, С. М. Миронов на Круглом столе, прошедшем 23 октября 2020 г. и посвященном проблемам этико-правового обеспечения научной, инновационной, образовательной деятельности, предложил Биотехнологическую доктрину Российской Федерации, которая позволит иметь общую основу, четкие целевые и моральные установки. На основе такой доктрины будут формироваться отраслевые программы биотехнологического развития национальных отраслей, секторов экономики, федеральное законодательство, готовиться кадры, создаваться необходимые государственные и негосударственные институты инфраструктуры, поддержки ростков новой экономики.

Для науки и образования важнейшим является ускоренное развитие биоправа и биоэтики (научные исследования, экспертная работа, подготовка и переподготовка кадров). Становление и развитие биоэкономики требует интенсификации научных исследований с позиций этико-правового обеспечения складывающейся на новых принципах хозяйственной деятельности. Пока здесь вопросов гораздо больше, чем ответов. От их быстрого разрешения, достижения консенсуса между представителями экспертного сообщества, бизнеса, общества, элиты во многом зависит и скорость развития новой экономики, ее динамика.

Список литературы

1. Барбур И. Этика в век технологии. М.: Библейско-богословский институт Св. апостола Андрея, 2001. 403 с.

2. Барков А. В., Гришина Я. С. Перспективы легализации социального предпринимательства в России: анализ достоинств и недостатков предлагаемых подходов // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. № 1. С. 123–136.

3. Бородкин А. В. Из истории развития старообрядческой экономической модели второй половины XVII — начала XX века // Экономический журнал. 2009. № 2. С. 116–123.

4. Быков А. Г. О содержании курса предпринимательского права и принципах его построения // Предпринимательское право в рыночной экономике. М., 2004. С. 61.

5. Вебер М. Избранное: Протестантская этика и дух капитализма. М.: Российская политическая энциклопедия, 2006. 656 с.

6. Ивашковский С. Экономика и этика: история непростых взаимоотношений // Экономическая политика. 2011. № 3. С. 114–141.

7. Канке В. А. Современная этика: учебник. М.: Омега-Л, 2007. 394 с.

8. Коваленко С. Б. Современная сельскохозяйственная кредитная кооперация: достижения, угрозы и глобальные факторы развития // Финансы, деньги, инвестиции. 2010. № 1. С. 2–6.

9. Козловски П. Принципы этической экономии. СПб.: Экономическая школа, 1999. — 334 с.

10. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11. С. 19–25.

11. Путин: Проблема незаконных свалок требовала личного вмешательства // http://izvestia.ru/news/646765#ixzz4RqYYpJVl.

12. Стиглиц Дж. Ю. Этика, экономические советы и экономическая политика // Экономическая политика. 2011. № 3. С. 107–113.

13. Чанюй Я. Роль культурных факторов в китайской стратегии «управление при верховенстве закона» // Lex Russica. 2014. № 1. С. 9–16.

14. Янжул И. Экономическое значение честности. М.: Типография тов-ва И. Н. Кушнерев и К, 1912. 27 с.

15. Galavielle J.-P. De l’ethique economique a l’ ethique des affaires // Problemes econom. 2003. № 2811. P. 6–15.

16. Tabellini G. Сulture and institutions: Economic development in the regions of Europe. 2005. CESifo Working Paper. № 1492.

Орехов Сергей Николаевич,
sorekhov@yandex.ru

Яворский Александр Николаевич,
200–31–11@mail.ru

§ 7. Биоэкономика и биобезопасность³⁶

Аннотация. Биоэкономика является приоритетом для успешного развития высокотехнологичного бизнеса в промышленности, сельском хозяйстве, здравоохранении и других сферах практической деятельности во многих государствах мира. Вместе с тем мощные возможности современной биотехнологии, обеспечивающие развитие биоэкономики, могут также стать факторами экономической уязвимости и даже угрозы национальной безопасности. Связанные с биоэкономикой лаборатории и предприятия, где ведется разработка и/или использование в производстве современных биотехнологий, являются потенциально опасными биологическими объектами. Поэтому обязательным элементом любой работающей в сфере биоэкономики организации является служба кибербиобезопасности, которая должна обеспечить защиту цифровых данных от всех видов потенциальных угроз, спектр которых чрезвычайно широк. Сами биотехнологии могут быть злонамеренно использованы для создания патогенных биологических агентов, которые могут поражать население, сельскохозяйственные культуры и животных. Хотя эти связанные с биоэкономикой потенциальные факторы биологической угрозы за счет контроля со стороны государства и общества сводятся к минимуму, необходимо наличие достаточной инфраструктуры и мобилизационная готовность системы общественного здравоохранения и лекарственного обеспечения для надежной защиты населения в случае чрезвычайных ситуаций. Важным условием для развития биоэкономики является совершенствование законодательной и нормативно-правовой базы, направленной на обеспечение биобезопасности.

Ключевые слова: биоэкономика, биотехнология, биологическая безопасность, кибербиобезопасность, законодательство.

Orekhov Sergey Nikolaevich,

Yavorsky Alexandr Nikolaevich

§ 7. Bioeconomics and biosafety

Abstract. Bioeconomics is a priority for the successful development of high-tech business in industry, agriculture, healthcare and other areas of practical activity in many countries of the world. At the same time, the powerful capabilities of modern biotechnology, which ensure the development of bioeconomics, can also become factors of economic vulnerability and even a threat to national security. Bioeconomics-related laboratories and enterprises where modern biotechnologies are developed and / or used in production are potentially dangerous biological objects. Therefore, a mandatory element of any organization working in the field of bioeconomics is the cyberbiosecurity service, which must ensure the protection of digital data from all types of potential threats, the range of which is extremely wide. Biotechnologies themselves can be maliciously used to create pathogenic biological agents that can infect populations, crops, and animals. While these bioeconomical potential biohazard factors are minimized by State and public control, sufficient infrastructure and mobilization readiness of the public health and drug supply system are needed to ensure reliable protection of the population in the event of emergencies. An important condition for the development of bioeconomics is the improvement of the legislative and regulatory framework aimed at ensuring biosafety.

Keywords: Bioeconomy, biotechnology, biological safety, cyberbiosecurity, legislation.

Введение

Оценивая прошлое, анализируя настоящее и прогнозируя будущее человечества с диалектических позиций, можно сделать заключение, что спираль развития вновь возвращается к началу цикла. Человек начал свой путь развития как один из биологических видов из гигантского многообразия живых существ, населявших биосферу планеты. Первобытный человек в течение сотен тысяч лет был частью природы и жил, пользуясь ее богатствами, не нарушая естественное равновесие. Но за последние несколько столетий в истории человечества произошли радикальные изменения. На фоне быстрого роста численности населения планеты и прогрессивного повышения уровня жизни как результата нескольких технических революций в сфере материального производства, в начале XXI в. произошло осознание реальной перспективы исчерпания ограниченных природных ресурсов и приближения глобальных экологических проблем.

Эти глубинные проблемы стали поводом формирования концепции ограничения экстенсивного экономического роста, основанного на неограниченном использовании невосполнимых природных ресурсов, и перехода на новую модель развития, возвращающей человека к использованию природоподобных технологий, сохраняющих биосферу. Такой новой моделью развития стала биоэкономика. Именно биоэкономика является приоритетом для успешного высокотехнологичного бизнеса в промышленности, сельском хозяйстве, здравоохранении и других сферах практической деятельности во многих государствах мира. Исходя из этих достижений, Организация Объединенных Наций предложила новую концепцию устойчивого развития человечества в XXI в., центральное место в которой занимает развитие мировой биоэкономики как оптимального инструмента для решения актуальных глобальных проблем. В то же время, несмотря на наличие значительных преимуществ, современная биоэкономика обладает и рядом недостатков, главным из которых являются риски для биобезопасности.

Понятие биоэкономики

Термин «биоэкономика», появившийся за последние два десятилетия как способ концептуализации нового быстро развивающегося направления экономической деятельности, имеет разные атрибуты и его значение постоянно меняется. В самом общем виде биоэкономика может быть представлена в виде суммы биотехнологий, каждая из которых для наглядности может быть обозначена определенным цветом. «Красная» биотехнология ассоциируется с охраной здоровья и представлена биомедициной и биофармацевтикой. «Зеленая» биотехнология ассоциируется с сельским и лесным хозяйством, экологией и биоэнергетикой. «Синяя» биотехнология — с водными биоресурсами и аквакультурой. «Желтая» биотехнология — с продуктами питания. «Белая» биотехнология — с производством химических веществ и биотоплива. Учитывая, что термин биоэкономика связывает знания, накопленные фундаментальной биологией, и экономическую деятельность, его значение различается в зависимости от контекста страны, отражая широкий спектр значимых условий: природные ресурсы, уровень развития образования и науки, а также технологические и финансовые возможности конкретной страны. Несмотря на эти различия, многие страны признали потенциал биоэкономики для удовлетворения ряда потребностей общества и сформулировали свое намерение стимулировать собственную биоэкономику за счет включения этой концепции в свои политические стратегии с целью задействовать возможности современной биологии, чтобы открыть новые направления создания многообразных видов востребованной продукции [1].

За последние 30 лет интеграция инженерных принципов и достижений в области вычислительной техники и информационных технологий преобразовала сферу наук о жизни (life sciences) и биотехнологии. Возможность читать генетический код, редактировать геном любых биологических видов и даже создавать организмы с полностью синтетическими геномами — это лишь некоторые из достижений, которые изменили как методы проведения научных исследований, так и виды биотехнологической продукции, которые могут быть созданы. Экономическая деятельность, основанная на результатах исследований в области наук о жизни, концептуально называется биоэкономикой. Примерами продукции биоэкономики являются химические вещества, полученные посредством биосинтеза, микроорганизмы, которые действуют как биосенсоры состояния окружающей среды, ткани, изготовленные из биосинтетического паучьего шелка, а также новые продукты питания и пищевые добавки, изготовленные из бактерий, дрожжей или клеток. Биоэкономика предоставляет возможности для разработки инновационной продукции, имеющей широкий спектр преимуществ, таких как снижение потребления ископаемых углеводородов или усовершенствованные решения в области здравоохранения.

Современные цифровые технологии, включая искусственные нейрональные сети и глубокое машинное обучение, резко ускоряют разработку и внедрение научных достижений в сферу биоэкономики, позволяя анализировать и практически использовать новые биологические знания с высокой эффективностью. Инженерные принципы и цифровые технологии позволяют автоматизировать и ускорять процесс разработки и внедрения в производство инновационной продукции, что обеспечивает быстрый рост биоэкономики.

Таким образом, показатели роста биоэкономики могут служить индикаторами успешности национальной промышленности, а также позволяют оценить влияние изменений политики на экономический потенциал биоэкономики. Например, в 2002 г. годовой оборот мирового биотехнологического сектора в фармацевтике составлял лишь 46 млрд долл. США. В 2017 г. он вышел на рубеж в 275 млрд долл. США, а в 2020 г. достиг уровня 380 млрд долл. США. То есть темпы прироста этого сектора составляли не менее 8–12% в год [2].

Биоэкономика является ярким примером современной «экономики, основанной на знаниях», активно использующей научные достижения всех основных разделов биологии, охватывающих все разнообразие жизни на планете. К ним, в частности, относятся биологические, биотехнологические, биомедицинские, сельскохозяйственные и экологические науки.

Все новые достижения в науках о жизни, такие как полногеномное секвенирование, редактирование генов, эпигенетическая модуляция экспрессии генов или метаболическая инженерия, рано или поздно начинают способствовать развитию биоэкономики. Они применяются для различных целей, включая лечение болезней, повышение урожайности и создание новой технической продукции.

Например, способность индуцировать дупликацию генома и генерировать клетки-гаплоиды, при которой растения являются гомозиготными по всем геномным локусам, является революционной технологией, которая значительно сокращает сроки селекции и повышает урожайность сельскохозяйственных культур [3].

