Ю. М. Антонян, В. А. Рачицкая, Е. М. Тимошина, А. В. Швабауэр

Насилие в семье

Монография

Под редакцией 
доктора юридических наук, профессора 
Ю. М. Антоняна

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.6

ББК 67.408

Н31

Авторы:
Антонян Ю. М., доктор юридических наук, профессор – введение, главы I, III, IV;
Рачицкая В. А., кандидат юридических наук – глава II (§ 4);
Тимошина Е. М., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ – введение, глава II (§ 1–3 ), глава V, заключение;
Швабауэр А. В., кандидат юридических наук – глава VI.

Рецензенты:
Дворянсков И. В., доктор юридических наук;
Пудовочкин Ю. Е., доктор юридических наук, профессор.

Монография посвящена насилию в семье, его причинам, истокам, мерам профилактики. Раскрываются уникальность семейного союза, важность семейного воспитания в криминологическом смысле. Содержание и причины отдельных видов семейного насилия: между супругами и сожителями, родителями и детьми, садистические проявления в семье. Показывается значимость расстройств психической деятельности в возникновении внутрисемейных конфликтов. В работе приведены статистические данные о динамике и структуре фактов насилия в семье.

Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2020 г.

Для сотрудников правоохранительных органов, студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов, для всех, кто обеспокоен современными семейными проблемами и кто должен знать, что связанные с семьей проблемы существовали всегда.

УДК 343.6

ББК 67.408

© Коллектив авторов, 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Насилие в семье и его причины следует рассматривать в системе общих социальных явлений и процессов, с опорой знания о человеке, его психологии, филогенетических и онтогенетических особенностях. Человек прошел слишком долгий, противоречивый и сложный путь, который оказал на него разнокачественное воздействие, глубоко скрытое под той или иной оболочкой, а поэтому трудноразличимое. Все это определяет отношения между людьми, и одна из форм отношений — насилие и жестокость. Они осуждаются моралью и законом, но тем не менее показывают свою живучесть, доказывая, что они столь же вековечны, как и добро.

Можно сказать, что бытовая жестокость, кровавые распри в семье, пьяные драки, насилие в тюрьмах и солдатских казармах, унижение и уничтожение военнопленных и мирного населения во время войн, геноцида, межнациональных и религиозных конфликтов — самая вульгарная, самая банальная форма зла. Но она и самая распространенная, въевшаяся во все поры человечества и в силу этого неистребимая.

В данной работе главная задача заключается не только в том, чтобы дать верную картину насилия в семье, но и показать его причины, его корни, которые являются одним из мощных источников зла во всем мире, показать, насколько трудно прожить жизнь так, чтобы творить добро.

Мы редко отдаем себе отчет в том, что нас разрывают и внутренние конфликты, и те, которые порождены нашим членством в семье и тем более в обществе. Причем эти группы конфликтов вполне могут противоречить друг другу и быть связаны между собой. Так, желание изучить музыку или живопись вполне способно прийти в противоречие с возможностями семьи или планами отца, тяготеющего к более практичным, на его взгляд, видам трудовой деятельности. Могут возникнуть конфликты из-за разных ценностных ориентаций, когда, например, некто хотел бы взяться за опасную работу, однако семья запрещает это делать.

Все эти бегло перечисленные конфликты вполне могут иметь совсем мирный характер и разрешиться мирно. Но еще возможны такие противоречия, в которых заложено насилие, и с его же помощью они снимаются. Так родители или один из них прибегают к насилию, как они полагают, с воспитательной целью. Или отец, склонный к садизму, держит в трепете всю семью, каждый раз охотно прибегая к насилию. Или муж, заподозрив жену в неверности, применяет к ней насилие или убивает ее.

Далеко не каждый, вовлеченный в семейный конфликт, способен спокойно разобраться в нем и предложить другим его участникам приемлемый выход из него. То, что большинство людей не способно к этому, — еще полбеды, но плохо еще и то, что в культуре наших народов нет твердого представления о необходимости прибегнуть к помощи профессионального психотерапевта. К тому же в тех социальных слоях, где чаще всего решают вопросы насилием, о психотерапии вообще не слышали. Сотрудники правоохранительных органов и представители общественности в таких ситуациях действуют обычно весьма неумело, не вникая в суть и не определяя действительных причин сложившейся ситуации, для чего необходимы психологические знания.

То, что люди нашего общества не желают и не готовы обратиться к помощи психотерапевта, отнюдь не случайно. Человек принимает или не принимает себя лишь в определенном качестве, в соответствии с той моделью, которую он мысленно построил в отношении самого себя. Часто «модель себя» бывает бессознательной, в иных случаях — вполне осознанной. В частности, для мужчины бывает крайне болезненно ощущать себя несостоятельным в качестве семейно-сексуального партнера, он начинает искать виновника своей беды и нередко находит его в своей жене, но не в себе, и поэтому на нее обращает свою агрессию. В других случаях, если ее роль в его глазах в качестве хозяйки дома и матери детей велика, насилие обрушивается против других женщин. В обоих вариантах он снимает с себя вину или пытается это сделать.

Фрустрация для мужчины может наступить и тогда, когда он понимает, что не способен обеспечить достаточный в его глазах материальный достаток своей семьи. Это рождает вспышки гнева, причем безадресные, обращенные на того, кто слабее и не способен возвращать удары: женщины, дети, животные. Его постоянное недовольство и раздражение становятся нормой.

Если когда-нибудь будет написана история преступлений, то главное внимание в ней будет уделено жестокому насилию и выделено насилие среди родственников и супругов. Преступное насилие порицаемо вообще, но «родственное», особенно убийство, относится к числу наиболее загадочных и патологических, поскольку от руки близких страдают и часто гибнут те, с которыми судьба и природа должна была, казалось бы, навеки связать любовью, взаимной преданностью и поддержкой. Они загадочны и потому, что весь конфликт, обычно предшествующий столь опасным посягательствам, длится не один день и даже не один год, он протекает на виду, его участники, их позиции и претензии друг к другу известны многим, да и причины постоянных столкновений и самого акта насилия кажутся более чем ясными. Однако оказывается, что, несмотря на всю очевидность и внешнюю простоту, конфликт очень часто невозможно разрешить, примирить стороны или найти другое решение, а поэтому все заканчивается кровавой драмой. Впрочем, люди, знающие о давних напряженных отношениях, в том числе родственники, соседи, работники правоохранительных органов, сослуживцы и т. д., далеко не всегда вмешиваются в эти отношения. И это понятно, поскольку речь идет о сугубо интимных, личных делах, в которых разобраться не всегда тактично и совсем не просто. Вот и получается, что конфликт тянется долго, о нем знают многие, а оказать реальную помощь никто не может.

В ряде случаев проявляется элементарное равнодушие, что не может не вызывать возмущения, особенно если страдают заведомо слабые — дети, старики, хронически больные, инвалиды. Тяжкие последствия могут просто не прогнозироваться, о них просто не думают, другим людям и своих дел хватает, чтобы еще вмешиваться в чужие. Иногда же помощи третьих лиц вообще не следует ожидать, если конфликт в семье или между родственниками носит скрытый характер, например, между мужем и женой в связи с сексуальными отношениями или супружеской изменой.

В этой работе предпринята попытка дать общую картину насилия в семье, описать отдельные его проявления, но главное внимание уделено причинам этого явления, представляющего особую опасность для человека и общества. Поэтому его объяснение потребовало использования достижений не только юридических наук и социологии, но и психологии, психиатрии, этнологии. Показана повышенная опасность насилия в семье для воспитания детей, формирования их личности, поскольку такая семья является главным источником агрессивной преступности.

Комплексное исследование дало возможность сформулировать ряд предложений и рекомендаций по профилактике насилия в семье, адресованных различным субъектам соответствующей деятельности. Конечно, разработаны и научные положения, необходимые для криминологии, социологии и психологии семьи и семейных отношений.

Мысль написать работу, посвященную насилию в семье, во многом возникла под влиянием средств массовой информации, которые обычно падки на описание самых жутких подробностей преступления в семье. При этом журналисты и публицисты по понятным причинам не вникают в суть дела и тем более не анализируют причины, приведшие к трагедии в семье. Сообщения о ней выводят из дремотного состояния стариков, начинающих сетовать по поводу развала нынешней семьи, совсем не отдавая себе отчет, что такие же сетования раздавались с тех давних пор, как появилась семья. Советскую семью ни в коем случае нельзя считать образцом, достойным восхваления. В этой семье дети должны были доносить на родителей, а родители — на детей, супруга, друг на друга и на всех родственников. Коммунистическая семья держалась на вековой нищете и страхе потерять кормильца при всеобщей бедности, а для самих кормильцев водка была единственной усладой в жизни и способом ухода от повседневных тяжких забот.

Масштабы семейного насилия в России в настоящее время выступают предметом жесткой дискуссии. По данным некоторых правозащитных организаций, ежегодно миллионы женщин и детей становятся жертвами «домашнего насилия», в то время как официальные данные о количестве потерпевших от насильственных преступлений со стороны членов семьи в десятки раз ниже, а удельный вес семейного насилия в структуре насильственных преступлений не превышает 20%.

Это обусловлено отчасти отсутствием четкого понимания дефиниции «семейное насилие», подмена его терминами «домашнее насилие» или «семейно-бытовое насилие». В результате такой терминологической неопределенности общественные организации, изучая семейное насилие и его масштабы, используют некорректную методологию, обусловленную отсутствием правовой определенности семейного насилия, а также недопустимые с позиции валидности методы проведения исследований.

Это приводит с одной стороны к искаженным оценкам данных уголовной статистики о семейном насилии в сторону их многократного увеличения и к многочисленным негативным общественно-политическим и правовым последствиям с другой стороны. В частности, в разы преувеличенные данные о так называемом семейно-бытовом насилии неоднократно становились доказательственной базой по жалобам в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ)¹, который в вынесенных решениях указывал на «крайне высокий уровень семейного насилия в России» и недостаточность усилий, предпринимаемых Российской Федерацией в вопросах защиты женщин от домашнего насилия².

В средствах массовой информации, в информационно-телекомму-никационной сети «Интернет», сообществами, а также группами, имеющими выраженную феминистски ориентированную направленность, предпринимаются успешные попытки разжигания недовольства граждан «отсутствием должной защиты женщины от семейного насилия», широко распространяется информация о том, что «Россия не будет выполнять предложенные Европейским судом по правам человека системные меры борьбе против насилия». При этом правовой и правоприменительный арсенал, реально используемый в нашей стране для защиты граждан от любого насилия, игнорируется. Люди продолжают наивно верить в то, что как только будет принят желаемый закон, все будет в порядке.

Формируемое в данных условиях мнение граждан об отсутствии их защищенности от семейного насилия направлено на снижение авторитета государственных институтов и формирование протестных настроений в обществе.

Разрешение данной ситуации предполагает проведение криминологического исследования семейного насилия, в рамках которого будет сформулировано теоретическое определение ключевых понятий; показаны состояние, структура и динамика административных правонарушений и преступлений, совершенных в отношении членов семьи; обозначены тенденции развития семейного насилия; выявлены причины его возникновения и проблемы правоприменительной практики; предложены меры по совершенствованию системы предупреждения данных правонарушений.

Глава I.
СЕМЬЯ КАК ПРЕДМЕТ КРИМИНОЛОГИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ

Согласно иудейской легенде, первой семьей на Земле были Адам и Ева с их сыновьями Каином и Авелем. От первого из сыновей Господь не принял дар, а от второго не отказался. Тогда Каин позвал Авеля в поле и там убил его. Господь очень резко порицал Каина, но когда тот высказал страх из-за того, что теперь всякий, «кто встретится со мною, убьет меня» (Быт. 4:114), Господь сделал Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его. Д. Д. Фрезер полагал, что здесь мы имеем дело с каким-то пережитком древнего обычая, соблюдаемого убийцами³. Однако Д. Д. Фрезер не приводит каких-либо данных о том, какого рода знамение было наложено на лицо Каина, чтобы каждый встречный не убил его, хотя приводит множество сведений о том, как древние люди боялись убийц и крови, страшась всего, что может быть хоть как-то ассоциировано со смертью.

Можно предположить и другое. Древний летописец, совершенно игнорируя тот несомненный факт, что никто не смог бы убить Каина, поскольку на Земле остались лишь его родители и он сам, тем не менее, мудро предсказал, сделав знамение Каину, что в мире никогда не переведутся убийцы.

Первое убийство было семейным. С тех пор миллионы каинов учиняли насилие в семье и вне ее. Библейский Каин поселился к востоку от Эдема (наверное, не очень далеко от него) и дал, согласно Книге Бытие, жизнь всему человечеству. Естественно, кровь братоубийцы была передана всем людям. Разумеется, это только миф, но весьма двусмысленный, точно угадавший будущее человечества. В нем верно указан мотив преступления — зависть, который будет многотысячно повторен в истории: в борьбе за богатство, владения, монарший престол…

Семья неисчислимое множество раз привлекала к себе внимание богословия, а также философии, социологии, психологии, психиатрии и ряда других наук. Она постоянно была в центре внимания художественной литературы, живописи, скульптуры. Особый интерес к ней всегда проявляло государство, а общество справедливо надеялось, что она способна выполнить все задачи по воспитанию. Семья тысячами нитей связана со многими учреждениями и институтами.

