Е. В. Благов

Неоконченное преступление и уголовная ответственность

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408

Б68

Автор:
Благов Е. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права и криминологии Ярославского государственного университета, представитель Ярославской школы уголовного права.

В монографии излагаются авторские размышления об узловых проблемах законодательства и практики его применения в сфере неоконченного преступления. При этом освещаются не только традиционные вопросы, но и остающиеся вообще или без особого внимания теории (стадии, приводящие к оконченному преступлению, неполное и полное, объективно и субъективно неоконченное преступление, покушение негодным способом, неоконченное преступление в Особенной части Уголовного кодекса и др.), а также формируется собственное видение возможной регламентации неоконченного преступления.

Работа подготовлена по состоянию Уголовного кодекса Российской Федерации и практики его применения на 1 июля 2021 г.

Книга предназначена прежде всего читателям, интересующимся законодательством, практикой и теорией о неоконченном преступлении.

Информационная поддержка исследования – СПС «КонсультантПлюс».

УДК 343

ББК 67.408

© Благов Е. В., 2021

© ООО «Проспект», 2021

Если есть в законе что-то,
Рассмотреть мне то охота,
Разложить по полкам мысли,
Чтоб до срока не прокисли.
Если же закон сменили,
Разобраться мне по силе.
Я сумею докопаться,
Плакать всем или смеяться.
Если же в законе глупость,
Изменить хочу то тупо,
Чтобы не был он, как дышло,
Повернул куда, то вышло.
Если же закон убрали,
Я проверю — то, не зря ли:
Мы с таким уже знакомы —
Клевету вводили в кому.
Если же в законе нету,
Что должно не кануть в Лету,
Я найду утрату эту —
Из тоннеля есть путь к свету.

ВВЕДЕНИЕ

Представляемая на суд читателей книга — очередной объект недостроя из творческой лаборатории автора, который худо-бедно удалось завершить¹. Начало строительству было положено еще в первой половине 90-х годов прошлого века². Правда, в нынешнем веке сделанное тогда пришлось реставрировать и определить перспективы³. В его первом десятилетии возведены отдельные этажи⁴, а во втором — добавлены новые⁵. Наконец, в текущем десятилетии все достроено и произведена отделка.

Строительство подобных объектов производилось и ранее. Однако оно в основном шло по типовым проектам, созданным еще в советское и даже досоветское время. Соответственно, утомляло однообразие и предсказуемость.

В науке обычно успешно применяется метод отстранения. Его я и взял на вооружение: в ходе работы сначала излагал свои размышления по поводу закона и практики его применения, а потом вместе с комментариями добавлял чужие мысли и решения. Что из этого получилось, решать читателю. Мне же кажется, что вышло оригинальное, причем не по набору и расстановке слов и предложений, а по научному содержанию, произведение.

При проектировании планировалось рассмотреть только собственно неоконченное преступление с его видами. Вместе с тем уже в самом начале непосредственной работы над темой потребовалось ввести в сферу интересов и оконченное преступление, без анализа которого оказалось просто невозможно разобраться с его антиподом как основным объектом познания. Более того, при изучении собственно неоконченного преступления пришлось постоянно натыкаться на вопросы уголовной ответственности за него. Соответственно и ее понадобилось включить в орбиту исследования.

Читатель, если ты не найдешь ответ на какой-то вопрос, не удивляйся. Это в общем-то закономерно. Нюансов у неоконченного преступления множество. Если освещать все их, останется в тени основное направление исследования и за деревьями не увидишь леса. Причем в принципе по каждой главе книги можно написать отдельную книгу⁶.

И еще, читатель, не удивляйся, если не увидишь в числе источников каких-то из известных тебе работ. Это вполне возможно. Оправдаться достаточно легко тем, что проделано общее исследование неоконченного преступления, и поэтому по частным вопросам в каких-то источниках не было необходимости. На самом же деле чего-то, скорее всего, я не обнаружил. Кроме того, на некоторые работы (особенно учебные) ссылки не делались специально, если в них изложено нечто общеизвестное или повторяющееся, а множить источники не было надобности.

Кроме того, читатель, не удивляйся отсутствию сравнительно-правового исследования темы и присутствию исторического в зачаточном состоянии. Хотя, разумеется, с положением дел с неоконченным преступлением в других странах и в российской ретроспективе я более или менее знаком, и на это в сделанных выводах подспудно не получилось бы не опираться. И все же главное было разобраться с тем, что есть здесь и сейчас, а также наметить перспективы.

Знакомый с моими предыдущими работами читатель может заметить, что в настоящей содержатся отдельные выводы и соображения, отличные от ранее сделанных. Такова диалектика теоретических потуг. Пока соответствующий вопрос рассматривается сам по себе, попутно или в качестве части более широкой проблематики, его так глубоко, как при специальном погружении вглубь, раскрыть не получится по определению. Как следствие, в рассуждения способны вкрапиться досадные погрешности. Мои последние представления по всем затронутым вопросам именно здесь. На долго ли, честно скажу — не знаю.

Вот, пожалуй, и все предварительные замечания. А теперь, читатель, — в добрый путь по волнам моих размышлений. Надеюсь, что ты в них не утонешь. Пиратские сокровища тебя, надеюсь, не ожидают. В то же время хочется, чтобы чтение принесло тебе хоть какую-то пользу. Аминь.

Глава 1.
ОКОНЧЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ НЕДОВЕДЕНИЯ ДО КОНЦА

§ 1. Понятие оконченного преступления

В ч. 2 ст. 29 УК РФ неоконченным преступлением признаются приготовление к преступлению и покушение на преступление. Соответственно в ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению названо умышленное создание условий для совершения преступления, а покушением на преступление — умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если и в том, и другом случае преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам (ч. 1 и 3). Очевидно, что преступление, которое не было доведено до конца, не является ни приготовлением к преступлению, ни покушением на преступление. Они ведут к какому-то преступлению и сами считаются преступлениями.

Какое преступление не доводится до конца, вытекает из ч. 3 ст. 29 УК РФ, на основании которой уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье настоящего Кодекса, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на ст. 30. Такое решение логично только в том случае, если при приготовлении к преступлению и покушении на преступление не доводится до конца именно оконченное преступление⁷.

Понятие оконченного преступления сформулировано в ч. 1 ст. 29 УК РФ, и оно признается таковым, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом. Данная дефиниция получила определенное одобрение, ибо в ней якобы точно отражается суть оконченного преступления, которая «заключается в том, что сам закон, описывая в диспозиции вид преступления, указывает на границы преступного деяния, в том числе — на момент его окончания»; «этого должно быть достаточно для определения оконченного преступления»⁸. Правда, делается оговорка, что «не следует… оперировать термином «состав преступления», поскольку он вносит лишь ненужные дополнительные проблемы, связанные с его пониманием»⁹. Последнее вряд ли является аргументом против нормативного решения, ибо есть глубокие подозрения, что в уголовном законодательстве нет ни одного термина, по поводу которого отсутствуют проблемы, связанные с его пониманием.

Однако, на самом деле, безоблачной ситуацию с легальным признанием оконченного преступления назвать сложно. Первое, что бросается глаза, — в ч. 1 ст. 29 УК РФ произведено атипичное раскрытие уголовно-правового феномена.

В Уголовном кодексе обычно сначала называется определяемое понятие, а затем приводятся его признаки. В случае с оконченным преступлением дефиниция начинается особо — со слов «преступление признается оконченным» и после союза «если» указывается на условия признания. Вряд ли подобный подход можно назвать иначе, чем непоследовательностью в изложении нормативного материала, нарушающей правила законодательной техники. Во всяком случае правотворцу ничего не мешало использовать обычный прием и зафиксировать, что оконченным преступлением признается совершенное лицом деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом.

Вместе с тем и в изложенном в ч. 1 ст. 29 УК РФ варианте, и в перефразированном нетрудно заметить две группы признаков, характеризующих понятие оконченного преступления: родовой и видовые. Первым признаком является деяние, последними признаками выступают а) совершенное, б) лицом и в) содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом.

Родовой признак дефиниции оконченного преступления — деяние, –вероятно, призван отнести оконченное преступление к видам преступления. И с точки зрения логики возражать против такого решения не приходится. Проблема заключается в его реализации.

В ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением признается не деяние, а общественно опасное деяние. Разница — существенная, ибо Кодекс определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК РФ).

Более того, через родовой признак понятия преступления подчеркнуто отличие последнего от деяний, не обладающих общественной опасностью, что подтверждено уже в ч. 2 ст. 14 УК РФ. В соответствии с законом не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

При буквальном же толковании родового признака понятия оконченного преступления можно предположить, что таковым допустимо признать и необщественно опасное деяние. Причем в литературе уже обращено внимание на то, что «по ч. 1 ст. 29 УК установление фактов оконченного преступления не зависит от наличия или отсутствия в соответствующих деяниях общественной опасности»¹⁰. В то же время системное толкование закона ограничивает признак деяния только общественно опасной его разновидностью.

Видовые признаки любой дефиниции призваны отразить специфику определяемого объекта. Первый же видовой признак дефиниции оконченного преступления — совершенное — повторяет аналогичный признак понятия преступления (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Он означает, что, пока деяние существует лишь в голове человека, оно уголовным законодательством ни преступлением, ни оконченным преступлением не признается.

Второй видовой признак дефиниции оконченного преступления — лицо — ничего не дает для понимания оконченного преступления. С одной стороны, указание просто на лицо недостаточно информативно, ибо, как известно, в праве различаются физические и юридические лица. С другой стороны, то, что — это физическое лицо, очевидно, так как уголовной ответственности подлежит только оно (ст. 19 УК РФ). С третьей стороны, ничего подобного не отражено в понятии преступления, ибо тот, кто совершает деяние, — явно не является признаком последнего. Не случайно при назначении наказания и иных мер уголовно-правового характера подлежат самостоятельному учету как характер и степень общественной опасности преступления, так и личность виновного (ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ).

Не трудно заметить, что специфику собственно оконченного преступления не подчеркивает ни один из проанализированных его нормативных признаков. Остается уповать на последний из них. Он определен как нахождение, помещение (слово «содержаться» в русском языке не имеет отношения к значению слова «содержание»¹¹) в деянии всех признаков состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом.

Между тем начатый рассмотрением видовой признак дефиниции оконченного преступления повторяет то, как законодатель раскрывает основание уголовной ответственности в ст. 8 УК РФ — «совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». Во-первых, сомнительно, что названное основание имеет отношение исключительно к оконченному преступлению. Ведь имеются еще неоконченные преступления. Не случайно основание уголовной ответственности распространяется на преступления как оконченные, так и на неоконченные¹².

Изложенное в ч. 1 ст. 29 УК РФ решение создает впечатление, что неоконченные преступления не должны содержать все признаки состава преступления. Нередко так и считается¹³. На самом же деле, данный вывод ошибочен. С помощью состава преступления прежде всего определяется, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК РФ). Тем самым отсутствие какого-либо признака состава преступления главным образом означает не наличие неоконченного преступления, а отсутствие преступления.

Вероятно, недоразумения возникают вследствие того, что состав преступления в основном соотносится со статьей Особенной части уголовного законодательства. Однако в диспозициях ее статей «признаки состава преступления… сформулированы как признаки оконченного преступления»¹⁴, что вытекает из самого закона.

В ст. 66 УК РФ отражено, что срок или размер наказания за неоконченное преступление не может превышать определенной доли максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса за оконченное преступление. Отсюда ясно, что статья настоящего Кодекса, предусматривающая ответственность за оконченное преступление, названная в ч. 3 ст. 29, — это статья Особенной части. И, конечно, специфических признаков оконченного преступления в неоконченном абсолютно (при приготовлении к преступлению) или в определенной части (при покушении на преступление) не имеется.

Причем слабо верится, что оконченное преступление от неоконченного отличается «лишь одним признаком, а именно — наличием общественно опасного последствия»¹⁵. Во всяком случае, поскольку при приготовлении как виде неоконченного преступления исключительно создаются условия для совершения преступления, оно не может содержать ни одного признака оконченного преступления.

Вместе с тем все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, необходимы не только для оконченного, но и для любого неоконченного преступления¹⁶. Правда, это уже признаки другого состава — неоконченного преступления. В соответствии с ч. 3 ст. 29 УК РФ состав неоконченного преступления слагается из всех признаков, отраженных главным образом в ст. 30, но, разумеется, при этом учитываются и признаки, содержащиеся в статьях Особенной части.

Во-вторых, все признаки состава преступления могут образовать оконченное преступление и при фактическом совершении неоконченного. Это возможно при частичной реализации умысла и даже нереализации его.

В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 (в ред. от 6 февраля 2007 г.) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъяснено, что в случаях, когда лицо, совершившее грабеж, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 30 и п. «д» ч. 2 ст. 161 или по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ как покушение на грабеж, совершенный в крупном или особо крупном размере¹⁷. При этом, хотя умысел реализован лишь частично, с учетом стоимости фактически похищенного имущества деяние содержит все признаки ч. 1 или 2 ст. 161 УК РФ.

В науке подобная ситуация иллюстрируется на примере кражи. «Лицо замыслило кражу в особо крупном размере…, а фактически совершило простое хищение…»; ясно, что «и простая кража охватывалась умыслом субъекта, а потому наличие всех признаков ч. 1 ст. 158 УК (состава простой кражи) налицо», хотя «речь идет не об оконченной краже, а о покушении на кражу в особо крупном размере (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 4 ст. 158 УК)»¹⁸.