Три столпа эпигенетики — метилирование цитозина в ДНК; метилирование, ацетилирование и фосфорилирование гистоновых белков и РНК-опосредованные механизмы сайленсинга генов, которые способствуют образованию гетерохроматина [4]. Эти структуры ДНК и их модификации модулируют экспрессию генов, чтобы поддерживать дифференцированное состояние соматических клеток. В настоящее время известно, что некоторые эпигенетические метки на геномах возникают в результате химического воздействия, а некоторые химические вещества, включая морфин, алкоголь и никотин, проявляют трансгенерационные эффекты [5]. Эти научные результаты открывают перспективы создания новых средств для лечения наркотической зависимости.

Фундаментальные исследования, изучающие механизмы, с помощью которых бактерии защищают себя от вирусных инфекций, привели к созданию технологии редактирования генов и геномов, доступной для рутинного лабораторного и промышленного использования [6]. За разработку метода редактирования генома на основе молекулярной системы CRISPR / Cas ученые-генетики Э. Шарпантье (E. Charpentier) и Дж. Дудна (J. Doudna) были удостоены Нобелевской премии по химии за 2020 г.³⁷ Система CRISPR / Cas использует некодирующие РНК, чтобы направлять нуклеазу Cas9 и вызывать сайт-специфическое расщепление двухцепочечной ДНК. Это повреждение ДНК восстанавливается механизмами репарации клеточной ДНК. Генерируется единая направляющая РНК, которая направляет нуклеазу Cas9 в конкретное место генома. Гомологичная рекомбинация в целевом сайте позволяет заменять последовательности генов вариантами последовательностей, кодируемыми в векторах ДНК [7]. Тщательное генотипирование по-прежнему требуется для идентификации желаемых трансформантов и устранения трансформантов, полученных в результате генетических модификаций, не являющихся мишенью.

Разработка новой биотехнологии может потребовать огромное количество экспериментов, чтобы вывести на рынок один единственный новый продукт. Робототехника, микрофлюидика, тканевая инженерия и культивирование клеток входят в число технологических процессов, используемых для производства биотехнологической продукции как основы биоэкономики. Более того, применение инженерных принципов и цифровых технологий, таких как «проектирование — сборка — тестирование» (Design-Build-Test), в биологии значительно ускорило развитие области синтетической биологии.

Цифровые технологии позволяют математически моделировать эксперименты и предсказывать их результаты. Продвинутые вычислительные методы, например, такие, как искусственный интеллект и машинное обучение, значительно ускоряют возможность обеспечить реализацию биологических закономерностей в больших и сложных экспериментах, указывая путь к наиболее многообещающим результатам.

Вместе с тем мощные возможности современной биотехнологии, обеспечивающие развитие биоэкономики, могут также привести к экономической уязвимости отдельной страны и даже угрозе ее национальной безопасности. Например, биотехнологии могут быть неправомочно или злонамеренно использованы для создания патогенных биологических агентов (патогены), которые могут поражать сельскохозяйственные культуры животных, продукты питания и население. Инженерная биология может использоваться для уничтожения инвазивных видов растений и животных, но такие действия могут иметь непредвиденные экологические последствия [8].

Генетические технологии можно использовать для разработки персонализированных методов лечения болезней, адаптированных к индивидууму, но эту же технологию также можно использовать для выявления генетической уязвимости в популяции или субпопуляции людей. Большие генетические базы данных позволяют идентифицировать происхождение людей и раскрывать преступления, но такие данные могут непреднамеренно или злонамеренно быть использованы не по назначению. И хотя генетические базы данных способствуют прогрессу в медицине, они представляют собой потенциальную угрозу безопасности и конфиденциальности [9].

Биоэкономика и синтетическая биология

Одной из областей биоэкономики, куда делаются серьезные инвестиции, а также существует потенциал для ускорения экономического и социального развития общества, является синтетическая биология. Синтетическая биология совокупно относится к концепциям, подходам и инструментам, которые позволяют изменять или создавать биологические организмы [10]. Целенаправленное манипулирование биологическими объектами стало возможным благодаря серии достижений в нескольких областях науки, включая биологию, химию, генную инженерию и биоинформатику. Взятые вместе, эти достижения синтетической биологии позволили создать набор инструментов, которые можно использовать для анализа, моделирования и конструирования организмов, которые имеют определенные ценные функции или решают определенные задачи [11]. Цель адаптации биологических свойств микробов, растений и животных к человеческим потребностям не нова. Действительно, используя селекцию, люди тысячелетиями манипулировали генетическим фондом растений и животных. Отличие синтетической биологии в том, что теперь эти инструменты можно использовать для быстрого и обширного воздействия на ферменты, биологические системы и целые организмы.

В настоящее время синтетическая биология полностью превратилась в самостоятельную быстро развивающуюся научную область, и теперь предлагается как отдельная образовательная программа при изучении биологии наряду с биофизикой, биохимией и системной биологией в ведущих университетах мира. Одной из ключевых особенностей синтетической биологии является то, что ее потенциал для создания живых организмов не только является важным фактором фундаментальных исследований, но также (благодаря функциям этих новых организмов и синтезированным ими значимым для биоэкономики веществам) имеет прямое отношение к непосредственному коммерческому применению, что позволило синтетической биологии стать не только успешной областью научных исследований, но и благоприятной областью для развития высокотехнологичного и прибыльного бизнеса. По данным Центра Уилсона в Принстонском университете в период с 2009 по 2013 г. возникло 508 новых организаций, проводящих исследования в области синтетической биологии, 131 из которых являлись коммерческими структурами. В целом в мире создана сеть организаций, которые проводят прикладные исследования в различных областях биотехнологии, включая: лекарства и вакцины; специальные химикаты; топливо и топливные присадки; пластмассы, полимеры и каучуки; растительное и лекарственное сырье; питательные вещества; утилизация отходов и обнаружение / контроль загрязнений; диспергенты для использования при ликвидации разливов нефти; добычу полезных ископаемых; аквакультура. Например, организация SynBioBeta³⁸, занимающаяся поддержкой исследований и коммерциализацией достижений синтетической биологии, развивает партнерские отношения; распространяет информацию и создает способы для исследователей, спонсоров и партнеров взаимодействовать и определять научные, технические и деловые возможности. Согласно данным SynBioBeta, финансирование компаний, занимающихся синтетической биологией, выросло с 250 млн долл. в 2009 г. до 1 млрд долл. к 2015 г., а затем увеличилось почти в четыре раза до 3,8 млрд долл. в 2018 г.

Синтетическая биология — одна из наиболее динамичных областей биологической науки и один из наиболее интересных новых секторов биоэкономики. Ежегодно с 2000 г. в США выпускается более половины всех мировых публикаций в этой области в журналах, проиндексированных в Web of Science. В работе Ph. Shapira и S. Kwon [12] продемонстрирована взаимосвязь между публикациями по синтетической биологии и патентами для 10 стран, которые генерируют наибольшее количество патентов в области синтетической биологии. Лидерство здесь принадлежит США (более 4000 патентов). Ближайшей к ней страной по количеству патентов, включенных в базу данных PATSTAT (международных патентных семейств), является Япония, в которой за тот же период было зарегистрировано чуть менее 1000 патентов. Хотя Соединенные Штаты в целом сохраняют значительное преимущество в области синтетической биологии и инноваций, это преимущество не является абсолютным. Например, датская фирма Novozymes является одним из ведущих мировых производителей промышленных ферментов и микроорганизмов. По состоянию на начало 2019 г. SynBioBeta выявила более 350 американских фирм в этом подсекторе, в то время как в странах, занимающих второе и третье место, — Англия и Франция — было только 87 и 27 таких фирм соответственно.

Переход к инженерным подходам

Традиционные научные исследования в области биологии в ХХ в. были сосредоточены на выполнении вручную небольших лабораторных экспериментов, направленных на лучшее понимание биологических явлений. Научные и технологические прорывы XXI в. позволили перейти к инженерной биологии как передового направления производства разнообразных биотехнологических продуктов. Синтетическая биология является примером нового этапа развития биоэкономики, когда сочетание генетических и цифровых технологий позволяет биоинженерам «проектировать, строить и тестировать» биологические системы с заданными характеристиками [13]. Инженерные подходы продолжают улучшать и традиционные секторы биоэкономики, благодаря новым достижениям в области биологии, совершенствования методов и автоматизации, что обеспечивает улучшение технологических процессов, увеличение масштабов производства и сокращение количества проб и ошибок.

Вклад биоинформационных баз данных

Сбор, агрегирование и анализ все больших объемов данных бионаук стали ключевой особенностью биоэкономики. К открытым биоинформационным базам данных сейчас обращаются как ученые, проводящие фундаментальные исследования, так и представители промышленности, заинтересованные в коммерциализации новых продуктов. Первые последовательности человеческого генома, одновременно опубликованные общественным международным консорциумом по секвенированию генома человека [14] и коммерческой компанией Celera Genomics [15], во многом зависели от использования данных, полученных в рамках международного проекта Human Genome Project, организованного и финансируемого правительством США. Теперь новые лекарства могут быть разработаны и протестированы in silico с использованием структур, полученных из банка данных по белкам³⁹. Аналогичным образом технологии синтеза ДНК позволяют исследователям идентифицировать новые функции генов посредством компьютерного анализа GenBank и других баз данных [16]. Программные средства биоинформатики, которые используются биологами-экспериментаторами для расшифровки генома, также зависят от открытых баз биоинформационных данных.

Риски создания «генетического оружия»

Появление в открытом доступе больших баз генетических данных и доступность генетических технологий для практически неограниченного круга лиц стали поводом для обсуждения рисков для национальной безопасности, связанных с вопросом о возможности создания и применения «генетического оружия». Такое гипотетическое оружие дало бы возможность скрытно атаковать конкретного человека или группу людей на основе теоретического знания их отличительных генетических характеристик, которые являются уникальными для этих субъектов, но отсутствуют у других субъектов.

Теоретически создание генетического оружия потребует знаний:

1) характерных генетических последовательностей, которые могут быть обнаружены в геномах выбранных людей или популяции;

2) соответствующего отсутствия этих характерных последовательностей в геноме у других людей или популяций;

3) наличия управляемого биологического механизма, например создание конструкции ДНК, доставляемой вирусом, которая при активации в организме становится высокопатогенной, в случае присутствия этих характерных генетических последовательностей.

Что касается первого критерия, то практика судебной генетики показывает, что людей однозначно можно идентифицировать по их ДНК [17]. Исследования персонализированной медицины при подборе лечения для отдельных лиц или групп на основе генетических характеристик и способности определенных служб генетического тестирования классифицировать людей по «гаплогруппам», которые имеют общих предков по отцовской или материнской линии, убедительно показывают, что в рамках этих групп чаще выявляются люди, обладающие некоторыми общими генетическими характеристиками. Тем не менее не совсем понятно, соответствуют ли эти группировки критериям (расовым, этническим, социальным, политическим, национальным или идеологическим), которые могут являться целью злоумышленников-разработчиков «генетического оружия». Два оставшихся критерия требуют решения дополнительных проблем. Например, даже при наличии идентифицированных генетических сигнатур, которые, как правило, встречаются в одних группах чаще, чем в других, они могут не определить точных различий, и поэтому потенциальные жертвы могут составлять гораздо большую группу, чем предполагалось. Наконец, создание управляемого биологического механизма, который мог бы идентифицировать генетическую природу сигнатуры и запускать патологический процесс, повлечет за собой дополнительные технические проблемы. Таким образом, разработка «генетического оружия», которое могло бы быть нацелено на избранных индивидуумов или группу людей, сегодня представляет ряд серьезных технических трудностей. С другой стороны, информация о геноме человека быстро пополняется и остается доступной, а новые биотехнологии постоянно совершенствуются, что снижает барьеры на пути к нелегальному созданию инструментов управления различными биологическими процессами в организме человека. Поэтому контроль за генетическими исследованиями следует рассматривать как один из аспектов обеспечения биобезопасности, что требует постоянного мониторинга со стороны общества и государства.

