В. Н. Воронин
Индивидуализация наказания

© Воронин В. Н., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

В Российской Федерации, являющейся в соответствии со ст. 2 Конституции РФ правовым государством, личность, ее права и свободы представляют высшую ценность. Важным условием обеспечения данного положения Конституции РФ является соблюдение прав и законных интересов лиц, виновных в совершении общественно опасных деяний, несмотря на то что они подвергаются определенным ограничениям в результате применения к ним репрессивных мер уголовно-правового характера. Выбор средств воздействия на преступника не может быть произвольным в правовом государстве, он должен быть индивидуально определенным, подчиняться принятым правилам, соответствовать определенным критериям и быть закономерным.

Актуальность теоретического исследования различных аспектов и проблем индивидуализации уголовного наказания при его назначении в первую очередь обусловлена потребностями судебной практики, в которой встречается значительное количество ошибок, допускаемых судом при избрании вида, размера или срока наказания за совершение преступления.

Такая ситуация в определенной мере складывается из-за недостаточной регламентации вопросов назначения наказания в уголовном законодательстве, что, в свою очередь, обусловливает дискуссии теоретического характера по поводу формализации правил назначения наказания или широкого применения судейского усмотрения.

Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ призваны восполнить законодательные упущения в сфере назначения наказания, однако высшая судебная инстанция по ряду проблемных вопросов не высказывает своей позиции или же дает неполные, спорные разъяснения, которые явно недостаточны для столь важной сферы, как назначение наказания.

Не вызывает сомнений, что содержанием процесса назначения наказания является его индивидуализация при необходимости учета принципа справедливости. Теоретическая концепция индивидуализации имеет огромное значение для правоприменительной практики, именно при помощи нее в условиях имеющегося минимального уголовно-правового регулирования назначения наказания можно отыскать баланс между формализацией правил назначения наказания и судейским усмотрением.

Для того чтобы индивидуализация наказания действительно работала, необходимо определиться относительно тех средств, которые помогают в ее осуществлении. Здесь судья должен пользоваться критериями, перечисленными в ч. 3 ст. 60 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ, УК): при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

На основе специальных правил назначения наказания также можно выделить некоторые критерии индивидуализации наказания при использовании специальных начал назначения наказания: так, при назначении наказания за неоконченное преступление судами должны учитываться факторы, в силу которых преступление не было доведено до конца; если обратиться к особенностям назначения наказания несовершеннолетним, то в отношении них суд обязан учитывать как единые для всех общие и специальные критерии, так и условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровень его психического развития и иные особенности личности, влияние на него старших по возрасту лиц.

Итак, законом предусмотрены достаточные для осуществления индивидуализации наказания средства, однако суды большинство из них игнорируют либо формально отражают в приговоре, фактически не изучая необходимые для индивидуализации обстоятельства.

В условиях постоянно меняющегося уголовного законодательства нормы гл. 10 УК РФ можно назвать довольно стабильными, но даже эта стабильность не позволила сформировать однородную репрессивную практику.

До сих пор не предпринималось попыток комплексного научного анализа теоретических и практических проблем индивидуализации наказания посредством исследования системы ее критериев. В результате обобщения всех накопленных теоретических представлений, а также соответствующего эмпирического материала нами обосновано существование концепции индивидуализации наказания в российском уголовном праве.

Идея индивидуализации наказания зародилась в дореволюционной литературе и развивалась в трудах таких авторов, как С. И. Баршев, А. А. Жижиленко, С. П. Мокринский, С. В. Познышев, Н. Д. Сергиевский, Н. С. Таганцев, И. Я. Фойницкий, М. П. Чубинский и др.

В советской уголовно-правовой литературе идея индивидуализации получила выражение в трудах таких ученых, как М. М. Бабаев, Н. А. Беляев, Н. В. Васильев, Л. А. Долиненко, И. И. Карпец, А. П. Козлов, Г. А. Кригер, Н. Ф. Кузнецова, Б. А. Куринов, С. И. Лейкина, Ю. Б. Мельникова, B. C. Минская, М. А. Скрябин, В. И. Ткаченко, П. А. Фефелов и др.

В современной науке уголовного права вопросы индивидуализации наказания в рамках изучения общих и специальных начал назначения наказания рассматривались в работах таких авторов, как А. А. Арямов, Е. В. Благов, В. Н. Бурлаков, Е. Г. Веселов, М. Т. Гараев, С. П. Донец, Н. Н. Дударь, Д. С. Дядькин, А. С. Жумаев, В. И. Зубкова, А. А. Илиджев, М. И. Качан, Л. Л. Кругликов, С. И. Курганов, А. В. Курц, О. А. Мясников, А. В. Наумов, Т. В. Непомнящая, Т. Г. Понятовская, А. И. Рарог, И. Н. Самылина, А. П. Севастьянов, М. Н. Становский, В. М. Степашин, Ф. Р. Сундуров, К. А. Сыч, М. Т. Тащилин, Т. Д. Устинова, Р. Г. Хайруллина, Р. Н. Хамитов, А. Д. Чернов, Г. И. Чечель, А. П. Чугаев, О. В. Чунталова и др.

Через призму принципов уголовного права и принципов назначения наказания индивидуализацию исследовали такие авторы, как А. В. Бриллиантов, Р. С. Бурганов, Е. А. Вакарина, С. А. Велиев, К. А. Долгополов, И. В. Жидких, А. И. Лазуткин, В. В. Мальцев, А. А. Мамедов, И. Г. Набиев, Т. Р. Сабитов, В. Д. Филимонов, Е. Е. Чередниченко и др.

Настоящая работа ориентирована на выявление тех проблем индивидуализации наказания, которые ранее были освещены в недостаточной степени либо не рассматривались. В науке и на практике не решены вопросы относительно правовой природы индивидуализации наказания; ее соотношения с иными принципами уголовного права, в частности с принципом справедливости; классификации и характеристики критериев индивидуализации. Не предпринималось попыток рассмотрения критериев индивидуализации, которые выделяются на основе специальных правил назначения наказания.

Отдавая должное перечисленным научным разработкам, следует констатировать, что на сегодняшний день в российской доктрине отсутствует цельное комплексное монографическое исследование, посвященное разработке концепции индивидуализации наказания и системы ее критериев. Таким образом, исследования названных авторов далеко не полностью исчерпали ряд важных аспектов анализируемой проблемы, что предопределило ее научную и практическую актуальность.

Целью исследования мы видим выявление правотворческих и правоприменительных проблем, возникающих в процессе реализации принципа индивидуализации наказания и формулирования научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию российского уголовного закона и практики его применения в данной области.

Средством достижения указанной цели является решение следующих задач:

– установить понятие и сущность индивидуализации наказания;

– рассмотреть состав принципов назначения наказания и выявить место индивидуализации наказания в системе уголовно-правовых принципов;

– выявить соотношение индивидуализации наказания с общими началами назначения наказания;

– разграничить принципы справедливости и индивидуализации при назначении наказания;

– определить виды критериев индивидуализации;

– проанализировать и выявить проблемы применения общих критериев индивидуализации;

– проанализировать специальные критерии индивидуализации наказания и выявить проблемы их применения;

– предложить новые законодательные формулировки тех критериев индивидуализации, при применении которых возникают трудности;

– сформулировать предложения для внесения изменений в постановления Пленума Верховного Суда РФ в целях разъяснения вопросов применения исследованных критериев индивидуализации.

Эмпирическую основу нашего исследования составили обзоры судебной практики по уголовным делам Верховного Суда РФ, статистические данные Судебного департамента при Верховном Суде РФ и Министерства внутренних дел РФ, а также опубликованная судебная практика за период с 1997 по 2015 г. Для решения поставленных задач по специально разработанной анкете проведено анкетирование 312 федеральных судей из 20 субъектов Российской Федерации, а также выборочно изучены приговоры, вынесенные судьями из тех же регионов по различным категориям уголовных дел. Данные, полученные в результате социологического исследования, сопоставлялись с материалами судебной практики и результатами социологических исследований, полученными другими учеными.

Представляется, что эту работу найдут для себя полезной не только преподаватели высших учебных заведений, аспиранты и студенты, но и в первую очередь судьи, являющиеся основными адресатами полученных результатов.

Глава 1. Индивидуализация наказания как уголовно-правовой принцип

§ 1. Принципы назначения наказания в системе уголовно-правовых принципов

Назначение наказания представляет собой сложный многоуровневый целенаправленный процесс, развивающийся в зависимости от ряда явлений и факторов, которые находятся в различный взаимоотношениях и имеют множественные связи. Необходимо отметить, что назначение наказания является самостоятельным институтом уголовного права, а в системе уголовного законодательства назначение наказания урегулировано отдельной 10-й главой УК РФ. Помимо сказанного назначение наказания – один из этапов применения уголовно-правовой нормы, если быть точнее – второй и заключительный этап.

Именно разнообразие проявления назначения наказания в различных сферах обуславливает неопределенность по поводу элементов или этапов, входящих в этот процесс. При назначении наказания происходит применение не только той уголовно-правовой нормы, по которой квалифицировано преступление, но и еще ряда норм, включающих в себя общие правила назначения наказания и специальные правила.

Как отдельному институту уголовного права назначению наказания присущи принципы, о составе и характеристике которых идут споры в литературе, также неясен механизм действия общих уголовно-правовых принципов и их соотношение со специфическими принципами назначения наказания.

В первую очередь, необходимо определиться относительно системы принципов уголовного права. На сегодняшний день проблему принципов уголовного права нельзя назвать неразработанной в науке, проводятся исследования, как отдельных принципов, так и их системы в целом, однако, обобщив результаты этих исследований, не представляется возможным сделать какие-либо однозначные выводы, есть вероятность больше запутаться, чем разобраться в этой сфере. Так, можно заметить несогласованность определений: к примеру, Е. Е. Чередниченко отмечает, что «в науке выделяют принципы уголовного права, принципы уголовно-правовой политики, принципы кодификации уголовно-правовых норм, принципы уголовно-правового воздействия на преступность, принципы уголовной ответственности и т. д. Причем иногда разное название получают одни и те же принципы»[1].