Преступления на практике нередко квалифицируются по ч. 3 ст. 30 УК РФ и соответствующей части (ее пункту) ст. 105, хотя потерпевшему причинен вред здоровью, например тяжкий¹⁹ или легкий²⁰. При этом несмотря на то, что умысел не реализован, с учетом наступивших последствий деяния содержат все признаки соответствующих частей ст. 111 или 115 УК РФ, ибо смерть причиняется через причинение вреда здоровью.

В теории подход аналогичный. В ней приводится пример, когда «при покушении на убийство субъект тяжело ранил потерпевшего»; «его действия должны квалифицировать как покушение на убийство», но согласно закону «ответственность должна следовать за оконченное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, ибо все признаки такого состава налицо»²¹.

В-третьих, возникает вопрос по поводу того, могут ли все признаки состава преступления содержаться в совершенном (общественно опасном) деянии, если они предусмотрены Уголовным кодексом. Наверное, указанные признаки должны и содержаться в нем. Особенно недвусмысленно это вытекает из ч. 3 ст. 61 и ч. 2 ст. 63 УК РФ, на основании которых смягчающее и отягчающие обстоятельства могут быть предусмотрены соответствующей статьей Особенной части Кодекса в качестве признака преступления. Тем самым появляется неясность с тем, какова взаимосвязь оконченного преступления и состава преступления. Последним оконченное преступление может быть лишь предусмотрено (отражено, описано и т. д.).

Итак, упование на последний нормативный признак понятия оконченного преступления все-таки не привело к выявлению специфики последнего. Следовательно, удачным данное понятие все-таки считать нельзя.

Нужно отметить, что для науки уголовного права несовершенство нормативной дефиниции оконченного преступления, конечно, — не тайна за семью печатями. Предприняты многочисленные попытки усовершенствовать определение. Согласно основным из них оконченным преступлением рассматривается:

— преступление, в котором содержатся все признаки состава преступления, совершить которое лицо желало либо соглашалось с неизбежностью наступления общественно опасных последствий²²;

— совокупность объективных и субъективных признаков, предусмотренных уголовным законом для конкретного вида преступления, отраженного в Особенной части УК²³;

— деяние, содержащее в себе все элементы и признаки конкретного состава преступления, в котором полностью (до конца) реализован преступный умысел²⁴;

— совершенное деяние, в котором содержатся все признаки оконченного состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом²⁵;

— преступное деяние, которое содержит все признаки, предусмотренные конкретным составом преступления²⁶;

— деятельность лица по реализации преступного намерения», в которой содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса²⁷;

— совершенное лицом деяние, в котором содержатся все признаки состава того преступления, на которое направлен умысел лица²⁸;

— совокупность объективных и субъективных признаков, предусмотренных уголовным законом для конкретного вида преступления, отраженного в Особенной части УК²⁹;

— установленное вступившим в законную силу обвинительным приговором суда виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания, в котором содержатся все признаки состава соответствующего преступления, на осуществление которого был направлен умысел лица³⁰;

— деяние, которое соответствует всем признакам состава преступления, на совершение которого был направлен умысел лица³¹;

— совершенное лицом общественно опасное деяние, в котором содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом³²;

— преступление, достигшее в своем развитии момента окончания, установленного законодателем³³.

Имеются и особые подходы к оконченному преступлению. В соответствии с ними:

— преступление, совершаемое с прямым умыслом, считается юридически оконченным, если в фактически содеянном общественно опасном деянии содержатся все признаки состава преступления, совершение которого охватывалось замыслом виновного³⁴;

— при недоведении преступления до конца по не зависящим от виновного обстоятельствам содеянное признается оконченным преступлением, если оно содержит все признаки того состава преступления (основного или квалифицированного), которые охватывались прямым умыслом виновного лица³⁵.

С одной стороны, в приведенных дефинициях, разумеется, содержатся зерна истины. С другой стороны, в данных дефинициях нередко содержатся и плевелы, в частности, повторяются недочеты ч. 1 ст. 29 УК РФ. При этом они подчас завуалированы новой формой. Мало того, выдвигаемые признаки не всегда строятся с учетом принятого уголовно-правового регулирования, а порой они избыточны. Есть и нарушения правил законодательной техники. Что же, придется очищать зерна от плевел и, как принято в России, идти другим путем.

С точки зрения логики понятие оконченного преступления — положительное³⁶, понятие неоконченного преступления — отрицательное. По идее из каждого из них должно получиться противоположное понятие, если соответственно ввести или исключить отрицание. В то же время это выйдет лишь при условии, что и положительное, и отрицательное понятие сформулированы на основе правил логики.

При преобразовании понятия оконченного преступления в неоконченное получится, что неоконченное преступление должно не содержать всех признаков состава преступления, а, как отмечалось, таковое исключено. Значит, необходимо попробовать произвести соответствующую логическую операцию с понятием неоконченного преступления.

При переведении отрицательного понятия неоконченного преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 29 УК РФ, в положительное можно узнать только то, что оконченным преступлением не признается приготовление к преступлению и покушение на преступление. Между тем содержательно это ничего не дает.

Однако дело не совсем безнадежно, ибо законодатель сформулировал понятия приготовления к преступлению и покушения на преступления, а их общие признаки, по сути, и должны быть признаками понятия неоконченного преступления. В соответствии с ч. 1 и 3 ст. 30 УК РФ общими признаками приготовления к преступлению и покушения на преступление являются 1) умысел, 2) лицо, 3) действия (бездействие), 4) недоведение преступления до конца, 5) не зависящие от лица обстоятельства³⁷.

Признаки умысла, лица и действий (бездействия) явно не могут предопределять отграничение оконченного преступления от неоконченного. Умысел как форма вины не способен не присутствовать в составе преступления, который, по терминологии ч. 1 ст. 29 УК РФ, должен содержаться в деянии и при оконченном преступлении. О лице как том, кто совершает оконченное преступление, в законе также говорится. Наконец, среди признаков состава преступления повсеместно встречаются действия (бездействие).

Остаются лишь признаки недоведения преступления до конца по не зависящим от лица обстоятельствам. Из них следует, что оконченным преступлением нельзя не считать преступление, доведенное до конца. Это и есть тот специфический признак, который должен признаваться присущим исключительно оконченному преступлению.

Вопрос заключается в том, каким образом определить, доведено преступление до конца или не доведено. Объективный показатель, естественно, один — наличие и полнота всех признаков состава преступления, предусмотренного в Особенной части уголовного законодательства (полная предусмотренность в ней данных признаков).

Так, в приведенном случае с частичной реализацией умысла при грабеже оконченного преступления быть не могло, поскольку содержание умысла воплотилось в действительность неполностью. Умысел был на хищение в крупном или особо крупном размере, а преступление совершено в значительном размере.

В приведенных случаях с нереализацией умысла при убийстве оконченного преступления быть не могло, ибо и в данном случае содержание умысла не воплотилось в действительность. Умысел был на причинение смерти, а наступили промежуточные результаты в виде причинения соответствующего вреда здоровью.

Вместе с тем с наличием и полнотой всех признаков состава преступления, предусмотренного в Особенной части Уголовного кодекса, нет проблем только в преступлениях, совершаемых по неосторожности. В соответствии с законом в отношении их встает лишь вопрос, совершено преступление или нет, ибо они не способны быть неоконченными. Поскольку же возможным оконченным преступлениям, совершаемым по неосторожности, не противостоят неоконченные, давать первым название оконченных при недопустимости логической операции «деление понятий» нелепо³⁸.

Иная ситуация с умышленными преступлениями. На основании ст. 30 УК РФ они могут быть неоконченными. Тем самым применительно к ним наличие и полнота всех признаков состава, предусмотренного в Особенной части уголовного законодательства, не могут быть установлены сами по себе. Они такие, как воплотились в действительность, и больше никакие.

Наличие и полнота всех признаков состава умышленного преступления, предусмотренного в Особенной части Уголовного кодекса, могут быть установлены на основе только того, что лицо предполагало (желало) получить в качестве результата совершения деяния. Говоря иначе, важен субъективный показатель, которым способна выступать только цель совершения преступления.

Цель — это то, к чему стремятся, что требуется осуществить³⁹. Совпадение цели совершения преступления и наличия или полноты всех признаков состава, предусмотренного в Особенной части уголовного законодательства, — свидетельство совершения оконченного преступления. Несовпадение цели совершения преступления и наличия или полноты данных признаков — свидетельство совершения неоконченного преступления.

По закону цель характеризует преступление лишь с прямым умыслом. Только оно в нормативной формуле имеет признак желания (ч. 2 ст. 25 УК РФ). Желание же — внутреннее стремление к осуществлению чего-нибудь, обладанию чем-нибудь⁴⁰, что немыслимо без целеполагания.

Правда, необходимо различать цель как составную часть желания при прямом умысле и как самостоятельный признак субъективной стороны преступления. В первом случае цель относится исключительно к общественно опасным последствиям, предусмотренным в соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса (ч. 2 ст. 25 УК РФ). В последнем случае цель ставится непосредственно перед общественно опасными действиями (бездействием) безотносительно общественно опасных последствий (например, во многих статьях Особенной части уголовного законодательства присутствуют цели сбыта — ст. 146, 171.1, 186, 187, 191.1, 228, 234, 234.1, 238, 238.1, 326, 327, 327.1, 327.2 УК РФ).

Отсюда приходится признать неточным содержащееся в доктрине утверждение, что «в первом случае цель является отражением объективной стороны, имеет материальное, объективное воплощение в признаках последней, указанных в диспозициях статей Особенной части УК РФ», а в последнем — цель не имеет «такого воплощения» и «характеризует психическое отношение виновного к последствиям, выходящим за пределы состава преступления…»⁴¹. Во-первых, материальное, объективное воплощение может иметь, разумеется, не сама цель, к чему бы она не относилась, а ее достижение. Во-вторых, в соответствии с законом цель как составная часть желания при прямом умысле ни к одному другому признаку объективной стороны преступления, кроме последствий, не относится. В-третьих, на основании закона же цель как самостоятельный признак субъективной стороны преступления способна не характеризовать психическое отношение к последствиям, выходящим за пределы состава преступления (пример с целями сбыта тому наглядное подтверждение).

Таким образом, оконченное преступление возможно лишь с прямым умыслом⁴², а тем самым, вопреки иному мнению⁴³, исключено при косвенном умысле и неосторожности, не включающим целеполагания (ч. 3 ст. 25, ст. 26 УК РФ). В то же время прямой умысел в оконченном преступлении предопределяется вовсе не тем, что, как считается⁴⁴, исключительно с прямым же умыслом совершается антипод оконченного преступления — преступление неоконченное (это формальный подход), а самим существом оконченного преступления, которое просто исключено без целеполагания.

С учетом изложенного под оконченным преступлением следовало бы понимать совершенное с прямым умыслом и доведенное до конца общественно опасное деяние, полностью предусмотренное признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса. При этом понятие оконченного преступления:

во-первых, признаком совершенного общественно опасного деяния связано с понятием преступления и получает специфическую характеристику в признаках прямого умысла, доведения до конца и полной предусмотренности признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса;

во-вторых, признаками совершенного общественно опасного деяния и прямого умысла связано с понятием неоконченного преступления (через понятия приготовления к преступлению и покушение на преступление) и отличатся от него признаками доведения до конца и полной предусмотренности признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса.

Мало того, есть лучик надежды, что введение в ч. 1 ст. 29 УК РФ признака доведения преступления до конца исключит практику признания оконченными преступлениями не доведенных до конца деяний. Так, вызывает сомнения признание Пленумом Верховного Суда РФ оконченных преступлений в следующих случаях:

— в п. 4 постановления от 28 апреля 1994 г. № 2 (в ред. от 17 апреля 2001 г.) «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг», в котором разъяснено, что «изготовление фальшивых денежных знаков или ценных бумаг является оконченным преступлением, если с целью последующего сбыта изготовлен хотя бы один денежный знак или ценная бумага, независимо от того, удалось ли осуществить сбыт подделки»⁴⁵. При этом в ст. 186 УК РФ о подделываемом говорится во множественном числе, что предполагает для окончания преступления изготовление не менее двух фальшивых денежных знаков или ценных бумаг⁴⁶.

