А. Н. Скалепов

Тектоника украинского кризиса

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 327(477)

ББК 66.4(4Укр)

С42

Автор:
Скалепов А. Н., доктор философских наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования РФ.

Рецензенты:
Зеленков М. Ю., доктор политических наук, профессор (Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана);
Лихоносов А. Г., доктор политических наук, доцент (Военная академия Генерального штаба Вооруженных Сил РФ);
Шевцов В. М., доктор философских наук, профессор (Военный университет Министерства обороны РФ), заслуженный работник высшей школы РФ.

В настоящей монографии предпринята попытка с позиций геополитического подхода осмыслить драматические события, происходящие в постсоветской Украине. На обширном эмпирическом материале раскрыты интересы США и их западноевропейских союзников, дана оценка внешнеполитической активности других участников украинской партии большой геополитической игры, приведшей к декомпозиции Украины и тектоническому сдвигу в современной системе международных отношений. Особое внимание уделено освещению позиции Российской Федерации в контексте украинского кризиса (1991–2021 гг.).

Украинский кризис, по мнению автора, является следствием геополитической катастрофы, связанной с распадом СССР. Он инициирован Западом, возглавляемом США, с тем, чтобы оторвать Украину от России, превратив соседнее государство в своеобразный «санитарный кордон» и плацдарм для дальнейшей геополитической экспансии на Восток. Истинная цель архитекторов «цветных революций» – с помощью майданных технологий осуществить смену национально ориентированных правительств в постсоветских государствах на марионеточные режимы, а в итоге – нанести окончательное геополитическое поражение России и тем самым завладеть ее природными ресурсами.

Работа представляет интерес для профессорско-преподавательского состава учебных заведений и специалистов-практиков, занимающихся анализом, оценкой и прогнозированием угроз национальной безопасности Российской Федерации, а также для всех тех, кому небезразлична собственная судьба и будущее нашего Отечества.

Печатается в авторской редакции.

УДК 327(477)

ББК 66.4(4Укр)

© Скалепов А. Н., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Мы никогда не придем к выводу, что делать с Украиной,
если внимательнейшим образом не осмыслим всю ситуацию.
Эта ситуация на самом деле возникла не в 14-м году, не в 5-м году,
она началась после Великой Отечественной. Все пошло с Западной
Украины. С самого начала их поддерживали США и Великобритания.
Руководители «ОУН УПА» почти все были гражданами США,
имели там дома и недвижимость, там жили их дети.
Постоянно внедряя своих людей в систему власти и ведя
тайную антироссийскую пропаганду, им удалось в конечном итоге
взрастить целое поколение озлобленных на Россию людей¹.
Багдасаров Семен Аркадьевич,
российский политолог

ВВЕДЕНИЕ

Драматические события на Украине, свидетелями которых мы являемся на протяжении последних трех десятилетий, в научном экспертном сообществе оцениваются как «политический кризис». Автор настоящей монографии убежден в том, что украинский кризис является следствием геополитической катастрофы, связанной с распадом СССР. Он инициирован Западом, возглавляемым США, с тем, чтобы «оторвать» Украину от России, превратив соседнее государство в своеобразный «санитарный кордон» и плацдарм для дальнейшей геополитической экспансии на Восток. Истинная цель архитекторов «цветных революций» — с помощью майданных технологий осуществить смену национально ориентированных правительств в постсоветских государствах на марионеточные режимы, а в итоге — нанести окончательное геополитическое поражение России и тем самым завладеть ее природными ресурсами.

Замысел написать монографию, посвященную украинскому кризису, родился после прочтения очередного блестящего научно-публицистического произведения Олеся Бузины под названием «Утешение историей». Во введении к нему украинский писатель и историк признается читателям: «Эту книгу родила война… Я не собирался ее писать. В планах у меня были совсем другие книги. Но Майдан и война на Донбассе сломала все планы»². Так случилось и с автором предлагаемой читателям монографии «Тектоника украинского кризиса». Это не художественное и не научно-популярное издание, а научное издание. Что же касается его названия, то оно «родилось» в процессе «погружения» его автора в проблемное поле заявленной темы, знакомства с «Тектологией» (1913) Александра Александровича Богданова³, а также трудами отечественных ученых в области геотектоники и геополитики⁴. В частности, А. А. Богданов объяснял процессы развития природы и общества на основе принципа равновесия, заимствованного из естествознания. Характерной чертой теории равновесия А. А. Богданова является утверждение, что противоположности должны сбалансировать, уравновесить друг друга и только таким путем достигается устойчивое состояние системы. В развивающихся системах одновременно действуют две противоположные тенденции: повышение устойчивости вследствие интеграционных процессов, стремление к равновесию и понижение устойчивости, вызванное появлением «системных» противоречий. На известном уровне их развития, утверждал Богданов, они способны вызвать кризис.

Следует отметить, что успешному осуществлению данного проекта способствовали предыдущие научные труды автора настоящей монографии⁵. В предлагаемой книге предпринята попытка «без гнева и пристрастий» осуществить философско-геополитическую рефлексию украинского кризиса (1991–2022), сравнимого с «точкой бифуркации», или «водоразделом», происходящих в европейской части постсоветского пространства событий и процессов, вызвавших тектонический сдвиг в современной системе международных отношений и приведших к геополитической декомпозиции Украины.

В структурном отношении работа состоит из двух частей: первая часть объединяет введение и три главы; вторая — две главы, заключение, библиографический список и три приложения.

В первой части монографии на обширном эмпирическом материале освещены генезис, динамика, формы трансформации украинского кризиса. Осуществлена классификация и характеристика современных технологий, применяемых в ходе подготовки и осуществления «цветных» государственных переворотов в стране, выбранной коллективным Западом во главе с США в качестве очередной «жертвы». С использованием богатого фактического материала показана взаимосвязь общественно-политических событий на Украине, получивших название «оранжевой революции» и «революции гидности/достоинства», а также последовавших за ней государственным переворотом, «Крымской весной» и гражданской войной на Донбассе. События на Украине, по мнению автора, стали переломными как с точки зрения национально-государственного строительства, так и определения внешнеполитических приоритетов украинского государства. Детально анализируются в работе этноконфессиональные, международно-правовые и геополитические аспекты процесса реинтеграции Крыма с Россией и Гражданской войны на Донбассе, включая форматы ее урегулирования.

Вторая часть монографии посвящена геополитике украинского кризиса, приведшего к тектоническому сдвигу в системе современных международных отношений. В ней достаточно убедительно раскрыта роль США, НАТО и Евросоюза в драматических украинских событиях, а также характер политики Российской Федерации, Китая, государств постсоветского пространства, сознательно или невольно «втянутых» в водоворот событий на Украине и вокруг нее.

Предлагаемый труд призван инициировать определенный интерес профессорско-преподавательского состава учебных заведений и специалистов-практиков, занимающихся анализом, оценкой и прогнозированием угроз национальной безопасности Российской Федерации, а также тех, кому небезразличны собственная судьба и будущее нашего Отечества.

Автор выражает глубокую признательность уважаемым рецензентам: доктору политических наук М. Ю. Зеленкову; доктору политических наук А. Г. Лихоносову; Заслуженному работнику высшей школы Российской Федерации, доктору философских наук, профессору В. М. Шевцову, за конструктивные замечания, ценные советы и положительную оценку проделанной работы.

Особая благодарность О. М. Таракановой, оказавшей техническую помощь в подготовке к изданию данного труда.

Часть I.
УКРАИНСКИЙ РАЗЛОМ

На карте мира появляется все больше регионов,
где обстановку хронически лихорадит…⁶
Путин Владимир Владимирович,
Президент Российской Федерации

Глава 1.
УКРАИНСКИЙ КРИЗИС: ФИЛОСОФСКО-ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ

Украинский кризис представляет собой явление многозначное, подтверждающее многое в прошлом, обнажающее настоящее, позволяющее судить о будущем. Драматические события на постсоветском пространстве, включая Украину, свидетелями которых мы являемся, — есть прямое следствие «крушения» Советского Союза. Президент Российской Федерации В. В. Путин назвал этот процесс «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века»⁷.

Современный кризис на Украине находится в эпицентре внимания представителей различных отраслей отечественной и зарубежной науки: истории, философии, социологии, геополитики⁸. Попытаемся разобраться в причинах, формах «протекания» и последствиях украинского кризиса, а главное — в интересах и роли основных участников украинской партии Большой геополитической игры, применив философскую методологию и геополитический инструментарий.

Революции никогда не способствуют процветанию общества.
Они надолго создают зоны нестабильности.
Умные страны стараются идти другим — эволюционным путем⁹.
Бузина Олесь Алексеевич
(13.07.1969–16.04.2015),
украинский писатель и историк

1.1. Генезис, динамика, характер и формы трансформации украинского кризиса

Современный социально-политический кризис на Украине имеет как международную (глобальную), так и внутристрановую детерминацию. Вся история Украины демонстрирует их неразрывную взаимосвязь. Особенность Украины заключается в том, что она лежит в области цивилизационного разлома — на стыке западноевропейской и евразийской цивилизаций. На это в свое время указывал известный американский политолог С. Хантингтон в работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (1966)¹⁰.

Многие «зигзаги» внутренней и внешней политики Украины в постсоветский период обусловлены историческими и геополитическими факторами, спецификой характера, менталитета и традиций украинского народа, а также серьезными просчетами руководства страны в деле государственного строительства. Безусловно, что геополитические и иные факторы прошлого нисколько не утратили своего значения, а переплетаясь с негативными факторами, присущими современному этапу развития Украины, в целом отрицательно воздействуют на стабильность соседнего с Россией государства.

Украинский кризис, помимо проявления собственно внутренних проблем страны, стал отражением противоречий Европы и западного мира в целом, а также своеобразным зеркалом современного российского общества. Узел противоречий, обострившихся на Украине в 2014 году, не просто имеет непосредственное отношение к России, он бьет по ее интересам. «Украинский кризис — подчеркивает Президент Российской Федерации В. В. Путин, — возник не по российской вине. Он стал следствием попыток США и их западных союзников, которые посчитали себя победителями в «холодной войне», навязывать повсюду свою волю»¹¹.

Окрепший в последнее десятилетие голос России в решении глобальных и региональных проблем, настойчивость российской дипломатии в отстаивании национальных интересов, а также успехи в реализации программ военного строительства вызвали раздражение политического истеблишмента США и их сателлитов. Отсюда антироссийские экономические санкции и создание еще одной зоны нестабильности на ее границах.

Президент Российской Федерации В. В. Путин подчеркивает: «Политика сдерживания [России] придумана не вчера. Она проводится в отношении нашей страны многие-многие годы — всегда, можно сказать, десятилетиями, если не столетиями… Всякий раз, когда кто-то считает, что Россия стала слишком сильной, самостоятельной, эти инструменты включаются немедленно»¹².

Что же касается нынешней Украины, то она в силу своего географического положения многие столетия являлась ареной для геополитических приложений интересов разных государств. Более трех веков (XV–XVIII) украинские территории, включая Киев, западные и юго-западные украинские земли Подолья и Червонной Руси, подвергались постоянным набегам крымских татар. Украина реально была беззащитной окраиной (украйной) Польско-Литовского государства. В целом татарские набеги оказались для Украины более тяжелыми и затяжными, чем для России. Только к середине ХХ века Украина оказалась окончательно собранной из самых разных «кусков». Чтобы ее крепко спаять, необходимо длительное время и взвешенная государственная национальная политика. В процессе выбора собственной экономической и политической модели развития Украина испытывает большую зависимость от ближайших соседей, прежде всего, России, Белоруссии и Польши.

Местоположение и социокультурные особенности развития Украины во многом определяют ее геополитическую неустойчивость, детерминируют турбулентность в социально-экономической, политической, духовной, конфессиональной сферах жизнедеятельности и, в конечном счете, накладывают своеобразный отпечаток на характер внутриукраинского кризиса.

Украинский кризис был предопределен культурно-языковой и конфессиональной разделенностью страны. Отсутствие единого культурного и политического центра явно не способствует консолидации украинской нации и украинского государства. Ранее возникли два собственно украинских центра культуры — в России и Австро-Венгрии (Киеве и Львове), при этом западно-украинский центр оказался более активным и националистически настроенным, чем восточный (российский). Сегодня можно уже вести речь о трех центрах (собственно киевском/украинском, западно-украинском/галицийском и российском)¹³. В стране наблюдается конфессиональный раскол (на востоке — доминирует православие, а на западе — униатство). В восточной части преобладает русский язык, в центральных областях среди значительной части населения — суржик (смесь русского языка с украинским), а в западных — украинский язык. Выбор воинствующего национализма в качестве государственной идеологии, проведение искусственной украинизации, отрицание принципа федерализма в государственном строительстве так же не способствует формированию единого социокультурного пространства. Безусловно определяющую роль в возникновении украинской смуты сыграли внутренние причины (незрелость украинской государственности, непоследовательность и просчеты руководства страны в осуществлении социально-экономических и политических преобразований). После обретения независимости в 1991 году в стране 7-й президент, 14-й председатель Верховной рады, 24-й премьер-министр, 17-й министр иностранных дел, 22-й министр обороны, 13-й министр внутренних дел, но так и не определена взвешенная внутренняя и внешняя политика, отражающая национальные интересы Украины (прил. 1).

Конституция Украины, принятая в 1996 году, закрепила президентско-парламентскую форму правления. А в последующем в нее трижды вносились изменения относительно формы государственного правления: в 2004 году закреплялась парламентско-президентская форма, в 2010 году — президентско-парламентская, в 2014 году — парламентско-президентская. Причем, все эти изменения вносились с нарушениями Конституции Украины. Сегодня в стране насчитывается почти 200 политических партий, а точнее квазипартий, не отражающих в полной мере интересы социальных групп населения, а также недемократическая избирательная система, способствующая вовлечению во власть неготовых в профессиональном отношении к управлению и недостойных в моральном плане людей¹⁴.

Украинский кризис продемонстрировал антинациональный характер политической элиты страны, ее непотизм, клановость, коррумпированность и коллаборационизм. Трагедия Украины в том, что ее элита была слишком занята разграблением советского наследия, чтобы придумывать эффективную национальную идею, способствующую консолидации общества. В стране на сегодняшний день сложилась модель олигархической государственности, что негативно отражается на функционировании общественно-политических институтов. Все более или менее удачные попытки обретения государственности получались лишь с помощью или в составе России, а все попытки опираться на западные державы неизменно заканчивались тяжелыми провалами. И украинской элите следовало бы учесть этот опыт.

Основные этапы «сползания» Украины в «пучину» общенационального кризиса:

— 1991–1996 гг. — поиск государственной идентичности и экономической модели развития, в основе которой была положена идея «Украина — мост между Востоком и Западом» (президент — Л. М. Кравчук, 1991–1994);

— 1996–2004 гг. — политика «многовекторности» и формирования модели украинской политической системы на основе реализации концептуальной идеи «Украина — не Россия» (президент — Л. Д. Кучма, 1994–2005);

— 2004–2010 гг. — переход к прозападной и антироссийской политике (президент — В. А. Ющенко, 2005–2010). Вступление Украины в Евросоюз являлось основным пунктом предвыборной программы Ющенко, а после победы на президентских выборах в результате «оранжевой революции» был взят курс на вступление Украины в НАТО;

— 2010–2013 гг. — политика балансирования между Россией и Западом (президент — В. Ф. Янукович, 2010–2014). Пропрезидентская Партия регионов выступала за нормальные стратегические отношения с Евросоюзом и одновременно с Россией, отстаивала внеблоковый, нейтральный статус Украины. При этом она позиционировала себя как политическая сила, ориентированная на определенную удаленность от России с умеренным эволюционным евроцентризмом;

— осень 2013–2022 гг. — обострение политического кризиса, государственный переворот, крымский референдум, гражданская война на юго-востоке, угроза распада государства, углубляющийся и расширяющийся социально-экономический кризис (президент — В. Ф. Янукович — до 22.02.2014; и. о. президента — А. В. Турчинов, 22.02.2014–06.06.2014; президенты — П. А. Порошенко (07.06.2014–20.05.2019) и В. А. Зеленский (с 20.05.2019).

Несколько слов об этимологии термина «кризис». Кризис (др.-греч. κρίσις — решение; поворотный пункт) — переворот, пора переходного состояния, перелом, состояние, при котором существующие средства достижения целей становятся неадекватными, в результате чего возникают непредсказуемые ситуации¹⁵. В зависимости от того, в какой сфере жизнедеятельности общества нарастают негативные явления, выделяют различные типы кризисов: политический, экономический, финансовый, духовный, конфессиональный, экологический, демографический и др.

Политический кризис — это расстройство политической системы, сопровождающееся нарушением ее нормального функционирования, связанное с отказом значительной части граждан в поддержке управляющей организации. Население выражает недоверие исполнительной власти и правящей партии, проявляет недовольство осуществляемой в стране политикой. Это приводит к тому, что система в подобных условиях не может успешно выполнять свои функции¹⁶. По мнению О. В. Петренко, политический кризис — форма политического процесса, представляющего собой переходное состояние (переломный момент) в развитии политической системы общества, ее дестабилизацию на основе обострения противоречий в существующих политических отношениях¹⁷.

Классификация политических кризисов осуществляется в зависимости от того, охватывает он всю политическую систему или только одну из ее частей (скажем, парламентский или правительственный кризис), приводит к укреплению, стабилизации политической системы или, наоборот, к ее трансформации и разрушению. Продолжительность политического кризиса так же, в конечном счете, определяется характером политической системы, ее способностью справиться с деструктивными процессами и модернизироваться. Конфликтные отношения и действия нередко предшествуют кризису, который характеризуется резким, внезапным ухудшением этих отношений. Вообще внезапность, неожиданность, быстрота и лавинообразность развития событий, их непредсказуемость и плохая управляемость — отличительные признаки кризисной ситуации. Кризис означает не просто ухудшение отношений, пусть даже резкое. В большинстве словарей «кризис» определяется как «ключевая точка», «поворотный момент», «резкое изменение», «крутой перелом», «тяжелое переходное состояние». Таким образом, участники конфликта, достигнув кризисной точки, переходят к качественно иным отношениям.

Правительственный кризис является наиболее распространенным явлением, когда правительство теряет авторитет, что приводит к невыполнению его распоряжений исполнительными органами. Его может сопровождать смена лидеров или форм правления. Парламентский кризис выражается в изменении соотношения сил в законодательных органах, когда действия парламента расходятся с мнениями большинства граждан страны. В результате происходит роспуск существующего органа законодательной власти и проведение новых выборов. Кризис конституционный связан с окончанием действия Основного закона, когда он утрачивает легитимность и возникает необходимость в его пересмотре.

Все эти формы политического кризиса имели в место в постсоветской Украине. Неспособность ее правящей элиты разрешить обостряющиеся социально-экономические, политические, этноконфессиональные и иные противоречия привели к общенациональному кризису. К характерным признакам украинского кризиса следует отнести: фактическую утрату государственного суверенитета и территориальной целостности; возрастающую зависимость от международных финансовых институтов; деиндустриализацию страны; высокий уровень безработицы, обнищания и миграции трудоспособного населения; серьезные сбои в функционировании органов государственного управления; обострение этноконфессиональных отношений; возрастание конфликтогенности в обществе; непрекращающаяся гражданская война на Донбассе.

При определенных условиях общенациональный кризис может перерасти в революцию, государственный переворот, мятеж, восстание. Новейшая политическая история Украины насчитывает несколько парламентских, правительственных и конституционных кризисов, два майдана («оранжевая революция» и «революция достоинства»), государственный переворот, вооруженное восстание и гражданскую войну на Донбассе.

Государственный переворот — нелегитимная смена власти в государстве, осуществляемая обязательно с нарушением действующих на данный момент конституционных и правовых норм, обычно с применением силы для захвата центров управления государством и осуществлением физической изоляции (иногда ареста или убийства) действующих его руководителей.

Этимологически «переворот» то же, что и революция: лат. revolutio — поворот, переворот. Однако в политической истории понятие «революция» применяется к масштабным и продолжительным процессам («глубокое качественное изменение в развитии каких-либо явлений природы, общества или познания»), в то время как «переворот» применяется собственно к событию смены власти, последствия которой совсем не обязательно являются революционными по своим масштабам¹⁸.

Государственным переворотом квалифицируется узурпация одной ветвью власти (обычно исполнительной) всех властных полномочий в стране — имеется в виду прекращение деятельности органа представительной власти, если оно принимает формы, не предусмотренные конституцией государства. Еще Аристотель в своей «Политике» на примере античного опыта классифицировал государственные перевороты, отмечая, что целью таких действий обычно является либо низвержение существующей конституции, либо ее частичное изменение в сторону усиления или ослабления демократического строя. В средние века анализом государственного переворота занимался Н. Макиавелли, однако, в отличие от Аристотеля, он рассматривал его чисто утилитарно как особую политическую технологию, о которой следует знать каждому правителю. Такой ракурс был развит Габриэлем Ноде, библиотекарем Ришелье, который в своем труде «Политические соображения о государственном перевороте» (1639) впервые ввел в научный оборот само понятие государственного переворота (coup d'Etat). В российской истории для обозначения периода с 1725 до 1762 гг. применяется распространенный термин «эпоха дворцовых переворотов». Дворцовым переворотом можно считать убийство 11 марта 1801 года непопулярного в дворянской среде Павла I группой гвардейских офицеров во главе с графом фон Паленом, возведшими на престол императора Александра I. Классическим считается переворот 18 брюмера 1799 года, когда Наполеон Бонапарт сверг Директорию и пришел к власти во главе временного правительства. Наибольший вклад в разработку технологии переворота внес итальянец Курцио Малапарте. В книге «Техника государственного переворота» (1931) он доказывает, что в современном массовом обществе в условиях социального кризиса сложная забюрократизированная инфраструктура государственного управления упрощает захват власти политическим меньшинством при умелом использовании специальной технологии переворота.

В начале XXI века политическая наука «обогатилась» новой формой государственного переворота, получившего название «цветной революции»¹⁹. Постсоветская Украина «пережила» два государственных переворота в форме бескровной «оранжевой революции» (2004) и кровавой «революции гидности» (ноябрь 2013 — февраль 2014). В ходе последних революционных событий оппозиция с использованием незаконных политических технологий при поддержке внешних сил осуществила военно-силовой захват власти в стране, который лицемерно был назван «революцией гидности, или достоинства». Согласно политической теории подобные события квалифицируются как государственный переворот. Исполнительная власть Украины, сформированная в результате антиконституционного государственного переворота, не имела на тот момент общенациональной легитимности. Особо отметим, что «революционеры Майдана» проигнорировали все договоренности с официальной властью, даже гарантированные главами МИД Германии, Франции и Польши в рамках соглашения от 21 февраля 2014 года. При этом сами международные гаранты ни разу не озаботились реальным соблюдением данного соглашения.

Среди внешних причин украинского кризиса называют вмешательство в украинские дела иностранных государств и лавирование киевского режима на протяжении последних двух десятилетий между более сильными геополитическими игроками. Известно, что главная цель любой геополитической «игры», большой или малой, на любом ее этапе — ресурсы, причем отнюдь не только природно-сырьевые. К геополитическим ресурсам принято относить территорию, сырье, народонаселение, экономические и политические институты, научный и духовный потенциал, численность и уровень боеспособности вооруженных сил. Наиболее ресурсные страны всегда являлись объектом геополитической экспансии Запада.

Украина с этой точки зрения достаточно привлекательная страна для Запада. На момент распада Советского Союза население Украины превышало 52 млн человек. Удельный вес республики в народном хозяйстве СССР составлял: по добыче угля — 33%, по добыче железной руды — 57%, по выплавке чугуна — 48%, по выплавке стали — 40%. Украина в целом занимала 5% мирового ВВП, была лидером среди стран Европы по производству зерна, молока, мяса, масла, сахара, по добыче угля и руды, по производству стали и электроэнергии. ВВП новой страны был выше, чем ВВП Польши. Украина была освобождена от многомиллиардного советского внешнего долга, который взяла на себя Россия как правопреемница СССР. В 2014 году после прихода к власти в Киеве новой политической команды Украина, по данным рейтинга ЦРУ, по темпам роста ВВП «скатилась» на 218-е место. Ниже ее только были четыре страны — Ангола, Южный Судан, Сектор Газа и Ливия²⁰. Сегодня это падение принципиально ускорилось. В каком состоянии находится сегодня экономика Украины, хорошо известно всем. За три десятилетия руководство республики не смогло сформировать более-менее внятной национальной идеи. Ничего конструктивного кроме идеи «Украина — не Россия», киевские политики предложить не смогли. Долгие годы были потрачены на то, чтобы доказать миру, и в первую очередь самим себе, что украинцы особый народ, что Украина — страна, у которой даже в истории нет ничего общего с Россией.

В ходе кризиса наглядно проявилось принципиальное расхождение ведущих государств по базовым принципам мировой политики и международного права (суверенитет, территориальная целостность государства и право на самоопределение, легитимность власти и недопустимость ее неконституционной смены и др.).

Кризис способствовал поляризации украинского общества по географическому принципу, а также обострению межнациональных отношений. В этой связи серьезной ментально-психологической характеристикой Украины является социоисторическая неоднородность развития ее регионов. Восточные области Украины формировались преимущественно как промышленные регионы с рабочим городским населением, в большей степени русским. Западные области на протяжении практически всей истории находились под властью других государств, испытывая национальное унижение. Это стало той «избранной (исторической) национальной травмой», которая сохраняется во многих поколениях, обрастая мифами, фобиями, рождая эмоции отмщения, возмездия и реванша. Значение этого фактора прекрасно понимали нацистские психологи, неслучайно фашистское руководство, заняв в 1941 году западные территории Украины, провозгласило его население «избранным» народом, близким к арийцам. Степан Бандера возглавил этих «новых арийцев», которые стали мстить полякам, евреям, русским. Борьба с бандеровцами длилась более 10 лет — вплоть до 1956 года, в ней с каждой стороны погибло как минимум по 60 тыс. человек²¹. Более полумиллиона бандеровцев были арестованы и сосланы в Сибирь. А потом у них родились дети, внуки, получившие в наследство эту «избранную травму», усугубленную обидой и ненавистью к русским и ностальгией по «бандеровским временам». Травма эта сегодня подогревается западными политиками.

Культивирование ненависти к России породило ненависть к русскому населению Украины. Наступление ведется прежде всего на русскую национальную идентичность: русский язык, культуру, русское православие. Русский язык уже объявляется языком предательства. Политика дерусификации Украины, поддерживаемая Западом, направлена на перевод проблемы разделенного народа в проблему двух враждебных сообществ — украинского и русского. Глубочайшая трагедия Украины — в расколе народа. По существу, в Новороссии продолжается гражданская война внутри русского народа. Раскол произошел в семьях, в душах людей. «Киев — родина нежная», — писал в свое время один великий киевлянин, Александр Вертинский. «Нет города прекраснее на свете», — вторил ему другой, Михаил Булгаков. Все так. И тот, кто хоть раз побывал в этом древнем городе, по праву называемом колыбелью русской цивилизации, легко согласится с обоими высказываниями. Но сейчас в «матери городов русских» русскому по рождению и духу человеку жить стало совершенно невозможно. Ненависть, изначально направленная на правящую верхушку, выплеснулась на все и вся: украинцы ненавидят своих соотечественников в Донбассе за то, что те «не такие»; своих близких, посмевших иметь иную точку зрения; соседей, устроившихся в жизни лучше, чем они сами²².

В результате государственного переворота в феврале 2014 года украинский политический ландшафт существенно трансформировался. С авансцены исчезли прежняя правящая «Партия регионов», ориентированная на интересы элит юго-востока страны, а также Коммунистическая партия Украины (КПУ), скептически настроенная в отношении европейской и североатлантической интеграции. Лишь отдельные представители этих партий смогли найти себе место в изменившихся политических реалиях. В итоге оформилась новая партийная система, в которой практически нет разделения на условно пророссийские и антироссийские силы.

Для новой украинской власти характерна серьезная зависимость от Запада. Новый украинский проект отличает милитаризация политики и идеологии. Отмечается и сильная региональная дифференциация. Вместе с тем, несмотря на значительное укрепление антироссийского дискурса, радикальные националисты, эксплуатирующие идеи этнического превосходства украинцев, не попали в парламент. Практически единственной официально находящейся в оппозиции фракцией в Верховной раде в результате парламентских выборов 2019 года является «Оппозиционная платформа — За жизнь» (лидеры — Юрий Бойко и Виктор Медвечук).

Характерными особенностями украинского кризиса являются: широкое прямое или косвенное вовлечение в него внешних субъектов международной политики, стремящихся оказывать дипломатическую, информационную, финансовую и военно-техническую поддержку одной из сторон в своих интересах, а также международных организаций и спецслужб иностранных государств; использование политической оппозицией современных информационно-коммуникативных технологий мобилизации протестного потенциала, дестабилизации общественно-политической обстановки и захвату государственной власти.

«Мир бы узнал много интересного, если бы
Вашингтон рассказал всю правду о своей
роли в развитии кризиса на Украине»²³.
Чуркин Виталий Иванович
(21.02.1952–20.02.2017)
советский и российский дипломат,
Чрезвычайный и Полномочный посол

1.2. Обоснование американскими политтехнологами правомерности «цветных революций»

Соединенные Штаты Америки впервые заявили о своих притязаниях на роль мирового лидера в начале 1920-х годов. Президентом страны Вудро Вильсоном²⁴ такие американские ценности, как демократия, рынок и мир, были провозглашены в качестве универсальных, при этом Вашингтон брал на себя ответственность «нести» их «неразумному» человечеству. После Второй мировой войны идеи исключительности и мессианского предназначения США, протестантские по своей природе, получили серьезное подкрепление в лице религиозной догмы «избранного народа», лежащей в основе иудейской религии. Эту догму в той или иной степени разделяют члены относительно немногочисленной (около 8 млн чел.), но чрезвычайно влиятельной американской еврейской общины, занявшей к 1970-м годам ведущие позиции в экономике, финансах, науке, адвокатуре, средствах массовой информации, а в последние годы и в государственных структурах США — Конгрессе, федеральном правительстве. Так что не случайно менталитет значительного числа американских верующих тяготеет, как писал А. С. Панарин, «больше к ветхозаветной нетерпимости и морали избранного народа, чем к новозаветному универсализму, предпочитающему христианское смирение и покаяние — духу первородства и избранничества»²⁵.

