Юрий Веденеев

Грамматика правопорядка

Монография

Научный редактор
доктор юридических наук, профессор
В. В. Лазарев

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340

ББК 67.0

В26

Автор:

Веденеев Ю. А., доктор юридических наук, профессор кафедры теории государства и права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Научные рецензенты:

Кирдяшова Е. В., кандидат юридических наук, доцент;

Ковлер А. И., доктор юридических наук, профессор;

Эбзеев Б. С., доктор юридических наук, профессор.

Научный редактор:

Лазарев В. В., доктор юридических наук, профессор.

Ответственный редактор:

Гасанов И. Б., кандидат политических наук.

Технический редактор:

Ухлина Е. С.

Работа посвящена современному состоянию развития юриспруденции и выполнена в формате собрания текстов, объединенных задачей поиска новых концептуальных оснований дисциплины. Изучение вопроса предполагает широкий социо-культурный и междисциплинарный контекст научного и практического осмысления предмета и структуры юридической науки. Культурно-историческая перспектива в изучении права как языковой и когнитивной реальности, одновременно образной, символической и понятийной, составляет то направление и подход в его исследовании, которое позволяет раскрыть актуальные смыслы и значения права как формы осуществления человеческой субъектности в разнообразных цивилизационных практиках социального общения. Образование права связано социокультурными условиями и протекает в границах наличных представлений о праве.

Исторические изменения этноконфессиональных и социально-политических условий эволюции правовых систем, сопровождаемые преобразованиями юридических картин мира, имеют своим продолжением расширение или сужение эпистемологических границ и исторических форм юридического знания. Поиск новых феноменологических и концептуальных измерений права и науки права – возможный ответ на системные вызовы и требования социальной практики.

Текст адресован правоведам, специалистам в области политических и правовых учений, историкам правовой науки и всем интересующимся вопросами развития юридической науки в рамочных определениях антропологии права, социологии права и культурно-исторической юриспруденции.

УДК 340

ББК 67.0

© Веденеев Ю. А., 2018

© ООО «Проспект», 2018

Лене, Сонечке и Антоше,
деревня Соболево Тверской губернии,
весна — осень 2016 г.

Введение: концептуальная история юридической науки

…Право есть совокупность слов, имеющих власть.

Диего Валадес. Язык права и право языка

(речь, произнесенная при вступлении

в Мексиканскую академию языка 25 августа 2005 г.)

Работа посвящена вопросам эпистемологических и социокультурных оснований развития юриспруденции. Концептуальная история дисциплины выходит за рамки существующей традиции изложения эволюции политических и правовых идей, учений и доктрин. Изучение вопроса предполагает анализ изменений собственно систем юридических знаний или предмета, структуры и языка дисциплины в контексте социокультур определенных исторических эпох их формирования и развития.

Концептуальная перспектива в изучении юридической науки как социокультурного феномена составляет новое научное направление и подход в юридических исследованиях. Ее теоретическая разработка позволяет расширить границы междисциплинарных контактов с другими общественными науками, обеспечить движение от формата догматической к формату культурно-исторической юриспруденции или юриспруденции поэтики юридического текста — его исторического словаря, семантики и стилистики. Концептуальную историю юридической науки дополняет ее институциональная история, составляющая общую историю развития и права, и науки права.

1. Постановка вопроса

1. Традиционно в рамках юриспруденции, или юридической науки, выделяют ряд отдельных дисциплин и исследовательских направлений¹. Это элементарная форма концептуализации знания, в основании которой лежит его дифференциация по предметам и методам изучения. В метафизическом смысле юриспруденция — это сознание права, данное в его символах, понятиях и представлениях. Уже в самом наименовании дисциплины заключено определение ее места в общей системе социальных наук, ее логики мыслить социальную реальность в системе собственных категорий и понятий.

Правовая реальность обладает двойственной природой. В историческом времени и пространстве одновременно сосуществуют, взаимно определяя друг друга, мыслимая правовая реальность в терминах данной социокультуры (концептах), и предметная правовая реальность, представленная в фактах и практиках (институтах) ее нормативной манифестации. Сознание права — составная часть явления права, его теоретического и практического языка. В этом смысле юриспруденция — дискурсивная часть правовой реальности. Разнообразие культурно-исторических форм репрезентации права, выстроенных в систему мифологических образов, юридической догматики и аксиоматики, юридических понятий и конструкций, определяет разнообразие исторических форм процесса концептуализации права, его отображения в системе юридических представлений и мировоззрений².

Проблема первичности и вторичности их взаимных отношений, или проблема референции или соотнесенности объекта и предмета исследования (феноменологии и эпистемологии) в каждую историческую эпоху в рамках классической методологии, не вызывали вопросов. Юридическая наука как аналитическая система отражает объективную правовую реальность с той или иной степенью достоверности, доказательности и верифицируемости своих определений. Противоположный подход на данный аспект сосуществования права и науки права выражается в представлении, согласно которому процесс концептуализации права есть также и процесс моделирования и конструирования права. Юридическая наука как нормативная система порождает правовую реальность. Язык рассуждения о праве — означающее, является конститутивным основанием права — означаемого. В практическом и теоретическом языке права (юриспруденции) заключены онтология, эпистемология и аксиология права, определения того, чем оно должно быть (философия права), определения того, чем оно является (социология права), и определения того, чем оно может быть (антропология права).

Правовая реальность такова, каков язык восприятия и рассуждения о правовой реальности³. Это воображаемая реальность — одновременно ментальная, когнитивная и языковая, воплощенная в разнообразных нормах и ценностях, правовых эмоциях и действиях, жестах и интонациях. Иными словами, это и юридический концепт, и юридический конструкт, и нормативный образ социально-правовой действительности. Юридический язык фиксирует и определяет социальные дистанции или нормативные границы внутри и вне наличных систем социального общения. Реальность права лежит в осознании языка права, развитой категориальной и концептуальной формой которого является юриспруденция, т. е. наука о праве. Юриспруденция и есть не что иное, как знаниевое, понятийное выражение юридических картин мира определенных исторических эпох существования и понимания права. То есть это одновременно и источник, и образ, и явление права. Нормативная грамматика правопорядка определяется нормативной грамматикой породившего ее языка социокультуры.

Юриспруденция — многоаспектная и многоуровневая категория, становление и развитие которой протекает в контексте циклической исторической и социокультурной динамики ее практического и теоретического языка. Эволюция юридического языка — составная часть эволюции юриспруденции — ее предметной и ее дисциплинарной структуры⁴. Эволюция юридической науки выражается в преобразованиях ее языковых компетенций и их дифференциации на относительно автономные предметные области изучаемой реальности. Отсюда, собственно, и различают отдельные модусы репрезентации юридической науки как формы выражения логики и поэтики юридического текста в его мифопоэтических, религиозно-догматических или рационально-логических построениях и определениях.

Современная классификация практик концептуализации юридической науки различает широкий спектр возможных форм. Во-первых, теоретическую юриспруденцию, связанную с разработкой основных, базовых категорий и понятий юридической науки в целом и по отдельным отраслевым юридическим наукам (или систему фундаментальных понятий и категорий, лежащих в основании дисциплины). Во-вторых, догматическую юриспруденцию, касающуюся языка нормативных определений и подходов к пониманию, анализу и решению конкретных юридических проблем (или систему юридических аксиом, не требующих концептуальных обоснований и доказательств). В-третьих, доктринальную юриспруденцию, касающуюся проблем возникновения и развития правовых идеологий, теорий и концепций, санкционирующих различные политики государственно-правового развития и реформ государственно-правовых институтов (или систему идеологических и концептуальных обоснований политических и правовых практик и подходов в процессах государственно-правового строительства). И наконец, институциональную юриспруденцию, связанную с практико-прикладным анализом деятельности правовых институтов, обеспечивающих организацию и регулирование отдельных конкретных сфер и видов социальных отношений.

Особое место в составе дисциплинарных областей юридической науки занимает сравнительное право со своим комплексным предметом и методами исследования институциональных, концептуальных и доктринальных оснований развития и построения исторических и современных правовых систем. Познавательная ценность сравнительного анализа заключается в возможности обнаружить в организации и функционировании права как цивилизационного явления, социокультурной категории и юридического института и универсальные, и собственные, конкретно-исторические нормативные формы существования разнообразных человеческих сообществ⁵.

2. Разумеется, в самой дисциплинарной и междисциплинарной архитектуре юридической науки, ее языке и дискурсе заключено множество иных возможных измерений и составляющих ее исторического предмета и метода. Явление права и понятие права — нетождественные категории. Эволюция института права и эволюция науки права обладают собственной логикой существования, развития и воспроизводства. В логике классической теории отражения явления в его понятии существование явления права до его определения в формате понятия права является эмпирическим фактом. Процесс институционализации права предшествует процессу его концептуализации. В логике неклассической теории отражения явления в понятии, представление о должном правопорядке предшествует процессу его превращения в правовой факт. В основании эмпирического правопорядка лежат базовые представления о должном праве того или иного культурно-исторического сообщества, т. е. присущие его историческому образу жизни и мыслей правообразующие концепты. В этом смысле правопорядок — воображаемый порядок социальных взаимодействий, обменов и отношений.

Культурно-историческая практика демонстрирует и совмещает различные варианты отношений и пересечений социального и воображаемого мира, публичной сферы и частной сферы, публичного права и частного права⁶. Это может быть как синхронический, так и диахронический процесс перехода правовой реальности из одной юридической формы ее репрезентации (института) в другую юридическую форму (концепт), и наоборот. Очевидно другое. Явление права и наука права — взаимозависимые и пересекающиеся категории, выражающие отдельные аспекты существования права. Каждой версии понимания права корреспондируют не только своя теория и аксиология права, но также и своя реальность права, в основании которой лежат как интересы, так и юридические концепты⁷, т. е. первичные составляющие процесса правообразования. Они, определяя друг друга, конституируют право. Аналитике позитивного права корреспондирует нормативная логика позитивного права. Нормативная логика позитивного права воспроизводит себя в языке науки позитивного права, ее словаре и структуре ее предмета.

Деление юридической науки на отдельные дисциплины имеет своим следствием формирование в ее общей структуре междисциплинарных комплексов, обладающих своей собственной проблематикой и аналитикой⁸. Эволюция категории юридическая наука есть эволюция ее языка, ее системы и структуры. В конечном итоге это эволюция стиля правового мышления и эволюция исторических форм его логического и языкового выражения. То есть изменений словаря и аргументации языков фундаментальной и эмпирической, теоретической и практической юриспруденции, языков публичного и частного права и корреспондирующих им юридических дискурсов и текстов. История юридической науки — это история смены базовых цивилизационных, культурно-исторических и концептуальных парадигм в понимании и определении границ социально-правового общения в терминах определенного языка⁹. Наука права и право — составные части языковой реальности. Языковая реальность — производная ментальной и когнитивной реальности. Ментальная и когнитивная реальности — формы существования социокультурной реальности. Право и наука права — явления социокультуры определенной исторической эпохи. Они вырастают из общей цивилизационной и дискурсивной платформы¹⁰ или нормативной культуры социально-должного (признанного и одобряемого) коллективного и индивидуального поведения.

Юридическая наука каждой исторической эпохи своей внутренней системой фиксировала, выражала и обосновывала, исходя из собственных религиозных, метафизических, доктринальных оснований понимания, восприятия и оценки действительности, и определенный взгляд на право, и определенную политику преобразования социальных и политических институтов¹¹. Здесь лежит водораздел между различными версиями в понимании права и отношения к праву. То есть языками классической и неклассической юриспруденции, их собственной онтологией и аксиологией. Аналитика в границах позитивного правопонимания — один из возможных вариантов концептуализации права.

История концептуализация языков социального общения есть история формирования предметной (дисциплинарной) структуры социальной науки. Общий формат построения классической юридической теории определяется принципом подобия означаемого и означенного в процессах отражения правовой действительности, не исключающего разнообразие возможных некритических форм ее аналитического выражения. В основании построения противоположного формата юридической теории лежит принцип различия означаемого и означенного в процессах интерпретации правовой действительности, предполагающий в первую очередь уже разнообразие собственно конкурирующих концептуальных форм ее определения, интерпретации и предметного содержания. Проблема концептуальной совместимости обоих подходов в осмыслении правовой действительности может быть снята в рамочных определениях синтетического подхода, согласно которому юридический язык, отражая правовую реальность, одновременно порождает и производит и ее, и себя. Совместимость фактической реальности и ее концептуального отображения в конечном итоге определяется общей ментальной средой их обитания или социокультурой, внутри которой вырабатываются различные нормативные составляющие содержания и формы общей правовой реальности.

2. Историография вопроса: общий обзор развития дисциплины

1. Исходная парадигма современной социальной науки основана на методологических принципах комплексного подхода в изучении государственно-правовых явлений. Отсюда и новые форматы существования юридической науки как интегральной юриспруденции или систем конкурирующих знаний о государстве и праве¹². То есть образующих их архитектуру базовых юридических категорий и понятий или наслоений юридических языков конкретных эпох, рассматриваемых в разнообразных определениях историко-культурных, доктринальных, междисциплинарных и концептуальных контекстов. Культурно-историческая память здесь составляет интеллектуальный ресурс понимания границ возможных эволюций (трансформаций) как в практиках исследования, так и в практиках развития и реформирования права и науки права¹³.

Социальные институты в своих культурно-исторических и политико-правовых определениях и конструкциях обладают двойственной природой. Они спонтанно формируются и целенаправленно выращиваются. В них пересекаются и сосуществуют история, политика и культура социально-правового общения. Это одновременно исторические институты-отношения определенного времени и места и инструментальные институты-функции, выражающие политические практики конкретных сообществ. Социальные институты по факту своего существования заключают в себе основания и условия собственного юридического воспроизводства и саморазрушения.

Метаморфозы социально-правовой реальности (внешней и внутренней), одновременно явленной и скрытой, получают свое отображение в разнообразных и аутентичных им формах юридического знания, начиная с юридических мифологий (коллективного воображаемого) и агрорелигиозных календарей и завершая догматически разработанными юридическими категориями и определениями. Юридическое конструирование социальных институтов — институтов власти, собственности и управления — и их правовая регламентация обусловили и востребовали необходимость накопления специальных знаний, транслируемых и передаваемых новым поколениям. Потребность рационального и эффективного управления общественными делами вызвала к жизни корпорацию профессионально работающих специалистов по политическим, административным и юридическим вопросам. Ее статусные позиции в вопросах интерпретации и применения права и накопленный опыт разрешения юридических коллизий постепенно конституировались в устойчивые модели нормативных решений и определений порядков социальных отношений в границах наличных юридических картин мира¹⁴.

Условно можно выделить две фазы в развитии процесса становления юриспруденции как системы теоретических и практических юридических текстов и дискурсов о должном порядке осуществления власти и управления. Первая фаза — фаза сакральной (трансцендентальной) юриспруденции, в которой право — предмет веры и воздаяния. Подобный статус дисциплины являлся продолжением практики сакрализации различных аспектов жизнедеятельности, в частности аграрных сообществ. Она определялась директивной ролью религиозных и магико-ритуальных техник юридической организации социальных отношений¹⁵. Священный религиозный текст — культурно-историческое основание правопонимания данной эпохи, его языка, словаря и аргументации. Юридический текст — формальный и сакральный текст, пересечение видимого и невидимого, воображаемого и фактического в основаниях и практиках социально-правового общения. В этом смысле юридический Текст — универсальный образ, вмещающий в себя все возможные исторические формы проявления правовой реальности.

Первые практикующие консультанты и знатоки юридического знания формировались из жреческого сословия, которое составляло судейский корпус первоначального юридического мира. Они одновременно были носителями и трансляторами особого типа юридического знания, обладавшего трансцендентальным нормативным смыслом и эзотерическим значением. Юриспруденция Ветхого Завета, первоначальная греческая и римская юриспруденция достаточно полно иллюстрируют этот исторический факт.