Сходная ситуация отражена в п. 7 постановления от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», в соответствии с которым «ответственность по статье 174 или 174.1 УК РФ наступает и при совершении одной финансовой операции или сделки с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем (в результате совершения преступления), если будет установлено, что такое деяние было совершено с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом (например, заключение договора купли-продажи объекта недвижимости, преступное приобретение которого маскируется заведомо подложными документами о праве собственности на данный объект)»⁴⁷. Оконченного преступления в таком случае быть не может, ибо в соответствии со ст. 174 и 174.1 УК РФ ответственность должна наступать при совершении финансовых операций и других сделок, т. е. их должно быть не менее двух;

— в п. 13.1 постановления от 15 июня 2006 г. № 14 (в ред. от 30 июня 2015 г.) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», в котором разъяснено, что в ч. 1 ст. 228.1 УК РФ «незаконный сбыт следует считать оконченным преступлением с момента выполнения лицом всех необходимых действий по передаче приобретателю» соответствующих средств, веществ, растений «независимо от их фактического получения приобретателем»⁴⁸. Вероятно, такое решение является следствием понимания сбыта п. 13 того же постановления как незаконной деятельности лица, направленной «на возмездную либо безвозмездную реализацию (продажа, дарение, обмен, уплата долга, дача взаймы и т. д.) другому лицу (далее — приобретателю)», при которой «сама передача лицом реализуемых средств, веществ, растений приобретателю может быть осуществлена любыми способами, в том числе непосредственно, путем сообщения о месте их хранения приобретателю, проведения закладки в обусловленном с ним месте, введения инъекции»⁴⁹. Поскольку слово «передать» предполагает получение переданного⁵⁰, сообщение о месте хранения приобретателю, проведение закладки в обусловленном с ним месте и другие действия, не завершившиеся фактическим получением передаваемого, не должны считаться оконченным сбытом;

— в абз. 2 п. 10 постановления от 9 июля 2013 г. № 24 (в ред. от 24 декабря 2019 г.) «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», в котором разъяснено, что «как оконченное преступление следует квалифицировать получение и дачу взятки в случае, когда согласно предварительной договоренности взяткодатель помещает ценности в условленное место, к которому у взяткополучателя имеется доступ либо доступ обеспечивается взяткодателем или иным лицом после помещения ценностей»; «действия лиц, осуществляющих при аналогичных обстоятельствах передачу и получение предмета коммерческого подкупа, подлежат квалификации по соответствующей части статьи 204 УК РФ также без ссылки на статью УК РФ»⁵¹. Странность решения заключается в том, что в предыдущем абзаце приведенного пункта сказано, что «получение и дача взятки, а равно незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе считаются оконченными с момента принятия должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, хотя бы части передаваемых ему ценностей (например, с момента передачи их лично должностному лицу, зачисления с согласия должностного лица на указанный им счет, «электронный кошелек»)»⁵². Следовательно, без принятия ценностей оконченного преступления быть не должно ни при каких условиях.

Причем с признанием Пленумом Верховного Суда РФ оконченного преступления при принятии части передаваемых ценностей можно согласиться лишь при узком понимании, т. е. при тех условиях, что эта часть укладывается в рамки обусловленной передачи взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе в мелком, обычном, значительном, крупном или особо крупном размере. При принятии в последних четырех случаях меньшей взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе признак размера выполняется не в полном объеме.

§ 2. Стадии, приводящие к оконченному преступлению

В законе стадии, приводящие к оконченному преступлению, прямо не предусмотрены. Однако это не означает, что они не могут быть выделены.

Правда, прежде всего нужно определиться с терминологией. Дело в том, что в отношении обозначения соответствующих стадий в теории отсутствует единообразие. В ней говорится о стадиях преступления⁵³, преступной деятельности⁵⁴, развития преступления⁵⁵, совершения преступления⁵⁶, периода совершения преступления⁵⁷, осуществления преступного намерения⁵⁸, механизма преступного деяния⁵⁹. На практике довольно широко используется термин «стадия (стадии) совершения преступления»⁶⁰. Он также присутствует в Приказе Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2019 г. № 303 «Об утверждении статистической карточки на подсудимого», Инструкции по ведению судебной статистики (утв. Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 декабря 2007 г. № 169) и Приказе Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29 декабря 2005 г. (в ред. от 15 октября 2019 г.) «О едином учете преступлений» (вместе с «Типовым положением о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях», «Положением о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений», «Инструкцией о порядке заполнения и представления учетных документов»)⁶¹.

Стадия — период, ступень в развитии чего-нибудь⁶². Если это так, то, во-первых, означает тавтологию наименования «стадии развития преступления». Во-вторых, как отмечалось, преступлением признается совершенное общественно опасное деяние. Соответственно преступление — не некий процесс, а его итог, что исключает периоды, ступени в развитии.

Иное дело — совершение преступления. Это уже — процесс, который может иметь периоды, ступени в развитии. Причем наименование «стадии периода совершения преступления» выглядит избыточным. Совершению преступления имманентно присущ определенный период, вне которого совершение преступления отсутствует.

Вместе с тем в литературе отношение к стадиям совершения преступления неоднозначное. С одной стороны, считается, что их выделение «на теоретическом уровне имеет важное практическое значение, поскольку позволяет правоприменителю в ретроспективе проследить процесс развития преступной деятельности во времени и в пространстве с тем, чтобы дать ей объективную уголовно-правовую оценку»⁶³. Подчас даже отмечается, что речь должна идти не о неоконченном преступлении, а «о стадиях общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью уголовного закона»⁶⁴.

С другой стороны, имеются противники выделения стадий совершения преступления. Так, полагают, что подход к приготовлению к преступлению, покушению на преступление и оконченному преступлению как к стадиям совершения преступления имеет ряд недостатков:

«во-первых, многие умышленные преступления не проходят никаких стадий. В неосторожных преступлениях выделение каких-либо этапов развития преступления вообще невозможно;

во-вторых, выделение стадий в оконченном, то есть доведенном до конца преступлении, не имеет уголовно-правового значения: преступление квалифицируется на общих основаниях, то есть без ссылки на ст. 29 УК;

в-третьих, оконченное преступление не может рассматриваться как стадия, так как представляет собой завершенное преступление»⁶⁵. Правда, то, что отдельные преступления не имеют стадий само по не может вести к отказу им в уголовно-правовом статусе, ибо имеются преступления, которые их все-таки проходят.

Некоторые противники стадий совершения преступления не столь категоричны. Они заявляют, что стадии «нужны для разграничения оконченного… преступления и прерванного по не зависящим от лица обстоятельствам либо в силу добровольного отказа»⁶⁶. Сами по себе соответствующие стадии в таком случае все равно не имеют значения, ибо разграничения по ним происходить не может в силу того, что оконченное преступление — это не неоконченное преступление, а последнее — наоборот — не оконченное. В то же время неоконченное преступление явно производно от оконченного.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 УК РФ приготовление к преступлению не может быть созданием условий для совершения самого себя. Как отмечалось, таковое мыслимо лишь в отношении оконченного преступления.

Точно также в соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ покушение на преступление не может быть непосредственно направлено на само себя. Как и это отмечалось, таковое мыслимо только в отношении оконченного преступления. Соответственно создание условий для совершения преступления и действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, не могли бы быть отражены в уголовном законодательстве, если бы в принципе были не нужны для совершения оконченного преступления.

Причем термин «стадии осуществления преступного намерения» синонимичен термину «стадии совершения оконченного преступления», ибо осуществление преступного намерения — это и есть совершение оконченного преступления. Преимущество же последнего термина заключается в том, что он находится в русле словесного аппарата, уже имеющегося в действующем уголовном законодательстве.

Напротив, термин «преступная деятельность» относительно недавно появился в уголовном законодательстве. Причем непосредственно он отражен лишь в примечании к ст. 110.2 УК РФ. Одновременно признак деятельности характерен для составов только отдельных преступлений (ст. 110.2, 192.1, 205.5, 282.2 УК РФ и др.). Поэтому для использования в широком смысле он пока не пригоден.

О стадиях механизма преступного деяния считается говорить более верным, чем о стадиях совершения преступления, в связи с тем, что «процесс совершения деяния есть ни что иное как его механизм, состоящий из этапов, иллюстрирующих развитие преступления, которые и образуют стадии»⁶⁷. Получатся, что механизм преступного деяния — те же стадии совершения преступления, но иначе названные. Ради этого огород городить не стоило. Если выделять механизм преступного деяния, то применительно к нему нужно исследовать не сами стадии, а их переходы из одной в другую, т. е. не статическую, а о динамическую сторону совершения преступления.

Стадиями совершения преступления в науке обычно рассматриваются:

— этапы поступательного непрерывного развития преступной деятельности во времени и в пространстве с момента возникновения соответствующего психического отношения к деянию и результатам своего поведения до наступления преступного результата или прерывания преступной деятельности⁶⁸;

— этапы, которые проходит преступление в своем развитии от начала (подготовительные действия) до конца (наступление общественно опасных последствий)⁶⁹;

— определенные этапы умышленного преступления, отличающиеся друг от друга развитием объективной стороны и степенью реализации умысла виновного, к которым относятся приготовление к преступлению, покушение на его совершение и оконченное преступление⁷⁰;

— этапы развития преступления, которые отличаются друг от друга по объективным признакам, т. е. по характеру совершаемых действий (бездействия), имеющих различную степень общественной опасности и свидетельствующих о степени реализации умысла виновного⁷¹;

— этапы в развитии преступной деятельности, которые преодолевает субъект для достижения желаемого им общественно опасного результата⁷²;

— определенные этапы деятельности лица по совершению преступления⁷³;

— предусмотренные уголовным законом этапы развития преступления, различающиеся между собой по степени реализации преступного умысла, характеру совершаемых действий (бездействия), наступившим уголовно-правовым результатам и моменту окончания⁷⁴;

— периоды развития преступной деятельности, которые отличаются друг от друга характером совершения общественно опасных действий, отражающих степень реализации преступного умысла⁷⁵.

Особенно пестра палитра мнений в учебной литературе, в которой стадиями совершения преступления считаются:

— определенные периоды развития преступной деятельности, качественно различающиеся между собой по характеру совершения общественно опасных действий, отражающих различную степень реализации виновным преступного умысла⁷⁶;

— имеющие уголовно-правовое значение этапы, которые проходит в своем развитии преступление от начала до конца⁷⁷;

— этапы подготовки и совершения преступления, которые различны по характеру и степени завершенности преступления⁷⁸;

— этапы (ступени) развития умышленной криминальной деятельности⁷⁹;

— этапы реализации умысла виновного, существующие в определенных пространственно-временных границах (относительно другой стадии) безотносительно момента прекращения посягательства⁸⁰;

— определенные циклы развития преступления, отличающиеся друг от друга изменением объективной стороны деяния, в которой реализуется преступный умысел виновного⁸¹;

— определенные этапы развития преступной деятельности, отличающиеся между собой по характеру совершения общественно опасного деяния, отражающего различную степень реализации виновным преступного намерения⁸²;

— протекающая во времени определенная совокупность однородных или разнородных действий или бездействия, в зависимости от степени общественной опасности, делящихся на определенные этапы, направленные на достижение преступного результата⁸³;

— определенные этапы в развитии преступления, которые отличаются друг от друга развитием осуществления объективной стороны соответствующего преступления и степенью реализации умысла виновного⁸⁴;

— различающиеся по характеру совершаемых действий (бездействия) и степени реализации преступного намерения определенные этапы в развитии умышленного преступления⁸⁵;

— предусмотренные уголовным законом этапы развития умышленного преступления, различающиеся по степени реализации умысла и степени общественной опасности⁸⁶;

— имеющие уголовно-правовое значение, т. е. обладающие общественной опасностью этапы реализации преступной деятельности субъекта по совершению одного преступления⁸⁷;

— предусмотренные уголовным законом общественно опасные этапы осуществления лицом умышленного преступления, которые различаются между собой степенью реализации умысла⁸⁸.

При других обозначениях искомых стадий вырисовывается следующая картина:

— стадии развития умышленного преступления — это этапы возникновения, формирования и развития лицом своего замысла на совершение преступления, выражающие антиобщественную направленность его волевой деятельности и различающиеся между собой формами и объемом выражения данного замысла⁸⁹;

— под стадиями совершения умышленного преступления понимаются приготовление к совершению тяжкого и особо тяжкого преступления, покушение на преступление, оконченное преступление⁹⁰;

— стадии осуществления преступного намерения — это этапы реализации лицом своего замысла на конкретное преступление, проявляющиеся во внешнем его поведении и существенно различающиеся между собой объемом выполнения данного замысла, характером совершаемых при этом действий (бездействия), отсутствием или наличием общественно опасного вреда, а в сжатом виде — определенные этапы умышленной преступной деятельности лица, заключающиеся в умышленном создании условия для совершения преступления и в исполнении задуманного этим лицом преступления⁹¹;

— под стадиями совершения умышленного преступления следует понимать этапы (периоды, ступени) развития преступления, различающиеся по степени общественной опасности и моменту завершения преступного деяния, отражающие полноту реализации умысла лица совершить конкретное посягательство⁹²;

— стадии преступления можно определить как этапы (периоды, ступени) развития умышленного преступного деяния, обусловленные степенью реализации умысла, полнотой и характером выполнения объективной стороны конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ⁹³;

— стадия периода совершения преступления — это содержательно обособленная совокупность поведенческих актов, являющаяся составной частью единого процесса совершения преступления в соответствии с преступным замыслом субъекта⁹⁴;

— стадии механизма преступного деяния — это определенные этапы развития преступления, выделяемые в соответствии с содержанием механизма и заключающиеся в формировании мотивации, планировании и исполнении преступления⁹⁵;

— стадии преступной деятельности — это этапы осуществления умышленного преступления, которым присущи создание условий для его совершения, непосредственное его совершение и окончание преступления⁹⁶.

Несмотря на различия в определении стадий совершения преступления (как бы они не именовались) общие линии в основном прослеживаются. Их две: негативная и позитивная.

Одна общая в главном линия при определении стадий совершения преступления характеризуется подчеркиванием их различий. Конечно, если бы этого в данных стадиях не было, они бы не обладали самостоятельностью. Между тем таковое аксиоматично, ибо стадии — показатели развития чего-нибудь. Акцент же на различия разрывает единую природу стадий совершения преступления.