Принципы уголовного права определяются В. Н. Кудрявцевым и С. Г. Келиной как руководящие идеи, основополагающие начала, выраженные в уголовном законодательстве, а также в прокурорской, следственной и судебной практике, отражающие политические, экономические и правовые представления людей относительно оснований и форм ответственности за совершенные преступления[2]. На наш взгляд, исходя из современного уголовного законодательства, не обосновано расширять сферу действия уголовно-правовых принципов на прокурорскую и следственную деятельность, поскольку в той сфере в полной мере реализуются принципы уголовного судопроизводства, в деятельности же суда, напротив, находят реализацию почти все уголовно-правовые принципы, поскольку именно суд занимается применением уголовно-правовой нормы в последней стадии, а именно назначает наказание.

Позднее В. Д. Филимонов называет принципами уголовного права «выраженные в уголовном законодательстве требования к законотворческой, правоприменительной деятельности и к поведению граждан, обусловленные указаниями международно-правовых актов о правах человека, Конституции Российской Федерации, а также задачами борьбы с преступностью и представляющие собой положения, определяющие содержание всей или значительной совокупности правовых норм и интегрирующие их в единую систему уголовного права»[3]. Как видно из представленных определений, понятие уголовно-правовых принципов видится авторам достаточно широким, а сами принципы проявляются во всех сферах жизни общества.

Т. Р. Сабитов пишет, что к уголовно-правовым принципам относится «система научно сформулированных, предельно обобщенных идей, выражающих обязательные требования, на которых строятся уголовное право и уголовно-правовая политика»[4], а Р. С. Бурганов под принципами уголовного права как отрасли права понимает систему относительно устойчивых и постоянных идей, имеющих объективно-субъективный, фундаментальный и основополагающий характер, которые отражают сущность уголовного права[5]. Неясно, в чем же выражен объективно-субъективный характер уголовно-правовых принципов. Можно подчеркнуть, что принципы – это объективно существующее явление, которое формируется, развивается вместе с обществом, политикой, экономикой, но выявление этих принципов – задача ученого либо законодателя, и именно в этой деятельности проявляется субъективизм, поскольку каждый уясняет правовые нормы по-своему и, невзирая на объективность правовых принципов, вкладывает в них свое субъективное восприятие при конструировании формулировок. Не зря С. Г. Келина и В. Н. Кудрявцев отмечают, что «субъективное же начало заключается в возможности выбора принципов, которые будут положены законодателем в основу тех или иных правовых институтов и правовой системы в целом»[6]. Как нам представляется, у законодателя скорее есть лишь возможность выбирать принципы, которые необходимо закрепить в законе, у ученого же есть возможность выявить принципы, которые объективно существуют, однако не закреплены законодателем нормативно. Ведь законодатель может при написании закона не осознавать, что он руководствуется каким-либо началом, которое последовательно находит отражение в тексте закона. Подобным путем, например, сложилось представление о принципе дифференциации ответственности, как отмечает Т. А. Лесниевски-Костарева, явление дифференциации ответственности появилось задолго до познания этой идеи в науке уголовного права, дифференциация при этом осуществлялась законодателем интуитивно, в соответствии с его правосознанием[7]. Также С. С. Алексеев отмечал, что «для того чтобы сформулировать правовой принцип, необходимо в большинстве случаев проделать значительную мыслительную работу. Нужно взять большое число конкретных норм права и выявить, обнаружить внутри норм то руководящее начало, которое объективно определяет их содержание»[8]. Итак, «руководящие начала» могут быть установлены на основе анализа правовых норм, и далеко не всегда этим занимается сам законодатель – не зря некоторые исследователи в качестве признаков принципа предлагают их научную обоснованность; возможно, поиск принципов – это задача именно уголовно-правовой науки. Путем научно-аналитической работы принципы выявляются для того, чтобы правоприменительная деятельность и дальнейшая деятельность законодателя выглядела последовательной, строилась на этих руководящих началах, изначально заложенных в текст закона. И здесь мы не согласимся с выводами Т. Р. Сабитова, который считает, что «происхождение принципов субъективно. Они заложены в право человеком в его общественной деятельности, а не природой»[9]. Нельзя забывать, что само право – это продукт общественной деятельности, а вовсе не природное явление, однако право объективно. «Право как объективное социальное явление, – писал Е. Б. Пашуканис, – не может исчерпываться нормой или правилом, все равно записанным или незаписанным… Для того, чтобы утверждать объективное существование права, нам недостаточно знать его нормативное содержание, но нужно знать, осуществляется ли это нормативное содержание в жизни, т. е. в социальных отношениях»[10]. Объективность права выражается в его абстрактности. Поскольку право объективно, объективны и его принципы как составляющая часть правовой действительности.

Поскольку целями нашего исследования не ставится необходимость формулирования авторского определения принципов уголовного права, отметим лишь, что единого понятия принципов на сегодняшний день в науке не выработано, по причине того, что каждый исследователь подходит к данному объемному и многогранному правовому явлению с удобной ему стороны, однако, сосредоточившись на описании группы признаков, не замечает, насколько целое явление обширно, так же как не замечает, сколько еще его признаков не удается заметить и описать.

Мы же со своей стороны обратимся к такому признаку уголовно-правовых принципов, как их системность. Многие исследователи, в том числе те, чьи позиции освещены выше, признают, что уголовно-правовые принципы могут быть представлены в виде системы. Под системой принято понимать некое множество элементов, находящихся в определенных взаимосвязях и образующих единство. Изначально нужно определиться относительно состава системы уголовно-правовых принципов, выявить ее элементы.

В Уголовном кодексе РФ указаны лишь пять принципов уголовного законодательства: законности (ст. 3); равенства граждан перед законом (ст. 4); вины (ст. 5); справедливости (ст. 6); гуманизма (ст. 7). Г. Б. Виттенберг различал две группы основных принципов уголовного права: общеправовые и отраслевые (те, которые присущи только или главным образом уголовному праву как отрасли права)[11]. Г. А. Кригер справедливо делал вывод о том, что «общеправовые, межотраслевые и специальные принципы, выступая как система и соотносясь как общее и особенное, взаимно дополняют друг друга и конкретизируют заложенные в них идеи, причем все они выступают в единстве»[12].

В целом многие авторы: А. В. Наумов[13], С. А. Велиев[14], В. В. Мальцев, А. В. Савенков[15] – воспринимают подразделение принципов уголовного права на общеправовые, специально-правовые (отраслевые), принципы отдельных институтов отрасли права. Так, С. А. Велиевым предложена следующая система принципов уголовного права.

1. Общие принципы уголовного права:

а) принцип законности;

б) принцип демократизма (в том числе равенства граждан перед законом);

в) принцип гуманизма;

г) принцип справедливости.

2. Отраслевые принципы:

а) принцип экономии мер государственного принуждения;

б) принцип неотвратимости ответственности;

в) принцип личной ответственности;

г) принцип вины.

3. Принципы назначения наказания:

а) принцип индивидуализации наказания;

б) принцип дифференциации ответственности и наказания[16].

И. Г. Набиев видит систему принципов следующим образом: «Принципы, специально закрепленные в отдельных нормах УК РФ: а) законности; б) равенства граждан перед законом; в) вины; г) справедливости; д) гуманизма. Принципы, выводимые на основе анализа совокупности соответствующих норм УК РФ: а) неотвратимости уголовной ответственности; б) дифференциации уголовной ответственности; в) индивидуализации уголовной ответственности; г) экономии мер уголовно-правового воздействия; д) стимулирования отказа от продолжения преступной деятельности и позитивного посткриминального поведения»[17]. Фактически автор скорее представляет не столько систему принципов, сколько классифицирует названные принципы по формальному основанию – по закреплению их в нормах уголовного закона. То есть автор представляет классическое деление на принципы уголовного законодательства и на принципы уголовного права.

X. Д. Аликперов и К. Ш. Курбанов выделяют три группы уголовно-правовых принципов: в первую группу включаются принципы, провозглашающие приоритетную охрану прав и законных интересов потерпевшего (принцип приоритетной охраны интересов потерпевшего, принцип активной самозащиты от преступных посягательств); во вторую – принципы, связанные с основанием уголовной ответственности (принцип знания закона, принцип невиновности, принцип законности, принцип равенства граждан перед законом, принцип личной и виновной ответственности); в третью – принципы, которые связаны с основаниями назначения наказания или альтернативных мер уголовно-правового воздействия (принцип неотвратимости ответственности, принцип справедливой ответственности, принцип гуманизма, принцип экономии уголовной репрессии)[18]. Здесь странным представляется выделение первой группы принципов, связанных с приоритетной охраной прав потерпевшего. На наш взгляд, принцип активной самозащиты от преступных посягательств нельзя ограничивать только потерпевшим, так как основным средством такой защиты является институт необходимой обороны, право на которую присуще всем лицам, а не только потерпевшему. Также отметим, что раз право на необходимую оборону – субъективное право, то вряд ли необходимо возводить его дополнительно в ранг уголовно-правового принципа.

Некоторые авторы предлагают более сложные системы: по мнению Р. С. Бурганова, система принципов уголовного права включает в себя: 1) универсальные принципы уголовного права, распространяющиеся на всю данную отрасль права. К таковым относятся общеправовые принципы, нашедшие свое отражение в уголовном праве (законность, равенство, справедливость, гуманизм, вина), межотраслевые принципы, которые распространяются на уголовное право и на другие отрасли права (принципы индивидуализации и дифференциации ответственности), принципы уголовного права, которые свойственны только этой отрасли права (принцип экономии мер уголовной репрессии, принцип неотвратимости уголовной ответственности и иных мер уголовно-правового характера, принцип стимулирования отказа от продолжения преступной деятельности и позитивного посткриминального поведения); 2) принципы уголовной ответственности как основного, генерального института уголовного права; 3) принципы отдельных институтов уголовного права (принципы построения системы наказаний, принципы назначения наказания и др.)[19]. Подобные разветвленные системы принципов имеют место, но если взглянуть на нее, можно заметить, что, на самом деле, в ней представлены два уровня принципов – это отраслевые принципы уголовного права и принципы уголовно-правовых институтов, к которым относится и институт уголовной ответственности, просто автор хотел показать своеобразие уголовной ответственности в силу того, что она является одним из фундаментальных понятий уголовного права, поэтому ей придается значение «генерального института», и поставил ее на отдельную ступень, выше принципов остальных институтов, но на уровень ниже принципов всей отрасли. На наш взгляд, вряд ли есть необходимость в таком трехчленном делении принципов.

