А. Ю. Решетников

Теория и практика квалификации неоконченного преступления

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.23

ББК 67.408

Р47

Автор:

Решетников А. Ю., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовно- правовых дисциплин Университета прокуратуры Российской Федерации.

Рецензенты:

Пикуров Н. И., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовно- правовых дисциплин Университета прокуратуры Российской Федерации;

Русскевич Е. А., доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права Московского университета Министерства внутренних дел Российской Федерации им. В. Я. Кикотя.

Монография посвящена анализу положений уголовного закона об ответственности за неоконченное преступление и о добровольном отказе от совершения преступления и практике их применения. В работе представлены юридическая характеристика неоконченного преступления, решения общих проблем дифференциации уголовной ответственности за неоконченное преступление и частных уголовно-правовых вопросов квалификации, возникающих при наличии межинституциональных связей неоконченного преступления, признаков добровольного отказа от преступления, множественности преступлений, соучастия в преступлении и др. Анализируются действующее уголовное законодательство и судебная практика, включая изложенные в постановлениях позиции Верховного Суда Российской Федерации, определяющие основные направления в квалификации неоконченных преступлений. Показаны дискуссионные моменты исследуемой проблемы, представлены авторские решения по большинству обозначенных теоретических и прикладных вопросов.

Законодательство приведено по состоянию на 24 августа 2021 г.

Монография адресована практическим работникам суда, прокуратуры и правоохранительных органов, практикующим юристам. Может быть полезна научным сотрудникам, преподавателям, студентам и аспирантам юридических факультетов и вузов.

УДК 343.23

ББК 67.408

© Решетников А. Ю., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

В ряду актуальных проблем квалификации общественно опасных деяний отдельное место занимают вопросы уголовно-правовой оценки неоконченных преступлений. Не случайно в юридической литературе по проблемам уголовного права¹ и в работах, специально посвященным квалификации преступлений², вопросы квалификации неоконченных преступлений традиционно показаны обособленно. Во многом такое положение вещей обусловлено особенностями изложения нормативного материла, которые не всегда правильно воспринимаются представителями практики. Если проанализировать положения уголовного закона, то можно заметить, что законодатель в основном ведет речь об оконченных преступлениях. Обращение к нормативному определению оконченного преступления, изложенному в ч. 1 ст. 29 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), позволяет установить, что им признается такое деяние, в котором содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным кодексом. Из этого следует, что юридический момент окончания преступления напрямую зависит от особенностей законодательной конструкции его объективной стороны, и далеко не всегда может совпадать с фактическим завершением преступления.

Для того, чтобы признать в содеянном наличие признаков неоконченного преступления прежде всего необходимо решить вопрос о том, каким образом определены параметры того или иного деяния в тексте закона. Иными словами, правильная квалификация неоконченного преступления во многом зависит от законодателя, от того с какой степенью конкретизации им описано общественно опасное деяние. Надо признать, что порой специалистам в уголовно-правовой сфере это сделать достаточно трудно.

Одним из направлений гармонизации правоприменительной практики и понимания логики законотворца в последние годы стали результаты интерпретационной деятельности Пленума Верховного суда РФ, который в своих постановлениях все чаще акцентирует внимание на том, как следует определять момент окончания того или иного преступления. Это позволяет снять многие вопросы. Однако, к сожалению, общие решения для частных вопросов не всегда применимы. Сама же интерпретационная деятельность высшей судебной инстанции, как известно, основана на сложившейся практике. Хотя порой она преследует вполне определенные уголовно-политические задачи. В связи с чем в оценке неоконченных преступлений толковательные практики осуществляются не всегда последовательно, и порой не учитывают сложившиеся традиции в понимании этого уголовно-правового института.

Именно по этой причине единые подходы к квалификации преступлений не всегда применимы, и, как отмечают исследователи, такая тенденция к унификации порой имеет сложно предсказуемые последствия³.

Между тем возложение всего объема ответственности за те ошибки, что допускаются при квалификации неоконченных преступлений на законодателя или на правоприменителя было бы несправедливо. Как верно указывают специалисты, несмотря на то, что общие подходы к сущности и содержанию стадий преступлений и неоконченного преступления подробно представлены в доктрине, тем не менее в недрах науки по-прежнему не разработаны правила конструирования составов преступлений по моменту их окончания⁴, что «приводит к использованию в законодательной деятельности неэффективных или малоэффективных конструкций» и в конечном итоге к ошибкам в квалификации⁵. Возможно, именно нерешенность обозначенной теоретической проблемы привела к тому, что глава 6 УК РФ остается одной из самых стабильных в условиях стихийного реформирования уголовного закона последних десятилетий. С учетом качества принимаемых уголовно-политических решений⁶ эту стабильность можно оценить положительно.

Примечательно, что в условиях неизменности буквы закона проблема содержания и нормативного обособления института неоконченного преступления и множества частных проблем квалификации неоконченных преступлений в научных сочинениях представлены весьма разрозненно.

В уголовно-правовой литературе удачно подмечено, что современная ситуация с оценкой отдельных видов преступлений при их незавершенности выглядит примерно следующим образом: «…в связи с отдельными составами вопрос о допустимости выделения стадий совершения преступления в приложении к ним и их наказуемости часто обсуждается достаточно хаотично, с отдельными ad hoc формулируемыми правилами в науке уголовного права, к которым свои исключения добавляет и судебная практика»⁷.

Без решения обозначенной проблемы уголовный закон не дает ответа на многие прикладные вопросы. Видится справедливым обозначить их в качестве перспективного вектора движения уголовно-правовой науки. При этом, преследуя в рамках настоящей рукописи частные и прикладные задачи — дать в руки специалистов конкретные инструменты по применению положений уголовного закона — в работе предлагается авторская интерпретация уголовно-правового содержания главы 6 УК РФ и на этой основе выявляются типичные ошибки и проблемы квалификации, даются их решения.