Другая общая линия при определении стадий совершения преступления в целом соответствует сущности стадий, которая заключается в том, что они именно периоды, ступени развития чего-нибудь. Однако на данном фоне возникает недоумение по поводу часто встречающегося отнесения к искомым стадиям приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления⁹⁷. На практике ситуация аналогична. Так, в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» разъяснено, что «отказ от совершения изнасилования и насильственных действий сексуального характера возможен как на стадии приготовления к преступлению, так и на стадии покушения на него»⁹⁸. В упомянутых Приказах Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2019 г. № 303 и Генпрокуратуры России № 39, МВД России № 1070, МЧС России № 1021, Минюста России № 253, ФСБ России № 780, Минэкономразвития России № 353, ФСКН России № 399 от 29 декабря 2005 г. (в ред. от 15 октября 2019 г.) к стадиям совершения преступления отнесены приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление⁹⁹. При этом в Уголовном кодексе регламентация приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления такова, что они автономны друг от друга.

Действительно, приготовление к преступлению имеется лишь если создаются условия для совершения преступления, и оно не доводится до конца. Отсюда до создания соответствующих условий и после недоведения преступления до конца не может быть никакого проявления преступления. В первом случае — в связи с отсутствием в Общей части уголовного законодательства отражения чего-либо предшествующего созданию условий для совершения преступления. Во втором случае — в связи с завершением преступления их созданием в силу недоведения его до конца.

Покушение на преступление имеется только если происходят действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, и оно не доводится до конца. Тем самым до соответствующих действий (бездействия) и после недоведения преступления до конца не может быть никакого проявления преступления. В первом случае — в связи с наличием приготовления лишь тогда, когда преступление не доводится до конца. Во втором случае — в связи с завершением преступления действиями (бездействием), непосредственно направленными на совершение преступления, в силу недоведения его до конца.

Оконченное преступление имеется исключительно если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки соответствующего состава преступления. Исходя из этого ни до, ни после их появления не может быть никакого проявления преступления. В первом случае — в силу того, что приготовление и покушение имеются только тогда, когда преступление не доводится до конца. Во втором случае — в силу того, что, как отмечалось, преступление доведено до конца.

Таким образом, до и после приготовления к преступлению никаких преступных проявлений быть не может. Тоже самое с покушением на преступление и оконченным преступлением. Конечно, покушению на преступление способно предшествовать создание условий для совершения преступления, а оконченному преступлению — создание условий для совершения преступления и (или) действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, но это ни приготовление к преступлению и ни покушение на преступление, ибо при них преступление не доводится до конца. Говоря иначе, приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление не могут быть периодами, ступенями в развитии одного преступления.

Как следствие оконченное преступление, приготовление к преступлению и покушение на преступления являются самостоятельными преступлениями. Соответственно те, у кого вызывает сомнения то обстоятельство, что приготовление к преступлению само является преступлением¹⁰⁰ или самостоятельным преступлением¹⁰¹, не учитывают ни букву, ни смысл закона.

Некоторые авторы, похоже, понимают неуместность рассмотрения приготовления к преступлению, покушения на преступление и оконченного преступления лишь в рамках собственно стадий совершения преступления и выделяют две группы стадий. Уже приличное время назад отмечено, что термин «стадии совершения преступления» нередко употребляется в двояком значении: для определения 1) тех этапов, которые проходят оконченные преступления, и 2) особенностей ответственности за преступное деяние в зависимости от этапа, на котором было прекращено совершение преступления¹⁰².

В современный период в одном случае предлагается различать стадии а) совершения преступления и б) развития преступной деятельности, относя к первым приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление, а к последним — замысел на совершение преступления (его возникновение, развитие и окончательное формирование), приготовление к совершению преступления, непосредственное преступное посягательство (покушение) и оконченное преступление¹⁰³. Поскольку приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление оказались в обоих группах стадий, в сущности, получилось обозначаемое как, что — в лоб, что — по лбу. Более того, отражение развития — свойство всех стадий.

В другом случае разграничение соответствующих стадий имеет только более тонкое внешне обрамление. Считается, что понятие стадий совершения преступления следует рассматривать в двух значениях: а) как этапов, которые проходит в своем развитии преступная деятельность при оконченном преступлении, и б) как видов уголовно-наказуемых стадий неоконченного преступления; первое значение определяет непрерывное развитие оконченного преступления: возникновение умысла, его обнаружение, приготовление, покушение, оконченное преступление; второе значение — стадии, на которых преступление прервано: приготовление к преступлению и покушение на преступление¹⁰⁴.

В третьем случае при проведении систематизации стадий преступления выделяются стадии 1) процесса развития преступления и 2) периода совершения преступления; к первым отнесены формирование умысла, приготовление к исполнению преступного деяния и исполнение преступного деяния; к последним — приготовление к исполнению преступного деяния и исполнение преступного деяния¹⁰⁵. Смущает вот что: с одной стороны, как уже отмечалось, развитие чего-нибудь характеризуют любые стадии; с другой стороны, приготовление к исполнению преступного деяния терминологически ничем принципиальным не отличается от приготовления к преступлению. При этом попытка развести соответствующие стадии понятна и может быть лишь одобрена, ибо нельзя не видеть различий совершения преступления и того, что происходит до собственно его совершения.

Видимо, недостатки приведенных подходов к стадиям совершения преступления привели доктрину к их размежеванию с неоконченными преступлениями. Тенденция к этому появилась за долго до разработки нынешнего Уголовного кодекса. Еще тогда было признано целесообразным различать «стадии развития преступной деятельности — совершение приготовительных действий и исполнение преступления, и виды неоконченного преступления: приготовление к преступлению и покушение на преступление»¹⁰⁶. В современный период по поводу проведенной операции отмечено, что тем самым «произведено сущностное и терминологическое размежевание непрерывного развития преступления и прерванной преступной деятельности»¹⁰⁷. Если с первым нельзя не согласиться, то сложно не заметить, что терминологически размежевание соответствующих стадий и видов неоконченного преступления все-таки было до конца не доведено. Вполне очевидно, что приготовительные действия — суть действия, совершенные при приготовлении к преступлению.

После вступления в силу текущего уголовного законодательства автор одного из первых в его рамках специальных исследований стадий преступления называет себя сторонником «жесткого» разделения, с одной стороны, их, а с другой стороны, неоконченного преступления и в качестве стадий совершения преступления рассматривает возникновение замысла, обнаружение замысла, создание условий и исполнение преступления¹⁰⁸. В таком случае размежевание стадий совершения преступления и неоконченных преступлений прослеживается уже, действительно, четко. Правда, ученый в своих воззрениях проявляет некоторую непоследовательность и к стадиям совершения преступления одновременно относит создание условий, частичное совершение деяния-исполнения, полное совершение деяния-исполнения, частичные последствия¹⁰⁹.

Другие сторонники разделения стадий и неоконченного преступления считают, что первыми являются:

— начальный этап, который включает в себя совершение общественно опасного деяния, и конечный, который характеризуется наступлением общественно опасных последствий¹¹⁰;

— подготовка к совершению преступления, исполнение объективной стороны состава и окончание преступления с наступлением общественно опасных последствий¹¹¹;

— подготовительные действия, выполнение объективной стороны состава преступления и окончание преступления¹¹²;

— умышленное создание условия для исполнения преступления и исполнение преступления¹¹³;

— деятельность лица, направленная на подготовку к совершению конкретного общественно опасного деяния, непосредственное выполнение объективной стороны состава преступления и окончание преступления¹¹⁴;

— формирование умысла, обнаружение умысла, создание условий для совершения преступления и действия (бездействие) по совершению преступления¹¹⁵. Вполне очевидно, что данные подходы сориентированы на оконченные преступления и тем самым не учитывают, что преступления бывают и неоконченными. Соответственно, если стадия окончания еще присуща любому преступлению, кроме наступления общественно опасных последствий при приготовлении к преступлению, то у последнего явно не может быть стадии выполнения объективной стороны или исполнения преступления.

При оценке существующих воззрений о стадиях совершения преступления возникает ощущение, что происходит смешение французского с нижегородским, а, говоря предметно, — реального (происходящего в объективной действительности) преступления и нормативного понятия о нем. Поскольку очевидно, что обычно реальное преступление — не одномоментное общественно опасное деяние, оно, разумеется, может иметь стадии как определенные периоды, ступени развития. Поскольку из положений ч. 2 ст. 9 УК РФ вытекает, что совершение преступления — это совершение общественно опасного действия (бездействия) независимо от наступления общественно опасных последствий, предполагаемые стадии должны бы ограничиваться исключительно периодом совершения соответствующего действия (бездействия). Поскольку же понятие преступления в ч. 1 ст. 14 УК РФ характеризует общественно опасное деяние в качестве совершенного, т. е. с учетом лишь последней стадии совершения реального преступления, при таком нормативном подходе стадии совершения преступления различению совершенно не поддаются.

Мало того, в уголовном законодательстве отсутствуют даже косвенные указания на стадии реального преступления. Отсюда все свидетельствует о том, что следует согласиться с ранее приведенными мнениями о безразличности стадий совершения преступления для уголовно-правового регулирования¹¹⁶. При этом следует усомниться в оценке применяемого в правовой литературе названия «стадии совершения преступления» как удачного¹¹⁷.

Вместе с тем понятие стадий было бы неправильно отправлять на свалку истории. Из ванны вместе с грязной водой не следует выплескивать ребенка.

Оконченное преступление не возникает на голом месте. К нему всегда приводит что-то, без чего оно было бы не совершено.

Все изложенное свидетельствует о том, что в уголовно-правовую терминологию желательно включать стадии не совершения преступления, а те, которые приводят к оконченному преступлению. С учетом предписаний уголовного законодательства последними вполне допустимо признавать: 1) возникновение желания совершить преступление, 2) проявление во вне желания совершить преступление, 3) создание условий для совершения преступления, 4) действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, и 5) наступление общественно опасных последствий. Причем это то, что максимально может иметь место на пути к оконченному преступлению. Применительно же к конкретному деянию набор перечисленных стадий способен быть различным. По-видимому, нельзя обойтись лишь без возникновения желания совершить преступление и действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления. Без упомянутой первой стадии не может появиться вторая, а без второй не будет оконченного преступления. Все остальные стадии необязательны (факультативны).

Возникновение желания совершить преступление — это внутренний, протекающий в психической сфере лица процесс. Начинается он с появления такого желания и заканчивается принятием решения о совершении преступления.

Далее лицо может озвучить желание совершить преступление. При этом принятое решение становится известно постороннему (посторонним). Говоря иначе, проявление во вне желания совершить преступление означает сообщение о своем решении хотя бы одному лицу.

Конечно, от возникновения и проявления желания совершить преступление до действительного совершения последнего — дистанция огромного размера. Для ее сокращения бывает необходимо создание условий для совершения преступления. В ходе названной стадии подготавливается совершение преступления. На ней происходит приискание, приспособление, изготовление средств совершения преступления, приискание для него участников и т. п.

Затем наступает время действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления. Данная стадия проявляется в совершении общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью уголовного законодательства.

Совершение соответствующих действий (бездействия) может завершиться наступлением общественно опасных последствий. Это играет роль лишь в тех случаях, когда они получили отражение в Особенной части Уголовного кодекса.

Все или определенная часть рассмотренных стадий в соответствующем случае приводят к совершению оконченного преступления. Следовательно, они вполне имеют право на уголовно-правовой статус.

§ 3. Виды оконченного преступления

В Уголовном кодексе виды оконченного преступления непосредственно не называются. Однако это вовсе не означает, что их нет вообще. Ведь в Особенной части уголовного законодательства представлены разные оконченные преступления.

В литературе достаточно широко принято выделение преступлений с материальными, формальными и усеченными составами¹¹⁸. Оно относится именно к оконченным преступлениям.

В принципе оконченное преступление логичнее всего видеть по наступлении общественно опасных последствий. Вполне очевидно, что именно они вносят основную лепту в общественную опасность преступления. Такие преступления принято именовать преступлениями с материальными составами. Акцент материальности, сделанный не на самом преступлении, а на его составе, означает всего лишь присутствие в последнем последствий как признака объективной стороны.

На самом же деле, законодатель оконченное преступление связал и со стадиями, которые предшествуют наступлению общественно опасных последствий. Прежде всего это относится к стадии действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления. Особенностями преступлений, ею охватываемых, является отсутствие соответствующих последствий.

Преступления, в которых нет общественно опасных последствий, принято именовать преступлениями с формальными составами. Акцент формальности, опять сделанный не на самом преступлении¹¹⁹, а на его составе, означает всего лишь отсутствие в последнем соответствующих последствий.

В связи с отмеченным в литературе пришли к выводу, что «все составы из Особенной части кодекса делятся на материальные и формальные»¹²⁰. И если иметь в виду, что состав преступления по отношению к общественно опасным последствиям способен быть только тем или другим, не согласиться с этим нельзя.

Иных вариантов составов при приведенном их различении в Особенной части уголовного законодательства существовать, конечно, не может. Вместе с тем, как указывалось, в доктрине называются еще преступления с усеченными составами. Акцент усеченности, снова сделанный не на самом преступлении, а на его составе, означает всего лишь ограничение в объеме совершения соответствующих действий.

Усеченные составы преступления выделяются как в одном ряду с материальными и формальными¹²¹, так и в качестве разновидности формальных¹²². В последнем случае встает вопрос о признании преступлений с усеченными составами разновидностью преступлений с формальными составами.