Что такое семья?

Под семьей следует понимать группу людей, чаще всего совместно проживающих, основанную на супружестве, сожительстве (длительном, предлагаю — не менее года) и кровном родстве (родители и дети, братья и сестры, родители родителей). Членами семьи являются усыновленные (удочеренные) несовершеннолетние, а также иные лица, чей статус в ней установлен законом. Условно семьей может быть названа гомосексуальная пара.

Семейные ценности имеют чрезвычайное значение, особенно в части воспитания детей, поскольку от этого зависит будущее человечества. Семья предполагает совместное владение и распоряжение материальными средствами и даже совместное производство. В более редких случаях можно наблюдать совместное проживание не родственников, а очень близких людей, чаще пожилых женщин. Можно вылить такие виды семей:

— нуклеарную, которую составляют только родители и дети;

— супружескую, состоящую только из мужа и жены;

— многопоколенную, состоящую из супругов (супруга), их родителей, родителей супругов, внуков, правнуков;

— родственную, в состав которой входят кровные родственники, но без супругов (например, двух сестер или братьев).

Семья характеризуется материальными и духовными процессами, соответствующими им духовными ценностями. Семья родилась в доисторическом прошлом на основе выделения парных, между мужчиной и женщиной, отношений. Разумеется, в этой работе рассматривается только моногамный брак, полигамная семья является грубым пережитком прошлого.

Как справедливо считает Н. А. Гришко, совместное проживание не всегда сопровождается семейными отношениями и совместным ведением хозяйства⁴. Так, в одной городской квартире или сельском доме могут проживать бывшие супруги, что очень часто приводит к конфликтам между ними. Эти конфликты только условно можно отнести к семейным, хотя в большинстве случаев между ними сохраняются и прежние чувства, и эмоции (любви, соперничества, неприязни, зависти, ревности и т. д.).

Семья является частью быта, то есть той частью жизни человека, которая не связана с производством, за исключением тех случаев, когда сама семья занимается им. Здесь производственные и семейные отношения теснейшим образом переплетаются, но и в этом случае их можно разделить, выделив воспитание детей, особенно маленьких, и интимные, сексуальные отношения. Таким образом, объектом нашего исследования является только домашний быт, а быт вообще представляет собой более широкое понятие, включающее в себя отношения между соседями (в коммунальной квартире, в данном подъезде, в близких домах сельской местности и т. д.), нередко связанные с производственными отношениями, мелким бизнесом. Кроме того, термином «быт» можно обозначить условия проживания и отношения по месту работы, но вне трудового процесса, в местах отдыха, приема пищи, хранения личных вещей, отсюда название специальных для этого помещений — «бытовка». Такой рабочий быт очень характерен для тех видов труда, которые сами по себе непрерывны (например, в больницах во время эпидемий, добычи нефти и других ископаемых при организации труда, в частности, вахтенным способом и др.).

Соседский и рабочий виды быта здесь нас не интересуют.

Быт в современном понимании существенно отличается от понятия родового быта, закрепленного в Уголовном кодексе РСФСР 1922 г., а затем в Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. Родовой быт в те годы понимался как совокупность всех явлений (менталитет, обычаи, традиции, правила жизни и т. д.), свойственных общинно-родовому строю, явлений системного образования.

Хотя насилие в семье существует, как представляется, с тех пор как создалась семья, тем не менее может вызвать удивление, что насилие совершается в отношении лиц, казалось бы, самых близких. В семье люди общаются наиболее тесно, вплотную и не фрагментарно, как в иных социальных сферах, а целиком. Член семьи знает о другом члене семьи больше, чем тот, кто в нее не входит, хотя ошибки здесь более часты, чем можно было бы предположить. Но действительно ли семья всегда является самой близкой, родной и понятной? Думаю, что нет, поскольку супруги и родственники могут представляться враждебной и опасной силой для конкретного человека, который вполне может быть убежден, что именно она, его семья, является виновницей его несчастий и катастроф. Важно, что такое вполне возможно, люди и в семье способны быть друг другу не просто чужими, а нередко врагами.

Конфликты в семье возникают в первую очередь потому, что в ней один человек открывается другому (другим) члену семьи не одной стороной своей личности, как это бывает, например, в трудовом коллективе или в приятельской группе, а по большей части полностью. В семье могут раскрыться такие человеческие стороны, которые в других ситуациях срываются; это, скажем, жадность, легкомыслие, неверность слову, физическая неопрятность и т. д. Вначале они способны вызвать замечания, советы, упреки, которые в ряде случаев могут перерасти в конфликты, взаимные оскорбления и др. Конечно, все может разрешиться мирно, разводом или (и) разъездом. Причины конфликтов и противоречий, поведение в их рамках разных персонажей, способы их разрешения зависят от социальных, религиозных, психологических, психиатрических факторов. Невозможно перечислить все обстоятельства, которые способны выступить причиной семейного насилия. Можно предположить, что они наиболее грубы и примитивны среди низших слоев населения, где люди не живут, а проживают.

Тем не менее необходимо знать причины возможного насилия в первую очередь для того, чтобы предотвращать его, оказывая помощь в разрешении семейных конфликтов, реализуя административно-правовые и уголовно-правовые меры воздействия. Помощь может быть самая разная: психотерапевтическая, содействие в устройстве на работу, определение детей в детские учреждения, непосредственное участие в разрешении семейных споров, консультации врачей-психиатров и т. д.

Если насилие имеет место между супругами (сожителями), то оно обычно стимулируется ревностью и местью за действительные или мнимые обиды, а также переживаниями, связанными с сексуальной неудовлетворенностью, прежде всего по вине мужчины. Насилие между супругами может порождаться соперничеством за верховенство в семье; в иных случаях жена (сожительница), прочно держащая рычаги управления в своих руках, постоянно руководит мужем, чему он в трезвом состоянии не противится, но в состоянии алкогольного опьянения силой пытается утвердить свое главенство в семье и одновременно отомстить за все обиды.

Насилие против родителей (как правило, со стороны сыновей) обычно представляет собой «возвращение ударов», то есть когда, став взрослым, человек мстит за незаживающие обиды, которые причинили ему отец или мать в его детские и юношеские годы. Иными словами, он поступает с ними так, как они прежде поступали с ним.

Несколько лет назад я беседовал с Е., осужденным за убийство отца и нанесение легких телесных повреждений матери. Он рассказывал, что родители постоянно унижали его, наносили побои. Однажды, когда ему было 10 или 11 лет, отец так ударил его, что он, выбив стекло, вылетел из окна на улицу, упал на асфальт и поранил лицо. Всегда дома ощущал себя чужим. Он часто ездил по разным городам, но нигде не находил себе места. Е. не испытывал никаких угрызений совести по поводу гибели отца и не считал себя в этом виновным, оправдывая свои действия тем, что тот был «очень плохим человеком». Вспоминал о нем с ненавистью, приходил в возбуждение, рассказывая о его отношении к себе. Он так же отрицательно относился и к матери, в ходе нашей беседы он сказал: «Она мне хотела сейчас принести передачу, но я ее не принял и написал ей записку, что не хочу знать, где ее могила, а она не должна знать, где моя».

В других случаях агрессия может быть связана с материальными претензиями к родителям, причем эти претензии колеблются в очень широком диапазоне: от отказа матери дать своему сыну-алкоголику деньги на водку до неудовлетворения распределением недвижимости, автомобилей, драгоценностей, крупных сумм денег между сыновьями и дочерьми. Такие проблемы способны привести даже к убийству. Иногда родителей или других членов семьи лишают жизни, если они стары, страдают тяжкими недугами или являются инвалидами, неспособными самостоятельно обеспечивать уход за собой.

Вряд ли будет преувеличением утверждение, что насилие родителей против детей и особенно их убийство наносят чрезвычайный ущерб обществу. На детях, неспособных защитить себя, взрослые очень часто возмещают свои обиды за поражения, которые они понесли при совсем других обстоятельствах. Детей нередко избивают и даже убивают люди, которые в силу своих психологических особенностей остро нуждаются в доминировании над другими, в полном подчинении их своей деспотической власти. Непослушание сына или дочери порой лишь усиливает раздражение родителей и повышает их агрессивность. Иногда же насилие над детьми учиняется потому, что они воспринимаются отцом или отчимом в качестве психологического «продолжения» жены или ее матери, с которыми сложились конфликтные отношения.

Профилактика внутрисемейного насилия весьма сложна. Она предполагает, во-первых, точную диагностику причин семейного конфликта специально подготовленными лицами; во-вторых, сочетание принуждения с мерами поддержки и помощи, в том числе материальной и медицинской; в-третьих, участие как правоохранительных органов, так и медицинских учреждений, общественных органов, коллективов школ, других учебных заведений, трудовых коллективов в предупреждении пьянства алкоголиков и т. д.

Насилие является частью агрессии.

Любые социальные явления, в том числе насилие в семье, всегда должны исследоваться с разных позиций: общества, взятого как единое целое, как система, включающая в себя разные подсистемы; личности, которая тоже является системой со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами и которая также может быть рассмотрена в качестве индивида с, казалось бы, неповторимыми, только ей присущими чертами, однако их встречаемость среди людей позволяет говорить о том, что они, несомненно, поддаются исследованию и оценке. Следовательно, природу агрессии и ее причины, ее истоки следует искать не в каком-то одном факторе, а в их множестве и совокупности: в личности, ее микроокружении, в «большом» обществе. Только тогда будет реализована наиболее важная функция науки — объяснение. Впрочем, было бы наивно утверждать, что именно мне удалось достичь этого нефеноменологического уровня, но читатель, как можно надеяться, убедится в том, что все возможные усилия для этого были автором предприняты.

Вот почему усилия многих ученых сосредоточены на познании природы и причин человеческой агрессии, которая является одной из форм социального поведения. Я буду касаться и агрессивного поведения животных, но только касаться, поскольку никогда не осуществлял исследований в соответствующей области. При этом я ни в коем случае не буду игнорировать биологические факторы в человеческом агрессивном поведении, о которых достаточно хорошо известно, например, криминологам, изучающим преступное поведение. Об этом можно найти весьма ценную информацию в клинической и психиатрической литературе.

Насилие относится к числу глобальных для человечества проблем, оно охватывает все без исключения сферы жизни, и его проявления чрезвычайно разнообразны — от словесных оскорблений до убийств, от чрезмерной коммерческой активности до мировых войн. Оно оказывает существенное, подчас определяющее влияние на нравственную и правовую атмосферу в обществе, духовную жизнь людей, каждодневные отношения между ними и их ценностные ориентации, воспитание подрастающего поколения, политику и принятие решений, экономическую, производственную и финансовую деятельность, возможность обеспечения правопорядка. Преступное насилие — лишь верхушка.

Насилие ни в коем случае не является проблемой только юридической. Оно должно исследоваться в широком контексте философского, этического, социологического, психологического, культурологического, этнологического, политологического, теологического, педагогического, психиатрического, экономического и правового познания. Проблема насилия диалектически связана с этикой ненасилия, из которой необходимо черпать контраргументы и контрмеры против насилия. Очень важны глубокие социологические, социально-психологические, культурологические и иные исследования механизмов выработки и усвоения норм насилия различными социальными группами, народами и нациями, каналов и способов их передачи отдельным индивидам и последующим поколениям.

Насилие прочно закреплено в многовековом опыте человечества, и его проявления далеко не всегда сознательно регулируются как на уровне отдельного человека или группы, так и общества в целом. Поэтому необходимо прослеживать истоки и историю насилия, все его разнообразные формы и масштабы, в связи с чем можно выделить мифологический аспект познания и архетипические способы сохранения информации о насилии как способе разрешения конфликтов, в частности, в семье.

Насилие может быть физическим (убийство, причинение вреда здоровью, побои и т. д.) либо психическим (угроза, запугивание, оскорбление и т. д.). Это основные виды насилия, и они способны переплетаться, усиливая друг друга, такое переплетение встречается чаще всего. Психическое насилие обычно совершается на словесном, вербальном уровне, но возможно его осуществление с помощью мимики, угрожающих движений, демонстрации оружия или предметов, которыми можно воспользоваться для нападения, и др. Такое насилие реально и путем демонстрации устрашающего явления (например, пожара), насилия в отношении другого человека или любимого домашнего животного, несущих угрозу рисунков и т. д.

Вербальная агрессия способна реализовываться в устной или (и) письменной форме, и ее содержанием являются высказывания, целенаправленно отрицательно воздействующие на адресата, манипулирующие его сознанием.