За основу построения большинства представленных выше систем авторами взята традиционная система права, с ее делением на отдельные отрасли и институты. Такое понимание можно назвать вполне устоявшимся в науке уголовного права. Однако сегодня появляются отдельные авторские концепции, которые называют основой построения своей системы принципов иные критерии. Так, Т. Р. Сабитов называет свою концепцию системы уголовно-правовых принципов «статико-динамическая»[20] и отмечает, что «допустима… лишь систематизация уголовно-правовых принципов в зависимости от компонентов уголовно-правовой системы: статический и динамический, а также в зависимости от того, вытекает ли содержание одного принципа из другого (общие и специальные принципы)»[21]. Таким образом, указанный автор полагает, что все принципы делятся на статические и динамические: под динамическими принципами автор понимает принципы деятельности, а статическими являются принципы результатов этой деятельности, и статические принципы реализуют себя посредством совокупности динамических. Отметим, что автором не представлено единой иерархичной системы принципов, однако, продолжая освещать указанную концепцию, можно вывести эту систему, опираясь на положения опубликованных работ автора. Такая система выглядит следующим образом:

I. Статические принципы: законность; виновная ответственность; соразмерность; однократность привлечения к уголовной ответственности; гуманизм; личная ответственность; обязательность уголовно-правового воздействия; целесообразность; экономия мер уголовно-правового воздействия.

II. Динамические принципы:

1. Принципы криминализации и пенализации:

а) дифференциация ответственности;

б) целесообразность уголовно-правового запрета и ответственности за его нарушение;

в) экономия репрессии.

2. Принципы нормотворчества:

а) полнота состава;

б) беспробельность закона;

в) экономия запрета.

3. Принципы квалификации:

а) конкретность квалификации;

б) субъективное вменение;

в) полнота квалификации;

г) точность квалификации;

д) однократность вменения;

е) приоритет норм, смягчающих ответственность;

ж) полнота квалификации;

з) приоритет норм, смягчающих ответственность.

4. Принципы назначения наказания:

а) индивидуализация наказания;

б) целесообразность наказания;

в) экономия наказания.

5. Принципы поощрения:

а) соразмерность поощрения;

б) персональное поощрение,

в) гарантированность поощрения,

г) экономия мер поощрения[22].

Указанная система, как и подобает любой системе, имеет между своими элементами многочисленные внутрисистемные связи, однако описанная статико-динамическая концепция Т. Р. Сабитова отнюдь не лишена недостатков. К примеру, сразу можно заметить, что в эту систему автор не включил законодательно закрепленный принцип справедливости. Однако Т. Р. Сабитовым предложено переименовать ст. 6 УК РФ на «Принцип соразмерности», благодаря чему, по его мнению, «достаточно конкретно будет указано лишь на распределяющий аспект справедливости», при том что уравнивающий ее аспект учтен при определении принципа равенства[23]. Далее автором предложена следующая редакция ч. 1 ст. 6 УК РФ: «Меры уголовно-правового воздействия, применяемые к лицу, совершившему деяние, предусмотренное настоящим кодексом, должны быть соразмерными ему»[24]. В данной связи не до конца обоснованным кажется использование в законе вместо слов «наказание и иные меры уголовно-правового характера» словосочетания «меры уголовно-правового воздействия». В таком случае необходимо дополнить уголовный закон определением «меры уголовно-правового воздействия», также необходимо в законе сделать оговорку о соотношении указанных мер с наказанием, т. е. система уголовного закона должна существенно поменяться. Оправдано ли это? Также предложение об изменении заголовка ст. 6 УК на «Принцип соразмерности» представляется излишним, поскольку это сужает сферу применения данного принципа, оставляя требование соразмерности только для мер уголовно-правового воздействия, тогда как принцип справедливости распространяет свое действие и на начальные этапы применения уголовно-правовой нормы. «Принцип соразмерности», на наш взгляд, отбрасывает нас к древним принципам возмездия и талиона, при том что определить, соразмерно ли воздаяние совершенному преступлению, так же не просто, как определить, справедливо ли оно, поэтому данное предложение отнюдь не облегчает задачу суда при назначении наказания.

Итак, выше дана характеристика различным системам уголовно-правовых принципов. Как уже отмечалось, большинство из них построено на основании системы права: выделены межотраслевые, отраслевые принципы и принципы отдельных институтов отрасли права. Альтернативные системы также имеют место, и их роль, несомненно, важна в познании сущности уголовно-правовых принципов. Для целей дальнейшего исследования за основу мы возьмем традиционную систему принципов, построенную на основании системы права.

§ 2. Понятие и состав принципов назначения наказания

Совершенно справедливо М. С. Жук выделяет в структуре уголовно-правового института определенные идеи (принципы), в которых концентрируется и формулируется содержательная сторона правового института, его сущность[25]. Обращаясь к принципам назначения наказания, важно уяснить их понятие, состав и место в иерархии уголовно-правовых принципов. В советской уголовно-правовой науке учение о принципах назначения наказания не получило должного развития. Ранее остальных их понятие было предложено А. Д. Соловьевым, определившим принципы назначения наказания как «закрепленные в нормах уголовного и уголовно-процессуального права положения, устанавливающие основания, условия и порядок применения уголовного наказания»[26]. На сегодняшний довольно спорным является тот факт, что принципы назначения наказания могут быть закреплены в нормах уголовно-процессуального права, ведь назначение наказания – это уголовно-правовой институт, и мы исходим из того, что данные принципы являются внутриотраслевыми, присущими именно этому конкретному институту отрасли уголовного права. Также нельзя назвать принципы назначения наказания «положениями, закрепленными в нормах», ведь они не столько в них закреплены, сколько вытекают из совокупности норм института назначения наказания. В законе мы не встретим отдельных норм, которые, по меньшей мере, называют такие принципы. Однако несмотря на все недостатки данного определения, многие современные авторы определяют понятие принципов назначения наказания похожим образом. Например, рассмотрим определение, данное М. Т. Гараевым: «Принципами, на наш взгляд, могут быть только основополагающие идеи или руководящие требования, которые в нормативном порядке определяют основания, условия, пределы и порядок применения судом наказания к лицам, виновным в совершении преступления»[27]. Далее по вопросу о понятии таких принципов высказался И. Г. Набиев: «Принципы назначения наказания – это исходные нормативно-руководящие идеи, пронизывающие всю совокупность норм, регламентирующих назначение наказания, определяющих основания; условия, порядок, характер и объем применения судом наказания в соответствии с его целями и задачами уголовного законодательства»[28]. Во-первых, в определении И. Г. Набиева в качестве положительного момента хотелось бы отметить указание на цели уголовного наказания. Во-вторых, нам представляется неясным, что авторы вкладывают в содержание принципов назначения наказания, упоминая об «основаниях, условиях и пределах» применения наказания. На наш взгляд, достаточно будет упомянуть о порядке, или процессе назначения наказания, как это удачно отметил Я. А. Прохоров: «Принцип назначения наказания – это руководящая идея, воплощающая в себе ту или иную характерную черту всех норм УК, регламентирующих порядок назначения наказания»[29]. Видимо, автор имел в виду, что каждый отдельный принцип назначения наказания воплощает в себе какую-либо определенную черту норм уголовного законодательства, однако принцип может воплощать в себе различные характерные черты, а вовсе не одну, а также эти характерные черты могут быть присущи не обязательно всем нормам уголовного законодательства, регламентирующим порядок назначения наказания, а какой-либо части, совокупности таких норм.

Р. С. Бурганов определил принципы назначения наказания «как нормативно закрепленные основополагающие идеи, отражающие сущность назначения наказания»[30]. Несомненно, принципы назначения наказания должны отражать сущность этого процесса. Таким образом, если кара является сущностью самого наказания, то что же является сущностью назначения наказания? Сущность – это неотъемлемое качество, без которого явление невозможно мыслить. В логике сущность предмета выражается в его определении. Не вдаваясь в полемику относительно понятия «назначение наказания», возьмем за основу определение, предложенное Е. В. Благовым на основе критического анализа ряда других определений. По его мнению, «назначением наказания следует считать принятие на основе учета соответствующих обстоятельств и закрепление решения о виде и размере или сроке либо только виде наказания»[31], следовательно, сущностью процесса назначения наказания можно представить выбор вида и/или размера наказания. Отметим, что в науке уголовного права существует понятие меры наказания, под которой, например, Т. В. Непомнящая понимает «определенный размер (срок) вида (видов) наказания (наказаний), избираемый судом по своему усмотрению на основе правил и в пределах, установленных нормами уголовного закона, конкретному лицу, признанному виновным в совершении преступления»[32]. Итак, мера наказания является результатом назначения наказания и включает в себя определенный судом вид и (или) размер наказания. Под сущностью процесса назначения наказания можно представить выбор конкретной меры наказания, ведь если наказание представляет собой кару, то сущностью процесса назначения наказания должен быть поиск оптимального объема карательного воздействия.

А. П. Чугаев, Е. Г. Веселов считают принципами назначения «основополагающие идеи, вытекающие из правовой природы наказания и воплощенные в уголовно-правовых нормах, регламентирующих его назначение»[33]. На наш взгляд, вполне точно указанные авторы заметили, что исследуемые принципы должны воплощаться в уголовно-правовых нормах, а вовсе не закрепляться нормативно, о чем уже было сказано выше. Под воплощением как раз можно понимать форму выражения чего-либо.