В науке деление оконченных преступлений на преступления с материальным, формальным и усеченным составами уже критиковалось. Аргументы таковы: «выделяя указанные три вида оконченного преступления, теория, с одной стороны, …исходит из одного основания классификации — той стадии, при достижении которой закон признает преступление оконченным (либо создание условий — и тогда состав усеченный; либо деяния-исполнения с возникновением формального состава; либо преступного результата — и тогда состав материальный)»; «но, с другой стороны, два первых и третий виды (усеченный + формальный и материальный) выделены на основе отсутствия или наличия последствия, тогда как два первых (усеченный и формальный) дифференцированы в зависимости от стадии совершения преступления»; тем самым «одна классификация базируется на двух основаниях, что противоречит правилам формальной логики»; в такой классификации «не хватает еще одного элемента, который охватывал бы собой усеченные и формальные составы, т. е. нужно создать классификацию на двух уровнях: на первом располагаются какой-то состав, включающий в себя усеченный и формальный составы, и материальный состав, а на втором — усеченный и формальный составы как разновидности обобщенного первого»; этим недостающим элементом могут быть «нематериальные» составы»; «в таком случае все становится на свои места: нематериальные и материальные составы выделяются по признаку обязательного наличия или отсутствия в оконченном преступлении преступного результата; в свою очередь нематериальные составы подразделяются на формальные и усеченные по признаку удаленности стадии, признаваемой оконченным преступлением, от предполагаемого преступного результата»¹²³.

Если не иметь в виду стадии совершения преступления, то с изложенной критикой деления оконченных преступлений на преступления с материальным, формальным и усеченным составом на одном уровне не согласиться нельзя. Более того, нельзя не одобрить и сохранения обозначения для соответствующих преступлений. Обычно преемственность терминологии — благо для теории уголовного права.

Другая ситуация возникнет при признании преступлений с усеченным составом разновидностью преступлений с формальным составом. Кстати, возможно, именно вследствие данного подхода и сложилось представление, что «в действующем УК РФ практически отсутствуют усеченные составы»¹²⁴, а соответственно должны отсутствовать и преступления с такими составами. На самом деле, говорить, что усеченный состав преступления является разновидностью формального состава — «то же самое, если сказать: приготовление к преступлению является видом покушения на преступление»¹²⁵.

Если все-таки посчитать преступления с усеченным составом разновидностью преступлений с формальным составом, то неминуемо встанет вопрос о том, какие еще преступления, помимо первых, составляют объем понятия преступлений с формальным составом. Допустим, их можно назвать преступлениями с неусеченным составом. Тогда классификация оконченных преступлений будет выглядеть следующим образом: на начальном уровне — преступления с материальным и формальным составом; на уровне последних — преступления с неусеченным и усеченным составом. В результате окажется, что преступления с формальным составом — это не совсем те, понятие которых уже более или менее сложилось. Наоборот, преступления с неусеченным составом станут теми, которые сейчас именуются преступлениями с формальным составом. Вот только рокировка терминов вряд ли будет на пользу доктрине уголовного права.

Преступления с усечеными составами характерны для стадии создания условий для совершения преступления. В уголовном законодательстве имеются и оконченные преступления, соответствующие стадии проявления во вне желания совершить преступление.

Последняя группа преступлений немногочисленна. Речь идет о предварительном сговоре в ч. 1 и 3 ст. 184 УК РФ, а также обещании или предложении посредничества в коммерческом подкупе и во взяточничестве в ч. 4 ст. 204.1 и ч. 5 ст. 291.1.

Предварительный сговор в ч. 1 и 3 ст. 184 УК РФ не имеет непосредственного отношения ни к сговору на совершение преступления при приготовлении к преступлению (ч. 1 ст. 30), ни к группе лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 35). Ведь в ст. 184 УК РФ сказано просто о предварительном сговоре соответствующих лиц.

В ч. 1 ст. 184 УК РФ установлена ответственность за предварительный сговор с лицами, в ней указанными, в целях оказания противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса, а в ч. 3 — лиц, уже указанных у ней, но в тех же целях. Вопреки имеющемуся мнению¹²⁶, объективной стороны такого преступления, как оказание противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса, в ст. 184 УК РФ не формулируется. В ее ч. 1 предусмотрены в качестве преступления передача денег, ценных бумаг, иного имущества, а также оказание услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав в названных ранее целях, а в ч. 3 в этих же целях — получение того же имущества и пользование услугами имущественного характера или иными имущественными правами. Если нет соответствующего преступления, то и сговора к его совершению быть не может.

В ст. 184 УК РФ установлена ответственность за сам предварительный сговор. В статьях же Особенной части уголовного законодательства (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ и др.), в которых предусмотрен признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору, акцент сделан на совершении преступления такой группой.

В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 разъяснено, что «предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего»¹²⁷. В русском языке слово «сговор» рассматривается как «соглашение в результате переговоров»¹²⁸.

Соответственно, вопреки мнению о приготовительном характере сговора в ст. 184 УК РФ¹²⁹, он не может быть более чем проявлением во вне желания нескольких лиц совершить преступление (обнаружение умысла его совершить¹³⁰), что в отношении отдельного (индивидуально действующего) лица последовательно считается ненаказуемым¹³¹. Практика строится в том же ключе и исходит из того, что «по уголовному законодательству преступные мысли, настроения, даже замысел совершить преступление, хотя бы и высказанные в той или иной форме и ставшие известными посторонним (так называемое обнаружение умысла), сами по себе не влекут уголовной ответственности»; закон ее «допускает… лишь с того момента, когда намерение лица совершить преступление реализуется в конкретных общественно опасных действиях, направленных на осуществление задуманного посягательства»¹³².

В то же время конкретные общественно опасные действия, направленные на осуществление задуманного посягательства, отсутствуют как в случае обнаружения умысла одного человека, так нескольких. Соответственно природа и, стало быть, уголовно-правовые последствия того или иного обнаружения умысла не могут различаться только из-за неодинакового количества лиц, обнаруживающих его.

Вопреки сказанному в литературе считается, что «заговор с целью насильственного захвата власти в нарушение Конституции РФ будет квалифицироваться как оконченное преступление, так как согласно ст. 278 УК РФ эти действия есть разновидностей действий, направленных к насильственному захвату власти»¹³³. Между тем в ст. 278 УК РФ ответственность установлена не за заговор, а за сами действия, направленные на насильственный захват власти, т. е. за то, что может совершаться после сговора. Заговор же — это тайное соглашение о совместных действиях против кого-нибудь в политических и других целях¹³⁴, что роднит его в соответствующих случаях со сговором на совершение преступление, предусмотренным ч. 1 ст. 30 УК РФ. Отсюда заговор с целью насильственного захвата власти в нарушение Конституции РФ при прочих равных обстоятельствах если и может считаться, то только созданием условий для совершения преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ, говоря иначе, приготовлением к преступлению.

Обещание и предложение посредничества в коммерческом подкупе и во взяточничестве в ч. 4 ст. 204.1 и ч. 5 ст. 291.1 УК РФ близки предварительному сговору в ст. 184. Во всяком случае в п. 13.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. (в ред. от 24 декабря 2019 г.) № 24 обещание или предложение такого посредничества связываются с достижением договоренности¹³⁵.

В науке отношение к обещанию и предложению посредничества в коммерческом подкупе и во взяточничестве разделилось. Применительно к ним одни авторы видят посредничество¹³⁶, хотя порой полагают, что обещание и предложение посредничества во взяточничестве могли бы быть отнесены к ч. 1 ст. 291.1 УК РФ в качестве признака иного способствования достижению соглашения между взяткодателем и взяткополучателем¹³⁷, другие считают, что тем самым установлена ответственность или за приготовление к преступлению¹³⁸, или за обнаружение умысла¹³⁹, третьи занимают дифференцированную позицию, согласно которой предложение посредничества — приготовление к преступлению, а обещание посредничества — обнаружение умысла¹⁴⁰.

Обещанием рассматривается добровольное обязательство что-нибудь сделать, а предложением (через предложить) — представление на обсуждение как известная возможность¹⁴¹. Посредничеством же в коммерческом подкупе и во взяточничестве по закону является способствование соответствующим лицам в достижении или реализации соглашения между ними о передаче и получении предмета коммерческого подкупа или взятки.

Отсюда обещание и предложение посредничества в коммерческом подкупе и во взяточничестве — не само посредничество, а проявленная во вне готовность к нему. Выходит, что выражение того или иного намерения или согласия не может образовывать не то, что оконченное преступление, но даже приготовление к преступлению¹⁴².

В литературе к наказуемости обнаружения умысла подходят шире. Одна позиция связана с выделением двух разновидностей такового.

Так, обнаружение умысла разделяют на не обладающее и обладающее общественной опасностью¹⁴³ или на предполагающее выражение намерения совершить преступление без совершения действий по его осуществлению и являющееся способом посягательства на охраняемые уголовным законом общественные отношения (например, ст. 119, ч. 1 ст. 296 УК РФ)¹⁴⁴. Вряд ли такое может быть, ибо природа одного явления всегда едина. Если происходит всего лишь обнаружение умысла, это по определению не может ни обладать общественной опасностью, ни быть способом преступного посягательства.

Тоньше позиции, согласно которым обнаружение умысла «не влечет за собой никаких уголовно-правовых последствий за некоторыми исключениями, специально предусмотренными в нормах Особенной части УК РФ» (например, ст. 119, 280 УК РФ)¹⁴⁵, или само по себе не имеет выражения в общественно опасном деянии, но получает такое выражение «при уголовно-наказуемых угрозах (ст.ст. 119, 179, 207, 296, ч. 1 ст. 205 УК), публичных призывах к осуществлению преступной деятельности (ст.ст. 205.2, 280, 280.1, 354, ч. 3 ст. 212 УК), предложениях о готовности совершить преступление (ч. 5 ст. 291.1 УК)»¹⁴⁶. Кроме последнего, остальное не способно относиться к проявлению во вне желания совершить преступление.

В уголовном законодательстве, разумеется, отражено немало преступлений, заключающихся в определенных угрозах или их включающих. Однако уголовно-наказуемым обнаружением умысла они не являются¹⁴⁷.

Слово «угроза» раскрывается как запугивание, обещание причинить кому-нибудь зло, возможная опасность¹⁴⁸. В ст. 119 УК РФ угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью признается преступлением, только если имелись основания опасаться ее реализации. Угроза как способ подстрекательства признается преступной в ч. 4 ст. 33 УК РФ, если представляет собой склонение другого лица к совершению преступления.

Соответственно угроза, за которую установлена уголовная ответственность, — это не проявление во вне желания причинить кому-либо зло, а само зло — воздействие на потерпевшего. Оно общественно опасно, ибо причиняет вред нормальному психическому состоянию потерпевшего, которое под влиянием угрозы начинает характеризоваться встревоженностью за свою судьбу или что-то иное.

Аналогичная ситуация и с публичными призывами к осуществлению преступной деятельности. Призыв — это обращение, в краткой форме выражающее руководящую идею, политическое требование, лозунг¹⁴⁹.

Призывы всегда адресуются другим лицам. Как обращения к ним призывы понимаются и на практике¹⁵⁰. Тем самым в призывах не могут отражаться ни желание призывающего совершить преступления, ни желание других лиц пойти на это. В результате публичные призывы к осуществлению преступной деятельности все-таки не способны характеризовать проявление во вне желания совершить преступление.

Существование в уголовном законодательстве оконченных преступлений, относящихся к стадии проявления во вне желания совершить преступление, порождает вопрос о дифференциации преступлений с усеченным составом на преступления с составом проявлении во вне желания совершить преступления и с составом создания условий для совершения преступления¹⁵¹. Конечно, это предполагает соответствующее разделение самих усеченных составов.

Исключение из признания преступления оконченным на стадиях, предшествующих наступлению общественно опасных последствий, составляет возникновение желания совершить преступление. На этой стадии ни одно преступление, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса, не признано оконченным. И такое решение нормотворца не вызывает возражений, ибо давно уже сказано: «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в область действительности, — я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом. Мои действия — это единственная область, где я сталкиваюсь с законом…»¹⁵². В соответствии с уже приведенной позицией практики по делу Тимохина и др. «по уголовному законодательству преступные мысли, настроения, даже замысел совершить преступление… сами по себе не влекут уголовной ответственности»; закон ее «допускает… лишь с того момента, когда намерение лица совершить преступление реализуется в конкретных общественно опасных действиях, направленных на осуществление задуманного посягательства»¹⁵³.

Наличие в Уголовном кодексе преступлений с материальными и нематериальными составами приводит к необходимости еще одного деления оконченных преступлений: на юридически и фактически оконченные. Причем она бы не возникала, если бы правотворец признавал оконченное преступление только по наступлении общественно опасных последствий. Исходя же из предшествующего изложения, это не так. Он связывает оконченное преступление:

во-первых, с проявлением во вне желания совершить преступление. Результатом становится появление преступлений с усеченным составами (ч. 1 и 3 ст. 184, ч. 4 ст. 204.1, ч. 5 ст. 291.1 УК РФ);

во-вторых, с созданием условий для совершения преступления. Результатом становится появление других преступлений с усеченным составами (ч. 1 ст. 209, 210 УК РФ и др.);

во-третьих, с действиями (бездействием), непосредственно направленными на совершение преступления. Результатом становится появление преступлений с усеченными составами, если для наличия состава требуется совершение не всех действий (ст. 162, 163 УК РФ и др.), или преступлений с формальными составами, если для наличия состава требуется совершение всех действий (бездействия) (ст. 131, 132 и др.);

в-четвертых, с наступлением общественно опасных последствий. Результатом становится появление преступлений с материальными составами (ст. 105, 158 УК РФ и др.).