Следует отметить, что в структурном отношении в главу об уголовно-правовой характеристике неоконченного преступления включены положения о добровольном отказе от преступления. Сделано это по нескольким причинам. Прежде всего потому, что норма о добровольном отказе от преступления включена самим законодателем в главу 6 УК РФ. Хотя традиционно в уголовно-правовой науке постулируется, что неоконченным преступлением признаются приготовление к преступлению и покушение на преступление. Этот вывод прямо следует из содержания ч. 2 ст. 29 УК РФ и не вызывает особых упреков. Если же взглянуть на содержание положений главы 6 УК РФ и применить к ним идею оценки преступлений по степени реализации умысла и причин недоведения деяния до конца, то к разряду неоконченных преступлений можно относить и добровольный отказ от совершения преступления⁸. Хотя, как представляется, такое решение не отражает природу неоконченного преступления. Тем не менее, для удобства изложения вопросов о разграничении неоконченных преступлений с деяниями, добровольно не доведенными до момента их юридического завершения, описание признаков добровольного отказа технически выполнено в рамках главы о юридической характеристике неоконченного преступления. В этом отношении можно было бы встретить упрек о том, что в рамках той же главы могли получить отдельное освещение и вопросы обнаружения умысла. Предвидя подобное и отчасти справедливое замечание, следует указать, что отдельных аспекты этой проблемы отражены в контексте рассуждений о приготовлении к преступлению. Кроме того, вопросы обнаружения умысла не обособлены в уголовном законе.

Отдельно в работе показаны проблемы квалификации неоконченных преступлений в их переплетении с положениями закона о множественности преступлений и о соучастии в преступлении, что отражает специфику межинстиуциональных связей в рамках предмета исследования. Самостоятельно поставлен вопрос о квалификации неоконченного преступления при нарушении специальных правил.

Предлагаемая структура рукописи позволяет указать автору на фрагментарность изложения проблемы. На это можно ответить, что показанные в работе проблемы и их решения основаны на выявленных типичных ошибках в квалификации неоконченных преступных деяний, реальное число которым — множество. В свою очередь, нельзя не сказать и о том, что любое произведение, а уже тем более монографического жанра, всегда ограничено в своем масштабе и глубине.

Автор выражает слова глубокой благодарности рецензентам —профессорам Пикурову Николаю Ивановичу и Русскевичу Евгению Александровичу, взявшим на себя труд кулуарно и внимательно изучить рукопись, за их ценные советы, замечания и выводы, позволившие произведению получить жизнь в печатной форме, коллегам, студентам и выпускникам Университета прокуратуры Российской Федерации за их энергию, ставшую одним из стимулов к завершению работы, а также родным и близким, способствовавшим работе над текстом путем своего бережного невмешательства в творческий процесс!

Глава I. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НЕОКОНЧЕННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1.1. Оконченное и неоконченное преступление

В действующем уголовном законодательстве вопросам неоконченного преступления уделено особое внимание. В Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — УК РФ) уголовно-правовые предписания об ответственности за неоконченное преступление впервые выделены в отдельную главу (глава 6 УК РФ «Неоконченное преступление)⁹.

В рамках этой главы объединены несколько уголовно-правовых норм, раскрывающих понятие оконченного преступления, виды неоконченного преступления, особенности уголовной ответственности за совершение неоконченных преступлений (приготовления к преступлению и покушения на преступление), а также нормы, регламентирующие особенности уголовно-правовой оценки общественно опасных деяний, не доведенных до конца по волеизъявлению совершавшего их лица (ст. 29–31 УК РФ).

Структурное обособление положений о неоконченном преступлении позволяет рассматривать его в качестве самостоятельного уголовно-правового института.

Статья 29 УК РФ содержит понятие оконченного преступления (ч. 1 ст. 29 УК РФ), определяет виды неоконченных преступлений (ч. 2 ст. 29 УК РФ), регламентирует особенности состава неоконченного преступления и одновременно основание уголовной ответственности за неоконченное преступление (ч. 3 ст. 29 УК РФ), дополняя предписания ст. 8 УК РФ.

Группировка нормативного материала подобным образом в рамках одной статьи УК РФ ориентирована на дифференциацию преступлений по степени их завершенности на оконченные и неоконченные, с одной стороны, и отграничение неоконченных преступлений, влекущих уголовную ответственность, от уголовно ненаказуемых деяний, которые добровольно не доведены лицом до юридического завершения, с другой.

Из содержащегося в ч. 1 ст. 29 УК РФ определения оконченного преступления следует, что юридический момент завершения преступления напрямую зависит от особенностей законодательной конструкции его объективной стороны. Статьи Особенной части УК РФ описывают все деяния как оконченные преступления. Выполнение лицом всех действий, описанных в диспозиции конкретной статьи УК РФ, позволяет говорить о совершении этим лицом оконченного преступления.

Для того, чтобы признать в содеянном наличие признаков оконченного преступления необходимо прежде всего решить вопрос о том, каким образом определены параметры того или иного деяния в тексте закона. Иными словами, правильная квалификация преступления как оконченного во многом зависит от законодателя, от того с какой степенью конкретизации им описано общественно опасное деяние.

В зависимости от того, как описан момент юридического завершения преступления в уголовном законе, различают преступления с материальным составом, преступления с формальным составом и преступления с усеченным составом.

Преступление с материальным составом следует признавать оконченным с момента наступления указанных в законе последствий. Именно с их объемом и наступлением связывается уголовная ответственность и квалификация содеянного как оконченного преступления. Так, например, убийство является преступлением с материальным составом, поскольку момент его окончания (указание на последствие в виде смерти потерпевшего) отражен в диспозиции ст. 105 УК РФ.

Важно выделить некоторые характеристики последствий общественно опасных деяний, непосредственно влияющих на момент установления юридического окончания преступления с материальным составом.

Последствия преступления ввиду их разнообразия могут по-разному выражаться в законе и, следовательно, влиять на квалификацию содеянного. В некоторых статьях преступные последствия могут прямо не называться, а лишь подразумеваться. Так, например, в материальном составе кражи (ч. 1 ст. 158 УК РФ) описаны лишь признаки преступного действия. Вместе с тем момент окончания этого преступления в судебной практике традиционно определяется с учетом последствий — причинением ущерба собственнику или иному законному владельцу¹⁰. В данном случае признаки ущерба в диспозиции не описаны, а его причинение подразумевается, как результат изъятия имущества у собственника или иного владельца.

В других ситуациях для охраны определенных интересов законодатель прибегает более точному описанию юридически значимых последствий преступления. К примеру, в ч. 1 ст. 167 УК РФ уголовную ответственность за умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества законодатель связывает с причинением значительного ущерба; последствия умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 111 УК РФ) так же обрисованы весьма четко — потеря зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрата органом его функций, прерывание беременности, психическое расстройство и др.