С. А. Велиев отмечает: «Принципы назначения наказания – это объективно обусловленные, основополагающие идеи, которыми суд обязан руководствоваться в каждом конкретном случае назначения наказания. В самом уголовном законе отсутствует понятие “принцип назначения наказания”. Однако анализ деятельности по назначению наказания дает основание сделать вывод, что принципы назначения наказания – это те же самые принципы уголовного закона, поскольку при назначении наказания суд руководствуется именно этими принципами»[34]. Согласимся, что руководствоваться принципами назначения наказания – это обязанность суда при рассмотрении каждого уголовного дела. С. А. Велиев обращает внимание, что в уголовном законе отсутствует дефиниция этих принципов, при этом все равно называет их принципами уголовного закона. Все же принципы назначения наказания не являются принципами уголовного законодательства, это уголовно-правовые принципы, содержание которых мы можем почерпнуть из некоторой совокупности норм уголовного закона, посвященных назначению наказания. Нет оснований для отождествления принципов уголовного закона и принципов назначения наказания. Несомненно, они элементы одной системы, о чем мы говорили выше, они имеют определенные связи, возможно, они соотносятся как общее и специальное. Помимо этого принципы назначения наказания специфичны только для института назначения наказания, именно это их свойство описано в некоторых определениях. Так, А. А. Ашин и А. А. Аникина считают, что при определении понятия «принципы назначения наказания» «нужно исходить из сущности двух взаимосвязанных определений – “принципы” и “назначение наказания”»[35]. И принципы назначения наказания, по их мнению, это «нормативно закрепленные основополагающие идеи, присущие исключительно юридическому этапу назначения наказания виновному в совершении преступления»[36]. Т. В. Непомнящая также поддерживает идею о самостоятельности и своеобразии принципов назначения наказания, которыми, по ее мнению, являются «основные руководящие идеи, закрепленные в нормах уголовного законодательства и определяющие всю деятельность судов по применению наказания»[37]. Понятие «применение наказания» шире, нежели его назначение, сама Т. В. Непомнящая отмечает, что оно включает в себя «не только уголовно-правовые аспекты, но и уголовно-исполнительные»[38]. На наш взгляд, принципы назначения наказания не могут определять всю деятельность судов, связанную с применением наказания, поскольку принципы отдельного уголовно-правового института не могут распространять свое действие на другую отрасль – уголовно-исполнительное право, которое имеет свои как отраслевые, так и внутриотраслевые принципы. Следовательно, автор необоснованно расширяет сферу действия принципов назначения наказания.

Исходя из изложенного, принципы назначения наказания – это внутриотраслевые руководящие начала, вытекающие из совокупности уголовно-правовых норм, регулирующих порядок назначения наказания, которые предопределяют меру наказания, необходимую для достижения целей, стоящих перед наказанием.

Принципы назначения наказания играют важную роль в практической деятельности суда, в связи с чем важным является вопрос об определении их перечня и формулировок. Законодатель совершенно справедливо не стал посвящать этим принципам отдельные нормы уголовного закона, ведь принципы назначения наказания воплощаются во многих статьях Уголовного кодекса и представляет определенную трудность выразить сущность этих принципов в какой-то отдельной конкретной норме закона. Можно согласиться с Т.В. Непомнящей в том, что «как специфика отрасли уголовного права определяет состав и содержание уголовно-правовых принципов, так и специфика назначения наказания определяет состав принципов этого института уголовного права»[39].По справедливому замечанию Л. Л. Кругликова, «в юридической литературе, по самым скромным подсчетам, в общей сложности выделено свыше полутора десятков “принципов назначения наказания”»[40]. Далее попытаемся перечислить принципы, которые разные авторы называли принципами назначения наказания. При перечислении обратим особое внимание на мнения современных авторов по данному вопросу.

6. Законность (Я.М. Брайнин, С П. Бузынова, М.М. Бабаев, Р.С. Бурганов, М.А. Скрябин, Р.Н. Хамитов, И.Г. Набиев, В.Н. Бурлаков, В.Д. Мещангин, И.И. Карпец, С.А. Велиев, А.В. Савенков, М.Н. Становский).

7. Гуманизм (Я.М. Брайнин, С.П. Бузынова, М.М. Бабаев, Р.С. Бурганов, М.А. Скрябин, Р.Н. Хамитов, П.П. Осипов, И.Г. Набиев, И.И. Карпец, С.А. Велиев, А.В. Савенков, М.Н. Становский, М.В. Ююкина).

8. Справедливость (С.П. Бузынова, М.М. Бабаев, М.А. Скрябин, Р.Н. Хамитов, И.Г. Набиев, Р.С. Бурганов, В.Н. Бурлаков, С.А. Велиев, А.В. Савенков, М.Н. Становский).

9. Индивидуализация наказания (уголовной ответственности) (Я.М. Брайнин, С.П. Бузынова, М.М. Бабаев, М.А. Скрябин, Р.Н. Хамитов, Р.С. Бурганов, П.Я. Фефелов, Т.В. Непомнящая, И.В. Жидких, И.И. Карпец, С.А. Велиев, А.В. Савенков, А.А. Мамедов, Л.Л. Кругликов, Т.Р. Сабитов).

10. Неотвратимость наказания (С.П. Бузынова, И.Г. Набиев, Р.С. Бурганов, П.Я. Фефелов, Н.С. Лейкина, Р.Н. Хамитов, И.Г. Набиев).

11. Экономия мер наказания (уголовно-правового воздействия) (Р.Н. Хамитов, И.Г. Набиев, Р.С. Бурганов, Т.Р. Сабитов).

12. Целесообразность наказания (М. И. Ковалев, И.Г. Набиев, Р.С. Бурганов, В.Н. Бурлаков, Т.Р. Сабитов).

13. Дифференциация уголовной ответственности (Т.В. Непомнящая, А.А. Мамедов, Л.Л. Кругликов).

14. Обоснованность наказания (С.П. Бузынова, М.М. Бабаев, И.Г. Набиев).

15. Вина (виновность) (Р.Н. Хамитов, И.Г. Набиев, Р.С. Бурганов).

16. Демократизм (Я.М. Брайнин, И.В. Жидких).

17. Равенство (Р.Н. Хамитов, И.Г. Набиев).

18. Стимулирование при назначении наказания позитивного посткриминального поведения (И.Г. Набиев, Р.С. Бурганов).

19. Правосознание судей (Я.М. Брайнин).

20. Наказуемость (Я.М. Брайнин).

21. Личная ответственность (Р.С. Бурганов).

22. Назначение наказания отдельно за каждое преступление (М.А. Скрябин).

23. Стимулирование при назначении наказания отказа от продолжения преступной деятельности (Р.С. Бурганов).

24. Эффективность наказания (В.Н. Бурлаков).

25. Целевое усмотрение и рациональное применение мер уголовного наказания (Л.Л. Кругликов)[41].

Таким образом, нам удалось отыскать в литературе ровно двадцать принципов назначения наказания. При этом не брались во внимание концепции, согласно которым принципы назначения наказания отождествлялись с общими началами назначения наказания. Однако, по нашему мнению, далеко не все вышеназванные принципы можно назвать принципами назначения наказания.

Так, указанные выше принципы правосознания судей и обоснованности наказания носят явно уголовно-процессуальное значение и не могут существовать в системе уголовно-правовых принципов, поскольку это ведет к необоснованной процессуализации уголовного права. Более того, правосознание представляет собой самостоятельную правовую категорию. Л. А. Морозова определяет правосознание как совокупность идей, чувств, настроений, представлений, взглядов, в которых выражается отношение к праву, правовым явлениям, в том числе к действующему и желаемому праву, к деятельности юридических органов и учреждений, а также к действиям и поступкам, совершаемым в правовой сфере[42]. Если говорить непосредственно о правосознании судьи, то это вид профессионального правосознания, формируемого в связи и в процессе осуществления правосудия. А.А. Пивоварова отмечает также, что категория правосознания судьи имеет методологическое значение для учения о назначении наказания[43]. С. С. Алексеев в структуре правосознания выделяет правовые категории, называя одной из главных правовых категорий правовые принципы[44]. Следовательно, правовые принципы – это часть правосознания, они входят в него и его формируют наряду с другими категориями, поэтому правосознание не может являться еще и принципом права.

Относительно включения в перечень принципов назначения наказания неотвратимости наказания и принципа наказуемости возражает Л.Л. Кругликов, который отмечает, что «они суть основание, а не принципы назначения наказания»[45]. Соглашаясь с Л.Л. Кругликовым, хотелось бы обратить внимание, что под принципом неотвратимости наказания понимают то, что всякое лицо, совершившее преступление, подлежит наказанию. Однако такое понимание необоснованно расширяет сферу применения наказания и основано на устаревшем ныне отождествлении понятий «наказание» и «уголовная ответственность». Последняя в своей реализации может и не дойти до назначения преступнику наказания. Уголовное законодательство сегодня располагает широким арсеналом возможностей освобождения как от уголовной ответственности, так и от наказания. В связи с изложенным более правильно выделить принцип неотвратимости уголовной ответственности, который заключается в том, что у лица, совершившего преступление, есть обязанность понести уголовную ответственность, реализованную в одной из присущих ей форм. И принадлежать данный принцип будет скорее к институту уголовной ответственности.