Биоэкономика и риски биобезопасности

Технологии современной биоэкономики открывают новые возможности для разработки и производства востребованных обществом товаров и услуг. С другой стороны, эти технологии могут стать условиями для повышения риска биологических угроз, а место их разработки и/или использования в производстве представляет потенциально опасный биологический объект. Однако в первую очередь речь идет о воссоздании на новой технологической основе тех патогенов, которые считаются наиболее опасными и смертоносными или использовались в прошлом в качестве биологического оружия. Эти патогенные биологические агенты внесены в имеющиеся в различных странах официальные перечни микроорганизмов, представляющих угрозу для биобезопасности в соответствии с международным законодательством⁴⁰. В качестве примера можно привести действующую в США специальную правительственную программу (The Federal Select Agent Program), ведущую Федеральный перечень патогенных биологических агентов и обеспечивающую правовую защиту от их несанкционированного приобретения, владения и использования⁴¹. Разработка биооружия во времена холодной войны была нацелена на изменение патогенов таким образом, чтобы сделать их более смертоносными и более легкими для распространения, а также создание непреодолимых трудностей для их диагностики и лечения. Эти цели требовали значительных инвестиций, опыта и времени, а также сталкивались с препятствиями в области недостаточности знаний и технологий. В XXI в. разработка опасных патогенных микроорганизмов может быть облегчена с помощью современных биотехнологий. Сегодня является возможным создание синтетических микроорганизмов «с нуля» на основе известных геномных последовательностей. Получение необходимой матрицы ДНК становится коммерчески доступным в связи с быстро растущим по всему миру числом генно-инженерных компаний, специализирующихся на химическом синтезе генов. Недавние примеры реальности такой возможности включают реконструкцию таких смертельно опасных патогенов, как вирус полиомиелита [18], вирус пандемии гриппа 1918 г. [19] и совсем недавно вирус лошадиной оспы [20].

Такие современные биотехнологии, как эффективный редактор генома CRISPR/Cas, иллюстрируют программируемые молекулярные инструменты, которые в считанные дни могут переписывать генетический код для направленного изменения биологических свойств микроорганизмов. Есть опасения, что эти биотехнологии могут значительно ускорить создание новых патогенов, к которым стремились биооружные программы прошлого. Другая возможность — это создание принципиальных новых видов биологического оружия, которых в настоящее время не существует ни в каких официальных перечнях систем контроля биобезопасности, поражение которыми было бы трудно предотвратить, обнаружить и лечить. Обстоятельное исследование, опубликованное в 2018 г., подчеркивает наиболее важные возможности синтетической биологии, которые могут нанести вред человеку [21]. Хотя манипулирование патогенными организмами остается технически сложной задачей, инструменты современной биотехнологии могут снизить технологические барьеры [22, 23].

Масштабная наработка патогенов, их стабильное хранение и доставка с целью поражения определенных групп населения являются наиболее сложными аспектами системы разработки и применения биологического оружия [24]. Некоторые элементы этой гипотетической системы совпадают с реально функционирующими элементами биоэкономики, в рамках которой проводится масштабное культивирование микроорганизмов, которые используются для производства разнообразных биотехнологических продуктов. Важно отметить, что биологические угрозы для человека — это только один из компонентов рисков, связанных с биоэкономикой. Угрозы сельскохозяйственным животным и растениям, пищевым продуктам и воде, а также окружающей среде в целом также вызывают серьезную озабоченность. Хотя эти связанные с биоэкономикой потенциальные факторы биологической угрозы за счет контроля со стороны государства и общества сводятся к минимуму, необходимо наличие достаточной инфраструктуры и мобилизационная готовность системы общественного здравоохранения и лекарственного обеспечения для надежной защиты населения в случае чрезвычайных ситуаций.

Важное значение в этом плане имеют меры экспортного контроля, которые служат одним из средств решения некоторых проблем биобезопасности на территории страны. В целом ряде стран в целях национальной безопасности требуется получение лицензий на экспорт некоторых товаров, технологий и информации в определенные пункты назначения, чтобы предотвратить их попадание в руки лиц, имеющих преступный умысел. Например, передача контролируемой научно-технической информации в пределах США иностранному гражданину считается экспортом в страну этого человека и может также потребовать оформления экспортной лицензии. Результаты фундаментальных научных исследований, определяемые в широком смысле как исследования, предназначенные для открытой публикации, не подлежат экспортному контролю. Но ограничительные меры могут применяться к научно-технической информации, которая имеет правовую защиту как интеллектуальная собственность или по иным основаниям не является общедоступной. По сложившейся международной практике многие связанные с биоэкономикой высокотехнологичные товары подлежат экспортному контролю и подпадают под Правила экспортного контроля США⁴² для так называемых товаров двойного назначения, которые потенциально могут быть использованы в военных или террористических целях. Международный контроль за торговлей товарами, которые потенциально могут быть использованы для создания биологического оружия, координируется через так называемую Австралийскую группу⁴³. В качестве примера национального законодательства в этой сфере можно привести Закон о государственной обороне США, принятый в 2018 г., который обязывает Министерство торговли США установить экспортный контроль над новыми технологиями двойного применения, которые необходимы для национальной безопасности страны⁴⁴.

Киберриски, связанные с биоэкономикой

Достижения современной биоэкономики основаны на симбиозе генетических и цифровых технологий. Оцифровка биологии — буквально, преобразование нуклеотидных кодов ДНК в машиночитаемые форматы — трансформирует все науки о жизни. Необходимые последовательности ДНК теперь можно создавать прямо в биоинформационной базе данных и использовать для экспериментов или проектирования необходимого биообъекта in silico. Чтобы полностью экстраполировать виртуальную цифровую информацию в реальные биологические системы или создавать «искусственные организмы», требуется нечто большее, чем просто представление генетического кода в машиночитаемых форматах. Качественный скачок от нуклеотидных последовательностей, записанных в базах данных, к осязаемой биологической прогнозируемой форме и функции называется «абстракцией» [25]. Абстракция позволит будущему инженеру-биологу сидеть за компьютерным интерфейсом и просто вводить желаемые фенотипические особенности для необходимого биологического объекта (белка или фермента) или даже целого микроорганизма, растительной или животной клетки и получать эти конструкции в качестве выходных данных, не зная напрямую генетические последовательности, ответственные за эти фенотипы. Чем сложнее организм, тем больше потребуется вычислительных ресурсов и серверных мощностей для хранения цифровых данных. Другим важным достижением современной биоэкономики является автоматизация, которая все больше и больше движет развитием технологических платформ для производства биотехнологических продуктов — машины теперь могут выполнять большую часть работы, которую раньше можно было делать только с помощью физического труда работника. Кроме того, автоматизированные устройства, которые 24 часа в сутки управляют и/или контролируют биотехнологические процессы, производят массивы данных в сериях экспериментов с высокой степенью параллелизма, которые могут совместно использоваться и храниться через сети облачных вычислений. Соответственно, работа таких устройств требует высокого уровня знаний в области биоинформатики, специализированного программного обеспечения высокого уровня, надежных каналов передачи цифровых данных и больших облачных хранилищ. Каждый отдельный элемент этой сложной цифровой системы, обеспечивающей запрограммированное выполнение логической последовательности технологических процессов для производства конечного продукта, имеет свои ограничения возможностей и предел надежности.

Понимание уязвимостей системы безопасности, которые могут возникнуть в результате кибервторжений в сфере биоэкономики, привело к возникновению термина «кибербиобезопасность» [26, 27]. Кибербиобезопасность описывается как объединение «разрозненных сообществ для выявления и устранения сложной экосистемы уязвимостей безопасности на стыке наук о жизни, информационных систем, биобезопасности и кибербезопасности» [28]. Пакеты данных биоинформатики, другие инструменты ввода данных или системы управления производственными процессами, используемые биотехнологическим предприятием, могут быть уязвимы для несанкционированного доступа. Возможными последствиями кибератаки может быть отказ систем управления, остановка работы технологического оборудования или производственная авария, а также выпуск дефектной биотехнологической продукции, что может привести к последующему ущербу для людей, животных, растений или окружающей среды [28].

Использование патентованных аппаратных средств и программных продуктов является обязательным условием для обеспечения кибербезопасности в соответствии с действующими нормами разработки и производства биотехнологической продукции. Ни одна из потенциальных киберуязвимостей не является уникальной, но применительно к биоэкономике она может иметь непредсказуемые и опасные последствия. Например, пакеты цифровых данных, которыми обмениваются через интернет организации, функционирующие в сфере биоэкономики, могут включать полные генетические характеристики разных биологических объектов от промышленных микроорганизмов до человека. В контексте обеспечения биобезопасности в сфере биоэкономики следует понимать, что генетическая информация буквально определяет уникальность любого организма от вируса до человека, а обладание этой информацией дает потенциальную возможность манипулировать жизнедеятельностью такого организма. Так, на основе знания особенностей генома конкретного человека можно выявить такие уязвимые места его организма, как склонность к определенным заболеваниям, и эта информация, в свою очередь, может быть использована для нанесения вреда человеку или группе людей.

Обмен и использование цифровых данных жизненно важны для биоэкономики, но для обеспечения их защиты необходимо создание надежной системы кибербиобезопасности. Служба кибербиобезопасности должна обеспечить защиту цифровых данных работающей в сфере биоэкономики организации от всех видов потенциальных угроз, спектр которых чрезвычайно широк. Одной из угроз является похищение персональных медицинских данных о геноме конкретного человека с целью нанесения ущерба его частной и социальной жизни или вреда здоровью. Другой угрозой может быть кража секретов биотехнологического производства с целью нанесения экономического ущерба путем их передачи конкурирующей компании. Значительно больший риск представляют намеренные кибервторжения, которые приводят к опасным последствиям в виде срыва производства жизненно важных лекарств, вакцин или других видов остро необходимой в конкретной ситуации биотехнологической продукции.

Заключение

Биоэкономика — это не только многообещающие научные исследования и многообразие биотехнологических производств, наполняющих мировой рынок востребованными товарами и услугами, но и краеугольный камень в обеспечении биобезопасности общества и государства. Казавшиеся вчера фантастическими вымыслами биологические угрозы сегодня реализовались в виде пандемии COVID-19, поразившей уже 100 млн людей. Тяжелым последствием пандемии стали также многомиллиардные экономические потери и создание атмосферы социальной и политической нестабильности во многих странах мира. К сожалению, пока эта негативная ситуация не только затягивается по времени, но и продолжает усугубляться. В условиях пандемии ни одна суверенная страна без получения преимущества или хотя бы паритета в разработке и/или практическом применении полученных на основе современных биотехнологий вакцин и лекарственных препаратов не может рассчитывать на успех в защите своего населения от этой опасной инфекции. Именно сделанный вчера выбор правильной стратегии ускоренного развития биоэкономики, развития генетических технологий⁴⁵ и обеспечения биологической безопасности страны⁴⁶ позволил России сегодня быть лидером в создании средств борьбы с пандемией COVID-19, став первой страной в мире, зарегистрировавшей вакцину Gam-COVID-Vac («Спутник V») против вируса SARS-CoV-2. [29].