По мере того как Соединенные Штаты выходили на «международную арену», масштабы их притязаний на роль мирового лидера и «спасителя» человечества от всевозможных глобальных вызовов возрастали. В начале 1990-х годов Соединенными Штатами Америки была взята на вооружение новая геополитическая доктрина — «управляемого хаоса» или «контролируемой нестабильности». Авторами ее являются Збигнев Бжезинский (1928–2017), Джин Шарп (1928–2018) и Стивен Манн (1951 г. р.). В частности, Стивен Манн в 1992 году подготовил статью, получившую большой резонанс в военно-политическом сообществе: «Теория хаоса и стратегическая мысль», в которой ряд тезисов²⁶:

— «Мы можем многому научиться, если рассматривать хаос и перегруппировку как возможности, а не рваться к стабильности как иллюзорной цели…»;

— «Международная среда является превосходным примером хаотической системы… «Самоорганизованная критичность» … соответствует ей в качестве средства анализа … Мир обречен быть хаотичным, потому что многообразные акторы человеческой политики в динамической системе … имеют разные цели и ценности»;

— «Каждый актор в политически критических системах производит энергию конфликта, … которая провоцирует смену статус-кво, участвуя, таким образом, в создании критического состояния … и любой курс приводит состояние дел к неизбежному катаклизменному переустройству».

Основная мысль, содержащаяся в представленных тезисах Манна, — перевести систему в состояние «политической критичности». А далее она — при определенных условиях — сама неизбежно ввергнет себя в катаклизмы хаоса и «переустройства». В контексте его статьи важно отметить, что рассматриваемый подход может использоваться как для социального созидания, так и для асоциального разрушения и геополитических манипуляций.

В указанной статье Манн откровенно заявил: «С американскими преимуществами в коммуникациях и увеличивающимися возможностями глобального перемещения, вирус (речь идет об «идеологическом заражении») будет самовоспроизводящимся и будет распространяться хаотическим путем. Поэтому наша национальная безопасность будет иметь наилучшие гарантии…» … Это единственный путь для построения долговременного мирового порядка. Если мы не сможем достичь такого идеологического изменения во всем мире, у нас останутся спорадические периоды спокойствия между катастрофическими переустройствами». Здесь слова Манна о «мировом порядке» — дань «политкорректности». Потому что в его докладе речь идет исключительно о хаосе, в котором, судя по словам Манна о «наилучших гарантиях национальной безопасности США», только у Америки будет возможность сохраниться в качестве «острова порядка» в океане «управляемой критичности» или глобального хаоса.

В геополитическом переделе мира доктрина «управляемого хаоса» оказалась на практике удобным и действенным средством достижения поставленных целей с приемлемыми финансовыми затратами.

Основные положения геополитической доктрины «управляемого хаоса» в политической сфере страны предполагают:

— объединение в нужный момент и на требуемый период разрозненных оппозиционных политических сил;

— подрыв уверенности лидеров страны в своих силах и в лояльности армии, спецслужб и других силовых структур;

— прямую дестабилизацию внутриполитической обстановки, поощрение настроений протеста с привлечением криминальных элементов, чтобы посеять панику и недоверие к правительству;

— организацию смены власти путем «демократических» выборов, вооруженных выступлений или другими методами²⁷.

Геополитика хаоса опирается, прежде всего, на реально существующее общественное недовольство в стране из-за отсутствия нормальных каналов взаимодействия по линии «власть-общество», когда негативное самоощущение населения вызывает осознанный социальный дискомфорт и становится общепризнанной в обществе неспособность власти функционировать в прежнем режиме. При этом должна существовать некая организационная группа, которая может влиять на внутриполитический процесс в «стране-мишени». Для геополитической экспансии необходимо наличие определенного сообщества, которое можно использовать в качестве «инкубатора революционных настроений» (напр., «оппозиционную интеллигенцию»). Это сообщество должно объективно сыграть роль «пятой колонны». Важно взять под контроль постоянно действующие информационно-коммуникационные каналы, по которым эти идеи можно эффективно ретранслировать наружу.

Доктрина хаоса на практике реализуется в ходе так называемой «цветной революции», осуществляемая в четыре технологических этапа:

— провозглашается одномерная, простая формула «враги против наших»;

— власть объявляется врагом народа, препятствием, подлежащим устранению;

— агрессивно продвигается брэнд «наших» (розы и флаг с крестами — в Грузии, «оранжевое» — на Украине, тезисы: «правоверные будут жить в раю», «мы — щирые, свидомые, умные и добрые, а злочинна влада — це потвора, що ховаеться в своих воровских малинах»);

— внедряется информационный образ «неминуемой победы»²⁸.

Книга Джина Шарпа «От диктатуры к демократии: Стратегия и тактика освобождения» (1993) представляет собой практическое руководство по захвату власти в стране²⁹. В ней излагается тактика и стратегия борьбы оппозиции против тоталитарных и авторитарных режимов, а также наиболее действенные формы пропагандистской и организационной работы в различных социальных слоях населения, в том числе, в армии и полиции. Не удивительно, что книга Шарпа превратилась в Библию всех современных цветных революционеров. Именно по содержащимся в ней рецептам свергли С. Милошевича в Сербии, а затем была организована «розовая революция» в Тбилиси и «цветные революции» на Украине и в Киргизии. По мнению Шарпа для разрушения политического режима необходимо:

— лишение политического режима легитимности (поддержки со стороны гражданского населения и его нравственное осуждение);

— прекращение сотрудничества с режимом, а также организация актов символического отречения, кампаний политического неповиновения и строительства независимых институций;

— заблаговременная разработка планов учреждения демократического конституционного правительства со всеми политическими и личными свободами.

В общей сложности Шарп предложил 198 «методов ненасильственных действий» в отношении действующего в стране политического режима: акты символического отречения, гражданского неповиновения и нравственного осуждения режима, проведение забастовок, организацию бойкотов, создание независимых демократических групп и институций и т. п. При этом Шарп не упоминает о том, что массированные политическая и финансовая поддержка извне — являются непременным условием успеха прозападной оппозиции. Следует отметить, что внешняя поддержка оказывается в форме дипломатического и экономического давления на правящий режим, которое его частично или полностью парализует, а также в виде его всемерной дискредитации и демонизации в средствах массовой информации.

Президент США Дж. Буш-мл. (2001–2009) присвоил идеям Дж. Шарпа наивысший приоритет в применении иррегулярных военных действий против молодых независимых государств СНГ. 6 ноября 2003 года, выступая в Вашингтоне по случаю 20-летия основания фонда National Endowment for Democracy (NED), он объявил о «новой внешней политике» Соединенных Штатов Америки» — о «глобальной демократической революции»³⁰. Выбор фонда National Endowment for Democracy местом и «трибуной» для провозглашения своей новой политики демократизации по-американски был не случайным. Именно эта организация была создана в 1983 году президентом США Рональдом Рейганом (1981–1989) и американским Конгрессом «для укрепления демократических институтов во всем мире через воздействие на неправительственные институты. Используя выделенные Конгрессом США средства, NED выдает каждый год сотни грантов для поддержки продемократических групп в Африке, Азии, Центральной и Восточной Европе, Латинской Америке, Ближнем Востоке»³¹. Спустя 20 лет президент США Джордж Буш-мл., считающий себя продолжателем «дела Рейгана», вновь объявил крестовый поход, но теперь уже не против коммунистической «империи зла», а против тех режимов и «диктаторов», чья внешняя и внутренняя политика не устраивает американского «гаранта свободы и демократии». Сегодня на освобождение человечества от диктаторов «брошена» не одна квазигосударственная «благотворительная» организация, а политические, экономические, интеллектуальные, пропагандистские, дипломатические и, наконец, военные ресурсы самой мощной державы планеты. На призыв Буша-мл. откликнулись американские политологи и законодатели³².

Своеобразным учебником по «ненасильственным демократическим революциям» явилась книга М. Палмера «Сломать Ось Зла: Как к 2025 году устранить от власти последних диктаторов» (2003)³³. В ней подробно изложены 25 условий, выполнение которых обеспечит успешное и «малозатратное» свержение неугодных США политических режимов («диктаторов», как называл их Палмер). Вкратце, эти условия сводятся к следующему:

— формирование из местных, придерживающихся либеральных ценностей и прозападных взглядов лиц неправительственных организаций (НПО) — правозащитных, пацифистских, молодежных, студенческих;

— создание либеральных и прозападных СМИ (прессы, радио, телеканалов, вебсайтов);

— проведение западными СМИ интенсивной и систематической пропаганды по делегитимизации и демонизации «недемократического режима» в сознании граждан этой страны и западного общественного мнения;

— ведение западными и местными «демократическими» СМИ массированной пропаганды по легитимизации оппозиционных режиму групп и организаций и приданию им имиджа истинных представителей народа;

— «проталкивание» в ООН, Европейском Союзе, ОБСЕ, ПАСЕ и других международных организациях резолюций, осуждающих «нарушения прав человека», «наступления на свободу прессы» и т. п. в стране, где планируется «демократическая революция»;

— подготовка (тренинг) оппозиционных групп и организаций «гражданского общества» к проведению уличных «ненасильственных» акций — манифестаций, митингов, пикетов, блокирования официальных зданий и институтов и т. п.;

— создание психологической атмосферы внутри страны, парализующей способность сторонников существующей власти к сопротивлению;

— использование дипломатических и финансовых методов давления на «диктаторов», членов руководства страны с целью заставить их отказаться от власти «мирным» путем.

Таким образом, не отвергая в принципе неоконсервативную концепцию мировой демократической революции, Палмер предложил совершать ее не вооруженным путем, не высадкой морской пехоты и даже не путчем а-ля Пиночет, а абсолютно «мирными и ненасильственными» методами. А главное — дешевым и почти «безболезненным» для США способом: «руками» местных «неправительственных организаций», созданных из лиц, придерживающихся либеральных и прозападных убеждений. Книга Палмера получила высокую оценку у многих политических и общественных деятелей США, как неоконсерваторов, так и либералов. Она была распространена среди членов Конгресса, послана в госдепартамент и все посольства США за рубежом, в крупнейшие американские университеты, в международные издательства политической литературы, в ведущие средства массовой и электронной информации США. Аннотация к книге Палмера завершалась словами его коллеги по руководству «правозащитной» организацией «Дом Свободы» (Freedom House), бывшего директора ЦРУ Джеймса Вулси (James Woolsey): «В ходе трех мировых войн (двух горячих и одной холодной) мы и наши союзники освободили большую часть человечества. Марк Палмер показал нам, каким образом нужно довести наше дело до конца»³⁴. Лучше об истинных целях «ненасильственной демократической революции» и мотивах Палмера и его коллег из ЦРУ и «домов свободы» не скажешь.

3 марта 2005 года, четыре американских конгрессмена — два сенатора Джон Маккейн (John McCain) и Джозеф Либерман (Joseph Lieberman) и два члена Палаты Представителей — Том Лантос (Tom Lantos) и Фред Вулф (Fred Wоlf) — внесли в Конгресс законопроект, который по-английски звучит так: «Advance Democratic Values, Address Nondemocratic Countries, and Enhance Democracy Act». Примерный перевод таков: «Закон о распространении демократии и демократических ценностей в недемократических странах». Чаще всего его называют «Advance Democracy Act», или «Закон о распространении демократии». Фактические авторы этого законопроекта — группа, собранная в стенах неоконсервативного Гудзоновского института (Hudson Institute) — дипломат и бизнесмен Марк Палмер (Mark Palmer), юрист Эрик Кадель (Eric Kadel), политологи Майк Горовиц (Mike Horowitz) и Брент Тантильо (Brent Tantillo)³⁵. В соответствии с этим законопроектом, основная тяжесть по подготовке и проведению «мирных» демократических революций в «недемократических» странах была возложена на государственный департамент (Министерство иностранных дел) США. При этом было предусмотрено создание специального отдела при госдепе, в последующем получившим название «Отдел по Демократическим Движениям и Переходам к Демократии» (Departmenton Democracy Movements and Transitions to Democracy). В его функциональные обязанности входят:

— разработка общей стратегии «распространения свободы и демократии», объявленной 3 ноября 2003 года президентом Бушем как главной цели и миссии американской внешней политики;

— разработка программ подготовки «демократических сил» (то есть прозападных групп и организаций) в «недемократических» странах;

— обеспечение ресурсов для «тренинга» дипломатических работников в области «распространении свободы и проведения демократических преобрзований в недемократических странах»;

— поощрение работников посольств, которые проявили «активность и инициативу» в работе с местными «демократическими» силами и организациями;

— ежегодный отчет Конгрессу США о проделанной работе.

Разработка конкретных планов организации, подготовки и финансирования революций в каждой из «недемократических» стран «на местах» возлагалась на посольства США с учетом «советов и рекомендаций» местных «демократических неправительственных организаций и лиц либеральных и демократических взглядов». Сами же американские посольства получили в законопроекте романтическое название — «Островки свободы». Законопроект разделил весь земной шар на шесть регионов, в каждом из которых предполагалось создание «Регионального демократического Штаба» (Regional Democracy Hub), на который возлагалась функция контроля и координации в своем регионе работы американских посольств. Финансирование «революции» предусматривалось осуществлять из специального государственного Фонда в поддержку Прав Человека и Демократии (Human Rights and Democracy Fund) — с бюджетом в 250 млн долл. на первые два года. К софинансированию «революционных кадров» были привлечены ряд государственных фондов и организаций — National Endowment for Democracy, United States Agency for International Development, Freedom House. В создаваемый Консультативный Совет были приглашены ведущие американские политологи и специалисты по «недемократическим» странам. Информационное и пропагандистское обеспечение проекта было возложено на специально создаваемую государственную радиостанцию и интернет-вебсайт; к «работе» были привлечены центральные американские газеты и журналы. При обсуждении данного вопроса в Конгрессе США комитет сената по ассигнованиям принял 5 июля 2005 года даже заявление, в котором было зафиксировано следующее: «Мы обеспокоены усилением России на постсоветском пространстве и призываем Госдепартамент созвать международную конференцию по продвижению демократии в этом регионе. Авторитарная Россия представляет собой растущую угрозу для стран в регионе, и противодействие этой угрозе должно быть приоритетом для США»³⁶. Законопроект оставлял соответствующую «нишу» для ЦРУ и других федеральных спецслужб, а также частных аналитических центров. Им надлежало разыскивать и ставить под «учет и контроль» счета, акции и недвижимость «диктаторов», коих планируется свергать в ходе «ненасильственных» революций. 29 июля 2005 года законопроект «О распространении демократии» был одобрен значительным большинством голосов Палаты Представителей Конгресса США (351 голос против 78), а в последующем одобрен Сенатом.

Сегодня в списке, который ведет американская полугосударственная «правозащитная» организация Дом Свободы (Freedom House), числятся Российская Федерация, Иран, Сирия, Куба, Беларусь, Северная Корея, Саудовская Аравия, Ливия, Китай, Мьянма (Бирма) и еще три десятка государств. Все они, согласно решению «вашингтонского обкома» подлежат «ненасильственной демократизации». И хотя первыми в очереди на «революцию» стоят Сирия и Иран, Куба и Беларусь, то есть страны, открыто противостоящие американскому «распространению свободы и демократии», и потому наиболее «раздражающие» руководство США, рано или поздно очередь может дойти и до России. Вашингтон стремится сформировать антироссийский пояс из стран Балтии, Украины, Польши, Молдовы, Грузии.

У «цветных революций» много секретов. Один из них — феномен «мягкой силы» (soft power). В современных условиях фраза Наполеона Бонапарта «одно слово стоит нескольких дивизий» получила красноречивое подтверждение в целой серии «цветных» переворотов.

Авторство теории «soft power», не совсем верно переведенной на русский язык как «гибкая власть», принадлежит весьма интересному человеку — профессору Публичной административной Школы им. Дж. Кеннеди в Гарвардском университете, члену американской Академии искусств и наук и Дипломатической академии Джозефу Сэмюэлю Наю (1937 г. р.). Следует подчеркнуть тесную связь этого человека не только с академической средой, но и с миром практической политики и разведсообществом. Уже в начале своего пути в науке этот выпускник Принстонского университета (а затем — докторант и преподаватель Гарварда) был удостоен премии Сесила Родса, известного апологета мирового господства Великобритании, создателя алмазной империи «De Beers» и действующей до сих пор закрытой структуры под названием «Группа» (или «Мы»). Кстати, согласно завещанию Родса, после его смерти (1902) около 3 млн фунтов (!) было передано на учреждение студенческих стипендий и профессорских грантов. Причем, в завещании было оговорено, что стипендии предназначены для уроженцев европейских стран, США и британских колоний «с лидерскими наклонностями» в рамках программы воспитания президентов, премьер-министров и иных высокопоставленных деятелей, которым «предстоит управлять нациями и миром»³⁷.

В теоретических выкладках Дж. Ная даже для неискушенного читателя очевидна четкая практическая значимость, а именно — разработка механизма закрепления и расширения гегемонии Запада и прежде всего — США³⁸: не случайно презентация перевода на русский язык его книги «Soft power» («Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике») проводилась в 2006 году под эгидой американского посольства в Московском центре Карнеги.

Главный смысл «soft power» заключается в формировании привлекательной власти, то есть в способности опосредованно влиять на поведение людей. Такой власть становится, основываясь не только на убеждении, уговаривании или способности подвигнуть людей сделать что-либо при помощи аргументов, но и на «активах», которые продуцируют ее привлекательность. Достичь этого, по мнению Ная, возможно, используя «власть информации и образов», власть смыслов. Иными словами, ядро «soft power» — нематериальность, информативность и подвижность³⁹. Причем именно проводники «мягкой власти» определяют, что есть «хорошо» или «справедливо», какая страна становится изгоем или образцом демократической трансформации, подвигая тем самым остальных участников политического процесса соглашаться с этой интерпретацией в обмен на поддержку со стороны субъекта «soft power». Именно информационно-коммуникативные технологии позволяют «перекодировать» сознание, начиная с изменения исторической памяти и заканчивая миром символов-смыслов. При этом именно смысло-символический мир оказывается наиболее значимым: в значительной степени именно на него и ориентируется социальная память общества, позволяющая ему противостоять как разрушению извне, так и самоуничтожению.

В историческом плане человек всегда существовал в трех измерениях: в мире реальном, мире информационном и мире символическом. Однако в настоящее время новые технологии и коммуникации оказывают столь мощное воздействие на сознание, что реальные действия и события как будто становятся значимыми лишь тогда, когда они представлены в средствах массовой информации. Изменение символических иерархий протекает примерно по следующей схеме:

— происходит смена сакральной зоны: общество снимает защиту от своих прошлых «богов» — разворачивается критика, которая расчищает место для «богов» новых;

— новая сакральность воплощается в точном отборе символов — происходит смена названий городов, улиц, замена памятников и т. п.;

— как результат предыдущих этапов осуществляется смена зоны агрессии: общество меняет иерархию в системе «друг-враг»;

— старые тексты теряют свою актуальность; производится большое количество новых идеологических текстов, призванных обосновать смену политических декораций;

— на политическую сцену выходят специалисты по вербализации реальности — журналисты, писатели, ученые;

— символические процессы, кажущиеся неуправляемыми, на самом деле четко направлены к определенной цели⁴⁰.

Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия. «Мягкая сила» как раз и предполагает работу с сознанием посредством информации, знаний и культуры с целью воздействовать на систему «социокультурных фильтров» или «матрицу убеждений», составляющих целостность субъективного восприятия объекта, по отношению к которому применяется данный тип воздействия. Таким образом, «мягкая власть» тесно связана с дискурсом, с трансляцией информационного сообщения с целью подтолкнуть реципиента к его прочтению в определенном ключе и, в конечном итоге, заставить его изменить свое поведение. По словам Дж. Ная, идеалы и ценности, которые Америка «экспортирует» в умы более полумиллиона иностранных студентов, которые каждый год обучаются в американских университетах, а затем возвращаются в свои родные страны, после стажировки или работы в Силиконовой долине, направлены на то, чтобы «добраться до властных элит». Администрация Дж. Буша-мл., провозгласив «продвижение демократии» по всему миру новой великой миссией стран Запада, в качестве одного из главных географических направлений этих усилий обозначила постсоветское пространство. В годы правления Б. Клинтона (1993–2001) демократизация новых государств была поставлена в ранг «великой задачи» искоренения даже эвентуальной «угрозы Америке»⁴¹.

Конфликт на Украине и вокруг нее явился следствием столкновения Европейского союза (ЕС) и России в виде соперничества их региональных стратегий — политики «Восточного партнерства» Евросоюза (ЕС) и российского проекта Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Целью программы «Восточного партнерства» являлось сближение ЕС с восточными партнерами в лице Украины, Молдовы, Грузии, Азербайджана, Армении и при определенных условиях Белоруссии, и тем самым сокращение геополитического пространства, контролируемого Россией. Украина, несомненно, являлась главным звеном в партнерстве не только потому, что является одной из крупнейших стран Восточной Европы, но и потому, что ее вовлечение в ассоциацию с ЕС позволяло реализовать относительно старую идею американского политолога Зб. Бжезинского: «Без Украины Россия перестает быть евразийской империей». По меткому замечанию Н. Арбатовой, известного специалиста по Европе, эта мантра была буквально воспринята ведущими политиками Евросоюза, что, в конечном счете, привело к форсированному курсу на ассоциацию с Украиной⁴². В ходе выборов на Украине (2004) была осуществлена специальная операция США и Запада под названием «Оранжевая революция». Она была организована американскими политтехнологами и заказана правительством США. Накануне выборов Украину посетил целый ряд бывших чиновников Соединенных Штатов Америки и политических деятелей. В их числе был и бывший президент США Дж. Буш-ст. (1989–1993), бывшие государственные секретари М. Олбрайт и Г. Киссинджер, несколько делегаций Конгресса и многие другие⁴³. Через Агентство Международного развития США (USAID), Национальный фонд за демократию, Международный республиканский институт при Республиканской партии, Национальный демократический институт при Демократической партии, центр Солидарности, Фонд Евразии, Интерньюз осуществлялась финансовая и техническая поддержка «независимой оппозиции»⁴⁴.

События на Украине в период «оранжевой революции», показали, что США и Европа владеют технологиями, позволяющими им успешно решать задачу формирования глобальной империи. «Мы не знаем, сколько именно тысяч долларов правительство США потратило на президентские выборы на Украине. Может быть, десятки миллионов. Однако мы знаем, что значительная часть этих денег предназначалось для оказания содействия одному конкретному кандидату — Виктору Ющенко», — заявил Рон Пол — член-представитель Конгресса США⁴⁵. Получается, что единственной и достаточной причиной для того, чтобы США вложили значительные средства и силы в Ющенко, была необходимость нанесения максимального геополитического ущерба России. Евромайдан и последующий за ним антиконституционный переворот (февраль 2014) — звенья одной цепи и затевались они США и их европейскими союзниками не ради Украины. Цинизм использования Украины против России как средства «сдерживания», а именно резкая ее геополитическая переориентация, был слишком болезненным ударом по геополитическому самолюбию России. Удар Майданом со стороны the West, осуществленный с показательным карательным размахом, естественным образом вызвал ответный удар в виде присоединения Крыма⁴⁶.

Трагические события на Украине еще раз указывают на то, что именно вследствие политики США мир вступил в период перманентной нестабильности. Одной из форм существования современной системы международных отношений становится «управляемый хаос», а прежние методы реализации внешней политики государств теряют свою эффективность. С другой стороны, политический кризис на Украине — весьма характерный пример и одновременно фрагмент глобального противоборства Запада и России. Очевидно, что Украина нужна для Запада прежде всего как очередная «площадка», как плацдарм для противодействия и изоляции России. В этой связи официальный Киев — всего лишь инструмент в реализации геополитических целей Запада против России. Политика санкций, другие недружественные шаги со стороны США и ЕС по отношению к России (решение Исполкома МОК об участии России в Олимпиаде-2018, высылка 143 российских дипломатов из 26 стран) свидетельствуют, что РФ как была глобальным противником коллективного Запада во главе с США, так им и осталась. Используя инспирированный вооруженный конфликт на юго-востоке Украины и воссоединение Крыма с Россией для обвинения России в агрессии против Украины и дискредитации ее в глазах мирового сообщества, коллективный Запад во главе с США стремится максимально ослабить Россию, изолировать ее на мировой арене, сделать «послушной» и управляемой. Причина такой политики: Россия для Запада, прежде всего для США, — главный тормоз в реализации концепции глобальной гегемонии Вашингтона, при этом неважно, какой общественно-политический строй в России.

Таким образом, разработки американских политтехнологов представляют собой теоретико-методологическую и идеологическую основу обоснования архитекторами глобального доминирования США и «правомерности» транзита англосаксонских «демократических ценностей» на территорию государств, стремящихся проводить независимую внутреннюю и внешнюю политику.

«Не переоценивайте ни искренность, ни прозорливость Запада.
Он играет Украиной.
Но это не последняя фишка в его игре.
Это чужая для ЕС и США земля.
Но нам-то она родная. У нас другой страны нет.
Прячьте оружие в ножны. Отбросьте гордыню.
Садитесь за стол переговоров»⁴⁷.
Бузина Олесь Алексеевич — украинский
писатель и историк

1.3. Технологии «цветного» государственного переворота: опыт Украины

Среди современных нетрадиционных вызовов и угроз национальной безопасности Российской Федерации и стран СНГ многие отечественные философы, политологи, военные специалисты называют «цветные революции»⁴⁸, которые представляют собой высокотехнологичный продукт эпохи глобализации.

В сфере повышенного риска для осуществления в них сценария цветной революции находятся страны, в которых имеются ценные природные ресурсы (нефть, сланцевый газ, руда, черноземы), политическая власть подконтрольна олигархам, наличествуют этноконфессиональные и другие социокультурные противоречия, а население не обладает развитой политической культурой⁴⁹.

В этой связи феномен цветных революций представляет несомненный интерес с точки зрения методологии и технологии демонтажа политических режимов в государствах-мишенях, проводящих независимую от США и Евросоюза внешнюю и внутреннюю политику. Своеобразным катализатором деятельности, связанной с приданием нужного направления динамике социально-политических систем и организации цветных революций, выступает политика США и Запада в целом, направленная на радикальное переустройство мира под стандарты единственной сверхдержавы.

Термин «цветные революции» используется для описания единого явления — ненасильственных протестов, благодаря которым удалось свергнуть авторитарные режимы в течение первого десятилетия XXI века.

Большинство исследователей определяют «цветную революцию» как технологию осуществления государственного переворота, процесс провоцирования политических, культурных и социально-психологических конфликтов, имеющих четкую стратегическую цель: захват государственной власти⁵⁰.

Объектом «цветной революции» выступает власть в стране, а предметом — политический режим. Архитекторы «цветной революции» ставят перед собой цель — осуществление государственного переворота, то есть свержение существующего политического режима, захват и силовое удержанием власти. Необходимыми условием для проведения «цветной революции» являются наличие каких-либо нерешенных социально-экономических и политических проблем, а также искусственно созданное организованное (по особой сетевой форме управления) протестное движение, как правило молодежное («креативный класс», «либеральная молодежь»). Отличительной особенностью является то, что «цветная революция» в отличие от настоящего революционного движения не имеет идеологии (сочиняется по ходу), а также не имеет объективного исторического развития. Иными словами, идет маскировка под стихийные процессы, охватывающие большие массы людей: театрально поставленные эпизоды выдаются СМИ, как проявление воли народа и внезапное желание избавиться от «кровавого режима».

В основе технологии «цветной революции» лежит англосаксонский сценарий ценностей, которые активно начинают продвигать массам с отличительной особенностью — всегда находится североамериканский след (финансирование). Специалисты в этой области обращают внимание на ряд признаков технологичности цветных революций:

— почерк революции с англосаксонским следом, особыми западными ценностями;

— строгий план, который является определенным шаблоном, в какой бы стране не осуществлялась революция;

— рефлексивное управление молодежным протестным движением;

— шаблонные особенности в выдвижении лидеров протестного движения;

— практически всегда отсутствует идеология, что позволяет распознать искусственное создание. Связано это с тем, что тяжело применить единый шаблон на психологию каждого народа, а также невозможностью разработки общей идеи для всех слоев масс.

Главная цель «цветной революции» как минимум смена политической элиты в стране, как максимум — демонтаж старого политического режима и селекция новой системы управления, подконтрольной внешней силе. Для успешной реализации этой цели ведется определенная подготовка: формируется конфликтное поле, рекрутируются участники процесса (в основном из молодежной среды). Процесс подготовки консолидируется вокруг неправительственных организаций, позиционирующих себя как общественные институты по изучению и развитию демократии.

В 1980-е гг. правительство Р. Рейгана стало активно финансировать проекты по созданию и реализации ненасильственных переворотов через организованную сеть ассоциаций и организаций. Эта мера была направлена в первую очередь против СССР. Выступая проводниками демократии, сетевые структуры явились основными рычагами влияния США на переформирование недружественных политических режимов. Принцип сетевой организации ассоциаций обладает рядом преимуществ: снижаются транзакционные издержки, компоненты сетевой структуры легче поддаются распространению и внедрению новых навыков, знаний и технологий, происходит эффективный процесс коммуникации, отрабатывается механизм обратной связи.