Вторая фаза связана со становлением светской (позитивной) юриспруденции, в которой право — предмет профанного дела и долга. Юриста-жреца, частного лица, сведущего в праве и судью постепенно сменил юрист-чиновник, профессор права и юрисконсульт. Традиционное право как предмет сакрального переживания и отношения к действительности вытеснило новое гражданское право, рассматриваемое в логике юридической услуги и товара. Совершился своего рода культурный (т. е. нормативный) переход от канонической иконописи, живописи предписанных форм и священнодействий к частной живописи, живописи свободного мазка и рыночной цены¹⁶.

Закрытое для непосвященных устное юридическое знание ушло с исторической авансцены¹⁷. Авторитет сакральной традиции, магико-ритуальных практик и богоданных установлений сменился авторитетом эмпирического опыта, социально-политической демагогии и логических суждений¹⁸. Воображаемые миры представлений о гармоничных правопорядках уступили место детально проработанным системам бюрократических квалификаций должного. Они никуда не ушли, но остались в исторической памяти в качестве утраченного юридического рая молочных рек и кисельных берегов. Парадокс состоит в том, что именно эти универсалии мифологического правопорядка и лежат в основании юридического концепта действительности также и современного мира¹⁹.

Утрата сакрального статуса миропорядка охватывает все аспекты человеческого существования²⁰. Новая юридическая картина мира востребовала другой формат юридического знания — открытого, публичного и письменного текста. Практика мыслить социальную реальность в категориях мифа и религиозной веры постепенно замещается практикой мыслить социальную реальность в рационально-логических и практических категориях. Исторический процесс эпистемологических сдвигов по факту своего проявления аналогичен процессу перехода от священного языка иероглифической письменности к профанному языку демотической письменности в древнем Египте. Системы юридического знания, основанные на принципе внешнего трансцендентального авторитета, вытесняются новыми формами юридического знания, основанными на принципе незавершенной в себе и открытой изменениям системы формальных понятий и определений. Дискурсивную схоластику о праве и власти сменяют конкурирующие системы рационально-логических и практико-ориентированных суждений о целесообразно-должном порядке социальных отношений. Подобный эпистемологический поворот является продолжением практики секуляризации различных аспектов жизнедеятельности модернизирующихся обществ²¹. Все это не что иное, как длящиеся исторические традиции интерпретации (воспроизводства) права в логике социокультуры своего времени, ее собственной догматики и аксиоматики.

2. Юридическая проблематика и ее язык — фундаментальные категории и понятия — нашли свое концептуальное отображение в трудах античных мыслителей, политиков и правоведов. Соответственно, были продемонстрированы и характерные, данные в логике исторического времени классические формы юридического знания и дискурса, представленные в системах мифопоэтических и метафизических высказываний Платона, логико-эмпирических категорий и определений Аристотеля, политико-ориентированной риторики Цицерона.

Общие принципы и определения правовой науки сложились на базе различных течений греческой философии, классической римской юриспруденции и непрерывной практики комментирования канонических религиозных текстов. Иудаизм, христианская и исламская теология, заключенные в них юридические картины мира образуют детально разработанную юриспруденцию Ветхого и Нового Заветов, кораническую юриспруденцию. Представленные в них темы и правоположения пролонгировали себя в систему современных представлений о правильных и неправильных порядках в организации человеческого существования²². Ключевые юридические термины и понятия, политико-правовые идеи и доктрины нашли свою собственную форму выражения на греческом и латинском языках — универсальных языках философии и права. В этом смысле право — это не что иное, как метаюридический и формальный Текст, включающий в себя и общие культурные смыслы, и повседневные нормативные структуры разнообразных исторических практик социального общения²³.

Развитие юридических знаний протекало как в содержательном аспекте, так и в формальном аспекте. Первоначальные представления о государстве и праве были выражены в особой форме юридического знания — энциклопедиях государства и права. Энциклопедии государства и права включали в себя совокупность общепринятых представлений о государстве и праве и составляли завершенное в себе изложение основополагающих правоположений. Своего рода юридический лексикон, отображающий базовые представления отдельных юридических эпох существования права и науки права²⁴. В известном смысле энциклопедии права можно рассматривать в качестве элементарных введений в признанные определенной исторической эпохой юридические категории, понятия и представления. Это своего рода правовая пропедевтика — санкционированные юридические термины, концепты и образы государства и права. Содержание и структура традиционных энциклопедий права — завершенные в себе иерархические конфигурации юридического знания в формате правовой аксиоматики и догматики. Это застывший в своей формально-догматической определенности юридический язык, изолированный от возможных и действительных условий его исторического существования и развития.

Классическими примерами энциклопедического формата юридического знания в отечественном правоведении были труды К. А. Неволина (Энциклопедия законоведения. Киев, 1839–1840); Н. Ф. Рождественского (Энциклопедия законоведения. СПб., 1863); М. Н. Капустина (Юридическая догматика. М., 1868). Курсы энциклопедий права включали в себя словарь элементарных юридических терминов. Элементарных не означает простых, а элементарных в смысле формально-догматически связанных между собой в закрытую систему определений и конструкций²⁵.

На новом этапе концептуализации юридической теории формат энциклопедии права был представлен в системе «общих введений в юридическую науку», фиксирующих разнообразие отдельных авторских версий понимания предмета и методов дисциплины²⁶. Юриспруденция как наука в основном сформировалась в начале XX в. В своем развитом варианте она выступает как комплексная, интегральная и критическая теория. Отечественная юридическая наука сочетала в себе самые разнообразные общетеоретические и доктринальные направления в изучении государства и права: естественно-правовые, социологические, психологические, нормативистские²⁷.

В научных трудах Ю. С. Гамбарова, Б. А. Кистяковского, С. А. Муромцева, Л. И. Петражицкого, П. И. Новгородцева, Г. Ф. Шершеневича, Е. Н. Трубецкого, Н. Н. Алексеева были поставлены и раскрыты фундаментальные темы и категории теоретического правоведения с различных аксиологических позиций. Их освоение — это не только приобретение качественного знания о предмете курса, но также и, прежде всего, формирование высокой профессиональной и общей правовой культуры — культуры ответственного юридического мышления и понимания. Здесь совмещаются и образ мыслей, и образ действий.

Традиция высокого научного стиля была поддержана в отечественной советской науке теории государства и права в трудах таких ученых, как А. А. Пионтковский, Л. С. Явич, Р. И. Халфина, С. С. Алексеев, В. С. Нерсесянц, А. Б. Венгеров, Р. З. Лившиц, В. Г. Графский, Л. С. Мамут, В. В. Лазарев, О. В. Мартышин, а также и других теоретиков права.

Современный этап развития юридической науки в целом и теории государства и права позволяет констатировать, что юриспруденция как наука обладает всеми структурными элементами системы научно-теоретического знания: предметами исследования (юридические свойства, связи, отношения, функции политически организованных обществ); методами исследования (принципами, правилами, приемами осуществления исследовательских процедур и действий); научными категориями (языком, логическим научным инструментарием) — понятиями и определениями, в которых выражается и фиксируется знание о предмете исследования; формами знания (продуктами познавательной деятельности) — теориями, концепциями, описаниями и классификациями, юридическими моделями и конструкциями, в которых представлено структурированное знание о предмете исследования; актуальными функциями, обусловленными социально-политической и культурной ситуацией. Используя данную схему становления правовой науки в целом, можно дать достаточно полную характеристику юриспруденции как непрерывной исторической традиции производства, накопления и реализации юридических знаний в практике государственно-правового развития.

3. Современное состояние разработки темы

1. Проблема концептуального и междисциплинарного статуса теории права далеко не нова, но она всегда актуальна. Современная эпистемологическая ситуация требует новых форм своего самоопределения за рамками стандартной аргументации особого места в общем корпусе юридической науки. Постоянно расширяющееся предметное и методологическое разнообразие исследуемых тем и подходов предполагает изучение юридической наукой прежде всего самое себя как исторически меняющуюся когнитивную форму правовой реальности²⁸. Это самый актуальный момент сложившейся познавательной ситуации. На мой взгляд, решение проблемы лежит в плоскости понимания того, что все социальные и политические процессы связаны и определяются культурно-историческим смыслом человеческого существования, получающим свое отображение в практическом и аналитическом языках правового общения.

Право — нормативное выражение социокультуры или коллективного воображаемого определенной эпохи, ее собственного юридического языка и дискурса. В своих первоначальных определениях оно исходит из архаических социальных практик и юридических мифологий, т. е. из определенного исторического контекста и метатекста реальной, одновременно профанной и сакральной среды своего обитания. Это многосоставная и многоуровневая реальность.

Это формат и предмет междисциплинарного научного подхода, охватывающего различные модальности юридического отношения к действительности в определениях культурно-исторической юриспруденции. То есть существования и трансформаций юридического текста в логике меняющегося социокультурного контекста и метатекста своего времени и места. Ее непосредственный предмет — историческая эволюция систем юридического знания не только и не столько со стороны их исторического содержания, но и, прежде всего, со стороны эволюции их дискурсивных и жанровых форм, тематической структуры и юридического словаря. Данные компоненты общей архитектуры юридического знания варьируются в широком диапазоне цивилизационных — социокультурных и концептуальных изменений²⁹.

Сложная историческая траектория развития систем юридического знания в их архетипических и мифологических, религиозных и метафизических основаниях и логических построениях воспроизводит себя как в форме откровенных апологий наличного правопорядка, так и в его продуктивной критике³⁰. История политических и правовых учений наполнена подобными взаимоотрицающими и конкурирующими мировоззрениями и выражающими их юридическими текстами.

Изучение эволюции систем юридического знания в их содержательных и формальных построениях и определениях образует самостоятельный предмет юридической науки. Доктринальный аспект содержания юридического знания традиционно является частью предмета истории политических и правовых учений. Литература вопроса здесь представлена уже ставшими классическими работами отечественных дореволюционных³¹ и советских ученых³².

Вместе с тем другая часть исторических систем юридического знания, а именно практический и аналитический язык юриспруденции, разрывы и преемственность исторических форм аргументации юридического знания и его концептуализации, находится на периферии исследовательских интересов теоретиков и историков правовой науки. В самом общем виде на этот структурный дефект теоретико-методологический рефлексии юридической науки обратил внимание В. В. Лазарев³³. История права — это не только история институтов и учений о праве. Это также история самой юридической науки³⁴, данной в истории систем юридических знаний, правовых школ и юридических картин мира, изменивших концептуальные основания правосознания определенной эпохи.

2. Представленные очерки призваны в известной мере восполнить этот пробел. На наш взгляд, новая эпистемологическая перспектива в изучении права как языковой и когнитивной реальности, одновременно образной, символической и понятийной, включает актуальное направление и подходы в исследовании исторических форм развития самой юридической науки. Она позволяет проблематизировать вопросы, касающиеся разработки общей теории предмета и структуры правовой науки как системы юридических знаний.

Концептуальная история юриспруденции в динамике социокультуры определенной исторической эпохи открывает широкие теоретико-методологические возможности междисциплинарных контактов с другими общественными и гуманитарными науками и, соответственно, расширяет ее проблемное поле за рамочными границами классических версий понимания права и предмета юридической науки. Понимание того, что нормативностью как универсальным качеством социокультуры обладают не только системы права, но и системы юридических знаний, позволяет утверждать, что предметом юридической науки является также и сама юридическая наука, представленная в своих нормативных определениях, конструкциях, жанровых формах и стилях правового мышления.

Действительное право живет не только в системе правовых институтов, норм и ценностей, но также и в системе представлений о праве и знаниевых (логико-понятийных, образно-символических, языковых и метафорических) конструкций, нагруженных собственными концептуальными смыслами, аналитическими и нормативными значениями. История права и юридической науки, ее изучающей, заключены в рамочные условия противоречий и борьбы между реальностью права и образом права, между понятием права и представлением о праве, между действительным правом и желаемым правом, между тем, что есть и тем, чем хочется быть.

Взаимоотношения этих двух составных элементов общей правовой реальности построены на принципе комплементарности. Культурно-историческая эволюция правовых систем привязана к культурно-исторической эволюции систем юридических знаний и юридических картин мира, лежащих в их основании. Именно этим и объясняется фундаментальное значение антропологически и когнитивно ориентированной перспективы в развитии юридической науки. Культурно-историческая юриспруденция объединяет в себе общую теорию понимания и восприятия права, историческую эпистемологию, аксиологию и методологию права. В этом плане культурно-историческая юриспруденция составляет одновременно и новое синтетическое направление, и новый комплексный подход в изучении правовой реальности в разнообразных аспектах ее концептуального, образного и институционального существования и самоопределения³⁵.

Современная картина мира предполагает новые интеллектуальные (эпистемологические и аналитические) формы осмысления предметных границ правовой реальности, хотя и лежащих за рамками традиционных подходов в исследовании права, вместе с тем обогащающих понимание природы права как явления цивилизации и культуры.

Культурно-исторически ориентированная юриспруденция совмещает системоцентрические и персоноцентрические представления о праве. Ее топика качественно меняет соотношение внешних и внутренних, формальных и ментальных оснований в изучении эволюции права и науки права в общем контексте общественного развития³⁶. Ее программное содержание основано на выявлении структурной нормообразующей роли внутренней, ментальной реальности в практиках социально-правового общения, в том числе и научной деятельности.

Культурно-историческая перспектива в изучении права как языковой и когнитивной реальности, одновременно образной, символической и понятийной, составляет то научное направление и тот подход в его исследовании, которые позволяют раскрыть актуальные смыслы и значения права как многоуровневой системы нормативных форм проявления человеческой субъектности в разнообразных цивилизационных практиках социального и культурного общения.

Право одновременно объективно и субъективно, контекстуально и конвенционально, обладает операциональным значением и метафизическим смыслом. Его историческая онтология пронизана исторической психологией. Аксиоматическая формула классической римской юриспруденции Ubi societas, Ibi jus именно в рамочных определениях культурно-исторического подхода может быть преобразована в формулу Ubi homo juridicus, Ibi societas. Категория человек юридический в современном ее понимании фиксирует внимание не столько на расширении формальных оснований правосубъектности в процессах повседневного общения. Это общая тенденция социально-правового развития. А прежде всего, на том, как сам человек видит, оценивает и квалифицирует свое юридическое присутствие в публичном и частном пространстве действительного, а не мнимого существования. Право может быть адекватно понято и описано только внутри и через систему социокультурных координат, предполагающих множество траекторий развития как в составе правовых институтов, так и в исторических логиках их гражданского, т. е. юридического осмысления³⁷. Нормативность права вариативна и зависит от типа социокультуры как в процессах правообразования, так и в процессах правоприменения.

Двуединый процесс концептуализации и нормализации практик социально-правового общения имеет как свой план понимания и содержания, так и свой план выражения и репрезентации. Эволюция систем юридических знаний заключает в себе эволюцию систем правовых идей, ценностей и институтов. Понимание права и науки права как комплекса пересекающихся социокультурных феноменов в самом себе заключает потребность междисциплинарной ориентации в их исследовании и определениях. Культурно-историческая юриспруденция в этом отношении может рассматриваться в качестве одного из возможных вариантов ответа на концептуальные и институциональные вызовы правовой реальности, представляющей симбиоз фактических и метафизических оснований своего внутреннего и внешнего нормативного развития и воспроизводства.

Заключение

Правовая реальность существует в исторических границах, заданных языком социокультуры определенной эпохи, составной частью которой является также язык практической и теоретической юриспруденции. Концептуальная эволюция дисциплины — ее юридического языка, дискурса и текста — это история предмета и метода науки права в их взаимных отношениях и определениях. История наименований дисциплины — это история процесса категоризации исследуемых ею явлений, процесса формирования ее теоретико-методологических оснований, ее онтологии и эпистемологии.