Насилие может быть результатом конфликта, под которым следует понимать столкновение противоположно направленных целей, позиций, мнений, взглядов, интересов субъектов взаимодействия. Эти позиции, интересы и т. д. могут быть как осознаваемыми, так и бессознательными. Полагаю, что конфликт является одним из видов противоречий, но самым острым и порой непримиримым. Следовательно, противоречие — более широкое социальное явление, необходимое для общества и его прогресса. Но насилие, особенно в семье, отнюдь не всегда является следствием конфликта: так, оно может реализовываться в отношении ребенка, даже новорожденного, лиц, страдающих психическими болезнями, не говоря уже о домашних животных и т. д. В семье, как и в другой социальной общности, вполне мирные вначале противоречия могут перерасти в острый, даже кровавый конфликт, причем его участники не всегда помнят, с какого, внешне ничем не опасного противоречия он начинался.

Если придерживаться типологии агрессии, предложенной Э. Фроммом, предполагающей ее деление на доброкачественную и злокачественную, то нужно признать, что оба эти вида можно видеть в семейном насилии.

В соответствии с приведенной классификацией семей следует определить следующие виды криминального насилия в них:

— супружеское, которое может иметь место в каждой из них, где наличествует супружеская или сожительствующая пара;

— «родственное», включающее в себя уголовно наказуемые действия насильственного характера в отношении любого совместно проживающего с преступником родственника или новорожденного ребенка;

— насилие, направленное на домашних животных (жестокое обращение с животными — ст. 245 Уголовного кодекса (УК) РФ).

Все эти три вида семейного насилия могут переплетаться. Так, насилие может быть одновременно совершено в отношении и жены, и собаки. Под домашними животными предлагается понимать не только кошек и собак, но и коров, телят, баранов, оленей и т. д., используемых в домашнем хозяйстве. Часто насилие против них является садистским.

Семейное насилие не предполагает, чтобы оно имело место только там, где проживает семья, в квартире, доме или вблизи них. Насилие может совершиться в совсем другом месте, даже в другом городе или регионе. Главное — это наличие супружеских и (или) родственных отношений, связи в сожительстве и иных вышеназванных вариантах. Каждая группа (вид) семейного насилия имеет свои специфические причины, которые могут порождать семейное насилие данного вида.

Перед тем как будут названы и исследованы причины насилия в семье, необходимо определить само понятие насилия. В самом общем виде насилие — это такая форма поведения, которая причиняет кому-то или самому себе физический или психический ущерб. Насилие есть часть агрессии, которая предполагает поведение не только отдельного человека, но и группы людей (например, банды), общества, государства и его политики, его армии, его отношение к собственному населению и обществу. Агрессивными могут быть мотивы, установки, эмоции, планы, цели, намерения, даже бред, сны и фантазии, хотя все это может не иметь внешнего выражения. Насильственные действия могут быть названы и агрессией. Иными словами, насилие — всегда поведение, поступок, действие. Насилие может вызывать осуждение, но способно породить и одобрение, причем горячее, например, при защите Родины. Насилие — умышленное поведение, то есть совершаемое с прямым или косвенным умыслом. Насилие путем бездействия, но умышленного, можно назвать пассивным насилием. Насилие человека всегда есть насилие личности.

Злокачественной агрессией, насилием в семье можно считать убийства, причинение вреда здоровью, побои, оскорбления и т. д. Насилие там может быть и доброкачественным, например, принуждение сына или дочери к законопослушному поведению, силовое удержание от аутоагрессии и др. В этой связи следует напомнить, что Э. Фромм называл доброкачественную агрессию биологически адаптивной. Злокачественная агрессия биологически не адаптивна, она, по Э. Фромму, не заложена в филогенезе и является спецификой только человека⁵. С утверждением о том, что такая агрессия не заложена в филогенезе, невозможно согласиться, поскольку внутривидовая агрессия за лучшие условия жизни появилась тогда, когда появились люди, и уже никогда не покидала их. Собственно говоря, насилие в семье тоже является внутривидовой агрессией, точнее — ее разновидностью.

Насилием в семье следует признавать только действия, совершенные членом семьи против члена семьи. Насилие против постороннего к семье человека не может считаться семейным, если, конечно, оно не совершено в сговоре с членом семьи. Не являются семейным насилием уголовно наказуемые или только аморальные поступки, допущенные против бывшего мужа женщиной, которая ранее была его женой, или против бывшей жены мужчиной. Также не могут быть отнесены к семейным преступлениям или проступкам агрессивные акты со стороны тех лиц, которые ранее были членами семьи, но потом вышли из нее, например, в связи с замужеством или женитьбой.

Уже много раз призывали ученые к тому, что не все люди рождаются равными, или что воспитание, в первую очередь семейное, способно исправить природные, врожденные негативные задатки людей. Это тем более невозможно в семье, в которой ее члены не понимают и не уважают друг друга, и, конечно, если они прибегают к насилию. Однако и оно не единственное зло, которое почти всегда наблюдается в этой социальной группе. Не меньший вред наносится пренебрежительным, оскорбительным отношением к детям, непринятие мер к их воспитанию и обучению, невключение в эмоциональную матрицу семьи. Именно из таких семей выходят будущие преступники, особенно насильственные, а также дезадаптированные личности, ведущие бродячий образ жизни.

Отдельные виды насилия в семье могут быть изучены в зависимости от следующих факторов:

— от характера самого насилия, длительности, тяжести, последствий, количества участников, наличия у них оружия, участия в агрессии нескольких лиц и т. д. Иными словами, здесь необходимо сосредоточить сведения о поведении тех, кто участвует в соответствующих ситуациях;

— от правовой оценки агрессии, то есть является ли она преступной, административно наказуемой или «только» аморальной;

— от количества жертв и, главное, того, кем они являются, их возраста, пола, статуса в семье и т. д.;

— от личности человека, учиняющего насилие: пола, возраста, положения в семье, состояния физического здоровья (вменяемого или невменяемого), наличия судимости, трудовой занятости, совершения (несовершения) административных проступков в прошлом и т. д.;

— от направленности насильственных действий против животных, на уничтожение или повреждение жилых или нежилых помещений, строений, произведений искусства, семейных реликвий, предметов, имеющих религиозное значение, мебели и других материальных и духовных ценностей.

Перечисленные признаки насилия в семье могут изучаться в контексте других особенностей анализируемого явления. В то же время их можно считать отправными точками для построения типологий в глобальной проблеме семейной агрессии.

Объектом агрессии могут быть не только члены семьи или домашние животные, но и мебель, посуда и иные предметы бытового обихода, само место проживания, квартира или дом. Насилие может быть перенесено с одного члена семьи на стороннего к ней человека, например, с горячо любимой жены, на которую ревнующий муж не способен поднять руку, на ее любовника.

Сейчас у нас в стране уже созданы специальные службы помощи, в первую очередь психотерапевтической, лицам, пережившим острый внутренний и межличностный конфликт. Однако специалистов соответствующего профиля еще мало, а большинство людей совсем не привыкли обращаться к ним за помощью, полагая, что их могут счесть за психически больных.

Насилие в семье может осуществляться в разных формах: это и оскорбления, унижения, побои, грубое принуждение, часто сопровождаемое также оскорблениями и побоями, бранью. Такому обращению особенно часто подвергают детей, которых к тому же нередко выгоняют из дома, не проявляют к ним элементарной заботы, лишают пищи и т. д. В других случаях дети сами бегут из дома, если им там плохо. Понятно, что бродяжничество детей из таких неблагополучных семей представляет для них огромную опасность.

Сейчас нередки случаи, когда родители и другие старшие члены семьи заставляют детей и подростков попрошайничать, иногда заниматься проституцией. Это тоже проявление насилия, причем насилия в семье.

Наиболее опасны, конечно, убийства и причинение тяжкого вреда здоровью. Обычно они совершаются с помощью бытовых предметов, таких как столовые ножи, топоры, доски, палки, камни; часто жертве наносится множество ранений руками и ногами, реже применяется удушение и утопление, выставление на мороз. Очень редко используется огнестрельное оружие (в пределах 5%), как правило, гладкоствольное. Большинство тяжких преступлений совершаются во второй половине суток, больше вечером и в начале ночи. Насильственное лишение жизни и нанесение увечий обычно происходят в жилище или на прилегающем к нему участке, но известно немало случаев убийств жен в других местах, когда это преступление тщательно планируется и принимаются меры к заметанию следов. Для этой цели муж незаметно для окружающих выезжает в другой город, где временно находится жена, а затем тотчас же возвращается домой. Чтобы запутать следствие, нередко прибегают к инсценировке разбойного нападения.

Особенную группу насильственных посягательств в семье составляет сексуальное насилие, в ряде случаев сопровождаемое убийством. Чаще всего это изнасилования, совершаемые отчимами в отношении несовершеннолетних падчериц, намного реже — отцами в отношении дочерей. Иногда такие преступления совершаются втайне годами, прежде всего потому что жертва запугана отчимом (отцом). Известны довольно редкие, впрочем, случаи, когда об этом знают матери, но из страха перед мужем или сожителем или равнодушия к дочери не предпринимают мер пресечения подобных инцестуальных связей.

Чаще всего в семье гибнут жены (сожительницы), затем (по мере снижения числа жертв) — дети и родители, отчимы и мачехи. В такой же последовательности по уровню распространенности располагаются иные виды насилия, связанные с нанесением телесных повреждений. Всем им предшествуют обычно длительные конфликты, включающие скрытый период. Причем чем острее был конфликт, чем непримиримее были позиции сторон, чем более глубокие эмоциональные раны наносили они друг другу, чем травматичнее были переживания будущих преступников, тем больше жестокости проявлялось при совершении самого насильственного акта.

Семья как важнейшее звено общества не может не испытывать на себе все его тяготы и проблемы, все его материальные и духовные трудности, не преломлять в себе процессы экономической неустроенности и тревожных ожиданий. Значительная часть проявлений насилия связана с нерешенностью материального обеспечения семьи, в первую очередь инвалидов и престарелых, с жилищными проблемами, неустроенностью мигрантов и беженцев. Но есть причины и социально-психологического характера.

Как пишет О. Кернберг, люди, пережившие жесткую агрессию со стороны родителей, признаются, что полностью убеждены в бессилии любых хороших отношений с другими. Хорошие люди являются, по их мнению, слабыми и ненадежными, и пациенты проявляют презрение к тем, кого предварительно воспринимают в качестве потенциально хороших объектов. Сильные же, наоборот, необходимы для выживания, но они также ненадежны и несомненно являются садистами. Боль зависимости от сильного, отчаянно необходимого, но садистского родительского объекта превращается в ярость и выражается как ярость — в основном проецируемая, таким образом и далее преувеличивая садистский образ сильных плохих объектов, которые становятся могучими садистскими тиранами. В этом мире, напоминающем «1984» Джорджа Оруэлла, агрессия является преобладающей, но непредсказуемой, и эта непредсказуемость предрешает подчинение садистскому тирану и препятствует пациенту в идеализации садистской системы ценностей агрессора⁶.

Мои многолетние исследования убийц и насильников показали, что выросшие в неблагополучной семье личности, совершившие агрессивные преступления, отличались наивысшим среди преступников уровнем тревоги. Субъективный смысл совершаемых ими убийств можно рассматривать как защиту, причем постоянную, от внешней угрозы. Позиция защиты формировалась у них в детстве и ранней юности под воздействием насилия, которому подвергались они и (или) другие члены семьи. Для ребенка насилие в отношении матери или любого другого члена семьи, а также любимого домашнего животного, чаще всего собаки, может быть столь же травматичным, как и агрессия против него самого. Поэтому убийства и другие нападения можно интерпретировать не только как защиту, но и как возвращение ударов.

В аспекте продолжения агрессии весьма показательны бессознательные мотивации убийств детей. Психологическое изучение лиц, совершивших такие преступления, показало, что убийца ощущает в ребенке, объекте своего нападения, самого себя в этом возрасте. Убивая ребенка, он на психологическом уровне уничтожает самого себя, чтобы не стать объектом насилия.

Весьма информативна сама тональность рассказов убийц о своем детстве, изувеченном насилием. Они вспоминают о нем так, как будто это произошло не много лет назад, а совсем недавно, чуть ли не вчера, то есть с волнением и возмущением, вновь переживая те давние травматические события. Один такой преступник проклял пришедшую на свидание с ним в колонию мать и не захотел с ней больше общаться.

Особое место в семейной насильственной преступности занимают преступления, совершаемые женщинами, доля которых в ней составляет 15–20%. Исследования, проведенные Н. А. Гришко, показали, что чаще всего женщины совершают в семье такие преступления, как убийства, нанесение вреда здоровью различной тяжести, насильственные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Установлены случаи, когда в угоду сожителю женщина (мать) соглашается на удовлетворение сексуальных потребностей сожителя в отношении своих несовершеннолетних детей; реже в таких же половых преступлениях мать соучаствует в действиях своего мужа в отношении совместного ребенка. Во всех случаях виновные — мать, муж, сожитель — являются окончательно деградировавшими личностями, как правило, алкоголиками.