Эти организации условно можно разделить на несколько групп: «кузница кадров» — структура рекрутинга и подготовки технических менеджеров «цветных революций»; «аналитический центр», который осуществляет выработку генеральной стратегии сопротивления и предварительный мониторинг политической ситуации в стране; «финансовый кластер» — фонд, основная задача которого состоит в аккумуляции капитала будущих революционеров.

Среди наиболее известных организаций, основной задачей которых обозначена поддержка демократии в бедных странах мира, можно назвать USAID (United States Agency for International Development), USIP (The United States Institute of Peace), NED (National Endowment for Democracy), ICNC (International Center on Nonviolent Conflict), Freedom House, The Jamestown Foundation, Heritage Foundation, The Aspen Institute, The Albert Einstein Institution, сеть Дж. Сороса Open Society Foundations (OSF)⁵¹. Многие из этих ассоциаций берут на себя функции всех трех групп.

За несколько лет до ключевого события, которое должно стать формальным поводом «цветной революции», в стране формируются ячейки упомянутых организаций. Обычно такое событие — президентские или парламентские выборы.

Типовая схема «цветной революции» включает: создание протестного движения → превращение его в политическую толпу (силу) → направление агрессии толпы на действующую законную власть, вынуждая ее сдать свои полномочия и отказаться от управления страной → захват власти в стране оппозиционными силами при финансовой (дипломатической, информационной) поддержке извне.

Модель проведения «цветной революции», как правило, включает следующие фазы.

Фаза № 1 — формирование протестного движения. Первоначальный этап создания протестного движения выглядит в виде сети, состоящей из конспиративных ячеек, каждая из которых состоит из лидера и небольшого числа участников-активистов. Сети сплетаются и могут образовывать костяк из тысяч участников. Кстати, лидеры ячеек, как правило, проходят специальное обучение и тренинги в специализированных центрах под видом демократизации общества. Там изучаются основные системы управления ячейкой в толпе, чтобы все в нужный момент выглядело максимально естественно и стихийно. Легко догадаться, что в рекруты протестного движения идет молодежь, которая быстро поддается на различные громкие лозунги, максимальное влияние оказывают «романтические идеалы», мол, вы сейчас вершите историю, это подвиг и прочее. Сетевая структура движения в точности похожа на террористическую.

Фаза № 2 — инцидент. В революциях в Сербии («Бульдозерная революция» 2000), в Украине («Оранжевая революция», 2004), в Грузии («Революция роз», 2004), попытка в России («Болотная») таким инцидентом стали результаты выборов, которые были объявлены сфальсифицированными. В Тунисе инцидентом послужил акт самосожжения на одной из центральных улиц столицы. Спусковым крючком к началу очередной так называемой «цветной революции» и последующего антиконстуционного государственного переворота на Украине («революция гидности», 2013–2014) явился отказ В. Ф. Януковича подписать Соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Основная цель организаторов в этой фазе — максимально привлечь инцидентом внимание СМИ, превратив его в предмет общественной дискуссии.

Фаза № 3 — открытые протестные выступления населения. После произошедшего «вопиющего инцидента», который активно разогревался западными и своими же СМИ, протестное движение выходит на улицы города и начинаются массовые процессы, с целью вовлечения как можно большего количества людей в свои ряды. Ячейки начинают обрастать участниками благодаря конфликтной мобилизации при помощи «твиттерной революции», начинается активная пропаганда в социальных сетях. Добровольные участники, находящиеся в толпе, приходят в основном из-за страха за свое будущее. Начинается активное приглашение различных обиженных социальных групп, поиск недовольных всех мастей, униженных, ущемленных. Это позволяет толпе чувствовать общую встревоженность и сознание масс входит в так называемую всеобщую истерию, начинаются массовые панические реакции.

Фаза № 4 — формирование политического актива. Далее необходимо заявить о лидерах движения. Для этого выбирается большая площадь (если по данным сторонников мало, то небольшая — так будет визуально больше участников), на которую активисты ведут свой электорат, где и происходит окончательное слияние всех масс, в психологии называемое толпой. Далее начинаются многочисленные митинги, лозунги, привлечение «лидеров мнения» — различных «жертв режима», музыкантов, актеров, режиссеров, в общем либеральную творческую интеллигенцию. Начинается внедрение в сознание толпы новых ценностей, критика существующей власти, указание на «виновных во всем». При этом параллельно обеспечиваются все условия для комфортного функционирования толпы — организовано бесплатное питание, напитки, палатки, символика, деньги активистам, если революция проходит зимой, то непременно будут горячие напитки, обогревающие палатки. При необходимости могут выдаваться средства нападения, такие, как арматура, трубы и прочее.

Фаза № 5 — выдвижение требований и ультиматумов. Далее от имени толпы (она же «креативный класс») начинают выдвигаться требования к власти, различные ультиматумы, вплоть до массовых беспорядков и физической расправы. Если власть начинает «прогибаться», то толпа ее просто сметает. Наглядный пример — Украина с «евромайданом». Если же власть показывает готовность к решительным действиям, то толпу начинают использовать таранным ударным фактором и пушечным мясом, при этом чем больше жертв, тем лучше — спишут все на доказательства «кровавого режима». Опасность последней стадии заключается в том, что есть риск получить гражданскую войну, если есть в государстве внутренние противоречия. Далее вы можете сравнить листовки «евромайдана» с листовками революции «арабской весны». Романтики лозунгов «стихийная реакция», «спонтанное желание народа» и т. д., могут убедиться, что организаторы подобных волнений одни и те же.

У каждой революции есть свой символ, который является важным PR-методом осуществления такой революции, что продиктовано необходимостью быть видимым, идентифицируемым, а также содействовать солидарности между демонстрантами⁵². Такой символ должен быть легко узнаваемым, понятным и несложным в нанесении в различных общественных местах. По мнению украинского психолога Б. А. Базыма, человечество находится на стадии социально-психологического этапа цветового символизма, где цвет — символ политики и общества⁵³. Однако в «цветных революциях» не только цвет формирует символ. Согласно мнению лингвиста М. Э. Будиной, все символы можно разделить на три группы по сфере их происхождения: цвет (оранжевый, сиреневый и т. д.); растительный мир (роза, кедр, жасмин и т. д.); окружающий мир (бульдозер, белая лента)⁵⁴.

«Цветные революции», отмечает А. А. Бартош, — это, по существу, специальные модели осуществления государственного переворота, реализуемые на практике во внеконституционном поле с применением политических, информационных, коммуникационных и морально-психологических методов воздействия⁵⁵. Данный подход разделяют многие известные специалисты в области технологий демонтажа политических режимов. «Цветные революции», по мнению профессора А. В. Манойло представляют собой технологии государственных переворотов в условиях искусственно созданной нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а инструментом шантажа выступает молодежное протестное движение, организованное по специальной сетевой схеме⁵⁶.

Цветные революции, являясь технологиями демонтажа политических режимов, создают условия для вмешательства во внутренние дела других стран. В этом плане последствия цветных революций могут быть не менее катастрофичными, чем сама цветная революция. Это мы хорошо видим на примере событий на Украине, получившим символические названия «оранжевой революции» (2004), «Евромайдана» или «революции достоинства» (2013–2014). Повторение сценария цветных революций в Украине вызывает обоснованную тревогу, поскольку возникает и крепнет уверенность в том, что Украина — далеко не конечный пункт этого сценария, а разменная карта в той геополитической игре, в которой главный удар американских режиссеров цветных революций может быть направлен на Россию, Китай и Казахстан. Нам не следует забывать о последствиях трагических событий в стране в августе–декабре 1991 года и конституционный переворот в 1993 году в России, который «был горячо поддержан не только президентом США, но подавляющим большинством голосов в обеих палатах Конгресса»⁵⁷. Центром разработки и реализации технологий «цветной революции» является расположенный в Бостоне Институт имени Альберта Эйнштейна, финансируемый ЦРУ через Международный республиканский институт — одно из четырех подразделений Национального фонда за демократию. Его возглавлял долгие годы философ и социолог Джин Шарп, автор теории «ненасильственного сопротивления». Институт Эйнштейна подготовил почву и занимался подготовкой и обучением местных кадров для всех «цветных» переворотов начиная с 1991 года⁵⁸.

Отечественные и зарубежные ученые указывают, что «цветные революции» осуществляются по единой модели: формирование организованной оппозиции, проведение протестных акций после неоднозначного события, вызывающего мощный общественный резонанс, стихийные массовые беспорядки, выдвижение ультимативных требований, отставка политических лидеров⁵⁹.

Обобщенно практическую схему осуществления «цветной революции» можно представить следующим образом:

— оппозиция при поддержке американских СМИ и НКО начинает массированное информационное воздействие на население страны для ослабления существующего режима;

— решающая фаза операции планируется на начало электорального цикла, когда политическая система находится в уязвимом положении (президентские либо парламентские выборы); весь механизм приводится в действие после оглашения итогов выборов, которые не отвечают запросам оппозиционного лидера;

— группы населения (в среднем от 50 до 100 тыс. человек, в зависимости от ситуации), называемые в западных СМИ народом, выходят на улицы и начинают бессрочный митинг, требуя отставки узурпатора; организованные массы блокируют основные транспортные и коммуникационные артерии; главное условие — не вступать в вооруженную борьбу с органами правопорядка, поскольку силовой конфликт (в котором преимущество за правящим режимом) может привести к насильственному подавлению восстания; постепенно парализуется весь город, приостанавливаются поставки топлива, назревает продовольственный кризис;

— администрация США (через Госдепартамент и другие ведомства) объявляет о преднамеренной фальсификации выборов, выступает в поддержку «борцов за демократию» и призывает руководителя государства уйти в отставку;

— англо-американские, другие западные телеканалы, информационные агентства, интернет-ресурсы, радио и газеты продолжают давление на власть (на президента, председателя правительства, лидера правящего режима, который в большинстве случаев решает уйти в отставку, а парламент, в свою очередь, назначает дату выборов либо ограничивается «правильным» пересчетом голосов);

— США объявляют о «победе демократии» и обеспечивают информационную и при необходимости силовую поддержку нового режима⁶⁰.

В феврале 2014 года, полагают многие известные российские и зарубежные специалисты в области международного и конституционного права⁶¹, в Киеве не посредством выборов, а в результате силовых действий вооруженных людей была захвачена государственная власть. Конституционно избранный президент Украины Янукович вынужден был покинуть страну. Власть захватила группа людей, которые опирались не на результаты выборов, а на «волю Майдана». Ответственность за вооруженный переворот взял на себя «исполняющий обязанности президента Украины» А. Турчинов. Его поддержал лидер одной из оппозиционных партий — А. Яценюк. Он же возглавил правительство новой власти. Политические результаты государственного переворота молниеносно поддержали США и руководство Евросоюза. Конечно, на всех этапах этих «революций» безусловной необходимостью является массовая и систематическая поддержка извне. Но сам факт такой поддержки никогда не должен стать достоянием западного общественного мнения. Это обеспечивается благодаря соучастию в подготовке и проведении «цветных революций» господствующих на Западе СМИ.

Процесс подготовки государственного переворота при поддержке западных стран во главе с США имеет много общих черт⁶². Он включает: обучение по стандартам НАТО лояльной части военных (прежде всего офицеров высшего и среднего звена), занимающих ключевые позиции в управлении вооруженных сил; оказание «курируемым» странам со стороны НАТО политической, военно-технической, финансовой и другой необходимой помощи. Подобное «кураторство» НАТО характерно и для Украины. Как и в Греции в 1960-х годах, на Украине спецслужбы НАТО активно использовались для проникновения в структуры государственной власти, в том числе спецслужбы. Так, под видом помощи Украине под особый контроль натовскими специалистами была взята военная разведка Генштаба украинской армии, а служба государственной безопасности фактически оказалась в подчинении спецслужб НАТО. Навязывая свои стандарты, специалисты спецслужб НАТО переориентировали разведку и контрразведку против России и стран СНГ, а также закрепили несвойственные спецслужбам функции по защите прав человека и демократических ценностей, которые обычно реализуются через другие органы власти. Аналогично было реформировано МВД и его силовые структуры. На реформирование системы госбезопасности по натовским критериям из госбюджета было выделено в 2008 году около 300 млн долл. Сегодня стало очевидным, что никакой системы национальной безопасности взамен разгромленной американцы на Украине не создали. Да и сама система безопасности в целом, включая все ее составляющие, оказалась бесполезной в политическом кризисе 2013–2014 гг. и в последующих событиях.

Национальная стратегия обеспечения безопасности США, принятая Конгрессом в 2006 году, закрепила понятие «преэмптивной войны», сформировав в совокупности со Стратегией-2002 так называемую «доктрину Буша». Именно Стратегия-2006 разработала структуру преэмптивной войны в единстве трех элементов: 1) regime change — смена режима; 2) nation building — строительство нации; 3) remaking the country — восстановление страны.

Технологии regime change, частично изменяясь в зависимости от конкретной страны и региона и совершенствуясь со временем, тем не менее, в основе своей остаются неизменными и состоят в следующем:

1) намечаемые в данной стране выборы (парламентские или президентские) оппозицией (а иногда, в стратегически важных странах, и международными организациями и даже Госдепом США) заранее объявляются потенциально фальсифицируемыми со стороны властей;

2) по окончании выборов их результаты подвергаются сомнению, распространяется информация о фальсификации выборов властями, отсутствии равных возможностей для всех политических сил в ходе предвыборной борьбы и выборов;

3) формируются «параллельные» органы власти со стороны оппозиции, имитирующие исполнительные структуры государства;

4) оппозиция организует многотысячные круглосуточные и многонедельные митинги и демонстрации в столице, а иногда — и в других крупных городах с требованием отставки главы государства и смены «прогнившего коррумпированного режима» (особо заметим, что никаких других требований, а тем более программы социальных преобразований для изменения положения «страдающего народа» у оппозиции нет);

5) подается иск в Верховный или Конституционный суд об отмене результатов выборов и назначении новых, чрезвычайных; подключаются международные правозащитные организации, ООН, «развитые демократии»;

6) организуются боевые отряды оппозиции, нападающие на органы МВД и армейские гарнизоны, запрашивается помощь извне «добровольцами» и оружием; фактически оппозиция начинает гражданскую войну;

7) власти вынуждены вступить в диалог с оппозицией под давлением международных правозащитных организаций и «развитых демократий», однако ни на какие уступки оппозиция не идет, сохраняя неизменным требование отставки главы государства, которое подкрепляется разоблачением «военных преступлений», якобы совершенных регулярной армией в ходе вынужденной вооруженной борьбы с оппозицией;

8) оппозиция объявляет главу государства военным преступником, следует его арест, суд, казнь — или, если он «особо опасен» для «развитых демократий» возможными на суде разоблачениями с его стороны, главу государства убивает толпа, «возмущенная его злодеяниями».

Данные технологии подпадают под политологическое определение сущности дворцового переворота как насильственной смены главы государства с целью изменения политического курса страны.

Затем наступает этап nation building: изменение состава, структуры и функций трех ветвей государственной власти, прежде всего законодательной и исполнительной, т. е. парламента и правительства. Названные стадии nation building составляют содержание другого типа политического переворота — государственного. Новые властные структуры, которые сформировались в результате дворцового переворота, проводят новые, «справедливые» выборы с целью формирования «некоррумпированных», «народных» органов власти. Как правило, для юридического закрепления произошедших политических изменений требуется принятие новой Конституции страны или поправок к существующей.

На этапе remaking the country осуществляется замещение традиционных ценностей массового сознания (культурного кода) данного общества «общечеловеческими ценностями», характерными прежде всего для западного типа общества⁶³. Сравнительный анализ «цветных революций» в странах постсоветского пространства позволяет установить идентификационные признаки применения современных технологий государственного переворота в стране — «жертве» на всех этапах ее осуществления.

Первый (подготовительный) этап (формирование протестного потенциала):

— создание неправительственных организаций, фондов и расширение деятельности на территории страны иностранной агентуры;

— подготовка общественного мнения (поиск «болевых точек», создание первичной атмосферы недовольства и канализация его в нужное русло);

— установление и поддержка активных контактов оппозиции с иностранными дипломатическими и консульскими представительствами;

— работа с лицами, которые намечаются на ключевые государственные посты после переворота, учеба их в зарубежных вузах;

— формирование негативного образа действующего главы государства, либо противника по предстоящим выборам;

— физическое устранение неугодных политиков (при необходимости).

Второй этап (активизация оппозиционного движения в стране и формирование боевых отрядов «революции» при зарубежной политико-дипломатической, информационной, финансовой, организационной и поддержке):

— формирование полувоенных молодежных организаций, способных к осуществлению силовых акций;

— деморализация политической элиты и представителей правоохранительных органов с тем, чтобы парализовать деятельность центральных государственных органов на время «революции».

Третий этап — решающий (неконституционный захват власти в стране — государственный переворот):

— блокада или «ненасильственный» захват госучреждений, проправительственных СМИ;

— создание палаточных городков, парализующих жизнь в столице;

— нейтрализация силовых структур и государственных органов (обвинения в коррупции, насилие в отношении протестующих, фальсификация итогов выборов и т. п.);

— массированное давление на представителей исполнительной, законодательной и судебной власти, включая прямые угрозы физической расправы и их родственников, в случае принятия неприемлемых для оппозиции решений;

— торжественное провозглашение «победы демократии» и объявление «цветного» кандидата новым главой государства в нарушение норм конституции государства при информационной и дипломатической поддержке Запада;

— организация чистки госаппарата («люстрация»), введение цензуры в СМИ и запрета на деятельность ряда политических партий;

— принятие пакета нормативно-правовых актов, закрепляющих победу политических сил, пришедших к власти в результате антиконституционного переворота.

В процессе «цветной революции» применяются различные политические технологии. Рассмотрим некоторые из них⁶⁴.

Организационные технологии «цветных революций» предполагают проведение конкретных акций и мероприятий, направленных на подготовку революционной почвы с целью последующего смещения правящей власти. С помощью организационных технологий авторы государственного переворота преследуют решение следующих задач:

во-первых, мобилизации необходимых для «цветной революции» ресурсов — финансовых, социальных, информационно-технологических и других. Это предполагает разработку политической символики и формирования множества социально активных групп, горизонтально связанных между собой — различных общественных организаций, фондов, неправительственных и некоммерческих структур, получающих финансирование из иностранных источников, политических партий, а также сект, ангажируемых организаторами «цветной революции»;

во-вторых, организации «стихийных» уличных протестов, акций, формально направленных на решение локальных проблем, а фактически — создающих представление о нелегитимности власти. С этой целью определяется потенциал протестной активности общества, антиправительственных настроений, прощупывается реакция власти, а также ведется работа по внедрению определенных политических идей, ценностей и символики в массовое сознание и поведение;

в-третьих, дискредитации действующей власти, внедрения в общественное сознание идеи необходимости радикальных политических перемен, проведения активной агитационно-пропагандистской работы среди государственных служащих с целью раскола правящей элиты, сбора компрометирующей информации и создания сильных «подрывных» элементов в государственных структурах;

в-четвертых, непосредственного свержения власти, смены политических лидеров. Если действующая власть не желает добровольно уходить с государственных постов, «цветные революции» с высокой вероятностью перерастают в фазу вооруженного мятежа, гражданской войны или международного конфликта⁶⁵.

Успеху «цветной революции» во многом способствует слабая, коррумпированная, нерешительная, и потому полностью дискредитировавшая себя власть, а также наличие в обществе объективных социальных противоречий и острых социальных проблем. «Вирус» «цветной революции» находит благодатную почву только в ослабленном общественном организме. Особенно «подходящим» для начала «цветной революции» является период заметного ухудшения экономического и политического положения государства вследствие, например, проигранной войны, международных санкций или экономического кризиса. Впрочем, результаты победивших на постсоветском пространстве «цветных революций» показывают, что последние отнюдь не способствуют решению реальных социальных противоречий, а напротив, лишь усиливают дестабилизацию и поляризацию общества, погружают его в состояние «управляемого хаоса», приводя зачастую к катастрофическим гуманитарным, социально-экономическим и политическим последствиям, что мы наблюдаем сегодня на Украине.

Фрейм-технологии. Политтехнологи готовят «цветную революцию» заблаговременно, разрабатывая ее политический фрейм. Особое внимание при фреймировании политтехнологи уделяют сплачивающим символам. Одним из таких символов выступает кулак. Он представляет собой древнейший архетип борьбы и протеста. Как политическая эмблема протеста, кулак стал использоваться на рубеже XIX–XX вв. Известен факт распространения этого символа антифашистским движением «Рот Фронт».

Особо подчеркнем, что позже политический символ кулака взяли на вооружение американские аналитические центры. Так, в конце XX в. — в условиях «холодной войны» против СССР и советского блока США и НАТО перешли к новому типу бесконтактной войны — информационной. «Мозговыми трестами» информационной войны стали RAND соrporation, Институт Альберта Эйнштейна, Международный Центр ненасильственных конфликтов и др. После крушения социалистического блока аналитические центры переориентировались на борьбу против неугодных США политических режимов. Институт Альберта Эйнштейна был создан за два года до советской перестройки в 1983 г. и функционирует за счет финансовых средств от правительства США и фонда Сороса. Работа центра направлена на исследование политики и обучение оппозиции с целью использования ненасильственной борьбы против диктатур, войн, геноцида и репрессий. Согласно официальным отчетам Института Альберта Эйнштейна, только за 2000–2004 гг. с целью получения соответствующих учебных рекомендаций сюда обращались группы лиц из Азербайджана, Албании, Анголы, Афганистана, Белоруссии, Боливии, Венесуэлы, Вьетнама, Гаити, Грузии, Зимбабве, Ирака, Ирана, Кении, Кипра, Китая, Кубы, Молдавии, Сербии, Украины, Эфиопии и других стран⁶⁶.

Базирующийся в Вашингтоне Международный Центр ненасильственных конфликтов развивает и поощряет использование гражданской ненасильственной стратегии в различных странах⁶⁷, по сути, также разрабатывая сценарии политических фреймов «цветных революций». Национальный фонд в поддержку демократии был основан американским Конгрессом в 1982 году. Созданием фонда занимался сотрудник ЦРУ в отставке, специалист по СМИ У. Рэймонд. Фонд получает ежегодное финансирование из американского государственного бюджета по цепочке «Государственный департамент — Агентство по международному развитию»⁶⁸.

Для обозначения политтехнологов «цветных революций» в отечественной политологии недавно появился новый термин «эверсор», происходящий от лат. eversor (разрушитель, сокрушитель). Авторами данного термина являются современные российские исследователи политических технологий А. Э. Гапич и Д. А. Лушников⁶⁹. Под эверсионными политическими технологиями следует понимать социально-политическую деятельность политтехнологов, направленную на дестабилизацию политической ситуации и смену существующего политического режима путем «цветной революции»⁷⁰. Политические консультанты с помощью эверсионных политических технологий ненасильственного характера создают политические фреймы «цветных революций» для различных стран. К примеру, популярный политический фрейм протеста сфокусировался на символе кулака, как жесте борьбы оппозиции против существующего порядка. Другими словами, технологии политической символики способствуют сплочению оппозиционных организаций в преддверии «цветной революции». При этом политтехнологи — эверсоры учитывают возможность создания подпольной политической семиосферы антиправительственного характера, в чем им помогают разнообразные иностранные аналитические центры. Совместная их деятельность с использованием политической символики направлена на раскол властной элиты и сплочения оппозиции⁷¹.

Сегодня специалисты по цветным революциям активно используют технологии конфликтной мобилизации молодежи, внедряющие им установку на борьбу с действующей властью и перенаправляющие их естественную для молодого возраста гиперактивность на участие в массовой протестной деятельности⁷². Мобилизация представляет процесс вовлечения индивидов или определенных групп в различные формы политической активности. Политическая мобилизация предполагает высокий уровень участия масс в политике, их идеологическое ангажирование, быстрое достижение намеченных целей. Для реализации этого феномена необходимы: преобразование различных ожиданий, часто неосознанных, в конкретную программу, политический курс; наличие политических идей, способных сформулировать мотивацию политического действия у значительных слоев населения; координация и регуляция совместных политических действий; наличие достаточных экономических, организационных и иных ресурсов; авторитет политических лидеров. Все пять элементов могут быть реализованы с помощью Интернета, что превращает «всемирную паутину» в опасное средство политической мобилизации. Базирующаяся в пригороде Вашингтона известная американская пиар-компания «Rock Creek Creative» подтвердила, что в свое время оказала содействие украинской оппозиции в «разработке информационной стратегии, бренда и политики для интернет-сайта «Оранжевой революции»⁷³. Информационный интернет-портал «оранжевой революции» был размещен на нескольких серверах в неназванных странах Европы, а все программное обеспечение для портала было зарегистрировано, по некоторым данным, в Чехии. На основе информации из Интернета был организован и самиздат, материалы которого распространялись на майдане и по регионам. Этот «Народный самиздат» стал серьезной акцией информационно-политических ресурсов украинского Интернета.

Интернет-технологии «цветных революций» подразделяются на различные функциональные группы. Некоторые из них предназначены для популяризации той или иной общественно-политической идеи, другие — для создания негативного образа политического субъекта, третьи — для организации общественно-политических событий. Всех их объединяет одна общая цель — мобилизация общества. Процессы сетевой конфликтной мобилизации направлены прежде всего на представителей молодежи, от 16 до 25 лет, так как именно данная группа общества, в силу различных психологических особенностей, является самой внушаемой и податливой на манипуляции⁷⁴. Политический рекрутинг, то есть конфликтная мобилизация, состоит из двух задач, выполнение которых определит успех данного феномена. Первая задача — привлечение людей в одну группу, сообщество для того, чтобы в будущем начать прививать им идеи проявления агрессии по отношению к власти. Вторая задача — непосредственно сам процесс манипулирования сознанием и представлениями общества для достижения своих политических целей⁷⁵.

Среди новых сетевых технологий, используемых в ходе «цветной революции», следует назвать меметические технологии⁷⁶ и технологии sock puppet revolution. Для технологии ввода мемов создается определенная среда, на основе которой происходит подготовка. Инициируются предварительные анонимные вбросы, которые формируют необходимые настроения для принятия молодежной аудиторией основного мема. Технология sock puppet revolution⁷⁷ на языке реальной политики означает, что существует небольшое количество центров, каждый из которых контролирует множество сетевиков — отдельных людей, которые, в свою очередь, контролируют множество так называемых сетевых ботов в социальных сетях. В результате субъект, связанный с сетевым узлом, транслирует через огромное количество виртуальных ботов комплекс готовых мемов, создавая ощущение массовости и единодушия в их восприятии.

Иными словами технология sock puppet означает наличие политического субъекта, который создает и управляет большим количеством политических псевдо субъектов — ботов. Эти боты затем дискутируют в сетях друг с другом, создавая видимость политической активности, а делается это в интересах геополитического заказчика. Когда существуют один, два или три центра создания, воспроизводства и стартовой ретрансляции меметических значений, то весь процесс является вполне технологичным и управляемым. И лишь когда процесс уже запущен, и массы подключены, трансляция мемов уже осуществляется самопроизвольно и самоиндуцируется в процессе распространения. Технология «sock puppet revolution» реализуется, когда общественное мнение в социальных средах моделируется и направляется локальной группой сетевых профессионалов.

Успех «ненасильственной» борьбы в ходе «цветной революции» во многом зависит от степени информационно-психологического подавления противника. В интересах решения этой задачи устроителями «цветных» переворотов активно используются организационно-технические технологии, предусматривающие смс-атаки и запуск в социальные сети вирусов, извращающих официальную и полноценную информацию о происходящем или блокирующих доступ к каналам, выражающим плюралистическую точку зрения (например, на Западной Украине не показывали российские каналы; для привлечения людей на Майдан по сети гуляли разнообразные вирусы: «Утром могут начать разгон. Максимальный репост, пожалуйста»; «Янукович подписал таможенный союз»; «30 ноября на Майдане «Беркут» до смерти забил девушку»).

Заместитель директора Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Н. Данюк выделяет следующие группы информационно-коммуникативных технологий, применяемых в процессе подготовки и осуществления «цветного» государственного переворота:

— технологии запуска программ вербовки, мобилизации и поддержки агентов неолиберального государственного переворота. К ним следует отнести НПО/НКО, молодежные организации, представителей неолиберально-настроенной политической, экономической, интеллектуальной и медийной элиты;

— технологии мобилизации, то есть формирования мобильных информационно-коммуникативных систем, позволяющих оперативно проводить в нужное время и в нужном месте серии протестных акций;

— технологии, запускающие дискурсивные механизмы политики памяти, связанной с задачей конструирования новой идентичности, которая помогает избавиться от символического наследия «проклятого режима»⁷⁸.

Заслуживает внимания классификация «цветных технологий», в основу которой положен метод (совокупность способов и приемов), применяемый архитекторами в определенном конкретном государственном перевороте⁷⁹.

К первой группе относятся технологии, направленные на управление политическим сознанием и поведением масс. В эту же группу входят технологии, направленные на создание толпы и ее управление, а также технология «политическое заражение», которые используются на практике цветными революциями. Во вторую группу включены технологии рефлексивного управления, которые используются в международных конфликтах. Направлены они на управление поведением участников, и позволяют манипулировать рефлексивными и инстинктивными реакциями индивидов, поскольку реакция на такие раздражители во всех случаях быстрее реакции человека. К третьей группе технологий относятся инновационные технологии с названием «управляемый хаос»⁸⁰, которые активно используются на постсоветском пространстве, а также в странах Арабского Востока. Четвертую группу технологий представляют технологии формирования идентичности и ценностей, политики нового уровня, позволяющие управлять «дрейфом цивилизаций», о котором говорят американские конструктивисты.