Введение в научный оборот категории концептуальная история юридической науки, представленной в основных исторических формах ее категориально-понятийной репрезентации, в их синхроническом и диахроническом измерениях, существенным образом дополняет общую панораму развития науки права. Это позволяет расширить номенклатуру общих подходов в исследовании права, а также сформулировать новые проблемы и темы в изучении самой юридической науки. История систем юридических знаний — это эволюция когнитивных форм существования и функционирования науки права в контексте социокультуры исторического времени и места.

Язык юриспруденции не только отражает правовую реальность. Будучи частью социокультурного механизма ее развития, юридический язык воспроизводит правовую реальность в границах собственных представлений о должном или недолжном порядке социальных отношений. Являясь моделирующей подсистемой социокультуры, юридическая наука выступает органичной частью как процесса определения права, так и процесса порождения и формирования права.

Литература

1. Азаркин Н. М. История юридической мысли России: курс лекций. М., 1999.

2. Азаркин Н. М. Всеобщая история юриспруденции. М., 2003.

3. Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М., 1999.

4. Ауэрбах Э. Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе. М., 1976.

5. Берман Г. Дж. Вера и закон: примирение права и религии. М., 2008.

6. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995.

7. Брольо Ф. М., Мирабели Ч., Онида Ф. Религии и юридические системы. Введение в сравнительное церковное право. М., 2008.

8. Вайсберг Л. Родной язык и формирование духа. М., 1993.

9. Валадес Д. Язык права и право языка. М., 2008.

10. Варламова Н. В. Предметно-методологическое единство и дифференциация теоретического знания о праве // Ежегодник либертарно-юридической теории. Вып. 1. М., 2007.

11. Веденеев Ю. А. К вопросу о теории теории государства и права // Материалы IV Международной научно-практической конференции. Кутафинские чтения. Сборник тезисов. М., 2012. С. 53–59.

12. Ветютнев Ю. Ю. Аксиология правовой формы. М., 2013.

13. Гаджиев Г. А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта действительности). М., 2013.

14. Генон Р. Очерки о традиции и метафизике. СПб., 2000.

15. Графский В. Г. История политических и правовых учений: учебник. М., 2005.

16. Жуков В. Н. Государство, право, власть: Философия и социология. М., 2015.

17. Иглтон Т. Идея культуры. М., 2012.

18. Ильин И. А. О сущности правосознания // Собр. соч.: в 10 т. Т. 4. М., 1994.

19. История понятий, история дискурса, история метафор: сборник статей. М., 2010.

20. История политических и правовых учений. Ч. 1–5 / отв. ред. В. С. Нерсесянц. М., 1985–1995.

21. История политических и правовых учений: учебник для вузов / отв. ред. О. В. Мартышин. М., 2004.

22. Катков В. Д. К анализу основных понятий юриспруденции. Харьков, 1903.

23. Кистяковский Б. А. Методологическая природа науки о праве // Радбрух Г. Введение в науку права. М., 1915.

24. Кламер А. Странная наука экономика. Приглашение к разговору. М.; СПб., 2015.

25. Кобрин К. Р. Средние века: очерки о границах идентичности и рефлексии. М.; СПб., 2016.

26. Конт О. Дух позитивной философии. СПб., 1910.

27. Коллинз Р. Четыре социологические традиции. М., 2009.

28. Коркунов Н. М. Энциклопедия права. Кн. 1–2. СПб., 1883.

29. Корнев А. В. Консервативная и либеральная теории государства и права в России (XIX — начало XX вв.). М., 2003.

30. Лазарев В. В., Липень С. В. История и методология юридической науки. М., 2016.

31. Лафитский В. И. Поэзия права: страницы правотворчества от древности до наших дней. М., 2003.

32. Лукашева Е. А. Общая теория права и многоаспектный анализ правовых явлений // Советское государство и право. 1975. № 4.

33. Михайлов А. М. Генезис континентальной юридической догматики. М., 2012.

34. Михайлов А. М. Сравнительное исследование философско-методологических оснований естественно-правовой и исторических школ правоведения. М., 2013.

35. Михайловский И. В. Очерки философии права. Т. 1. Томск, 1914.

36. Муромцев Г. И. Священный религиозный текст как основа права // Право и литература. Материалы восьмых философско-правовых чтений памяти академика В . С. Нерсесянца. М., 2014.

37. Муромцев С. А. Образование права по учениям немецкой юриспруденции. М., 1886.

38. Нерсесянц В. С. Право: множество определений и единство понятия // Советское государство и право. 1983. № 10.

39. Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства. М., 1999.

40. Новгородцев П. И. Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба. М., 1896.

41. Панофский Э. Готическая архитектура и схоластика // Богословие в культуре Средневековья. Киев, 1992. С. 39–118.

42. Полдников Д. Ю. Договорные теории глоссаторов (XII–XIII вв.). М., 2008.

43. Полдников Д. Ю. Договорные теории классического Jus commune (XIII–XVI вв.). М., 2011.

44. Постовалова В. И. Божественное откровение в религиозной коммуникации // Логический анализ языка. Информационная структура текстов разных жанров и эпох. М., 2016. С. 277–289.

45. Рехт Р. Предмет истории искусства. (Лекция, прочитанная в марте 2002 г. в Коллеж де Франс) // Верить и видеть. М., 2014. С. 313–334.

46. Рулан Н. Историческое введение в право. М., 2005.

47. Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 1845.

48. Сырых В. М. История и методология юридической науки. М., 2012.

49. Современное правопонимание / под ред. М. Н. Марченко. М., 2016.

50. Сорокин П. А. Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о государстве. Ярославль, 1919.

51. Спекторский Е. В. Христианство и культура. Прага, 1925.

52. Стоянов А. Методы разработки положительного права и общественное значение юристов от глоссаторов до конца XVIII века. Харьков, 1862.

53. Теория государства и права в науке, образовании, практике: монография. М., 2016.

54. Темнов Е. И. Звучащая юриспруденция. М., 2010.

55. Тимошина Е. В. Классическое и постклассическое правопонимание // Постклассическая онтология права / под общ. ред. И. Л. Честнова. СПб., 2016. С. 218–294.

56. Трубецкой Е. Н. Умозрение в красках. М., 1915.

57. Чичерин Б. Н. История политических учений: в 5 ч. М., 1869–1902.

58. Шершеневич Г. Ф. История философии права. СПб., 1907.

59. Ударцев С. Ф. История политических и правовых учений (Древний Восток). Академический курс. СПб., 2007.

60. Фуко М. Археология знания. Киев, 1996.

61. Харт Г. Л. А. Философия и язык права. М., 2017.

62. Хвостов В. М. Общая теория права. М., 1914.

63. Энциклопедия правоведения или интегральная юриспруденция? Проблемы изучения и преподавания // Материалы седьмых философско-правовых чтений памяти академика В . С. Нерсесянца. М., 2013.

64. Языки как образ мира. М.; СПб., 2003.

65. Языковые параметры современной цивилизации // Сборник трудов первой научной конференции памяти академика РАН Ю . С. Степанова. Институт языкознания РАН. М.; Калуга, 2013.

66. Яркова Е. И. История и методология юридической науки. Тюмень, 2012.

Глава 1.
Юридическая теория: предмет и структура

Глава посвящена одной из фундаментальных тем юридической науки, связанной с доктринальными и институциональными практиками ее построения и развития. Материал главы в определенной части своего содержания является репликой на доклад профессора В. В. Лазарева «Юридическая наука: современное состояние, вызовы и перспективы (размышления теоретика)», опубликованный в Научных трудах Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА), Lex Russica. 2013. № 2.

Основная тема определяется потребностью расширения возможного круга оснований эпистемологических поворотов в развитии юридической науки в целом и теории государства, в частности. Введение в научный оборот категорий «юридический текст» и «юридический язык» качественным образом обновляет и меняет эпистемологическую перспективу в эволюции самой юридической теории. Эти общие правовые категории, по существу, вбирают в себя все возможные проявления юридического начала в целом — его онтологию и аксиологию, сущность и существование, образ и понятие права.

1. Постановка вопроса

Классическая юридическая наука представляет комплекс юридических дисциплин, в основание классификации которого положена отраслевая дифференциация системы права. Соответственно, выделяют и различают науку конституционного права, науку гражданского права, науку административного права и другие научные дисциплины. Каждая из них разрабатывает свой собственный аспект юридической реальности, формулируя свой предмет и исследовательскую проблематику, вырабатывает собственный научный инструментарий. Теории государства и права или юридической теории в рамках данного конгломерата специальных юридических наук отводится роль общеметодологической дисциплины — обобщающей их результаты и ориентирующей на новые исследовательские темы и проблемы.

Доклад³⁸ кардинально меняет традиционный взгляд на логику взаимных отношений между различными уровнями развития юридического знания — общетеоретическим и отраслевым. Введение в оборот категорий вызовы и ответы в различных аспектах их выражения и существования позволило автору уйти от стандартных рассуждений на тему предмета и методов юридической науки и, соответственно, классической темы различения межотраслевых и междисциплинарных границ внутри системы права и системы юридической науки.

Вызовы и ответы, в версии понимания их функций в механизме развития юридической науки, представленной в данной статье, — это не только и не столько реакция на актуальные проблемы и подходы их практического решения. Это прежде всего открытие новых предметов и новых методов исследования как внутри, так и вне самой юридической науки. Это прежде всего открытие существования новых или ранее скрытых юридических реальностей за рамками сложившихся в юридической науке классических подходов и определений.

Вызовам и ответам, в свою очередь, корреспондирует то, что можно назвать эпистемологическими поворотами в понимании, постановке и обсуждении юридических проблем, как традиционных, так и новых. По существу, это и есть главный и основной предмет юридической теории — выявление новых проблем и тем юридической науки и форм их концептуализации.

В свое время, при подготовке программы магистерского курса «Антропология права», автор статьи обратил внимание на принципиально иной подход в построении предмета и структуры антропологической науки относительно юридической науки. А именно четкое деление научной дисциплины на ее содержательную и методологическую составляющие. В структуре содержательной составляющей дисциплины различают: социальную, экономическую, политическую, культурную и юридическую антропологию. В свою очередь, в структуре методологической составляющей дисциплины различают: философскую, эволюционную, структурную, функциональную, историческую и сравнительную антропологию.

За каждым элементом общего предмета и системы методов научной дисциплины стоят:

• собственная историческая традиция определения и построения предмета исследования и подходов к исследованию;

• собственная историческая традиция разработки и построения категориального и понятийного аппарата дисциплины.

В итоге была выстроена эластичная структура теоретического языка комплекса антропологических дисциплин в логике исторических изменений определения его предмета, научного словаря, номенклатуры основных проблем и подходов к их решению.

Исходная познавательная парадигма в концептуализации самой научной дисциплины определяется логикой транзитивности предмета и метода науки. В какой мере предмет исследования определяет метод исследования, в такой же мере метод исследования проектирует предмет исследования. И самое главное, ни предмет научной дисциплины, ни метод научной дисциплины не существуют сами по себе, но только в системе взаимных отношений и социокультурных координат.

Предмет дисциплины существует через метод, а метод дисциплины обнаруживает себя внутри предмета. Они взаимоопределяют и конституируют друг друга. Для каждой сферы социальной практики (процессов и отношений), например юридической, границы предмета исследования конституируются и определяются его методологическими рамками. Соответственно, например, в общей системе юридической антропологии выделяют структурную или институциональную антропологию, функциональную антропологию или антропологию социальных обменов (трансакций), эволюционную антропологию или этноюриспруденцию³⁹ со своей проблематикой, аналитическим аппаратом, определениями и понятиями⁴⁰.

Подобное симбиотическое сосуществование предмета и метода исследования является адекватным выражением того, что в литературе вопроса определяется как интегративная наука и интегративная юриспруденция. Интегративная теория не в плане объединения различных аспектов исследуемого явления или исследовательских подходов. Это одна сторона понимания процесса становления и развития новой постклассической юриспруденции.

Интегративная наука, прежде всего, в плане возможности обнаруживать и формировать новые смыслы и значения в содержании и структуре существующего юридического знания о государственно-правовых явлениях благодаря совмещению или взаимоналожению различных методологических схем построения общего предмета исследования, и в плане способности обнаруживать и проектировать новые юридические реальности (правовые онтологии).

Иначе говоря, юридическая реальность как таковая (и как юридический образ и явление или как социально-нормативный факт и концепт) возникает и существует на пересечении предмета исследования и способов ее восприятия и понимания, описания и объяснения. Метод исследования фиксирует предмет исследования. Сколько аналитических подходов, столько и концептуальных предметов. Сколько концептуальных предметов, столько и возможных реальностей (онтологий).

Юридическая реальность существует одновременно в объективном и субъективном смыслах, в форме сущего и должного, фактического и нормативного, материального и идеального. То есть в границах конкретных социально-нормативных фактов и определенной, исторически заданной юридической картины мира.

В этом смысле юридическая наука в целом и теория государства и права в частности есть одна из возможных форм существования юридической реальности или нормативно-должного. Наряду с доктринальной, формальной и фактической юридической реальностью. Или правовыми идеями и ценностями, правовыми нормами и институтами, правовыми политиками и правовыми практиками. Сама юридическая наука включена предметно и институционально в наличную правовую структуру⁴¹.

Теория государства и права, являясь составной частью правовой онтологии, выражает себя в системе правовых категорий и представлений, понятий и определений, юридических конструкций и суждений. Основной предмет теории государства и права — категориальный понятийный аппарат дисциплины или язык описания и объяснения юридической реальности в различных формах ее существования и выражения.

Иначе говоря, основной предмет теории государства и права и его концептуальное ядро составляют, с одной стороны, язык рассуждений о государстве и праве в их взаимных отношениях и определениях, а с другой стороны, результаты применения юридического языка в процессе его научного и практического развития и освоения. То есть процесс и результаты его концептуализации, трансляции и институционализации.

2. Эволюция языка дисциплины: от мифа к логосу и обратно

Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки говорит на своем языке о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки разрабатывает свои представления о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки ищет одновременно и универсальные и конкретные характеристики и определения государственно-правовых явлений. Каждая историческая эпоха вырабатывает и имеет свой формат, модус или структуру существования юридического знания, свою правовую онтологию, эпистемологию и аксиологию.

Историческая логика развития теории государства и права, ее предмета и метода, ее научного языка и концептуальных построений наглядно эмпирически демонстрирует этот факт.

Эволюция юридической науки как системы знаний подчиняется общей логике развития любого социального явления и включает в себя три фазовых состояния — дотеоретическое, переходное и собственно теоретическое. Не касаясь деталей процесса структурных изменений в системе юридических знаний — это предмет истории и методологии юридической науки, следует отметить, что первая фаза формирования теоретической юриспруденции протекала в рамках науки гражданского и науки государственного права. Именно их внутриструктурное разделение на общую и особенную части обеспечило формирование научного аппарата юридической науки в целом.

Общая часть дисциплины гражданского права фактически заложила основание теории права⁴², а общая часть дисциплины государственного права, соответственно, теории государства⁴³. По существу, вся исходная проблематика, ключевые понятия и определения теоретической юриспруденции разрабатывались внутри этих двух базовых практико-ориентированных дисциплин юридической науки.

И в современных условиях развития специальных юридических дисциплин значительный объем предмета и проблематики теории государства и права находится в пограничной области науки гражданского и науки конституционного права. Это обстоятельство фактически и дало основание одному из ведущих специалистов в области конституционного права выразить сомнение в существовании теории государства и права как самостоятельной научной дисциплины⁴⁴. Данная точка зрения, разумеется, имеет право на существование, но только в рамках формально-догматического понимания предмета и системы междисциплинарных связей внутри юридической науки в целом.