В представленном выше перечне принципов присутствуют принципы, которые не являются типичными для института назначения наказания, а характеризуют в большей степени иные уголовно-правовые институты: принципы личной ответственности и дифференциации уголовной ответственности являются также, на наш взгляд, руководящими началами института уголовной ответственности. Р.С. Бурганов, называя принцип личной ответственности в числе принципов назначения наказания, пишет, что «в уголовном праве невозможна ответственность коллективов лиц, лиц за совершение преступления другим лицом и т. д. Таким образом при осуществлении индивидуализации наказания реализуется принцип личной ответственности»[46]. Реализацию этого принципа автор связывает с возможностью быть субъектом уголовной ответственности, говоря о том, что уголовной ответственности подлежат только физические лица, совершившие преступление. Вопрос о возможности подлежать уголовной ответственности решается вовсе не на этапе назначения наказания, а гораздо раньше. Что касается принципа дифференциации уголовной ответственности, то относимость его именно к институту уголовной ответственности следует из его формулировки. Однако предлагаются различные формулировки этого принципа, что, несомненно, влияет и на его содержание. А.А. Нечепуренко, А.А. Мамедов, Р.Н. Хамитов называют его принципом дифференциации наказания, Ю. Б. Мельникова – принципом дифференциации ответственности[47], Т.В. Непомнящая предлагает называть его «принцип дифференциации уголовной ответственности и наказания», отмечая в связи с этим, что «наряду с мерами уголовного наказания к лицам, совершившим преступления, возможно применение и условного осуждения, и принудительных мер медицинского характера, а к несовершеннолетним – применение принудительных мер воспитательного воздействия. Кроме того, принцип дифференциации уголовной ответственности и наказания позволяет суду выбрать вид наказания в рамках альтернативной санкции нормы. Но данный принцип обязательно дополняется принципом индивидуализации наказания. Именно в соответствии с принципом индивидуализации суд имеет возможность назначить виновному лицу конкретную меру наказания»[48]. Видимо, автор полагает, что на долю дифференциации уголовной ответственности приходится возможность выбора вида уголовно-правовой меры, а дифференциация наказания заключается в выборе вида наказания, при том что выбор меры наказания Т.В. Непомнящая почему-то оставляет в сфере действия принципа индивидуализации. Мы же согласимся с Л.Л. Кругликовым, А.В. Васильевским, что дифференциация ответственности осуществляется в ходе законотворческого процесса, при подготовке и принятии уголовного закона: законодатель решает, какие обстоятельства должны влиять на вид и размер ответственности, и закрепляет соответствующие положения в законодательном акте[49]. На наш взгляд, дифференциация ответственности представляет собой ее определенную градацию в уголовном законе в зависимости от разных обстоятельств. А выбор окончательной меры наказания – это задача правоприменителя в процессе индивидуализации наказания. Несомненно, как принцип личной ответственности, так и принцип ее дифференциации связаны с индивидуализацией наказания, но о характере этих связей речь пойдет ниже.

Далее остановимся на принципах экономии мер наказания (уголовно-правового воздействия) и целесообразности наказания. В свою очередь, Л.Л. Кругликов объединяет эти принципы в один, который формулирует как «целевое усмотрение и рациональное применение мер уголовного наказания»[50]. На наш взгляд, такое объединение выглядит вполне оправданным. Также Л.Л. Кругликов формулирует требования, которым должны отвечать рассматриваемые принципы: «…необходимо помнить, что речь идет: а) о руководящей нормативной идее; б) об уголовно-правовых (а не иной отрасли) принципах, соответственно нашедших свое прямое или косвенное закрепление именно в уголовном законе; в) об исходных нормативно-руководящих началах, направляющих деятельность суда в сфере назначения наказания, пронизывающих весь этот институт»[51]. Несомненно, обсуждаемый принцип отвечает данным требованием. Положительным моментом является факт реального закрепления требований этого принципа в уголовном законе, а именно ч. 1 ст. 60 УК РФ гласит: «Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания». В связи со сказанным интересно высказывание А. И. Коробеева: «Если при прочих равных условиях имеются основания к освобождению лица от уголовной ответственности и (или) от наказания, приоритет должен отдаваться освобождению, а не привлечению к ответственности и наказанию, что прямо вытекает из требования принципа экономии уголовной репрессии»[52]. Также Т.Р. Сабитов отмечает, что принцип экономии репрессии по объему шире, чем положение, закрепленное в ч. 1 ст. 60 УК РФ, так как он предполагает также и неприменение наказания, в случае если исправление осужденного возможно без его реального отбывания (ч. 1 ст. 73 УК РФ) либо возможно применение других, альтернативных наказанию мер[53]. Таким образом, принцип экономии мер наказания и его целевого усмотрения, несомненно, имеет нормативное закрепление и пронизывает институт назначения наказания, но не выходит ли данное руководящее начало за пределы этого института? На наш взгляд, данный принцип является частью внутриотраслевого уголовно-правового принципа экономии мер уголовно-правового воздействия, который выражается как в экономии наказания, так и в экономии всех иных мер уголовно-правового воздействия и означает, что из всего арсенала мер воздействия суд должен применить минимально достаточную. В сфере же назначения наказания он выражается в назначении минимального наказания, которое необходимо для достижения целей наказания, а в сфере назначения принудительных мер медицинского характера этот принцип дополняется компонентом в виде целесообразности. Следовательно, нет оснований дробить единый принцип на принципы различных институтов, тогда как он един и имеет межинститутский характер.

Принцип эффективности наказания, предложенный В.Н. Бурлаковым, по его мнению, заключается в избрании умеренного наказания, достаточного для достижения целей наказания в отношении осужденного и в то же время исключающего неоправданное ухудшение условий жизни его семьи[54]. Автор сам отмечает, что принцип эффективности иногда называют принципом экономии судебной репрессии. Можно заметить, что речь идет о принципе, который мы называем принципом экономии мер уголовно-правового воздействия. Данный принцип не является только принципом назначения наказания по основаниям, изложенным выше.

Относительно принципов стимулирования при назначении наказания позитивного посткриминального поведения и стимулирования при назначении наказания отказа от продолжения преступной деятельности совершенно справедливо высказался Т.Р. Сабитов: «Стимулирование при назначении наказания отказа от продолжения преступной деятельности и позитивного посткриминального поведения трудно отнести к принципам назначения наказания. Р.С. Бурганов полагает, что данным принципом охватываются нормы, закрепляющие смягчающие наказание обстоятельства (п. «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), о назначении наказания при смягчающих обстоятельствах (ст. 62 УК РФ), о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК РФ) и др.[55] Но ведь названный принцип не охватывает процесс назначения наказания, речь идет о сфере депенализации, поскольку стимулировать позитивное поведение можно лишь на законодательном уровне, но никак не после того, как деяние виновного уже получило уголовно-правовую оценку и решается вопрос о назначении наказания»[56]. По мнению И.Г. Набиева, «стимулирование правомерного поведения лиц; совершивших преступление, можно рассматривать и как функцию уголовного права, и как метод уголовно-правового регулирования, и как принцип уголовного права, соответственно, и назначения наказания. Содержание принципа стимулирования позитивного (социально-одобряемого) поведения составляет реализация заложенных в законе как позитивных, так и отрицательных (нежелательных для лица, совершившего преступление) стимулов»[57]. Несомненно, уголовное законодательство содержит нормы, стимулирующие позитивное постпреступное поведение и отказ от продолжения преступной деятельности, однако такое поведение стимулируется наличием в законодательстве норм, регулирующих возможность добровольного отказа от совершения преступления, смягчающие обстоятельства, возможность назначения наказания ниже низшего предела, условное осуждение, возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, в связи с примирением с потерпевшим и иные. Как можно заметить, таких норм немало, и нельзя сказать, что они сконцентрированы именно в институте назначения наказания. Они касаются реализации уголовной ответственности, а также возможности выбора различных мер уголовно-правового воздействия. На этапе назначения наказания, после того как установлена виновность лица в совершении преступления, трудно представить себе, каким образом суд может простимулировать позитивное постпреступное поведение. Стимулировать – это задача законодателя на этапе издания уголовно-правовых норм. Законодатель должен предоставить возможность преступнику повлиять на сложившуюся ситуацию в положительную сторону, и именно эти стимулирующие нормы оказывают на преступника позитивное уголовно-правовое воздействие. Применение стимулирующих норм к преступнику может остаться далеко за рамками назначения наказания, причем это может произойти как на этапе предварительного следствия (освобождение от уголовной ответственности), так и уже в момент отбытия наказания (условно-досрочное освобождение от отбывания наказания). Стимулирование позитивного посткриминального поведения и стимулирование отказа от продолжения преступной деятельности можно скорее отнести к системе уголовно-политических принципов, адресованных к законодателю, которому следует помнить о том, что стимулирующие нормы необходимы в уголовном законе, они могут быть одним из средств противодействия преступности.

Упоминая принцип демократизма, согласимся с И.Г. Набиевым, который считает, что он «не столь очевиден для действующего уголовного законодательства. В него, как известно, не вошли ранее предусматривавшиеся различные формы привлечения общественности к осуществлению правосудия по уголовным делам и контролю за поведением лиц, совершивших преступление (ч. 4 ст. 10, ст. 51, 52, 53 и др. УК РСФСР), а предусмотренная ст. 65 УК РФ новая демократическая форма правосудия и назначения наказания с участием присяжных заседателей хотя и представляется принципиально важной для современного уголовного законодательства, отражает правило, не имеющее всеобщего значения»[58].

Предложенный М.А. Скрябиным принцип назначения наказания отдельно за каждое преступление и окончательно единого наказания как основного, так и дополнительного за несколько преступлений и по нескольким приговорам[59] находит нормативное выражение в положениях уголовного закона, касающихся назначения наказания по совокупности преступлений, однако трудно назвать его руководящим началом, пронизывающим весь институт назначения наказания, скорее это отдельное правило назначения наказания, и не более.

Сложнее разграничить принципы назначения наказания с принципами уголовной ответственности, как их называет закон, или с принципами уголовного законодательства, как предлагают их называть в литературе. Может показаться не совсем последовательной позиция некоторых авторов, которые в качестве принципов назначения наказания указывают общие уголовно-правовые принципы, закрепленные в ст. 3–7 УК РФ и относящиеся ко всей отрасли.

С. Г. Келина и В.Н. Кудрявцев справедливо заметили, что «главное заключается не в том, чтобы найти и выделить принципы, свойственные только уголовному праву и не повторяющиеся в других отраслях права, а в том, чтобы выделить принципы, отражающие подлинную природу уголовного права, определяющие его функции и задачи»[60]; интерпретируем данное высказывание для целей поиска принципов назначения наказания и отметим, что главное заключается в том, чтобы выделить принципы, отражающие подлинную природу института назначения наказания, вне зависимости от того, где еще они повторяются.