По данным Н. А. Гришко, около 60–62% потерпевших от семейного насилия — это муж или сожитель, далее в равных долях несовершеннолетние сын или дочь либо брат и сестра — 3–4%, родители — 5–6%⁷. То, что большинство потерпевших составляют мужья и сожители, не должно вызывать удивления, поскольку конфликты у женщин в семье чаще всего бывают именно с ними, причем последние нередко провоцируют агрессию против себя своим умышленным или неосторожным поведением. Обычно оно бывает в форме побоев и оскорблений пьяного супруга, иногда в отношении не только жены, но и детей и других родственников. Так может продолжаться месяцами, даже годами, через короткие или длительные промежутки времени. В самых неблагополучных семьях жены пьют с мужьями или сожителями, ругают друг друга нецензурной бранью, наносят побои и т. д.

То, что женщины способны совершать агрессивные и жестокие поступки, известно испокон веков, что отразилось в мифах и легендах, в которых фигурируют амазонки Медея, Кали, Ехидна и др., а в сказках, например, русских — Баба-яга, ведьмы, злая мачеха. Поэтому вызывает удивление утверждение Т. Румянцевой, что «уже к середине — концу 70-х годов было накоплено достаточное количество документальных подтверждений, свидетельствующих о случаях, когда женщины ведут себя так же или даже более агрессивно, чем мужчины. Например, четырнадцатилетняя школьница (заметьте, не мальчишка) несколько часов держала под дулом пистолета весь класс и учителя, превратив их в своеобразных заложников»⁸.

Наука не нуждается в доказывании, что 2 х 2 = 4, но то, что женщины менее агрессивны, чем мужчины, и намного меньше их совершают насильственные преступления, уже давно аксиома. Для этого достаточно посмотреть статистику. Разумеется, эта общая картина присутствует и в семье.

Насилие женщин в семье в решающей степени зависит от их положения в системе общественных отношений данного народа. В сравнительно недавнем прошлом, когда женщины практически всех стран, в том числе западных, не допускались к бизнесу, общественной и государственной деятельности, подавляющее большинство преступлений, в том числе насильственных, ими совершались дома, в семье. По пути женской эмансипации вслед за Западом пошли исламская и буддийская культуры. Но даже при широком вовлечении женщин в социальную жизнь роды, кормление и воспитание ребенка не дают им возможности столь же активно, как мужчинам, участвовать в жизни вне семьи. Нужно сказать и о том, что большинство людей, особенно в бедных странах, не имеют требуемого материального достатка, поэтому они ориентированы не на бизнес или государственную карьеру, а на элементарное пропитание своей семьи и себя. Бедных, впрочем, достаточно много и в богатых державах.

Важной составной частью нашего гуманного отношения к миру и самому себе является обращение с животными. Это весьма непростой вопрос, потому что, потребляя животных в качестве пищи, мы в то же время обязаны сделать все, чтобы они не испытывали никаких страданий и мучений вне решения одной проблемы — скорого и безболезненного лишения их жизни. Одним словом, они не должны страдать. Все, что выходит за рамки названной проблемы, должно повлечь за собой уголовную ответственность по ст. 245 УК РФ.

О. В. Саратова считает, что такую ответственность влечет именно «необязательная» жестокость при нанесении животному увечья или лишении его жизни, причинение дополнительных (особых) страданий, то есть в ст. 245 УК РФ речь идет, скорее, об особой жестокости, нежели о просто жестоком обращении⁹. Однако такая позиция вызывает серьезные возражения. Во-первых, ни о какой «необязательной» жестокости уголовный закон не говорит, не упоминает он и особую жестокость. Во-вторых, жестокость и особая жестокость в отношении животных и людей совпадают, но не во всем. Механический перенос понятия особых страданий с человека на животное не всегда оправдан.

О. В. Серова справедливо считает, что не может рассматриваться как жестокое обращение с животными и птицами умерщвление их без лишних мучений для получения мяса и шкур, при охоте, уничтожении бездомных животных по санитарно-эпидемиологическим соображениям и т. д. Полагаем необходимым считать, что жестокое обращение с животными — это деяние, состоящее в избиении или истязании животного путем оставления без пищи и воды на длительное время, а также использование всякого рода ненаучных опытов, помещение в явно не приспособленное для обитания место, иное деяние, в результате которого животное испытывает страдание. Как жестокое обращение следует квалифицировать устройство собачьих, петушиных и иных боев и схваток, сопровождающихся увечьем или смертью зверя либо птицы.

По данным О. В. Саратовой, предметом жестоко обращения чаще всего являются домашние животные (80%) и птицы (15%). В присутствии малолетних было совершено около 20% таких преступлений. Среди преступников значительно больше мужчин — 95%. В основном подобные деяния совершают лица молодого возраста¹⁰.

А вообще насколько правомерно рассматривать вопросы жестокого обращения с животными в работе, посвященной насилию в семье, то есть преступлениям, совершаемым одними членами семьи против других таких же? Ведь кошки и собаки, а тем более коровы, козы, курицы и др., не являются членами семьи, даже если долго живут в ней. Но для многих одиноких и пожилых людей кошка или собака становится единственным близким и понимающим их существом, а поэтому они называют таких членами семьи. Вот почему я считаю, что жестокое обращение с животными в семье можно отнести к насилию в ней. Такое обращение с ними обычно нельзя назвать случайным для этой семьи, оно предопределяется атмосферой в ней, в свою очередь, создавая напряженность, тревожность, грубость, а в особых случаях — изуверства.

Цивилизованный человек не может заставить страдать животное, и не только потому что он сильнее любого из них. Главная причина в том, что отношения личности и животного есть зеркало, в котором она может увидеть степень своей человечности.

Жестокое обращение с животными относится не только к домашним, но и ко всем, например, к объектам охоты, к подраненным зверям, выловленной рыбе и др.

В целом нельзя присоединиться к мнению Л. В. Сердюка, что насилие — «это внешнее со стороны других лиц умышленное и противозаконное физическое или психическое воздействие на человека (или группу лиц), осуществляемое помимо или против его (их) воли и способное причинить ему (им) физиологическую или психическую травму и ограничить свободу его (их) волеизъявления или действий»¹¹.

Во-первых, насилие может быть не только внешним, но и внутренним — при суициде.

Во-вторых, насилие вполне возможно в соответствии с волей и желанием самого объекта насилия — при эвтаназии.

В-третьих, насилие способно причинить не только физиологическую, но и шире — физическую травму.

В-четвертых, насилие далеко не всегда противоправно и противоречит морали, например, в спорте (бокс, борьба и т. д.), при защите Родины и др.

Глава II.
ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ

1. Правовые основы понятия семейной насильственной преступности

При криминологическом изучении семейного насилия полагаем необходимым оперировать дефинициями «семейное насильственное преступление» и «семейная насильственная преступность».

Семейные насильственные преступления представляют собой совершенные одним членом семьи в отношении другого члена семьи насильственные действия либо реальная угроза их совершения, которые охватываются составом преступления независимо от наступления вредоносных последствий и их характера.

Семейная насильственная преступность как социально-правовое, исторически изменчивое негативное массовое явление складывается из совокупности совершенных членом семьи в отношении другого члена семьи всех насильственных преступлений в тот или иной период времени на определенной территории.

Вместе с тем, изучая семейное насилие, нельзя оставить в стороне исследование и административных правонарушений, совершаемых членами семьи, которые дополняют общую картину семейного насилия.

Действующие нормы уголовного и административного законодательства содержат запрет на совершение насилия и распространяются на случаи любого, в том числе семейного, насилия.

Например, наказание за физическое насилие предусмотрено: ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) (убийство), ст. 106 УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка), ст. 107 УК РФ (убийство, совершенное в состоянии аффекта), ст. 108 УК РФ (убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление), ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности), ст. 111 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью), ст. 112 УК РФ (причинение средней тяжести вреда здоровью), ст. 113 УК РФ (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта), ст. 115 УК РФ (причинение легкого вреда здоровью), ст. 117 УК РФ (истязание), ст. 131 УК РФ (изнасилование), ст. 132 УК РФ (насильственные действия сексуального характера) и другими.

Наказание за причинение физической боли предусмотрено: ст. 6.1.1 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации (далее — КоАП РФ) (побои); ст. 116.1 УК РФ (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию).

Наказание за угрозу причинения насилия предусмотрено: ст. 110 УК РФ (доведение до самоубийства), ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью), ст. 120 УК РФ (принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации), ст. 150 УК РФ (вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления) и другими.

Но даже в случае, когда преступление еще не совершено, законодательство предусматривает наказание за приготовление к преступлению и покушение на преступление (ст. 30 УК РФ).

Все перечисленные и иные составы правонарушений, предусматривающих уголовную и административную ответственность за совершение насилия, как отмечалось ранее, распространяются на любую сферу жизнедеятельности общества, в том числе семейную.

Вполне обоснованной, по нашему мнению, выглядит позиция ученых, считающих, что понятие «семейное насилие» каких-либо существенных отличий от иного насилия, обусловливающих необходимость его самостоятельной криминализации в уголовном или административно-деликтном законодательстве, не имеет¹².

Характер и степень опасности правонарушения обусловливается исключительно значимостью объекта правовой охраны, количественными характеристиками причиненного деянием вреда, способом его совершения и т. п. Жизнь и здоровье человека, иные охраняемые законом общественные отношения, блага и интересы представляют собой ценность вне зависимости от места совершения преступления. Сфера жизнедеятельности человека (например, сфера семейных или трудовых отношений), где совершено насильственное преступление, не имеет принципиального значения для общественной опасности, последствий и квалификации деяния. А следовательно, отсутствует и практический смысл законодательной дифференциации «несемейного» и «семейного» насилия, а также введения более суровой ответственности за насилие в сфере семейных отношений.

Деление насильственных преступлений на виды в зависимости от места их совершения (семейные, транспортные, служебные, армейские, курортные и иные) нецелесообразно также и по причине особенности уголовно-правовой ответственности в Российской Федерации, которая сама по себе более сурова в некоторых случаях, в том числе при совершении преступлений в отношении определенных категорий лиц. В соответствии с положением ст. 63 УК РФ, в число обстоятельств, отягчающих наказание, включены: наступление тяжких последствий в результате совершения преступления; совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении малолетнего, другого беззащитного или беспомощного лица либо лица, находящегося в зависимости от виновного; совершение преступления в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) родителем или иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего (несовершеннолетней).

Из этого следует вывод о том, что такая группа лиц, как «члены семьи», «супруги», «родители» подлежат по действующему законодательству более строгому наказанию, а так называемые беззащитные лица — более серьезной защите. Именно поэтому нет никаких оснований вводить дополнительные квалифицирующие признаки преступлений и административных правонарушений, характеризующих семейно-родственные связи преступника и жертвы.

Насилие, равно как и угроза его применения, признаются в уголовном законодательстве как самостоятельные преступления, и как способы совершения преступных посягательств, как квалифицирующими, так и особо квалифицирующими обстоятельствами, а потому относятся к неотъемлемым признакам объективной стороны преступления. По этой причине факт причинения насилия подлежит обязательному доказыванию, а следовательно, не учитывать даже угрозу применения насилия при оценке деяния невозможно. И в этой связи не имеет значение, где было совершено преступление с применением насилия или угрозой его применения: в общественном месте, в трудовом коллективе, в семье, в транспорте, в армии, в местах лишения свободы или других местах, поскольку данные обстоятельства не исключают уголовной ответственности, но лишь влияют на квалификацию деяния.

Криминологический подход к пониманию семейного насилия вовсе не исключает государственную защиту человека от психологических, моральных и нравственных страданий, не подпадающих под состав преступления или административного правонарушения. Если действия, повлекшие указанные страдания, не представляют общественную опасность, но нарушают общепринятые нормы поведения и морали, права и законные интересы других лиц, то они подпадают под понятие антиобщественное поведение, а следовательно, подлежат профилактике. При этом не имеет значение, кем они были совершены: членом семьи или посторонним человеком.

Любому члену семьи, совершившему действия, причинившие психологические, моральные или нравственные страдания другому члену семьи, если они расцениваются как антиобщественное поведение, может быть объявлено «официальное предостережение» о «недопустимости продолжения антиобщественного поведения»¹³.

Именно в связи с существующей правовой защитой человека от любого насилия, в том числе совершенного в семье, иное воздействие на члена семьи, причиняющее психологические, эмоциональные или нравственные страдания, если оно объективно не является общественно опасным и не признается антиобщественным, не может расцениваться как семейное насилие, а является частью или следствием семейного конфликта.

Семейный конфликт понимается как «определенные отношения между членами семьи, порожденные противоречиями ее развития и функционирования как системы, посредством которого они разрешаются»¹⁴. При этом семейный конфликт воспринимается и переживается членами семьи как расхождение, столкновение их интересов, целей, потребностей и т. д., в результате которых неизбежно причиняются друг другу (зачастую обоюдно всем участникам семейного конфликта) психологические, эмоциональные или нравственные страдания.