Украинский опыт применения «цветных» технологий. Трагичен и поучителен опыт Украины, пережившей два цветных переворота (2004 и 2013–2014). Если «Помаранчевый майдан» («оранжевая революция») вызвал значительную внутреннюю напряженность, экономические и репутационные потери Украины, впервые со времен независимости введенную в широкую практику травлю политических оппонентов, то инспирированный теми же силами «Майдан 2.0» («революция гидности» или «революция достоинства») обернулся полнейшей катастрофой, поставившей вопрос о геополитическом существовании Украины. В «активе» украинского «цветного» революционного опыта — территориальные утраты (Крым, часть Донбасса), кровопролитная гражданская война, форсированная милитаризация экономики и насаждение самых архаичных форм национализма и оголтелая русофобия. Преследуются уже не просто прямые заявления, идущие вразрез с объявленным курсом, но и любые попытки подачи взвешенной информации, а термин «укропропаганда» стал общежурналистским мемом на территории СНГ. Фактически объявлен «крестовый поход» против русских и русско-культурных граждан: в рамках «поиска самоидентификации», а по сути — создания достаточно воинственного националистического мифа авральными темпами идет изоляция от российского культурно-информационного поля путем массовых запретов на импорт фильмов, демонстрацию медийных фигур, создания «индекса запрещенных книг» и пр. Также происходит разрушение общей с Россией символической сферы на уровне словесных определений и визуальных символов, с насильственной дерусификацией Украины⁸¹.

Все «цветные революции» на постсоветском пространстве, включая «оранжевую революцию» на Украине, перешедшую в «Евромайдан» являлись типичными сетевыми операциями, в ходе которых применялись различные технологии свержения политических режимов в странах, выбранных в качестве «страны-мишени». Именно на основе накопленного в этой области опыта в США возникла доктрина свержения политических режимов, которые по той или иной причине считаются «нежеланными» для Империи. Центром разработки доктрины стал расположенный в Бостоне Институт имени Альберта Эйнштейна (Albert Einstein Institution), финансируемый ЦРУ через руководимый сенатором Джоном Маккейном Международный республиканский институт (International Republican Institute) — одно из четырех подразделений Национального фонда за демократию (National Endowment for Democracy). Его возглавлял философ и социолог Джин Шарп (Gene Sharp), автор теории «ненасильственного сопротивления». Преподносимая общественному мнению в качестве безусловно правильной и демократической, эта теория на самом деле лишь служит оправданием секретных действий западных спецслужб — отнюдь не демократических по своей сути.

Институт Эйнштейна подготовил почву и занимался подготовкой и обучением местных кадров для всех «цветных революций» начиная с 1991 года. Шарп, служивший тогда в Литве главным советником сепаратистского движения «Саюдис» (Sajudis), приложил руку к тому, чтобы местные власти обвинили советские войска в убийстве 13 литовских демонстрантов в Вильнюсе. В последующие годы Институт принял активное участие в подготовке свержения президента Милошевича в Югославии, проведении «революции роз» в Грузии и аналогичных переворотов в ряде других стран. Такой же «революцией» стал Евромайдан на Украине, по указке США завершившийся 22 февраля 2014 года свержением законного правительства В. Януковича.

Опыт последних лет показывает, что «цветные революции», как правило, проводятся в несколько этапов. Их очередность бывает следующей:

использование существующей социально-политической напряженности в стране при тайном и обильном финансировании оппозиционных групп; одновременное выделение и подготовка лидеров этих движений с прохождением соответствующих учебных курсов за рубежом;

стимулирование мирных уличных акций протеста, используя неопытность правящих режимов, по которым решено нанести удар;

провоцирование органов государственного управления на непродуманное и безответственное реагирование;

по мере ожесточения протестных акций и появления первых случаев кровопролития в ходе начавшихся репрессий расширение масштабов пропагандистской кампании с подключением быстрой реакции на нее международной прессы;

использование «социальных сетей» для распространения информации (отчасти верной, отчасти ложной), порочащей находящееся у власти правительство, которое в данной ситуации оказывается не в состоянии отреагировать иначе, как силой;

складывающаяся ситуация вызывает спиралевидно нарастающую конфронтацию, которая часто становится смертельно опасной для власти; на правительство ставится клеймо преступного режима; все основные СМИ оказывают систематическую поддержку оппозиционерам, отождествляя их с мирно протестующим «народом». Зарубежные страны вводят санкции против правящего режима, который единодушно признается криминальным, и против лидера страны, столь же единодушно провозглашаемого «кровавым диктатором»;

далее ситуация перерастает в стадию вооруженной борьбы на улицах, как демонстрирует украинский пример (хронологически последняя из проведенных «цветных революций»);

политическое решение становится уже невозможным, и остается только выбор между капитуляцией «тирана» и его побегом или крупномасштабной гражданской войной⁸².

Конечно, на всех этапах этих «революций» безусловной необходимостью является массовая и систематическая поддержка извне. Но сам факт такой поддержки никогда не должен стать достоянием западного общественного мнения. Это обеспечивается благодаря соучастию в подготовке и проведении «цветных революций» господствующих на Западе СМИ.

Из вышеизложенного следует ряд промежуточных выводов: а) «цветная революция» всегда должна представляться как «мирная»; б) превращение ее на заключительном этапе в насильственную и вооруженную акцию следует объявлять результатом беспощадных и кровавых ответных действий со стороны «тирана», который должен быть свергнут; в) для выполнения требований, предусматриваемых предыдущими двумя пунктами, необходимо использование управляемых из-за границы «социальных сетей»; г) столь же необходимо, чтобы основные западные СМИ оказывали систематическое давление на общественное мнение в поддержку демонстрантов; д) обязательным условием успеха является поддержка протестующих западными правительствами, возможно, с применением дипломатических угроз различного вида и порядка; е) систематический характер должна также носить организационная и финансовая помощь протестующим со стороны действующих в данной стране НПО; ж) в интересах решения задач «цветного переворота» применяются различные информационно-коммуникативные, организационные и иные технологии; з) своеобразной черной меткой для правительства является объявление его со стороны США недемократическим. Вбрасывание в массы негативно маркированного слова «режим» — уже зарубка на намеченном к сносу дереве (режим Кучмы, режим Януковича, режим Порошенко, режим Зеленского, …); и) усилиями якобы «независимых» журналистов и различных неправительственных организаций в «стране-мишени» насаждается иллюзорное представление о массовом недовольстве властью, а официальные СМИ подаются обывателю как лживое орудие «режима». Так создается фрустрация — искусственное сужение сознания, зацикленность на «раздражающем факторе», чаще всего мнимом, — еще совсем недавно подавляющая часть населения ничуть не тяготилась «несовершенством власти»; к) обязательным элементом сценария «цветной революции» (например, события на Украине 2013–2014 гг.) стала работа снайперов по активистам майдана и просто мирным гражданам с целью повышения уровня агрессивности толпы, собравшейся на этом самом майдане. Это — типичный пример применения инструментов жесткой силы, имплементированных в более «мягкую» структуру сценариев цветных революций.

В конечном итоге, инспирированной извне «цветной революции» в стране побеждают оппозиционные политические силы, объявленный ими «тираном» правитель бывает свергнут, либо уцелевший политический режим оказывается дискредитированным. Страна, выбранная в качестве «мишени», на постоянной основе оказывается в международной изоляции вплоть до следующей попытки осуществить в ней «цветную революцию». Общенациональный кризис на Украине привел к всплеску в стране «коричневого» национализма. Репрессивная политика постмайданных властей в отношении своих политических оппонентов сформировала в украинском социуме атмосферу страха и русофобии и привела к этноконфессиональному расколу страны.

«Украинцы играют печальную роль марионеток,
приведших в свою страну иноземцев-поработителей»⁸³.
Вернадский Владимир Владимирович
(1863–1945)—известный ученый-естествоиспытатель, мыслитель
и общественный деятель

1.4. Украина в паутине пещерного национализма

Термин Украина стал употребляться для обозначения Малороссии и Галиции украинофилами в середине XIX в. После революции 1917 года и гражданской войны на территории современной Украины возникло множество государственных образований, существовавших от нескольких дней до нескольких месяцев: Западно-Украинская Народная Республика, Донецко-Криворожская советская республика, Одесские советская, а затем — народная республика, Крымские республики, Украинская Народная Республика, Украинская Советская Республика, Украинская Народная Республика Советов и т. д. В 1922 году Украинская Советская Социалистическая Республика, одна оставшаяся после гражданской войны, вошла в СССР. В ее состав большевики включили не только коренные малороссийские земли, но и юг России — Екатеринославскую, Харьковскую, Херсонскую, Одесскую губернии, часть Таврической и часть Области Войска Донского. Перед Второй мировой войной добавили к ним Южную Бессарабию, Буковину, Галицию и Волынь, а после войны — Закарпатскую область. В 1954 году, видимо, в знак вечной дружбы, луганский выходец Н. С. Хрущев презентовал Украине с широкого плеча Крым.

Украинскому национализму уже посвящен целый ряд работ, в которых рассматриваются в основном исторические его аспекты⁸⁴. Комментируя эскалацию политического кризиса на Украине 30 января 2014 года, белорусский политолог В. Шимов заявил: «Основной особенностью нынешних событий, на которую мало кто обращает внимание, является окончательная легализация украинского национализма в его самых крайних и радикальных проявлениях»⁸⁵. Украинский национализм на протяжении многих лет используется в качестве инструмента для разведения цивилизационных путей народов, проживающих на территории Украины и России, и их противопоставления в культурно-историческом срезе. Цивилизационная переориентация славянского народа соседнего государства в сторону западной модели строится на попытках взрастить осознание отличной от русской национальной самобытности украинцев, противопоставить в культурно-историческом отношении народы, проживающие в наших странах⁸⁶.

Родиной украинского национализма считается Галичина (или Галицкая Русь) — социокультурный регион, включающий Львовскую, Ивано-Франковскую и часть Тернопольской областей современной Украины, последовательно входивший с XIII века в состав Венгрии, Польши, Австро-Венгрии. Неофициально столицей Галичины считается Львов, который часто называют «Пьемонтом»⁸⁷ украинского национализма. Базовые принципы «классического» украинского национализма были сформулированы харьковским адвокатом Н. И. Михновским (1873–1924), одним из основоположников «Братства тарасовцев», «Революционной украинской партии» (РУП), а затем «Украинской народной партии» (УНП). Манифестом украинского национализма становится брошюра Н. Михновского «Самостийная Украина» (1900), написанная им для РУП, а позднее «Десять заповедей УНП» (1903), где Михновский изложил программу националистического движения, адресованную «третьему поколению» украинской интеллигенции, которое, по его словам, и должно образовать новую самостоятельную Украину (первое поколение, по мнению Михновского, служило Польше, второе — России). Приведем эти «заповеди»: «1. Единая и неделимая — от Карпат до Кавказа — свободная Украинская Демократическая Республика — это национальный всеукраинский идеал. 2. Все люди — твои братья, но москали, ляхи и жиды — враги нашего народа. Они господствуют над нами и грабят нас. 3. Украина для украинцев, а по сему — не сложим оружия, пока хоть один чужинец будет находиться на нашей земле. 4. Всегда и всюду пользоваться украинским языком. Пусть ни жена твоя, ни дети твои не позволят очернять себя чужеземцам-угнетателям. 5. Уважай деятелей родного края, презирай его врагов, отвергай перевертышей — отступников и хорошо будет твоему народу и тебе. 6. Не убивай Украину своим презрением к всенародным интересам. 7. Не становись ренегатом отступником. 8. Не обдирай собственный народ, работая на врагов Украины. 9. Помогай своему земляку прежде всех. 10. Не бери себе супругу из чужеземцев, ибо дети твои будут тебе врагами. Не дружи с врагами нашего народа, ибо это прибавит им силы и отваги; не поддерживай угнетателей наших, ибо сам предателем станешь»⁸⁸. Истоки украинского национализма следует искать в явлении, получившем в литературе дефиницию «самостийничество». Органически вырастая из самостийничества, украинский национализм формировался в условиях ослабления Российской империи, нарастания в ней внутренних противоречий, а также пользовался поддержкой из-за рубежа (Германия, Австро-Венгрия), что особенно ярко проявилось во время Первой мировой, гражданской, и, особенно, Второй мировой войны.

В годы гражданской войны самостийничество и национализм на Украине заявляют о себе как действенной политической силе, особенно в период Гетманата П. Скоропадского и Директории С. Петлюры (образованных при непосредственной поддержке кайзеровской Германии), став, по сути, важным элементом государственной политики. Важной вехой в эволюции украинского национализма стали работы 1920-х гг. выходца из Мелитополя Д. И. Донцова (1883–1973), который выдвинул тезис об извечной борьбе наций (рас), «увлекаясь» экстраполяцией теории Дарвина в социальную плоскость, что, несомненно, роднит его доктрину с идеологией фашизма. Символично, что уже после Великой Отечественной войны С. Бандера повторил слова Донцова: «Врагом был не только данный режим — царский или большевистский; сама московская нация»⁸⁹. Донцов разработал идеологию интегрального национализма, ставшую базовой для Организации украинских националистов (ОУН).

Современный этап развития украинского национализма начался во второй половине 1980-х гг. и был напрямую связан с политическими процессами, разворачивающимися в СССР в тот период. Поначалу он был идеологией оппозиционных коммунистическому режиму подпольных, а затем и вполне легальных общественных движений, но после обретения Украиной независимости стал государственной идеологией⁹⁰. В сентябре 1989 года в Киеве состоялось оформление организации «Народный рух Украины за перестройку». В качестве целей провозглашалось создание условий для выхода Украины из состава СССР и получения независимости. В свою очередь, республиканские власти сознательно пошли на альянс с национальными движениями, которые служили инструментом давления на центральные власти⁹¹.

За украинским национализмом стояла вся мощь западного мира во главе с Соединенными Штатами Америки. Они взращивали и финансировали украинский национализм, готовили его боевиков. Поддержку украинскому национализму оказывали украинские олигархи, даже те, кто не был украинцем по национальности. В 1991 году бывшие коммунисты во главе с Л. М. Кравчуком заявили, что будут выполнять программу националистов, пустили их во власть, отдали им на откуп идеологию. Тоже положение сохранялось при других президентах — Л. Д. Кучме и даже при В. Ф. Януковиче, что стало причиной его краха⁹². После переворота 2014 года украинский национализм стал, по сути, государственной идеологией Украины. Упор сделан на создание национального государства, со своей историей, одним государственным (украинским) языком.

Национализм — это идеология, в основе которой лежит трактовка нации как высшей ценности и формы общности. Национализм сопровождается идеей превосходства и национальной исключительности. Современный украинский национализм представляет собой сложное, эклектичное идеологическое и политическое явление, его апологеты ставят перед собой задачу «сконструировать» украинскую нацию как политическую или этнокультурную общность. Украинский национализм базируется исключительно на украинском языке и на ненависти. В начале на ненависти к русским, потом к полякам, евреям, венграм и другим народам, кто имеет несчастье проживать по соседству с украинским националистами⁹³. Ядро может быть сведено к нескольким лозунгам «кричалкам», тем более что идеологическая подкованность рядовых членов в основном этим и ограничивается: «Одна раса, одна нація, одна Батьківщина!», «Бандера прийде, порядок наведе!», «Слава Україні! Героям Слава!», «Слава нації! Смерть ворогам!», «Україна понад усе!» и т. д. Их используют все националистические организации — «Правый сектор», «Азов», «Свобода», УНА-УНСО. Помимо набора одних и тех же лозунгов, украинских националистов объединяет враждебное отношение к России и антикоммунизм.

Украинский национализм исторически имеет тесные связи с фашизмом. В первой половине ХХ века теоретики украинского национализма (Николай Сциборский, Дмитрий Донцов) заявляли, что они разделяют фашистскую идеологию⁹⁴. Украинский национализм представлен партиями и организациями радикального толка, демонстрирующие в своих крайних проявлениях видовые черты фашизма. Среди них выделяют три типа националистических партий и организаций: парламентского типа, прямого действия и «новые правые». Так, партиями и организациями парламентского типа являются: Организация украинских националистов — революционеров (ОУН(р); Конгресс украинских националистов (КУН), входивший в состав избирательного блока «Наша Украина»⁹⁵; Всеукраинское объединение «Свобода».

К партиям и организациям прямого действия относят: УНА-УНСО, в состав которой входит «Украинская национальная ассамблея» (УНА); военизированное крыло — «Украинская национальная самооборона» (УНСО); Всеукраинское объединение «Тризуб им. Степана Бандеры»; Социал-националистическую партию Украины (СНПУ), на базе которой возникли Всеукраинское объединение «Свобода», молодежный националистический конгресс и ряд других организаций.

«Новые правые» представлены следующими структурами: организация Д. Корчинского (в 1990-е гг. — УНА-УНСО, в н/вр. — партия «Братство»); «Новая сила» — партия крупного бизнесмена Ю. Збитнева, отстаивающая идею солидаристского государства, требующая роспуска действующих институтов либеральной демократии и установления режима Третьего гетманата; «Патриот Украины» (ПУ); «Социал-националистическая ассамблея (СНА)», объединяющая ряд военизированных социал-националистических организаций («Правый сектор», Украинский националистический союз, «РiД», «Украинская альтернатива», «СiЧ», Свято-Андреевский казацкий курень; общественное объединение «Трезвый Киев» и др.)⁹⁶.

Современный украинский национализм всегда находился в орбите спецслужб: на начальном этапе — преимущественно украинских, а позднее практически подпал под полный контроль ЦРУ США⁹⁷.

Современные украинские национал-радикалы ведут свою родословную именно от УНА-УНСО, созданного в начале 1990-х Д. Корчинским. В составе «Тризуба» им. С. Бандеры — в основном люди среднего возраста. На молодежь ориентируется «Патриот Украины», преобразованный в движение «Азов».

Украинская партноменклатура и спецслужбы в период развала СССР и обретения независимости не могли не видеть в националистическом движении своего естественного союзника. После августовского путча ГКЧП было создано боевое крыло Украинской национальной ассамблеи — Украинская национальная самооборона (УНСО). Радикалы из УНА-УНСО сыграли важную роль в ликвидации русских протестных выступлений и сепаратистских движений при формировании независимой Украины. В 1992 году они участвовали в подавлении протестных выступлений русскоязычного населения в Киеве, Одессе, Херсоне и целом ряде других южных городов страны. В состав, направляемых в эти года так называемых «поездов дружбы», были мобилизовано более 500 украинских националистов. Активное участие членов УНА-УНСО в грузино-абхазском, грузино-осетинском, чеченском и приднестровском конфликтах совпадало с геополитическими векторами украинского руководства. За заслуги перед властью УНА-УНСО в 1994 году была зарегистрирована, а в 1996 провозгласила курс на «демократическую борьбу» за власть.

Точкой сборки для украинских националистов являются революционные периоды. Так было в 2001 году, когда раскрученное обвинение действующего президента Украины в причастности к убийству журналиста Г. Гонгадзе привело к началу широкомасштабной политической акции «Украина без Кучмы», в которой принимали участие практически все националистические движения, например те же самые «Тризуб» им. С. Бандеры или УНА-УНСО.

Лидеры украинских националистов не перестают утверждать, что все предыдущие советские годы, начиная с 1939 года, вплоть до обретения независимости в 1991 году, их «гнобили» (угнетали) «москали», то есть русские. Ранее угнетали поляки, чехи, венгры, евреи. А отделившись от СССР, Украина наконец поднялась с колен!? Иная позиция изложена в книге украинского писатель и бывшего депутата Верховной рады С. Аксененко «Украинский национализм. Кризис или распад государства?»⁹⁸. В ней дана убийственная характеристика украинских националистов: «Нормальные украинцы никогда не теряли своего достоинства и не чувствовали себя в составе СССР на коленях… Украинские националисты отличаются чрезвычайной жадностью. Жадности в них не меньше, чем национализма, недаром они так часто продаются даже своим врагам. Даже захватив виллы Януковича и других крупных чиновников из его окружения, украинские националисты разграбили захваченное чуть ли не под прицелом телекамер мировых СМИ, даже знаменитый золотой батон украли. А потом поселились на захваченных виллах целыми бандами и начали сдавать там сауны и банкетные залы в аренду всем желающим богатеям… Во время карательных операций они под дулом автомата забирали из магазинов на востоке Украины продукты, деньги и вещи, ходили по дворам и отнимали у жителей вещи и скот. Так у одной женщины отняли козу в пользу Майдана, а потом тут же ее убили и съели, запивая самогоном. Правда, когда поняли, жители востока Украины могут дать отпор, поток добровольцем резко уменьшился, а вскоре они исчезли совсем. Трусость — тоже отличительная черта украинских националистов, которые нападают на своих врагов, только оказавшись в большинстве… Националисты умеют только разрушать и бунтовать. У них это неплохо получалось в 1990-х, когда устроили так называемую «революцию на граните»⁹⁹.

В начале нулевых годов страна стала приходить в себя, украинские националисты устроили так называемую «Помаранчевую революцию» (2004–2005), в результате которой Украина снова скатилась в пропасть, более того, начала терять территории — газоносный шельф в Черном море отошел к Румынии. Евромайдан и государственный переворот (2013–2014) украинские националисты лицемерно назвали «революцией национального достоинства». Важное отличие Майдана-2004 от Майдана-2014 заключается в том, что во время первого Майдана весь Киев, включая спальные районы, был увешан помаранчевыми (оранжевыми) ленточками, которые были его символом. Во время второго Майдана желто-голубыми ленточками был увешан только центр города. В спальных районах их не было. Это еще одно доказательство того, что на Евромайдане было не так много киевлян. На Майдане-2004 тоже были волонтеры из Западной Украины, но большинство составляли киевляне. И Майдан тот был pvсскоязычным, в отличие от Майдана-2014. На Майдане-2014 было непропорционально много униатских священников, что косвенно свидетельствует о том, что основной контингент составили представители Западной Украины. Многие мэры городов на западе Украины объявляли забастовки, набирали рекрутов для киевского Майдана и устраивали собственные майданы. «Оказывается, сделал однозначный вывод С. Аксененко, — в 1991-м украинские националисты так и не встали с колен, несмотря на все заявления. Прошло еще почти 10 лет. И националисты снова встают с колен, возвращают себе утраченное когда-то достоинство… Песню «Украiна пiiднiiмись з колiн» распевали и на Майдане-2014 так же пафосно, как и в 1991 году. Нетрудно прогнозировать, что и через десять, и через двадцать лет они будут снова пытаться встать с колен, если Украина не исчезнет в результате их буйных попыток вернуть себе достоинство, которого никогда у них не было. Люди, которые за 23 года независимости не смогли встать с колен, не встанут с них никогда, потому что ими и душе чувствуют себя коленопреклоненными. И их буйные бессмысленные бунты с неосознанным желанием жечь и крушить все, что создано другими, на самом деле являются лишь внешним проявлением той дикой духовной закомплексованности, которая была изначально свойственна украинским националистам. Ненависть живет в душах украинских националистов изначально. Она существует сама по себе, а объект они всегда найдут. Примечательно, что националисты сгорали от ненависти на своих митингах в самое мирное время, когда Кучма и Янукович безоговорочно поддерживали украинский национализм. Украинские националисты так и не смогли стать свободными, несмотря на два с половиной десятилетия независимости, а это значит, что такие люди никогда не станут свободными. Когда в 2014 году народ Донбасса отстранил от власти элиту, правящую краем с 1990-х, и выбрал новых руководителей, украинские националисты стали поддерживать представителей этой свергнутой элиты, хотя полтора десятилетия ругали ее в СМИ. … Убийства для украинских националистов — не только средство решения тех или иных вопросов, но и самоцель. Убийства — это цель их существования. Зверство — суть их природы. Недаром они так любят повторять слоган бандеровцев времен Второй мировой: «Наша власть будет страшной»¹⁰⁰.

Приход к власти в Киеве националистов сопровождался убийствами их политических противников и не только в результате вооруженных столкновений и массовых погромов. Видных политических оппонентов убивали индивидуально, иногда маскируя убийства под самоубийства, как это было с Кравченко и Кирпон… Убили бывших депутатов парламента и руководителей Фонда госимущества Валентину Семенюк-Самсоненко и Михаила Чечетова, бывшего депутата парламента, иЗапорожского губернатора Александра Пеклушенко, бывшего депутата парламента Станислава Мельника, бывшего народного депутата Олега Калашникова, известного писателя Олеся Бузину и многих других. После таких убийств даже те украинские националисты, кто занимает официальные посты министров и депутатов, не считают нужным скрывать своей радости, уничижительно отзываться о покойных. Это не говоря уже о зверских комментариях в социальных сетях, которые оставляют рядовые националисты, призывая к продолжению внесудебных кровавых расправ над теми, кто не разделяет их точки зрения.

Поддержали националисты и «оранжевую революцию» (2004). Примечательно, что роль коменданта Украинского дома — оплота «революции достоинства» (2013–2014), выполнял комендант «Самообороны майдана» А. Парубий. Причем, «Самооборона майдана» объединила разнородные националистические силы. В ее состав в качестве ударных подразделений вошли такие радикальные организации украинских националистов, как: «Правый сектор», «Тризуб», УНА-УНСО, «Патриот Украины», «Белый молот», а также группы футбольных ультрас — фанатов таких команд, как «Динамо» (Киев), «Днепр», «Карпаты»¹⁰¹. Наряду с ними самое активное участие в свержении президента Украины В. Януковича принимала участие националистическая партия «Свобода» (лидер — О. Тягнибок). После бегства президента Януковича представители «Свободы» получили портфели вице-премьера, министра аграрной политики, министра экологии, министра обороны, генпрокурора. Но вскоре министры от «Свободы» были выведены из правительства. Партия вновь заняла свое место маргинальной политической силы: безрезультатные попытки политического реванша теперь предпринимаются в регионах. После того как украинские националисты произвели в феврале 2014 года кровавый переворот и начали карательную операцию против жителей востока и юга Украины, у многих людей появилось отторжение к самому слову «Украина». В яростном стремлении построения нации-государства¹⁰² под крики «Слава Украине» украинские националисты погрузили страну в пучину гражданской войны.

Украинские националисты принимали самое активное участие в свержении законно избранного президента Украины В. Ф. Януковича, они ответственны за «Одесскую Хатынь» — в убийстве 48 человек в Доме профсоюзов 2 мая 2014 года. Иррегулярные воинские формирования националистов принимали непосредственное участие в так называемой «антитеррористической операции» (АТО) на юго-востоке Украины¹⁰³.

Сегодня украинский национализм представлен двумя дееспособными боевыми структурами под руководством Д. Яроша и А. Билецкого. Полк «Азов» Билецкого входит в состав Национальной гвардии МВД Украины и насчитывает, по оценкам экспертов, от 800 до 1000 бойцов, обученных иностранными инструкторами. Под командованием Яроша находятся, по разным оценкам, от 400 до 700 бойцов. В сентябре 2015 года они вошли в состав спецназа Службы безопасности Украины. Наибольшую активность Ярош и Билецкий проявляют в крупных городах юго-востока (Днепропетровск и Харьков). Оба тесно связаны через своих непосредственных кураторов (В. Наливайченко и А. Аваков) с американскими спецслужбами. Напомним, что В. Наливайченко и А. Аваков совместно с А. Турчиновым и А. Парубием выступили ключевыми менеджерами Майдана и занимали после переворота контрольные высоты (СБУ, МВД, пост президента, спикера Верховной рады и секретаря СНБО). Именно эта четверка (лично и через подконтрольных им лиц) причастна к организации убийств на Майдане, одесской трагедии, развязыванию войны на юго-востоке Украины. О том, что на этих людей была возложена «высокая миссия», свидетельствует тот факт, что именно Наливайченко и Аваков после бегства В. Януковича из Киева пытались задержать его в Крыму. Аваков являлся губернатором Харьковской области (2005–2010). Сын украинского президента В. Ющенко при нем стал вице-губернатором. В этот период под опеку Авакова попала националистическая организация «Патриот Украины», лидером которой являлся Билецкий. С приходом к власти президента В. Януковича против Авакова было заведено уголовное дело, и сам он был вынужден бежать в Италию. Утрата столь высокого покровителя негативно сказалась на Билецком. Власть перестала закрывать глаза на преступления националистов, в результате в 2011 году он и несколько его ближайших товарищей получили реальный тюремный срок по так называемому делу васильковских террористов. После Майдана, когда Билецкий вышел на свободу, Аваков всячески поддерживал созданный Билецким батальон (ныне — полк) «Азов».

В настоящее время главным инструктором Билецкого выступает гражданин США Роман Зварыч — бывший организатор Конгресса украинских националистов, бывший член Центрального провода Народного руха Украины, бывший депутат Верховной рады, в период пребывания у власти В. Ющенко — его советник, министр юстиции, представитель в Раде (в разное время). Помощь Зварыча Билецкому многогранна — это и снабжение подразделения «Азов» снаряжением, военными инструкторами, и политическое консультирование в период выборов в Раду. Зварыч возглавил штаб Гражданского корпуса «Азов» при его создании в середине 2015 года и оставался его начальником до февраля 2016 года. Вот как высказался о своем кураторе сам А. Билецкий: «Зварыч в первую очередь для меня пример украинского националиста и патриота. Он умнейший человек, у которого я очень многому научился»¹⁰⁴. Не отстают и другие представители украинской диаспоры из США: юридический адрес ГК «Азов» располагается в Киеве по адресу, принадлежащему «Актив-Банку», которым в свое время управляла уже бывший министр финансов Н. Яресько (родилась в США, работала в Госдепартаменте). В. Наливайченко имеет американское гражданство, его дочь с супругом проживают в престижном районе Нью-Йорка и являются владельцами компании «Смайл холдинг Украина», через которую Наливайченко реализовывал свои бизнес-интересы. Будучи зятем бывшего председателя КГБ УССР С. Мухи, который занимал эту должность в 1982–1987 гг., он стремительно делал дипломатическую карьеру. В 2001–2003 гг. он был консулом посольства Украины в США, где, как полагают эксперты, и был завербован ЦРУ. В свое время Джозеф Байден называл Наливайченко своим человеком в Киеве, а при президенте В. Ющенко он бессменно возглавлял Службу безопасности Украины. В этот период в числе советников Наливайченко была экс-сотрудник британской спецслужбы МИ-6 Бриджит Остин. Громкий скандал имел место в 2008 году, когда стало известно о ряде сотрудников ЦРУ и ФБР, приглашенных в СБУ для разработки плана и координации действий соответствующих структур на Украине. В помещении Центрального управления СБУ в Киеве им были выделены рабочие кабинеты, переданы для изучения дела многих сотрудников, компромат на ведущих политиков Украины. Эта деятельность принесла свои плоды, даже несмотря на то, что Наливайченко потерял свой пост с приходом к власти В. Ф. Януковича: СБУ оказалась практически полностью вовлеченной в заговор, направленный на свержение законного президента. При новой власти Наливайченко возглавлял СБУ с февраля 2014 по июнь 2015 гг. Он лично курировал тренинги радикалов «Тризуба» им. С. Бандеры на территории униатского церковного комплекса в Зарванице. В таких лагерях, которые опекал посол США на Украине Джеффри Пайетт, готовили боевиков не только для Майдана, но и непосредственно для военных действий. Прошедшие курсы составили костяк созданного под крышей СБУ «Правого сектора», который возглавил Дмитрий Ярош — помощник депутата Наливайченко и одновременно друг его семьи.