Быстрое и успешное развитие мировой биоэкономики обеспечивается научными достижениями в области геномики, синтетической биологии, генной инженерии и биотехнологии. Однако стимулирующее развитие биоэкономики, активная разработка и широкое распространение новых молекулярных инструментов, используемых для создания и модификации живых систем и производства новых биотехнологических продуктов, также создают риски для биобезопасности. Учитывая эти тенденции, можно полагать, что в будущем человечество будет все более зависимо от биоэкономики и все более подвержено рискам для биобезопасности. Оптимальное решение этой сложнейшей проблемы может быть найдено путем формирования интегральной концепции, основанной на признании существования неразрывной взаимосвязи между развитием биотехнологий, биобезопасностью, биоэкономикой и биополитикой [30]. Решительным шагом в этом направлении стало принятие 30 декабря 2020 г. Федерального закона «О биологической безопасности Российской Федерации» № 492-ФЗ⁴⁷. Есть все основания полагать, что государства мира и международное сообщество также будут вынуждены принимать все более серьезные усилия по формированию правовых и организационных механизмов обеспечения биобезопасности.

Список литературы

1. El-Chichakli B., Braun J. von, Lang C., Barben D., Philp J. Policy: Five cornerstones of a global bioeconomy. Nature, 2016, Vol. 535(7611). P. 221–223. doi: 10.1038/535221a.

2. Биотехнология — 2018: медицина на пороге настоящей революции. https://www.pharm.reviews/analitika/item/3150-biotekhnologiya-2018-meditsina-

3. National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine. Science Breakthroughs to Advance Food and Agricultural Research by 2030. Washington, DC: The National Academies Press. 2019. 228 p. // URL: https://www.nap.edu/catalog/25059/science-breakthroughs-to-advance-food-and-agricultural-research-by-2030.

4. Аllis C. D., Jenuwein T. The molecular hallmarks of epigenetic control // Nature Reviews Genetics. 2016. Vol. 17. № 8. P. 487–500.

5. Bošković A., O. J. Rando. Transgenerational epigenetic inheritance // Annual Review of Genetics. 2018. Vol. 52. P. 221–41.

6. Jinek M., Chylinski K., Fonfara I., Hauer M., Doudna J. A., Charpentier E. A Programmable Dual-RNA–Guided DNA Endonuclease in Adaptive Bacterial Immunity // Science. 2012. Vol. 337. № 6096. P. 816–821.

7. Lander N., Chiurillo M. A., Docampo R. Genome editing by CRISPR/Cas9: A game change in the genetic manipulation of protists // Journal of Eukaryotic Microbiology. 2016. Vol. 63. № 5. P. 679–690. doi: 10.1111/jeu.12338.

8. Esvelt K. M., Smidler A. L., Catteruccia F., Church G. M. Concerning RNA-guided gene drives for the alteration of wild populations // Elife. 2014 Jul 17;3: e03401. doi: 10.7554/eLife.03401. PMID: 25035423; PMCID: PMC4117217. https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/25035423/.

9. Мохов А. А. Геномная регистрация в России: проблемы и перспективы развития // Актуальные проблемы российского права. 2020. Т. 15. № 7. С. 103–113. DOI: 10.17803/1994–1471.2020.116.7.103–113.1.

10. Вентер К. Жизнь на скорости света. От двойной спирали к рождению цифровой биологии: монография. М.: АСТ, 2018. 320 с.

11. Кулделл Н., Бернштейн Р., Ингрэм К. и др. На пути к синтетической биологии. М.: ДМК Пресс, 2019. 250 с.

12. Shapira P., Kwon S. Synthetic Biology Research and Innovation Profile 2018: Publications and Patents. bioRxiv. https://doi.org/10.1101/485805

13. Preparing for future products of biotechnology. Washington, DC: The National Academies Press. 2017. 230 p. // https://doi.org/10.17226/24605., 2018a.

14. International Human Genome Sequencing Consortium. Initial sequencing and analysis of the human genome // Nature. 2001. Vol. 409. P. 860–921.

15. Venter J. C., et al. The sequence of the human genome // Science. 2001. Vol. 291. № 5507. P. 1304–1351.

16. Bayer T. S., Widmaier D. M., Temme K., Mirsky E. A., Santi D. V., Voigt C. A. Synthesis of methyl halides from biomass using engineered microbes // Journal of the American Chemical Society. 2009. Vol. 131. № 18. P. 6508–6515. doi: 10.1021/ja809461u.

17. Клещенко Е. ДНК и ее человек. Краткая история ДНК-идентификации: учебное пособие. М.: Альпина нон-фикшн, 2019. 320 с.

18. Cello J., Paul A. V., Wimmer E. Chemical synthesis of poliovirus cDNA: Generation of infectious virus in the absence of natural template // Science. 2002. Vol. 297(5583). P. 1016–1018.

19. Tumpey T. M., Basler C. F., Aguilar P. V., Zeng H., Solórzano A., Swayne D. E., Cox N. J., Katz J. M., Taubenberger J. K., Palese P., García-Sastre A. Characterization of the reconstructed 1918 Spanish influenza pandemic virus // Science. 2005. Vol. 310(5745). P. 77–80.

20. Noyce R. S., Lederman S., Evans D. H. Construction of an infectious horsepox virus vaccine from chemically synthesized DNA fragments // PLoS ONE Vol. 13. № 1. e0188453.https://doi.org/10.1371/journal.pone.0188453.

21. Biodefense in the age of synthetic biology. Washington, DC: The National Academies Press // https://doi.org/10.17226/24890.

22. DiEuliis D. Biotechnology for the battlefield: In need of a strategy. War on the rocks. 2018 // https://warontherocks.com/2018/11/biotechnology-for-the-battlefieldin-need-of-a-strategy.

23. DiEuliis D. Key national security questions for the future of synthetic biology // Fletcher Forum of World Affairs. 2019. Vol. 43. № 1. P. 1. https://heinonline.org/HOL/LandingPage?handle=hein.journals/forwa43&div=14.

24. Супотницкий М. В. Биологическая война. Введение в эпидемиологию искусственных эпидемических процессов и биологических поражений: монография. М.: Кафедра, Русская панорама, 2013. 1136 с.

25. Ochs C., Geller J., Perl Y., Musen M. A. A unified software framework for deriving, visualizing, and exploring abstraction networks for ontologies // Journal of Biomedical Informatics 2016. Vol. 62. P. 90–105. doi: 10.1016/j.jbi.2016.06.008.

26. Murch R. S., So W. K., Buchholz W. G., Raman S., Peccoud J. Cyberbio-security: An emerging new discipline to help safeguard the bioeconomy. Frontiers in Bioengineering and Biotechnology. 2018. 6:39. doi: 10.3389/fbioe.2018.00039 // https://www.frontiersin.org/articles/10.3389/fbioe.2018.00039/full

27. Peccoud J., Gallegos J. E., Murch R., Buchholz W. G., Raman S. Cyberbiosecurity: From naive trust to risk awareness // Trends in Biotechnology 2018. Vol. 36. P. 4–7. doi: 10.1016/j. tibtech.2017.10.012.

28. Richardson L. C., Connell N. D., Lewis S. M., Pauwels E., Murch R. S. Cyberbiosecurity: A call for cooperation in a new threat landscape // Frontiers in Bioengineering and Biotechnology 2019. Vol. 7. P. 99. doi: 10.3389/fbioe.2019.00099.

29. Logunov D. Y., Dolzhikova I. V., Zubkova O. V., et al. Safety and immunogenicity of an rAd26 and rAd5 vector-based heterologous prime-boost COVID-19 vaccine in two formulations: two open, non-randomised phase 1/2 studies from Russia // Lancet. 2020. Vol. 396. № 10255. P. 887–897. URL: https://www.thelancet.com/journals/lancet/article/PIIS0140–6736 (20)31866–3/fulltext.

30. Мохов А. А. Концепция четырех «био» в праве и законодательстве // Актуальные проблемы российского права. 2020. Т. 15. № 8. С. 146–154. https://doi.org/10.17803/1994–1471.2020.117.8.146–154.

Романовский Георгий Борисович,
up406@mail.ru

Романовская Ольга Валентиновна,
pgu-gpd@yandex.ru

Рыжова Анастасия Андреевна,
pgu-gpd@yandex.ru

§ 8. Право и экономика геномных технологий

Аннотация. В данном исследовании представлена экономическая оценка внедрения геномных технологий в текущую медицинскую деятельность. Показано, что изучение ДНК человека имеет значимый экономический эффект. Российское законодательство, закладывая общие основы регулирования генно-инженерной деятельности, лишь косвенно относится к медицинской сфере внедрения указанных инновационных технологий. Большинство законов принято более 10 лет назад и не учитывает революционные достижения современной микробиологии. Реальное внедрение генетического тестирования в медицинскую практику имеет различные сценарии своего развития. Некоторые варианты представлены на конкретном примере потенциального пациента.

Ключевые слова: биоэкономика, геномика, право, генетическое тестирование, секвенирование, регулирование.

Romanovsky Georgy Borisovich,

Romanovskaya Olga Valentinovna,

Ryzhova Anastasia Andreevna

§ 8. Law and economics of genomic technologies

Abstract. This study presents an economic assessment of the implementation of genomic technologies in current medical activities. It is shown that the study of human DNA has a significant economic effect. Russian legislation, laying down the general foundations for the regulation of genetic engineering activities, only indirectly refers to the medical field of the introduction of these innovative technologies. Most of the laws were passed more than 10 years ago and do not take into account the revolutionary advances in modern microbiology. The actual implementation of genetic testing in medical practice has different scenarios for its development. Some options are presented using a specific example of a potential patient.

Keywords: bioeconomics, genomics, law, genetic testing, sequencing, regulation.

Современная инновационная медицина включает в себя такие разделы, как геномика, ядерная медицина, фармогенетика и некоторые другие. Все они являются затратными, требуют покупки дорогостоящего оборудования. Они имеют также и высокую экономическую отдачу. Причем, с одной стороны, это выражается в стоимости услуг, предоставляемых населению. Тем самым медицина выступает в качестве элемента бизнес-сферы. С другой стороны, появление такого понятия, как человеческий капитал, привело к тому, что каждый вылеченный гражданин представляет собой условную экономическую оценку того вклада, который человек может осуществить в результате сохранения своей работоспособности. Развитие биомедицины и связанных с ней различных технологий привело к появлению смежных сфер (с приставкой «био») — биоэтика, биоэкономика, биополитика и др. С учетом значимости экономических факторов, их влияния на все общественные процессы, именно биоэкономика становится центром многих межотраслевых исследований.

В рамках настоящего проекта остановимся на геномных технологиях и их влиянии на биоэкономику государства. В настоящее время такие технологии во многих развитых странах рассматриваются как флагман науки, вносящий свой бесценный вклад в развитие человеческого капитала. Кроме того, геномные технологии активно внедряются в сельскохозяйственное производство. Приведем небольшие статистические данные. В 2017 г. рынок технологий генетического редактирования оценивался в 3,19 млрд долл. и по прогнозам достигнет 6,28 млрд долл. к 2022 г. Ключевыми факторами, стимулирующими развитие этого рынка, являются рост государственного финансирования и увеличение количества проектов в области геномики, высокая распространенность инфекционных заболеваний и рака, а также технологические достижения, увеличение производства генетически модифицированных культур и расширение областей применения геномных технологий. При этом в 2013–2016 гг. в американские компании (стартапы), занимающиеся редактированием генов, было инвестировано более 1 млрд долл. США, и большая часть этих инвестиций была направлена в компании, применяющие CRISPR-технологии.

Среди европейских стран, инвестирующих в биотехнологическую отрасль, можно выделить Францию, Германию, Данию, а также Швейцарию и Швецию. Ожидается, что наиболее быстрорастущими биотехнологическими рынками в ближайшие 5 лет станут страны Азиатско-Тихоокеанского региона, в частности Китай и Индия.