Любая научная дисциплина, по мере разворачивания своего первоначального предмета, преодолевая логику концептуальных заимствований, начинает проблематизировать и включать в структуру своего исследования метафизические и концептуальные основания уже собственного предметного развития и построения. Историческая фаза саморефлексии на предмет самое себя выражает кардинально новую ступень теоретико-методологической эволюции научной дисциплины. Юридическое знание, получаемое в ее рамочных определениях, уже не носит изначально нормативного характера, т. е. заключает в себе возможность критического переопределения своих базовых категорий, своего аналитического языка и структуры.

Подобные эпистемологические повороты, связанные с поиском собственной концептуальной идентичности, фиксируют глубинные сдвиги внутри юридической картины мира. То есть системе базовых концептов понимания смысла и назначения государства и права⁴⁵. Кризис позитивистской (завершенной в себе) версии понимания права — это, прежде всего, кризис социальной нормативности как таковой в ее формально-догматическом представлении. Отсюда, как следствие, и кризис позитивистской версии определения предмета и структуры теоретической юриспруденции. В этом процессе соединились вызовы объективного и субъективного порядка, внешние и внутренние, институциональные и эпистемологические.

Это обстоятельство и дает основание признать глубинный характер становления новой постклассической юриспруденции⁴⁶. Ее предмет и структура, ее идеология и концептуальное ядро пребывают в состоянии формирования и определения своего собственного содержания, форм и способов выражения. Базовая критическая ориентация мотивируется необходимостью переосмысления существующих подходов и версий понимания государства и права. Нельзя не отметить, что положительное содержание новой юриспруденции в значительной ее части наполнено инвективами в адрес старой юриспруденции⁴⁷.

Вместе с тем формат критической юриспруденции уже производит и свои позитивные и свои негативные результаты. Видимо, как и во всем, необходима мера вещей. Разрушая прошлое, нельзя быть уверенным в своем будущем.

Логика эпистемологических вызовов и ответов является самой продуктивной формой существования юридической науки в целом и теории государства и права. Появление конкурирующих научных школ и научных изданий обеспечивает появление не только новых актуальных направлений и подходов теоретической юриспруденции⁴⁸, но и ее воспроизводство как фундаментальной научной дисциплины.

Значение эпистемологических поворотов в развитии юридической науки существенно как с точки зрения открывающейся возможности переосмыслить и переопределить отдельные концептуальные решения и конструкции в их общей системе, так и с точки зрения кардинальной трансформации понимания природы и оснований изучаемых явлений. И самое важное, парадигмальные сдвиги обнаруживают существование новых юридических реальностей, новых форм юридического общения, новых модальностей нормативно-должного в организации и регулировании социальных практик. И как следствие, оформление новых юридических языков описания и объяснения юридических процессов и явлений.

Основной водораздел классической и постклассической юриспруденции связан не только и не столько с ревизией и обогащением словаря теоретической юриспруденции. Но это, хотя и важный, не самый главный момент концептуальной эволюции и революций в юридической науке. Принципиальное значение имеют процессы превращения нового взгляда в понимании действительной картины мира юридических отношений в политику и практику конституирования новых юридических реальностей в экономической, политической и социокультурной сферах⁴⁹. И как следствие, конституирование новых юридических языков в описании и объяснении этих процессов, их новых исторических значений и смыслов.

Разумеется, здесь, как и всегда, необходима соразмерность спроса на изменения и их осуществление в границах наличных возможностей, поскольку вместо новой живой юридической реальности в итоге можно получить только ее имитации в форме нормативных и институциональных симулякров. Исходное состояние модерна, по мнению Юргена Хабермаса, характеризуется мировоззренческим плюрализмом⁵⁰. В полной мере это относится и к миру юридического или нормативно-должного в системах социальных отношений и процессов, доктринальных и научных практик.

Применительно к отечественной юриспруденции это состояние имело место и в классический, и в постклассический периоды ее существования. Полагать эпистемологический консерватизм классической юриспруденции и эпистемологический либерализм постюриспруденции изначально заданными и неизменными качествами их предмета и методологии не вполне корректно⁵¹. Каждая их них заключает в себе свою собственную онтологию и эпистемологию.

Каждый этап в развитии юридической науки — ее предмета и проблематики, ее научного словаря и структуры — одновременно устанавливал и границы ее познавательных возможностей. Расширение или сужение предметов и методов изучения государства и права составляют отдельные эпохи концептуальной эволюции юридической теории. Особое место в этом процессе занимали научные дискуссии, касающиеся социальных и доктринальных оснований юридической науки — ее теоретико-методологического статуса.

Историческая смена идеологических координат в понимании предмета и содержания юридической науки в наиболее обнаженной форме проявили себя в советский и постсоветский периоды ее развития. Так, в рамках классической парадигмы понимания взаимных отношений права и государства последовательно возникли и сосуществовали три концептуальные версии в определении предмета теории государства и права — догматическая, поведенческая и аксиологическая. Каждая из них предполагала и предлагала свой взгляд на основной предмет изучения государственно-правовых явлений, свой язык, свою аксиоматику. Первоначальная официальная доктрина ограничивала предмет юридической науки догмой права. Формат догматической юриспруденции занимал практически все пространство научной дисциплины. Догматическая юриспруденция игнорировала или весьма жестко пресекала все иные возможные точки зрения на свой предмет. Формальная позиция была официально провозглашена и санкционирована в рамках 1-й дискуссии по вопросам системы права в 1938 г.⁵²

Новые научные позиции на предмет юридической теории были обозначены в ходе 2-й научной дискуссии, проходившей в относительно свободном формате различных точек зрения во второй половине прошлого века. Она вошла в историю юридической науки как дискуссия о широком и узком понимании права. Преобразования были связаны с расширением социальных оснований реализации и применения установленного права и акцентированием внимания на таких составляющих механизма правового регулирования, как правоотношения. Различение категорий «установленное позитивное право» и «действующее позитивное право» было началом формирования в общей системе юридической науки новой юридической дисциплины — социологически ориентированной юриспруденции.

Юридическая конструкция понимания права на следующей фазе концептуальной эволюции юридической теории была дополнена существенным аспектом и элементом действительного содержания права — правовыми архетипами и правовыми ценностями, т. е. правосознанием. Новый взгляд о праве выявил потребность включения в предмет его изучения уже не только политических и социальных оснований и условий существования и воспроизводства, но также и социокультурной составляющей — восприятия, понимания и отношения к праву. Что стимулирует формирование в структуре юридической науки новой дисциплинарной области — понимающей или когнитивной юриспруденции.

Так, движимое логикой юридических вызовов и ответов под влиянием самых разнообразных (внешних и внутренних, материальных и идеальных) факторов развития науки догматическое представление о праве как совокупности общеобязательных норм или санкционированных правил поведения было модифицировано. Вначале в рамках поведенческой парадигмы о праве как процессе реализации нормативных предписаний в форме правоотношений, а затем дополнено пониманием права как системы юридических ценностей, правовых идей, доктринальных установок.

Вместе с тем нельзя не отметить фундаментальный факт концептуальной эволюции юридической науки в понимании своего предмета. Формальное расширение границ юридической теории (норма — правоотношение — правосознание) не меняло главной, официально санкционированной позитивистской (этатистской, волюнтаристской, легалистской) точки зрения на предмет понимания природы, сущности и социального назначения государства и права⁵³.

Эпоху санкционированного плюрализма в подходах и мнениях относительно того, что есть действительное право, а что не есть право, сменила эпоха неограниченного концептуального плюрализма. Осмысление всего объема современных версий, альтернатив, позиций и критик понимания природы и смысла государства и права, предмета и структуры теории государства и права — задача если не бесперспективная, то трудно разрешимая на данной фазе эволюции юридической науки.

Позитивизм не собирается уходить из юридической науки, а тем более из юридической практики. Что касается оппонентов формально-догматической юриспруденции, то они пока пребывают в поиске собственных самоопределений⁵⁴.

3. Новая юриспруденция

В основании самоопределения постклассической юриспруденции или плюрализма без берегов лежат, тем не менее, весьма существенные аспекты юридической реальности, которые не попадали и не могли попасть в поле зрения классического позитивизма.

Феноменологическую теорию права, коммуникативную юриспруденцию, антропологический поворот в теории при всех различиях в подходах и языке обсуждения и аргументации собственных предметно-методологических позиций объединяет одно фундаментальное начало, а именно внимание к человеческому измерению права и государства⁵⁵.

Институциональная юриспруденция и гуманитарная юриспруденция могут найти и находят друг друга в принципе онтологического присутствия субъектности или конкретно-индивидуального на всех уровнях существования государственно-правовых явлений. Институты государство и право — функции социального общения конкретных индивидов и их объединений (этнических, конфессиональных, языковых, воображаемых, виртуальных) в системе координат конкретной социокультуры конкретного исторического времени и исторического пространства.

Социально-нормативное общение per se является универсальной категорией, характеризующей все возможные исторические формы существования систем социальных отношений и обеспечивающих их воспроизводство политических и правовых институтов в прошлом, настоящем и будущем⁵⁶.

Это не только формальные статусы, компетенции, позиции и роли. Оно пронизано субъективностью участников социального общения, насыщено эмоциями и переживаниями должного и недолжного порядка отношений. Воображаемое или желаемое состояние наличного правопорядка составляет органичную часть юридической реальности, которая зачастую имеет большее юридическое значение, чем фактически существующее. Социально-нормативное общение — это юридическое пространство, в котором одновременно присутствуют, сосуществуют и взаимоопределяют друг друга реальное и воображаемое, позитивное и метафизическое право.

Правовое общение как процесс обмена реальными и символическими действиями и значениями, знаками и смыслами имеет свою нормативную онтологию, т. е. собственную форму выражения — юридический текст и собственную нормативную грамматику — юридический язык и правила его применения и толкования.

Юридический текст — сложный феномен. Он включает материальное и идеальное измерение. Это одновременно и формы отражения юридической реальности — правовые образы и правовые доктрины, и формы ее существования — правовые архетипы и институты. Историческая динамика и статика развития юридического текста определяется исторической динамикой и статикой развития юридического языка или юридического дискурса, рассматриваемого в качестве способа реализации и воспроизводства юридического языка.

Юридический язык выступает в различных формах своего практического и теоретического существования. Это и язык юридических конструкций и решений, это и язык юридических понятий и концепций, это и язык юридических образов и символов. Юридический язык имеет внешнее и внутреннее измерение — язык внешнего (эксплицитного) и язык внутреннего (имплицитного) права — юридических конструкций и юридических концептов.

Практический юридический язык имеет собственные модусы своего выражения — диспозитивный и императивный. В их границах реально обнаруживает себя все разнообразие юридических форм организации социальных отношений. Двум модусам проявления практического юридического языка корреспондируют собственные модусы выражения (дескриптивный, прескриптивный и оценочный) научного юридического языка. Соответственно, языки описаний и классификаций юридических явлений и языки догматических определений, формальных теорий, правовых оценок и квалификаций.

Юридический текст и юридический язык — продукты определенных исторических эпох. Их развитие и трансформации протекают в границах определенной социальной системы, социокультурных традиций, экономических, политических и доктринальных практик⁵⁷.

Введение в научный оборот категорий юридический текст и юридический язык качественным образом обновляет и меняет эпистемологическую перспективу в эволюции самой юридической теории. Эти общие категории, по существу, вбирают в себя все возможные проявления юридического начала в целом — его онтологию, феноменологию и аксиологию, выражают ментальные, институциональные, нормативные и социокультурные основания и условия жизнедеятельности правовой системы как таковой, механизмы ее глобального воспроизводства.

Юридический язык и юридический текст образуют общий предмет юридической науки в целом и юридической теории. Это объективные формы существования юридической картины мира, вбирающей в себя и образ права, и отношение к праву, и понимание права. Категории юридический текст и юридический язык позволяют описать и представить юридическую реальность в пространстве взаимных влияний ее исторического контекста и метатекста. Или социально-политической и социокультурной (ментальной) среды ее обитания и производства. То есть конкретно-исторических социальных практик становления и развития права и базовых представлений о праве — правовых доктрин, идей и ценностей, определяющих его содержание, источники и наличные формы. Отсюда, собственно, и проистекает основная проблематика и темы новой юридической теории⁵⁸.

Актуализация новых направлений научной рефлексии в структуре юридической теории существенным образом меняет и обогащает предметное поле юридической науки в целом. Язык юридического общения или правовых обменов и взаимодействий, язык юридических рассуждений или юридических дискурсов, язык восприятия и отношения к праву или образов права, язык юридических мифологем и понимания права или разнообразных юридических картин мира — все это модусы выражения и проявления правовой реальности. Самое главное, в рамках языковой парадигмы или (если угодно) лингвистического поворота в описании и объяснении юридических явлений снимается доктринальный конфликт между позитивистской и непозитивистской версиями понимания права, классической (формальной) и постклассической (гуманитарной) юриспруденцией. Их предметное различение несущественно ни в онтологическом, ни в аксиологическом, ни в гносеологическом измерениях права как интегральной социокультурной и социально-нормативной реальности.

В этом отношении различные версии понимания права есть не что иное, как различные доктринальные формы проектирования, интерпретации и репрезентации юридического текста и его категориального языка. Поскольку реальность права связана и определяется языком рассуждения о праве, именно юридический язык в его когнитивном и практическом измерении образует фундаментальный предмет теоретической юриспруденции⁵⁹.

Принимая во внимание, что структура предмета научной дисциплины определяет структуру самой дисциплины, а также принимая во внимание, что сам предмет научной дисциплины является исторической категорией с меняющимся содержанием, можно в общей структуре научной дисциплины выделить одновременно ее концептуальное ядро и ее периферию.

Каждая историческая эпоха в развитии предмета юридической теории находила известное отображение в ее структуре, а значит, и в преобразованиях в системе отношений между внутренним доктринальным ядром и внешней периферией юридической теории. Что получает достаточно полное подтверждение в истории развития политических и правовых учений, являющейся не чем иным, как историей формирования и смены метаюридических подходов в понимании и объяснении феноменов права и государства.

Методологическое значение современной юридической науки определяется, прежде всего, ее способностью быть предметом собственной саморефлексии или определения и переопределения собственного предмета исследования и собственной структуры⁶⁰. Поэтому на новом этапе теоретико-методологической эволюции юридической науки представляется возможным выделить в ее общей системе три относительно самостоятельных исследовательских уровня — феноменологический, инструментальный и эпистемологический.

На феноменологическом уровне предмет исследования составляют институты государство и право. Это уровень разработки конкретных теорий государства и права в их взаимных отношениях и определениях. На инструментальном уровне предметом научной рефлексии является разработка и построение общенаучного категориального и понятийного аппарата юридической науки. Это уровень собственно языка теоретической юриспруденции или ее понятийный кластер в рамках конкретной исторической эпохи в развитии научной дисциплины. На эпистемологическом уровне предметом изучения выступает уже сама юридическая наука как таковая. Это уровень метатеории юридической науки или теории юридической теории. Его содержание составляет критика теоретико-методологических оснований самой юридической науки и поиск новых подходов и методов в изучении государства и права.

Саморефлексия теоретической юриспруденции на предмет самое себя должна быть направлена, в первую очередь, на определение собственного теоретико-методологического статуса в системе общеотраслевых и отраслевых юридических наук, а также на выявление структуры междисциплинарных связей в их общей системе. А это предполагает, прежде всего, разработку и построение теории предмета, теории структуры, теории функций, теории методов юридической науки в целом, а также теории междисциплинарных связей и их влияния на развитие теоретической юриспруденции. В этом аспекте юридическая наука выступает в качестве формы существования и смены базовых исследовательских подходов и парадигм в изучении государственно-правовых явлений.

Очевидно, что начало любой теории лежит в плоскости проблематизации ее предмета и структуры, концептуальных и методологических оснований. Классическая традиция размышлений о праве привязывает тематический круг актуальных проблем теории государства и права к потребностям развития юридической практики, полагая, что это одновременно и актуальные проблемы существования и развития самого права и государства или государственно-правовой реальности.