Помимо вышеописанных проектных менеджеров Наливайченко и Авакова, на Украине действует целый ряд американских управленцев высокого уровня. Упомянем лишь Брюса Джексона. Вот некоторые штрихи его биографии: высокопоставленный разведчик, его отец был заместителем директора ЦРУ. В качестве политического консультанта имел тесные связи с Януковичем, Ющенко, Саакашвили. В числе его подопечных фигурируют самые разные люди, такие, например, как Д. Корчинский, Р. Ахметов и чеченские боевики. Очевидно, он далеко не единственный «смотрящий» от Вашингтона.

Подразделения Яроша и Билецкого являются де-факто стражами «революции гидности». Они неоднократно повторяли, что революция не закончена. Кроме того, оба использовали в названии своих организаций слово «корпус» (Добровольческий украинский корпус, Гражданский корпус «Азов»). Все это напоминает название такой структуры, как Корпус стражей Исламской революции. После перевода националистических батальонов в 2015 года под контроль либо Национальной гвардии, либо Вооруженных сил Украины, Добровольческий украинский корпус Правового сектора (ДУК ПС) оказался единственной «независимой» вооруженной структурой на Украине. Основная база его находится в селе Великомихайловка Покровского района Днепропетровской области — на границе с Донецкой областью. Подготовка бойцов иностранными инструкторами проводится также на базе, расположенной в Львовской области. Имеются многочисленные факты, свидетельствующие о зарубежной поддержке националистического движения на Украине¹⁰⁵. Члены Литовского союза стрелков¹⁰⁶ приняли участие в праздновании четырехлетия создания «добровольческого батальона» «Азов» (запрещен в России). В Запорожье при поддержке Министерства экологии Литвы открыли мемориал ветеранам войны в Донбассе, украшенный нацистской символикой, запрещенной во многих западных странах, включая Германию. Литва не просто поддерживает Украину — она нарушает консенсус стран НАТО и Евросоюза, согласно которому поддержка Западом Украины не должна распространяться на откровенных и неприкрытых нацистов. Поэтому памятник «атошникам» сопровождается табличкой на украинском и литовском языках. Помимо прочих символов, табличку украшает вольфсангель, или «волчий крюк», — официальный символ второй танковой дивизии СС «Райх». В европейских странах, и в том числе в Германии, вольфсангель признан нацистской символикой и запрещен. Параграф 86 «А» Уголовного кодекса ФРГ запрещает использование знаков «антиконституционных организаций», то есть любых структур Третьего рейха. За выкладывание в публичный доступ, производство и распространение символики Третьего рейха предусмотрена уголовная ответственность и тюремный срок до трех лет. Федеральный конституционный суд Германии уточняет, что к запрещенной нацистской символике относится свастика во всех ее видах, символы гитлерюгенда, СС и ваффен СС. Поэтому в Германии вызвал большой скандал документальный фильм федерального телеканала ZDF, вышедший осенью 2014 года, который рассказывал о добровольческом спецбатальоне «Азов». Члены батальона оказались откровенными нацистами, а униформу «азовцев» украшали руны СС — зиг и вольфсангель. Немецкому правительству пришлось оправдываться и доказывать, что поддержка Германией «европейской» Украины не распространяется на нацистские группировки. Вскоре об этом же пришлось заявлять другим западным политикам, потому что о нацистской основе и военных преступлениях «Азова» и других «добровольческих батальонов» заговорили ООН, ОБСЕ, Amnesty International, американская Wall Street Journal, британская Independent и многие другие влиятельные западные СМИ.

Действия официальных киевских властей и националистических организаций вписаны в общий план, одобренный американцами и их европейскими союзниками, и призваны удержать в повиновении население русскоязычных городов юго-востока и обеспечить контроль над возможными направлениями ударов со стороны самопровозглашенных республик¹⁰⁷. Украинские националисты при дипломатической и информационной поддержке коллективного Запада изо всех сил стремятся разрушить многонациональную среду, унаследованную от советского режима, раскалывая ее на небольшие фрагменты, отделенные от большого центра — Кремля. В качестве основного элемента эксплуатируется русофобия, на которой «замешан» украинский национализм¹⁰⁸. Кроме того, националистический проект на Украине развивается по лекалам исламского фундаментализма. Так, американские координаторы не затрудняли себя даже переделкой методичек по осуществлению государственного переворота (февраль 2014). Для этого следует вспомнить об идентичных брошюрах, распространявшихся на египетской площади Тахрир. На сегодняшний день США закрепились на Украине и готовы подавить там любую смуту. В итоге им удалось развязать вооруженный конфликт непосредственно у «нашего порога».

Современный радикальный украинский национализм, как полагают ряд исследователей данного феномена, отличает:

— массовый характер (он охватил как минимум половину населения Украины и ныне абсолютно доминирует в украинской политике, путем репрессий жестко подавляя всех своих оппонентов);

— абсурдное соединение фактического неонацизма с декларативной приверженностью «европейским ценностям»;

— пещерная нетерпимость к представителям других этносов («сознательные украинцы» ныне отличаются сектантской психологией, жестко делящей людей на своих («избранных») и «врагов», для которых придумано множество оскорбительных наименований: «москали», «сепары», «ватники», «колорады», «жиды»);

— комплекс «национального нарциссизма», который ассоциируется с «величием украинской нации»;

— тяжелый социально-психологический невроз, который нередко проявляется в эгоцентризме, иррациональности поведения граждан и представителей политической элиты;

— отторжение всего советского («имперского») прошлого, поиск своей идентичности и наличие комплекса неполноценности как нации;

— нарастания в обществе потенциала саморазрушения и самоуничтожения (депрессия, фрустрация, метастазы вируса «злобы и ненависти»)¹⁰⁹.

Все это при определенных условиях способствует формированию агрессивной толпы, готовой к самым радикальным действиям против тех, на кого ей укажут как на «врага», а также выступает основой для рецидивов фашистской идеологии и практики. В данной ситуации требуется разработка и осуществление комплекса мероприятий по денацификации постмайданной Украины¹¹⁰.

Приход к власти в Киеве радикальных националистов в результате совершенного антиконституционного переворота привел не только к потере Крыма и гражданской войне на юго-востоке Украины. Главная цель постмайданной власти сегодня — формирование нового, проевропейского цивилизационного выбора Украины путем изменения культурно-исторического и национально-этнического кода значительной части населения¹¹¹.

Во-первых, Украиной взят курс на дерусификацию. Особенно четко это прослеживается в лингвистической политике. В стране отменен закон «О государственной языковой политике», позволявший придавать официальный статус русскому и другим негосударственным языкам на территории республики. Этими действиями Киев фактически вытесняет русскоязычное население юго-востока Украины из общественной, информационной и культурной среды Украины¹¹².

Во-вторых, историческая политика, политика памяти сегодня на Украине откровенно фальсифицируется и мифологизируется. Особый акцент делается на представлении украинского народа жертвой внешних врагов (прежде всего, России) и демонизации отдельных политических деятелей. При этом советское прошлое фактически вырезано из страниц учебников по истории, в которых из этой эпохи остались только сталинщина, ГУЛАГ и голодомор. Процесс десоветизации открыто проявляется в вытеснении из культурного пространства памяти о героических страницах общего прошлого с Россией.

В-третьих, трансформация культурно-исторической принадлежности сопряжена с украинизацией. При этом аксиоматически утверждается, что украинская национальная идентичность в цивилизационной парадигме принадлежит не к православно-славянской, а европейской. Проводимая нынешним режимом политика украинизации становится механизмом перекройки карты цивилизаций и расширения ареала европейского культурно-исторического пространства. За «научными» и культурно-историческими изысканиями отчетливо просматриваются вполне реальные геополитические цели и интересы коллективного Запада, обусловленные его военно-политическими и экономическими интересами и стремлением оказать давление на Россию, чтобы не допустить ее возвращения в ранг великих держав.

В-четвертых, телевидение как инструмент воздействия на сознание населения играет важнейшую роль и значительно усиливает опасность пересмотра цивилизационной идентичности украинцев. Верховная рада Украины приняла закон, согласно которому квота украинского языка в телеэфире должна составлять не менее 75%. Только с 2014 по 2016 гг. на Украине запрещено вещание 76 российских телеканалов, так как на них высказываются иные точки зрения на происходящие события. Украинские телепроекты, сделанные в угоду политическим силам и бизнес-элитам, стремящимся посредством дерусификации через украинизацию обеспечить более тесные взаимоотношения с Западом, становятся одним из инструментов механизма обслуживания иностранных интересов.

Поскольку формирование идентичности на Украине носит преимущественно политический характер, отказ от языковой и национальной идентичности с Россией, по мнению некоторых российских СМИ, — основное условие принятия Украины в европейские структуры. Насильственное насаждение украинского национализма как основной идеологии «украинской государственности» все больше осложняет этнополитическую обстановку в стране. В этих условиях Россия не смогла смириться с русофобской политикой Киева и заняла сторону этнических русских и русскоязычных граждан Украины, сопротивляющихся языковой и политической дискриминации.

Четыре граничащие с Украиной государства — Польша, Венгрия, Румыния и Словакия — выразили серьезную обеспокоенность поворотом в украинской языковой политике, неоднократными случаями вандализма и осквернения польских, венгерских и румынских памятников¹¹³. Россия поддерживает стремление национальных меньшинств, проживающих на Украине, отстоять свое право на использование родного языка в регионах их компактного проживания. Проблемой, отравляющей отношения между двумя странами является статус русского языка на Украине в связи с принятием закона «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» (2019). Сокращение образования и телерадиовещания на русском языке вызывает протест русских и негативную реакцию российской общественности. Нежелание киевских властей признать государственное двуязычие по примеру Белоруссии, Казахстана и Киргизии объясняется просто: националистически ориентированная власть испытывает панический страх, что в ходе свободного соревнования русский язык может потеснить украинский. Именно поэтому первым же законодательным актом новая киевская власть отменила предоставленное при президенте Януковиче право на использование русского языка даже в русскоязычных регионах. Когда же население Донецкой и Луганской областей с этим не согласилось и провозгласило там независимые республики, киевские власти начали военные действия с целью вернуть эти территории под свой полный контроль.

России в этих условиях предпочтительно сохранять свою прежнюю принципиальную позицию и не размениваться на конъюнктурное маневрирование. Ее главным требованием должно оставаться провозглашение русского языка вторым государственным на всей территории страны. Необходимо отстаивать точку зрения, согласно которой его свободное использование только в отдельных регионах не дает шансов русскоязычным гражданам на учебу и получение работы в столице и других регионах. Как представляется, необходимо опровергать широко распространенное мнение, будто, если в России государственным языком является русский, то на Украине им может быть только украинский, так как это необходимо якобы для самоутверждения нового государства как полностью независимого от России. На самом же деле двуязычие неизбежно для Украины, где вперемешку проживают два равнозначных по своей численности и культурной идентичности этноса. Любая насильственная языковая украинизация страны должна рассматриваться как нарушение прав человека и гражданина. Признание русского языка вторым государственным вовсе не ведет к подрыву единства Украины, а, наоборот, укрепляет это единство в большей мере, чем регионализация его использования. Идея федерализации Украины возникла не только вследствие опрометчивой попытки новой киевской власти запретить в регионах русский язык, но и, главным образом, из-за неприятия этой власти теми, кто именуется ею «ватниками», «колорадами» и прочими «москалями», кто не признает героизации гитлеровских приспешников и отстаивает святость всенародной Победы над нацистами. Предоставление всем регионам (а не только Донбассу и Луганску) необходимой автономии в вопросах избрания местной власти, развития локальной экономики, бюджетного финансирования социальной сферы, установления внешнеторговых связей и производственной кооперации с выгодными иностранными партнерами отвечает подлинным интересам как Украины, так и России.

В случае, если киевская власть и впредь не будет соглашаться на это, самым верным путем было бы и далее отстаивать идею предоставления двум самопровозглашенным республикам статуса широкой автономии в рамках унитарного украинского государства по примеру бывшей Автономной республики Крым. Этот вариант, видимо, больше подходил Порошенко, который первоначально, согласно Минскому протоколу, обязался пойти на предоставление особого статуса некоторым территориям Донецкой и Луганской областей. Но такое решение может стать привлекательным и для других регионов юго-восточной Украины, которые будут добиваться аналогичного статуса и для себя. Нельзя исключать и полного отделения Новороссии от Украины, признания Россией ее независимости и установления тесных взаимных связей в случае, если киевские власти возобновят военные действия и перейдут к массовому истреблению русского населения, чего Россия не может допустить, руководствуясь гуманистическими принципами и ответственностью за русских, оставшихся за рубежом после распада СССР. Есть поговорка, что «Россию нельзя победить автоматом, Россию можно победить только авторучкой». Поэтому министерство образования и науки Украины включило в учебник истории для старших классов новую главу, посвященную событиям 2013–2014 годов, где назвали их Революцией Достоинства и войной украинского народа против российской агрессии, а также центральными событиями новейшей истории не только Украины, но и всей Европы и целого мира. По сообщениям СМИ, новая глава была разослана в 18 400 школ (это миллион выпускников). Вопросы, связанные с майданом и «российской агрессией», уже включены в экзаменационные билеты. Большинство украинской молодежи, к сожалению, воспринимает эту русофобскую ложь как истину¹¹⁴.

Понятно, что украинские националисты мстят России за Крым и Донбасс и преследуют стратегическую цель создания украинской нации, которая, по их мнению, формируется. С точки зрения достижения этой цели, не так важно, достигнута победа силой оружия или росчерком пера. Главное — чем больше крови будет пролито за Украину, тем более красочными будут страницы учебников, и будет больше «героев», достойных подражания. Пора наконец отказаться от фантазии о «единой пророссийской Украине». Нужно привыкнуть к тому, что «вирус русофобии» уже поразил большую часть украинского народа. В обозримом будущем украинский национализм будет упрямым и мстительным врагом России. При этом уровень жизни на Украине не будет играть особой роли. Если украинцы будут жить бедно, националисты объяснят, что Россия ворует их деньги. Если будут жить сносно, расскажут, что добились этого, благодаря их победе над Россией. Вот почему специалисты полагают, что максимальное сокращение и урезание территории, которую контролируют украинские националисты, будет в интересах России.

В этой связи будет уместно напомнить «истинным украинцам» слова, высказанным в их адрес первым рейхканцлером Германской империи: «Нет ничего более гнусного и омерзительного, чем так называемые «украинцы»! Это отребье, взращенное поляками из самых гнусных отбросов русского народа (убийц, карьеристов, пресмыкающейся перед властью интеллигенции), готово за власть и доходное место убить собственных отца и мать! Эти выродки готовы разорвать своих соплеменников, и даже не ради выгоды, а ради удовлетворения своих низменных инстинктов, для них не существует ничего святого, предательство является для них нормой жизни, они убоги умом, злобны, завистливы, хитры особой хитростью. Эти нелюди вобрали в себя все самое плохое и низменное от русских, поляков и австрийцев, для хороших качеств в душе их не осталось места. Больше всего они ненавидят своих благодетелей, тех, кто сделал им добро и готовы всячески пресмыкаться перед сильными мира сего. Они ни к чему не приспособлены и могут исполнять только примитивную работу, они никогда не смогли бы создать своего государства, множество стран гоняли их словно мячик по всей Европе, рабские инстинкты настолько въелась в них, что покрыли омерзительными язвами всю их сущность!»¹¹⁵. Поэтому сегодня ни в коей мере нельзя отдавать украинским националистам районы, население которых сохраняет эмоциональную привязанность к России и не ощущают себя частью формируемой новоукраинской нации. Через пять-десять лет может быть поздно.

«Сегодня Украинскую Церковь пытаются вовлечь в
глубокий конфликт, разделяющий общество,
и сделать ее заложницей этого конфликта…
Политики, не имеющие представления о внутренней церковной
жизни, пытаются вмешиваться в эту жизнь и регулировать ее…
Наша Церковь никогда не оставит в беде своих собратьев на Украине …
Мы никогда не согласимся на изменение священных канонических границ
нашей Церкви, ибо Киев — это духовная колыбель
святой Руси, как Мцхета для Грузии или Косово для Сербии»¹¹⁶.
Кирилл—Патриарх Московский
и всея Руси

1.5. Конфессиональное измерение украинского кризиса

Внутриполитический украинский кризис отягощен религиозным расколом. На протяжении последних лет на Украине развернута клеветническая информационная кампания против РПЦ Московского Патриархата, происходит насильственный захват храмов, игнорируются решения судов, в украинском Парламенте предлагаются законопроекты, цель которых — дискриминировать и поставить в тяжелейшие условия крупнейшую религиозную православную общину страны¹¹⁷.

Процессы, связанные с демократизацией церковной жизни и распадом СССР, привели к нарастанию напряженности в православной религиозной среде на Украине. В 1992 году по инициативе главы Украинской православной церкви (УПЦ) митрополита Филарета и главы Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ) патриарха Мстислава состоялся Объединительный собор, который создал на базе УПЦ и УАПЦ Украинскую православную церковь — Киевский патриархат (УПЦ-КП). Но решения этого собора не нашли поддержки среди части клира и мирян УАПЦ. Они не вошли в объединенную церковь. В июне 1995 года состоялась регистрация государственными органами Устава УАПЦ. Московский же патриархат еще в 1992 года провел в Харькове епископское собрание, на котором вместо митрополита Филарета главой УПЦ был избран митрополит Владимир. Возглавляемая им УПЦ-МП — Украинская православная церковь (Московского патриархата) — самоуправляемая церковь в составе Русской православной церкви (РПЦ). Действует на территории Украины, включая неконтролируемые Украиной районы Донбасса (ДНР и ЛНР), однако не включает в себя Корецкий монастырь, напрямую подчиненный Патриарху Московскому и всея Руси.

Каноничность УАПЦ и УПЦ-КП не признается поместными православными церквями. До 2018 года на Украине существовал так называемый «церковный узел», состоящий из Украинской православной церкви Московского Патриархата (УПЦ-МП) во главе с митрополитом Киевским Онуфрием, Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата (УПЦ-КП) во главе с патриархом Филаретом и Украинской Автокефальной Православной церкви (УАПЦ) с предстоятелем Мефодием. УПЦ-МП за исключением трех областей Галичины (Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской) являлась доминирующей конфессией на всей территории страны. УПЦ-КП имела влияние среди верующих в основном на западе Украины — в Галиции и на Волыни, а также в Киевской и Черкасской областях. Ни в одной области Украины УПЦ-КП не являлась доминирующей конфессией: на западе Украины таковой являлась Украинская греко-католическая церковь. В трех областях Галиции УПЦ-КП имела больше приходов, чем УПЦ-МП. Прихожане УАПЦ проживали в основном в Киевской, Харьковской, Полтавской, Одесской, Черкасской, Львовской, Винницкой, Ивано-Франковской и Тернопольской областях.

С УПЦ-КП на Украине себя связывали около 50,4% граждан, с УПЦ-МП — 26,1%, с Греко-Католической Церковью — 8%, с УАПЦ с 7,2%, с Римско-Католической Церковью — 2,2%, с протестантской церковью — 2,2%, с иудаизмом — 0,6%, с остальными религиозными течениями — 3,2%.

Среди религиозных организаций на Украине первое место занимает православная церковь (52%). Католицизм на Украине представлен греко-католической и римско-католической церквями, он доминирует к западу от Днепра, преимущественно в Галичине (56%), на Подоле и Закарпатье (25%). Протестантские сообщества размещены приблизительно равномерно. Наибольший процент их в Буковине (43%), на Слобожанщине (34%), Приднепровье и в Степи (31%), в Галичине (10–11%)¹¹⁸.

Раскол украинского православия начинается с двадцатых годов прошлого века. В 1921 году на Украине впервые была создана религиозная организация — Украинская православная автокефальная церковь (УАПЦ), которую возглавил Василий Липковский. Такое неканоническое посвящение естественно не было признанно ни одной Православной церковью мира, а за украинским автокефалами сохранилось название «самосвяты». На начальном этапе советская власть поддерживала УАПЦ, пытаясь ослабить РПЦ, однако уже в конце 1920-х годов начались гонения на ее активистов. В 1930 году УАПЦ объявила о самороспуске: часть духовенства была физически уничтожена, часть эмигрировала. К 1936 году УАПЦ прекратила свою деятельность. В годы гитлеровской оккупации Украины (1941–1944) УАПЦ была возрождена с согласия немецких оккупационных властей. Ее возглавил епископ Поликарп (Сикорский). На освобожденной советскими войсками от оккупации Украине УАПЦ снова прекратила свое существование, но ее духовенство продолжило деятельность в украинской диаспоре.

Исходным событием новой раскольничьей смуты в украинском православии¹¹⁹ послужило создание в Киеве 15 февраля 1989 года на базе Украинского Культурологического Клуба «Комитета по возрождению украинской автокефальной православной церкви» (третьего периода возрождения). 19 августа 1989 года во Львове приход святых апостолов Петра и Павла заявил о своем уходе в автокефальный раскол. В октябре 1989 года под лозунгом «возрождения национальной православной церкви» началась массовая автокефализация православных приходов УПЦ в Галиции. Во главе возрожденной УАПЦ на сей раз встал бывший епископ РПЦ Иоанн (Боднарчук). В 1990 года главой УАПЦ был избран Мстислав (Скрыпник), возглавлявший эмигрантскую УАПЦ в США и Канаде. В качестве предстоятеля он получил титул «патриарх Киевский и всея Украины»¹²⁰.

Удивительно, что в эти годы главным борцом с расколом был митрополит Киевский, один из самых влиятельных архиереев РПЦ, Филарет (Денисенко). Именно он инициировал первые меры против раскола, такие как решение Архиерейского Собора РПЦ в январе 1990 года в Москве о наделении Украинского экзархата РПЦ значительной самостоятельностью и правом именоваться «Украинской православной церковью» (УПЦ). После смерти Патриарха Московского и всея Руси Пимена (1990) Священный Синод Русской Православной Церкви тайным голосованием избрал Киевского митрополита Филарета местоблюстителем на Московский Патриарший Престол. Он был председателем Поместного Собора РПЦ и одним из кандидатов в Патриархи. Однако, не только проиграл выборы митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Алексию (Ридигеру), ставшему новым Святейшим Патриархом Алексием II, но набрал также меньшее количество голосов, чем митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан)¹²¹. Именно с этого момента Филарет, считавший себя несправедливо обойденным и крайне раздраженный выбором соборян, начал реализацию своей программы — он все равно станет патриархом, не Московским, так Киевским. Но для этого нужно оторвать церковную Украину от России и, конечно, укрепить свою личную власть в Украинском экзархате. Обосновывая свои требования угрозами расширения раскола и укрепления униатства, Филарет практически сразу выдвинул новые претензии, по преимуществу направленные на укрепление личной власти митрополита Киевского. В первые месяцы Патриарх Алексий II, как правило, шел навстречу желаниям митрополита Филарета, не желая противостояния в Синоде. Архиерейский собор РПЦ, проходивший 25–27 октября 1990 года, даровал украинской части РПЦ права автономии. 28 октября Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в кафедральном соборе Киевских митрополитов — Святой Софии — вручил Украинской Православной Церкви Томос о независимости и самостоятельности в управлении. В результате этого бывший украинский экзархат стал автономной Украинской православной церковью (УПЦ) в составе РПЦ, а ее предстоятелем был избран Филарет (Денисенко Михаил Антонович), получивший титул «митрополит Киевский и всея Украины» и стал именоваться «Блаженнейшим», носить две панагии, да еще обрел право, подобно патриарху, на предношение креста за богослужением (правда, только на территории Украины). Предстоятель УПЦ должен был избираться ее епископатом и получать благословение на служение от патриарха Московского и всея Руси. Синод УПЦ был наделен правом избирать и поставлять правящих и викарных архиереев, учреждать и упразднять епархии в пределах УПЦ. За митрополитом Киевским и всея Украины был сохранен пост постоянного члена Священного синода РПЦ. Митрополит Филарет (Денисенко) как первый предстоятель УПЦ получил Благословенную грамоту патриарха Московского и всея Руси Алексия II о даровании УПЦ независимости и самостоятельности в управлении.Вскоре в Киеве прошел первый Собор УПЦ, конституировавший ее как единственную каноническую православную церковь на Украине. Теперь у украинской церкви были все возможные канонические привилегии и инструменты для преодоления раскола. Украинская Православная Церковь сохраняла свое единство с Вселенским Православием через единство с Московским Патриархатом. Признание ее каноничности всеми Поместными Православными Церквями имело церковно-историческое продолжение исключительно в силу ее существующего статуса. В этот день в адрес верующих УПЦ со стороны автокефалистов и униатов звучало лишь одно: «окупанти, москалі, запроданці Москви», «п’ята колона», что свидетельствует о единстве автокефало-униатской идеологии и совпадении их методов в борьбе с каноническим Православием¹²².

24 августа 1991 года Верховный Совет УССР объявил Украину независимым государством. В связи с этим 1–3 ноября в Киеве состоялся собор УПЦ, на котором было единогласно принято решение просить патриарха Алексия II об автокефалии, полной канонической независимости. Однако архиерейский собор РПЦ 1–2 апреля 1992 года отказал УПЦ в предоставлении автокефалии и, более того, потребовал от Филарета (Денисенко) сложить полномочия предстоятеля. Филарет не выполнил требование собора РПЦ. Тогда, собравшийся по распоряжению патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Харькове архиерейский собор УПЦ, 27 мая 1992 года сместил Филарета с поста предстоятеля, избрав вместо него митрополита Владимира (Сабодана). 11 июня 1992 года очередной архиерейский собор РПЦ вынес решение о лишении Филарета всех степеней священства. Филарет (Денисенко) не признал законность принятых в Харькове и Москве решений. 11 июня 1992 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви он был извержен из сущего сана, лишен всех степеней священства и всех прав, связанных с пребыванием в клире¹²³. Однако продолжил свою раскольническую деятельность. 25 июня 1992 года в Киеве под его руководством прошел всеукраинский поместный собор, на котором было объявлено о создании Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП) путем объединения части УПЦ и УАПЦ. Собор избрал предстоятелем УПЦ КП — «патриархом Киевским и всея Руси-Украины» — патриарха УАПЦ Мстислава (Скрыпника), а его заместителем — Филарета (Денисенко). После смерти предстоятеля УПЦ КП Мстислава (Скрыпника) в 1993 году состоялись выборы нового «патриарха». Конечно, Филарет претендовал на этот пост, однако против него выступила значительная часть «иерархов» УПЦ КП. В итоге 21 октября 1993 года на «Всеукраинском православном соборе» предстоятелем УПЦ КП и «патриархом Киевским и всея Руси-Украины» был избран Владимир (Романюк), который в советские годы, будучи священником РПЦ, подвергался уголовному преследованию за антисоветскую деятельность, а в 1990 году стал «епископом» УАПЦ. Филарет (Денисенко) сохранил за собой пост «заместителя патриарха» и продолжил оставаться фактическим главой раскольнического сообщества. И только когда 14 июля 1995 года «патриарх» Владимир Романюк умер в Киеве при весьма загадочных обстоятельствах, Филарет, наконец, был избран предстоятелем УПЦ КП и стал «патриархом Киевским и всея Руси-Украины».

С 1995 года между УПЦ КП и УАПЦ шли переговоры об объединении, но в 2011 году они окончились провалом. Причиной послужило требование руководства УАПЦ к главе УПЦ КП Филарету уйти с поста патриарха, как первое условие объединения. В УПЦ КП же в ответ на это заявили, что «УАПЦ как церковной структуры не существует». Кроме того, автокефалы требовали, чтобы в переговорах принимала участие Русская православная церковь Московского патриархата, а также наличия благословения Вселенского (Константинопольского) патриарха, что оказалось неприемлемо для руководителя Киевского патриархата.

В целях добиться международного признания, Филарет вступил в общение с различными раскольническими сообществами, отделившимися от других поместных православных церквей: Элладской, Болгарской, Черногорской и др. В 1995 году УПЦ КП создала свои структуры на территории Российской Федерации, «иерархами» которых стали изгнанные из РПЦЗ и лишенные сана за учинение раскола бывший архимандрит Адриан (Старина) (Ногинск Московской обл.), бывший архимандрит Иоасаф (Шибаев) (Обоянь, Курская обл.) и Варух (Тищенков) (Тобольск). Однако дальнейшего развития епархии УПЦ КП в России не получили и остались маргинальными структурами, объединяющими единичные приходы.