Прогнозируемые объемы рынков в области сельского хозяйства в мире в части генетически модифицированных и принципиально новых (синтетических) сортов и видов растений с широким спектром полезных свойств к 2030 г. достигнут 6 млрд долл. США, услуг иммуногенетических лабораторий — 0,5 млрд долл. США, депозитариев агрогенетического материала и агробиоразнообразия — 4 млрд долл. США, гарантированно безопасного в санитарно-эпидемиологическом отношении мяса животных от генетически модифицированных пород — 60 млрд долл. США. При этом биоинженерия и медицинская генетика, которые напрямую связаны с результатами применения технологий генетического редактирования, могут обеспечить к 2035 г. объем рынка около 3 трлн долл. США.

В развитых странах принимаются Стратегии развития биотехнологий. В 2010 г. Министерство образования и науки Германии опубликовало «Национальную стратегию исследований в области биоэкономики: наш путь к биоэкономике», которая в 2013 г. была дополнена «Стратегией национальной политики в области биоэкономики». В 2012 г. Европейская комиссия подготовила свой план развития «Инновации для устойчивого роста: биоэкономика для Европы». В 2014 г. в ЕС была принята программа «Горизонт 2020», предусматривающая выделение около 80 млрд евро финансирования [1]. Геномным исследованиям посвящен специальный раздел в большом направлении — «Биоэкономика». В обосновании указывается: «Понимание биологических механизмов, лежащих в основе признаков, включая эпигенетические реакции на окружающую среду и негенетическое наследование, остается относительно ограниченным и недостаточно используемым, особенно когда необходимо одновременно воздействовать на несколько сложных признаков, избегая или сокращая компромиссы». В 2012 г. в США принят Национальный план по биоэкономике, в центре которого находятся генотехнологии, а также использование микроорганизмов в очистке загрязнений и биоэнергетика.

В США частная некоммерческая организация Институт Баттеля (Battelle) подготовила в 2010 г. базовый отчет об экономической эффективности геномных исследований, в котором указывалось, что в период с 1988 по 2010 гг. различные проекты секвенирования генома человека, в той или иной форме (прямо или косвенно) привели к «экономическому (производственному) воздействию» в размере 796 млрд долл. Новые технологии способствовали созданию 3,8 млн рабочих лет. Только в 2010 г. Правительство США инвестировало в геномные технологии 5,6 млрд долл. Общая оценка эффекта составляет: каждый доллар федеральных инвестиций внес вклад в генерирование 141 долл. в экономике. Только в 2010 г. отрасль, ориентированная на геномику, принесла более 3,7 млрд долл. федеральных налогов и 2,3 млрд долл. иных налогов (местных и штатов) [2].

В программных международных документах отмечается, что экономический эффект от развития геномики — дополнительный «бонус». Это связано с тем, что исследования в области микробиологии имеют иную главную задачу: процесс познания биологической сущности живого. Коммерциализация не является самоцелью. При этом исследования ДНК человека способствовали развитию новых прорывных отраслей, таких как, например, фармакогеномика и психогенетика. Следует учитывать, что достижения в области генетики имеют вечный характер (отличающий их от других знаний в иных медицинских сферах, меняющихся в процессе познания). К тому же достижения в области генетики животных, растений могут переноситься на исследования человеческого организма. Чем больше мы узнаем о природе иных живых организмов, тем больше мы узнаем о самих себе. Программы изучения генома животных аккумулируют значительные средства. Так, выявление сходства ДНК шимпанзе и человека в начале XXI в. привело к созданию Консорциума по секвенированию и анализу ДНК шимпанзе [7]. Целью научной группы стало выявление предрасположенности обезьян к различным заболеваниям, что позволит в последующем выявить общие черты с закономерностями развития человеческого организма. Все это представляет получение кладезя информации о биологии человека и эволюции [8].

Возрастание роли медицинских услуг в экономике любой страны связано и с повышением финансовых показателей в данной сфере. Например, серьезный рост стоимости оказания медицинских услуг можно наблюдать в нашей стране. В настоящее время частная система здравоохранения занимает серьезное место в общем рынке оказываемых услуг, показывая уверенный рост, с 4,8% в 2010 г. до 6,8% в 2017 г. к общему объему оказания всех видов услуг. В денежном выражении в 2018 г. (на сайте Росстата обработаны данные по 2018 г.) медицинских услуг было оказано на 647 246,8 млн руб. (трехкратное увеличение по отношению к объему оказанных услуг в 2010 г.). Для сравнения в соответствии с Федеральным законом от 28 ноября 2018 г. № 433-ФЗ⁴⁸ прогнозируемый общий объем доходов бюджета Фонда обязательного медицинского страхования на 2019 г. составляет 2 098 026 849,7 тыс. рублей. Иными словами, платная медицина (назовем ее так условно) составляет почти треть от затрат, предполагаемых в рамках системы страховой медицины [3]. Представляется, что общие цифры в 2019 и 2020 гг. сильно не изменились (если только в сторону увеличения). Можно увидеть еще одну тенденцию: происходит укрупнение бизнеса, если первоначально до 60% частной системы здравоохранения составляли врачи, перешедшие на индивидуальную практику, то сейчас их доля сократилась до 25%. Увеличивается также стоимость оказываемых услуг [4]. Таким образом, медицина становится не просто прибыльным бизнесом, но и многими экономистами оценивается как фактор развития государственности.

Развитие геномных технологий позволяет дать прогноз об увеличении их доли в структуре доходов медицинских организаций. Чем большее распространение получат такие инновации, тем больше каждый человек будет сориентирован на получение такого вида услуг. Уже сейчас видна общая тенденция: CRISPR-технологии во многом изменят структуру оказания медицинских услуг, все больше занимая место в системе этого бизнеса. Кроме того, во всех странах понимают перспективность направления, вкладывают значимые ресурсы в развитие всех геномных технологий. Приведем показательный пример. Распоряжением Правительства РФ от 2 марта 2020 г. № 481-р утверждено Соглашение о сотрудничестве между Правительством РФ и ПАО «Нефтяная компания Роснефть»⁴⁹ в целях ускоренного развития генетических технологий.

В преамбуле Распоряжения представлена ссылка на Указ Президента РФ от 28 ноября 2018 г. № 680 «О развитии генетических технологий в Российской Федерации»⁵⁰, который призван дать ускорение развитию геномных технологий. Указом также утверждено Положение о совете по реализации Федеральной научно-технической программы развития генетических технологий на 2019–2027 годы. В его развитие Постановлением Правительства РФ от 22 апреля 2019 г. № 479 утверждена Федеральная научно-техническая программа развития генетических технологий на 2019–2027 годы⁵¹. В Программе констатируется отставание нашей страны в сфере современной геномики: «Доля России в общем объеме мирового рынка обращения генетических технологий критически мала. Российские исследования и разработки в области генетических технологий пока не позволяют достичь больших объемов востребованных рынком результатов, в результате чего необходимая для различных отраслей продукция импортируется. Так, доля российского импорта ряда аминокислот (триптофан, треонин, валин), используемых при производстве кормов для сельскохозяйственных животных, достигает 100 процентов, ферментов — более 70 процентов. Россия по числу патентов в области генетики занимает 9-е место (22 патента в 2017 году) с большим отрывом от стран — лидеров в этой области (Соединенные Штаты Америки — 9106 патентов, Япония — 3477 патентов, Китай — 2771 патент, Республика Корея — 1847 патентов, Германия — 1097 патентов)».

В утвержденном Соглашении о сотрудничестве между Правительством РФ и ПАО «Нефтяная компания Роснефть» подчеркивается, что возможности образовательных и научных организаций компании будут использоваться для развития геномных технологий (включая генетическое редактирование), формирования предложений по совершенствованию нормативного регулирования, подготовки кадров в указанной сфере, внедрения полученных научных результатов в практическую медицину и иные отрасли экономики. Таким образом, в России создается мощный задел для развития геномных исследований. Однако возникают определенные вопросы: 1) компанию «Роснефть» вряд ли можно признать активным участником медицинского и фармацевтического бизнеса. Не будет ли такой профиль влечь за собой переформатирование основных видов деятельности организации? И как это повлияет на эффективность самой организации? 2) будут ли соблюдаться этические требования к проведению генетических исследований? И не будет ли компания злоупотреблять своим статусом по отношению к работникам организации?

Развеять указанные сомнения должны современные правовые акты, которые должны детально регулировать те моменты геномных технологий, которые затрагивают основные права человека. В настоящее время правовой режим генно-инженерной деятельности определяется следующими нормативными актами, даты принятия которых указывают на их некоторую отсталость от современных достижений:

— Федеральный закон от 5 июля 1996 г. № 86-ФЗ «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности»⁵²;

— Федеральный закон от 3 декабря 2008 г. № 242-ФЗ «О государственной геномной регистрации в Российской Федерации»⁵³ (в части сбора и систематизации данных ДНК человека);

— Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»⁵⁴ (в части общих правил оказания медицинской помощи и правового режима медицинской деятельности).

В рамках экономики геномной медицины необходимо будет разрешить ряд ключевых задач, определяющих траекторию генетического тестирования граждан, а в дальнейшем — использования генетической информации в медицинских целях. Показательным моментом может служить эксперимент (точнее, деловая игра), проведенный во время Круглого стола по практическому применению геномных исследований в целях здравоохранения (Вашингтон, округ Колумбия, 17–18 июля 2012 г.). Была создана мастерская, на которой была озвучена реальная ситуация, требующая генетического секвенирования, по итогам которой были обозначены конкретные вопросы, имеющие экономическое содержание. Изначально были выделены три группы проблем:

1) совокупность затрат на полное геномное секвенирование отдельного гражданина (с интерпретацией результата или его отсутствием);

2) затраты на хранение данных (включая обработку в электронном виде);

3) затраты, вытекающие из необходимости разовых тестов при обращении за медицинской помощью.

На указанный блок проблем была представлена история пациента. Им оказалась 35-летняя еврейка-ашкенази, курящая женщина с хорошим здоровьем. Здесь следует сделать ремарку: именно в этой национальной группе выявлена генетическая предрасположенность к раку молочной железы. Она (по условиям сценария) должна пройти предварительный медицинский осмотр. В рамках стандартной модели ей предлагается целевое генетическое тестирование, по результатам которого выявляется носительство болезни Tay-Sachs. Однако если бы врачом было предложено расширенное генетическое тестирование, то были бы выявлены также мутация гена протромбина, а также вариации в CYP2C9 и VKORC. Она также гомозиготна по ApoE4, но не страдает семейной гиперхолестеринемией. Эта история показательна, что первичный осмотр может указывать на необходимость стандартных (явно необходимых) тестов. Так, выявление ее принадлежности к социальной группе обусловливает прохождение определенных генетических тестов. При этом расширенное тестирование может выявить дополнительные особенности генетики конкретного человека. В зависимости от подхода к тестированию может меняться методика лечения. Более того, могут быть выявлены такие предрасположенности к состояниям и заболеваниям, которые не будут очевидны при выборочном тесте. Обозначим, что каждый тест имеет свою стоимость (как и последующая методика профилактики и лечения). Та же государственная программа доступности генетического консультирования должна охватывать возможные сценарии. Добавим, что прохождение тестов требует расшифровки результата, их правильного толкования, а далее — генетического консультирования. Каждый этап оказания помощи также имеет свою стоимостную оценку.

Подробный анализ указывает, что возможны три варианта развития обследования:

— целенаправленное обнаружение мутаций, обусловленное общей картиной заболевания и выявлением каких-то индивидуальных особенностей организма в ходе общего знакомства с пациентом;

— секвенирование всего генома, но с предоставлением только тех данных, которые имеют актуальность для выявленной клинической картины реального заболевания;

— секвенирование всего генома с полной обработкой данных, относящихся не только к клиническому случаю, но и ко всем потенциальным ситуациям, которые могут получить развитие в будущем [5].