При установлении определенных в законе последствий содеянного, в случаях, когда они являются альтернативными признаками состава, принципиальное значение для квалификации содеянного как оконченного преступления имеют те из них, которые наступают в полном (по смыслу закона) объеме.

Момент юридического окончания преступлений с формальным составом связан с полным выполнением деяния, описанного в диспозиции конкретной статьи закона. В этом случае наступление последствий не имеет принципиального значения для квалификации содеянного как оконченного преступления. Выполнение указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ деяния (действия или бездействия), по мысли законодателя, само по себе опасно и причиняет вред объекту уголовно-правовой охраны или ставит его под угрозу причинения вреда. Так, например, склонение к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (ст. 230 УК РФ) считается оконченным преступлением с момента совершения лицом умышленных действий, направленных на возбуждение у другого лица желание их потребления. По смыслу закона, не требуется, чтобы склоняемое лицо фактически употребило наркотическое средство, психотропное вещество или их аналог¹¹.

Для установления момента окончания преступлений с формальной конструкцией состава необходимо учитывать объемы деяния, поскольку диспозиция статьи закона не всегда дает полные представления о нем.

К примеру, преступлением с формальным составом является неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК РФ), объективная сторона которого описана весьма емко. Момент юридического окончания этого преступления связан с выполнением активных действий по угону транспортного средства. Как разъясняет Пленум ВС РФ, это преступление является оконченным с момента отъезда либо перемещения транспортного средства с места, на котором оно находилось¹².

Ввиду особенностей причинения вреда объекту уголовно-правовой охраны признаки уголовно-наказуемых деяний могут быть описаны в законе по-разному. Так, если в одном случае возможность привлечения к уголовной ответственности за преступление с формальным составом может быть обусловлена совершением лишь одного действия (ст. 128¹, 139, 200¹ УК РФ и др.), то в других ситуациях законодателю приходится описывать несколько возможных способов выполнения деяния (ст. 131, 150, 205, 222, 228 УК РФ и др.). По этой причине особое внимание следует уделить законодательным конструкциям единичных сложных преступлений с формальными составами.

В теории и на практике принято считать, что в преступлении с формальным составом с альтернативными действиями (когда в законе перечислены несколько вариантов действий виновного лица), момент его юридического окончания связан с совершением виновным хотя бы одного из указанных в диспозиции действий.

В качестве примера можно указать на ст. 228 УК РФ, устанавливающую уголовную ответственность за незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также соответствующих наркосодержащих растений. Действия лица, которое полностью выполняет хотя бы одно из описанных в диспозиции этой статьи действие, а другое не доводит до конца (например, лицо приобретает наркотические средства, но при попытке их перевезти его задерживают сотрудники правоохранительных органов) следует оценивать как оконченное преступление.

В тех ситуациях, когда, описывая преступное деяние, законодатель конструирует диспозицию посредством указания на обязательность совершения нескольких действий, вопрос о моменте юридического завершения такого преступления решается иным образом. Поскольку для наличия состава преступления необходимо выполнить несколько последовательных действий (так, например, состав изнасилования по ч. 1 ст. 131 УК РФ будет иметь место в том случае, если виновное лицо совершит половое сношение с применением насилия), то и юридическое завершение этого преступления связано с наличием их совокупности.

Преступления с усеченным составом характеризуются тем, что момент их юридического завершения связан с началом выполнения указанного в законе деяния. По своей сути, усеченные преступления представляют собой специальные случаи криминализации покушения на преступление (своего рода, покушение на преступление sui generis). Таковы, к примеру, составы разбоя (ст. 162 УК РФ), посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) и др.

Разбой, как преступление с усеченным составом, считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия¹³.

Согласно ст. 29 УК РФ, уголовная ответственность наступает не только за оконченное преступление, но и за неоконченное. В соответствии с ч. 2 ст. 29 УК РФ, неоконченным преступлением признаются приготовление к преступлению и покушение на преступление.

Основанием уголовной ответственности за неоконченное преступление является состав неоконченного преступления (состав приготовления к преступлению или состав покушения на преступление). Признаки неоконченного преступления описаны в ст. 30 УК РФ. В связи с этим уголовная ответственность за неоконченное преступление наступает по статье Особенной части УК РФ, преду-сматривающей ответственность за оконченное преступление, со ссылкой на ст. 30 УК РФ. Правильно в данном случае будет сослаться на конкретную часть ст. 30 УК РФ (для приготовления к преступлению это будет ссылка на ч. 1 ст. 30 УК РФ, для покушения на преступление — на ч. 3 ст. 30 УК РФ). Ссылка на соответствующую часть ст. 30 УК РФ позволяет отразить в квалификационной формуле разновидность неоконченного преступления и служит предпосылкой назначения справедливого наказания за неоконченное преступление.

1.2. Приготовление к преступлению

Нормативные предписания ст. 30 УК РФ, которая озаглавлена как «Приготовление к преступлению и покушение на преступление», развивают положения ст. 29 УК РФ. Они определяют содержание разновидностей неоконченного преступления (приготовления к преступлению и покушения на преступление), специфику состава неоконченного преступления и условия привлечения к ответственности за его совершение.

Содержащееся в законе определение приготовления к преступлению (ч. 1 ст. 30 УК РФ) с позиции юридической техники составлено достаточно своеобразно. Оно начинается с перечисления наиболее распространенных частных случаев приготовительных действий (приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления), а заканчивается обобщающей формулой — иное умышленное создание условий для совершения преступления. На этом основании, можно заключить, что любые приготовительные действия лица, включая названные в законе конкретизированные виды, признаются умышленным созданием условий для совершения преступления. Приготовление к преступлению, по смыслу закона, образуют любые приготовительные действия, выполненные в отдельности, либо их совокупность.

В ч. 1 ст. 30 УК РФ приготовлением к преступлению названо: приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Под приисканием орудий или средств совершения преступления следует понимать умышленные действия, выражающиеся в поиске и подборе наиболее подходящих и удобных для совершения преступления различных предметов, их приобретение любым способом (покупка, принятие в дар, получение во временное пользование, похищение и др.). К примеру, приисканием орудий или средств совершения преступления признается приобретение средств связи для координации действий соучастников, автомобиля в целях использования для сокрытия с места преступления, химических веществ для изготовления взрывчатки, наркотических средств в целях их последующего сбыта, покупка оружия в целях совершения вооруженных и/или насильственных нападений и др.