Применительно к последнему случаю проблемы с разделением преступлений на юридически и фактически оконченные не возникает. Например, убийство в русском языке означает противоправное лишение жизни кого-нибудь¹⁵⁴. В ст. 105 УК РФ предусмотрено умышленное причинение смерти другому лицу. Совпадение фактического и юридического налицо.

Аналогична ситуация со вторым вариантом третьего случая. В соответствии со ст. 131 УК РФ изнасилованием признается, в частности, половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам. Очевидно, что оконченное преступление налицо юридически, лишь если фактически совершится и половое сношение, и применение насилия или угроза его применения.

В первом и во втором случаях преступление признается оконченным только юридически. Например, предварительного сговора в ч. 1 и 3 ст. 184 УК РФ явно недостаточно для реализации цели оказания противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса, но соответствующее преступление окончено самим предварительны сговором. Совпадение фактического и юридического отсутствует.

Бандитизмом считается уже создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации (ч. 1 ст. 209 УК РФ). При этом в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» разъяснено, что «создание вооруженной банды является в соответствии с ч. 1 ст. 209 УК РФ оконченным составом преступления независимо от того, были ли совершены планировавшиеся ею преступления»¹⁵⁵.

Хотя были ли непосредственно совершены нападения, для состава бандитизма значения не имеет, для конкретного лица, создавшего банду, ситуация противоположная. Ему само по себе создание банды ничего не дает. Это оправдывает только совершение ею нападений. «В таком случае деятельность при бандитизме представляет собой не что иное, как фактически неоконченную преступную деятельность, которая юридически признана оконченной»¹⁵⁶.

В первом варианте третьего случая преступление признается оконченным лишь юридически. Скажем, разбоем рассматривается нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 162 УК РФ). При этом на основании п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия»¹⁵⁷.

Хотя будет ли непосредственно похищено чужое имущество, для состава разбоя значения не имеет, для конкретного лица, напавшего в целях хищения чужого имущества, ситуация противоположная. Ему само по себе нападение ничего не дает. Это оправдывает только совершение хищения чужого имущества. Совпадение фактического и юридического опять отсутствует.

В отношении выделения юридически и фактически оконченных преступлений высказано две позиции. Одна из них исходит из известности, что «законодатель в ч. 1 ст. 29 УК РФ дает определение именно юридически завершенного преступления» и, «поскольку оперирует термином «оконченное преступление» строго в юридическом смысле, постольку не совсем точно использовать термины «фактически оконченное преступление», …»юридически оконченное преступление»…», а «является допустимым выделение двух разрядов оконченных преступлений в зависимости от степени реализация виновным умысла: оконченных — фактически завершенных и оконченных — фактически незавершенных»; «их отличие в том, что в фактически завершенном преступлении умысел лица полностью реализован, а в незавершенном — не полностью»¹⁵⁸.

Другая позиция в отношении выделения юридически и фактически оконченных преступлений заключается в том, что «выработанные предшествующей наукой термины «фактически оконченное» и «юридически оконченное» более достойны законодательного употребления в силу их ясности, однозначности, точности и краткости, чем малопонятные «оконченные — фактически незавершенные» и им подобные синонимические определения»¹⁵⁹. При этом «преступление считается фактически оконченным, когда совершенным деянием реально причинен вред, на предотвращение которого направлена соответствующая уголовно-правовая норма», «юридически оконченным преступление считается в момент объективизации всех юридически значимых признаков задуманного лицом преступления (признаков состава преступления)»¹⁶⁰.

Нетрудно заметить, что, с одной стороны, фактически завершенные и фактически незавершенные оконченные преступления, а с другой стороны, юридически и фактически оконченные преступления — разные оконченные преступления. В первом случае — это преступления, отличающиеся полнотой реализации умысла, а во втором — преступления, реально причиняющие соответствующий вред и лишь объективирующие признаки состава преступления. Тем самым в принципе не исключается и тот, и другой подход. Одновременно последний подход не принимает во внимание, что объективизация всех юридически значимых признаков в соответствующем случае включает и реальное причинение вреда.

Нормотворец, указав в понятии оконченного преступления на все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, сформулировал дефиницию, не зависящую от особенностей состава преступления. В то же время составы преступления разные. Одни из них отражают юридически и фактически оконченные деяния, другие — фактически неоконченные, но юридически оконченные. Причем последние могут быть окончены и фактически. Только в таком случае и только поэтому их целесообразно именовать фактически оконченными преступлениями.

Дело в том, что преступления с формальным и усеченным составом, будучи юридически оконченными, могут быть похожи на неоконченные преступления. Существо и тех, и других заключается в создании условий для совершения преступления или в действиях (бездействии), непосредственно направленных на совершение преступления, безотносительно того, доведены они до конца или не доведены.

Напротив, преступления с материальным составом, являясь юридически оконченными, сформулированы в законе так, что всегда окончены и фактически. Поэтому применительно к ним, действительно, не встает вопрос о разделении на юридически и фактически оконченные.

Юридически оконченное преступление — это общественно опасное деяние, доведенное до конца в том виде, как предусмотрено признаками состава преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса. Такое оконченное преступление необходимо прежде всего для квалификации соответствующего деяния. С учетом такого оконченного преступления различаются преступления с материальным и нематериальным составом. Без такого оконченного преступления не обойтись при определении неоконченных преступлений (приготовления к преступлению и покушения на преступление).

Фактически оконченное преступление — это общественно опасное деяние, доведенное до конца после совершения действий (бездействия), предусмотренных составом преступления, установленного Особенной частью Уголовного кодекса. С помощью такого оконченного преступления корректируется степень общественной опасности совершенного деяния, что немаловажно при назначении наказания (ч. 3 ст. 60 УК РФ). Без такого оконченного преступления не обойтись при определении временных пределов необходимой обороны (ст. 37 УК РФ). К нему же следует обращаться при разграничении заранее обещанного и не обещанного приобретения или сбыта имущества, добытого преступным путем, и укрывательства преступлений (ч. 5 ст. 33 и ст. 175, 316 УК РФ).

Раздвоение понятия оконченного преступления — следствие позиции правотворца при определении стадии, которая приводит к данному преступлению и с которой связана полная его наказуемость. На основании ст. 66 УК РФ наказание за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за оконченное преступление (ч. 2), а за покушение на преступление — трех четвертей того же (ч. 3). Получается, что в соответствии с законом полная наказуемость преступления обусловлена признанием его оконченным. Между тем для этого по закону не обязательно достижение последней стадии, приводящей к оконченному преступлению.

Причем, понятно, что любые действия, находящиеся за пределами юридически или фактически оконченного преступления и являющиеся его следствием, должны охватываться им. Исключение составляют случаи совершения нового преступления. Речь идет о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения преступления (ст. 174.1 УК РФ). Однако здесь появляется объект преступления, которому вред первым деянием не причинялся, — интересы правомерности владения, пользования и распоряжения имуществом.

Практика в отношении действий, являющихся следствием оконченного преступления, стабильна. Они дополнительно не квалифицируются.

Так, в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 апреля 1994 г. № 2 (в ред. от 6 февраля 2007 г.) разъяснено, что «незаконное приобретение лицом чужого имущества в результате совершенных им операций с фальшивыми деньгами или ценными бумагами охватывается составом ст. 186 УК РФ и дополнительной квалификации по соответствующим статьям, предусматривающим ответственность за хищение, не требует»¹⁶¹. В п. 12 постановления того же Пленума от 17 декабря 2020 г. № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 324 — 327.1 Уголовного кодекса Российской Федерации» сказано, что «в случаях, когда лицо, подделавшее в целях использования паспорт гражданина, удостоверение или иной официальный документ, предоставляющий права или освобождающий от обязанностей, а также штампы, печати или бланки, затем осуществляет их хранение, перевозку в целях использования либо использование, содеянное им охватывается составом преступления, предусмотренного частями 1 или 2 статьи 327 УК РФ, и дополнительной квалификации по части 3 статьи 327 УК РФ не требует»¹⁶².

Содеянное Осмининым получило уголовно-правовую оценку, в том числе, как разбой и покушение на кражу в отношении одного и того же имущества, но Президиум Верховного Суда РФ указал в постановлении по делу, что действия, «квалифицированные судом как покушение на кражу, явились реализацией первоначального преступного намерения, связанного с разбойным нападением, поэтому квалификация его действий как покушение на кражу является излишней»¹⁶³. Заголовок к постановлению того же Президиума по делу Волкова, Площадных и Шишкина гласит, в частности, что «уничтожение похищенного имущества, являющееся способом распоряжения этим имуществом, не требует дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 167 УК РФ»¹⁶⁴. В постановлении названного Президиума по делу Дегоева отмечено, что «по смыслу уголовного закона не образует признаков состава преступления, предусмотренного ст. 316 УК РФ, укрывательство лицом совершенного им преступления»¹⁶⁵. В определении по делу Жгилева и Щебенькова уже Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ пришла к выводу, что «лицо, умышленно причинившее потерпевшему тяжкий вред здоровью, не может нести ответственность за оставление его в опасности»¹⁶⁶.

В теории же взгляды по поводу квалификации действий, являющихся следствием оконченного преступления, расходятся. Позиция одних авторов соответствует приведенной практике¹⁶⁷. Другие авторы считают, что «поведение виновного после окончания преступления не может выступать составной частью данного оконченного преступления»¹⁶⁸. Вместе с тем указанное поведение и не включается в оконченное преступление. Оно лежит за пределами такового, ибо в качестве преступного вообще не квалифицируется.

Глава 2.
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НЕОКОНЧЕННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

§ 1. Понятие неоконченного преступления

В литературе имеется два подхода к нормативному понятию неоконченного преступления. Одни авторы полагают, что оно в Уголовном кодексе отсутствует¹⁶⁹, другие — что дается путем перечисления видов неоконченного преступления¹⁷⁰.

В уголовном законодательстве не содержится родовидового определения неоконченного преступления, но перечислительное есть. В ч. 2 ст. 29 УК РФ сказано, что таким преступлением признаются приготовление к преступлению и покушение на преступление. В теории же отдается предпочтение родовидовому определению. Так, неоконченным преступлением считают:

— умышленные деяния, не доведенные до конца по не зависящим от лица обстоятельствам либо в силу добровольного отказа от преступления¹⁷¹;

— прерванную помимо воли либо по воле виновного преступную деятельность на той или иной стадии ее развития¹⁷²;

— умышленное деяние, не доведенное до конца по не зависящим от лица обстоятельствам, а также добровольно оставленное при приготовлении к преступлению и покушении на преступление¹⁷³;

— общественно опасное, противоправное, умышленное и наказуемое создание лицом необходимых условий для совершения деяния, предусмотренного Особенной частью УК РФ, либо последующее непосредственное совершение им данного деяния, если они не доведены до конца в силу возникших обстоятельств, не зависящих от данного лица¹⁷⁴;

— прерванная умышленная преступная деятельность виновного, сопряженная с недостижением предусмотренного уголовным законом преступного результата по причинам, от него не зависящим¹⁷⁵;

— общественно опасное, противоправное, умышленное и наказуемое создание лицом необходимых условий для совершения деяния, предусмотренного Особенной частью УК РФ, либо последующее совершение им деяния, непосредственно направленного на выполнение преступления, если они были прерваны и не доведены до конца в силу возникших обстоятельств, не зависящих от данного лица¹⁷⁶;

— деятельность лица по реализации преступного намерения, в которой содержатся все признаки состава приготовления к преступлению либо неполного или полного покушения на преступление, предусмотренное Особенной частью УК РФ¹⁷⁷;

— умышленное общественно опасное и уголовно-противоправное деяние, не доведенное до конца по не зависящим от воли лица обстоятельствам¹⁷⁸;

— установленное вступившим в законную силу обвинительным приговором суда виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ под угрозой наказания, направленное на создание условий для совершения оконченного преступления либо на само его совершение, но не доведенное до конца по не зависящим от субъекта обстоятельствам¹⁷⁹;

— умышленное общественно опасное действие (бездействие), направленное на достижение уголовно-наказуемого результата, которое не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам¹⁸⁰;

— прерванное общественно опасное умышленное, в оговоренных в УК РФ случаях наказуемое деяние лица по созданию условий для совершения преступления либо непосредственному совершению преступления, которое в силу определенных обстоятельств не доводится до конца и намеченный результат не наступает¹⁸¹;

— совершавшееся с прямым умыслом преступление, которое было фактически завершено до момента его юридического окончания или до момента объективизации в содеянном всех признаков состава задуманного лицом преступления¹⁸²;

— умышленные действия (бездействие) лица, создающие хотя бы одно условие для совершения оконченного преступления или непосредственно направленные на его совершение, если оно не было доведено до конца по не зависящим от желания лица обстоятельствам и лицо осознавало невозможность доведения преступления до конца¹⁸³;

— в соответствии с диспозицией нормы Особенной части УК с прямым умыслом не полностью совершенное общественно опасное действие (бездействие) или деяние, не повлекшее причинение общественно опасных последствий, либо создание условий для совершения указанного в норме преступления¹⁸⁴;

— умышленное общественно опасное действие (бездействие), направленное на достижение преступного результата, которое охватывается умыслом виновного, но которое не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам¹⁸⁵;

— содеянное лицом, непосредственно направленное на совершение преступления, но не доведенное до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам¹⁸⁶;

— общественно опасное деяние, совершенное лицом на стадии покушения, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от лица обстоятельствам¹⁸⁷. В представленных определениях либо повторяются признаки понятия преступления, либо едва ли не напрямую цитируются нормативы о приготовлении к преступлению и покушении на преступление, либо, наоборот, допускается выход за пределы данных нормативов, наконец, нарушаются правила законодательной техники.