Продолжительное время между УПЦ КП и УАПЦ шли переговоры об объединении, но они окончились провалом. Причиной послужило требование руководства УАПЦ к главе УПЦ КП Филарету уйти с поста патриарха, что выдвигалось церковью митрополита Мефодия как первое условие объединения. В УПЦ КП же в ответ на это заявили, что «УАПЦ как церковной структуры не существует». Что же касается примирения, то позиция Украинской православной церкви и всей Русской православной церкви всегда была одна и была канонически выверена: примирение возможно только после признания содеянного греха раскола и покаяния в нем. Филарет игнорировал эту позицию и в 1997 году, когда на Архиерейском соборе РПЦ в Москве он как нераскаявшийся раскольник был отлучен от Церкви и предан анафеме (это решение было признано всеми поместными православными церквами, включая Константинопольскую)¹²⁴. В январе 2007 года президент Украины В. Ющенко на встрече с иерархами УПЦ КП заявил о необходимости создания на Украине единой поместной православной церкви. Для этого он предложил создать совместную богословскую комиссию, в которую должны были войти по три епископа и по два священника от обеих церквей. Представители Киевского патриархата выразили готовность к диалогу, однако представители Московского патриархата отказались от участия в переговорах, сославшись на неканоничность УПЦ КП. Кроме того, они назвали условием для диалога возврат церквей и отстранение от переговоров патриарха Филарета.

В августе 2009 года в Свято-Успенской Почаевской лавре на Украине патриарх Кирилл призвал к объединению православных церквей.

Летом 2010 года патриарх Филарет заявил о начале переговоров с Московским патриархатом, конечной целью которых должно было стать объединение церквей. Представитель Киевского патриархата епископ Евстратий скептически охарактеризовал их ход, заявив, что они лишь «имитируют диалог». Руководитель пресс-службы патриарха протоиерей Владимир Вигилянский заявлял, что священники УПЦ КП, желающие вернуться в Русскую православную церковь, могут сделать это «через чин покаяния простыми верующими».

30 ноября 2017 года РПЦ сообщила, что патриарх Киевский и всея Украины Филарет направил в адрес патриарха Кирилла и Архиерейского собора РПЦ письмо, в котором «попросил прощения» и изложил предложения о преодолении раскола. В свою очередь, патриарх Филарет пояснил, что слова о прощении являются традиционным обращением о молитве, а не признанием вины. УПЦ КП выступила с заявлением, что готовы к диалогу с Русской православной церковью с целью признания ее автокефалии, а не воссоединения. Ввиду отказа Филарета признать свою вину в учинении раскола диалог о примирении не получил продолжения.

В период с 1996 по 2018 гг. на Украине действовали одна каноническая УПЦ-МП и две раскольнические организации — УАПЦ и УПЦ КП. После кончины главы УПЦ МП митрополита Владимира 5 июня 2014 года главой УПЦ-МП был избран митрополит Онуфрий, почти полгода исполнявший обязанности местоблюстителя Киевской митрополичьей кафедры в связи с невозможностью митрополита Владимира (по состоянию здоровья) продолжать управление митрополией. Глава УПЦ МП митрополит Онуфрий постоянно выступает за прекращение войны на востоке Украины, считая ее гражданской. По этой причине 8 мая 2015 года он отказался встать во время речи президента Украины П. Порошенко в Верховной раде в знак протеста против продолжения военной операции на Донбассе. Свое решение митрополит Онуфрий мотивировал тем, что в гражданской войне не может быть «героев», почтить которых призывал Порошенко. В то же время президент Порошенко утверждал, что «Кремль рассматривает РПЦ как один из ключевых инструментов влияния на Украину». Глава УПЦ КП Филарет активно поддержал «Майдан-2014» в Киеве и одобрил действия ВСУ в ходе т. н. «антитеррористической операции» в Донецкой и Луганской областях, выступив с резкой критикой позиции Российской Федерации, которую неоднократно называл «страной-агрессором».

Происходящее в украинском православии и вокруг него имеет церковную природу и политические проекции. Характеризуя религиозно-политическую ситуацию на Украине в 2017 году, глава Отдела внешних церковных связей МП РПЦ митрополит Волоколамский Илларион отметил, что предлагаемые к рассмотрению Верховной Радой Украины законопроекты закрепляют дискриминацию Украинской Православной Церкви. Они предусматривают понятие религиозной самоидентификации и предполагают принудительное переименование Украинской Православной Церкви¹²⁵. Стремление украинской власти добиться автокефалии ПЦУ было обусловлено прежде всего предстоящими президентскими выборами и формированием украинской политической нации. 17 апреля 2018 года президент Украины П. Порошенко сообщил о своем намерении обратиться к патриарху Константинополя Варфоломею с призывом издать томос о единой православной церкви на Украине и предоставлении ей автокефалии. К обращению присоединились представители двух непризнанных на Украине церквей (УПЦ КП и УАПЦ). 22 апреля Константинопольский патриархат принял это обращение к рассмотрению и начал процедуру, необходимую для предоставления автокефалии православной церкви на Украине. 11 октября 2018 года Священный синод Константинопольской церкви отменил документ 1686 года о переходе Киевской митрополии под юрисдикцию Московского патриархата. Также с глав неканонических церквей на Украине — УПЦ-КП и УАПЦ — была снята анафема.

15 октября 2018 года Священный синод Русской православной церкви заявил о прекращении евхаристического общения с Вселенским патриархатом в Константинополе. «Это будет означать, что Константинопольский патриархат больше не будет главой 300 млн православных, — сказал митрополит Илларион. — По крайней мере, половина паствы не будет признавать константинопольского патриарха Варфоломея в качестве первого среди равных»¹²⁶. Разрыв евхаристического общения фактически есть признание Константинополя со стороны РПЦ раскольнической церковью. Следует отметить достаточно взвешенную позицию главы Римско-католической церкви в отношении событий на Украине. Имеет место диалог и консультации между РКЦ и РПЦ, что свидетельствует о единстве сторон во мнении о политическом и национальном характере конфликта на Украине, который нельзя превращать в конфликт религиозный и международный¹²⁷.

Официальное учреждение Православной церкви Украины (ПЦУ) состоялось 15 декабря 2018 года в ходе Объединительного собора, в котором приняли участие священнослужители бывших УПЦ КП и УАПЦ (якобы самораспустились перед началом собора), а также двое бывших иерархов УПЦ-МП. Согласно принятому уставу, церковь возглавляет предстоятель с титулом «Митрополит Киевский и всея Украины». С 15 декабря 2018 года в этой должности — митрополит Епифаний (Думенко), бывший митрополит Переяславский и Белоцерковский УПЦ КП. 5 января 2019 года в Георгиевском соборе на Фанаре¹²⁸ в Стамбуле патриарх Константинопольский Варфоломей подписал свидетельство об автокефалии ПЦУ (томос). Официальная передача томоса предстоятелю ПЦУ митрополиту Епифанию состоялась 6 января. На состоявшейся 3 февраля 2019 года в Софийском соборе в Киеве интронизации митрополита Епифания присутствовали президент Украины П. Порошенко, представители канадской и американской диаспор УПЦ КП. Другие поместные православные церкви своих представителей на церемонию не направляли.

Признаки того, что учрежденная Православная церковь Украины не является поместной:

— деятельность ПЦУ ограничена географическими границами Украины (ПЦУ не может иметь приходы за рубежом);

— архиереи ПЦУ назначаются в Константинополе (в поместной они должны назначаться Киевом);

— для решения важных вопросов церковного, догматического и канонического характера Киевский митрополит вынужден будет обращаться к Вселенскому Престолу (святые канонизируются только в Константинополе, миро будет вариться также в Константинополе)¹²⁹.

Данный проект многие десятилетия продвигал Константинополь при политико-идеологической и финансовой поддержке англо-саксов. Наибольшая часть паствы Константинопольского патриархата находится в США, и, естественно, его политический вектор диктуется не только исторически укорененными амбициями вселенской матери-церкви, но в не меньшей степени определяется в Вашингтоне.

В русле так называемой европеизации Украины автоматически произойдет усиление влияния греко-католиков, униатов, которые открыто поддерживают раскол православия. Если раньше они фактически были ограничены тремя областями Западной Украины, то сейчас активно открывают приходы по всей стране. Формально глава римско-католической церкви не признает раскольнических движений, но униаты, фактически подчиняясь папе, по факту занимаются экспансией. «Под именем православия, отмечает политолог С. Михеев, — начнет формироваться псевдохристианская конфессия. По сути это процесс разрушения православия и устранения его как мировоззренческого препятствия экспансии Запада»¹³⁰.

Самое активное участие в создании Православной церкви Украины принимал Предстоятель неканонической УПЦ КП Филарет (Денисенко), возглавлявший ее до 15 декабря 2018 года. Филарет был с визитом в США, американские политики горячо поддержали идею единой украинской церкви¹³¹. В иерархии новой церковной структуры он получил титул почетного патриарха и был утвержден постоянным членом Синода и управляющим Киевской епархией в составе приходов и монастырей Киева, которые пребывали в подчинении Филарета как патриарха Киевского и всея Руси-Украины (за исключением Свято-Михайловского Златоверхого монастыря). Со временем, однако, Филарет начал активно выражать свое неудовольствие деятельностью ПЦУ и ее главы Епифания. Как сообщила в мае 2019 года Украинская служба Би-би-си, между Филаретом и митрополитом Епифанием усилился конфликт, вызванный тем, что Филарет рассчитывал руководить всей жизнью новой церкви, однако его ожидания не оправдались. Филарет продолжил именовать себя патриархом Киевским и всея Руси-Украины и рассылать документы на бланках УПЦ КП, а в дальнейшем предпринял шаги, имеющие целью воссоздание Киевского патриархата, который, как утверждалось, еще в декабре 2018 года был упразднен. Филарет заявил, что объединение православия на Украине пошло по пути неправды и объединительный собор православных церквей на Украине был «не нашим, а Константинопольским». 14 мая 2019 года на сайте УПЦ КП и на странице Филарета в Facebook было опубликовано обращение, в котором было объявлено, что Филарет является «действующим иерархом», а УПЦ КП продолжает юридически существовать. Филарет обвинил предстоятеля ПЦУ митрополита Епифания в нарушении договоренностей, достигнутых во время Объединительного собора, которые, по словам Филарета, состояли в следующем: «Предстоятель (Епифаний) будет представлять церковь в православном мире, потому что УПЦ получает статус митрополии, а также он будет помогать патриарху в управлении церковью, но руководство церковью остается за патриархом (Филаретом)». Филарет сообщил, что его отказ от выдвижения в главы новой ПЦУ был условием предоставления Киеву автокефалии, которое было выдвинуто Вселенским патриархатом. Епифаний в ответ заявил, что перед Объединительным собором никаких обещаний Филарету не давал, а возвращение к прежней системе управления будет противоречить уставу ПЦУ и полученному от Константинопольского патриархата томосу. Филарет же заявил, что «Если бы участники Объединительного собора знали содержание этого томоса, то не согласились бы на такой томос», потому что на деле он поставил ПЦУ в зависимость от Константинопольского патриархата, и автокефальной церковь является только на словах. Главными положениями томоса, ограничивающими права новой церкви, Филарет назвал запрет на самостоятельное мироварение и запрет на епархии и парафии за пределами Украины¹³².

24 мая 2019 года состоялось заседание синода ПЦУ, который обсудил ситуацию с назревающим расколом внутри организации, однако ему так и не удалось переубедить Филарета, считающего, что УПЦ КП продолжает существовать. 29 мая на сайте ПЦУ был опубликован указ предстоятеля ПЦУ митрополита Епифания, в котором все документы и распоряжения, изданные от имени УПЦ КП после 30 января 2019 года, были объявлены недействительными и не подлежащими исполнению.

Последствия раскола украинского православия. Итогом религиозного раскола является существование на Украине, помимо по-прежнему входящей в состав Украинской православной церкви Московского Патриархата (УПЦ-МП), ряда церквей, которые также используют в названии сочетание «украинская православная»¹³³ (См.: табл. 1).

Таблица 1

Сведения о православных религиозных организациях на Украине
(по состоянию на 01.01.2018)¹³⁴

№ пп | Наименование | Численный состав
|  | 2006 | 2010 | 2018
1 | 2 | 3 | 4 | 5
Канонические—١
1 | Украинская православная церковь Московского патриархата» (УПЦ — МП), с 2014 г. возглавляет митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий (Березовский) | 36 епархии, 11 085 приходов | 45 епархий, 12 043 прихода | 53 епархии, 12 092 прихода
Канонически непризнанные (раскольнические)—١٠
2 | «Украинская Православная Церковь — Киевский Патриархат» (УПЦ — КП), с 1995 года возглавляет «патриарх» Филарет (Денисенко) | 2495 приходов | 32 епархии, 4281 приход | Нет данных 1
3 | «Православная Церковь Украины» (ПЦУ), с декабря 2018 года возглавляет митрополит Киевский и всея Украины Епифаний (Думенко) | — | — | 40 епархий
4 | «Автономная православная община Иоанна Богослова», с 1999 года возглавляет «митрополит» Петр (Петрусь) | Нет данных | Нет данных | Нет данных
5 | Украинская Автокефальная Православная Церковь (обновленная)» (УАПЦо), в юрисдикции митрополита УПЦ в США (Константинопольского патриархата), с ٢٠٠٣ г. возглавляет «архиепископ» Игорь (Исиченко) | Около ٣٠ приходов | Около ٣٠ приходов | 9 приходов
6 | «Украинская Автокефальная Православная Церковь» (УАПЦ), с 2000 г. возглавляет «митрополит» Мефодий (Кудряков) | 732 прихода | Нет данных | Нет данных
7 | «Украинская Апостольская Православная Церковь» (УАпПЦ), с 2002 г. «митрополит» Лука (Нарольский) | Нет данных | Нет данных | Нет данных
8 | «Украинская Автокефальная Православная Церковь (каноническая)» (УАПЦк), с 2005 г. возглавляет «патриарх» Моисей (Кулик) | Около 20 общин | 10 епархий | Нет данных
9 | «Украинская Истинно-Православная Церковь» (УИПЦ), нет единого лидера | Нет данных | Нет данных | Нет данных
10 | «Украинская Реформаторская Православная Церковь» (УРПЦ), возглавляет «архиепископ» Сергий (Журавлев) | Нет данных | Нет данных | Нет данных
11 | «Украинская Автокефальная Православная Церковь — Апостольская — Катакомбная» (УАПЦ — А—К), возглавляет «епископ» Андрей (Трегуб) | Нет данных | Нет данных | Нет данных

Религиозная ситуация на Украине трагически напоминает Сербию и Хорватию, две части некогда единого народа, ставшие друг другу смертельными врагами. Но если вражда между Сербией и Хорватией — это вражда между православием и католицизмом, то на Украине раскол пролег внутри православия.

В свою очередь псевдоправославные украинские священники поддерживают сторонников «партии войны» и молятся «за воинов АТО». Террор, развязанный украинскими войсками и националистическими формированиями в зоне боевых действий на Донбассе конкретно против духовенства и православных приходов, сопоставим с целенаправленным уничтожением церковнослужителей в годы Гражданской войны (1918–1922). Убийства, пытки лиц духовного звания, принуждение их силой к отказу от «московской» юрисдикции (а по сути, от православия) также стали распространенным явлением не только в прифронтовой полосе, но и на территории остальной Украины. Уничтожение храмов — как прицельными обстрелами в зоне так называемой АТО, так и поджогами по всей стране — теперь это тоже обычная практика украинских «декоммунизаторов».

В одном строю с раскольниками украинские униаты, выступающие в поддержку действий команды экс-президента Порошенко и спикера Верховной рады Украины восьмого созыва, а также бывшего коменданта майдана Парубия. Протестанты — за Турчинова, которого в Донецке называют «кровавым пастырем» (будучи и. о. президента майданной Украины, он отдал приказ о начале силовой операции по «усмирению мятежного Донбасса»)¹³⁵. Православие планируется заместить некой «универсальной церковью», в которой получат место раскольническое сектантство, униатство, неопротестантские учения, а возможно, и неоязычество. Это попытка полностью изменить цивилизационный код народа, произвести действие, противоположное Крещению Руси, совершенному в X веке. В контексте стремительной дехристианизации современной Европы — это вторая за столетие попытка раскрещивания Украины. В этих условиях украинцам приходится выбирать, какую из православных церквей посещать. Почти половина из числа верующих украинцев (48,8%) сейчас относят себя к прихожанам новой Православной церкви Украины (ПЦУ). Еще 14,2% остаются верными Украинской православной церкви (Московского патриархата) — УПЦ-МП. Но 16,3% назвали себя «просто православными», без уточнения конфессии¹³⁶. Открыто поддерживают раскол православия греко-католики и униаты. Если раньше их влияние фактически ограничивалось тремя областями Западной Украины, то сейчас они активно открывают приходы по всей стране. Формально глава римско-католической церкви не признает раскольнических движений, но униаты, фактически подчиняясь папе, по факту занимаются экспансией. В этом отношении трудно не согласиться с мнением известного российского политолога С. Михеева. «Под именем православия, отмечает он, — начнет формироваться псевдохристианская конфессия. По сути это процесс разрушения православия и устранения его как мировоззренческого препятствия экспансии Запада»¹³⁷.

Всплеск украинского национализма во многом предопределил раскол украинского православия. Украинские националисты яростно выступают против Украинской православной церкви за то, что ее центр находится за границей — в Москве. При этом они не имеют ничего против католиков и униатов, центр которых тоже находится за границей, только в Риме¹³⁸.

Церковно-религиозная ситуация на территории современной Украины существенно отличается от той, которая сложилась в большинстве стран Центральной и Восточной Европы. Причин тому несколько. Среди них следует отметить такие, как длительное историческое деление территории Украины между разными государственными образованиями, региональные культурно-исторические особенности, трудности переходного периода и прочее. В свое время православный раскол, православно-греко-католического противостояние, внутрицерковные и межконфессиональные распри на современной Украине предсказал С. Хантингтон. «Украина, отмечал американский философ, — расколотая страна с двумя различными культурами. Линия разлома между цивилизациями, отделяющая Запад от православия, проходит прямо по ее центру вот уже несколько столетий. В различные моменты прошлого западная Украина была частью Польши, Литвы и Австро-Венгерской империи. Значительная часть ее населения является приверженцами униатской церкви, которая совершает православные обряды, но признает власть Папы Римского. Исторически западные украинцы говорили по-украински и были весьма националистичны в своих взглядах. Население Восточной Украины, с другой стороны, было в массе своей православным, и значительная его часть говорила по-русски»¹³⁹.

Исходя из этого, С. Хантингтон спрогнозировал несколько сценариев будущего Украины в случае ее раскола: «1) вооруженный конфликт между украинцами и русскими; 2) раскол Украины по линии разлома на две части, восточная войдет в состав России. В таком случае «обрезок» униатской и прозападной Украины может стать жизнеспособным только при активной и серьезной поддержке Запада. Такая поддержка может быть оказана только в случае значительного ухудшения отношений между Россией и Западом; 3) Украина останется единой, останется расколотой, останется независимой, и в целом будет сотрудничать с Россией. Российско — украинские отношения образуют ядро, необходимое для единства православного мира (подобно франко-немецкому ядру Западной Европы)»¹⁴⁰. Действительно, положение на стыке Запада и Востока, их культур самым существенным образом отразилось на истории и современном развитии Украины.

Украина получила «долгожданный» томос на автокефальную украинскую церковь и стала независимой от Русской православной церкви. Правда, она не стала самостоятельной и оказалась без своего патриарха, но так было выгодно Варфоломею и стоящим за его спиной США. Это было ожидаемо после того, как 11 октября 2018 года Священный Синод Константинопольского патриархата принял решение о намерении «предоставить автокефалию Украинской Церкви», о «восстановлении в архиерейском или иерейском чине» лидеров украинского раскола и, самое главное, об «отмене действия соборной грамоты Константинопольского Патриархата 1686 года, касающейся передачи Киевской митрополии в состав Московского Патриархата». Следует отметить, что решение Константинопольского патриархата о «восстановлении канонического общения» с бывшим митрополитом Филаретом, преданным анафеме определением Архиерейского Собора Русской православной церкви 1997 года, и аннулирование акта 1686 года Священного Синода Константинопольской Церкви, подтверждающего пребывание Киевской митрополии в составе Московского патриархата, канонически ничтожно¹⁴¹.

Своим решением о предоставлении автокефалии ПЦУ Константинопольский патриархат санкционировал раскол всемирного православия, преследуя далеко идущие церковные и политические цели:

— овладения церковной собственностью на Украине и финансовыми средствами от тысяч украинских приходов;

— ослабления центра православия в лице РПЦ МП. В этой ситуации интересы Константинопольского патриархата и США в ослаблении Москвы совпали, и они общим фронтом пытаются их реализовать;

— раскол русского православия и превращение Киева в качестве альтернативного православного центра сборки славянских земель, враждебных России и готовых воевать с ней как в вопросах религии, так и в вопросах цивилизационного будущего земель юго-западной Руси.

Конфессиональный разлом стал важнейшей предпосылкой современного кризиса на Украине и ее геополитической декомпозиции. В результате раскола православия на Украине происходит ослабление русской цивилизации, являющейся альтернативным центром, отстаивающим другие взгляды и принципы современного мироустройства и лишающим Запад монополии на строительство однополярного мира под руководством США. Проблема церковного раскола на Украине, получившая острый характер в послемайданный период, демонстрирует, с одной стороны, вмешательство КП в церковную жизнь на Украине, с другой — высокую степень политизированности сферы церковногосударственных отношений в стране.

Вопрос об автокефалии Православной церкви Украины имеет явный геополитический подтекст, вследствие зависимости Константинопольского патриархата (КП) от США и Турции, и регулярного вмешательства Фанара во внутренние дела других поместных церквей, в том числе РПЦ. Сотрудничество КП с государственными структурами США имеет более чем полувековую историю. Еще с началом холодной войны КП вошел в тесное сотрудничество с Вашингтоном в выстраивании антисоветского фронта. Холодная война закончилась, а американские связи Фанара сохранились. КП продолжает получать как дипломатическую, так и финансовую поддержку из США. Именно в США находится большая часть паствы КП, греческая диаспора, которая и является основным финансовым ресурсом КП. Среди американских греков наибольший вес имеет группа так называемых архонтов¹⁴², обладающая крупным финансовым и политическим потенциалом. Собственно, Критский собор (июнь 2016) был профинансирован преимущественно из США. Бюджет Собора составил 2,5 млн евро, 1,5 млн из которых поступили из негосударственных структур США¹⁴³.

«Евромайдан» и последовавшие за ним государственный переворот актуализировали запрос украинских национальных и политических элит на создание «национального религиозного продукта», отвечающего евроинтеграционным устремлениям Украины. Вопреки закрепленному в украинской Конституции принципу отделения церкви от государства новая украинская власть сделала ставку на создание «единой поместной церкви» (ЕПЦ). В разных вариациях проект создания ЕПЦ предполагает объединение существующих на Украине православных конфессий — канонической УПЦ МП и раскольнических церквей, УПЦ КП и «Украинской Автокефальной Православной Церкви» (УАПЦ) — в единую церковь, обладающую автокефальным статусом, которая не имела бы административных и духовных связей с РПЦ. Достаточно показательным в данном контексте является высказывание главы УПЦ КП Филарета Денисенко о том, что «возникновение государства связано с возникновением независимой церкви… Без единой церкви нет и единого государства»¹⁴⁴.

В течение последних лет лоббистами ЕЦП предлагались различные схемы по созданию единой церкви. Все они предполагали обязательное участие в реализации этого проекта КП. Именно Константинопольский патриарх призван предоставить автокефалию объединенной на Украине церковной структуре. Методы же достижения столь желаемого для раскольников объединения и принуждения действующей властью канонической церкви к созданию ЕПЦ задействуются разные — политическое и административное давление на УПЦ МП, захваты храмов, диффамация в СМИ, вплоть до открытых гонений на духовенство и верующих УПЦ. Так, за 2014–2016 гг. на Украине было зафиксированы более 500 фактов преследований и гонений на УПЦ МП¹⁴⁵. Сам Константинопольский патриарх также имеет на Украине политический интерес. Начиная с 1990-х гг. прошлого столетия он систематически заявляет о своих притязаниях на церковные приходы Украины, которые пребывают в юрисдикции РПЦ. Константинопольский престол считает себя «церковью-матерью» украинского православия и подвергает сомнению легитимность факта воссоединения Киевской митрополии с Московским патриархатом в 1686 году. Реваншистские идеи патриарха Варфоломея находят отражение в его «пастырских» посланиях к украинской пастве, в которых КП именуется «церковью-матерью» украинского православия, имеющей «пастырские обязательства» перед Украиной. Помимо Украины, спорными в юрисдикционном плане регионами с потенциальным вмешательством КП являются также Эстония, где помимо Эстонской православной церкви Московского патриархата действует Эстонская апостольская православная церковь в юрисдикции КП, а также Молдавия — на канонической территории РПЦ действует «Бессарабская митрополия», учрежденная Румынской ПЦ еще в 1992 году.

Роль государства, конкретно президента П. Порошенко и его администрации в получении томоса и создания новой автокефальной Православной церкви Украины, была решающей. Цель этой инициативы, имеющей не церковный, но политический характер, состояла в том, чтобы добиться не создания действительно автокефальной церкви на Украине, а полного разрыва духовных связей между православными русскими и украинцами. И сегодня власти Украины оказывают ПЦУ всемерное содействие. С этой целью Верховной радой Украины были приняты специальные законодательные акты, фактически обязывающие УПЦ изменить свое название, указав в нем местонахождение своего руководящего центра в «стране — агрессоре», а также определяющие порядок смены религиозными общинами своей юрисдикционной принадлежности — в видах облегчения перевода приходов УПЦ в ПЦУ¹⁴⁶. Одним из главным своих достижений в период президентства П. Порошенко считает создание автокефальной (т. е. полностью самоуправляемой и не связанной с РПЦ) Православной церкви Украины поэтому не случайно президентская кампания — 2019 проходила под лозунгом «Армия, язык, вера». Западные правительства и СМИ единодушно приветствовали факт вручения томоса Вселенским патриархом Варфоломеем П. Порошенко и украинским религиозным деятелям¹⁴⁷. Вначале ни одна поместная церковь прямо не поддержала решение Константинополя, а некоторые, в частности Белградский и Антиохийский патриархаты, выступили резко против. Что касается текста Патриаршего и Синодального томоса, выданного Константинополем 5 января 2019 года, то он не содержит вообще никаких аргументов в пользу автокефалии Православной церкви Украины (ПЦУ), кроме того, что «благочестивая и Богом береженная земля Украины укреплена и возвеличена высшим промыслом и получила свою полную политическую независимость», а получателями его «точных и идентичных копий» стали — приходится предположить, что на равных основаниях — «Блаженнейший Предстоятель Святейшей Церкви митрополит Епифаний и Его превосходительство Президент Украины господин Петро Порошенко».

В вопросе об украинской автокефалии тесно сошлись интересы трех основных политических игроков на данном направлении. Режим Порошенко стремился в канун президентских выборов на Украине повысить свой рейтинг за счет активного продвижения темы автокефалии и развертывания кампании по принуждению перехода духовенства и верующих УПЦ в новую «церковь», а также перераспределения церковного имущества в пользу ПЦУ¹⁴⁸. Экс-дипломат и советник руководства Республиканской партии в сенате США Джеймс Джордж Джатрас отмечает, что Госдепартамент США в нарушение декларируемых им принципов невмешательства в жизнь религиозных конфессий несколько раз устами своих официальных представителей (Хизер Нойерт, госсекретарь Майк Помпео) высказывался в пользу предоставления автокефалии Украинской церкви. Не менее показательно, что госсекретарь и посол США (Майк Помпео, Мэри Йованович) лично поздравили с избранием главой ПЦУ «митрополита» Епифания (Думенко). Следует отметить, что The Atlantic Council, вашингтонский аналитический центр, работающий в тесной координации с американским правительством (и финансируемый правительственными структурами США и их союзников), активно выступал за автокефалию в политических кругах и в прессе¹⁴⁹. И наконец, Константинопольский патриархат, который в продолжение всего XX — начала XXI вв. активно стремится к достижению гегемонии в православном мире, также реализует свои властные амбиции. Для него важно укрепить доминирование среди других поместных православных церквей и ослабить главного оппонента в лице Московского патриархата. Вселенский патриарх Варфоломей в общении с политической элитой США всегда заявляет о том, что его функция — «координация межправославного единства», объединение и сплочение 300 миллионов православных христиан под началом Константинополя. В этой связи можно предположить, что эта поместная церковь необходима США не только в качестве средства подчинения многосоставного православия в мире (15 канонических церквей и масса раскольнических структур), но и в качестве центра притяжения на территории США для православных эмигрантов из разных стран, который мог бы стать ключом к вселенскому православию. Патриарх Варфоломей, адаптированный к американским ценностям, мыслящий в рамках задач американской мировой политики, потенциально должен стать ключом к европейскому консервативному православию, тяготеющему к традиционализму, монархизму, иерархичности, консервативной идеологии и не признающему протестантское понимание свободы. Потому патриарх Варфоломей с позиции США потенциально может не только объединить православный мир, но и способствовать восприятию им американских («универсальных») ценностей¹⁵⁰.

В контексте внешнего фактора в деле о создании Константинопольским патриархатом «новой» православной церкви на Украине следует осветить и турецкий сюжет. Ряд экспертов полагает, что президент Турции Т. Р. Эрдоган влияет на Варфоломея с помощью дела о поддержке попытки государственного переворота в 2016 году (тогда патриарх, говорят, за три часа до путча спешно выехал из Турции в Словакию). Спецслужбы Турции подозревают Вселенского патриарха в связях с оппозиционным исламским проповедником Ф. Гюленом и разведкой США¹⁵¹. Определенный свет на происходящее и роль в этом Турции проливает интервью BBC News Украина М. Джемилева, в котором он рассказал о роли крымских татар в создании поместной православной церкви на Украине. По его словам, «у нас была очень серьезная работа. Мы системно работали и объясняли Эрдогану, как важно для Украины и крымских татар, чтобы в Украине была независимая поместная православная церковь. Я Эрдогану в таких популярных терминах объяснял: мол, сейчас Мекка для православных — Москва, а после Томоса и автокефалии украинской церкви ею станет Стамбул»¹⁵². Создание пусть и номинально «автокефальной» церкви на Украине призвано не просто углубить кризис в отношениях между нашими странами, но и содержит в себе и другие масштабные негативные последствия. Однозначно укрепляется конструкт так называемого украинства, как современной идеологической основы официального Киева. Кроме того, речь может идти о возможном кризисе внутри самой Русской Православной Церкви. Здесь и символическая и историческая важность Украины для РПЦ. Киев — не просто «мать городов русских», но и долгое время был духовным центром русского православия. В связи с чем уже сейчас звучат алармистские прогнозы экспертов о возможной опале Патриарха Кирилла, что без Украины РПЦ теряет не просто имидж «церкви империи», но и перестает ею быть, по существу¹⁵³.