Изготовление орудий или средств совершения преступления — действия по созданию того или иного предмета, способствующего совершению преступления или используемого для его совершения, который изначально не обладал такими свойствами (подделка документов для совершения мошенничества, изготовление оружия, удавок и др.). Изготовление таких предметов, следуя буквальному толкованию закона, может осуществляться лишь непосредственно тем лицом, которое планирует в дальнейшем совершить преступление.

Приспособление орудий или средств совершения преступления — действия по изменению характеристик (признаков) тех или иных предметов материального мира (включая различные вещества и механизмы), с целью придания им удобных для совершения преступления качеств. Например, как приготовление к преступлению следует рассматривать действия лица, переделавшего имеющееся у него типографское оборудование для изготовления и сбыта поддельных денежных знаков. Равным образом, как приготовление к преступлению следует расценивать действия лица, отпилившего часть металлической трубы, с целью ее использования в процессе разбойного нападения.

Орудиями и средствами совершения преступления признаются предметы, механизмы, вещества, документы и т. п., использование которых позволяет облегчить совершение преступления или использовать их в процессе выполнения преступного деяния.

Под приисканием соучастников преступления как разновидностью приготовительных действий следует понимать действия лица, направленные на поиск другого лица (лиц) для его (их) участия в совершении преступления, а также действия, направленные на вовлечение этого лица (лиц) в совершение преступления. Способы вовлечения могут быть совершенно различными: предложение, уговор, подкуп, принуждение, шантаж, насилие и др. Роль, на которую приискивается другой участник преступления, может быть любой: исполнитель, пособник, организатор. Однако чаще всего на практике уголовно-правовою оценку получают действия лица по приисканию исполнителей преступления.

В данном случае приготовлением к преступлению являются сами по себе действия, нацеленные на увеличение количественного состава участников преступления. Получение согласия от другого лица следует расценивать как сговор на совершение преступления. Он подразумевает наличие договоренности между несколькими участниками будущего преступления относительно их роли в нем. Юридическое значение имеет само достижение соглашения между соучастниками, вне зависимости от того, будет ли в дальнейшем каждый из них принимать участие в совершении преступления.

Предложение, угроза применения насилия или его применение к другому лицу, шантаж и иные действия, которые в конечном итоге приводят это лицо к тому, что оно соглашается участвовать в преступлении, может получать различную юридическую оценку в зависимости от обстоятельств содеянного и степени преодолимости «принуждения к соучастию в преступлении». В случае, если в результате принуждения виновный добивается согласия другого лица на участие в преступлении, то такие действия подлежат оценке как сговор на совершение преступления. Если же другое лицо не соглашается принять участие — действия по «вовлечению в соучастие в преступлении» следует квалифицировать как приготовление к преступление в форме приискания соучастников преступления.

Используемая в законе при определении приготовления к преступлению формулировка «иное умышленное создание условий для совершения преступления» предполагает, что уголовно наказуемым может являться совершенно различный спектр действий, способствующих в дальнейшем выполнению объективной стороны описанного в диспозициях статей Особенной части УК РФ преступления. К примеру, прибытие в установленное время на место совершения разбойного нападения обоснованно признается в практике судов приготовлением к преступлению. Равным образом, приготовительными действиями можно считать сбор сведений об образе жизни лица, изучение его распорядка дня, маршрутов передвижения с целью совершения убийства этого лица и предоставление этих сведений исполнителю преступления.

Уголовная ответственность возможна только за приготовление к конкретному, а не к абстрактному, вероятному преступлению.

Из содержания ч. 1 ст. 30 УК РФ следует, что приготовление выражается только в умышленных действиях, направленных на создание условий для совершения преступления, а не в выполнении объективной стороны того или иного состава преступления. Из самого характера приготовительных действий, ориентированных на конкретный результат, следует, что совершаться такие действия могут только с прямым умыслом.

В отличие от уголовно ненаказуемого обнаружения умысла, приготовление к преступлению есть конкретные действия, выполнение которых, как правило, обладает определенной степенью общественной опасности и создает угрозу причинения вреда объекту уголовно-правовой охраны. Ввиду этого обстоятельства, приготовительные действия влекут уголовную ответственность.

Решение вопроса об уголовной ответственности за приготовление к преступлению следует осуществлять с учетом следующих нормативно закрепленных правил. Прежде всего, важно учитывать положения ч. 2 ст. 30 УК РФ, определяющие, что уголовная ответственность за приготовление к преступлениям небольшой или средней тяжести невозможна. Характер и степень общественной опасности таких приготовительных действий, по смыслу закона, недостаточно высоки, чтобы применять к лицу меры уголовно-правового воздействия. Иными словами, ч. 2 ст. 30 УК РФ содержит правило, согласно которому преступлением являются лишь такие умышленные действия лица, которые создают условия для совершения конкретного тяжкого или особо тяжкого преступления.

К примеру, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ в одном из определений, отменяя решение нижестоящей судебной инстанции, указала, что осуждение О. по ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 234 УК РФ (приготовление к незаконному сбыту ядовитых веществ) было необоснованным, поскольку, в соответствии с предписаниями ч. 3 ст. 15 УК РФ, преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 234 УК РФ, отнесено законодателем к преступлению средней тяжести. С учетом этого, выполненные О. действия, в соответствии с законом, преступлением не являются¹⁴.

В той ситуации, когда выполнены действия по созданию условий для совершения тяжкого или особо тяжкого преступления (приготовление к преступлению), с учетом их некоторой отдаленности действий от непосредственного совершения действий, описанных в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК РФ, следует избегать формализма и оценивать их общественную опасность. В отдельных случаях, с учетом конкретных обстоятельств дела и положений ч. 2 ст. 14 УК РФ о малозначительности деяния, приготовительные действия могут быть расценены как непреступные.

Зачастую наиболее опасные проявления приготовительной деятельности отражены в тексте закона и представлены в нем в качестве самостоятельных преступлений. В этом случае они не требуют квалификации как приготовление к преступлению. Таковыми, к примеру, являются действия по приисканию или изготовлению оружия, наркотических средств и психотропных веществ, подделке денег и ценных бумаг, официальных документов, рецептов и документов, дающих права на на получение наркотиков, созданию банды и т. п. В этом отношении положения Общей части УК РФ об ответственности за приготовление к преступлению выступают в качестве общей (резервной) нормы для противодействия преступлениям и правового основания их предупреждения и пресечения на ранней стадии развития.