Для классической юриспруденции не существует вопроса конституирования самой юридической реальности через процесс ее категоризации и концептуализации. Ее предмет существует в форме отражения этой реальности в рамках тех познавательных средств, которые наработаны самой юридической теорией.

Введение в научный оборот концепта метатеория юридической теории существенным образом меняет эпистемологическую перспективу взаимоотношений реальности права и рассуждений о праве. Метатеория или теория теории государства и права непосредственно связана и определяется той или иной версией правопонимания, которая, собственно, и лежит в ее основании. Формирование различных конкурирующих версий понимания государства и права — это не только и не столько проблема взаимоотношения различных точек зрения на их сущность и социальное назначение, формы и содержание. Это одновременно и формирование различных действительных или мнимых юридических онтологий становления, развития и существования институтов государства и права.

Правопонимание — это не только доктринально-нормативное представление о государстве и праве. Это также есть и ментальная форма существования государства и права. Институты государство и право — это не что иное, как опредмеченные культурно-исторические представления о государстве и праве. Их проявлениями являются одновременно и юридическая доктрина, и правовая эпистемология, и правовая политика и практика права.

Заключение

Государственно-правовая реальность имеет предметные и волевые, доктринальные и ментальные основания. Она живет своей собственной логикой производства и воспроизводства государственно-правовых институтов и юридических теорий, правовых конструкций и концепций.

И в этом плане актуальные проблемы развития государства и права и актуальные проблемы теории государства и права — взаимозависимые категории, поскольку актуальные проблемы — это такие проблемы, концептуальная или научная разработка которых является также условием или метаоснованием развития и институтов государства и права, и юридической науки в целом.

Отсюда вполне закономерна и всегда актуальна и в юридической литературе и практике постановка вопроса как о предмете и системе правового регулирования, так и о предмете и структуре юридической науки в целом и ее структурной части — теории государства и права. То есть постановка вопроса определения эпистемологических границ юридической теории мыслить явление государство и право в формально-догматических категориях или в категориях социокультуры.

Литература

1. Айзенстадт С. Н. Культура, религия и развитие в Североамериканской и Латиноамериканской цивилизациях // Международный журнал социальных наук. 1993. № 1.

2. Анкерсмит Ф. Нарративная логика. Семантический анализ языка историков. М., 2003.

3. Богданова Н. А. Система науки конституционного права. М., 2001.

4. Варламова Н. В. Непозитивистская концепция юридической догматики // Российское правосудие. 2007. № 10 (18).

5. Варламова Н. В. Типология правопонимания и современные тенденции развития теории права. М., 2010.

6. Варламова Н. В. Понимание свободы, равенства и справедливости в контексте либертарной теории права // Российский ежегодник теории права. № 1. 2008. СПб., 2009.

7. Голунский С. А., Строгович М. С. Теория государства и права. М., 1940.

8. Деев Н. Н. Государственность и этнополитическое развитие // Политические проблемы теории государства. М., 1993.

9. Деев Н. Н. Из истории происхождения и взаимосвязи понятий и терминов «государство» и «нация» // Становление конституционного государства в посттоталитарной России: сборник статей. Вып. 2. М., 1998.

10. Интеллектуальный язык эпохи: История идей, история слов. М., 2011.

11. Корнев А. В. Консервативная и либеральная теории государства и права в России (XIX — начала XX вв.). М., 2003.

12. Красавчиков О. А. Категории науки гражданского права: избранные труды: в 2 т. М., 2005.

13. Куббель Л. Е. Потестарная и политическая этнография // Исследования по общей этнографии. М., 1979.

14. Лазарев В. В. Юридическая наука: современное состояние, вызовы и перспективы (размышления теоретика) // Научные труды Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА). Lex Russica. 2013. № 2.

15. Лапаева В. В. Типы правопонимания: правовая теория и практика. М., 2012.

16. Лукашева Е. А. Человек, право, цивилизации: нормативно-ценностное измерение. М., 2009.

17. Мальцев Г. В. Социальные основания права. М., 2007.

18. Мальцев Г. В. Нравственные основания права. М., 2008.

19. Мамут Л. С. Правовое общение: Очерк теории. М., 2011.

20. Мамут Л. С. Наука о государстве и праве: необходимость радикального обновления // Философские науки. 1989. № 11.

21. Медушевский А. Н. Когнитивная теория права и юридическое конструирование реальности // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. № 5.

22. Основные задачи науки советского социалистического права: доклад на 1 Совещании по вопросам науки советского государства и права (16–19 июля 1938 г.) // Вопросы правоведения. 2009. № 1–2.

23. Першиц А. И. Проблемы нормативной этнографии // Исследования по общей этнографии. М., 1979.

24. Постклассическая онтология права. СПб., 2016.

25. Пучков О. А. Юридическая антропология и развитие науки о государстве и праве (Теоретические основы): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2001.

26. Разуваев Н. В. Субъект права как историко-культурная категория // Ежегодник либертарно-юридической теории. Вып. 1. М., 2007.

27. Страшун Б. А. Существует ли наука «теория государства и права»? // Научные труды Московской государственной юридической академии. 2001. С. 99–101.

28. Честнов И. Л. Постклассическая теория права. СПб., 2012.

29. Четвернин В. А. Проблемы теории права и государства. М., 2007.

30. Четвернин В. А., Яковлев А. В. Институциональная теория права. М., 2009.

31. Четвернин В. А. Исторический прогресс права и типы цивилизаций // Ежегодник либертарно-юридической теории. Вып. 2. М., 2009.

32. Хабермас Ю. К архитектонике управляемых дискурсов // Между натурализмом и религией: философские статьи. М., 2011. С. 80–86.

33. Эволюционная эпистемология: антология. М.; СПб., 2012.

Глава 2.
Наука права в поисках самой себя: от юриспруденции повседневности к метатеории

Глава продолжает дискуссию, начало которой положено статьей профессора В. В. Лазарева «Юридическая наука: современное состояние, вызовы и перспективы (размышления теоретика)», и посвящена вопросам предметного и концептуального развития юридической науки. По мнению автора, вопрос способности к саморефлексии границ собственных теоретико-методологических оснований является единственным индикатором способности юридической науки быть адекватным средством отображения правовой реальности во всем многообразии исторических форм ее проявлений.

Юридическая наука — часть правовой реальности, меняющаяся в зависимости от социокультурного контекста ее существования. Ее изучение с точки зрения формирования исторических систем юридического знания или стилей правового мышления и правопонимания открывает широкое поле развития исторической эпистемологии права. Юридическая наука — это одновременно и системы юридических знаний, и системы юридической деятельности по их производству. Ими формируются и определяются исторические формы существования самой науки права.

Введение в научный оборот и разработка концепта «понимающая юриспруденция», по мнению автора, позволит совместить в определении структурной логики развития юридической науки ее основные темы, язык построения юридической теории и аргументацию, выявить действительную роль внешних (социально-политических) и внутренних (социокультурных) механизмов ее исторической эволюции. Основной мотив и содержание материала главы заключены в формуле «юриспруденция в поисках самой себя».

1. Постановка вопроса

Любая наука в своем непрерывном движении к истине накапливает груз собственных проблем и определений, наполняя их теми значениями и смыслами, в которых вырабатывается и устанавливается ее собственная предметная и методологическая идентичность. Юриспруденция не исключение.

Образующие ее систему элементы — основания и принципы, методы и подходы, категории и понятия — это одновременно и ее история, и теория, и практика, но также одновременно и ее концептуальные границы. Теоретическая и прикладная юриспруденция, сравнительная и историческая юриспруденция, когнитивная и коммуникативная юриспруденция, классическая и неклассическая юриспруденция — все эти конструкции понимания оснований и форм существования и выражения реальности права выстроены в собственной логике. Логике не только описания и объяснения феномена права, но также в определенной системе восприятия, переживания и отношения к праву. Другими словами, дисциплинарные различия выступают функцией юридических и метаюридических фактов и ценностей, юридических и метаюридических значений и смыслов, в совокупности составляющих систему координат развития и воспроизводства правовой реальности и изучающей ее науки.

Существенным моментом теоретико-правовой и социокультурной эволюции правовой науки в целом и ее концептуальном, аксиологическом и нормативном измерениях является критика ее исходных онтологических и эпистемологических оснований. Возможный формат критических суждений варьируется в диапазоне относительно мягких, уточняющих и дополняющих представлений, по крайней мере, в рамках сложившейся и общепринятой парадигмы ее развития и абсолютно жестких и отрицательных определений правомерности существования дисциплины⁶¹.

Сегодня юриспруденция, переживая обе версии критического отношения к себе, вновь стоит перед проблемой поиска новой онтологии и эпистемологии научной дисциплины, ее современного языка, предмета и содержания. Новую юриспруденцию как вызов и ответ запросам социально-политической и социокультурной действительности, в конечном счете, ждет судьба старой юриспруденции. Она также открыта для критики, внутри которой только и может быть найдено действительное содержание юридической теории в целом.

Дискуссия о современном состоянии и перспективах развития юридической науки — длящееся явление. Она не имеет ни начала, ни конца. Это перманентный процесс рефлексии на предмет самое себя и составляет исторический смысл ее существования.

Радикальная постановка вопроса существования теории государства и права, периодически осуществляемая в литературе, получает свое логическое продолжение в различных вариантах новой волны критики эпистемологических и социокультурных оснований правовой теории⁶².

В повестке дня современного этапа в развитии юридической науки резонно ставится вопрос соответствия старой предметно-тематической, жанровой и категориально-понятийной архитектуры научной и учебной дисциплины современным реалиям развития государственно-правовых явлений и процессов. Ответ на это объективное требование концептуальной эволюции юридической теории может быть найден только на пересечении множества конкурирующих и взаимодополняющих версий понимания права. Каждая из них — интеллектуальная и культурная ценность сама по себе, поскольку представляет и выражает свой собственный аспект юридической действительности во всем многообразии ее актуальных и потенциальных состояний и репрезентаций.

2. Понимающая юриспруденция

Юридическая наука в различных форматах своего существования — и теоретическом, и эмпирическом, предметно и методологически осваивая исторически приписанную ей область исследования — государственно-правовую реальность, на определенной фазе своей концептуальной эволюции и логикой собственного развития должна обратить критическое внимание и на самое себя. Иначе говоря, она может и должна стать для себя самой предметом саморефлексии в части собственных теоретико-методологических оснований. Изучение в различных аспектах и модусах своего концептуального существования — это и свидетельство зрелости самой научной дисциплины. Но это также и одновременно аналитическая возможность обнаружить новые актуальные и перспективные области собственных научных исследований, прежде всего возможность выявить новые смыслы и значения в различных версиях понимания и, как следствие, определения понятия государства и определения понятия права.

В этом отношении весьма актуальной и перспективной становится задача определения теоретико-методологического статуса теории государства и права не столько в рамках классической постановки вопроса о месте и роли этой дисциплины в системе социальных и юридических наук, сколько в аспекте разработки концептуальных определений самой теории государства и права, или метатеории. Теории государства и права уже пора, размышляя о государстве и праве, посмотреть и на себя как на объект и предмет собственной теоретической рефлексии с точки зрения и онтологических оснований, и эпистемологических границ, и структуры научной дисциплины.

Разумеется, юридическая наука на различных фазах своего становления и развития как научной, так и учебной дисциплины включала в свой предмет изучения проблематику средств и приемов теоретического анализа государства и права. Само выделение в общем корпусе юридической науки теории государства и права в различных форматах ее самоопределения — энциклопедия государства и права, общая теория права, общая теория государства и права, общая теория права и государства — не оставляет сомнений в существовании длящейся традиции и практики поиска адекватной системы организации юридических знаний⁶³.

Различение в рамках дисциплины собственно теоретической и эмпирической составляющих ее общей структуры, введение в научный оборот категории интегральная юриспруденция и других теоретико-методологических конструкций свидетельствуют о понимании необходимости расширения предмета исследования теоретической юриспруденции⁶⁴. Причем не только в плане углубления и детализации отдельных аспектов существования и изучения государства и права в их взаимных отношениях и определениях, но также и в плане включения в сферу аналитических определений и построений исследования системы и структуры юридического знания как составной части правовой системы в целом, ее онтологии и феноменологии.

Предметно-методологический статус теории государства и права традиционно рассматривается через выявление набора характеристик и функций, которые она выполняет в общей системе юридической науки. В рамках общепринятого стандарта понимания роли и места теории государства и права в системе социально-гуманитарного знания она определяется в качестве фундаментальной научной дисциплины политико-правового профиля, изучающей базовые основания и условия жизнедеятельности государства и права в системе их институтов и функций. Данная квалификация непосредственно вытекает из понимания социальной природы изучаемых явлений. Отсюда и содержание теории государства и права: это сущностные качества и свойства государства и права, их политико-правовое назначение и форма, составные элементы и связи, выраженные или представленные в системе категорий, понятий, определений, юридических конструкций и концепций.

Очевидно, что научное исследование любого социального явления предполагает одновременно и разработку категориально-понятийного аппарата, посредством которого и в рамках которого осуществляется познавательная деятельность. Поэтому в составе функций теории государства и права в литературе вопроса различают две основные функции: содержательную, или предметную, и эпистемологическую, или методологическую. Обе функции взаимодополняют и определяют друг друга. Таким образом, общий предмет теории государства и права включает в себя две составные части, а именно государство и право в их взаимных отношениях и определениях и, соответственно, категориальный и понятийный аппарат разрабатываемой теории.

Вместе с тем представляется, что и содержательные, и формальные границы теории государства и права могут и должны быть расширены. И не только за счет систематического накопления знаний о государстве и праве, но также и в части разработки теории предмета, теории структуры и теории функций теории государства и права, теории междисциплинарных связей с другими юридическими и социальными науками.

Очевидно, что не любое суждение о государстве и праве является юридическим. Государственно-правовая реальность входит в сферу интересов, например политической теории и социологии, располагающих собственным теоретическим языком анализа, описания и объяснения государственно-правовых явлений и процессов. Политическая и социологическая теории государства и права занимают свое собственное место наряду с юридической теорией в общей системе обществоведческого знания. Поэтому первой эпистемологической проблемой теории государства и права выступает проблема определения собственного предмета теоретико-методологической рефлексии, различения и разграничения собственно социальных, политических и юридических оснований организации и функционирования государства и права, т. е. построение теории предмета теории государства и права.

Столь же очевидно и другое. Не всякое юридическое суждение о государстве и праве является теоретическим суждением. Поскольку методы рассуждения о государстве и праве лежат в основании процесса концептуализации или превращения эмпирических суждений в теоретические, то отсюда проистекает и вторая эпистемологическая проблема теории государства и права. А именно проблема методов или концептуальных подходов, аналитических схем, теоретического юридического дискурса в целом, т. е. построение теории методов теории государства и права.

Предмет теории связан с содержанием научной дисциплины; метод теории — с теоретическим языком научной дисциплины или языком говорения о предмете научной дисциплины. Они также дополняют и взаимоопределяют друг друга, поскольку предмет конкретной теории существует только в рамках определенного теоретического языка. Преобразование в системе теоретического языка юриспруденции влечет за собой изменения как в содержании, так и в структуре предмета теории государства и права. Иначе говоря, различие в категориях «объект» и «предмет» теории государства и права состоит в том, что объект теории существует до и за рамками какого бы то ни было языка, а предмет теории обнаруживает себя только в концептуальных рамках определенного языка определенной дисциплинарной области. Таким образом, третья проблема теории государства и права — это проблема разработки адекватной сложности своего предмета и методов исследования языка теоретической юриспруденции.