С.А. Велиев с удивлением пишет, что «отдельные принципы (например, законность, справедливость, гуманизм) одни ученые относят к общеправовым (М. Л. Якуб, Т.В. Кленова), а другие эти же принципы – к принципам назначения наказания (М.М. Бабаев, М.А. Скрябин)»[61]. Р.С. Бурганов же, наоборот, считает, что здесь нечему удивляться и «одни ученые рассматривали данные принципы в рамках уголовного права в целом, а другие – в рамках института назначения наказания. В этой связи представляется необходимым указывать при рассмотрении того или иного принципа, в рамках какого института этот принцип рассматривается»[62]. Этот же автор предлагает следующую систему принципов отдельного института в следующем виде: 1) принципы уголовного права в целом, нашедшие свое отражение в данном уголовно-правовом институте; 2) принципы генерального института, преломившиеся в данном уголовно-правовом институте; 3) принципы собственно данного уголовно-правового института, свойственные только ему[63]. Похожую систему принципов применительно к назначению наказания ранее предлагал и Л.Л. Кругликов, указывая, что «в сфере избрания наказания действуют принципы 1) общеправовые и 2) отраслевые (межотраслевые), причем в одних случаях напрямую, непосредственно, а в других – через конкретизирующие их нормативно-руководящие начала. К числу первых следует отнести законность, гуманизм, равенство, справедливость, ко вторым – дифференциацию и индивидуализацию ответственности, целевое устремление и рациональное применение мер ответственности»[64]. Л.Л. Кругликов отметил, что «специфика сферы их применения – назначение наказания – накладывает свой отпечаток на содержание собственно принципов института назначения наказания», и к таким «собственно принципам института назначения наказания» он относит лишь дифференциацию и индивидуализацию наказания, целевое устремление и рациональное применение мер уголовного наказания[65]. Следовательно, автор разделяет понятия «принципы, действующие в сфере назначения наказания» и «собственно принципы назначения наказания». Автор исходит из того, что в сфере назначения наказания действие общеправовых принципов происходит непосредственно, видимо, поэтому он их и не относит в принципам самого института. Однако стоит заметить, что Л.Л. Кругликов перечисляет не все имеющиеся отраслевые принципы применительно к назначению наказания, в указанном им перечне отсутствует принцип вины, который, по-видимому, не отражает специфики института назначения наказания. Несомненно, не все отраслевые принципы находят свое отражение при назначении наказания, нам представляется, что их перечень может быть еще уже перечня, предложенного Л.Л. Кругликовым.

Вернемся к вопросу о соотношении принципов уголовного права и назначения наказания, при рассмотрении которого И.Г. Набиев отмечает, что общие принципы уголовного права «в силу своей природы распространяются на все или большинство институтов уголовного права, в том числе и на назначение наказания… Как указывает В. А. Якушин, связь принципов различных уровней состоит в том, что каждый последующий уровень правовых принципов базируется на предыдущих. Анализируя принципы той или иной отрасли права, мы фактически исследуем общеправовые принципы, нашедшие специфическое отражение в этой отрасли, и межотраслевые принципы[66]. Анализируя же институциональные принципы, мы тем самым исследуем и принципы отрасли. Принципы уголовного права получают в сфере назначения наказания свое преломление, специфику и содержание, поэтому их также следует рассматривать в системе принципов назначения наказания»[67]. Можно поддержать высказанное мнение в той части, что общеправовые принципы получают преломление в институтах уголовного права и поэтому могут быть отдельно рассмотрены как принципы соответствующих институтов.

Применительно же к институту назначения наказания данные принципы имеют свое уникальное содержание, однако стоит ли все эти общие уголовно-правовые принципы рассматривать как составляющее подсистемы принципов назначения наказания, действительно ли все они отражают сущность и природу института назначения наказания?

Мы предполагаем, что для того, чтобы отраслевые принципы уголовного права могли считаться принципами назначения наказания, они должны отвечать ряду требований, о которых мы говорили выше, а именно: они должны найти свое прямое или косвенное закрепление в уголовном законе в нормах, касающихся назначения наказания; они должны направлять деятельность суда в сфере назначения наказания, пронизывать весь этот институт. Помимо указанного одним из оснований включения отраслевых принципов в подсистему принципов назначения наказания должна являться частота и отчетливость их реализации именно в процессе назначения наказания.

Предлагаем условно подразделить все принципы уголовного законодательства на две группы, в зависимости от того, кому они в наибольшей степени адресованы. На наш взгляд, принципы равенства и гуманизма имеют своим основным адресатом законодателя и находят свое основное выражение и применение именно при разработке и принятии новых уголовно-правовых норм. Так, исследователи принципа равенства отмечают, что «важнейшей гарантией реализации принципа равенства перед законом при назначении наказания является определение состава преступления как единого для всех основания уголовной ответственности независимо от каких-либо обстоятельств, связанных с личностью виновного, его положением в обществе. Если уголовная ответственность в целом и ее часть – наказание предопределяются не опасным состоянием личности, а составом совершенного преступления, тогда и можно утверждать, что принцип равенства реализуется в уголовной ответственности и наказании». Тот же автор считает, что «…соблюдение принципа равенства проявилось в самом факте назначения наказания в пределах санкций уголовно-правовых норм, которые установлены одинаково для всех лиц, совершивших преступление», и еще одной важной гарантией реализации принципа равенства «является обоснованная дифференциация наказания в санкциях статей Особенной части УК РФ»[68]. В приведенных высказываниях речь идет о реализации принципа равенства при назначении наказания, однако автор сказанным подтверждает обратное – что принцип равенства при назначении наказания не получает прямой реализации, ведь если его гарантией является определение состава преступления как основания уголовной ответственности и он проявляется в факте назначения наказания в пределах одинаковой для всех уголовно-правовой санкции, то руководствоваться принципом равенства должен законодатель при определении основания уголовной ответственности и установлении равных санкций вне зависимости от факторов, характеризующих личность преступника. Необходимость же учитывать при назначении наказания свойства личности виновного, напротив, является исключением из принципа равенства, который лишь диктует в ст. 4 УК РФ, какие именно факторы, относящиеся к личности, суд не в праве учитывать при привлечении лица к уголовной ответственности.

Из формулировки принципа гуманизма в ст. 7 УК РФ мы можем сделать схожие выводы, что на этапе назначения наказания он фактически не реализуется, а основным его адресатом является законодатель. Согласно ч. 2 ст. 7 УК РФ «наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства». Следовательно, из принципа гуманизма исходит законодатель при определении видов наказания и перечня мер уголовно-правового характера, которые не должны причинять страдания и унижать человеческое достоинство. Также принцип гуманизма нашел свою реализацию в закрепленном перечне целей наказания, среди которых отсутствует цель причинения страданий или унижения человеческого достоинства. При назначении наказания правоприменитель уже пользуется результатами гуманного уголовного законодательства – выбирает вид наказания из тех наказаний, которые содержатся в уголовно-правовой санкции, сконструированной с учетом принципа гуманизма. Несомненно, в процессе назначения наказания происходит учет личности виновного, а также смягчающих обстоятельств, часть из которых существуют в перечне ст. 61 УК РФ, как дань принципу гуманизма (например, наличие малолетних детей у виновного или беременность), помимо указанного гуманизм реализуется при назначении наказания в порядке ст. 65 УК РФ при вердикте присяжных заседателей о снисхождении, однако нельзя сказать, что все нормы института назначения наказания пропитаны принципом гуманизма, который реализуется в этом процессе либо опосредованно, либо не столь отчетливо.

Одним из требований, которым должны отвечать принципы уголовного законодательства, для того чтобы стать частью подсистемы института назначения наказания, мы назвали частоту и отчетливость реализации именно в процессе назначения наказания, такие же принципы должны пронизывать весь институт назначения наказания. На наш взгляд, в уголовном законодательстве существуют иные институты, в которых принцип гуманизма отчетливо и наиболее часто реализуется. Это, конечно же, институты освобождения от уголовной ответственности и наказания, а также институт уголовной ответственности несовершеннолетних. По этому поводу исследователь принципа гуманизма М.В. Ююкина отмечает, что среди положений уголовного закона можно выделить те, которые имеют своей целью непосредственную реализацию принципа гуманизма при рассмотрении вопросов, связанных с ответственностью несовершеннолетних[69]. Таким образом, мы не можем считать принцип гуманизма принципом назначения наказания.

Итак, мы смогли проследить, что большинство принципов, называемых различными учеными принципами назначения наказания, не обладают всеми необходимыми признаками и не могут являться принципами данного института. Из двадцати перечисленных выше принципов, по нашему мнению, только у трех наличествует совокупность необходимых признаков, и именно эти принципы присущи институту назначения наказания: принцип законности, принцип справедливости и принцип индивидуализации наказания. Ниже будет дана их характеристика, в которой будет показана реализация каждого из этих принципов в институте назначения наказания.

§ 3. Принцип законности при назначении наказания

Переходя к характеристике непосредственно принципов назначения наказания, начнем с проявления принципа законности при назначении наказания. Еще С. В. Познышева писал, что в назначении наказания участвуют «две власти»: законодатель и судья[70]. Продолжая эту мысль, Л.Л. Кругликов пишет: «Первый из них очерчивает контур (абрис), пределы наказуемости за содеянное, вводя судейское усмотрение в строго определенные рамки, а второй (суд) в отведенных ему пределах конкретизирует наказание с учетом сформулированных в законе критериев и излагает свой вывод о мере наказания в приговоре. Тем самым обеспечивается оптимальное сочетание принципов законности и индивидуализации наказания, создаются надлежащие условия справедливости приговора»[71].