Вместе с тем в случае, когда действия лица, выраженные, к примеру, в приобретении оружия для совершения убийства, находят юридическую оценку по соответствующей статье УК РФ как оконченное преступление (например, по ст. 222 УК РФ) одновременно с этим в судебной практике они оцениваются и как приготовление к убийству по ч. 1 ст. 30 УК РФ и соответствующей части ст. 105 УК РФ.

Сущность приготовления к преступлению состоит в создании условий, благоприятствующих последующему совершению преступления. Это означает, что действия по приготовлению к преступлению являются самостоятельными и не отождествляются с признаками объективной стороны преступления того преступление, которое в дальнейшем лицо намеревается совершить (эти действия не входят в объективную сторону оконченного преступления).

Формулировка «если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам» определяет границы состава приготовления к преступлению. Недоведенное до конца преступление, по смыслу закона, означает объективно прерванный преступный акт при наличии желания лица совершить то преступление, к которому оно готовилось. Обстоятельства недоведения преступления до конца могут выступать могут быть совершенно различными. К примеру, на практике ими нередко выступают задержание лица или неявка жертвы в определенное время к месту совершения посягательства на нее.

В противном случае, если преступление не доводится до конца по воле самого лица, содеянное может быть признано добровольным отказом от преступления, и в этом случае лицо не будет подлежать уголовной ответственности.

1.3. Покушение на преступление

Согласно ч. 3 ст. 30 УК РФ, покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Этот вид неоконченного преступления обладает более высокой степенью общественной опасности по сравнению с приготовлением к преступлению, что, среди прочего, проявляется в иных пределах наказуемости этой разновидности неоконченного преступления. В случае совершения покушения на преступление виновное лицо в большей степени приближается к намеченному преступному результату, вследствие чего причиняется или создается реальная угроза причинения вреда охраняемым уголовным законом ценностям. Этим обусловлено установление уголовной ответственности за покушение на любое преступление, вне зависимости от того, к какой категории оно отнесено законодателем.

Вместе с тем в каждом конкретном случае следует устанавливать, что покушение на преступление обладает достаточным уровнем общественной опасности, свойственным преступлению¹⁵.

Для покушения на преступление характерны все четыре элемента состава преступления, скорректированные предписаниями ч. 3 ст. 30 УК РФ. Именно поэтому при квалификации покушения на преступления необходимо обязательно делать ссылку на эту норму.

Объектом посягательства при покушении на преступление выступают общественные отношения, охраняемые уголовным законом, на причинение вреда которым направлен умысел покушающегося и которые подвергаются реальной угрозе причинения вреда или которым причиняется вред.

В отличие от приготовления к преступлению, объект уголовно-правовой охраны при покушении на преступление всегда подвергается непосредственной опасности.

Основной признак объективной стороны покушения на преступление — частичное, неполное выполнение объективной стороны конкретного преступления, описанного в диспозиции одной из статей Особенной части УК РФ.

Именно этот признак покушения на преступление позволяет отграничить его от оконченного преступления, предусмотренного статьей Особенной части УК РФ. Отграничение это определяется законодательной конструкцией того преступного посягательства, которое стремится совершить виновный.

В преступлениях с материальным составом, различие между покушением на преступление и оконченным преступлением проводится с учетом объема наступивших последствий. При покушении на преступление не наступают конкретные общественно опасные последствия, которые составляют обязательный признак объективной стороны описанного в законе оконченного преступления (не причиняется в полном объеме вред здоровью, имущественный ущерб и т. п.).

Покушение на преступление с материальным составом — это совершение общественно опасного действия, которое еще не влечет всех указанных в диспозиции статьи последствий.

Покушение на преступление не исключает во всех ситуациях причинения ущерба охраняемому законом объекту. Такой ущерб при покушении на преступление порой наступает, однако, по смыслу закона, он не является тем ущербом (вредом), который составляет конструктивный признак состава задуманного преступления. Например, лицо намеревается причинить тяжкий вред здоровью другому человеку и наносит с этой целью удар ножом. Потерпевшему удается увернуться, в результате чего причиняются телесные повреждения в виде легкого вреда здоровью. Содеянное в этой ситуации подлежит квалификации как покушение на причинение тяжкого вреда здоровью по ч. 3 ст. 30 и соответствующей части ст. 111 УК РФ.

Покушение на преступление с формальным составом, как правило, выражается в невыполнении лицом всех действий, образующих объективную сторону конкретного преступления (лицо оставляет на столе должностного лица деньги, которые последний отказывается брать и вызывает сотрудников правоохранительных органов для принятия мер к взяткодателю).

В формальных составах общественную опасность представляет само деяние независимо от наступивших последствий. В связи с этим поведение лица до момента совершения описанного в законе деяния, выразившегося в бездействии, при такой конструкции составов не имеет уголовно-правового значения. После бездействия содеянное приобретает значение оконченного состава (например, оставление в опасности — ст. 125 УК РФ, отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний — ст. 308 УК РФ, неисполнение приговора, решения суда или иного судебного акта — ст. 315 УК РФ и т. д.).

Покушение возможно в преступлениях с формальным составом, в которых действия являются сложными, неодноактными. К примеру, применение насилия к потерпевшей с целью совершения полового сношения против ее воли, которое при этом не состоялось из-за вмешательства третьих лиц, образует состав покушения на изнасилование (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 131 УК РФ).

Как правило, покушение на преступление совершается путем выполнения различных действий (производство выстрела, дача яда, нанесение удара и т. п.). Уголовный кодекс упоминает такие термины, как «деяние», «действие», «деятельность», «поведение», которые применимы к покушению на преступление. Вместе с тем в отдельных случаях формой покушения на преступление может быть и бездействие. В качестве примера совершения покушения путем бездействия в литературе обычно приводят случаи, когда мать в целях умерщвления новорожденного ребенка перестает его кормить, при условии, что ребенка удается в дальнейшем спасти от смерти¹⁶. Однако в судебной практике покушения, совершенные путем бездействия, обычно не встречаются.