Вместе с тем некоторые современные концептуальные подходы (как правило, феминистские) требуют относить к противоправным деяниям более широкий спектр вариантов воздействий, причиняющих психологические, эмоциональные или нравственные страдания члену семьи. Например: муж дает жене недостаточно денег или запрещает приобрести дорогостоящую вещь; супруг (сожитель) создает препятствие женщине для «самореализации» и выстраивания карьеры; мужчина критикует женщину за внешний вид или поведение (при этом обоснованность замечаний не имеет значение); мать критикует ребенка по поводу плохого выполнения домашних обязанностей; отец лишает ребенка развлечений в качестве наказания за низкую успеваемость или безнравственное поведение и т. п.

Мы с таким подходом не согласны, полагая, что подобные нравственные и эмоциональные страдания членов семьи не могут находиться в поле правового регулирования и тем более не должны криминализироваться, поскольку являются частью семейных конфликтов, не обладающих признаками общественной опасности.

Такая позиция представляется вполне обоснованной, учитывая, что страдания в ходе семейных конфликтов, как правило, не обходят всех его участников, а найти виновного порой не представляется возможным. Следовательно, и сама идея привлечения к ответственности, и наказание виноватого за перечисленные страдания выглядят абсурдно.

В противном случае, если бы обозначенные деяния признавались противоправными, государство должно было бы взять на себя обязательства правового регулирования семейных отношений в мельчайших вопросах, что привело бы к необоснованному и чрезмерному вмешательству правоохранительных структур в дела семьи и личную жизнь человека. Не возникает сомнений, что такое вмешательство противоречит конституционным принципам, в частности, праву каждого человека на «неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну»¹⁵.

Несмотря на то что причинение психологических, эмоциональных или нравственных страданий не может признаваться насилием, государство защищает личность от подобных воздействий в случае, если эти деяния представляют общественную опасность. Например, противоправными считаются такие действия, вызывающие психологические и нравственные страдания, как клевета, ответственность за которую предусмотрена ст. 128.1 УК РФ. Посредством этого состава преступления реализуется защита конституционного права каждого человека на достоинство личности и на судебную защиту своей чести и доброго имени от распространения не соответствующих действительности порочащих сведений. Потерпевшим от клеветы может быть признано любое лицо, в том числе член семьи, малолетний, душевнобольной, а также умерший человек.

Правовая защита от оскорбления, также причиняющего психологические, эмоциональные и нравственные страдания личности, реализуется посредством применения ст. 5.61 КоАП РФ. Государство защищает человека от этих правонарушений вне зависимости от того, кем он приходится правонарушителю, членом семьи или посторонним лицом.

Важно также отметить, что выделение самостоятельных понятий «семейное насильственное преступление» и «семейная насильственная преступность» имеет значение лишь в теоретическом аспекте, необходимом для изучения данного явления в целях статистического учета, а также для профилактики данных правонарушений.

Указанная дифференциация преступлений используется в документах статистического учета преступности в виде «преступлений в сфере семейно-бытовых отношений»¹⁶, а также путем конкретного указания в нормативных правовых актах. Например, «основанием для проведения индивидуальной профилактической работы является привлечение лица к административной ответственности по статье 6.1.1 КоАП РФ или уголовной ответственности по статьям 112, 115, 116, 116.1, 117, 119 УК РФ, а также принятое решение об отказе в возбуждении уголовного дела или прекращение уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктом 5 части первой статьи 24, статьями 25 и 25.1, частями первой и пятой статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, по факту допущения лицом правонарушения в семейно-бытовой сфере»¹⁷.

Как любая иная, семейная насильственная преступность характеризуется количественными (состоянием, динамикой) и качественными (структурой и характером преступности) показателями. Собираемые ГИАЦ МВД России статистические данные о семейной насильственной преступности в настоящий момент позволяют провести объективное исследование ее качественных и количественных показателей.

2. Состояние и тенденции семейной насильственной преступности

За период с 2015 по 2019 г. количество преступлений, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений, уголовные дела по которым закончены расследованием, имело нестабильную динамику, что обусловлено проведением в 2016 г. реформы статьи 116 УК РФ («Побои»), в результате которой была создана административная преюдиция данного состава и введены два новых состава правонарушения: в ст. 6.1.1. КоАП РФ («Побои») и в ст. 116.1. УК РФ («Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию»)¹⁸. В итоге часть уголовно наказуемых деяний, ранее квалифицируемых по ст. 116 УК РФ, совершенных впервые, по сути перешли в административные правонарушения. В связи с этим объективную динамику преступного насилия в семейной сфере в целом можно проследить лишь за последние три года (с 2017 по 2019 г.). Именно анализу семейной насильственной преступности в этот период, как наиболее валидному показателю, будет уделено особое внимание в процессе исследования.

С 2017 г. начала активно применяться ст. 6.1.1 КоАП РФ, в связи с чем количество преступлений, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений, резко сократилось именно в 2017 г., о чем свидетельствует их динамика (рис. 2.1). Вместе с тем с 2017 по 2019 г. количество преступлений в семье продолжило снижаться, что доказывает наличие взаимосвязи данной положительной динамики и успешного профилактического воздействия административной преюдиции.

Рис. 2.1. Динамика всех предварительно расследованных преступлений, в том числе совершенных в семейно-бытовой сфере, на территории Российской Федерации за 2015–2019 гг.

Несмотря на то что для изучения насильственных преступлений в отношении членов семьи более показательны данные статистики за последних три года, в некоторых аспектах имеет значение динамика преступности за последние пять лет, которую мы рассмотрим параллельно.

Выделенная статистической формой группа преступлений «в сфере семейно-бытовых отношений» может быть выявлена только из предварительно расследованных преступлений, когда известен обвиняемый в преступлении и то, кем он приходится потерпевшему. На рис. 2.1 представлены сравнительные показатели ежегодного количества всех предварительно расследованных преступлений и предварительно расследованных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений. В период с 2015 по 2019 г. сложилась стабильная динамика снижения ежегодного количества всех предварительно расследованных преступлений (так же как и всех зарегистрированных): за пять лет данный показатель упал на 16,1%. В их структуре преступность в сфере семейно-бытовых отношений за указанный период сократилась на 41,2%, что обусловлено наибольшим снижением показателя именно с 2015 по 2016 г. вследствие упомянутых законодательных изменений.

Снижение преступности в сфере семейно-бытовых отношений имеет объективный характер, поскольку такая же тенденция наблюдалась с 2017 по 2019 г., когда количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений сократилось на 16,6% (с 38 311 до 31 942), в то время как ежегодное количество всех предварительно расследованных преступлений уменьшилось на 5,8% (с 1 117 801 до 1 052 441). Ежегодные снижения количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений по сравнению с предыдущим годом составили: в 2018 г. — 10,7%, в 2019 г. — 6,6%.

В контексте исследования угроз семейной преступности интересен анализ удельного веса преступлений¹⁹ в сфере семейно-бытовых отношений в структуре всех иных преступлений (рис. 2.2).

Рис. 2.2. Динамика удельного веса преступлений в сфере семейно-бытовых отношений среди всех предварительно расследованных преступлений на территории Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

На протяжении всего изучаемого периода удельный вес преступлений в сфере семейно-бытовых отношений не поднимался выше 5,3%. До момента активного применения административной преюдиции состава «Побои» данный показатель был несколько выше (в 2015 г. — 4,3%, в 2016 г. — 5,3%), а с 2017 по 2019 г. находился в границах 3–3,4%, ежегодно снижаясь. К 2019 г. доля преступности в сфере семейно-бытовых отношений составила всего 3% структуре всех остальных преступлений.

Таким образом, опираясь на динамику трех рассмотренных показателей — ежегодного количества преступлений, их удельного веса, а также величины самого удельного веса в структуре всей преступности, можно сделать вывод, что преступность в сфере семейно-бытовых отношений, охватывая любые составы преступлений без каких-либо ограничений, представляя общественную опасность как любая преступность, тем не менее не может рассматриваться как острая современная угроза обществу и личности.

В структуре всей семейной преступности повышенную общественную опасность представляет насильственная преступность²⁰. Семейная насильственная преступность складывается из совокупности совершенных членом семьи в отношении другого члена семьи всех насильственных преступлений (преступлений, сопряженных с насилием) в тот или иной период времени на определенной территории и характеризуется количественными (состоянием, динамикой) и качественными (структурой и характером преступности) показателями.

Динамика насильственной преступности (рис. 2.3) демонстрирует стабильное снижение абсолютных показателей. Количество преступлений в отношении члена семьи, сопряженных с насильственными действиями, сократилось с 49 579 в 2015 г. до 32 616 в 2019 г. — на 34,2%. С 2017 по 2019 г. исследуемый показатель снизился на 4,1% с (34 007 до 32 616); по сравнению к предыдущему году снижение составило: в 2018 г. — 1,8%, в 2019 г. — 2,3%.

При этом показатели насильственной семейной преступности за пять последних лет снижались чуть менее активно в сравнении со всей насильственной преступностью²¹, которая с 2015 по 2019 г. сократилась на 36,7% (с 367 289 до 232 607 преступлений в год); с 2017 по 2019 г. — на 9,8% (с 258 020 до 232 607 преступлений в год); по сравнению с предыдущим годом: в 2018 г. — на 4,9%, в 2019 г. — на 5,2%.

Рис. 2.3. Динамика количества насильственных преступлений, по которым имеются потерпевшие в Российской Федерации за 2015–2019 гг.

В период с 2015 по 2019 г. удельный вес насильственных преступлений, совершенных членом семьи, в структуре всех насильственных преступлений (рис. 2.4) варьировался от минимального значения 13,2% (в 2017 г.) до максимального — 18,8% (в 2016 г.). За последние три года данный показатель находился в границах 13,2–14%, однако с 2017 г. обнаружил незначительную тенденцию роста — менее одного пункта (0,8). В 2019 г. доля насильственных преступлений, совершенных в членом семьи, в структуре всех насильственных преступлений составила 14%.

Изучение насильственной преступности в семье включает в себя учет половой принадлежности потерпевшего. Ежегодное количество преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении женщин (в число которых также входят преступления против несовершеннолетних лиц женского пола), на протяжении последних пяти лет демонстрирует положительную динамику снижения абсолютных показателей преступности (рис. 2.5). Так, ежегодное количество всех насильственных преступлений в отношении женщин сократилось: с 2015 по 2019 г. — на 38,7% (с 166 147 до 101 809); с 2017 по 2019 г. — на 10,5% (с 113 794 до 101 809); в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 5,2%. Из их числа ежегодное количество насильственных преступлений в отношении женщин, совершенных непосредственно членом семьи, также снизилось: с 2015 по 2019 г. — на 33,9% (с 35 899 до 23 720); с 2017 по 2019 г. — на 5% (с 24 981 до 23 720); в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 3,1%.

Рис. 2.4. Динамика удельного веса насильственных семейных преступлений среди всех насильственных преступлений в Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

Опираясь на указанную динамику, можно прогнозировать и дальнейшее снижение насильственных преступлений, совершаемых в отношении женщин со стороны членов семьи.

Рис. 2.5. Динамика количества насильственных преступлений, совершенных в отношении женщин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Степень распространенности семейного насилия прослеживается и посредством анализа удельного веса насильственных преступлений в отношении женщин со стороны члена семьи в структуре всех насильственных преступлений в отношении женщин (рис. 2.6). Как видно, на протяжении последних пяти лет данный показатель не поднимался выше 28,8% (в 2016 г.). С 2017 по 2019 г. удельный вес насильственных преступлений в отношении женщин со стороны члена семьи среди всех насильственных преступлений в отношении женщин колебался в границах от 21,9% до 23,3%, уровень несемейного насилия, совершенного в отношении женщин, в этот период составлял 76,7–78,1%. Эти показатели также свидетельствуют о меньшей опасности для женщин семейного насилия по сравнению с насилием несемейным.

Рис. 2.6. Динамика удельного веса насильственных преступлений в отношении женщин со стороны члена семьи в структуре всех насильственных преступлений в отношении женщин в Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

В структуре семейного насилия так же, как и в структуре преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, преобладают преступления в отношении женщин²²: за исследуемый период в отношении них совершалось 72,4–76,7% преступных деяний²³. За последние три года в структуре семейных насильственных преступлений доля преступлений, сопряженных с насильственными действиями со стороны члена семьи, совершенных в отношении женщин, составила: в 2017 г. — 73,5%, в 2018 г. — 73,3%, в 2019 г. — 72,7%.

Вместе с тем нельзя исключать гипотезу о том, что вследствие специфики психологии семейных отношений, существования традиционной мужской роли в российском обществе, не позволяющей мужчине проявлять слабость и быть «жертвой» в глазах посторонних людей, статистические показатели преобладания женщин в структуре насильственной семейной преступности могут не отражать истинного положения дел, а быть следствием высокой латентности семейной преступности в отношении мужчин.

Абсолютные показатели семейной насильственной преступности свидетельствуют о снижении ее уровня (рис. 2.7). Ежегодное количество насильственных преступлений в отношении женщин со стороны членов семьи сократилось: за последние пять лет на 33,9% (с 35 899 до 23 720), с 2017 по 2019 г. — на 5% (с 24 981 до 23 720), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 3,1%. Рассматриваемый показатель преступлений в отношении мужчин также сократился: за последние пять лет на 35% (с 13 680 до 8896), с 2017 по 2019 г. — на 1,4% (с 9026 до 8896), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 0,04%. Рассмотренные показатели свидетельствуют о том, что семейная насильственная преступность в отношении женщин снижается более активно, чем в отношении мужчин.