Каждая историческая эпоха существования государства и права рассуждает на своем языке о государстве и праве — мифопоэтическом, метафизическом, религиозном, логическом. Язык, на котором говорит и которым располагает историческая эпоха, не только определяет государство и право, но также выражает или конституирует отношение к государству и праву. Образные конструкции и метафорические определения — столь же значимый элемент юридического дискурса, как и теоретический язык в собственном смысле данного явления. Иначе говоря, процесс исследования государства и права — это одновременно познавательный и оценочный процесс.

В рамках теории государства и права параллельно сосуществуют их юридический образ и юридическое понятие. Истинное или неистинное государство и право (в определениях и конструкциях), действительное или воображаемое (в оценках и восприятиях) образуют концептуальные рамки любой юридической теории. Каждое историческое государство и право живут в системе и структуре определенного конкретного исторического языка, являющегося основанием и условием юридического дискурса. Язык говорения о государстве и праве — это не что иное, как данная в восприятии и понимании объективная среда обитания государства и права наряду с социальными, экономическими, политическими и культурными факторами и условиями их развития и воспроизводства.

Проблема состоит в том, что многослойный по своим смыслам и значениям язык теории государства и права не только отражает и фиксирует государственно-правовые явления, описывает и объясняет различные аспекты их существования, но также замещает и маскирует реальность государства и права, а самое главное — ее конституирует и производит. Отсюда необходимость различения в общей структуре языка юриспруденции собственно научного языка теории, доктринального языка и перформативного языка.

По существу, язык юридической науки имеет и гносеологический, и аксиологический, и нормативный статус. Одновременно и отражает, и оценивает, легитимирует и обосновывает государственно-правовые явления и категории. Язык юриспруденции — инструмент концептуализации и институционализации государственно-правовых процессов и событий. Это исторический комплекс представлений о должном порядке социальных отношений. Это одновременно эпистемы священного и мирского, и культурный этос, и юридический концепт, и формальный конструкт. Язык юриспруденции, выражая собственное понимание и отношение к государству и праву, является условием и формой их институционального и ментального существования. Реальность государства и права — это и языковая реальность в ее культурно-историческом измерении⁶⁵. Отсюда проблема различения институционального, языкового, доктринального и ментального плана или модуса существования государства и права (или фактического и воображаемого государства и права).

Язык юриспруденции, обладая когнитивным, эмотивным и конструктивным значением в процессах развития и воспроизводства государства и права, непосредственно связан с правопониманием. Именно правопонимание лежит в основании дискурсивных юридических практик (процедур). Каждой версии понимания государства и права корреспондирует свой юридический язык. Правопонимание задает предмет аналитического языка (функция категоризации государственно-правовой реальности), его концептуальные рамки, эпистемологические границы и структуру (функция дифференциации и кодификации языков описания и объяснения государственно-правовых явлений).

Взаимные отношения между правопониманием и языком юриспруденции построены на принципах взаимозависимости и субсидиарности. Правопонимание, являясь, по сути, формой существования и выражения доктринальной юриспруденции, обосновывает условия и границы использования той или иной версии языка описания и объяснения государственно-правовых явлений.

В зависимости от контекста существования государства и права фундаментальную функцию и предмет правопонимания составляют, во-первых, поддержание или критика общепринятого юридического дискурса, обоснование или отрицание нормативного статуса нового языка юриспруденции — во-вторых.

Язык юриспруденции — функция правопонимания, производная, дериват общей картины мира или юридического переживания и восприятия действительности. Это эпистемологическая и социокультурная форма, план, модус его выражения и существования.

Правопонимание кодифицирует стиль правового мышления, его образы и метафорику, определяет концептуальное ядро конкретно-исторической теории государства и права. Поэтому фундаментальная проблема языка юриспруденции — его исследование на предмет соответствия или несоответствия критериям объективности, достоверности и валидности. Это проблема совмещения или взаимоналожения действительного и мнимого в институтах государства и права, их понимании, категориях, понятиях и образах юридической реальности как одновременно ментальной, концептуальной и формальной реальности.

По существу, правопонимание образует метатеорию государства и права, его базовый социокультурный концепт. Последний находит и утверждает себя уже в рамках определенной нормативной онтологии государства и права, ее теории и метафизики. Являясь основанием разработки теории права, само правопонимание также должно быть предметом теоретико-методологической саморефлексии. Это историческая категория. Первичное понимание, предпонимание, постпонимание — все эти фазовые состояния дискурсивной эволюции категории «правопонимание» сами являются процессом и продуктом эволюции права и науки права. Различные версии понимания права образуют собственные аналитические и юридические пространства, выстроенные в логике породившей их социокультуры, свою онтологию, аксиологию и эпистемологию. Каждой из них корреспондирует свой собственный теоретический и практический язык, свое собственное право и определение права. Это место встречи официального, т. е. санкционированного системой юридического образования понимания права, и практической и концептуальной критики его структурных оснований.

3. Основания юриспруденции

Основания юридической науки лежат в системе правовых институтов (предметная составляющая дисциплины) и в системе категорий и понятий, в рамочных определениях которых исследуется право (концептуальная составляющая дисциплины).

Право — это категория, явление и институт с меняющимся юридическим содержанием и формой. Право существует в определенном историческом времени и пространстве. Право зависит от экономических, политических и социокультурных практик. Реальность права — это реальность метаюридических и нормативных оснований, субстанциональных и конкретных, универсальных и исторически заданных качеств, свойств и признаков должного в сущем. Как социальная категория право — функция межличностных отношений, и в этом аспекте своего существования оно универсально. Как историческая категория — право заключено в системе экономических, политических и культурных координат, и в этом аспекте своего существования оно конкретно.

В самом общем виде право заключает в себе три вида правовых явлений, три этажа или уровня правовой реальности, три модуса существования⁶⁶. Архитектура права включает в себя, во-первых, уровень метафизически или философски мыслимого или должного правопорядка, т. е. идеального или желаемого права. Во-вторых, уровень догматически мыслимого или формального правопорядка, т. е. установленного, санкционированного, разрешенного позитивного права. И наконец, уровень реального или фактического правопорядка, т. е. эмпирического или действующего права, уровень юридической повседневности⁶⁷.

Правоведы изучают все три этажа или модуса существования правовой реальности или действительности. На каждом этаже правовой реальности живет свой отдельный предмет, обнаруживает и выражает себя определенный структурный тип юридической модальности.

На первом этаже (этаже должного права) расположены правовые идеи и ценности, принципы-ориентации, т. е. юридические базисы правопорядка. Это своего рода система культурных нормативных координат или юридическая картина мира, в которой пребывает конкретная правовая система. Это то, что можно определить как метаправо.

На втором этаже (этаже позитивного или заданного права) размещены правовые нормы и институты, правила поведения в формате дозволений, предписаний и запретов. Это уже система конкретных позитиваций юридической картины мира или нормативных представлений о должном порядке отношений, позитивное право в собственном смысле данной категории и понятия.

На третьем этаже (этаже эмпирически данного права) обитают юридические факты, действия и события, судебные решения, правовые коллизии, конфликты и трансакции. Это среда существования живого или реального права. Права определенного социального, политического и социокультурного контекста.

Трехуровневая модель или структура правовой реальности является объективно данной и полной юридической системой. Это своего рода юридический архетип или нормативная матрица, заключающая в себе все возможные аспекты и моменты существования права как такового, которое уже через социально-исторический процесс обретает конкретно-юридическую форму и содержание.

На каждом уровне осуществляется собственный юридический процесс. Юридические ценности, концепции и представления о должном порядке отношений формируют и квалифицируют содержание позитивного права. Юридические нормы, правила публичного и частного права, материального и процессуального, законодательного или судебного права регулируют общественные отношения. То есть устанавливают юридические режимы их формальной организации. Юридические факты или мотивации и действия субъектов права выражают конкретное поведение, ориентированное на соблюдение или несоблюдение юридических норм.

В основании этих процессов, их онтологии и феноменологии лежат юридические картины мира, составной частью которой являются юридические концепты действительности. Они соотносятся между собой как целое и часть. Каждой исторической эпохе существования права корреспондирует своя юридическая картина мира. Юридический концепт действительности выражает когнитивную составляющую юридической картины мира, включающей в себя также образное, воображаемое, эмоционально окрашенное отношение к правовой реальности. Их совместным действием конституируют, определяют и выражают себя процессы правообразования и правоформирования, правового регулирования и правового развития⁶⁸.

Именно в рамках юридической картины мира протекают процессы концептуализации, институционализации, позитивации и интериоризации права⁶⁹. Юридическая картина мира — это своего рода коллективное бессознательное и сознательное, метапредставления о должном или недолжном порядке социальных отношений, ожидание права и переживание отсутствия права. Прежде чем стать юридическим текстом — нормой или правилом поведения, право существует в сознании, в языке, в коммуникации. То есть в форме рассуждения о должном или недолжном, понимания должного и мотивирования должного, признания или отрицания должного. Нормативная реальность — одновременно ментальная реальность, языковая реальность и коммуникативная реальность. В этом смысле право является функцией социального общения и юридических суждений в рамках определенной юридической картины мира и социокультурного контекста.

4. Концептуализация юриспруденции

Право как таковое в различных формах его выражения и существования есть не что иное, как исторические манифестации юридических картин мира определенных эпох, определенного исторического места и времени. В этом смысле историческая эволюция права является выражением исторической эволюции правосознания и правовой культуры. Переход от мифологических, символических и религиозных форм представления юридического к рационально-логическим и дискурсивным формам, от органического и традиционного права к современному гуманитарному праву — итог исторических преобразований в системах восприятия и понимания права и, прежде всего, концептуальной разработки языка рассуждения о праве. В этом плане история права есть также и история юридической науки или история изменений категориальных и концептуальных границ правовой реальности.

В развитии юридической науки — ее предмета и структуры — имели место различные эпохи концептуализации права. Каждый этап развертывания систем юридических представлений выстраивал собственные онтологические границы в исследовании права и был ориентирован на исторически заданную номенклатуру подходов в изучении права. Категориально-понятийный аппарат, которым располагала дисциплина, определял и фиксировал и ее эпистемологию, и ее аксиологию, а фактически — границы правовой реальности, описываемой в его рамках. Расширение или ограничение предмета и методов юридической науки выражало парадигмальные сдвиги как в понимании природы права, так и в практических, политико-правовых и социокультурных требованиях и запросах на адекватное исторической эпохе право.

Отдельную фазу в развитии самой юридической науки занимают общественные и научные дискуссии, касающиеся исходных субстанциональных оснований права, его природы и сущности, источников и содержания. Выход за рамки формальных конструкций права, поиск новых метаюридических оснований права образует собственный предмет размышлений о природе самой юридической науки, ее эпистемологических оснований и способов производства права в различных системах его интерпретации и рефлексии. Достаточно полно этот момент структурной эволюции самой юридической теории прослеживается в границах отечественной классической и постклассической юриспруденции и тех дискуссий, которые непрерывно ведутся вокруг различных версий понимания права и их теоретико-методологических оснований⁷⁰. На наш взгляд, главный вопрос состоит не в том, что составляет предмет старой или новой юриспруденции. Фундаментальный вопрос заключен в смысле существования права как такового, его безусловной ценности, безотносительно от тех бесконечных вариаций на тему сущности и содержания права, исторических форм выражения и сочетания принципов формального равенства, свободы и справедливости, что, разумеется, немаловажно.

Расширение границ предмета юридической теории составляет важнейший момент демонстрации ее аналитических возможностей, что само по себе есть проявление и объективной и субъективной стороны внутренней эволюции любой науки. Каков категориально-понятийный аппарат, которым располагает дисциплина, такова и реальность, с которой она имеет дело.

Так, первоначальная доктрина ограничивала предмет юридической науки догмой права. Догматическая юриспруденция существует только в формате государственно-правовой теории⁷¹. Она занимала и продолжает занимать доминирующее положение в общей теории государства и права. Ее основополагающие определения официально санкционированы первой идеологической дискуссией по вопросам понимания права 1938 г.⁷² Все другие точки зрения в рамках формальной теории права фактически не рассматривались, а скорее игнорировались или, в худшем варианте, были объектами перманентной политической критики и деструкции. Онтологическое основание права — политическое волеизъявление государства.

Очевидно, что подобное положение вещей могло иметь место только в условиях абсолютной монополии государства на производство права во всех мыслимых и немыслимых формах его существования и, как следствие, монополии формально-догматической юриспруденции в описании и объяснении государственно-правовых явлений, процессов и институтов.

Новые точки зрения на предмет юридической науки и ее методологии были выявлены в ходе второй научной дискуссии в начале 60–70-х годов прошлого века. Она вошла в историю юридической теории как дискуссия о широком и узком понимании права. Статическая модель правовой реальности была дополнена динамической конструкцией права как юридического процесса. В научный оборот были введены представления о праве как онтологическом единстве нормы и правоотношения.

Новая концептуальная перспектива в понимании права, в конечном счете, привела к изучению собственно социальной практики осуществления права. Хотя преобразования в предмете юридической науки были связаны с расширением социальных оснований реализации и применения права, исходные догматические определения и конструкции понимания права не претерпели существенных изменений⁷³. Положительный момент внутренней эволюции юридической науки состоял в становлении в общем корпусе дисциплины бихевиоральной юриспруденции. Юридической концепции, предмет разработки которой составили прагматические основания (этос) различий в поведении субъектов права. Поведенческий аспект правовой реальности открыл новую перспективу в дисциплинарном развитии юридической науки — формирование социологии права.

Юридическая концепция понимания права была дополнена в дальнейшем существенным аспектом и элементом действительного содержания права и правовой реальности в целом — правосознанием. Расширение границ предмета юриспруденции имело фундаментальные следствия в развитии как категориально-понятийного аппарата юридической теории, так и ее методологии. В структуре онтологических оснований права проблематика социокультурных оснований, представленных системой культурно-исторических координат становления и развития моделей ценностно-нормативных регуляций, приобрела фундаментальное значение. Складывающаяся концептуальная перспектива развития самой юридической науки привела к появлению в ее составе новых предметных и дисциплинарных областей — антропологии и аксиологии права⁷⁴.

Введение в научный оборот категории правосознание объективно поставило юридическую науку перед проблемой освоения в составе своего предмета новой категории правовой реальности — правовой культуры. Правовая культура открывает фундаментальное для понимания природы, структуры, источников и оснований права цивилизационное измерение права. Определенному историческому типу права корреспондирует определенный тип правовой культуры или определенная система социокультурных ценностей и представлений, лежащих в основании конституирования или конструирования юридического порядка в системе и структуре социальных отношений⁷⁵.

Правовое сознание и правовая культура составляют в современной юриспруденции фундаментальную часть ее предмета. Именно правосознание и правовая культура лежат в основании формирования и функционирования отдельных правовых систем. Различные правовые системы — это одновременно и различные правовые культуры. Отсюда, собственно, проистекают различные юридические онтологии, определяющие границы конкретно-исторических систем нормативной регуляции — религиозно-правовых, морально-правовых, традиционно-правовых⁷⁶. Они выражают различные социокультурные практики или юридические техники социально-нормативного регулирования.

Отдельные исторические правовые системы, отдавая предпочтение различным элементам общего механизма нормативного регулирования, традициям и обычаям, религиозным нормам и практикам, моральным предписаниям и императивам, составляют органические части конкретно-исторических цивилизаций. Иначе говоря, правовая реальность, организованная в правовую систему, является нормативным выражением не только социальной, экономической и политической практики, но также и, прежде всего, культурной практики, историко-культурной и юридической традиции социального общения или восприятия, осмысления и оценки систем социальных отношений в терминах «должного или недолжного», «правильного или неправильного», «правомерного или неправомерного». В этом смысле правовая реальность имеет не только социально-политическое и социокультурное, но также и ментальное измерение, представленное в структуре правовых архетипов или соционормативных образцов социально-одобряемого или признанного конкретным сообществом поведения. Именно ими определяются возможные и действительные границы рецепции или аккультурации чужого права, их освоения и имплементации в собственную исторически сложившуюся правовую систему и юридическую практику.