Покушение на преступление невозможно в тех случаях, когда состав оконченного преступления описан в виде угрозы наступления определенных последствий (например, ч. 1 ст. 247 УК РФ — нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов, если это создало угрозу причинения существенного вреда здоровью человека или окружающей среде).

Если состав оконченного преступления сконструирован по типу усеченного, то, по общему правилу, покушение на такое преступление так же невозможно, поскольку «покушение» в данном случае образует состав оконченного преступления. Этого правила твердо придерживается судебная практика¹⁷.

Однако порой встречаются ситуации, когда незавершенное разбойное нападение получает оценку со ссылкой на статью об ответственности за неоконченное преступление. Так, например, насильственное нападение группы лиц по предварительному сговору на лицо, находящееся в автомобиле, с целью завладения имуществом, в одном из квалификационных решений получило оценку, как покушение на разбой, поскольку за несколько минут до нападения потерпевший скончался от сердечного приступа и причинение повреждений, которые должны были по плану нападавших повлечь его смерть, стало объективно невозможным.

В другом случае, показанном в одной из публикаций, детально анализируется решение суда¹⁸, в котором стремление виновных проникнуть в жилище потерпевшего с целью завладения крупной суммой денег, увенчавшееся неудачей, так же получило уголовно-правовую оценку как покушение на разбой¹⁹.

Иными словами, общее теоретическое правило о невозможности покушения на преступление с усеченным составом в редких случаях преломляется о специфику объективной «растянутости» деяния, что, по мнению практиков, допускает возможность покушения на преступление.

Комментируя подобные решения, видится справедливым вновь воззвать к общему правилу. Использование законодателем отглагольных существительных при описании признаков объективной стороны того или иного преступления, как известно, может пониматься и как процесс и как его результат. Причем, порой сама судебная практика, руководствуясь уголовно-политическими соображениями, проявляет непоследовательность в оценке одних и тех же признаков, описывающих деяние²⁰. Подобным образом в приведенных выше примерах с покушением на разбой был оценен термин «нападение». Однако с учетом исторических предпосылок усечения состава разбоя, содержания его объекта и исключительной общественной опасности в структуре имущественных преступлений, удачными решениями в первой приведенной ситуации было бы опираться на правила квалификации при субъективной ошибке, а во второй — детальнее исследовать признак умышленного создания условий, образующий приготовление к преступлению. Между тем, состоявшиеся решения по конкретным делам, где разбой был оценен сквозь призму покушения на преступление, по-видимому, отражают тезис о том, что исключение лишний раз подтверждает правило. Тем более, как известно, в основе отдельных квалификационных решений могут лежать совершенно неведомые для внешней оценки причины.

Объективная сторона покушения на преступление выражается в неполном совершении преступления. Преступление не доводится до конца по не зависящим от виновного обстоятельствам.

В каждом конкретном случае покушения на преступление необходимо устанавливать эти обстоятельства и отражать это в приговоре. Верховный Суд РФ традиционно обращает на это особое внимание²¹.

Обстоятельства недоведения преступления до конца могут быть самыми разнообразными: задержание за пределами кассовой зоны охраной магазина; предотвращение третьими лицами попыток самоуправства; задержание владельцем транспортного средства лица при попытке осуществить его угон и др.

Обычно причины, не зависящие от виновного, из-за которых задуманное преступление не было совершено, обусловлены внешними факторами: действиями других лиц, силами природы, факторами техногенного характера и т. д.

Однако независящие от лица обстоятельства недоведения преступления до конца могут быть вызваны и внутренними причинами (например, физиологического характера), вследствие которых виновный не смог выполнить деяние в полном объеме²².

При всем разнообразии обстоятельств, препятствующих завершению преступления, их объединяет то, что они возникают или существуют независимо от воли лица, совершающего преступление. Типичной при этом видится ситуация, когда появляется реальная опасность либо незамедлительного, либо неминуемого задержания или изобличения преступника. К примеру, покушением на хищение будет являться задержание лица с изъятым чужим имуществом до получения им возможности распоряжаться этим имуществом²³.

Субъект покушения на преступление — вменяемое физическое лицо, достигшее к моменту совершения преступления возраста уголовной ответственности. Важно учитывать, что покушаться на какое-либо преступление может только лицо, обладающее всеми признаками, предусмотренными для субъекта оконченного преступления.

Субъективная сторона покушения на преступление имеет специфику. Покушение на преступление может выражаться только в прямом умысле. Не желая достигнуть определенного результата, лицо не может и покушаться на его достижение²⁴.

Виновный осознает, что своими действиями (бездействием) он выполняет часть объективной стороны конкретного преступления и желает его совершить. В преступлениях с материальной конструкцией состава к тому же это лицо предвидит возможность или неизбежность наступления определенных общественно опасных последствий и желает их наступления.

Совершая покушение на преступление, виновный осознает фактически все элементы определенного состава преступления. Однако это осознание может сочетается у него и с пониманием того, что полная реализация запланированного им при этом не достигнута.

При квалификации покушения на преступление важно учитывать специфику его субъективной стороны. Уголовно-правовую оценку действий виновного следует давать в зависимости от степени определенности его умысла. В том случае, если умысел лица при совершении преступления не определен, квалификация производится в зависимости от фактически наступивших последствий.

В уголовном законе отсутствует подразделение покушения на преступление на виды. В тоже время в теории уголовного права и судебных решениях встречается описание различных видов покушения на преступление.

В зависимости от степени завершенности посягательства выделяют оконченное и неоконченное покушение на преступление.

Объективным критерием деления покушения на преступление на виды выступает степень фактической завершенности действий, исходя из их описания в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК РФ. В зависимости от того полностью или частично выполнены действия, образующие объективную сторону преступления, все покушения на преступления подразделяют на оконченные и неоконченные.

Субъективным критерием деления на оконченное и неоконченное покушение на преступление является оценка степени завершенности преступных действий самим виновным.

Смешанный критерий предполагает совпадение степени фактической завершенности преступных действий виновного и оценки им самим этой степени.

Выделение оконченного и неоконченного покушения на преступление имеет важное практическое значение. С одной стороны, в зависимости от степени завершенности преступного посягательства, можно судить о степени общественной опасности преступления и решить вопрос об уголовной ответственности или освобождении от нее, а также учесть степень общественной опасности неоконченного преступления при назначении наказания. А с другой стороны, в зависимости от степени завершенности покушения на преступление решается вопрос о возможности добровольного отказа от преступления (о чем подробнее будет указано далее).