Рис. 2.7. Динамика количества насильственных преступлений со стороны члена семьи, совершенных в отношении женщин и мужчин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Более глубокое изучение семейного насилия позволяет выделить в его структуре «супружеские» и «иные» насильственные преступления. В рамках «супружеского насилия» рассматриваются преступления, сопряженные с насильственными действиями в отношении мужа или жены (совершенные одним из супругов), а в рамках «иных» — все остальные преступления, сопряженные с насильственными действиями, совершенными в отношении членов семьи (членами семьи). В интересах деятельности по профилактике семейного насилия имеет значение и анализ данного аспекта.

Сравнительная динамика ежегодного количества преступлений, сопряженных с насильственными действиями со стороны члена семьи, и количества супружеских насильственных преступлений демонстрирует, что супружеское насилие не занимает приоритетного места в общем семейном насилии.

Удельный вес супружеских насильственных преступлений в структуре преступлений, сопряженных с насильственными действиями со стороны члена семьи, на протяжении последних пяти лет составлял: в 2015 г. — 39,8%, в 2016 г. — 45,7%, в 2017 г. — 46,8, в 2018 г. — 47,5%, в 2019 г. — 46,4%. В 2019 г. данный показатель по сравнению с предыдущим годом снизился на 1,1 пункта.

Абсолютные показатели супружеского насилия также снижались на протяжении всего рассматриваемого периода (рис. 2.8): за последние пять лет — на 23,4% (с 19 753 до 15 124 преступлений в год), с 2017 по 2019 г. — на 5% (с 15 916 до 15 124), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 4,6% (с 15 859 до 15 124). Иные семейные насильственные преступления за последние три года снижались не столь активно: с 2017 по 2019 г. — на 4,1% (с 34 007 до 32 616 преступлений в год), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 2,3% (с 33 378 до 32 616). Это указывает на изменение структуры семейного насилия, в которой увеличивается объем не супружеских преступлений, а преступлений, совершаемых другими родственниками. Учитывая достаточно легкую процедуру разводов, рост числа кризисных центров для проживания женщин, подвергшихся семейному насилию, можно сделать прогноз, что в дальнейшем эта тенденция продолжится и приведет к еще большему снижению доли супружеских насильственных преступлений в семье.

Рис. 2.8. Динамика количества насильственных преступлений со стороны члена семьи, в том числе супружеских преступлений, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

В структуре супружеского насилия существенно преобладают преступления против женщин. Удельный вес преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении жены, в структуре супружеских насильственных преступлений на протяжении последних пяти лет составлял: в 2015 г. — 89,4%, в 2016 г. — 91,9%, в 2017 г. — 85,7, в 2018 г. — 84,8%, в 2019 г. — 84,0%. В 2019 г. данный показатель по сравнению с предыдущим годом снизился на 0,8 пункта.

Удельный вес преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении мужа, в структуре супружеских насильственных преступлений на протяжении последних пяти лет составлял: в 2015 г. — 10,6%, в 2016 г. — 8,1%, в 2017 г. — 14,3, в 2018 г. — 15,2%, в 2019 г. — 16,0%. В 2019 г. данный показатель по сравнению с предыдущим годом увеличился на 0,8 пункта.

Абсолютные показатели данных преступлений в отношении мужчин и женщин на протяжении всего рассматриваемого периода имели противоположную динамику (рис. 2.9). Количество преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении жены, с 2015 по 2019 г. в целом снизилось на 28% (с 17 652 до 12 710), однако в 2016 г. зафиксирован резкий рост показателя (+53,5%) (до 27 090 преступлений), который, в принципе, не выпадает из общей тенденции роста насильственных преступлений в отношении женщин, имевшей место в данном году. В интересующий нас период рассматриваемый показатель снизился: с 2017 по 2019 г. на 6,8% (с 13 637 до 12 710), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 5,4% (с 13 442 до 12 710).

Рис. 2.9. Динамика количества насильственных преступлений в отношении мужей и жен, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

В отличие от общей динамики снижения ежегодного количества насильственных преступлений в отношении жен, данные преступления в отношении мужей за последние пять лет в целом выросли на 14,9% (с 2101 до 2414). Увеличение рассматриваемого показателя наблюдалось и в обозначенный нами наиболее показательный период: с 2017 по 2019 г. (+5,9%) (с 2279 до 2414), а в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом произошло незначительное его снижение — на 0,1%.

Среди супружеских преступлений данные статистического учета позволяют рассмотреть насильственные преступления в отношении несовершеннолетних мужей и жен (рис. 2.10). Абсолютные показатели данных преступлений до 2017 г. не превышали 163 преступлений в год, с 2017 по 2019 г. совершалось от 42 до 68 соответствующих преступных деяний в год. С 2017 по 2018 г. ежегодное количество преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении несовершеннолетних супругов, увеличилось на 26 преступлений, а в 2019 г. — снизилось на 2 преступления.

Удельный вес преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении несовершеннолетнего супруга, в структуре всех супружеских насильственных преступлений сокращался на протяжении последних пяти лет, соответствуя: в 2015 г. — 0,7%, в 2016 г. — 0,6%, в 2017 г. — 0,3, в 2018 г. — 0,4%, в 2019 г. — 0,4%.

Рис. 2.10. Динамика количества насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних супругов, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Динамика всей насильственной преступности в отношении несовершеннолетних (рис. 2.11) не позволяет говорить о тенденции снижения объема преступлений данного вида, даже несмотря на сокращение их количественных показателей за последние пять лет на 41,5% в целом и на 44,7% касательно насильственных преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетнего членом его семьи, поскольку это связано с упомянутыми ранее изменениями в законодательстве. Доказательством тому служит рост массива данных преступлений с 2017 по 2019 г. в целом на 4,5% (с 28 423 до 29 703 преступлений в год) и на 42,4% относительно насильственных преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетнего членом его семьи (с 4425 до 6302). В 2019 г. по сравнению с предыдущим годом данный показатель вырос: в отношении всех насильственных преступлений против несовершеннолетних — на 2,3% (с 29 046 до 29 703) относительно насильственных преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетнего членом его семьи — на 24,3% (с 5070 до 6302). Сложившаяся тенденция позволяет прогнозировать дальнейший рост насильственных преступлений в отношении данной категории граждан, в том числе в семейной сфере.

Рис. 2.11. Динамика количества насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних, в том числе членов семьи, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Степень опасности семейного насилия для несовершеннолетних определяется также посредством анализа удельного веса семейных насильственных преступлений, совершенных в отношении данной категории лиц, в структуре всех насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних, который на протяжении последних пяти лет варьировался от минимального значения 15,6% в 2017 г. до максимального 28,9% в 2016 г. (рис. 2.12). Доля семейного насилия в отношении несовершеннолетних за последние пять лет не превышала 28,9%, а за последние три года — 21,2%. Следовательно, и для лиц, не достигших 18 лет, семейное насилие представляет меньшую угрозу в сравнении с насилием несемейным, которое в период 2017–2019 г. составляло 84,4–78,8% в общем массиве всех насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних.

Рис. 2.12. Динамика удельного веса насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних со стороны члена семьи в структуре всех насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних в Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

Вместе с тем необходимо учитывать статистически зафиксированный рост удельного веса насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних со стороны члена семьи в структуре всех насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних на 5,6 пункта в период с 2017 по 2019 г. и на 3,7 пункта с 2018 по 2019 г., что может объясняться в том числе предпринятыми в стране мерами по совершенствованию защиты личности от семейного насилия и, как следствие, ростом выявления данных преступлений.

В структуре семейной насильственной преступности в статистическом учете отдельно выделяются преступления, совершенные родителем в отношении сына или дочери²⁴. За последние пять лет ежегодное количество таких преступлений в целом снизилось на 41,2% (с 10 646 до 6256 преступлений) (рис. 2.13). Однако в период с 2017 по 2019 г. рассматриваемый показатель, напротив, вырос на 25% (с 5006 до 6256 преступлений), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом прирост составил 10,2%.

Рис. 2.13. Динамика количества насильственных преступлений, совершенных родителями в отношении сына/дочери, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Среди преступлений, совершенных родителями в отношении сына или дочери, статистический учет позволяет рассмотреть две самостоятельных группы исходя из возраста потерпевшего: преступления в отношении совершеннолетних и несовершеннолетних детей. На протяжении последних пяти лет в структуре потерпевших от родительских преступлений преобладали преступления, сопряженные с насильственными действиями в отношении несовершеннолетних детей: в 2016–2017 гг. они составляли 69,7–73,8%, в 2017 г. их доля в структуре рассматриваемых преступлений снизилась до 53,5% и снова стала возрастать, составив в 2018 г. 58,6%, в 2019 г. 66,7%.

Абсолютные показатели анализируемых преступлений с 2015 по 2016 г. и с 2017 по 2019 г. имели несопоставимые показатели (что объясняется отмеченными ранее законодательными изменениями), зато идентичную динамику роста количества насильственных родительских преступлений в отношении несовершеннолетних, что также подтверждает сложившуюся негативную тенденцию в этой сфере (рис. 2.14). Ежегодное количество преступлений, сопряженных с насильственными действиями, совершенных родителями в отношении несовершеннолетних детей, выросло: в период с 2017 по 2019 г. на 55,8% (с 2676 до 4170), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 25,3% (с 3328 до 4170). Ежегодное количество насильственных преступлений, совершенных родителями в отношении сына или дочери, достигших 18 лет, имело нестабильные показатели: возросло — с 2015 до 2016 г. на 27,9% (с 2785 до 3562), с 2017 по 2018 г. — на 0,7% (с 2330 до 2347), а с 2018 по 2019 г. снизилось на 11,1% (с 2347 до 2086).

Рис. 2.14. Динамика количества насильственных преступлений, совершенных родителями в отношении сына/дочери двух возрастных групп, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Показательным в аспекте оценки семейных криминальных угроз выступает анализ тяжких и особо тяжких преступлений, большая часть которых представляет собой насильственные действия. Динамика таких преступлений за последние пять лет свидетельствует о стабильном ежегодном снижении количественных показателей (рис. 2.15). Количество предварительно расследованных тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений, сократилось: с 2015 по 2019 г. на 24,3% (с 4257 до 3224), с 2017 по 2019 г. на 5,6% (с 3417 до 3224), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 1,1% (с 3260 до 3224). При этом вся тяжкая и особо тяжкая преступность за рассматриваемые периоды снижалась меньшими темпами: с 2015 по 2019 г. на 18,8%, с 2017 по 2019 г. на 3,6%, в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 0,8%. Это также свидетельствует о более благополучном положении семейной сферы в аспекте насильственной преступности и позволяет прогнозировать дальнейшее снижение количества тяжких и особо тяжких преступлений в семейной сфере.

Помимо сложившейся динамики стабильного снижения абсолютных показателей данных преступлений о низком уровне криминальных угроз семейного насилия указывает и динамика удельного веса тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений (рис. 2.16). Наивысший уровень самой опасной преступности присущ именно несемейной сфере: более 98% тяжких и особо тяжких преступлений совершается посторонними для потерпевшего людьми, не относящимися к членам его семьи. В период с 2017 по 2019 г. доля тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений снизилась на 0,1 пункта, достигнув минимального значения к 2019 г. — 1,5%.

Рис. 2.15. Динамика количества предварительно расследованных тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в том числе в сфере семейно-бытовых отношений, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Рис. 2.16. Динамика удельного веса тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в семейно-бытовой сфере в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Положительным аспектом в характеристике тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений является снижение их абсолютных показателей (рис. 2.17): с 2015 по 2019 г.²⁵ их количество снизилось на 9,8% в отношении женщин (с 1227 до 1107) и на 30,1% в отношении мужчин (с 3030 до 2117). В 2019 г. по сравнению с предыдущим годом количество указанных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений в отношении женщин выросло на 3,8% (с 1066 до 1107), а в отношении мужчин сократилось на 3,5% (с 2194 до 2117).

Половая характеристика потерпевших от тяжких и особо тяжких преступлений свидетельствует о преобладании в их числе представителей мужского пола. Преступления данных категорий являются индикаторными, поскольку их, в отличие от менее тяжких преступлений, труднее сокрыть. Преобладание среди потерпевших от данных преступлений именно мужчин подтверждает гипотезу о высокой латентности насильственной семейной преступности в отношении представителей этого пола. Доля тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в отношении мужчин, на протяжении последних пяти лет варьировалась от 65,7% до 71,2%. Вместе с тем в этот период данный показатель последовательно снижался, составляя: в 2017 г. — 71,2%, в 2016 г. — 68,5%, в 2017 г. — 68%, в 2018 г. — 67,3%, в 2019 г. — 65,7%. Тем не менее зафиксированное снижение не влияет на очевидный факт существования большей угрозы самых опасных преступлений, совершаемых в сфере семейно-бытовых отношений, именно для мужчин.