Понятно, что каждая представленная модель взаимоотношений медицинского работника и пациента может влиять на стоимость оказываемых услуг. И не принципиально, кто будет оплачивать: сам гражданин за счет личных средств, или государство в рамках программы государственных гарантий оказания бесплатной медицинской помощи. Каждый участник отношений должен понимать необходимость и обоснованность трат, а также эффект от суммарного объема расходов. Можно каждого гражданина обязать к секвенированию генома, но обработка информации не будет до конца полной, даже если будет привлечен к обработке искусственный интеллект. Организм каждого человека индивидуален, поэтому в любом случае необходимо личное общение пациента и медицинского работника, внимательно вникающего во всю клиническую картину. Актуальность подобной рекомендации повышается при обращении к генетическому тестированию несовершеннолетнего.

Федеральный закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности» (ст. 4) определяет задачи государственного регулирования данной сферы деятельности. Знакомство с перечнем задач указывает, что закон носит рамочный характер. Он несет в себе больше технологический уклон, не нацеленный на оказание медицинской помощи человеку. Так, в число задач входит установление основных направлений деятельности органов публичной власти, закрепление общих моментов правового регулирования генно-инженерной деятельности, обеспечение безопасности в области использования генетических технологий, создание базы для международного сотрудничества. Закон был принят в 1996 г., когда применимость достижений в области микробиологии только проектировалась на человеческий организм. Уже тогда были видны перспективы, но реальность результата еще не ощущалась. Наука не формулировала практические вопросы, которые стали возникать только после 2003 г., когда была завершена международная программа «Геном человека». Но даже на тот момент многое, что выявляется сейчас по истечении более 15 лет, не могло быть прогнозируемым. За все это время Федеральный закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности» не претерпевал каких-то кардинальных изменений. Любые дополнения носили уточняющий и единичный характер. Интересна ситуация с регулированием генетических технологий в отношении человека. Длительное время в самом законе присутствовала оговорка, что он не распространяется на манипуляции с ДНК человека. В начале 2000-х гг. было внесено уточнение — за исключением генетического тестирования и генотерапии. Однако дальше подобной ремарки закон не стал углубляться. В этом случае не ясна роль такого законодательного пассажа, не обеспеченного текущим правовым регулированием.

Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» не содержит даже общего упоминания о геномной медицине и возможностях использования ее достижений в процессе лечения (или профилактики) заболеваний. Несмотря на то что закон принимался в 2011 г., когда многие тесты становились все более доступными для «рядового» гражданина, нельзя найти даже базовых положений относительно генетического тестирования и генотерапии в отношении человека. Наличие таких системных пробелов создает почву для потенциальных злоупотреблений. К тому же такое отсутствие элементарного упоминания приводит к отказу включения генетического тестирования в стандарт оказания медицинской помощи. Сейчас в каждой европейской клинике присутствуют определенные правила направления на обследование в случае необходимости выявления генетической предрасположенности к тому или иному заболеванию. Список тестов, оплачиваемых за счет государственных программ, расширяется. Принимаются различные программы повышения доступности специализированной медицинской помощи. Российская действительность иная: даже в случае выявления явной необходимости генетического тестирования таковое возможно только при оплате его за счет личных средств пациента. Более того, не каждый врач обладает квалификацией по выявлению оснований для дополнительного генетического обследования.

В Федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» есть также общая фраза о праве будущих (и настоящих) семейных пар на генетические консультации для решения репродуктивных запросов. Широта субъективного отраслевого права черпает себя еще в нормах советского законодательства в сфере здравоохранения, когда консультирование не опиралось на данные расшифровки ДНК. В Семейном кодексе РФ также предусматривается право вступающих в брак на генетическое консультирование [6].

В рамках биоэкономического анализа геномных технологий следует еще обратить внимание на Постановление Совета Министров Союзного государства от 12 мая 2016 г. № 12 «О Концепции научно-технической программы Союзного государства «Разработка инновационных геногеографических и геномных технологий идентификации личности и индивидуальных особенностей человека на основе изучения генофондов регионов Союзного государства» («ДНК-идентификация»)»⁵⁵. Стоимость программы составляет несколько миллиардов рублей. Бюджет формируется за счет различных источников финансирования.

Обозначены две общие задачи Программы: 1) разработка геномных технологий, которые в последующем могут быть использованы в криминалистических целях; 2) разработка геномных технологий в медико-социальных целях «для определения индивидуальной предрасположенности к социально значимым заболеваниям и психоэмоциональной нестабильности». Нетрудно увидеть, что криминалистическая цель занимает первичную позицию, что, по-видимому, будет обусловливать и наполняемость данной программы (средствами, организационной поддержкой и иными ресурсами). Но нельзя забывать и «побочный» эффект развития геномики: возможность манипуляции обществом. Это обеспечивается за счет владения информацией о генетическом состоянии населения и индивидуальных биологических особенностях каждого гражданина. По-видимому, необходим взвешенный подход к формированию экономической оценки развития геномных исследований. Следует определиться с первичностью тех или иных целей. Общественная оценка позволит скорректировать шкалу, а затем направить ресурсы на достижение выявленных приоритетов.

Список литературы

1. Horizon 2020 // https://ec.europa.eu/programmes/horizon2020/what-horizon-2020

2. Economic Impact of the Human Genome Project // https://web.ornl.gov/sci/techresources/Human_Genome/publicat/BattelleReport2011.pdf

3. Российский рынок частной медицины. Аналитика // http://www.privatmed.ru/article/35/140/1696/

4. Росстат // http://www.gks.ru/bgd/regl/b17_34/Main.htm

5. The Economics of Genomic Medicine: Workshop Summary. Hardcopy Version at National Academies Press // https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK169191/

6. Романовская О. В. Генетическое консультирование в семейном праве // Гражданин и право. 2014. № 12. С. 71–80.

7. The Chimpanzee Sequencing and Analysis Consortium. The initial sequence of the chimpanzee genome and comparison with the human genome // Nature. 2005. Vol. 437. Р. 69–87 / https://www.nature.com/articles/nature04072

8. Li W.-H., Saunders M. A. Тhe chimpanzee and us // Nature. 2005.Vol. 437. Р. 50–51 // https://www.nature.com/articles/437050a

Чхутиашвили Лела Васильевна,
Чхутиашвили Нана Васильевна,
lvch2016@mail.ru

§ 9. Развитие прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта

Аннотация. В статье рассматриваются вопросы развития прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта и проблемы, с ними связанные. В настоящее время происходит стремительное развитие прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта, и с каждым годом их изобретается все больше и больше. От геномных исследований и достижений в сфере искусственного интеллекта зависит уровень развития здравоохранения и образования в Российской Федерации, рациональность государственного управления и эффективность российского бизнеса, скорость совершения космических прорывов в других областях человеческой жизни. Вот почему важным является взаимодействие общества и государства, чтобы построить грамотные институты контроля прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта, защиты личных данных и воплощения новых методов распределения ресурсов для людей.

Ключевые слова: биологическая безопасность, биотехнологии, геномные исследования, искусственный интеллект, технологическая независимость, технологический прогресс, эффективность.

Chkhutiashvili Lela Vasilievna,

Chkhutiashvili Nana Vasilievna

§ 9. Development of breakthrough biotechnologies in the field of genomic research and artificial intelligence

Abstract. The article deals with the development of breakthrough biotechnologies in the field of genomic research and artificial intelligence and the problems associated with them. Currently, there is a rapid development of breakthrough biotechnologies in the field of genomic research and artificial intelligence, and every year more and more of them are being invented. The level of development of healthcare and education in the Russian Federation, the rationality of public administration and the efficiency of Russian business, the speed of making space breakthroughs in other areas of human life depend on genomic research and achievements in the field of artificial intelligence. That is why it is important for society and the state to work together to build competent institutions to control breakthrough biotechnologies in the field of genomic research and artificial intelligence, protect personal data and implement new methods of resource allocation for people.

Keywords: bio-security, biotechnologies, genomic research, artificial intelligence, technological independence, technological progress, efficiency.

Введение

Не прошло и четверти XXI в., а человечество за это время совершило огромное количество технологических прорывов, как в сфере геномных исследований, так и в области искусственного интеллекта. Искусственные органы и протезирование, позволяющие человеку жить дольше и комфортнее; создание мобильного интернета, социальных сетей и мессенджеров, которые ускорили и упростили передачу информации между людьми; электромобили, экологичные, маневренные и не требующие ископаемых ресурсов, которые рано или поздно могут закончиться; беспилотные автомобили, высвобождающие время, которое человек может посвятить важным делам, чем управление автомобилем; виртуальная и дополненная реальность, в которую человек может безопасно и с наслаждением переместиться на определенное время — стали повседневной реальностью [6, с. 324].

Технологический прогресс неостановим и неизбежен, ведь с каждым годом совершаются новые достижения в области геномных исследований и искусственного интеллекта, которые оказываются в большинстве случаев значимее и масштабнее предыдущих.

История геномных исследований берет свое начало в 1866 г., когда Менделем были открыты несколько законов, определяющих основные закономерности распределения наследственно детерминированных признаков. В 1869 г. Фридрих Мишер открывает ДНК⁵⁶. Уильям Бэтсон между 1905 и 1907 г. ввел в научный оборот понятие «генетика»⁵⁷. Следующим шагом в развитии генетики стало открытие хромосомной теории⁵⁸. В 1913 г. были созданы генетические карты хромосом⁵⁹, в 1944 г. была выявлена роль ДНК, в 1953 — его структура. В 1961 г. был открыт генетический код, а 1972 г. ознаменовался первым в истории искусственным клонированием ДНК.

Сама же геномика⁶⁰� сформировалась в 1980–1990-х гг. с появлением первых проектов по секвенированию геномов⁶¹ живых организмов. В 1977 г. произошло первое секвенирование генома бактериофага Φ-X174, а в 1986 создан автоматический секвенатор. Ученые смогли расшифровать геном бактерии (1995), геном дрожжей (1996), геном нематоды (1998), геном мухи (1999) и геном растения (2000), а в 2001 г. был расшифрован человеческий геном. Благодаря этому открытию человечество вступило в новую эру геномных исследований.

Развитие геномики стало возможно благодаря совершенствованию биохимических методик и появлению вычислительной техники. Для анализа и расшифровки геномов у живых организмов требуется колоссальная сила вычисления, которую в XXI в. смогли обеспечить результаты деятельности человека в сфере исследований искусственного интеллекта.

За последние двадцать лет в области геномных исследований одним из самых полезных достижений стало снижение стоимости расшифровки человеческого генома, которая нужна для того, чтобы выявить предрасположенность к тем или иным заболеваниям, а также выяснить, сколько клеток в организме поражены тем или иным заболеванием. Редактирование генома человека — первый шаг на пути к возможному программированию человека под определенные параметры. Ожидаемо, что рано или поздно на Земле будут жить генномодифицированные люди. На данный момент времени этот опыт помогает спасать жизни пациентам, страдающим наследственными заболеваниями.

Еще один немаловажный прорыв совершили генетики из Исследовательского института Скриппс, когда создали стабильный полусинтетический организм, дополнив генетический алфавит, состоящий по природе из четырех «букв» (A, T, C, G). Главная уникальность этого достижения заключается в том, что ученые смогли преобразовывать геномы микроорганизмов, которые могут быть использованы во благо человека.

В 2017 г. была доказана эффективность генетической терапии. Суть ее заключается в том, что клетки пациента редактируются не в организме пациента, а в лаборатории — в этом, к слову, ее отличие от редактирования генома человека. Еще одним значимым прорывом в области геномных исследований является тот факт, что бактерии в человеческом организме эволюционировали на генетическом уровне и теперь устойчивы к любым антибиотикам. Вслед за этим было доказано, что гены антибиотиков и гены устойчивости родственны друг другу. Выявление генов долгожительства стало началом пути к вечной молодости людей. Благодаря ученым-генетикам генетический скрининг стал еще более точным и помогал определять заболевания плода, спрогнозировать его будущий рост, состояние здоровья и величину интеллекта.