Отдельно выделяемое негодное покушение на преступление, традиционно подразделяется на покушение на негодный объект и покушение с негодными средствами (орудиями).

Покушение на негодный объект заключается в том, что лицо вследствие допускаемой ошибки совершает действия, которые не могут в действительности причинить ущерба объекту уголовно-правовой охраны. В качестве примера этого вида негодного покушения можно указать на ситуацию, когда лицо, намеревающееся незаконно приобрести наркотические средства, покупает вещество, по сути не являющееся наркотическим. На практике такие действия при наличии предусмотренных законом оснований признаются покушением на приобретение наркотических средств²⁵.

При покушении с негодными средствами (орудиями) лицо применяет для совершения преступного посягательства такие средства либо орудия, которые по своим объективным свойствам не могут быть использованы для достижения намеченной преступной цели в данном случае. Например, попытка убить из неисправного или незаряженного огнестрельного оружия, отравить неядовитыми веществами и т. п.

Покушение на негодный объект и покушение с негодными средствами, как правило, обладают общественной опасностью, и влекут уголовную ответственность, поскольку юридическая незавершенность преступления в данном случае связана с ошибкой виновного, т. е. носит объективный характер.

Однако в тех исключительных случаях, когда лицо в силу суеверия либо крайнего невежества применяет такие средства либо способы посягательства, которые вообще ни при каких условиях не могут быть использованы для реализации намерения совершить преступление (ворожба, заклинания, наговоры, наведение «порчи» и т. п.), уголовная ответственность исключается вследствие отсутствия объективно общественно опасных действий²⁶. Соответственно, о покушении на преступление ввиду отсутствия общественной опасности подобных действий вообще не может идти речь.

1.4. Добровольный отказ от преступления

Ст. 31 УК РФ содержит понятие добровольного отказа от совершения преступления. Кроме того, в ней закреплены его признаки и определены юридические последствия прекращения лицом своей преступной деятельности. Свое практическое применение статья закона о добровольном отказе находит только при неоконченном преступлении. Этим во многом объясняется ее расположение в главе 6 УК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 31 УК РФ, добровольный отказ от преступления возможен на стадии приготовления к преступлению или покушения на преступление.

В действиях, направленных на совершение преступления, которые в итоге добровольно прекращены, отсутствует вина лица и общественная опасность. В связи с этим привлечение к уголовной ответственности за такие действия недопустимо. Об этом прямо указано в ч. 2 ст. 31 УК РФ — лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

Добровольный отказ от преступления по своей юридической природе представляет собой единый поступок и не является суммой приготовления к преступлению, покушения на преступление и отказа. Действия при добровольном отказе от преступления свидетельствуют об отсутствии признаков состава преступления²⁷.

Из содержания ч. 3 ст. 31 УК РФ следует, что добровольный отказ служит основанием непривлечения к уголовной ответственности только в отношении того деяния, на совершение которого был направлен умысел субъекта. Если же реально совершенное деяние образует состав иного оконченного или неоконченного преступления, лицо несет за него ответственность в полном объеме²⁸. Например, приобретение огнестрельного оружия для совершения убийства, от совершения которого лицо в дальнейшем добровольно отказывается, может влечь уголовную ответственность за незаконный оборот оружия. То есть в этом случае специально криминализованные случаи приготовления к преступлению, названные в законе как самостоятельные преступления, как уже отмечалось ранее, во много ориентированы на решение превентивных задач.

Добровольный отказ как самостоятельное деяние обладает рядом признаков, отличающих его от неоконченного преступления. В судебной практике достаточно давно выработано понимание того, что добровольный отказ от доведения преступления до конца есть полный отказ от уже начатого преступления по тем или иным мотивам при наличии сознания фактической возможности его завершения и отсутствия каких-либо причин, которые лицо, совершающее это деяние, не было в состоянии преодолеть²⁹.

Деяние (преступление) при добровольном отказе не должно быть выполнено в полном объеме. В противном случае добровольный отказ невозможен. В диспозиции ч. 1 ст. 31 УК РФ указано на прекращение приготовления к преступлению или прекращение действий, образующих покушение на преступление, а не на незавершенность умысла или на недостижение преступной цели виновным. Недоведение преступления до конца в данном случае, принимая во внимание положения ст. 8, 14, 30 УК РФ, означает юридическую незавершенность преступления. Именно по этой причине законодатель признает возможным добровольный отказ только от неоконченного преступления³⁰.

Отказ от совершения преступления должен быть своевременным. Это означает, что прекращение лицом действий по реализации своего преступного замысла имеет качество добровольного отказа только в случае, если в реально совершенном деянии еще не содержится признаков состава неоконченного преступления.

Если деяние выполнено в полном объеме, последовавшие за ним добровольные действия лица, выразившиеся, к примеру, в сообщении о содеянном в правоохранительные органы, могут быть признаны явкой с повинной. Как следует из сложившейся практики, добровольная явка лица, в соответствии с предписаниями ст. 75 УК РФ, может быть признана обстоятельством, освобождающим лицо от уголовной ответственности, либо учитывается судом в качестве обстоятельства, смягчающего наказание (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ)³¹.

Не могут быть оценены как добровольный отказ от преступления действия лица, вызванные объективной невозможностью их продолжения.

Так, в определении по делу Л. суд указал, что не может быть признан добровольный отказ в действиях осужденного, который не смог открыть сейф с целью совершения хищения³².

Для признания добровольного отказа нужно установить наличие самостоятельного (добровольного) решения лица о прекращении преступной деятельности и реальной возможности довести преступление до конца.

Объективная невозможность продолжения преступления (объективный критерий добровольного отказа от преступления) должна осознаваться виновным лицом (субъективный критерий).

Добровольность отказа означает, что лицо имеет возможность прекратить реализацию преступного замысла по своей собственной воле, а не вынужденно. Мотивы принятия решения об отказе обычно не имеют самостоятельного уголовно-правового значения.

Отсутствие указания в ст. 31 УК РФ на необходимость учета мотивов незавершения преступления для признания добровольного отказа не означает, что они не подлежат установлению. Будучи включенными в предмет доказывания по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ), установленные мотивы содеянного позволяют разрешить спорные ситуации, связанные с определением возможности осознания лицом степени успешности выполнения преступления.