Не редкость сегодня, когда принцип законности представляют в виде своеобразного суперпринципа. Например, В. А. Канубриков делает вывод, что «законность своего содержания не имеет, а является средством (формой) выражения не только основных общеправовых принципов, но и существования закона в целом. Уголовно-правовой принцип законности – это конкретная форма выражения социально-правовых идей равенства, гуманизма, справедливости и вины в уголовном законе»[72]. Такое понимание законности размывает понятие и содержание не только этого принципа, но и системы уголовно-правовых принципов в целом, делает неясным цель их существования. Продолжим мысль данного исследователя относительно того, что законность является формой выражения иных принципов: «Первоначально определяется уголовно-правовой запрет (принцип законности), в то же время, указывая на недопустимость применения закона по аналогии, данное положение связывается как с принципом справедливости, обеспечивая связь лишь с законодательно конкретизированными преступлениями и исключительно лицами, их совершившими, так и с принципом вины, так как не допускает объективного вменения. Затем в соответствии с принципом справедливости при нарушении указанного в законе запрета определяются общие начала индивидуализации наказания и применения иных мер уголовно-правового характера, способствуя установлению соразмерности степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного»[73]. Как нам представляется, все принципы уголовного права, несомненно, имеют взаимосвязь, поскольку все они являются элементами единой системы. Что касается роли принципа законности, то его интегративное свойство заключается, в первую очередь, в том, что он связывает между собой принципы уголовного законодательства, которые, будучи нормативно закрепленными, становятся положениями закона и отступление от которых можно рассматривать как нарушение принципа законности. Однако каждый принцип уголовного закона имеет собственное содержание и сферу применения, поэтому опосредованное нарушение законности путем нарушения, к примеру, принципа вины лишает содержания сам этот принцип. Следовательно, можно говорить не о законности, а о законе как форме выражения некоторых принципов. Что касается принципов уголовного права, которые в законе не закреплены, а лишь пронизывают его, воплощаясь в отдельных его положениях, то здесь наоборот – прямое нарушение этих положений, т. е. закона, влечет за собой нарушение какого-либо уголовно-правового принципа, и в таком случае страдает в большей степени тот принцип, содержание которого затронуто, а не принцип законности.

Ученые, обращавшиеся к принципу законности в своих исследованиях, среди его компонентов называют различные черты, связанные с наказанием и его назначением. Так, Р. Р. Галиакбаров среди основных его черт законности выделяет определение уголовного наказания только в пределах и порядке, установленных законом; освобождение от уголовной ответственности и наказания по основаниям, предусмотренным уголовным законом; сбалансированное самим законом решение вопроса о пределах судейского усмотрения при применении норм уголовно-правового характера[74].

В. В. Мальцев, выделяя три аспекта этого принципа, на второе место ставит следующий: «Нет наказания без указания на то в Уголовном кодексе. Это требование выражается не только в том, что наказание должно полностью соответствовать системе и видам наказаний (ст. 44–59 УК), содержанию санкций норм Особенной части УК, но и определяться на основании общих начал и специальных правил его назначения (ст. 60–74 УК)»[75].

Н. А. Лопашенко одной из черт принципа законности называет то, что к лицу, виновному в совершении преступления, могут быть применены лишь указанные в законе наказания[76].

Помимо характерных черт, признаков, аспектов в литературе ведется речь о гарантиях принципа законности. Так, О. В. Олейник отмечает, что «принцип законности в уголовном праве может быть реализован только при наличии определенных гарантий, которые можно определить как систему закрепленных в уголовном законодательстве норм и деятельность правоохранительных органов по их применению, обеспечивающую правомерность поведения субъектов правоотношений, возникающих между государством и лицом, совершившим преступление»[77]. Согласимся с автором в том, что наиболее полно представить содержание данного правового принципа помогают именно гарантии его реализации, которые должны быть закреплены в уголовном законе.

Однако приведенные выше черты или гарантии законности характеризуют данный принцип как уголовно-правовой в целом, и даже на данном уровне исследователи отмечают значение принципа законности при назначении наказания.

Н. Н. Дударь, раскрывая содержание принципа законности как принципа назначения наказания, отмечает, что «согласно данному принципу суд при назначении наказания должен учесть положения Общей части Уголовного кодекса (основное начало), которые помогут ему правильно оценить совершенное преступление. Далее, избирается только такое наказание, которое предусмотрено действующим уголовным законом, и в пределах, установленных санкцией статьи Особенной части (следующее основное начало). В соответствии с принципом законности суд в обязательном порядке должен учесть характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие наказание, т. е. другие общие начала»[78]. То есть, по ее мнению, учет принципа законности выражается в учете общих начал назначения наказания. С этим утверждением трудно спорить, особенно если сказать, что законность выражается всегда в учете требований и норм закона, а общие начала назначения наказания закреплены в законе и являются его принципиальными требованиями. Однако ограничивается ли общими началами принцип законности и все ли общие начала назначения наказания являются его безусловным выражением? На эти вопросы постараемся ответить далее.

А. Д. Чернов шире смотрит на выражение принципа законности при назначении наказания, указывая, что он проявляется в неукоснительном соблюдении всех положений Общей части УК. Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом[79].

И.В. Жидких считает, что на институциональном уровне принцип законности составляют два требования: «1. Наказуемость деяния может быть определена только в Уголовном кодексе РФ. Иными словами, к лицам, виновным в совершении преступления, могут быть применены только те виды наказания, которые непосредственно предусмотрены уголовным законом… 2. Второе требование законности выражается в запрете аналогии при определении наказуемости деяния»[80]. Таким образом, этому автору сфера законности представляется еще более узкой и касается только определения самой наказуемости, а именно перечня наказаний в Общей части и, видимо, границ санкций в части Особенной.

Р.С. Бурганов предъявляет похожие требования к принципу законности назначения наказания, по его мнению, законность выражается в следующем: «1. Назначение наказания с учетом Конституции Российской Федерации. Данное требование поставлено на первом месте, исходя из системы источников уголовного права, где на первом месте стоит Конституция РФ… 2. Наказание и иные уголовно-правовые последствия совершения преступления определяются уголовным законом. Это выражается в двух моментах. Во-первых, в том, что нормы, касающиеся назначения наказания, должны быть закреплены в уголовном законе… Во-вторых, суд должен назначать наказание в строгом соответствии с уголовным законом. Это требование, в свою очередь, можно раздробить еще на несколько. Суд назначает наказание в пределах, установленных статьей Особенной части УК, предусматривающей ответственность за это преступление, с учетом положений Общей части УК, имеющих значение при рассмотрении конкретного уголовного дела… 3. Назначение наказания по аналогии не допускается»[81].

На наш взгляд, все требования принципа законности, перечисленные Н. Н. Дударь, И.В. Жидких, Р.С. Бургановым, в целом являются частями общего принципа назначения наказания, это касается и требования законности назначения наказания, и запрета аналогии назначения наказания. Несомненно, с этими требованиями трудно спорить, однако необходимо выявить своеобразие принципа законности в институте назначения наказания, показать, в связи с чем он столь важен именно на исследуемом этапе применения правовой нормы, также необходимо выявить дополнительные его черты наряду с общими. Признаки, присущие принципу законности назначения наказания и гарантии его реализации, должны являться характерными только для данного принципа, поскольку с их помощью можно четко отграничить сферу его действия от сферы действия других принципов назначения наказания.

Первой специальной гарантией реализации принципа законности при назначении наказания, выражающей качественный элемент системы, является тот факт, что суд может назначить только такое наказание, которое перечислено в перечне видов наказаний и законодательно закреплено в ст. 44 УК РФ. Суд не вправе по собственному усмотрению придумывать иные наказания, не указанные в перечне, также суд не вправе изменять порядок применения наказания. У суда нет возможности назначать наказания, которые являются только основными, в качестве дополнительных, и наоборот, суд не должен произвольно изменять название наказания в приговоре по сравнению с нормативно-закрепленным его наименованием. В соответствии с этим же элементом судом не должны быть назначены те виды наказания, которые не введены в действие. Такими наказаниями в данный момент являются арест и принудительные работы. Так, по приговору Волгоградского областного суда от 23 июня 2011 г. М. осужден за совершение совокупности преступлений, включающей преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 116 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ), за которое ему назначено 2 месяца ареста. Судебная коллегия, рассмотрев уголовное дело по кассационным жалобам осужденного и его защитника, изменила приговор, так как суд, назначая М. по ч. 1 ст. 116 УК РФ наказание в виде ареста, не учел, что согласно Федеральному закону от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» (с последующими изменениями) положения УК РФ о наказании в виде ареста вводятся в действие федеральным законом после вступления в силу УИК РФ по мере создания необходимых условий для исполнения этого вида наказания. Поскольку в настоящее время арест не введен в действие федеральным законом, он не мог быть назначен виновному ни при каких обстоятельствах (Определение от 31 августа 2011 г. № 16-О11–44)[82]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Чередниченко Е.Е. Принципы уголовного законодательства: понятие, система, проблемы законодательной регламентации. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 27.

Вернуться

2

Уголовный закон: опыт теоретического моделирования / под ред. С. Г. Келиной, В.Н. Кудрявцева. М., 1987. С. 167.

Вернуться

3

Филимонов В.Д. Принципы уголовного права. М., 2002. С. 34.

Вернуться

4

Сабитов Т.Р. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 55.

Вернуться

5

Бурганов Р.С. Принципы уголовного права и принципы назначения наказания: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 7.

Вернуться

6

Уголовный закон: опыт теоретического моделирования / под ред. С. Г. Келиной, В.Н. Кудрявцева. С. 16.

Вернуться

7

Лесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. М.: Норма, 2000. С. 101.

Вернуться

8

Алексеев С. С. Общая теория социалистического права. Вып. I. Свердловск, 1963. С. 151.

Вернуться

9

Сабитов Т.Р. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание: монография. С. 45.

Вернуться

10

Пашуканис Е. Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М., 1980. С. 80.

Вернуться

11

Виттенберг Г. Б. Основные принципы советского уголовного права // Советская юстиция. 1978. № 21. С. 24.

Вернуться

12

Кригер Г. А. Место принципов советского уголовного права в системе принципов права // Советское государство и право. 1981. № 2. С. 103.

Вернуться

13

Наумов А.В. Реализация уголовного права и деятельность следователя. Волгоград, 1983. С. 82.

Вернуться

14

Велиев С.А. Принципы назначения наказания. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 106.