Учеными были уточнены генетические механизмы эволюции. Им удалось выяснить, что не только гены влияют на наследственность, но у некоторых видов еще и поведение. К тому же было открыто, что вирусы служат источником новых генов, а также банальная случайность играет одну из ключевых ролей в эволюции. Наконец, ученые нашли ответ на давний вопрос о том, как бесполые существа выживают миллионы лет. Оказалось, что они просто-напросто клонируют самих себя. Эти открытия, несомненно, помогут человечеству в решении целого ряда проблем.

Прорывным современным достижением в области геномных исследований является то, что ученые научились записывать информацию на ДНК [5]. Трудно вообразить, насколько прорывным является подобное достижение. У человечества, наращивающего объемы информации с каждым годом невероятными темпами, есть необходимость компактного и систематизированного размещения и долгосрочного безопасного хранения колоссального объема данных, и ученые в области геномных исследований смогут помочь решить эту проблему.

Были созданы генетический принтер и биологический телепорт. Абсолютный прорыв для всего человечества — пока генетический принтер способен печатать отдельные участки геномов РНК, бактерии и вирусы, но в недалеком будущем у него есть невероятный потенциал для внедрения в процесс создания искусственных органов, которые будут обладать нужными человеку свойствами и способностями. В процесс биологической телепортации может быть вовлечен и генетический принтер. Изобретение биологического телепорта сильно приблизил возможность терраформирования отдельных планет для комфортной жизни человека.

История же развития прорывных биотехнологий искусственного интеллекта начинается после Второй мировой войны. С появлением ЭВМ и обеспеченной ими огромной мощности обработки данных в 1950-е гг. была создана первая нейронная сеть SNARC [2]. В Стэнфордском университете в 1956 г. появился термин «искусственный интеллект» (artificial intelligence).

В 2011 г. искусственный интеллект под именем «Watson» победил в конкурсе Jeopardy (аналог в России — «Своя игра») и выиграл 77 тыс. долл. Сегодня Watson доступен пользователям по всему миру, они получают доступ к нему с телефона, с компьютера, со своих собственных серверов. Поскольку искусственный интеллект улучшается вместе с тем, как люди его используют, Watson всегда становится умнее. Все, что он изучает, немедленно становится доступным для других. И это не одна программа, это совокупность разнообразных программных систем — логика, язык, все это может работать на разном коде, на разных чипах, в разных местах, которые воплощаются в едином потоке интеллекта [8].

Сегодня работающие на GPU нейронные сети используются облачными компаниями (в том числе и Facebook) для определения лиц на фото, а также для предоставления рекомендаций по контенту. Чем больше информации в интернете — тем умнее искусственный интеллект.

Исследования искусственного интеллекта сегодня не прекращаются и его применение можно обнаружить в абсолютно разных сферах человеческой жизни. Широко внедряется и применяется искусственный интеллект сейчас в сфере маркетинга. Средства аналитики и искусственный интеллект помогают автоматизировать предложения в режиме реального времени, получать больше данных для повышения точности таких предложений, помогают понять, чего хотят клиенты, и многое другое.

Искусственный интеллект позволяет автоматизировать повторяющиеся процессы обучения и поиска за счет использования данных, делает существующие продукты интеллектуальными. Помимо этого, искусственный интеллект анализирует большие данные с помощью нейросетей, и в свою очередь, глубинные нейросети создают условия для достижения беспрецедентного уровня точности. Искусственный интеллект дает возможность извлечь максимальную пользу из данных. Также биотехнологии искусственного интеллекта широко применяются в промышленности, здравоохранении, бизнесе
и спорте.

Таким образом, в настоящее время происходит стремительное развитие прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта, и с каждым годом их изобретается все больше и больше. От геномных исследований и достижений в сфере искусственного интеллекта зависит уровень развития здравоохранения и образования в Российской Федерации, рациональность государственного управления и эффективность российского бизнеса, скорость совершения космических прорывов в других областях человеческой жизни. Их история развития стартовала в начале прошлого века, и с каждым годом уровень и значимость достижений стремительно растут.

Прорывные биотехнологии в области геномных исследований и искусственного интеллекта — основа инновационных преобразований в сельском хозяйстве, промышленной микробиологии, медицине, биологической безопасности и обеспечении технологической независимости [7, с. 239].

Сегодня развитие прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта следует оценивать с учетом не только позитивных результатов и перемен, которые они несут, но и возникающих издержек и потерь в сферах социального развития и экологии, когда в руки человека попадают мощные биотехнологии как опасное оружие массового поражения, способное все разрушить. Доминирование частных интересов, жажда наживы и погоня за прибылью обостряют социальные и экологические противоречия и рождают их новые формы. Выполняя функцию умных помощников и облегчая жизнь человека, прорывные биотехнологии лишают человека потребности в развитии умственной деятельности и творческой активности. Появляются новые противоречия: искусственного интеллекта и людей, начинается борьба за лидерство в принятии решений во всех сферах жизнедеятельности. Со временем искусственный интеллект заменит миллионы рабочих мест, и миллионы людей останутся без работы.

Вот почему важным является взаимодействие общества и государства, чтобы построить грамотные институты контроля прорывных биотехнологий в области геномных исследований и искусственного интеллекта, защиты личных данных и воплощения новых методов распределения ресурсов для людей. Обществу и государству нужно думать про обучение новым специальностям, которые не сможет заменить искусственный интеллект [3].

На основании Указа Президента Российской Федерации «О развитии генетических технологий в Российской Федерации»⁶² разработана «Федеральная научно-техническая программа развития генетических технологий на 2019–2027 годы»⁶³. Управление рисками при реализации программы предусматривает осуществлять в том числе проведение мониторинга угроз реализации научно-технических проектов и …корректировки образовательных программ и подготовки для представления Президенту Российской Федерации ежегодного доклада о ходе и результатах реализации программы, который может содержать предложения о ее корректировке.

Масштабная программа национального уровня запущена в области искусственного интеллекта. Указом Президента Российской Федерации «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации»⁶⁴ утверждена «Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года». В ней среди прикладных целей называются: сокращение участия человека в процессах, связанных с повышенным риском жизни и здоровью, оптимизация подбора и обучения кадров, составление оптимальных графиков работы, раннее выявление одаренных детей.

Список литературы

1. Как искусственный интеллект влияет на общественные и политические системы, образование и нормы поведения // URL: https://news.rambler.ru/world/45224745/?utm_content=news_media&utm_medium=read_more&utm_source=copylink (дата обращения: 23.12.2020).

2. Искусственный интеллект // Новости Интернета вещей. URL: https://iot.ru/wiki/iskusstvennyy-intellekt (дата обращения: 23.12.2020).

3. Панчин А. Сумма биотехнологии. М.: АСТ, 2015. 432 с.

4. Самые значимые достижения научно-технического прогресса в XXI веке // Техника и системы автоматизации. URL: https://tsa.su/news/samye-znachimye-dostizhenija-nauchno-tehnicheskogo-progressa-v-xxi-veke/ (дата обращения: 17.12.2020).

5. Топ-10 открытий в генетике за 2017 год // Хайтек. URL: https://hightech.fm/2018/01/07/genes-2 (дата обращения: 17.12.2020).

6. Чхутиашвили Л. В. Экономическая безопасность — основа безопасности российского общества // Государство, общество и церковь: образование и культура как основа обеспечения национальной безопасности России. Материалы научно-практической конференции. Конференция проведена в рамках празднования 80-летия Новосибирской области. 2017. С. 322–324.

7. Чхутиашвили Н. В. Экономическая безопасность человека и общества в условиях цифровой экономики // Возможности и угрозы цифрового общества: материалы конференции (Всероссийская научно-практическая конференция «Возможности и угрозы цифрового общества», Ярославль, 22 апреля 2020 г.) / под ред. А. В. Соколова, А. А. Фролова. Ярославль: Цифровая типография, 2020. С. 234–239.

8. Три прорыва, которые обеспечили грядущее появление искусственного интеллекта // Hi-News. URL: https://hi-news.ru/computers/tri-proryva-kotorye-obespechili-gryadushhee-poyavlenie-iskusstvennogo-intellekta.html (дата обращения: 27.12.2020).

9. Генные открытия 21 века // Live Internet. URL: https://www.liveinternet.ru/users/mizon/post119466050/ (дата обращения: 23.12.2020).

Шпаковский Юрий Григорьевич,
yurii-rags@yandex.ru

Шпаковская Ирина Альбертовна,
yurii-rags@yandex.ru

§ 10. Совершенствование государственной политики в области биологической безопасности и противодействия биологическому терроризму

Аннотация. В статье рассматриваются актуальные вопросы формирования государственной политики в сфере биологической безопасности и противодействия биологическому терроризму. Рассматриваются актуальные проблемы деятельности Единой государственной системы предупреждения и действий в чрезвычайных ситуациях в условиях пандемии коронавируса COVID-19. Исследуются современные аспекты возможного реформирования законодательства в сфере защиты населения и территорий при чрезвычайных ситуациях, вызванных распространением опасных инфекционных заболеваний На основе анализа изменений законодательства в рассматриваемой сфере автор обосновывает предложения по совершенствованию деятельности в области обеспечения биологической безопасности, а также расширению функций Совета безопасности Российской Федерации. Рассмотрены материалы исследований, опубликованных в ведущих изданиях и вызвавших в научном сообществе наиболее острое обсуждение с позиций биологической безопасности и противодействия биологическому терроризму.

Ключевые слова: пандемия коронавируса, чрезвычайные ситуации, биологическая безопасность, терроризм, COVID-19, Совет безопасности, защита населения.

Shpakovskii Yurii Grigorievich,

Shpakovskaya Irina Albertovna

§ 10. Improvement of the state policy in the field of biological security and counteraction to biological terrorism

Abstract. The article deals with topical issues of the formation of state policy in the field of biological security and counteraction to biological terrorism. Current problems of the Unified State System of Prevention and Action in emergency Situations in the context of the Covid-19 coronavirus pandemic are considered. Modern aspects of the possible reform of legislation in the field of protection of the population and territories in emergency situations caused by the spread of dangerous infectious diseases are investigated. Based on the analysis of changes in legislation in this area, the author substantiates proposals for improving activities in the field of biological safety, as well as expanding the functions of the Security Council of the Russian Federation. The materials of studies published in leading publications and which caused the most acute discussion in the scientific community from the standpoint of biological safety and security are considered.

Keywords: coronavirus pandemic, emergencies, biological security, terrorism, Covid-19, Security Council, population protection.

Сегодня ни у кого нет сомнений, что биотехнологии являются одним из самых перспективных направлений. С помощью исследований в данной области можно искусственно создавать любые микроорганизмы, а в этом и кроется определенная опасность. История свидетельствует, что толчком к появлению многих технологий и открытий, которыми гордится человечество, стали потребности безопасности и создания новых видов вооружения. И биотехнологии в этом отношении не являются исключением. Микроорганизмы могут стать источником массовой гибели, поэтому необходим жесткий контроль результатов исследований и области их последующего применения [1].

В течение последнего года главной проблемой мирового сообщества является пандемия COVID-19, наносящая огромный ущерб экономике государств и здоровью населения. Уже тогда с первых дней распространения коронавируса в Китае, а затем и во всем мире, были высказаны многочисленные мнения экспертов о том, что данный вирус имеет лабораторное биологическое происхождение. Но нет доказательств, что данный вирус является одним из видов биологического оружия [2].

Контртеррористический комитет Совета Европы, одной из основных функций которого является разработка законодательных и институциональных планов борьбы с терроризмом, подготовил заявление о существующих рисках в области биологического оружия и терроризма на фоне сложной обстановки в результате пандемии.