Правотворец, признав неоконченным преступлением приготовление к преступлению и покушение на преступление, сформулировал их родовидовые понятия. Тем самым при выведении родовидовой дефиниции неоконченного преступления нельзя не исходить из положений ч. 1 и 3 ст. 30 УК РФ и не признавать признаками неоконченного преступления общие признаки приготовления к преступлению и покушения на преступление.

Как отмечалось, исходя из закона, общими признаками приготовления к преступлению и покушения на преступление являются 1) умысел, 2) лицо, 3) действия (бездействие), 4) недоведение преступления до конца, 5) не зависящие от лица обстоятельства. Однако в теории считается, что неоконченное преступление имеет три признака: 1) совершение умышленного преступления, 2) недоведение преступления до конца, 3) наличие не зависящих от лица обстоятельств, в силу которых преступление не доводится до конца¹⁸⁸. При этом в ст. 30 УК РФ ничего не сказано о совершении именно умышленного преступления; напротив, о лице сказано не только как о том, от кого не зависят соответствующие обстоятельства, но и отдельно как о том, кто совершает соответствующие действия (бездействие); на первом месте стоит недоведение преступления до конца, а не зависящие от лица обстоятельства отражают лишь то, почему преступление не доводится до конца, что свидетельствует об определенной автономии и того, и другого.

Отсюда неоконченным преступлением в нормативном смысле допустимо признать умышленные действия (бездействие) лица, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от лица обстоятельствам¹⁸⁹. Вместе с тем не все так просто.

Отношение к признаку лица уже отражено при рассмотрении понятия оконченного преступления, и, конечно, оно не может быть другим применительно к понятию неоконченного преступления. Соответственно исследованию должны быть подвергнуты исключительно остальные общие признаки последнего понятия.

Из признака умысла напрямую следует, что по неосторожности неоконченные преступления совершаться не могут. Не случайно по делу Буракова указано, что «в соответствии с законом покушение возможно только при совершении умышленного преступления…»¹⁹⁰.

Иное мнение¹⁹¹ не принимает во внимание разницы между действительностью и ее отражением в законе. Неосторожное неоконченное преступление в реальности, наверное, существовать способно, но с ним правотворец не связывает никаких уголовно-правовых последствий.

При обосновании противоположного ссылаются на статьи Особенной части Уголовного кодекса, якобы предусматривающие неоконченную неосторожную преступную деятельность через признаки возможности повлечь определенные последствия и создания угрозы причинения определенного вреда¹⁹². На основании ч. 3 ст. 29 УК РФ уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает, хотя и со ссылкой на ст. 30, но по статье, предусматривающий ответственность за оконченное преступление. Говоря иначе, в Особенной части уголовного законодательства, как отмечалось, сформулированы оконченные преступления. В связи с тем, что оконченное преступление — это не неоконченное преступление, упование на признаки первого, даже если они имеются в действительности, совершенно не означает наличие их и у последнего.

В то же время ст. 30 УК РФ не определяет вид умысла. Соответственно в науке допускается возможность совершения неоконченного преступления с косвенным умыслом¹⁹³.

Между тем теория в основном за то, что неоконченные преступления совершаются только с прямым умыслом¹⁹⁴, из чего исходит и современная практика. Так, в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 разъяснено, что «покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом…»¹⁹⁵.

Если иметь в виду не формальные, а содержательные аспекты проблемы, то ясно, что по смыслу закона неоконченное преступление должно совершаться только с прямым умыслом. Дело в том, что приготовление к преступлению — это умышленное создание условий для совершения преступления, покушение на преступление — умышленные действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления. Говоря иначе, соответствующие действия (бездействие), образующие неоконченное преступление, в принципе ведут к совершению оконченного преступления. Конечно, таковое может быть и при косвенном умысле, но последним всегда охватывается психическое отношение лишь к побочному продукту действий (бездействия), ведущих к совершению иного преступления или непреступного деяния; для появления же упомянутого продукта лицо вообще ничего не предпринимает¹⁹⁶. Поскольку в сторону реализации косвенного умысла действия (бездействие) специально не осуществляются, при нем в рамках современного Уголовного кодекса исключаются и создание условий для совершения преступления, и действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления.

Правда, порой полагают, что отсутствие целенаправленной деятельности именно на данный результат еще не доказывает невозможности прерванной деятельности в преступлениях с косвенным умыслом, и аргументируют противное следующим: во-первых, побочный результат причинно связан с деянием, совершаемым в направлении желаемого последствия; во-вторых, деяние может состоять из множества отдельных актов, и в конкретной ситуации с побочным результатом может быть связана только часть данных актов, т. е. деяние в целом направлено на достижение желаемого результата, и лишь часть телодвижений, составляющих деяние, причиняет побочный вред¹⁹⁷. Приведенные доводы ничего не доказывают, ибо, хотя объективная возможность прерванной деятельности в преступлениях с косвенным умыслом в принципе существует, но только при прерывании целенаправленной деятельности, а побочный продукт в качестве ее результата не возникает именно вследствие этого¹⁹⁸.

Когда же говорят, что побочные последствия «как неизбежное сопутствующее обстоятельство единой преступной ситуации… с самого начала являются желаемыми в силу диалектики взаимной обусловленности сознания и воли: если желаемым является деяние, которое заведомо повлечет определенные вредные последствия, то желание распространяется и на эти последствия как необходимый элемент этого деяния»¹⁹⁹, Гордеев узел разрубается. Проблема тем самым, конечно, решается, но лишь за счет принесения в жертву косвенного умысла, для которого вообще не остается места в уголовном законодательстве.

Наконец, косвенный умысел в неоконченных преступлениях исключает характер их уголовно-правового регулирования. Приготовление к преступлению и покушение на преступление сформулированы в законе через формальные и усеченные составы²⁰⁰. Действительно, при приготовлении к преступлению дело не доходит до выполнения действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, соответственно при покушении на преступление они выполняются не в полном объеме либо не влекут общественно опасных последствий, предусмотренных статьей или частью статьи Особенной части Уголовного кодекса. Умысел же в формальных составах преступлений традиционно считается прямым²⁰¹, что может быть отнесено и к усеченным составам, в которых также отсутствуют общественно опасные последствия.

В отношении неоконченных преступлений с двумя формами вины из теории понятно исключительно то, что при приготовлении к преступлению таковое исключено²⁰². Применительно же к покушению на преступление две формы вины одни авторы отвергают²⁰³, другие — включают²⁰⁴. Причем определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 12 февраля 1998 г. оставлен в силе приговор, которым Фахретдинов осужден по ч. 3 ст. 30 и п. «а» (в первоначальной редакции, содержащий изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей) ч. 3 ст. 131 УК РФ ²⁰⁵.

При двух формах вины «в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание» (ст. 27 УК РФ). Если они не причиняются, то ясно, что преступление с двумя формами вины отсутствует. Причиняться же они при покушении на преступление не могут по определению. В противном случае в соответствии с одним метким замечанием образуется «некий гибрид неоконченно-оконченного преступления», которое «как бы не окончено по основному составу и окончено по квалифицированному составу»²⁰⁶, но отсутствует в уголовном законодательстве.

Умышленными на основании ст. 30 УК РФ надлежит быть действиям (бездействию). Однако в ст. 25 УК РФ умышленным признается преступление. В законе задействована только общественная опасность действий (бездействия) и лишь в качестве того, что должно сознаваться в преступлении, совершенном умышленно (наряду с общественно опасными последствиями, которые должны предвидеться, желаться или не желаться, но сознательно допускаться или предполагать безразличное отношение).

Не случайно в теории считается, что, «определяя деяние как совершенное умышленно…, мы даем целостную характеристику его субъективных признаков»; «утверждая, что кража — умышленное преступление, мы указываем на отношение лица ко всем объективным признакам кражи в целом…»²⁰⁷. Получается, что в принципе к самим по себе действиям (бездействию) понятие умысла применять не следует.

Вводить в понятие неоконченного преступления признак виновности²⁰⁸ или называть приготовление к преступлению и покушение на преступление виновными деяниями²⁰⁹ не имеет абсолютно никакого смысла. В соответствии с ч. 1 ст. 14 УК РФ виновность — признак любого преступления. Поэтому введение такого признака в характеристику неоконченного преступления означает наличие скрытой тавтологии.

Признак действий (бездействия) понятия неоконченного преступления присутствует в ч. 3 ст. 30 УК РФ применительно к покушению на преступление. В отношении приготовления к преступлению он прямо не установлен. В ч. 1 ст. 30 УК РФ приготовлением признано создание условий для совершения преступления.

В русском языке создание раскрывается через создать, что рассматривается как сделать существующим, произвести, основать, а условие объясняется как обстоятельство, от которого что-нибудь зависит, обстановка, в которой происходит что-нибудь²¹⁰. Соответственно, чтобы преступление сделать существующим, нужно совершить определенные действия. Отсюда признак, их включающий, характерен и для приготовления к преступлению.

Действия (бездействие) как признак неоконченного преступления означают, что, с одной стороны, пока они не совершены, данное преступление отсутствует; с другой стороны, не играет существенной роли действием или бездействием оно совершается; с третьей стороны, его образуют не любые действия (бездействие). По закону они должны создавать условия для совершения преступления или быть непосредственно на него направлены. В противном случае с их помощью не могут совершаться оконченные преступления.

Нельзя не заметить, что определение неоконченного преступления через соответствующие действия (бездействие) не в полной мере соответствует нормативной дефиниции преступления. В ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением признается общественно опасное деяние. Оно же характеризуется не только действиями (бездействием), но другими признаками состава преступления. Вместе с тем при установлении покушения на преступление они тоже бывают важны, например, общественно опасные последствия. Так, на основании п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 (в ред. от 6 февраля 2007 г.) в случаях, когда лицо, совершившее грабеж, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать соответственно по ч. 3 ст. 30 УК РФ и п. «д» ч. 2 ст. 161 или по п. «б» ч. 3 ст. 161 как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере²¹¹.

В отличии от ранее рассмотренных признаков, не определяющих специфику неоконченного преступления в сравнении с оконченным, признак недоведения преступления до конца это уже делает. Он присущ лишь неоконченному преступлению, а, как ранее отмечалось, оконченное преступление по смыслу закона доводится до конца. Не случайно на вопрос, «все ли преступления могут быть оконченными?», дается ответ, «разумеется, кроме неоконченной преступной деятельности»²¹².

В признаке недоведения преступления до конца отражена незавершенность неоконченных преступлений в сравнении с оконченными. Она может выражаться в невыполнении действий (бездействия), предусмотренных составом оконченного преступления, или выполнении их не в полном объеме, ненаступлении последствий, предусмотренных составом оконченного преступления, или наступлении их не в полном объеме.

Следовательно, выполнении действий (бездействия), предусмотренных составом оконченного преступления или наступление последствий, предусмотренных данным составом, исключает неоконченное преступление. Так, Часыгов осужден по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, хотя ему «ничего не препятствовало (если бы он имел намерение убить потерпевших) довести свой умысел до конца»; он же «не только не предпринял никаких действий, но, напротив, сам убежал с места происшествия»; при таких условиях его действия переквалифицированы на п. «б» ч. 3 ст. 111 УК РФ²¹³.

Причем, пока речь идет об одном и том же деянии, оно не может представлять собой совокупности приготовления к преступлению и покушения на него или приготовления и оконченного преступления либо приготовления, покушения и оконченного преступления, а также покушения и оконченного преступления. Так, если после умышленного создания условий для совершения преступления выполняются умышленные действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления, приготовление к преступлению отсутствует, ибо оно возможно, лишь когда деяние завершается только соответствующим созданием условий. По такой же причине отсутствует приготовление к преступлению, если после умышленного создания условий для совершения преступления выполняется деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом (ч. 1 ст. 29). Если после умышленных действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, выполняется деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом, отсутствует покушение на преступление, так как оно возможно, лишь когда деяние завершается только соответствующими действиями (бездействиями), непосредственно направленными на совершение преступления.

И дело вовсе не в том, что, как считается²¹⁴, приготовление к преступлению поглощается (или как бы поглощается) покушением на преступление, а любое неоконченное преступление — оконченным. Дело в том, что фактически приготовление к преступлению и покушение на преступление всегда окончены.

Недоведенных до конца или неоконченных преступлений для уголовного права, в действительности, не бывает. На основании ч. 1 ст. 14 УК РФ преступление — это «совершенное» общественно опасное деяние, т. е. «окончание преступления присуще любому преступному деянию — как оконченному, так и неоконченному»²¹⁵. В то же время в доктрине поставлен вопрос, почему в таком случае покушение на преступление и приготовление к преступлению считаются неоконченными преступлениями, «если они являются оконченными преступными деяниями»?²¹⁶ Ответ на него простой — так решил сам законодатель, использовав в ч. 2 и 3 ст. 29 УК РФ соответствующую терминологию²¹⁷.

Напротив, когда речь идет о разных деяниях, совокупность любых неоконченных преступлений, а также их и оконченных преступлений вполне возможна. Не случайно, в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 (в ред. от 6 февраля 2007 г.) разъяснено, что «в случаях хищения либо вымогательства огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также их ношения, хранения, приобретения и изготовления с целью совершения другого преступления содеянное должно квалифицироваться как совокупность оконченного хищения либо вымогательства оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств, незаконного их ношения, хранения, приобретения или изготовления и приготовления к совершению иного преступления, если ответственность за это предусмотрена законом»²¹⁸.