Крайне негативные процессы, которые не могут не настораживать, происходят в Белоруссии. Белорусский экзархат Московского патриархата — каноническое подразделение РПЦ на территории Республики Беларуси. Там остро стоит вопрос распространения влияния польской католической церкви. За последние 5 лет в Белоруссии было построено 108 католических храмов. Объем инвестиций в католическую религиозную инфраструктуру составил 1,83 млрд белорусских рублей.

Если взять более широкий контекст, то события на Украине фактически раскалывают мировое Православие. По состоянию на 8 января 2022 года из 15 канонических православных церквей раскольническую Православную Церковь Украины (ПЦУ) признали первоиерархи Константинопольской, Александрийской, Кипрской и Элладской (Греческой) церквей. Возможно дальнейшее «выдавливание» РПЦ из содружества православных поместных церквей, в котором Экуменический патриархат желает играть роль «восточного папы». Вместе с тем, в контексте разворачивающихся событий в церковной сфере сегодня на Украине, мы в очередной раз сталкиваемся с тем, что эта страна с ее уникальным географическим и цивилизационным расположением становится ареной острого геополитического соперничества, имеющего теперь еще и религиозную окраску. При этом сама Украина не рассматривается как самостоятельная геополитическая единица. В связи с этим главная ее ценность состоит в использовании как объекта для оказания давления на Россию. Иными словами, Украина в условиях нового церковного раскола явила собой инструмент, позволяющий в той или иной степени воздействовать на процессы в нашей стране, добиваясь их трансформации в сторону, выгодную Западу.

При всей своей искусственности томос для украинской церкви существенно ограничивает Россию на том поле, на котором ранее ее влияние было безусловным. Происходит дальнейшее геополитическое отступление Москвы, так как томос многократно усиливает отрыв Украины. Конфликт с Фанаром может осложнить и отношения России с другими православными странами. Наконец, томос ‒ это удар в единство духовного пространства Русского мира. В России и на Украине особенно почитают преподобного Лаврентия Черниговского, близкого к нам по времени святого ХХ века. Сегодня особенно весомы и значимы слова этого великого подвижника: «Как нельзя разделить Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа ‒ это Един Господь Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию, это вместе ‒ Святая Русь»¹⁵⁴. Именно так в единстве и целостности воспринимали Россию ее великие святые. Анализ конфессиональных аспектов украинского кризиса подтверждает встроенность его в систему геополитической конкуренции, которая является причиной турбулентности современной системы международных отношений.

Выводы по первой главе.

1. Современный украинский кризис, охвативший буквально все сферы украинского общества, порожден совокупностью внутренних и внешних противоречий. Определяющую роль в возникновении украинской смуты сыграли в первую очередь внутренние причины: незрелость украинской государственности, непоследовательность и просчеты руководства страны в осуществлении социально-экономических и политических преобразований, этноконфессиональный раскол страны.

2. «Цветная революция» представляет собой постадийную технологию осуществления государственного переворота и создания условий для внешнего управления политическими процессами в стране, проводящей независимую от Вашингтона политику, обладающую богатыми природными ресурсами и занимающая выгодное геостратегическое положение.

3. Украинский кризис имеет этнополитическое и конфессиональное измерение. Новая власть, пришедшая на волне государственного переворота, взяла на вооружение идеологию украинского национализма. Созданием поместной автокефальной православной церкви геополитические противники России стремятся разорвать духовную связь единого в прошлом славянского народа.

«Цена того, за что мы боремся,
гораздо выше цены нашей жизни…
Не смерть страшна, страшно —
как потом о тебе будут говорить…
Мы платим за свободу кровью,
а кто-то откупается деньгами»¹⁵⁵.
Захарченко Александр Владимирович
(26.06.1976–31.08.2018)
— военный и государственный деятель
непризнанной Донецкой Народной Республики,
Глава государства, председатель Совета министров
и верховный главнокомандующий вооруженными силами ДНР

Глава 2.
ДОНБАСС МЕЖДУ ВОЙНОЙ И МИРОМ

Политические силы, пришедшие к власти на Украине в результате государственного переворота в феврале 2014 года, вместо поиска общественно-политического компромисса пошли на силовое разрешение внутриукраинских проблем. В результате этих действий новой украинской власти страна погрузилась в пучину гражданской войны. Говоря словами российского президента: «Государственный переворот спровоцировал гражданскую войну на Украине»¹⁵⁶.

Стремясь восстановить контроль над мятежным Донбассом, Киев начал так называемую антитеррористическую операцию (АТО) с применением всех видов вооружения и техники, включая тяжелую бронетехнику, крупнокалиберную артиллерию, реактивные системы залпового огня, баллистические ракеты и боевую авиацию. Несмотря на предпринимаемые лидерами «нормандской четверки» миротворческие усилия, вооруженное противостояние на Донбассе не остановлено. Уже шесть лет там гибнут люди, разрушается инфраструктура, тысячи людей вынуждены покинуть места постоянного проживания. «В гражданской войне, — считал древнеримский политический деятель и философ Марк Тулий Цицерон (106–43 гг. до н. э.), — все отвратительно. Но самое отвратительное в ней — победа»¹⁵⁷. Украинский писатель и историк О. Бузина назвал гражданскую войну самой страшной и отвратительной из всех войн, «когда граждане одного государства, говорящие на одном языке, перестают слышать друг друга и берутся за оружие, жить становится невыносимо»¹⁵⁸.

Войне на Донбассе посвящено достаточно много литературных произведений, носящих в основном историко-описательный и художественно-публицистический характер¹⁵⁹. Рядом отечественных ученых предприняты усилия, направленные на установление истинных причин и хронологии вооруженного конфликта на Донбассе, а также по обоснованию перспектив его урегулирования¹⁶⁰. Автор монографии предлагает осмыслить трагические события на Донбассе, руководствуясь политико-правовым подходом.

«Европа выиграет, даже если от Украины
останется пепелище и горы смердящих трупов.
Судьба украинцев никого не волнует»¹⁶¹.
Джордж Сорос—
американский финансист

2.1. Гражданская война на Донбассе: политико-правовое измерение

Донбасс — регион, включающий в себя значительные части Донецкой и Луганской областей, крупный центр угольной промышленности, черной и цветной металлургии Украины. Датой основания принято считать 1721 год, когда экспедицией под руководством Г. Г. Капустина был открыт Донецкий угольный бассейн. Однако промышленное освоение региона началось только во второй половине XIX века. Тогда большая часть современных Донецкой и Луганской областей, с двумя главными городами включительно, входила в состав Екатеринославской губернии. Стремительно развивающаяся угледобывающая промышленность определила демографический облик региона на протяжении ХХ века. В регионе сформировалось особое чувство локальной гордости и лояльности: «Донбасс выбирает своих», «Донбасс порожняк не гонит», «Донбасс не поставить на колени»¹⁶².

Донбасс — это один из наиболее урбанизированных регионов мира и самый урбанизированный регион Украины, в городах и поселках городского типа которого проживают около 90% жителей. На территории региона находится так называемый Большой Донецк — третья по величине городская агломерация Украины. Среди значительной части населения Донбасса распространены идеи региональной самоидентификации, а также стремление к получению статуса автономии. Интересны в этом отношении результаты проведенного в ноябре-декабре 2016 года берлинским Центром восточноевропейских и международных исследований опроса 1200 жителей особого региона Донецкой и Луганской областей (ОРДЛО), проживающих как на территории, контролируемой украинскими властями, так и в ДНР и ЛНР (в этом случае опрос проводился по телефону). На вопрос, как события 2013–2016 годов повлияли на их идентичность, четверть респондентов в ДНР и ЛНР ответили, что теперь чувствуют себя «в большей степени русскими», а одна пятая жителей контролируемых Киевом территорий считают себя «в большей степени украинцами». Но что интересно, 14% на «украинских» территориях и 20% в самопровозглашенных республиках сказали, что теперь еще сильнее чувствуют себя «и украинцами, и русскими». Большинство опрошенных (62% на подконтрольной Киеву территории и 45% в ДНР и ЛНР) отметили, что их идентичность вообще не изменилась. За сохранение региона в составе Украины в качестве автономии высказалось 35% респондентов; за вхождение региона в состав Российской Федерации в качестве автономии — 33%; за сохранение региона в составе Украины на обычных основаниях — 21%; за вхождение региона в состав России на обычных основаниях — 11%. На территории Донецкой и Луганской областей, контролируемой украинскими властями, 65% опрошенных высказалось за сохранение статуса-кво; 26% — за создание автономии в составе Украины и 9% — за вхождение региона в состав Российской Федерации. Мнения о причинах войны в контролируемой Киевом части Донбасса разделились: 37% винят Россию, 10% — Украину, 30% объясняют конфликт вмешательством Запада, а 23% видят в нем местную реакцию на действия украинских властей. На контролируемых ДНР и ЛНР территориях результаты, как ни странно, очень похожи, за исключением оценки роли России: 50% считают войну результатом западного вмешательства, 30% — реакцией местных жителей на действия Киева, 11% винят украинские власти, а 9% — Россию¹⁶³.

Это обусловлено многими факторами, в том числе особенностями профессиональной структуры и этнопсихологии населения региона. «Донбасс, отмечает А. Н. Афанасьев, — всегда был особым регионом. Понятия «коренное население» тут нет. На Донбассе — люди делятся по профессиям, а не по национальностям, очень силен местный патриотизм — потому что все тут строилось руками отцов и дедов. С постсоветским национализмом это несовместимо, а с украинской сельской культурой — несовместимо вдвойне. Донецк не жил жизнью Украины, у него была другая история, другие трагедии и другие герои. И лезть со своим уставом в такой регион не просто глупо — а очень опасно»¹⁶⁴.

Предыстория конфликта. Процесс демократизации и суверенизации, запущенный М. С. Горбачевым, инициировал общественно-политическую активность населения в союзных республиках. В 1989 году была учреждена организация под названием «Интернациональный Фронт Донбасса». 18 ноября 1990 года — создано Интернациональное Движение Донбасса (ИДД). На его учредительном съезде был принят Манифест Интердвижения (автор — Дмитрий Корнилов). Основные положения манифеста были зашифрованы в аббревиатуре СССР — Свобода, Справедливость, Стабильность, Развитие.

Определяющим был 1991 год. И вот тут — критическую роль сыграла неопределенность. Было два пути — выступать либо за сохранение СССР, либо за воссоединение с Россией, чего всегда требовал Крым. ИДД выбрал СССР и автономию Донбасса в составе Украины. В Москве движение ИДД было воспринято равнодушно, а подчас — и враждебно. Владимир Корнилов, историк и журналист, потом в интервью заявит: «Москва Горбачева и тем более Ельцина заигрывала с нациками в других республиках и активно способствовала развалу СССР. Это ведь Россия сначала приняла декларацию независимости, а уже за ней — Украина»¹⁶⁵.

В этот период появилось ряд движений, явно или неявно выдвигающих идею сепаратизма, — Демократический Донбасс (сентябрь 1991), Движение возрождения Донбасса (ноябрь 1991), Всеукраинский гражданский конгресс пророссийских сил (май 1992). Так, участниками учредительного собрания движения Демократический Донбасс предлагалось создать армию (вооруженную гвардию) Донбасса, провести Донецкую ассамблею, где принять решение о выходе Донецкой и Луганской областей из состава Украины и создании республики Малороссия как самостоятельного субъекта международного права. 26 октября 1991 года в Донецке прошел съезд депутатов местных советов юго-восточных областей. На нем обсуждался федеративный вариант будущего Украинского государства. Следует напомнить, что федеративность — одна из наиболее болевых точек украинской государственности и поныне, требование федерализации приравнивается к предательству.

Аналогичные процессы происходили в Луганской области. В конце 1990 года было создано Народное движение Луганщины. В отличие от ИДД — НДЛ, судя по всему, создано с тайной санкции местных властей и пользуется их поддержкой. Используя НДЛ, Луганск начинает шантажировать Киев отделением и соответственно переходом в юрисдикцию РСФСР в случае не подписания союзного договора.

Шахтерская забастовка на Донбассе (1993), поддержанная работниками других отраслей, потрясла основы украинской государственности. Протестующие наряду с экономическими требованиями впервые выдвинули политические требования: восстановить отношения с Россией и дать Донбассу широкую автономию. Власть в Киеве была напугана и деморализована масштабом акций протестов и пошла на определенные уступки. Ефим Звягильский стал первым вице-премьером (при премьере Л. Кучме). Шахтерам подняли зарплату. Снизилась антироссийская риторика окружения Кравчука. Правительство стало куда больше учитывать интересы восточно-украинской индустрии, связанной с Россией. Проведены досрочные парламентские (март 1994) и президентские (июнь 1994) выборы.

Перед парламентскими выборами 1994 года Донецкий областной Совет, избранный в 1990 году принял постановление о проведении в день выборов Верховного Совета Украины, 27 марта 1994 года, областного опроса избирателей, имевшего консультативный статус. Согласно опросу, результаты которого были опубликованы в апреле 1994 года в областных газетах «Донбасс» и «Жизнь Луганска», жители Донецкой и Луганской областей (87,16 и 90,38%, соответственно) выступали за конституционное закрепление русского языка в качестве государственного языка Украины наряду с государственным украинским языком¹⁶⁶. Однако, власть в Киеве проигнорировала решения референдума, а после принятия конституции (1996), закрепившей унитарный строй, о нем просто забыли. Но только не на Донбассе, идея была отложена до лучших времен.

В 1994 году на базе Всеукраинского гражданского конгресса была создана Славянская партия. Ее стратегической целью было воссоздание национального, духовного, экономического и исторического единства Украины, России и Беларуси. 18 августа 1995 года Славянская партия проводит акции протеста против сворачивания вещания ОРТ в Украине, в 1996 году, по инициативе Славянской партии и Гражданского конгресса Украины создан Конгресс русских общин Украины.

В июле 1996 года на Донбассе началась очередная шахтерская забастовка, которую поддержали горняки из Западной Украины. Чтобы привлечь внимание к своим социальным требованиям, горняки перекрывали железнодорожные пути, а отдельные группы шахтеров отправились в Киев. Однако тогдашнее украинское правительство достаточно жестко разобралось с протестующими. Митинги разогнали, а профсоюзного лидера Михаила Крылова посадили в тюрьму. Эти волнения на Донбассе были использованы премьер-министром Павлом Лазаренко для отстранения от власти тогдашнего главы Донецкой области Владимира Щербаня.

В марте 1999 года более 1300 шахтеров из Луганской области отправились в Киев с требованием погасить задолженность по зарплатам. Позднее к горнякам присоединилась колонна жен и детей шахтеров. Положение спасли две вещи — переключение с политических требований на экономические, и приход представителей Донбасса во власть Украины. В ходе президентских выборов (1994) Л. Д. Кучма обещал закрепить за русским языком статус второго государственного языка. Голоса жителей Донбасса исправно отдавались за того, за кого надо в обмен на учет интересов Донецка и интеграцию его представителей в высшие сферы украинской политики. Кульминацией этого процесса становятся сначала президентские выборы — 2004, а затем и президентские выборы — 2010. В первый раз Виктора Януковича не допустил до власти Майдан, во второй — Майдан случился через три года после избрания. Но нарушение негласного договора закончилось гражданской войной.

В 2008 году, когда В. Ющенко решил поддержать человека, которого считал другом и соратником — М. Саакашвили, в его войне с Россией («война 08.08.08») — Донецкий областной совет публично занял противоположную позицию. Депутаты Донецкого областного совета поддержали позицию России по отношению к конфликту в Южной Осетии. Это показывало, что раскол в стране никуда не делся, он есть и при любой возможной политической встряске — он снова выйдет наружу.

Причины масштабного вооруженного конфликта на территории Донбасса (самого крупного на территории бывшего СССР) кроются в целом комплексе запутанных внутренних и внешних противоречий, сложившихся к моменту государственного переворота 21–22 февраля 2014 года на Украине. В апреле 2014 года, вскоре после государственного переворота на Украине и свержения президента В. Ф. Януковича, на юго-востоке страны была развернута силовая операция против жителей Донецкой и Луганской областей, отказавшихся подчиняться официальному Киеву. К лету столкновения армии и формирований украинских националистов с отрядами ополченцев переросли в полномасштабные боевые действия с использованием тяжелой бронетехники и авиации.

Наиболее существенные из внутренних противоречий были связаны с известным размежеванием по территориальному принципу двух частей страны — ее западными и восточными регионами. Донецкая и Луганская области, составляющие центральную часть Донбасса, традиционно считались образцово-показательным регионами востока страны. Для них эти противоречия имели свою специфику из нескольких составляющих.

Исторические противоречия зародились еще во времена раннего СССР. Инкорпорированная в Украинскую ССР значительная часть территории Донбасса исторически была слабо связана с западной территорией страны. «Причина войны на Донбассе, — полагает известный российский журналист А. А. Храмчихин, — в абсолютной искусственности нынешнего украинского государства, которое неожиданно для него самого, без какой-либо настоящей борьбы за независимость, возникло из нарисованной советскими коммунистами Украинской ССР, границы которой не имели, по сути, никаких исторических обоснований»¹⁶⁷.

Экономические различия. Донбасс разительно отличался от значительной части украинских регионов, будучи наиболее промышленно развитым (наряду с Харьковской и Днепропетровской областями) регионом страны.

Социокультурные противоречия. Сложилось очевидное тяготение Донбасса к российским и советским культурным и идеологическим практикам, прямо противоположным патриархальным обычаям и ориентациям регионов западной части Украины. Россия почти четверть века обманывала саму себя рассказами о «братстве народов», не желая понять, что именно из-за генетического и культурного братства с политической точки зрения украинская идея является по определению антироссийской. Независимость Украины — это независимость именно и конкретно от России. Соответственно государство Украина для государства Россия не может быть не то что братским, но хотя бы просто дружественным. Либо мы одна страна, либо противники. Увы, третьего не дано. Москва же почти до самого переворота 2014 года прямо или косвенно дотировала украинскую экономику на гигантские суммы. В значительной степени на российские деньги на Украине выращивалась антироссийская идеология украинского национализма, набирали силу национал-экстремистские организации типа «Правого сектора» и УНА-УНСО.

Донецкая группировка и ее политическое оформление — Партия регионов — никакими пророссийскими никогда не были (здесь был еще один наш самообман), они просто использовали соответствующую риторику, ориентируясь на электорат востока и юга. При этом в качестве объекта грабежа «донецких» более чем устраивала единая, целостная независимая Украина, из-за чего они совершенно не противились украинизации всех сфер жизни (это была гарантия сохранения независимости) и не занимались никаким реальным сближением с Россией. То есть они не только грабили, но и обманывали свой электорат.

После позорного бегства президента Януковича и соратников, прихвативших «нажитое непосильным трудом», «восточники» оказались полностью деморализованными. К тому же изначально донбасское восстание возглавили люди весьма специфические, подавляющее их большинство было совершенно чуждо любой идеологии. Из-за этого идеология самопровозглашенных республик оказалась весьма эклектичной, представляя собой некий синтез антифашизма и русского мира (без ясного понимания, что это такое). Впрочем, сейчас идеология сложилась сама по себе — это крайняя ненависть к Украине, ставшая следствием действий ее силовых структур в Донбассе в ходе «антитеррористической операции» (название не менее абсурдное, чем «революция достоинства»). Причем ненависть эта охватывает весь Донбасс: не только территории ДНР и ЛНР, но и ту часть, которую контролирует Киев (это сейчас констатируют практически все военнослужащие ВСУ). Убийства мирных жителей, похищения людей, повальный грабеж «освобожденного Донбасса» (украинские солдаты, например, забрасывали в БТР холодильники прямо с продуктами и стиральные машины вместе с бельем) носили массовый характер, ни о каких «отдельных эксцессах» тут нет и речи. Подобное поведение далеко не всегда демонстрируют оккупационные войска на иностранной территории с этнически, лингвистически и конфессионально чуждым населением. Здесь же все происходит в одной стране в рамках одного этноса. То есть налицо полноценная гражданская война, соответственно никакой «единой Украины» нет и не будет.

Политические противоречия. Существенные отличия в способах организации политического порядка и электоральной мобилизации на востоке и западе Украины неоднократно приводило к политическим кризисам с момента обретения страной независимости. Все общеукраинские выборы раз за разом обостряли эти противоречия. Важным проявлением перечисленных противоречий стало голосование (референдум) 27 марта 1994 года на территории Донецкой и Луганской областей. На него были вынесены вопросы по федеративному устройству Украины, использованию русского языка как второго государственного и участия Украины в СНГ. По всем вопросам большинство их участников проголосовало положительно. Однако киевские власти отказались признать результаты и в последующие годы проводили прямо противоположную политику. В период президентства В. Ф. Януковича (2010–2014), выходца из Донецкой области, произошло существенное обострение этих противоречий, особенно усилившееся после парламентских выборов 2012 года. Оно сопровождалось нараставшим отторжением украинским обществом ряда навязываемых неформальных механизмов государственного управления и способов организации политического режима, механически идентифицированных как «донецкие».

С первых дней существования независимой Украины в ней сложилась дихотомия «запад — восток» (или, точнее, «запад и центр — восток и юг») с разным менталитетом и геополитической ориентацией населения. Избиратели на выборах голосовали не столько «за своего», сколько «против чужого». Более того, Украина в ее искусственном виде оказалась никому не нужна. Это привело к тому, что в стране сложилась некая «суперолигархическая» система управления, точнее — разграбления.

Парадоксальным образом она оформилась при самом успешном украинском президенте — Л. Д. Кучме, единственном на данный момент, кто сумел провести в президентском кресле два срока и кто лучше всех сглаживал проявления дихотомии, идя на уступки то «западникам», то «восточникам». В итоге потенциально самое развитое и успешное государство постсоветского пространства и Восточной Европы пришло сегодня к положению самого несостоявшегося государства в мире.

В конце 1990-х на Украине образовались две основные олигархические группировки — Донецкая и Днепропетровская (или Днепропетровско-Киевская). Некоторое время они сосуществовали относительно мирно, поделив «сферы грабежа». Однако к началу 2010-х мирное сосуществование стало крайне затруднительным из-за исчерпания ресурсов страны. При этом президент Янукович начал создавать третью группировку, вышедшую из Донецкой, но не тождественную ей (эта группировка получила название «Семья»). Сложившаяся ситуация и стала непосредственной причиной переворота февраля 2014 года. Переворот этот носил криминально-олигархический характер и лишь в качестве откровенного издевательства был назван «революцией достоинства» (по словам президента Украинского аналитического центра А. Охрименко, один день майдана обходился украинским олигархам в 200–300 тыс. долл.). В итоге «Семья», не успев до конца сложиться, была уничтожена. Донецкая группировка потерпела тяжелое поражение. Попыткой ее частичного реванша стало восстание в Донбассе и образование самопровозглашенных ДНР и ЛНР.

Таким образом, гражданская война на Украине изначально имела чисто внутреннюю и чисто экономическую подоплеку. При этом сейчас она крайне идеологизирована, а ее участники оказались в сильнейшей зависимости от внешних сил. У обеих сторон без внешней помощи просто нет ресурсов для длительной войны, их идеологии в значительной степени ориентированы вовне. Сами внешние силы очень заинтересованы в контроле над Украиной.

Среди внешних противоречий наибольшее значение имели:

— нарастающие межгосударственные противоречия между Украиной и Россией, выраженные в постоянных попытках со стороны Киева избавиться от ряда доставшихся в наследство от СССР экономических и политических связей. Данные противоречия резко обострились из-за разнонаправленных процессов политически мотивированного ускорения ассоциации Украины c Европейским Союзом, с одной стороны, и развития ЕврАзЭС (Евразийского экономического союза) — с другой;

— противоречия на континентальном уровне между Россией и ЕС, связанные с торможением поиска комфортной и эффективной модели сотрудничества, негативные проявления которых существенно усилились после вступления в Евросоюз ряда стран Восточной Европы и Балтии и начала реализации проекта «Восточного партнерства»;

— противоречия на глобальном уровне между Россией и США, рассматривающих Украину как важную (а возможно и ключевую) территорию для реализации собственных геостратегических и экономических интересов на европейском и постсоветском пространстве¹⁶⁸.

Страдающий идеологическим мессианством Запад хотел построить на Украине демократию, при этом обязательно оторвав ее от «имперской России» (в США известная мысль Бжезинского о том, что Россия с Украиной — сверхдержава, а без Украины — просто большая азиатская страна, считается чем-то вроде истины в последней инстанции). Януковича там всерьез считали «пророссийским тираном», хотя он ни в малейшей степени не был ни первым, ни вторым. Поэтому США и ЕС, как изящно выразился Б. Обама, «поспособствовали переходу власти», то есть криминально-олигархическому перевороту. Кроме того, ЕС очень хотел получить огромный украинский рынок, поэтому и собрался заключить соглашение об ассоциации, которое давало Европе этот самый рынок, а Украине — абсолютно ничего. Дальнейшего они совершенно не ожидали — не только перехода Крыма и войны на Донбассе, но и того, что на место просто воров к власти в Киеве придут воры-убийцы. Которые сегодня, с одной стороны, полностью зависят от Запада, с другой — Запад сам стал их заложником. Что касается России, то после многих лет вышеописанного самообмана, оплаченного своими деньгами, она в феврале 2014 года оказалась перед лицом полной геополитической катастрофы. Последующие действия в Крыму и Донбассе оказались минимальными и вынужденными, став при этом расплатой за самообман. В частности, в Донбассе Москва постепенно «увела» ДНР/ЛНР у «донецких», не отказавшись, впрочем, от частичного финансирования республик с их стороны¹⁶⁹.

Начало конфликта в Донбассе непосредственно связано с последствиями государственного переворота в столице Украины 21–22 февраля 2014 года. Последовавший за переворотом временный паралич украинских государственных структур (в первую очередь, силовых), усиленный жесткой демонстрацией отказа центральной власти от диалога с недовольными жителями Донецкой и Луганской областей, а также последующая попытка вооруженного давления в рамках так называемой «антитеррористической операции» (АТО) не только не привела к желаемому Киевом результату, но и радикализовала общественные настроения в Донецке и Луганске, выдвинув на первый план требования суверенитета. В результате 7 апреля 2014 года была провозглашена Донецкая народная республика (ДНР), а 28 апреля 2014 года — Луганская народная республика (ЛНР).

К началу мая киевские власти и силовики почти не контролировали территорию Донецкой и Луганской областей. Как следствие — проведение на территории двух регионов внеочередных выборов президента страны не представлялось возможным. Это привело к созданию правового и политического вакуума, поскольку вывело Донбасс из процесса легитимации новой власти. Жесткая «антисепаратистская» предвыборная риторика всех зарегистрированных кандидатов в президенты лишь ускорила дальнейшие шаги двух территорий по отделению от Украины. 11 мая 2014 года в ДНР и ЛНР состоялись референдумы, на которые были вынесены вопросы о государственной самостоятельности республик. Подавляющее большинство голосовавших высказалось за самостоятельность. В результате 12 мая на основании результатов референдумов был провозглашен суверенитет ДНР и ЛНР. Киев итоги плебисцитов не признал.

В дальнейшем ситуация продолжала развиваться по конфронтационному сценарию. Избранный 25 мая 2014 года президент Украины П. А. Порошенко отказался снижать градус противостояния и начать политический диалог с представителями Донецка и Луганска. Напротив, были предприняты попытки подавления республик с использованием вооруженных сил. Масштабная войсковая операция против ДНР и ЛНР началась в третьей декаде июня 2014 года. Из-за позиции украинской стороны не были до конца использованы предложенные механизмы урегулирования, оформленные при посредничестве России и ОБСЕ. Хотя 23 июня 2014 года в Донецке и прошла первая встреча т. н. трехсторонней Контактной группы, никаких результатов ее работа не принесла. Как следствие, в июле-августе 2014 года на территориях Донецкой и Луганской областей начались полномасштабные боевые действия между ВСУ и подразделениями МВД, т. н. «добровольческими батальонами», с одной стороны, и ополченцами республик — с другой. Остановить их удалось лишь в августе, после боев в районе города Иловайск, приведших к значительным потерям среди украинских подразделений.

На территориях Донецкой и Луганской областей по итогам референдума были провозглашены Донецкая и Луганская народные республики (ДНР и ЛНР).

По данным ООН на ноябрь 2019 года, за время вооруженного противостояния погибли более 13 тыс. человек с обеих сторон, около 30 тыс. получили ранения. 1,3 млн человек стали внутренними переселенцами, 3,5 млн человек нуждались в помощи. Юго-восток Украины прочно утвердился в ряду «горячих точек» планеты и, бесспорно, стал самой «горячей точкой» Европы с начала XXI века. Острейший конфликт между Киевом и самопровозглашенными Донецкой и Луганской народными республиками вышел за рамки внутриполитического и втянул в свою «воронку» Россию, США и Европу. По мнению многих экспертов, конфликт на Донбассе не имеет военного решения. Однако все попытки перевода его в политико-дипломатическое русло до сих пор не привели к его окончанию. Соглашение «Минск — 1» было «успешно» сорвано украинской стороной. Соглашение «Минск — 2» ею же во многом саботируется, а в ключевых, политических вопросах — грубо нарушается. В этих условиях необходим анализ глубинных причин, породивших данный конфликт. Лишь в этом случае возможен успешный поиск путей его надежного разрешения.