Рис. 2.17. Динамика количества тяжких и особо тяжких преступлений в семейно-бытовой сфере в отношении отдельных категорий лиц, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

В противоположность динамике общего снижения всех тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, количество данных преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних за последние пять лет, имело нестабильную тенденцию (рис. 2.18). С 2015 по 2017 г. данный показатель ежегодно снижался (с 301 до 247), а с 2018 по 2019 г. — возрастал (с 278 до 307). В 2019 г. по сравнению с предыдущим годом прирост составил 10,4%, вместе с тем количество тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений в отношении несовершеннолетних в 2019 г. ненамного отличается от соответствующего показателя 2015 г.

Рис. 2.18. Динамика количества тяжких и особо тяжких преступлений в семейно-бытовой сфере в отношении несовершеннолетних, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

3. Анализ отдельных видов семейных насильственных преступлений

Ежегодное количество убийств (ст. 105, 106, 107 УК РФ) на бытовой почве, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений за последние пять лет, имеет сложившуюся положительную динамику снижения абсолютных показателей (рис. 2.19).

Рис. 2.19. Динамика количества предварительно расследованных убийств в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

В период с 2015 по 2019 г. исследуемый показатель снизился с 1060 до 715 преступлений — на 32,5%, ежегодное снижение в сравнении с предыдущим годом составило: в 2016 г. — 5,2%, в 2017 г. — 13,2%, в 2018 г. — 13,8%, в 2019 г. — 4,9%.

Доля убийств на бытовой почве, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений (рис. 2.20), в общей массе всех предварительно расследованных убийств на протяжении последних пяти лет варьировалась от минимального значения 12,2% в 2018 г. до максимального 13,1% в 2019 г. Следовательно, на долю несемейных убийств приходилось примерно 87–87,8%, что также подтверждает меньшую угрозу данных преступлений для человека в сравнении с несемейными убийствами (то есть убийствами, совершенными людьми, не являющимися для потерпевшего членами семьи).

Рис. 2.20. Динамика удельного веса убийств в сфере семейно-бытовых отношений среди всех предварительно расследованных убийств (ст. 105, 106, 107 УК РФ), совершенных в Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

В качестве положительной тенденции можно отметить стабильное снижение абсолютных показателей убийств мужчин, которые в целом сократились с 756 в 2015 г. до 472 в 2019 г. — на 37,6% (рис. 2.21). Ежегодное снижение рассматриваемого показателя по сравнению с предыдущим годом составило: в 2016 г. — на 13,6%, в 2017 г. — на 10,6%, в 2018 г. — на 14,6%, в 2019 г. — на 5,4%.

Количество убийств женщин на протяжении пяти последних лет также ежегодно сокращалось, за исключением 2016 г., когда рассматриваемый показатель вырос на 15,8% (с 304 до 352 преступлений), однако в дальнейшем наблюдалось стабильное его снижение к предыдущему году: в 2017 г. — на 18,2%, в 2018 г. — 12,2%, в 2019 г. — 4%. На протяжении всего исследуемого пятилетнего периода ежегодное количество убийств женщин в целом сократилось на 20,1% (с 304 до 243).

Рис. 2.21. Динамика количества убийств женщин и мужчин в сфере семейно-бытовых отношений в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Половая характеристика потерпевших от убийств, совершенных в сфере семейно-бытовых отношений, демонстрирует преобладание в их числе представителей мужского пола (рис. 2.22). Доля убийств мужчин в структуре всех предварительно расследованных убийств, совершенных членами семьи, на протяжении последних пяти лет варьировалась от минимального значения 65% в 2016 г. до максимального 71,3% в 2015 г., в 2019 г. данный показатель составил 66%.

Доля убийств женщин на протяжении последних пяти лет колебалась от минимального значения 28,7% в 2015 г. до максимального 35% в 2016 г.; в последние три года соответствовал 33–34%. Таким образом, статистика пяти прошедших лет демонстрирует существование стабильной наибольшей угрозы совершения убийств со стороны членов семьи для мужчин.

Рис. 2.22. Динамика удельного веса убийств (ст. 105, 106, 107 УК РФ) мужчин и женщин в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

Ежегодное количество убийств несовершеннолетних в сфере семейно-бытовых отношений на протяжении исследуемого периода имело нестабильные показатели, не позволяющие проследить устойчивую динамику (рис. 2.23).

Рис. 2.23. Динамика количества убийств несовершеннолетних в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Максимальное количество убийств (36) отмечалось в 2015 и в 2018 г., минимальное (22) — в 2019 г. Резкое снижение количества убийств несовершеннолетних в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом на 38,9% (с 36 до 22), являясь положительным обстоятельством, тем не менее не позволяет прогнозировать дальнейшее снижение количества данных преступлений. Возможный последующий рост исследуемого показателя до 30% (учитывая его невысокие абсолютные значения) не рассматривается как ухудшение криминальной ситуации в сфере семейных отношений, а лишь как соответствие общему масштабу данных преступлений, сложившемуся за последние годы.

Для криминологической оценки степени угроз семейных убийств целесообразно провести анализ динамики удельного веса убийств, совершенных членами семьи, в общей структуре всех криминальных убийств (рис. 2.24). Доля женщин, погибших в результате убийства, совершенного членом семьи, среди всех убитых женщин в стране на протяжении всего исследуемого периода варьировалась от минимального значения 9,1% в 2015 г. до максимального 11,2% в 2016 г. Начиная с 2017 г. данный показатель начал сокращаться, составляя: в 2017 г. — 10,1%, в 2018 г. — 9,7%, в 2019 г. — 9,8%. При этом доля мужчин, убитых членом семьи, среди всех убитых в стране мужчин была лишь немногим выше: в 2015 г. — 11,1%, в 2016 г. — 10,0%, в 2017 г. — 10,6%, в 2018 г. — 10,6%, в 2019 г. — 10,7%.

Таким образом, доля несемейных убийств женщин в общей структуре всех убийств женщин в стране на протяжении последних пяти лет составляла 89,9–90,3%. Доля несемейных убийств мужчин в общей структуре всех убийств мужчин в стране на протяжении последних пяти лет составляла 89,9–90%. Исходя из этого можно сделать вывод, что несемейные убийства существенно более многочисленны в сравнении с убийствами, совершаемыми членами семьи, а потому представляют большую угрозу для человека вне зависимости от его пола.

Доля убийств несовершеннолетних, совершенных членом семьи, среди всех убийств лиц данной возрастной категории находилась в последние годы в границах 4,9–8,1%, причем в 2019 г. рассматриваемый показатель упал сразу на 3,2 пункта. Следовательно, доля несемейных убийств несовершеннолетних (убийств со стороны лиц, не относящихся к членам семьи) на протяжении последних пяти лет составлял 95,1–91,9%. Сообразно этому угроза несемейных убийств несовершеннолетних существенно выше потенциальных убийств со стороны членов семьи.

Рис. 2.24. Динамика удельного веса семейных убийств (ст. 105, 106, 107 УК РФ) женщин и несовершеннолетних в Российской Федерации за 2015–2019 гг. (в %)

Криминологическая оценка степени угроз семейных убийств была бы неполной без анализа состояния преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью), количество которых стабильно ежегодно снижалось на протяжении всего исследуемого периода (рис. 2.25). В целом с 2015 по 2019 г. ежегодное количество предварительно расследованных преступлений данного вида в сфере семейно-бытовых отношений снизилось на 25,1% (с 22 717 до 17 022), ежегодное снижение показателя к предыдущему году соответствовало: в 2016 г. — 4,3%, в 2017 г. — 4,1%, в 2018 г. — 9%, в 2019 г. — 10,3%. При этом доля преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, на протяжении последних пяти лет составляла 31,4–32,7% в общем массиве всех угроз убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Данное обстоятельство также свидетельствует о большей угрозе совершения этих преступлений со стороны посторонних для потерпевшего лиц.

Рис. 2.25. Динамика количества преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Соотношение абсолютного количества убийств и угроз убийством или причинением тяжкого вреда здоровью в сфере семейно-бытовых отношений показывает, что преступления, предусмотренные ст. 119 УК РФ, совершаются гораздо чаще, что указывает на эффективную профилактическую работу, проводимую правоохранительными органами в сфере предупреждения правонарушений. Выявление угроз совершения убийства или причинения тяжкого вреда здоровью и привлечение лица к уголовной ответственности за совершение этих деяний с одной стороны препятствует совершению самих убийств, а с другой — свидетельствует о компетентной работе по расследованию преступлений, дела по которым весьма сложны для доказывания вины преступника.

В отличие от убийств, жертвами которых в большинстве своем являются мужчины, потерпевшими по преступлениям в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренным ст. 119 УК РФ, в большей степени признаются женщины. Это обстоятельство косвенно указывает на высокую латентность данных преступлений, совершаемых в отношении мужчин, что объясняется в том числе особенностью психологических и поведенческих стереотипов, традиционно характерных для мужчин в России. Мужчины не сообщают в правоохранительные органы о подобных угрозах со стороны женщин либо потому, что не воспринимают их всерьез, либо по причине культурного стереотипа, что мужчине как представителю «сильного пола» неприлично жаловаться на женщину, поскольку это может быть воспринято как признание своей слабости.

На протяжении последних пяти лет удельный вес данных преступлений в отношении женщин находился в пределах 70,1–74,9%, в отношении мужчин — в пределах 25,1–29,9%. Примечательно, что за последние годы в структуре потерпевших наблюдается незначительный рост удельного веса женщин, что, по нашему мнению, свидетельствует в том числе о росте их правовой грамотности и возросшей степени общественного внимания к проблеме семейного насилия в отношении женщин.

Рис. 2.26. Динамика количества преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в отношении мужчин и женщин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, стабильно снижалось (рис. 2.26). Совершенные в отношении представителей женского пола указанные преступления сократились: в целом с 2015 по 2019 г. на 20,4% (с 15 916 до 12 674), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом — на 10,8% (с 14 201 до 12 674).

Количество совершенных в отношении представителей мужского пола указанных преступлений также сократилось: в целом с 2015 по 2019 г. на 36,1% (с 6801 до 4348), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом — на 8,8% (с 4767 до 4348).

Количество совершенных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, против несовершеннолетних на протяжении последних пяти лет имело волнообразную динамику (рис. 2.27). Однако в целом данный показатель тяготел к снижению и в целом за рассматриваемый период снизился на 13,7% (с 967 до 835), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом сокращение произошло на 6,8% (с 896 до 835).

Рис. 2.27. Динамика количества преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных в отношении несовершеннолетних, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Еще одним индексным насильственным преступлением в сфере семейных отношений является умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ), ежегодное количество которых имеет стабильную динамику снижения абсолютных показателей (рис. 2.28). За последние пять лет ежегодное количество данных преступлений сократилось на 23,7% (с 2874 до 2196), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом данный показатель снизился на 2,5% (с 2253
до 2196).

Показателем криминальных угроз умышленного причинения тяжкого вреда здоровью со стороны членов семьи служит анализ динамики удельного веса этих преступлений в общей структуре всех преступлений, предусмотренных ст. 111 УК РФ. За последние пять лет количество данных преступлений, совершаемых в сфере семейно-бытовых отношений, составляло 10,4–11,3% в структуре всех подобных преступлений, совершаемых в нашей стране, что дополнительно подтверждает предыдущие выводы о невысоком уровне тяжкого семейного насилия.

Рис. 2.28. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 111 УК РФ, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

В структуре данных преступлений, как и в структуре всех тяжких и особо тяжких преступлений, преобладают деяния в отношении лиц мужского пола. Доля преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 111 УК РФ, на протяжении последних пяти лет в отношении женщин варьировалась: от минимального значения 24,9% в 2015 г. до максимального 30,5% в 2019 г.; в отношении мужчин — от 75,1% в 2015 г. до 69,5% в 2019 г.

Абсолютные показатели ежегодного количества данных преступлений преимущественно и стабильно снижались (рис. 2.29). Ежегодное количество данных преступлений в отношении женщин с 2015 по 2019 г. в целом сократилось на 6,6% (с 716 до 669), но в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом выросло на 1,7% (с 658 до 669). Ежегодное количество данных преступлений в отношении мужчин в целом за последние пять лет снизилось на 29,2% (с 2158 до 1527), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 4,3% (с 1595 до 1527).

Ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 111 УК РФ, в отношении несовершеннолетних на протяжении последних пяти лет не характеризовалось стабильной динамикой роста или снижения (рис. 2.30). Вместе с тем в целом с 2015 по 2019 г. количество данных преступлений сократилось на 34,1% (с 44 до 29), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом снижение показателя составило 17,1% (с 35 до 29).