Вернуться

15

Велиев С.А. Савенков А.В. Индивидуализация уголовного наказания. 2-е изд. М.: Красанд, 2010. С. 22.

Вернуться

16

Велиев С.А. Указ. соч. С. 23.

Вернуться

17

Набиев И.Г. Принципы назначения наказания: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2004. С. 35.

Вернуться

18

Аликперов X. Д., Курбатова К. Ш. УК РФ и некоторые виды освобождения от уголовной ответственности // Государство и право. 2000. № 1. С. 46, 47.

Вернуться

19

Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 71.

Вернуться

20

Сабитов Т.Р. Система уголовно-правовых принципов: монография. М.: Проспект. С. 37.

Вернуться

21

Сабитов Т.Р. Система уголовно-правовых принципов: монография. М.: Проспект. С. 37.

Вернуться

22

См.: Сабитов Т.Р. Система уголовно-правовых принципов: монография; Он же. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание: монография.

Вернуться

23

Сабитов Т.Р. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание: монография. С. 131.

Вернуться

24

Сабитов Т.Р. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание: монография. С. 137.

Вернуться

25

Жук М. С. Институты российского уголовного права: понятие, система и перспективы развития: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Краснодар, 2013. С. 13.

Вернуться

26

Соловьев А. Д. Применение наказания по советскому уголовному праву. М., 1958. С. 7.

Вернуться

27

Гараев М. Т. Смягчение наказания при его назначении по российскому уголовному праву: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2002. С. 46.

Вернуться

28

Набиев И.Г. Указ. соч. С. 75.

Вернуться

29

Прохоров Л. А. Общие начала назначения наказания и предупреждения рецидивной преступности. Омск, 1980. С. 13, 14.

Вернуться

30

Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 96.

Вернуться

31

Благов Е. В. Применение общих начал назначения уголовного наказания: монография. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 16.

Вернуться

32

Непомнящая Т.В., Степашин В. М. Проблемы назначения наказания: учебное пособие. М.: Форум, 2012. С. 137.

Вернуться

33

Чугаев А. П., Веселов Е. Г. Назначение наказания. М.: Юрлитинформ, 2008. С. 45.

Вернуться

34

Велиев С.А. Указ. соч. С. 335.

Вернуться

35

Ашин А.А., Аникина А.А. Соотношение общих начал и принципов назначения наказания // Вестник Владимирского юридического института. 2009. № 2 (11). С. 63–69.

Вернуться

36

Ашин А.А., Аникина А.А. Соотношение общих начал и принципов назначения наказания // Вестник Владимирского юридического института. 2009. № 2 (11). С. 63–69.

Вернуться

37

Непомнящая Т.В. Мера уголовного наказания: проблемы теории и практики: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 176.

Вернуться

38

Непомнящая Т.В. Мера уголовного наказания: проблемы теории и практики: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 51.

Вернуться

39

Непомнящая Т.В. Мера уголовного наказания: проблемы теории и практики: монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 176.

Вернуться

40

Энциклопедия уголовного права. Назначение наказания. Т. 9. СПб.: Изд-во профессора Малинина, 2007. С. 167.

Вернуться

41

Брайнин Я.М. Принципы применения наказания в советском уголовном праве // Научные записки Киевского университета. Т. 12. Вып. 1. Киев, 1953; Бузынова С.П. Эффективность наказания и ее влияние на предупреждение преступлений. Труды ВЮЗИ. М., 1974. Т. 33. С. 117; Бажанов М. И. Назначение наказания по советскому уголовному праву. Киев, 1980. С. 14; Бабаев М.М. Индивидуализация наказания несовершеннолетних. М., 1968. С. 3; Скрябин М. Л. Общие начала назначения наказания и их применение к несовершеннолетним. Казань, 1988. С. 14, 15; Фефелов П.Я. Понятие и система принципов советского уголовного права. М., 1972. С. 51; Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 148; Непомнящая Т.В. Мера уголовного наказания: проблемы теории и практики: монография. С. 176; Энциклопедия уголовного права. Назначение наказания. Т. 9. С. 20, 168; Сабитов Т.Р. Уголовно-правовые принципы: методы познания, сущность и содержание: монография. С. 220; Бурлаков В.Н. Индивидуализация уголовного наказания: закон, теория, судебная практика: учебно-практическое пособие. СПб.: Юридический центр Пресс, 2011. С. 38; Набиев И.Г. Указ. соч. С. 16, 50; Жидких И.В. Реализация принципов уголовного права в общих началах назначения наказания: дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2007. С. 24; Мамедов А.А. Справедливость назначения наказания. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 101; Левицкий Г. А. Наказание, его основание и принципы применения по советскому уголовному праву: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Л., 1956. С. 9; Становский М.Н. Назначение наказания. СПб.: Юридический центр Пресс, 1999. С. 140; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968. С. 107; Карпец И.И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. М., 1967; Ююкина М.В. Принцип гуманизма в уголовном, уголовно-исполнительном праве и уголовной политике и его реализация при назначении наказания: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тамбов, 2006. С. 7.

Вернуться

42

Морозова Л. А. Теория государства и права: учебник. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Российское юридическое образование, 2010. С. 344.

Вернуться

43

Пивоварова А.А. Правосознание и усмотрение судьи. Соотношение понятий, роль при назначении наказания: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Самара, 2009. С. 7.

Вернуться

44

Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. Т. I. М.: Юридическая литература, 1981. С. 209.

Вернуться

45

Энциклопедия уголовного права. Назначение наказания. Т. 9. С. 168.

Вернуться

46

Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 114.

Вернуться

47

Нечепуренко А.А. Неотвратимость наказания как принцип уголовного права: учебное пособие. Омск, 1996. С. 3; Мамедов А.А. Указ. соч. С. 33–42; Хамитов Р. К. Специальные правила назначения наказания. Казань, 2001. С. 22; Мельникова Ю. Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. Красноярск, 1989. С. 73–80.

Вернуться

48

Непомнящая Т.В. Назначение уголовного наказания: теория, практика, перспективы. СПб.: Юридический центр Пресс, 2006. С. 29.

Вернуться

49

Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. СПб., 2003. С. 62.

Вернуться

50

Энциклопедия уголовного права. Назначение наказания. Т. 9. С. 168.

Вернуться

51

Кругликов Л.Л. Проблемы теории уголовного права. Избранные статьи. 1982–1999 гг. Ярославль: ЯрГУ, 1999. С. 78.

Вернуться

52

Коробеев А. И. Советская уголовно-правовая политика. Владивосток, 1987. С. 34.

Вернуться

53

Сабитов Т.Р. Система уголовно-правовых принципов: монография. С. 225.

Вернуться

54

Бурлаков В.Н. Указ. соч. С. 41.

Вернуться

55

См.: Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 121.

Вернуться

56

Сабитов Т.Р. Система уголовно-правовых принципов: монография. С. 220.

Вернуться

57

Набиев И.Г. Указ. соч. С. 100.

Вернуться

58

Набиев И.Г. Указ. соч. С. 31.

Вернуться

59

Скрябин М. Л. Указ. соч. С. 14, 15.

Вернуться

60

Келина С. Г., Кудрявцев В. H. Принципы уголовного права. M., 1988. С. 61.

Вернуться

61

Велиев С.А. Указ. соч. С. 107.

Вернуться

62

Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 93.

Вернуться

63

Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 93.

Вернуться

64

Энциклопедия уголовного права. Назначение наказания. Т. 9. С. 168.

Вернуться

65

Энциклопедия уголовного права. Назначение наказания. Т. 9. С. 168.

Вернуться

66

См.: Уголовное право России. Часть Общая / под ред. Л.Л. Кругликова. М., 2005. С. 395; Уголовное право России. Общая часть / под ред. Ф. Р. Сундурова. М., 2009. С. 36.

Вернуться

67

Набиев И.Г. Указ. соч. С. 70, 71.

Вернуться

68

Лактаева А. Ю. Гарантии и возможности реализации принципа равенства перед законом при назначении наказания // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2011. № 75. С. 70.

Вернуться

69

Ююкина М.В. Противоречия, связанные с реализацией принципа гуманизма при назначении наказания в отношении несовершеннолетних // Вестник Тамбовского университета. Серия «Гуманитарные науки». 2006. № 4. С. 63.

Вернуться

70

Познышев С. В. Очерк основных начал науки уголовного права. М., 1923. С. 69.

Вернуться

71

Кругликов Л.Л., Благов Е. В. О законодательных пределах назначения наказания // Кругликов Л.Л. Проблемы теории уголовного права. Избранные статьи (1982–1999 гг.). Ярославль, 1999. С. 83, 84.

Вернуться

72

Канубриков В. А. Принцип законности в уголовном праве России: теоретические и правоприменительные проблемы: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2011. С. 4.

Вернуться

73

Канубриков В. А. Принцип законности в уголовном праве России: теоретические и правоприменительные проблемы: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2011. С. 4.

Вернуться

74

Галиакбаров Р. Р. Уголовное право. Общая часть: учебник. Краснодар, 1999. С. 16, 17.

Вернуться

75

Мальцев В. В. Принципы уголовного права и их реализация в правоприменительной деятельности. СПб., 2004. С. 131.

Вернуться

76

Лопашенко Н. А. Принципы уголовного законодательства // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / под ред. Р. Р. Галиакбарова. Саратов, 1997. С. 41.

Вернуться

77

Олейник О. В. Принцип законности и гарантии его реализации в уголовном праве Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2003. С. 4.

Вернуться

78

Дударь Н. Н. Общие начала назначения наказания: дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 34.

Вернуться

79

Чернов А. Д. Актуальные проблемы уголовного наказания: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2001. С. 233.

Вернуться

80

Жидких И.В. Указ. соч. С. 42, 43.

Вернуться

81

Бурганов Р.С. Указ. соч. С. 71.

Вернуться

82

Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за второе полугодие 2011 года // Сайт Верховного Суда РФ. URL: http://www.vsrf.ru/secon (дата обращения: d.php (дата обращения: 01.09.2016).

Вернуться