Выделение данной категории в общей системе социально-нормативных регуляций предполагает формирование нового перспективного направления в юридической науке — исторической юридической психологии. Ее предмет — юриспруденция глубинных ментальных нормативных структур социального общения или юриспруденция структурной повседневности, в которой образ жизни и образ мыслей сосуществуют в симбиотическом единстве правового поведения и сознания.

Последовательное освоение разнообразных содержаний правовой реальности ставит теоретическое правоведение перед необходимостью расширения границ концептуализации ее предмета за счет введения интегральных юридических категорий, в частности категории «правовая цивилизация»⁷⁷. Эта категория вмещает в себя различные модусы проявления и существования права. Диапазон возможных манифестаций — от стабильных и нестабильных, позитивных и негативных правовых онтологий — раскрывает широкий веер возможных исторических трендов развития правовой реальности. Правовая цивилизация — это нормативная реальность в ее социальном, культурном, ментальном и историческом измерении. Это одновременно коммуникативная реальность (правовое общение), социокультурная реальность (правовые ценности), когнитивная реальность (представления о праве), институциональная реальность (правовые институты).

Правовая цивилизация как универсальная форма существования юридического или нормативно-должного в единстве его правовой онтологии, аксиологии и эпистемологии составляет категориальное и концептуальное ядро современной юридической науки. Правовые цивилизации или завершенные в себе исторические синтезы соционормативной реальности и есть собственный предмет интегральной юриспруденции.

Границы правовых цивилизаций существуют в границах языков правового общения. Эволюция форм правового общения лежит в границах нормативных определений социокультуры конкретных сообществ или ментальной структуры каждой исторической эпохи существования права⁷⁸. В их рамках оформляют и воспроизводят себя различные исторические формы юридической науки или системы знаний о правовой реальности.

Важнейшим аспектом системы знаний о правовой реальности является знание юридической науки о самой себе. В этом смысле предметом юриспруденции должна быть по определению и сама юриспруденция⁷⁹. Рассуждать о праве в категориях формально-догматического юридического текста или категориях социокультурного юридического текста означает не что иное, как мыслить право в различных концептуальных форматах существования самой юридической науки. Мыслить право в категориях крови и почвы (этническое право), или категориях веры (религиозное право), или политической воли (позитивное право), или категориях социокультуры (историческое право) образует длящуюся традицию признавать правом и понимать право в логике доминирующих представлений о должном порядке социальных отношений.

5. Классическая и постклассическая юриспруденция

Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки говорит на своем языке о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки разрабатывает свои представления о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки ищет одновременно и универсальные, и конкретные характеристики и определения государственно-правовых явлений. Каждая историческая эпоха вырабатывает и имеет свой формат, модус или структуру существования юридического знания, свою правовую онтологию, эпистемологию и аксиологию. Историческая логика развития теории государства и права, ее предмета и метода, ее научного языка и концептуальных построений наглядно эмпирически демонстрирует этот факт.

Эволюция юридической науки как системы знаний подчиняется общей логике развития любого социального явления и включает в себя три фазовых состояния: дотеоретическое, переходное и собственно теоретическое. Не касаясь деталей процесса структурных изменений в системе юридических знаний (это предмет истории и методологии юридической науки), следует отметить, что первая фаза формирования теоретической юриспруденции протекала в рамках наук гражданского и государственного права. Именно их внутриструктурное разделение на общую и особенную части обеспечило формирование научного аппарата юридической науки в целом.

Общая часть дисциплины гражданского права фактически заложила основание теории права⁸⁰, а общая часть дисциплины государственного права соответственно — теории государства⁸¹. По существу, вся исходная проблематика, ключевые понятия и определения теоретической юриспруденции разрабатывались внутри этих двух базовых практико-ориентированных дисциплин юридической науки. В современных условиях развития специальных юридических дисциплин значительный объем предмета и проблематики теории государства и права находится в пограничной области наук гражданского и конституционного права.

Любая научная дисциплина, по мере разворачивания своего первоначального предмета, преодолевая логику концептуальных заимствований, начинает проблематизировать и включать в структуру своего исследования метафизические и концептуальные основания уже собственного предметного развития и построения. Историческая фаза рефлексии на предмет самое себя выражает кардинально новую ступень теоретико-методологической эволюции научной дисциплины. Подобные эпистемологические повороты, связанные с поиском собственной концептуальной идентичности, фиксируют глубинные сдвиги внутри юридической картины мира, в системе ее базовых концептов понимания смысла и назначения государства и права⁸².

Кризис позитивистской версии понимания права — это, прежде всего, кризис социальной нормативности как таковой в ее формально-догматическом представлении. Отсюда, как следствие, и кризис позитивистской версии определения предмета и структуры теоретической юриспруденции. В этом процессе соединились вызовы объективного и субъективного порядка, внешние и внутренние, институциональные и эпистемологические.

Это обстоятельство и дает основание признать глубинный характер становления новой постклассической юриспруденции⁸³. Ее предмет и структура, идеология и концептуальное ядро пребывают в состоянии формирования и определения своего действительного содержания, форм и способов выражения. Базовая критическая ориентация мотивируется необходимостью переосмысления существующих подходов и версий понимания государства и права⁸⁴. Формат критической юриспруденции уже производит и свои позитивные и свои негативные результаты. Видимо, как и во всем, необходима мера вещей.

Заключение

Перспектива развития юридической теории заключена в изменении понимания внутренних глубинных структурных оснований правового общения как такового, заключенного в самой действительности или факте социальной коммуникации. Право — одновременно и юридический факт, и юридический концепт, и юридическая ценность, и юридическая норма.

Право в различных модусах своего выражения является культурно-исторической формой существования и репрезентации юридического — универсального и архетипического нормативного качества социального общения, внутренней структуры социального порядка. Юридическое в этой логике понимания есть не что иное, как фундаментальная нормативная онтология исторического права. Это категория выражает нормативный порядок социального отношения до его превращения в правовое отношение. Это своего рода должное как таковое (метадолжное), которое разворачивается в различные исторические формы наличного права (соционормативного бытия должного).

В свою очередь, юриспруденция в этом плане также есть не что иное, как когнитивная и концептуальная форма репрезентации юридического начала в практиках социального общения, данная в его сущности и истории становления и развития системы социокультурных категорий и определений, символических образов и нормативных конструкций.

Литература

1. Байтин М. И. О методологическом значении и предмете общей теории государства права // Государство и право. 2007. № 4.

2. Бауман З. Текучая современность. М.; СПб., 2008.

3. Берман Г. Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1994.

4. Берман Г. Дж. Вера и закон: примирение права и религии. М., 2008.

5. Богданова Н. А. Система науки конституционного права. М., 2001.

6. Валлерстайн А. Конец знакомого мира. М., 2003.

7. Варламова Н. В. Предметно-методологическое единство и дифференциация теоретического знания о праве // Ежегодник либертарно-юридической теории. Вып. 1. М., 2007.

8. Варламова Н. В. Критерии научности юридического знания. Стандарты научности и Homo juridicus в свете теории права // Материалы пятых и шестых философско-правовых учений памяти академика В. С. Нерсесянца. Институт государства и права РАН. М., 2011.

9. Варламова Н. В. Непозитивистская концепция юридической догматики // Российское правосудие. 2007. № 10 (18).

10. Варламова Н. В. Правовые культуры: введение в сравнительное изучение // Вопросы правоведения. 2010. № 4.

11. Варламова Н. В. Типология правопонимания и современные тенденции развития теории права. М., 2010.

12. Введение к изучению права и социальных наук // Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук. М., 1972.

13. Ветютнев Ю. Ю. Аксиология правовой формы. М., 2013.

14. Гидденс Э. Последствия современности. М., 2011.

15. Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. М., 2004.

16. Гревцов Ю. И., Козлихин И. Ю. Энциклопедия права. СПб., 2008.

17. Гуревич А. Исторический синтез и школа «Анналов». М.; СПб., 2014.

18. Дробышевский С. А. Об объекте познания юриспруденции // Государство и право. 2014. № 3.

19. Ерохов И. Современные политические теории: кризис нормативности. М., 2008.

20. Жеребкин С. Нестабильные онтологии в современной философии. СПб., 2013.

21. Капустин М. Н. Теория права. Общая догматика. М., 1868.

22. Катков В. Д. К анализу основных понятий юриспруденции. Харьков, 1903.

23. Ковлер А. И. Антропология права. М., 2002.

24. Козлихин И. Ю. О нетрадиционных подходах к праву // Правоведение. 2006. № 1.

25. Козлов В. А. Проблемы предмета и методологии общей теории права. Л., 1989.

26. Красавчиков О. А. Категории науки гражданского права // Избранные труды: в 2 т. М., 2005.

27. Крылов А. Н. Религиозная идентичность. Индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве. М., 2012.

28. Лазарев В. В., Липень С. В., Саидов А. Х. Проблемы общей теории Jus. М., 2012.

29. Лапаева В. В. Типы правопонимания: правовая теория и практика. М., 2012.

30. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М., 1998.

31. Лукашева Е. А. Человек, право, цивилизация: нормативно-ценностное измерение. М., 2009.

32. Максимов С. И. Роберт Алекси: Дискурсивное измерение права // Российский ежегодник теории права. № 2. 2009. СПб., 2011. С. 11– 28.

33. Мальцев Г. В. Культурные традиции в праве. М., 2013.

34. Мальцев Г. В. Социальные основания права. М., 2007.

35. Мамут Л. С. Наука о государстве и праве: необходимость радикального обновления // Философские науки. 1989. № 11.

36. Мартышин О. В. Общетеоретические юридические науки и их соотношение // Государство и право. 2004. № 7.

37. Медушевский А. Н. Когнитивная теория права // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. № 5.

38. Нерсесянц В. С. Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства. М., 2000.

39. Основные задачи науки советского социалистического права: доклад на первом совещании по вопросам науки советского государства и права (16–19 июля 1938 г.) // Вопросы правоведения. 2009. № 1–2.

40. Отто Р. Священное. Об иррациональном в идее божественного и его соотношении с рациональным. СПб., 2008.

41. Пермяков Ю. Е. Возвращение к метафизике в научном познании права // Право и общество в эпоху перемен. Труды Института государства и права РАН. М., 2008.

42. Право в контексте социодинамики культуры. СПб., 2010.

43. Правовые коммуникации и правовые системы // Труды Института государства и права РАН. М., 2013.

44. Проблемы общей теории права и государства / под ред. В. С. Нерсесянца. М., 1999.

45. Проблемы теории государства и права / под ред. М. Н. Марченко. М., 2005.

46. Протасов В. Н., Протасова Н. В. Лекции по общей теории права и теории государства. М., 2010.

47. Радбрух Г. Введение в науку права. М., 1915.

48. Рейснер М. Идеология Востока. Очерки восточной теократии. М.; Л., 1927.

49. Ритмология культуры. СПб., 2012.

50. Современное правоведение: поиск методологических оснований // Материалы Всероссийской конференции. Москва, 26 марта 2010 г. М., 2011.

51. Страшун Б. А. Существует ли наука «теория государства и права»? // Научные труды Московской государственной юридической академии. 2001. № 7.

52. Супатаев М. А. К проблематике цивилизационного подхода к праву: очерки общей теории права и практики. М., 2012.

53. Суркова Е. С. Структура знания о языке в Кирилло-Мефодиевской филологической школе IX–X вв. Минск, 2008.

54. Сырых В. М. История и методология юридической науки. М., 2012.

55. Филимонова И. В. Юридические фикции в праве стран Запада и Востока: историческое наследие. М., 2012.

56. Фюстель де Куланж Н. Д. Древняя гражданская община. Исследование о культе, праве, учреждениях Греции и Рима. М., 2011.

57. Честнов И. Л. Актуальные проблемы теории государства и права. Эпистемология государства и права. СПб., 2004.

58. Честнов И. Л. Переосмысление предмета теории права с позиций постклассической эпистемологии // Наука теории и истории государства и права в поисках новых методологических решений. СПб., 2012.

59. Честнов И. Л. Постклассическая теория права. СПб., 2012.

60. Честнов И. Л. Право как диалог: к формированию новой онтологии правовой реальности. СПб., 2000.

61. Четвернин В. А. Исторический прогресс права и типы цивилизаций // Ежегодник либертарно-юридической теории права. Вып. 2. М., 2009.

62. Четвернин В. А. Проблемы теории права и государства. М., 2007.

63. Четвернин В. А., Яковлев А. В. Институциональная теория права. М., 2009.

64. Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994.

65. Энциклопедия правоведения или интегральная юриспруденция? Проблемы изучения и преподавания // Седьмые философско-правовые чтения памяти академика В . С. Нерсесянца. Институт государства и права РАН. М., 2012.

Глава 3.
Юридическая картина мира: правовые воззрения эпохи и институты

Глава посвящена фундаментальной теме теоретической юриспруденции, связанной с онтологическими и аксиологическими основаниями формирования и функционирования права. Общий формат главы — структура и содержание представленного материала, корреспондирует ключевым положениям монографии Г. А. Гаджиева «Онтология права. Критическое исследование юридического концепта действительности» (М.: Норма, 2013).

Введение в научный оборот категории «юридическая картина мира», по мнению автора, открывает новые возможности и перспективы концептуализации ключевого предмета теоретического правоведения — социокультурных, ментальных и когнитивных условий и факторов эволюции правовых систем и корреспондирующих им систем юридических знаний.

Смена отдельных модусов существования и выражения права в значительной степени определяется и зависит как от универсальных архетипов юридического восприятия и понимания правовой действительности (метатекста), так и текущих исторических форм юридических картин мир (контекста).

1. Постановка вопроса

Видимо, не требует каких-либо дополнительных обоснований представление о праве как сложной (многосоставной, многоуровневой и многоаспектной) категории — явлении, процессе и институте. Очевидно также и желание обнаружить, описать и объяснить как общие или универсальные основания воспроизводства юридических форм социального общения, так и особенные или конкретно-исторические модусы их восприятия, понимания, существования и развития.

Историческая традиция здесь представлена широким спектром научных позиций⁸⁵. Монографическое исследование Г. А. Гаджиева в известном смысле не только удовлетворяет эту органичную потребность понимания логики структурной эволюции права, но самой постановкой вопроса онтологических оснований права выявляет необходимость определения нормативных и концептуальных сдвигов в системе собственного языка теоретической юриспруденции.

Ключевые положения исследования сформулированы в двух разделах монографии, а именно ее введении и заключительной главе, которая, по существу, резюмирует исходные рабочие определения базовой категории работы — юридический концепт действительности. Интерес представляют как первоначальная авторская логика рассуждений о данном предмете, так и система переопределений отдельных составных частей, образующих его текстуальное содержание.

Реконструкция хода авторской мысли не входит в задачу статьи. Интерес представляет прежде всего собственно концептуальное ядро работы, относительно которого и выстраивается предложенная версия определения онтологических оснований права. Базовое положение — система «онтологии права начинается с выявления основных ее категорий, к числу которых необходимо отнести категории правовой действительности, онтологической структуры права, а также юридического концепта действительности»⁸⁶, — требует необходимых пояснений. По существу, с самого начала построения теории онтологических оснований права имеет место определение одного неизвестного через другие неизвестные.

На наш взгляд, под онтологическими основаниями права могут и должны пониматься такие структурные элементы социальной действительности, наличие которых определяет и сущность, и существование права как такового. Это то, без чего права нет, и это то, что конституирует и правовую реальность и определяет реальность права. Таких безусловных оснований, или первоначал, два — это социальная свобода и социальное принуждение. Право, в этом смысле, есть не что иное, как юридически организованная свобода или свобода в рамках формальных гарантий и ограничений, основанных на совмещении внешних (имплицитных) и внутренних (эксплицитных) практик, заложенных в онтологии и аксиологии социального порядка как правопорядка.