В качестве мотивов добровольного отказа от преступления обычно выступают боязнь разоблачения, жалость к потерпевшему, боязнь ответственности и др.

Добровольность отказа от преступления также означает, что лицо прекращает свои действия (бездействие) при осознании возможности доведения преступления до конца. Такая возможность может отсутствовать, например, когда лицо встретило препятствия, на преодоление которых не рассчитывало³³.

Добровольным может быть признан отказ лица и в тех случаях, когда инициатива прекращения преступной деятельности исходит от третьих лиц. Например, когда они могут переубедить лицо совершать преступление.

Реальная возможность доведения преступления до конца обычно связана с отсутствием непреодолимых обстоятельств, препятствующих продолжению преступления. Этот признак отличает добровольный отказ от неоконченного преступления, когда его незавершенность обусловливается объективными обстоятельствами.

Важная характеристика добровольного отказа от преступления, обозначенная в ч. 2 ст. 31 УК РФ — его окончательность. Окончательность отказа означает, что лицо не приостанавливает свою деятельность на время и не отказывается от повторения посягательства на тот же объект, а полностью и окончательно отказывается от совершения преступления³⁴.

Перечисленные признаки добровольного отказа от преступления применимы лишь для характеристик действий исполнителя преступления. Для лиц, выполняющих в преступлении иные функции (организаторы, подстрекатели, пособники), закон устанавливает некоторые дополнительные правила и условия (ч. 4, 5 ст. 31 УК РФ). В УК РФ определены особенности добровольного отказа от преступления этих лиц с учетом той роли, которую каждое из них выполняет в готовящемся или совершаемом преступлении.

Согласно ч. 4 ст. 31 УК РФ, организатор преступления и подстрекатель к преступлению подлежат освобождению от уголовной ответственности, если они своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца.

Если же подобные действия не привели к предотвращению совершения преступления исполнителем, то они могут быть признаны судом смягчающими обстоятельствами при назначении наказания (ч. 5 ст. 31 УК РФ).

Пособник преступления не подлежит уголовной ответственности, если он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления (ч. 4 ст. 31 УК РФ).

Общим условием освобождения от уголовной ответственности соучастников преступления при наличии по причине добровольного отказа о преступления является нацеленность их действий на предотвращение совершения преступления.

Исчерпывающий перечень способов предотвращения преступления этими лицами в УК РФ не зафиксирован. В законе (для организатора и подстрекателя) лишь дано указание на возможные варианты поведения. Таким образом, способы целенаправленного недоведения преступления до конца соучастниками могут быть различными и подлежат оценке в каждом конкретном случае.

Для признания в содеянном признаков добровольного отказа от преступления соучастников следует учитывать следующие обстоятельства. Прежде всего важно установить были ли предпринятые действия своевременными.

Для организатора и подстрекателя критерий своевременности выполненных ими действий для признания добровольного отказа от преступления предполагает, что после их обращения с сообщением о преступлении в органы власти имеется достаточный период времени для предотвращения этого преступления. Сообщение должно быть сделано, когда преступление еще не окончено и имеется реальная возможность повлиять на развитие событий и предотвратить совершение преступления исполнителем.

Оценка реальности воспрепятствования совершению преступления и своевременности добровольного сообщения о его подготовке (начале выполнения) в органы власти в каждом случае сугубо индивидуальна и зависит от множества обстоятельств.

Так, например, организатор заказного убийства, заблаговременно сообщая в правоохранительные органы о состоявшемся сговоре с исполнителем этого преступления и детально излагая условия организованного преступления, тем самым предпринимает все необходимые действия для предотвращения преступления. И в случае, если органы правоохраны имеют возможность предупредить это преступление, действия такого заявителя образуют добровольный отказ организатора преступления от его доведения до конца.

Добровольным отказом от совершения преступления судебная практика расценивает действия подстрекателей и пособников, если такие действия, совершенные при наличии свободы выбора, позволяют предотвратить исполнение преступления³⁵.

Критерий своевременности действий, направленных на недопущение совершения преступления со стороны организатора преступления, подстрекателя к преступлению и пособника преступления, для признания в них признаков добровольного отказа от преступления необходимо устанавливать и тогда, когда они не были связаны с обращением в органы власти. Например, если организатор отменяет «заказ» на совершение преступления, распускает ранее созданную им группу лиц, подстрекатель отговаривает исполнителя от совершения преступления, пособник сознательно не предоставляет орудия или средства совершения преступления и др.

Перечень действий, которые могут образовывать добровольный отказ от преступления соучастников, во многом зависит от того, какова роль конкретного лица в совершении преступления, а также от того, какова величина разрыва во времени между совершением преступления исполнителем и действиями, образующими соучастие и «отказ от него». Поэтому действия по отказу от преступления всецело связаны с теми действиями, которые это лицо выполняло ранее (например, побуждало желание у исполнителя совершить преступление; организовывало преступление; обещало оказать содействие в сокрытии следов преступления).

Глава II. ГЛАВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ НЕОКОНЧЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Изучение специальной литературы и судебной практики свидетельствует, что среди множества проблем, возникающих при квалификации преступлений, отдельное место занимают вопросы уголовно-правовой оценки неоконченных преступлений. В литературе отмечается, что эти проблемы во многом обусловлены особенностями изложения нормативного материла о неоконченном преступлении, что, в свою очередь, является следствием неразвитости учения о стадиях развития преступления³⁶. Оставив вне освещения в рамках настоящего раздела получившие частичное разрешение в научной литературе проблемы теории неоконченного преступления³⁷, следует сконцентрировать основное внимание на тех трудностях, которые возникают в процессе установления и юридического закрепления признаков незавершенных преступлений³⁸.

2.1. Проблемы установления момента окончания преступления

Вопрос о юридическом и фактическом окончании преступления относится к разряду трудноразрешимых на практике. И если доктринальные представления об окончании преступления, как верно указывает П. С. Яни, более или менее устоялись, то воззрения правоприменителя на завершение преступного деяния характеризуются значительным разнообразием, что является следствием недостаточной определенности правового регулирования, непосредственно связанной с самим понятием «конец преступления»³⁹.

В уголовно-правовой науке принято считать, что в зависимости от того, как описан момент юридического окончания преступления в законе, следует различать преступления с материальным составом, преступления с формальным составом и преступления с усеченным соста