Между тем неоконченным признается не просто не доведенное до конца преступление. Это должно быть обусловлено не зависящими от лица обстоятельствами. Любопытно, что регламентация названного признака понятия неоконченного преступления в отличие от предыдущих такова, что не связывает данное преступление с какими-либо иными деяниями и не отграничивает его от каких-либо иных деяний.

Признак не зависящих от лица обстоятельств, конечно, не может связывать неоконченные преступления с другими деяниями. Он лишь уточняет, почему преступление не доводится до конца, как отличительный признак неоконченного преступления в сравнении с оконченным.

С одной стороны, мысль нормотворца, выделившего анализируемый признак, предельно ясна. Его наличие предполагает, что по идее должны быть и не доведенные до конца по зависящим от лица обстоятельствам деяния, которые неоконченными преступлениями не являются.

С другой стороны, прямо деяний, не доведенных до конца по зависящим от лица обстоятельствам, в Уголовном кодексе не приведено. Тем самым возникает вопрос, от чего же надлежит отграничивать неоконченные преступления по названным обстоятельствам.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 разъяснено, что «если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно и окончательно отказалось от совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (но не вследствие причин, возникших помимо его воли), содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления»²¹⁹. Получается, что в соответствии с приведенным толкованием закона добровольный отказ от преступления должен осуществляться «не вследствие причин, возникших помимо… воли» лица. Однако упомянутые причины чрезвычайно похожи на не зависящие от лица обстоятельства, но в ст. 15 УК РСФСР 1960 г., регламентировавшей тоже самое неоконченное преступление²²⁰. Отсюда по признаку таких обстоятельств неоконченное преступление следует разграничивать с добровольным отказом от преступления, который происходит при осознании лицом возможности доведения преступления до конца (ч. 1 ст. 31 УК РФ), а значит, по обстоятельствам, зависящим от него.

В теории имеются различные взгляды на признаки, разделяющие неоконченное преступление и добровольный отказ от преступления. Одни авторы видят отличие «в причинах, послуживших основанием для недоведения преступления до конца: при неоконченном преступлении — это обстоятельства, не зависящие от лица; при добровольном отказе от преступления — это собственная воля лица при осознании им возможности доведения преступления до конца»²²¹. Другие ученые связывают добровольный отказ от преступления с прекращением преступной деятельности по воле виновного, а приготовление к преступлению и покушение на преступление — с прерыванием преступной деятельности помимо воли виновного²²².

Проблему с разграничением неоконченного преступления и добровольного отказа от преступления создал правотворец, определив виды первого через обстоятельства, в силу которых преступление не было доведено до конца, а последнее через осознание возможности доведения преступления до конца. Тем самым остались под вопросом осознание возможности доведения преступления до конца при неоконченном преступлении и обстоятельства недоведения преступления до конца при добровольном отказе.

Вместе с тем обозначенная проблема перекочевала в действующее уголовное законодательства из указаний предшествующего на причины, не зависящие от воли лица. При этом еще до появления современного Уголовного кодекса было положено начало использованию в литературе и термина, ныне отраженного в нем²²³. Такой подход объяснялся следующим:

во-первых, «обстоятельства» прерванности начатого преступления — понятие более широкое, нежели «причины», ибо могут быть условия и иные детерминанты, повлиявшие на прерванность предварительной преступной деятельности»;

во-вторых, «на практике имеют место случаи, когда лицо по собственной воле принимает алкоголь или наркотики, которые оказываются затем помехой в доведении до конца начатого преступления. Например, субъект, проникнув в квартиру для кражи, употребляет на месте совершения преступления обнаруженный им коньяк и не может завершить кражу, так как уснул на диване. Хотя причина прерванности в приведенном случае заключается в самом субъекте, т. е., можно сказать, была в «его воле», налицо преступление, прерванное по не зависящим от него обстоятельствам, т. е. покушение на кражу личной собственности граждан»²²⁴.

Правда, утверждение, что причина прерванности преступления находилась «в воле» уснувшего субъекта, весьма сомнительно, ибо он уснул вовсе не потому, что выпил спиртное, а под влиянием выпитого. Эта ситуация абсолютно ничем не отличается от наступления полового бессилия, которым в соответствующем случае традиционно и оправданно обосновывается квалификация покушения на изнасилование.

В то же время при действии предшествующего Уголовного кодекса было отмечено и то, что признак «по не зависящим от субъекта обстоятельствам» является «более широким, чем установленный в законе — обстоятельства, не зависящие от воли субъекта»; «он исключает ответственность не только при добровольном отказе, но и в случаях, когда преступление не было окончено по обстоятельствам, которые зависели от субъекта, но наступили помимо его воли, и потому он должен нести ответственность, например, когда преступление не было доведено до конца из-за отсутствия у виновного необходимых знаний, из-за плохой подготовки им преступления и т. п.»²²⁵. Правда, утверждение, что признак «по не зависящим от субъекта обстоятельствам» исключает ответственность «в случаях, когда преступление не было окончено по обстоятельствам, которые зависели от субъекта, но наступили помимо его воли», в свою очередь тоже довольно сомнительно. Последние обстоятельства, разумеется, зависели от воли субъекта, ибо он мог заранее получить необходимые знания, лучше подготовиться к преступлению и т. п. Между тем подобное было «в воле» лица лишь до начала преступления. В момент же его совершения это уже данность, с очевидностью не зависящая от воли субъекта²²⁶.

Другое дело влияние на недоведение преступления до конца ошибки ²²⁷. Она вообще — это неправильность в действиях, мыслях²²⁸, а при совершении преступления — неправильные действия (бездействие) лица, обусловленные его заблуждением либо неведением относительно уголовно-правовых признаков им содеянного²²⁹. Отсюда ошибка, разумеется, зависит от лица, ее допустившего, ибо именно оно допускает ошибку, хотя могло и не допустить при большей внимательности и предусмотрительности, и вследствие ее действует неправильно.

Однако в теории сложились разные взгляды относительно ошибки при неоконченном преступлении. Один из них заключается в том, что «при ошибке, влияющей на квалификацию преступления, в большинстве ситуаций действует правило, согласно которому содеянное квалифицируется как покушение на то преступление, на совершение которого был направлен умысел виновного»²³⁰. Другой взгляд заключается в том, что «с точки зрения действующего законодательства» покушение, связанное с субъективной ошибкой, «не соответствует легальному определению, данному в ч. 3 ст. 30 УК РФ, так как отсутствует характерный признак покушения — наличие обстоятельств, в силу которых начатое преступление не доводится до конца»²³¹.

На практике полной последовательности при квалификации ошибочных действий не наблюдается. Часто в подобных ситуациях признается покушение на преступление. Так, в соответствии с решением по делу Сучкова, ружье которого при выстреле дало осечку, осужденный «думал, что из его ружья можно стрелять и, следовательно, можно убить человека»; «поэтому в данном случае он должен нести уголовную ответственность за покушение на убийство»²³².

В п. 13 постановления от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» сказано, что «если лицо похитило непригодные к функциональному использованию огнестрельное оружие, комплектующие детали к нему, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства, заблуждаясь относительно их качества и полагая, что они исправны, содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств»²³³. В п. 16 постановления того же Пленума от 15 июня 2006 г. № 14 (в ред. от 23 декабря 2010 г. и 30 июня 2015 г.) разъяснено, что покупатели, которые вместо соответствующих запрещенных к обороту приобрели иные средства или вещества, «могут нести ответственность за покушение на незаконное приобретение наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества в значительном, крупном или особо крупном размере, а также сильнодействующих или ядовитых веществ, новых потенциально опасных психоактивных веществ»²³⁴. В п. 24 постановления от 9 июля 2013 г. № 24 (в ред. от 24 декабря 2019 г.) говорится, что если должностное лицо путем обмана или злоупотребления доверием получило ценности за совершение в интересах дающего или иных лиц соответствующих действий (бездействие) либо за способствование таким действиям, которые оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий или должностного положения, «владелец переданных ценностей… несет ответственность за покушение на дачу взятки»²³⁵.

Напротив, в соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 в тех случаях, когда собственник, иной владелец имущества или посторонние лица «видели, что совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей обстановки, полагал, что действует тайно, содеянное… является тайным хищением чужого имущества»²³⁶. Ошибка при оценке окружающей обстановки в таком случае вполне очевидна, а преступление, на которое был направлен умысел, не доводится до конца.

Сложившееся положение означает либо неточность известных формулировок того, с чем должно быть связано недоведение преступления до конца при неоконченном преступлении, либо неправильное их понимание. Причем в рассматриваемом признаке вызывает неприятие указание и на обстоятельства, и на их независимость от лица. Применительно к первому заявляется, что толкование обстоятельства неоднозначно, поскольку оно «может выступать и в качестве причины нового явления, и в качестве его условия», а применительно к последнему — что в действующей формулировке закона «по не зависящим от этого лица…» в отличие от старой — «по… не зависящим от воли лица», «остается только объективное содержание, психологический портрет преступника исчез, о нем можно только догадываться», и поэтому она непригодна²³⁷.

С одной стороны, поскольку в определении покушения на преступление автором предлагается вместо «по обстоятельствам» отразить «по причинам и (или) условиям»²³⁸, в чем неоднозначность толкования обстоятельства не очень понятно. С другой стороны, если «обстоятельства, в силу которых виновный не смог полностью реализовать задуманное преступление, имеют как внешнее (вмешательство третьих лиц), так и внутреннее (психофизическое состояние) выражение»²³⁹, и ими признаются «помешавшие завершению преступления внешние по отношению к виновному, а также внутренние, не зависящие от его воли, факторы»²⁴⁰, то исчезновения психологического портрета преступника происходить не может, о нем не нужно догадываться, а следует адекватно толковать закон.

В конечном итоге под не зависящими от лица обстоятельствами, в силу которых преступление не доводится до конца как признаком неоконченного преступления, следует иметь в виду происходящее вопреки желанию лица. Ведь в соответствии с ранее сказанным желание — это внутреннее стремление к осуществлению чего-нибудь, обладанию чем-нибудь. Тем самым от чего-то другого в лице указанные обстоятельства зависеть не могут.

При предложенном решении о не зависящих от лица обстоятельствах не только снимается проблема, с чем должно связываться недоведение преступления до конца при неоконченном преступлении, но и последнее будет прямо относиться к деяниям, совершаемым с прямым умыслом, так как лишь его волевой момент определяется желанием наступления общественно опасных последствий (ч. 2 ст. 25 УК РФ). Одновременно станет ясно, что добровольному отказу от преступления надлежит происходить по зависящим от желания лица обстоятельствам.

Правда, преступление может быть не доведено до конца только при взаимодействии не зависящих и зависящих от лица обстоятельств. Например, при посягательстве на жизнь человека путем введения в его организм яда дача противоядия — обстоятельство недоведения преступления до конца, зависящее от виновного. Вместе с тем ненаступление смерти потерпевшего происходит также из-за действия противоядия. Последнее — обстоятельство недоведения преступления до конца, зависящее не от лица, а от характеристик противоядия, времени, прошедшего между дачей яда и противоядия, состояния организма потерпевшего, восприимчивости его к противоядию, сопротивляемости яду и т. п.

При посягательстве на жизнь человека путем его утопления извлечение потерпевшего из воды и производство искусственного дыхания — обстоятельства недоведения преступления до конца, зависящие от виновного. В то же время ненаступление смерти происходит также из-за таких обстоятельств, не зависящих от лица, как время нахождения потерпевшего в воде, состояние его организма и т. д.

При взаимодействии не зависящих и зависящих от лица обстоятельств для разграничения неоконченного преступления и добровольного отказа необходимо иметь в виду сущность последнего. В соответствии со ст. 31 УК РФ она заключается в прекращении лицом соответствующих действий (бездействия). Стало быть, добровольный отказ имеет место только до тех пор, пока недоведение преступления до конца зависит лишь от самого лица.

Скажем, некто с целью лишения жизни своего недруга подмешивает ему в стакан с водой яд. Для недоведения преступления до конца в этом случае будет достаточным выбить или выхватить у недруга стакан либо использовать иной способ недопущения попадания в его организм яда. Говоря иначе, до того, как будет сделан первый глоток воды с ядом недоведение преступления до конца зависит исключительно от лица, подмешавшего яд, а это означает допустимость с его стороны добровольного отказа.

В других случаях, примеры которых приведены ранее, преступление также может быть не доведено до конца по обстоятельствам, зависящим от лица, но их одних (самих по себе) для досрочного завершения преступления оказывается недостаточно. Необходимо, чтобы сыграли соответствующую роль еще обстоятельства, не зависящие от лица. В данной ситуации добровольный отказ от преступления, мягко говоря, сомнителен. Во-первых, при приведенных условиях недоведение преступления до конца происходит в результате не столько действий лица, сколько под влиянием внешних факторов. Во-вторых, на основании ч. 3 ст. 31 УК РФ лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности, если фактически совершенное им деяние содержит иной состав преступления. Установление же того, подлежит ли соответствующее лицо ответственности, не может основываться на присутствии случайных факторов, связанных с действием внешних сил и закономерностей²⁴¹.

С учетом изложенного под неоконченным преступлением следовало бы понимать совершенное с прямым умыслом общественно опасное деяние,