Право или правовая реальность это не незначительная часть бытия. Это само социальное бытие, но только в одной из онтологически заданных форм существования социального бытия. Право имманентно сущему. Оно пребывает не над и не вне социальной реальности. Оно пребывает внутри социальной реальности. Оно и есть сама эта реальность, поскольку социальное как таковое уже фактом своего существования предполагает определенный порядок отношений или свое собственное имплицитное право, внутреннее право социального порядка до его превращения в формальный порядок. Правовое или юридическое, или нормативно-должное — это такое фундаментальное качество социальной реальности, которое обеспечивает существование социального порядка в форме правопорядка как наиболее адекватной и нормативно обеспеченной форме порядка per se. Исторические формы нормативно-должного есть одновременно и исторические формы существования права. Абсолютно прав профессор Л. С. Мамут: «Онтическое, не опосредствуемое деонтическим, исключено»⁸⁷.

Исторические формы существования права или правового общения связаны и определяются историческими формами социального и политического общения, поскольку юридический порядок, отображая социальный порядок, одновременно его формирует в логике требований, вытекающих и связанных логикой политического общения или логикой предпочтения интересов одних социальных групп интересам других социальных групп.

Онтологические основания права сосуществуют и воспроизводят себя в системе онтологических оснований социального и политического общения, т. е. на их пересечении. Друг относительно друга они выступают одновременно как внутренние и внешние, эндогенные и экзогенные, постоянные и переменные, взаимозависимые факторы и условия общественного развития в целом. Онтологические основания социального общения связаны и определяются в системе социальных категорий идентичность и стратификация, поскольку любая форма социального общения и в своей возможности, и в своей действительности имеет место только в границах их совместного существования и самоопределения. В свою очередь, онтологические основания политического общения, связанные с организацией и осуществлением функций публичного политического властвования, выстраиваются в логике различных иерархий или зависимостей и легитимности, поскольку существование политических иерархий имеет место и определяется рамочными условиями признания их права на существование.

Таким образом, если онтология права обнаруживает себя в системе социальных и политических онтологий, то в логике бинарных оппозиций и взаимосвязей она себя и определяет, и воспроизводит.

Отсюда, собственно, и вытекает первая методологическая проблема исследования данного феномена — проблема онтологической структуры права, состава его элементов, возможных и действительных аспектов его существования и проявления. Среда обитания права включает в себя множество измерений. Это своего рода пространственно-временной континуум, система социально-экономических, социально-политических и социокультурных координат, определяющих структуру, динамику и траектории движения правовой реальности, ее онтологии, феноменологии и аксиологии.

Отсюда вторая методологическая проблема исследования права — выявление и определение основных его категорий и их концептуализация. Концептуальная разработка права предполагает, в свою очередь, одновременно и разработку адекватного природе исследуемого явления научного языка, его описания и объяснения.

И наконец, третья методологическая проблема в исследовании права. Это проблема юридического дискурса. То есть проблема практического языка, на котором говорит право (язык юридических конструкций), и проблема теоретического языка, на котором рассуждают о праве (язык юридических понятий). Знание права и знание о праве взаимозависимые, но не тождественные (предметные и эпистемологические) аспекты существования и выражения права.

Проблема состоит в том, что понятие права является такой же органической частью правовой реальности, как и само право. Социальные отношения в своих юридических определениях и конструкциях опосредованы как конкурирующими материальными интересами, так и конкурирующими дискурсивными практиками. И вопрос первичности или вторичности материальных или идеальных оснований права сегодня так же далек от своего окончательного разрешения, как и вчера. Это не только основной вопрос философии, но также и основной вопрос права. По существу, вокруг него и вращается вся действительная проблематика и теоретической, и практической юриспруденции, ее культурно-исторические и концептуальные основания, ее язык, предмет и структура.

2. Юридический концепт действительности: понятие или проблема

Разработка темы онтологических оснований права в формате критического исследования юридического концепта действительности заключает в самой себе и проблему ее эпистемологических оснований. В рамках данной постановки вопроса, прежде всего, нуждается в определении сама граница значений и смыслов, которые несет в себе эта терминологическая конструкция. А это предполагает, в свою очередь, разработку в рамках общей теории онтологии права операциональную теорию ее рабочих определений и понятий, т. е. ее инструментальной базы. Изучение онтологических оснований права имеет не только предметное, но также и концептуальное и аналитическое значение, поскольку ими задаются рамки конкретной теории права, выявляются базовые категории и единицы анализа.

Вопрос существования права, его онтологической структуры и категорий в контексте феноменологических и аксиологических составляющих правовой реальности, безусловно, представляет научный интерес. Тем более в ситуации наличия длительной исторической традиции рассмотрения права в различных конкурирующих версиях его понимания и, соответственно, определения.

Реальность права, его юридическая определенность, нормативность и эффективность — функция множества переменных — и форм социального общения, и практик политического признания, и систем социокультурных ценностей и требований, разделяемых той или иной исторической общностью. Универсальные характеристики права как системы социально-нормативного регулирования, так и конкретные исторические формы их проявления, существования и выражения, т. е. и его онтологии и его феноменологии, обнаруживают свои нормативные свойства не только и не столько внутри или в рамках, или в наличной, исторически сложившейся системе правовых институтов, но также и, прежде всего, в системе реалистических и метафизических представлений о должном и сущем порядке социальных отношений, правомерном или неправомерном, действительном или недействительном, а в конечном счете, правильном или неправильном.

Именно этим обстоятельством и объясняется научно-практическая потребность выявить и определить концептуальные границы и возможности, заключенные в базовых единицах анализа онтологии права, в частности аналитических рамках категории — юридический концепт действительности.

Что же представляет собой юридический концепт действительности с точки зрения онтологии права⁸⁸? Этот далеко не риторический вопрос, какие бы аспекты правовой реальности не затрагивались в процессе его научной разработки.

Номенклатура возможных проявлений юридического концепта действительности включает множество измерений, охватывая собой и историко-генетические, и социокультурные, и когнитивные, и концептуальные, и нормативные, и институциональные, и формально-догматические аспекты существования и выражения права.

На мой взгляд, это своего рода универсальное первоначало юридического per se, следы шествия которого сквозь историческое время и пространство и образуют правовую реальность. Это и юридические идеи, и категории, и ценности, и представления, и символы, и архетипы. Изменения в их системе, структуре и составе под влиянием экзогенных и эндогенных, постоянных и переменных факторов и условий социального развития и определяют конкретно-исторические формы и содержания правовой действительности.

Можно соглашаться или не соглашаться с подобной трактовкой категории юридический концепт действительности. Хотя, разумеется, каждый из перечисленных элементов как в отдельности, так и в их системе требует развернутого предметного анализа. Однако, на мой взгляд, утверждение, согласно которому основные категории онтологии права появились в XX в.⁸⁹, а юридический концепт действительности постепенно приобрел качество системности, логичности, стал в XIX в. завершенной системой взглядов⁹⁰, является не вполне адекватным как онтологической природе, так и действительному смыслу этой фундаментальной категории и явлению.

Юридический концепт действительности как элемент правовой реальности является исторической категорией, меняющейся вместе (синхронно или асинхронно, симметрично или ассиметрично) с этой реальностью. Он не может быть ни полным, ни завершенным, поскольку он такой, какой есть, в смысле существования. Юридический концепт действительности как предмет научно-практической рефлексии существует уже в другом концептуальном пространстве, в форме понятия о самом себе и той реальности, частью которой он является по факту, а не по определению.

Категория «юридический концепт действительности» и понятие «юридический концепт действительности» живут на различных этажах правовой реальности, обладают собственной предметной и эпистемологической логикой развития и воспроизводства. Их объединяет общий научно-практический язык, язык юридических определений и язык юридических конструкций.

Каждая историческая эпоха существования права — это одновременно и историческая эпоха существования корреспондирующего ей юридического концепта действительности, т. е. практического языка права и концептуального языка размышления о праве. По существу, юридический концепт действительности, его содержание и структура связаны и определяются эпистемологическими и аксиологическими поворотами в юридической картине мира.

3. Юридическая картина мира: категория культуры и предмет юриспруденции

Разумеется, право — сложное явление. Это самое тривиальное и элементарное представление. Вместе с тем, его существование обнаруживает и раскрывает себя на пересечении объективных и субъективных оснований и условий социокультурного развития. В этом смысле и право, и представление о праве — взаимозависимые аспекты правовой реальности, одновременно и нормативной, и когнитивной.

Введение в научный оборот категории «юридический концепт действительности», безусловно, имеет познавательную ценность, поскольку его использование в исследовании права позволяет не только выявить и зафиксировать внутренние аспекты его существования, развития и воспроизводства, но и обнаружить новые смыслы и значения как юридической формы, так и юридического содержания в организации социальных отношений в целом.

Генезис и смена исторических форм права определяется генезисом и сменой юридических картин мира, устанавливающих границы нормативно-должного в системах частных и публичных социальных порядков. Эволюция исторических форм юридической картины мира от архаических, мифологических и религиозных форм к рационально-логическим формам определяет эволюцию исторических форм юридической организации социальных отношений или систем социально-нормативного регулирования, или систем юридического общения⁹¹.

Иначе говоря, право существует в нормативных границах, определяемых юридической картиной мира. Так, фундаментальный сдвиг в понимании природы права и представлений о праве связан с идей присутствия или отсутствия бога в практиках юридической организации социальных отношений. Известное объяснение данного процесса связано с введением в современный аналитический дискурс концепта «осевое время». Осевое время — время, фиксирующее культурно-историческое состояние той или иной эпохи до и после известного парадигмального события, меняющего общий взгляд на мир и положение человека в этом мире.

Историческая шкала юридических оценок социальных практик и порядков варьируется в широком диапазоне возможных нормативных определений правовой реальности в терминах сакрального (религиозного) или профанного (секулярного) правопорядка. Такие юридические формулы или модальности нормативно-должного, как чистое и нечистое, правильное и неправильное, действительное — недействительное составляют далеко неполный перечень возможных правовых квалификаций и юридических форм существования тех или иных социальных процессов и ситуаций, событий и действий.

Основная проблема юридических оценок в том и состоит, что не все законное является правомерным и, соответственно, не все правомерное является законным. Юридическая картина мира в этом плане и представляет собой систему общих рамочных ценностно-нормативных ориентаций и мотиваций, обеспечивающих равновесие в различных социальных порядках, основанных либо на репутации, либо авторитете, либо силовом давлении, либо социальном консенсусе или контракте⁹².

Среда обитания юридической картины мира — юридическое сознание и мышление. Различным историческим формам юридического мышления — символическим и дискурсивным, предметным и воображаемым, практическим и теоретическим и, соответственно, юридическим картинам мира — корреспондируют различные правовые онтологии и правовые базисы, юридические техники организации и реализации права, типы юридических знаний о праве, понимания и восприятия права, правовой психологии и идеологии.

Мифологическое юридическое мышление не различает категории объективное и субъективное, отождествляет внешнюю и внутреннюю, предметную и психологическую реальность. В рамках мифологической юридической картины мира социальная реальность является одновременно и юридической реальностью. Право, или юридическое (нормативно-должное) пронизывает социальную реальность. Его бытие тотально, конкретно и универсально. Здесь правовая реальность есть юридический синтез социального и природного процессов.

Символическое юридическое мышление удваивает реальность, различая категории видимое и невидимое, фактическую и скрытую реальность. В рамках юридического символического мышления ранее тотальная правовая реальность расщепляется на профанную и сакральную реальность. Отсюда, собственно, и проистекают две исторические формы существования права — сакральное право и профанное право. Юридическая картина мира из социоприродной или натуралистической трансформируется в сверхъестественную или божественную. Правовая реальность есть одновременно и трансцендентальная. Ее населяют юридические боги, творящие и физическое, и правовое бытие. Это своего рода юридический синтез профанного (социального) и сверхъестественного (религиозного)⁹³.

Дискурсивное (рационально-логическое) юридическое мышление также характеризуется собственной логикой развития и существования. Оно не отождествляет объективное и субъективное, оно не удваивает реальность. Оно отражает и определяет реальность в категориях явление и сущность, форма и содержание, причина и следствие, сходство и различие. В рамках рационально-логической юридической картины мира конструируется формально-логическое представление о праве, определяемое в терминах «истинное» или «неистинное» право. Право идентифицируется с деятельностью государства — носителем юридического разума. Новый исторический формат существования юридической картины мира определяет и новую онтологию, и новую феноменологию права, т. е. права государства, установленного в системе законодательного позитивного права. В данном формате своего выражения и существования правовая реальность, или юридическое есть не что иное, как синтез социального и политического.

Становление, развитие и смена отдельных исторических форм юридического мышления сопровождаются процессом смены юридических картин мира и, как следствие или результат данного процесса, преобразованиями в системе права как формы их позитивации. Разумеется, логика процесса определяется как историческим контекстом, так и соционормативной динамикой⁹⁴. Генезис юридических картин мира первой, второй и третьей волны выражает себя в переходе и смене отдельных типов соционормативных культур и техник организации социальных отношений⁹⁵.

Очевидно, что новая социальная реальность (эпохи постмодерна), ее становление и развитие будут сопровождаться процессом становления новой юридической картины мира, через которую будет сконструирована, оформлена и санкционирована новая правовая реальность. Ее контуры уже обозначены. Правовое пространство претерпевает структурные трансформации. Стабильные публично-правовые и частноправовые онтологии должны уступить место подвижным нестабильным онтологиям правовой реальности. Юридическое измерение социальной реальности радикально переформатируется. На смену нормативным модальностям в юридической технике запретов, позитивных и негативных обязываний, дозволений и ответственности в их различных комбинациях в публично-правовых и частноправовых конструкциях приходят новое постправо и новая постправовая реальность.

Это мир воображаемых сетевых сообществ. Это мир виртуальных субъектов и объектов, возникающих из ниоткуда и исчезающих в никуда. Это мир игры юридических симулякров и профанаций правовой определенности в отношениях власти, собственности и управления⁹⁶. Мнимое суетливое постклассическое понимание права сегодня активно разрушает метаюридические смыслы нормативного общения, мешающие захватить и освоить в логике собственных представлений правовую реальность, разумеется, под благовидным предлогом ее гуманизации и диалогизации⁹⁷.

Логика радикального отрицания классического правопонимания заключает в себе возможность формирования негативной логики развития и его оппонента — постклассического правопонимания⁹⁸.

В системе постюридического дискурса понимания будущего права пространство правовой онтологии и аксиологии, выраженной в системе позитивного права, должно быть замещено новой правовой реальностью⁹⁹. Видимо, это может быть только негативная онтология и аксиология и, соответственно, негативное право. Право негативной идентичности или непризнания права другого быть субъектом права. На смену радикальному формату существования позитивного права — объективное право (общее) без субъективного (индивидуального), декларируется аналогичный по сути вариант правообразования — субъективное право (индивидуальное) без объективного (общего). То есть право, произведенное непосредственно актом ситуативного общения, или конвенциональное право.

Постюриспруденция, провозглашая идею множества конкурирующих порядков социальных отношений, заключает в себе возможность перманентного юридического конфликта, поскольку в новой плюралистической системе нормативных координат теряет значение базовое различение в системе права на должный и недолжный порядок отношений, различение юридических границ публичного и юридических границ частного порядка.

Новая юридическая картина мира эпохи постмодерна своей апологией размытого, сегментарного, плюралистического правопорядка, по существу, легитимирует отказ от универсального и общего права в пользу ситуативного и партикулярного права, а в конечном счете — юридические войны всех против всех. Постклассическая юриспруденция — это юриспруденция возвращения в доправовое социальное состояние, существующее за рамками нормативных принципов формального равенства и