Из-за угрозы терроризма следует серьезно воспринять опасность, исходящую от различных видов микроорганизмов, которые могут быть использованы в качестве орудия угрозы. О влиянии, которое оказывают возникающие болезни на людей, было известно давно. Достаточно напомнить об использовании зараженных чумой в качестве оружия во время войн, происходивших в Средние века, распространение оспы против коренного населения американского континента после его открытия, использование биологических средств в сражениях Первой и Второй мировых войн и т.д.

Использование различных заразных болезней в биологических войнах указывает на то, что очень трудно провести отличие между возникновением естественной эпидемии и возникновением эпидемии в результате намеренной биологической атаки [1].

Федеральный закон от 30 декабря 2020 г. № 492-ФЗ «О биологической безопасности в Российской Федерации»⁶⁵ к основным биологическим угрозам относит в том числе:

— возникновение аварий, осуществление террористических актов и (или) диверсий на объектах, где находятся источники биологической угрозы (опасности) и (или) проводятся работы с использованием патогенов;

— осуществление террористических актов и (или) диверсий с использованием патогенов, применение биологических технологий и иных смежных технологий для разработки, производства и использования патогенов в качестве биологического оружия, а также бесконтрольное осуществление опасной техногенной деятельности, в том числе с использованием генно-инженерных технологий.

Все это говорит о необходимости формирования эффективной государственной системы борьбы с биологическим терроризмом в России, опирающейся на научно обоснованную и объективную оценку положения дел в сфере борьбы с терроризмом. Основой данной деятельности должен стать документ стратегического планирования, устанавливающий основные подходы к формированию механизма эффективного проведения государственной политики в сфере борьбы с биологическим терроризмом [3].

Мировая практика свидетельствует, что тяжелые последствия крупномасштабных террористических акций, осуществленных в последнее время, вынудили многие страны мира принять энергичные меры по обеспечению готовности к отражению подобных атак. Анализ этого опыта позволил установить следующие основные направления государственной политики по повышению готовности к противодействию биологического терроризма [4, 5].

1. Формирование системы кризисного управления, которое предусматривает планирование и осуществление мер по предупреждению и предотвращению возможных террористических актов, а также организацию оперативного реагирования на возникающие кризисные ситуации. Формирование органов кризисного управления осуществляется либо приданием дополнительных полномочий и функций действующим структурам государственного управления, либо созданием новых государственных институтов со специальными функциями и полномочиями. Например, в США создано Министерство внутренней безопасности, которое объединило функции и задачи 22 федеральных органов.

2. Модернизация национальной законодательной правовой базы в части укрепления внутренней безопасности путем значительного расширения полномочий правоохранительных органов, усиление контрольных функций, а иногда и ограничение прав и свобод граждан, ужесточение уголовной ответственности за любые действия, способствующие совершению теракта, изменение банковского и иммиграционного законодательства в направлении усиления контроля за денежными и иммиграционными потоками, что в настоящее время и делается.

3. Организация тесного взаимодействия органов и сил, участвующих в мероприятиях по противодействию и ликвидации последствий террористических актов, укрупнение спасательных служб, повышение оперативности действий сил быстрого реагирования и скорой медицинской помощи.

4. Заблаговременное размещение ресурсов, обеспечение соответствующих органов управления необходимыми базами данных, средствами связи, финансами, оборудованием, специалистами.

5. Развертывание активной подготовки населения к действиям в условиях возможных террористических актов.

Учитывая сложность проблемы борьбы с терроризмом, большое количество участвующих органов государственной власти и управления, непредсказуемость действий террористов, многовариантность сценариев возможных террористических актов, особое внимание необходимо уделить формированию системы кризисного управления и организации взаимодействия всех ветвей и уровней государственной власти на различных этапах борьбы с терроризмом на основе модернизации национальной законодательной базы.

В настоящее время после выхода Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму»⁶⁶ на законодательно-правовом уровне сформирована система государственного управления в области противодействия терроризму, образован Национальный антитеррористический комитет, председателем которого по должности является директор Федеральной службы безопасности Российской Федерации. Основной функцией национального антитеррористического комитета является координация деятельности органов исполнительной власти всех уровней по противодействию терроризму и подготовка соответствующих предложений Президенту Российской Федерации. В состав национального антитеррористического центра включены руководители силовых и наиболее значимых министерств и ведомств. В субъектах Российской Федерации для координации деятельности территориальных органов исполнительной власти по профилактике терроризма, а также минимизации и ликвидации последствий его проявлений сформированы антитеррористические комиссии.

Установлены полномочия всей вертикали органов исполнительной власти, согласно которым Президент Российской Федерации определяет основные направления государственной политики в области противодействия терроризму и компетенцию федеральных органов исполнительной власти, руководство деятельностью которых оно осуществляет, в области противодействия терроризму.

В то же время пандемия коронавируса поставила перед руководством Российской Федерации вопросы не только эффективности функционирования системы здравоохранения, но и деятельности всей системы обеспечения национальной безопасности государства. И если экономические последствия пандемии COVID-19 уже относительно понятны — уровень производства и потребления может существенно снизиться, и больше всего пострадают предприятия среднего и малого бизнеса, то эффективность системы обеспечения национальной безопасности еще предстоит оценить [6].

В новейшей истории нашего государства уже есть пример коренного реформирования системы защиты от чрезвычайных ситуаций. Так, серия крупнейших катастроф в СССР во второй половине 1980-х гг. привели к замене прежней парадигмы гражданской обороны новым подходом, основанным на признании приоритета защиты населения и территорий от угроз, прежде всего мирного времени, и поиску новой модели организации такой защиты.

В 1989 г. решением правительства в стране был образован Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям (ГКЧС СССР), а немногим более года начались работы по созданию Единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций (далее — РСЧС). Система начала формироваться с принятием постановления Совета Министров СССР от 15 декабря 1990 г. № 1282⁶⁷ и предназначалась для предупреждения чрезвычайных ситуаций все видов, а в случае их возникновения — для обеспечения безопасности населения и уменьшения ущерба народному хозяйству [1].

Тем самым защита населения и территорий от чрезвычайных ситуаций мирного времени официально получила оформление как относительно самостоятельное направление государственной политики.

По замыслу разработчиков система должна была охватывать все виды бедствий: техногенного, природного, экологического, эпидемиологического и иного характера. После распада СССР работы в направлении создания системы противодействия чрезвычайным ситуациям продолжались.

В 1992 г. постановлением Правительства Российской Федерации от 18 апреля № 261 было утверждено Положение о системе⁶⁸. Важно акцентировать внимание, что общее руководство созданием, функционированием и дальнейшим развитием РСЧС было возложено на Государственный комитет при Президенте Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (в дальнейшем преобразованное в МЧС России).

Но говорить, что система РСЧС за почти 30-летнюю историю стала единой, охватывающей все виды бедствий, независимо от их характера и масштабов, нельзя. Так, после принятия Федерального закона «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»⁶⁹ в РСЧС наметилась ограниченность сферы действия авариями, бедствиями и катастрофами исключительно природного и техногенного характера, т.е. теми видами чрезвычайных ситуаций, которые являются прерогативой деятельности МЧС России. Отсюда вытекает определенная внутренняя противоречивость действующей РСЧС. С одной стороны, она охватывает всю территорию страны, все основные фазы, функции и уровни управления, и с этой точки зрения отвечает одному из главных критериев системности: целостности или комплексности. С другой стороны, РСЧС не полностью отвечает указанному критерию, являясь по предметному (типы и виды ситуаций) признаку не интегральной, а частной системой, охватывающей строго очерченный круг чрезвычайных ситуаций, и не совсем соответствует своему названию «единой» [1, 2].

События, связанные с пандемией COVID-19, показали, что существуют обстоятельства, которые не вписываются в компетенцию и функции системы.

Экологические изменения, как показывает кризис 2020 г., вызванный пандемией COVID-19, могут вызвать даже больший экономический хаос, чем это сделал любой финансовый кризис. Регулярно повторяющиеся эпидемии (ВИЧ с 1980-х гг., SARS в 2003 г., грипп H1N1 в 2009 г., MERS в 2011 и Эбола в 2014–2016 гг.) являются, как и изменение климата, по своей сути, рукотворными катастрофами: они порождаются отсутствием адекватной системы медицинских и санитарно-гигиенических стандартов, высокой антропогенной нагрузкой на экосистемы, а также возросшей взаимосвязанностью в «глобализированном» мире. Потенциальные пандемии и многие паталогические симптомы изменения климата будут становиться более частыми, тяжелыми и дорогостоящими [1].

Во-первых, следует признать как очевидный факт неотвратимость и возможность усиления числа и масштабов аварий, катастроф, эпидемий самого разного характера.

Во-вторых, глобальные события, такие как, например, климатический, экологический, эпидемиологический, энергетический, иной кризис, могут одновременно охватывать все государства и иметь глобальные непредсказуемые последствия для всех секторов экономики и жизнедеятельности населения;

В-третьих, как правило, события типа пандемии коронавируса имеют комплексный синергетический эффект, отрицательно влияющий на экономику, социальную сферу, здравоохранение, жизнеобеспечение. В этом случае решения, принимаемые по ликвидации последствий конкретного события, должны иметь не только медицинский, но стратегический характер.

В-четвертых, поскольку меры, принимаемые в случае системных чрезвычайных ситуаций, принципиально отличаются от чрезвычайных ситуаций локального характера, подход к их оценке, последствиям для социально-экономической жизни страны выходит далеко за уровень компетенции действующей РСЧС.

Возникает ряд вопросов. Существует ли на сегодняшний день правовая основа реализации государственной политики в сфере противодействия биологическому терроризму? Отвечает ли система государственного управления противодействием биологическому терроризму?

Судя по последним нормативным правовым актам, связанным с пандемией короновируса и предупреждением подобных чрезвычайных ситуаций в будущем, система управления существенно модернизируется. Важно отметить, что изменения в законодательных и иных нормативных правовых актах, принятые в 2020 г., в условиях пандемии короновируса фактически оставили в стороне МЧС России, Правительственную комиссию по предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций и обеспечению пожарной безопасности как руководящий орган РСЧС. Это несмотря на то, что были внесены изменения в Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ (ред. от 01.04.2020) «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера», в соответствии с которыми к чрезвычайным ситуациям природного и техногенного характера добавили ситуации, связанные с «распространением заболеваний, представляющих опасность для окружающих».

Кроме того, Правительству Российской Федерации предоставлено право при угрозе возникновения и (или) возникновении отдельных чрезвычайных ситуаций принять решение об осуществлении им полномочий координационного органа РСЧС и устанавливать режимы функционирования системы. Также были расширены полномочия Правительства Российской Федерации в части предоставления права при введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации на всей территории Российской Федерации либо на ее части в случае угрозы возникновения и (или) возникновения чрезвычайной ситуации федерального или межрегионального характера устанавливать обязательные для исполнения гражданами и организациями правила поведения.

И, наконец, были расширены полномочия органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. Им предоставлено право устанавливать обязательные для исполнения гражданами и организациями правила поведения при введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации, а также с учетом особенностей чрезвычайной ситуации на территории субъекта Российской Федерации устанавливать дополнительные правила поведения, обязательные для исполнения гражданами и организациями. Такие правила были определены Правительством Российской Федерации в апреле 2020 г.

Но главное, в обязанности граждан были включены требования выполнять установленные правила поведения при введении режима повышенной готовности или чрезвычайной ситуации.

Следует заметить, что главная особенность ликвидации чрезвычайной ситуации, связанной с пандемией коронавируса, заключалась в том, что введение любого режима «повышенной готовности» или «чрезвычайной ситуации» было направлено прежде всего на регламентацию всей жизнедеятельности страны: от особого ограничения для населения до ограничения деятельности всех структур экономики, транспорта. Все это не вписывалось в существующие рамки