Главная, фундаментальная основа нынешнего конфликта была заложена в первые годы советской власти, когда партийно-государственное руководство Советской России, а затем СССР волюнтаристски, руководствуясь сугубо идеологическими мотивами, кроило и перекраивало административные границы страны¹⁷⁰. Выступая на Х съезде РКП(б), народный комиссар по делам национальностей РСФСР И. В. Сталин откровенно заявил: «В 1918 и 1920 годах мы вели работу по линии административного передела России по национальному признаку в интересах сближения трудовых масс отсталых народов с пролетариатом России»¹⁷¹. Именно в соответствии с этой установкой 15 февраля 1920 года им было подписано постановление об образовании Донецкой губернии в составе Украинской ССР из частей Харьковской, Екатеринославской губерний и Области Войска Донского¹⁷². 23 марта это решение одобрили ЦК партии и Совнарком, а 2 апреля того же года утвердил ВЦИК. Так во имя ложных идеологических мифов целые регионы с миллионами русских жителей были переданы под власть другого административно-политического образования, под руководство другой, вновь создаваемой «титульной» нации. Что думал и чувствовал по этому поводу сам русский рабочий класс, которому предстояло пролетаризировать украинских крестьян, никого не интересовало. В том же выступлении на Х съезде партии И. В. Сталин не сомневался: «Ясно, что если в городах Украины до сих пор еще преобладают русские элементы, то с течением времени эти города будут неизбежно украинизированы»¹⁷³. Причем данный процесс протекал отнюдь не стихийно. В 1923 году XII съезд РКП(б) принял специальную резолюцию по национальному вопросу, предусматривавшую курс на «коренизацию» в национальных республиках и регионах партийного и государственного аппарата, усиленное внедрение национальных языков в систему образования, делопроизводство, издательскую деятельность и т. д.

На Украине «коренизация», естественно, проводилась в форме «украинизации». Второй президент постсоветской Украины Л. Д. Кучма в своей программной книге «Украина — не Россия» без излишней политкорректности признал: «Украинизация советского типа, о чем часто забывают, имела один общий знаменатель с украинизацией в УНР и Украинской Державе Скоропадского, а именно — дерусификацию. … если бы не проведенная в то время украинизация школы, нашей сегодняшней независимости, возможно, не было бы. Массовая украинская школа, пропустившая через себя десятки миллионов человек, оказалась, как выявило время, самым важным и самым неразрушимым элементом украинского начала в Украине»¹⁷⁴.

Таким образом, русское население переданных Украине территорий подверглось сознательному, целенаправленному изменению национального самосознания и образа жизни, переформатированию национально-культурного кода. С провозглашением независимости Украины в 1991 году украинизация стала основой культурной, образовательной и информационной политики новой страны. Ударное строительство мононационального государства вступило в открытую, решающую фазу. Итог всей политики украинизации в советское и постсоветское время — социально-политический взрыв, прогремевший в Донбассе весной 2014 года. Его детонатором не стали ни социально-экономическое положение в регионе, ни коррупция центральной и местной власти, ни другие важные обстоятельства и события, официально объявленные главными причинами киевского Майдана. Донбасс в целом майданный протест не поддержал. Ситуацию взорвало объявленное новой киевской властью намерение окончательно украинизировать юго-восток Украины, полностью подчинить его духовно-идеологическим ценностям галицийского национализма, лишить русское и русскоговорящее население права говорить на родном языке. В феврале 2014 года в Харькове, Донецке, Луганске и других городах Левобережья прошли акции гражданского неповиновения против антиконституционного переворота в Киеве, за федерализацию и союз с Россией. Съезд депутатов всех уровней юго-восточных областей Украины, прошедший в Харькове 22 февраля, квалифицировал события в Киеве и как государственный переворот. 1 марта имел место первый захват восставшими здания Харьковской ОГА, на которой тогда около 45 минут провисел российский флаг. В начале апреля 2014 года Киев окончательно утратил монополию на насилие в двух областных центрах Донбасса. Донецк и Луганск становятся центрами самопровозглашенных «народных республик». Харьков избежал этой участи, а Днепропетровск стал символом украинской лояльности и «сердцем Украины». Спецоперация 6 апреля 2014 года по захвату ключевых административных зданий в Донецке и Луганске, по мнению украинского журналиста Андрея Портнова, стала возможна благодаря: «нейтральной» позиции правящего класса региона (прежде всего, местных олигархов и лидеров Партии регионов Р. Ахметова в Донецке и А. Ефремова в Луганске); пассивности правоохранительных органов (для понимания которой важно помнить о дискредитации силовых структур на Майдане и их растерянности в ситуации смены власти); постепенной утратой Украины контроля над границей с Россией; нерешительности нового киевского правительства и недостаточностью политико-экономической заинтересованностью в Донбассе (преобладание «антимайдановского» электората и контроль бизнеса местными олигархами, связанными с режимом бежавшего из Киева В. Ф. Януковича).

6 апреля 2014 года в Харькове и Донецке восставшие берут штурмом здания областных администраций (ОГА), а в Луганске — штаб-квартиру областного управления Службы безопасности. Восстание в Харькове 7 апреля было подавлено спецподразделениями внутренних дел МВД и национальной гвардии, лояльными к новому правительству. Ключевыми факторами сохранения Харьковской и Днепропетровской области в составе Украины стали проукраинские действия местных бизнес-политических элит и слабая активность пророссийских сил. Так, мэр Харькова Г. Кернес (в прошлом бизнесмен, избранный городским головой в 2010 году от Партии регионов), ориентируясь на расстановку сил, весной 2014 года занял лояльную к Украине позицию¹⁷⁵.

13 апреля 2014 года Совет национальной безопасности и обороны Украины (СНБО) принимает решение о начале антитеррористической операции (АТО). Провозглашенный вопреки Конституции Украины исполняющим обязанности президента, А. Турчинов отдает приказ использовать Вооруженные силы (ВСУ) в подавлении протестов, носивших до этого мирный характер¹⁷⁶.

17 апреля в Женеве главы МИД Украины, ЕС, США и России приняли совместное коммюнике по деэскалации «конфликта». До конца апреля противостояние повстанцев и украинских силовиков ограничивалось периодическими стычками, рейдами и нападениями на блок-посты с использованием стрелкового оружия.

11 мая в Донецкой и Луганской областях состоялся референдум по вопросу о государственной самостоятельности ЛНР и ДНР. За независимость самопровозглашенных республик проголосовало подавляющее большинство пришедших на участки. В Донецкой народной республике количество проголосовавших «за» составило 89,7%, количество проголосовавших «против» — 10,19%. В Луганской народной республике 96,2% жителей поддержали акт о государственном суверенитете, 3,8% избирателей высказались — «против». При этом явка в обоих регионах составила 75%¹⁷⁷.

Образование Донецкой и Луганской народных республик явилось следствием государственного переворота в Киеве с целью защиты конституционных прав и свобод граждан, проживающих на этих территориях.

17 мая Генпрокуратура в Киеве объявляет ДНР и ЛНР террористическими организациями.

22 мая под Волновахой вооруженные силы Украины (ВСУ) понесли самые большие потери с начала военных действий против ополченцев. К началу июня 2014 года народные республики контролировали две трети территории Донецкой и Луганской областей.

25 мая на Украине прошли президентские выборы. Новый президент Украины П. А. Порошенко отказывается от каких-либо переговоров с ДНР и ЛНР и решает погасить конфликт со сторонниками федерализации в стране военной силой. С этой целью он санкционирует масштабное применение регулярных войск (ВСУ), национальной гвардии и националистических батальонов против своих граждан, причем с использованием авиации, танков, баллистических ракет и артиллерии. В Москве эту спецоперацию, которая привела к десяткам жертв и раненых, назвали карательной и призвали Киев немедленно ее прекратить. 3 июня 2014 года Россия представила в Совбезе ООН проект резолюции с призывом прекратить насилие на востоке Украины и позволить мирному населению покинуть район военной операции¹⁷⁸.

В конце июня — начале июля 2014 года большая часть мятежных территорий перешла под контроль ВСУ. По заявлению секретаря СНБО А. Парубия от 4 июля 2014 года, ВСУ контролировали две трети территории Донецкой области (13 из 18 районов) и половину территории Луганской области (10 из 18 районов). К началу августа украинским силовикам удалось вчетверо сократить территорию, контролируемую повстанцами с начала боевых действий, практически взять Донецк и Луганск в кольцо окружения. Но в середине августа в результате начавшегося контрнаступления вооруженных формирований ДНР и ЛНР в окружении (7 «котлов») оказались несколько тысяч украинских силовиков¹⁷⁹.

Начиная с первой половины сентября 2014 года по настоящее время, вооруженные силы ДНР и ЛНР контролируют около трети территории Донецкой и Луганской областей. В начале сентября было заключено соглашение о перемирии («Минск — 1»), после чего интенсивность боевых действий снизилась, однако на отдельных направлениях столкновения и обстрелы продолжались. С середины января 2015 года возобновились активные боевые действия на всем протяжении фронта, в результате которых к началу февраля вооруженным формированиям непризнанных республик удалось добиться значительных успехов. В ходе новых переговоров в Минске 11–12 февраля был согласован новый комплекс мер по выполнению сентябрьского соглашения о перемирии («Минск — 2»), однако за прошедшие 5 лет фактически ни один пункт Минских соглашений Украиной не был выполнен.

С середины 2017 года руководство Украины, учитывая то, что процесс урегулирования кризиса в «нормандском формате» на основе Минских соглашений зашел в тупик, сделало ставку на укрепление контактов с новой американской администрацией и достижение урегулирования в Донбассе на основе задействования миротворческого контингента ООН и усиления санкционного давления на Россию. Украинское руководство рассматривает вооруженный конфликт в Донбассе как проявление агрессии со стороны России. Российское руководство настаивает на том, что речь идет о внутреннем конфликте, в котором Россия является одной из посредничающих сторон между украинскими властями и непризнанными республиками.

18 января 2018 года Верховная рада Украины приняла закон «Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях», регламентирующий отношения с ДНР и ЛНР и механизм их возвращения в состав Украины. Закон в его окончательном виде фактически зафиксировал отказ украинских властей от минских договоренностей. Россия в документе названа «агрессором», а неподконтрольные украинскому правительству территории — «оккупированными».

30 апреля 2018 года П. Порошенко объявил о завершении антитеррористической операции в Донбассе и начале в регионе операции объединенных сил (ООС) «по обеспечению национальной безопасности и обороны, отпора и сдерживания вооруженной агрессии Российской Федерации в Донецкой и Луганской областях».

26 ноября 2018 года П. Порошенко подписал указ о введении военного положения в ряде регионов Украины (в том числе, в Донецкой и Луганской областях) сроком на 30 дней.

Позиция Украины, США и ряд других государств, а также НАТО, Парламентской Ассамблеи ОБСЕ, Совета Европы и Европейского Союза¹⁸⁰ состоит в голословных обвинениях Российской Федерации во вмешательстве в конфликт, в участии ее регулярных войск в боевых действиях на стороне повстанцев, поставках оружия и финансовой поддержке.

21 июля 2019 года вступило в действие очередное перемирие — «Бессрочное перемирие»¹⁸¹. Однако, отдельные вооруженные стычки продолжаются, обе стороны обвиняют друг друга в его нарушении.

Президент Российской Федерации В. В. Путин в качестве основного фактора, инициировавшего гражданскую войну на востоке Украины, назвал «антиконституционный переворот в Киеве, попытки навязать украинскому народу искусственный выбор между Европой и Россией подтолкнули общество к расколу, болезненному внутреннему противостоянию. Его жертвами становятся прежде всего мирные граждане. На юго-востоке льется кровь, происходит реальная гуманитарная катастрофа»¹⁸². Российская Федерация, в отличие от киевских властей и поддерживающих их западных партнеров, с 12 августа 2014 по декабрь 2019 гг. направила в непризнанные республики 96 гуманитарных конвоев с продовольствием, медикаментам и строительными материалами¹⁸³.

В целом матрицу конфликта на Донбассе можно представить следующим образом.

1. Пространственно-временные границы вооруженного конфликта на Донбассе. По продолжительности боевых действий гражданская война на Украине также стоит на одном из первых мест в XXI веке. С 14 апреля 2014 года и по сей день, то есть без малого 8 лет (!) гибнут люди на юго-востоке страны, разрушаются промышленные предприятия, социальная и транспортная инфраструктура региона. Грузино-осетинская война в 2008 году длилась 5 дней — с 8 по 13 августа. Война Израиля против ХАМАС (в секторе Газа) длилась 22 дня (с 27 декабря 2008 года по 17 января 2009 года). Военная операция США «Иракская свобода» в Ираке продолжалась 25 дней (с 20 марта по 15 апреля 2003 г). Война Израиля и Ливана (2006 г.) –34 дня. Интервенция США и НАТО в Ливии продолжилась 247 суток — с момента принятия резолюции СБ ООН 19 марта 2011 года и до принятия резолюции СБ ООН 31 октября 2011 года. Гражданская война на Украине по продолжительности уступает только войне США и их союзников по НАТО в Афганистане¹⁸⁴.

Изначально «зоной АТО» провозгласили сразу три украинские области — Донецкую, Луганскую и Харьковскую, в сентябре 2014 года ее границы ограничили только первыми двумя регионами. В настоящее время в зоне ведения боевых действий находятся 194 населенных пункта в 7 районах (Авдеевском, Бахмутском, Волновахском, Мариупольском, Марьинском, Торезском, Ясиноватском) Донецкой области и 67 населенных пунктов в 4 районах (Попаснянском, Новоайдарском, Северодонецком, Станично-Луганском) Луганской области Украины¹⁸⁵.

2. Тип конфликта — внутренний вооруженный конфликт в форме гражданской войны.

3. Состав противоборствующих сторон: с одной стороны — регулярные соединения и части вооруженных сил Украины (ВСУ), добровольческие батальоны «Азов», «Айдар», «Донбасс») и вооруженные формирования праворадикальных политических партий «Правого сектора»; с другой стороны — вооруженные иррегулярные формирования самопровозглашенных Донецкой и Луганской Народных Республик.

4. Цели противоборствующих сторон. Официально провозглашенная Киевом и его западными покровителями цель — «наведение конституционного порядка» на территории Луганской и Донецкой областей, борьба с сепаратизмом. Однако спектр подлинных целей политических сил, пришедших к власти на Украине в результате государственного переворота, и их «кураторов» сводился к следующему:

— геополитическая (свести к минимуму влияние России на украинское государство и общество, отработать, в первую очередь, в интересах Пентагона технологии «гибридной войны», инкорпорироваться в НАТО);

— политическая (изгнать русское население, не желающее исповедовать необандеровскую идеологию, ставшую на Украине официальной, реально начать переселение украинских семей с запада страны на земли Донбасса);

— военная (втянуть в вооруженное противоборство Россию, путем антироссийских санкций со стороны США и Евросоюза, поддерживающих Киев, вынудить Москву отказаться от Крыма и поддержки ДНР и ЛНР, разгромить «сепаратистские силы» Донбасса, вернуть собственный контроль над 300-километровым участком границы с Россией, проверить в интересах США концепцию НАТО ведения противоповстанческих боевых действий);

— военно-техническая (добиться отказа от военно-технического сотрудничества с Россией, реально начать ВТС со странами НАТО);

— техническая (провести массовые испытания в реальных боевых условиях модернизированного вооружения: танка Т-64 БМ «Булат», БТР-Е «Буцефал», БТР-3Е1, бронеавтомобиля «Дозор-Б», ЗРК Т38 «Стилет», ПЗРК «АДРОС», специальной разведывательной машины «Казак», противотанкового ракетного комплекса «Барьер», ПТРК «Корсар», ПТРК «Скиф», снайперской винтовки VPR.338LVM, гранатомета «Валар» и других, усовершенствовать тактику действий специальных и бронетанковых частей, пехотных частей национальной гвардии, вооруженных новым оружием);

— энергетическая (отказаться от сотрудничества «Энергоатома» Украины с «Российской топливной компанией» и подписать контракт на поставку ядерного топлива для своих АЭС с американской компанией Westinghouse, путем разрушения городов и уничтожения (изгнания) местного населения обеспечить выполнение контрактов с корпорациями Chevron и Shell для последующей добычи сланцевого газа);

— конфессиональная (добиться ликвидации УПЦ Московского патриархата, утвердить в качестве «единой поместной церкви» ПЦУ)¹⁸⁶.

Цель самопровозглашенных ДНР и ЛНР — достижение автономии в составе Украины или независимости и образование самостоятельных государственных образований.

1. Деятельность опосредованных участников конфликта:

— США, Великобритания ряд других европейских государств, НАТО, Парламентская Ассамблея ОБСЕ, Совет Европы и Европейский Союз¹⁸⁷ — дипломатическая, финансовая и военно-техническая помощь Украине в ее усилиях по возвращению в полное подчинение сепаратистских территорий;

— Российская Федерация — дипломатическая поддержка легитимизации автономии ДНР/ЛНР в составе Украины на основе Минских соглашений и оказание при этом гуманитарной помощи населению.

2. Форматы урегулирования вооруженного конфликта:

— дипломатические переговоры в так называемом нормандском формате, включающем Российскую Федерацию, ФРГ, Францию, Украину и непризнанные республики — ДНР и ЛНР, на основе соглашений «Минск — 1» (октябрь 2014) и «Минск — 2» (февраль 2015);

— Смешанная мониторинговая миссия (СММ) ОБСЕ количеством до 1000 наблюдателей с целью контроля за режимом прекращения огня противоборствующими сторонами и решения гуманитарных проблем в зоне конфликта.

3. Последствия конфликта.

В 2018 году Верховная рада Украины приняла постановление о признании некоторых районов, городов, поселков и сел Донецкой и Луганской областей временно оккупированными территориями.

21 июля 2019 года вступило в действие очередное перемирие — «Бессрочное перемирие»¹⁸⁸. Однако, отдельные стычки продолжаются, обе стороны обвиняют друг друга в его нарушении.

По данным ООН, жертвами конфликта на Украине стали на январь 2019 года — от 12 800 до 13 000 погибших. Количество бежавших в другие страны на ноябрь 2016 года составило 1,5 млн человек, большая часть из которых бежала в Россию и Беларусь — 1,15 млн и 149 тысяч соответственно. 7967 человек обратились за убежищем в Германию, 7267 — в Италию, 5423 — в Польшу, 3176 — во Францию, 2742 — в Швецию, 286 — в Молдавию, 80 — в Румынию, 71 — в Венгрию, 26 — в Словакию¹⁸⁹.

Следственный комитет Российской Федерации заявил, что на 2 февраля 2017 года количество украинских беженцев в России составило 2 302 448 человек, из них с юго-востока Украины — 1 039 977 чел. и 1361 несовершеннолетний, приехавших на лечение¹⁹⁰.

Потери украинской стороны. По данным Министерства обороны Украины с начала конфликта на Донбассе по состоянию на 14 апреля 2017 года погибли 2652 украинских военнослужащих, еще 9578 военнослужащих получили ранения. 16 октября 2018 года президент Украины Петр Порошенко заявил, что за время боевых действий в Донбассе погибло 2896 украинских военнослужащих. Согласно сайту «Книга пам’яті загиблих», созданного при поддержке Национального военно-исторического музея Украины и Украинского института национальной памяти, на 6 декабря 2018 года потери всех правительственных формирований составили 4030 погибших¹⁹¹. Также, согласно официальной информации СНБО и Генштаба украинской армии на начало марта 2015 года 968 единиц бронетехники было потеряно¹⁹².

Эксперты ООН пришли к выводу, что официальные данные о количестве погибших и пострадавших в боях в Донбассе украинских военных являются «неточными и противоречивыми».

Экономические и гуманитарные последствия. По информации Министерства социальной политики Украины, по состоянию на 5 февраля 2019 года количество внутренне перемещенных лиц, зарегистрированных с начала вооруженного конфликта в 2014 году, составляло 1 361 912 чел. Как сообщается в докладе Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, подготовленном по результатам работы мониторинговой миссии ООН, с 14 апреля 2014 года по 15 февраля 2019 года в Донбассе погибли не менее 3023 гражданских лиц, а с учетом катастрофы самолета рейса МН17 «Малайзийских авиалиний» общее количество погибших среди гражданского населения в связи с конфликтом составляет как минимум 3321 человек. Число раненых гражданских лиц превышает 7 тыс. человек. На первые 10 месяцев конфликта (c середины апреля 2014 года до середины февраля 2015 года) пришлось 81,9% всех погибших среди гражданского населения (2713), а за время после принятия Комплекса мер по выполнению Минских соглашений — 18,1% (608 погибших). Общее число жертв, связанных с конфликтом в Украине за период с 14 апреля 2014 года по 15 февраля 2019 года составило 40–43 тыс. человек (12,8–13 тыс. погибших, из них: 3321 гражданское лицо и 9,5 тыс. комбатантов; 27,5–30 тыс. раненых, из них: 7–9 тыс. гражданских и 21–24 тыс. комбатантов)¹⁹³. По состоянию на март 2018 года разминированию подлежат 16 тыс. км² территории региона¹⁹⁴.

Как отмечает МВФ, в 2014 году экономика Украины сократилась на 7–7,5%, в основном из-за конфликта на востоке. До начала военного конфликта на востоке страны вклад Донецкой и Луганской областей в ВВП Украины составлял около 25%. По другим данным, Донбасс обеспечивал в мирное время 16% ВВП Украины и 27% ее экспорта. В ходе боевых действий 2014 года больше всего пострадали отрасли, основной потенциал которых сосредоточен на востоке страны: производство кокса и продуктов нефтепереработки, химической продукции, металлургической продукции, продукции машиностроения. Промышленное производство в Донецкой области в сентябре 2014 года упало на 59,5% по сравнению с предыдущим годом, в Луганской области — на 85%. Добыча угля на Украине в сентябре 2014 года снизилась в два раза по сравнению с предыдущим годом, при этом наибольшее падение было зафиксировано в Донецкой области¹⁹⁵.

В регионе остановили работу 69 из 93 угольных шахт, семь металлургических заводов. Производство продуктов питания сократилось на 25–30%¹⁹⁶. В 2017 году Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН в отчете для Совета Безопасности ООН сообщила о наличии в Донецкой и Луганской областях продовольственного кризиса: по ее данным, около 26% людей из не контролируемых правительством районов и 15% населения контролируемых районов региона были умеренно или серьезно не обеспечены продовольствием¹⁹⁷. По данным исследования Всемирной продовольственной программы, проживающие на территориях ДНР/ЛНР имеют ограниченный доступ к ряду продуктов питания, прежде всего — мясных продуктов, а из-за больших заминированных площадей сельхозугодий не могут заниматься сельским хозяйством, в частности — выращиванием овощей¹⁹⁸.

По данным ООН, на сентябрь 2014 года в результате боевых действий инфраструктура двух областей понесла ущерб на общую сумму 440 млн долларов США. Было разрушено почти 2000 зданий, в Донецке прекратило работу более 70% предприятий (многие из них — шахты, которые поставляли уголь для предприятий и электростанций остальных областей Украины). Часть заводов пострадала непосредственно от артобстрелов, часть лишилась инфраструктуры и была обесточена: в ходе боевых действий были разрушены железнодорожные пути и повреждены линии электропередачи¹⁹⁹.

По данным на начало сентября 2014 года, в Луганской области было повреждено и разрушено более 3700 объектов (из них 123 — коммунальной формы собственности, 57 — государственной, 3516 — частной). Серьезные повреждения получили 123 объекта жилищного строительства, 3311 — электроснабжения, 21 учреждение здравоохранения, 65 общеобразовательных учебных заведений, а также объектов физической культуры и спорта, 74 объекта дорожно-транспортной инфраструктуры и 65 промышленных объектов²⁰⁰.

Только с апреля по сентябрь 2014 года Украина потратила почти 5 миллиардов долларов на проведение карательной операции на юго-востоке страны. По оценкам ряда экспертов, один день т. н. «антитеррористической» обходится Украине до 7 млн долларов. Экономические потери Украины от вооруженного конфликта в Донбассе только в 2016 году составили 20,4% ВВП. Такие данные опубликовал Институт экономики и мира в Сиднее (Австралия). Согласно его исследованиям, экономическая стоимость насилия на Украине в 2015 году была равна 20,4% ВВП, или 66,7 млрд долларов по индексу покупательской способности. Антитеррористическая операция проводится на относительно небольшой территории — около 17 тыс. км², это менее 3% площади Украины. Но по социальным последствиям АТО приближается к гуманитарной катастрофе для региона и является большой проблемой для страны²⁰¹.

По данным международных правозащитных организаций, с начала гражданской войны на Украине погибли более 14 тыс. человек, еще 23,5 тыс. получили ранения. Только за 2019 год было зафиксировано 1,1 тыс. нарушений режима прекращения огня со стороны ВСУ. Украинские силовики выпустили более 17 тыс. снарядов и мин по территории ЛНР. В результате обстрелов ВСУ погибли двое и получили ранения 15 мирных жителей ЛНР, более 40 жилых домов и инфраструктурных объектов были полностью разрушены²⁰².

Ни один пункт Минских соглашений Киевом не выполнен, продолжается финансово-экономическая блокада (введена 1 декабря 2014 года) самопровозглашенных республик, не соблюдается режим прекращения огня в зоне конфликта²⁰³.

Украина, США и ряд других государств, а также НАТО, Парламентская Ассамблея ОБСЕ, Совет Европы и Европейский Союз²⁰⁴ обвиняют Российскую Федерацию во вмешательстве в конфликт, выражающемся в использовании регулярных войск в боевых действиях на стороне повстанцев, поставках оружия и финансовой поддержке.

Российское руководство последовательно отвергает эти обвинения, заявляя, что Россия не является стороной противостояния.

Правовая квалификация конфликта. Единой правовой оценки конфликта на востоке Украины не существует. Так, Amnesty International напрямую заявляет об участии российских военнослужащих в военных действиях²⁰⁵. При этом Human Rights Watch рассматривает конфликт на востоке Украины как вооруженный конфликт немеждународного характера²⁰⁶. Лаури Бланк, профессор права университета Эмори, утверждает, что при определенных обстоятельствах конфликт может быть признан международным²⁰⁷. Профессор права Университета Святого Томаса Роберт Делаханти заявляет об агрессии Российской Федерации против Украины, отмечая, что она началась с присоединения Крыма²⁰⁸. Американский журналист Нолан Петерсон, в прошлом военный, издал статью под названием «В Украине не гражданская война, а вторжение»²⁰⁹. Тем не менее, профессор политологии Люблянского университета Антон Беблер отметил, что в отличие от Крыма, на территории восточной Украины еще никто не зафиксировал присутствия подразделений регулярных российских вооруженных сил²¹⁰.

Российские юристы и правоведы признают конфликт на востоке Украины вооруженным конфликтом немеждународного характера, хотя необходимо отметить, что большого внимания данный вопрос в литературе не получил. Так, российские ученые, в частности И. И. Котляров, предпочитают концентрироваться на военных преступлениях, совершенных в ходе конфликта, нежели на его квалификации²¹¹. Однако некоторые российские ученые, в частности, К. П. Саврыга, утверждают, что если оставить в стороне вопрос о непосредственном участии российских войск в конфликте, то он все равно может быть признан международным, если будет доказано, что Российская Федерация осуществляла над вооруженными формированиями ЛНР и ДНР «эффективный контроль». Даже общая помощь повстанцам может быть достаточной для квалификации конфликта в качестве международного, однако в таком случае Российская Федерация не будет признана ответственной за действия повстанцев (к которым будут применяться более строгие правила, действующие в международных конфликтах) и ее действия не будут составлять акта агрессии, так как такая квалификация в соответствии с решением МТБЮ возможна исключительно из гуманитарных соображений. В существующем международном правопорядке, считает К. П. Саврыга, даже при установлении факта российской агрессии Украина не сможет добиться никаких юридически обязывающих мер международного права против Российской Федерации²¹².

Киевский режим, пришедший к власти в результате антиконституционного переворота в феврале 2014 года, развязал вооруженный конфликт на Донбассе, лицемерно заявив о проведении так называемой «антитеррористической», а по сути карательной операции против собственного народа (АТО). Обращает на себя внимание тот факт, что АТО против мирных людей началась после конфиденциального визита в Киев директора ЦРУ США Джона Бреннана²¹³.

25 июня 2014 года Международной комитет Красного Креста (МККК) признал ополченцев юго-востока Украины «стороной вооруженного конфликта». Признание внутриукраинского вооруженного конфликта МККК позволяет установить международно-правовой статус участников вооруженного противостояния²¹⁴.

События на юго-востоке Украины подпадают под понятие вооруженного конфликта немеждународного характера, как оно определено в Дополнительном протоколе к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающемся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера (Протокол II) от 8 июня 1977 года, и в связи с этим регулируются данным Дополнительным протоколом и другими применимыми нормами международного гуманитарного права.

Согласно международному праву, гражданское население, не участвующее в вооруженном противостоянии, пользуется неприкосновенностью. Воюющие стороны обязаны щадить гражданские объекты, включая жилища, сооружения, средства транспорта, убежища, больницы и т. д.; продукты питания, районы их производства, а также источники воды. В соответствии с I и II дополнительными протоколами 1977 года к Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 года, в отношении гражданского населения запрещаются убийства, насилие над здоровьем, физическим или психическим состоянием; пытки всех видов; телесные наказания; увечья; надругательство над человеческим достоинством, включая унизительное иди оскорбительное обращение; принуждание или непристойное посягательство в любой его форме; взятие заложников; коллективные наказания: угрозы совершить указанные действия.

Законодательство Российской Федерации также содержит нормы, предусматривающие уголовную ответственность в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации (статья 12 УК