Рис. 2.29. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 111 УК РФ, совершенных в отношении женщин и мужчин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Рис. 2.30. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 111 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Помимо проанализированных ранее состояния и динамики преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ, следует обратить внимание и на другие преступления превентивной направленности, выявление которых является реализацией профилактической функции сотрудников полиции, а следовательно, их масштаб может рассматриваться одним из показателей деятельности по предупреждению преступлений в семейно-бытовой сфере.

Ежегодное количество предварительно расследованных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью), на протяжении последних пяти лет имело стойкую положительную динамику снижения абсолютных значений (рис. 2.31). С 2015 по 2019 г. в целом данный показатель упал на 22,3% (с 3104 до 2412), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом — на 6,2% (с 2572 до 2412).

Рис. 2.31. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Удельный вес преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, среди всех преступлений, совершенных в России и квалифицированных по данной статье, на протяжении пяти последних лет находился в границах 11,7–12,8%. С 2017 г. данный показатель ежегодно сокращался, составляя: в 2017 г. — 12,8%, в 2018 г. — 11,9%, в 2019 г. — 11,7%. Следовательно, на долю несемейных фактов умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью приходится около 88,3–87,2% преступлений, что также подтверждает меньшую угрозу совершения данных преступлений со стороны членов семьи.

Ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, совершенных в отношении мужчин, за последние пять лет снижалось более активно (рис. 2.32). Если в 2015 г. количество данных преступлений в отношении лиц мужского пола было на 1,7% больше, то в 2019 г. на 31,7% меньше, чем в отношении лиц женского пола. В целом с 2015 по 2019 г. ежегодное количество рассматриваемых преступлений в отношении мужчин сократилось на 37,4% (с 1565 до 979), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом — на 11,6% (с 1108 до 979).

Рис. 2.32. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, совершенных в отношении мужчин и женщин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Ежегодное количество рассматриваемых преступлений в отношении женщин с 2015 по 2019 г. в целом сократилось на 6,9% (с 1539 до 1433), в 2019 г. в сравнении с предыдущим годом — на 2,1% (с 1464 до 1433).

В структуре преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, объем преступлений в отношении женщин и мужчин отличается несущественно. Доля данных преступлений в отношении женщин на протяжении последних пяти лет варьировалась от минимального значения 49,6% в 2015 г. до максимального 59,4% (в 2019 г.), ежегодно стабильно возрастая. Доля данных преступлений в отношении мужчин находилась в границах от 50,4% (в 2015 г.) до 40,6% (в 2019 г.), ежегодно снижаясь.

Количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, на протяжении последних пяти лет не имело стабильной динамики (рис. 2.33) и составляло в среднем около 64 преступлений в год. Максимального значения (72 преступления) показатель достиг в 2016 г., минимального (50 преступлений) — в 2018 г. В 2019 г. количество данных преступлений по сравнению с предыдущим годом увеличилось с 50 до 61.

Рис. 2.33. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 112 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Ежегодное количество предварительно расследованных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью), на протяжении последних пяти лет преимущественно тяготело к росту абсолютных значений (рис. 2.34). С 2015 по 2019 г. в целом данный показатель вырос на 32,6% (с 4516 до 5990). Вместе с тем эту общую тенденцию обеспечил активный прирост показателя, наблюдавшийся в период с 2015 по 2017 г. (+44,6%), начиная с 2017 г. исследуемый показатель хоть и не столь активно, но снижался: по сравнению с предыдущим годом в 2018 г. — на 4,6% (с 6531 до 6229), в 2019 г. — на 3,8% (с 6229 до 5990).

Рис. 2.34. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Удельный вес преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, среди всех преступлений, квалифицированных по данной статье, на протяжении пяти последних лет находился в границах 16,9–18,2%, стабилизировавшись в последние два года на отметке 17,6%. На долю несемейных фактов умышленного причинения легкого вреда здоровью приходится около 83,1–81,8% преступлений, что свидетельствует о наличии меньшей угрозы совершения данных преступлений со стороны членов семьи.

В структуре преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, преобладают преступления в отношении мужчин (рис. 2.35), доля которых колебалась от минимального значения 57,6% в 2017 г. до максимального 59,3% в 2019 г., при этом в последние три года данный показатель стабильно возрастал. Доля данных преступлений в отношении женщин за последние пять лет находился в границах от 40,0% в 2019 г. до 42,4% в 2017 г.

Количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, в отношении мужчин за последние пять лет в целом выросло на 34,9% (с 2631 до 3550), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом снизилось на 2,4% (с 3637 до 3550). Количество данных преступлений в отношении женщин за последние пять лет в целом выросло на 29,4% (с 1885 до 2440), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом снизилось на 5,9% (с 2592 до 2440).

Рис. 2.35. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, совершенных в отношении мужчин и женщин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, на протяжении последних пяти лет продемонстрировало стабильную динамику снижения абсолютных показателей (рис. 2.36). С 2017 по 2019 г. количество данных преступлений в целом снизилось на 36,8% (с 342 до 216), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 21,7% (с 276 до 216).

Рис. 2.36. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 115 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Ежегодное количество предварительно расследованных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию), на протяжении последних пяти лет продемонстрировало динамику стабильного активного роста (рис. 2.37). С 2017 по 2019 г. в целом этот показатель вырос в 2,5 раза (с 486 до 1217); по сравнению с предыдущим годом в 2018 г. показатель вырос в 2 раза (с 486 до 994), в 2019 г. — на 22,4% (с 994 до 1217). Однако столь значительный рост количества данных преступлений объясняется не ухудшением криминальной ситуации в семейно-бытовой сфере, а сложившейся общей тенденцией роста преступлений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ. Так, за период с 2017 по 2019 г. общее количество преступлений, квалифицированных по ст. 116.1 УК РФ, выросло в 2,3 раза (с 1446 до 3424), в том числе в 2,3 раза выросло количество несемейных преступлений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ (с 960 до 2207). На фоне роста количества административных правонарушений, предусмотренных ст. 6.1.1. КоАП РФ, и преступлений, квалифицируемых по ст. 116.1 УК РФ, такая динамика может свидетельствовать о результативности профилактической работы, проводимой сотрудниками полиции в направлении предупреждения преступлений в семейно-бытовой сфере. А также указывает на положительные результаты применения введенной в сферу правового регулирования административной преюдиции данного состава.

Рис. 2.37. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ, совершенных в Российской Федерации с 2017 по 2019 г.

Количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ, в отношении женщин за последние три года в целом выросло в два с половиной раза (с 344 до 865), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 24,6% (с 694 до 865) (рис. 2.38). Количество данных преступлений в отношении мужчин за последние три года также в целом выросло в два с половиной раза (с 142 до 352), в 2019 г., по сравнению с предыдущим — на 17,3% (с 300 до 352).

Рис. 2.38. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ, совершенных в отношении мужчин и женщин, в Российской Федерации с 2017 по 2019 г.

Как видно из рисунка 2.38, в структуре преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ, преобладают преступления в отношении женщин, доля которых составляла: в 2017 г. — 70,8%, в 2018 г. — 69,8%, в 2019 г. — 71,1%. Доля данных преступлений в отношении мужчин составляла: в 2017 г. — 29,2%, в 2018 г. — 30,2%, в 2019 г. — 28,9%.

Ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, на протяжении последних трех лет продемонстрировало динамику более активного роста абсолютных показателей (рис. 2.39). С 2017 по 2019 г. количество данных преступлений в целом увеличилось в 3,2 раза (с 119 до 376), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом — на 32,9% (с 283 до 376).

Рис. 2.39. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 116.1 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, в Российской Федерации с 2017 по 2019 г.

Динамика ежегодного количества предварительно расследованных преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ (истязание) (рис. 2.40), весьма показательно демонстрирует профилактический успех применения ст. 6.1.1 КоАП РФ, когда активное составление протоколов за данное административное правонарушение с 2017 г. позволило сократить количество иных насильственных преступлений. Поскольку состав преступления, предусмотренный ст. 117 УК РФ, наиболее близок по составу к правонарушениям, предусмотренным ст. 6.1.1 КоАП РФ и ст. 116.1 УК РФ, то это обстоятельство в первую очередь положительно отразилось на количественных показателях данных преступлений. Таким образом, на протяжении последних пяти лет ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, в целом сократилось на 35,2% (с 1611 до 1044), а начиная с 2017 г. данный показатель стабилизировался и три последних года продолжает держаться на отметке 1043–1044 преступления в год.

Рис. 2.40. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, совершенных в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Доля рассматриваемых преступлений, совершаемых членами семьи, в общем количестве всех преступлений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, на протяжении последних пяти лет составляла 34,1–37,3%, при этом наибольший разброс показателя отмечался в последние три года: в 2017 г. — 36,0%, в 2018 г. — 34,9%, в 2019 г. — 37,3%.

Количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, в отношении женщин за последние пять лет в целом снизилось на 37,7% (с 1406 до 876) (рис. 2.41). Однако последовательное снижение показателя наблюдалось лишь с 2015 по 2017 г., с 2017 по 2019 г. имела место относительная стабилизация, притом что по сравнению с предыдущим годом в 2018 г. показатель вырос на 0,4% (с 899 до 903), а в 2019 г. — снизился на 3% (с 903 до 876).

Количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, в отношении мужчин за последние пять лет также в целом снизилось на 18% (с 205 до 168). Стабильное снижение показателя наблюдалось в период с 2015 по 2018 г. (с 205 до 141), в 2019 г. по сравнению с предыдущим годом зафиксирован прирост на 19,1% (с 141 до 168).

В структуре преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, преобладают преступления в отношении женщин, доля которых составляла: в 2015 г. — 87,3%, в 2016 г. — 86,7%, в 2017 г. — 86,2%, в 2018 г. — 86,5%, в 2019 г. — 83,9% (рис. 2.42). При этом в структуре всех преступлений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, доля соответствующих преступлений в отношении женщин выше: в 2015 г. — 90,8%, в 2016 г. — 89,4%, в 2017 г. — 86,5%, в 2018 г. — 86,7%, в 2019 г. — 85,6%. Таким образом, сравнивая семейную и несемейную сферы по уровню криминальной опасности, можно сделать вывод, что женщины чаще становятся жертвами несемейных истязаний.

Рис. 2.41. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, совершенных в отношении мужчин и женщин, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

Рис. 2.42. Динамика доли преступлений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, совершенных в отношении всех женщин и женщин в сфере семейно-бытовых отношений, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

В отличие от динамики общего снижения абсолютных показателей данных преступлений, ежегодное количество преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, в отношении несовершеннолетних (рис. 2.43) за последние пять лет в целом выросло на 23,7% (с 198 до 245). Вместе с тем более активный и стабильный рост показателя наблюдался именно в период с 2017 по 2019 г. (+36,1%) (с 180 до 245). Ежегодный прирост показателя к предыдущему году составил в 2018 г. 12,7%, в 2019 г. — 20,7%.

Рис. 2.43. Динамика количества преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетних, в Российской Федерации с 2015 по 2019 г.

За последние годы также увеличилось доля преступлений в отношении несовершеннолетних в общей структуре преступлений в сфере семейно-бытовых отношений, предусмотренных ст. 117 УК РФ. Если в 2015–2016 гг. она составляла 12,3–12,2%, то в 2017 г. она достигла 17,3%, в 2018 г. — 19,4%, в 2019 г. увеличилась до 23,5%.

По итогам исследования можно сделать вывод об успехе проведенной в 2016 г. реформы статьи 116 УК РФ, в результате которой реализовалась возможность более эффективной профилактики семейного насилия методами административной преюдиции.

Опираясь на проведенное криминологическое исследование, можно дать следующие прогнозные оценки развития криминальной ситуации в сфере семейных отношений.

Абсолютные показатели насильственных преступлений в сфере семейных отношений будут зависеть от общей криминальной ситуации в стране и показателей всей насильственной преступности. Вместе с тем сложившиеся тенденции позволяют прогнозировать удельный вес насильственных преступлений, совершенных членом семьи, который в последующие два года будет находиться в границах 14–15% в структуре всех насильственных преступлений.

Можно предположить дальнейшее снижение насильственных преступлений, совершаемых в отношении женщин со стороны членов семьи, а также дальнейшее снижение тяжких и особо тяжких насильственных преступлений, совершаемых членами семьи, и незначительный прирост преступлений небольшой и средней тяжести.

Эту тенденцию следует рассматривать как положительную в связи с тем, что тяжкие и особо тяжкие преступления рассматриваются как индексные, то есть наиболее достоверно отражающие степень криминальных угроз, а их состояние и динамика в сфере семейных отношений свидетельствуют о благоприятных изменениях и улучшении криминальной ситуации в данной сфере.

В то же время рост регистрации менее тяжких преступлений демонстрирует рост правосознания и правовой культуры граждан, развитие в обществе темы доступности помощи жертвам семейного насилия, а также положительную динамику в решении существовавших ранее проблем халатности в процессе регистрации фактов семейного насилия и выполнения служебных обязанностей по расследованию данных преступлений и информационному содействию реализации потерпевшими их прав на защиту.

Снижение уровня семейного насилия будет напрямую зависеть от профилактической работы и в первую очередь от активности применения ст. 6.1.1 КоАП РФ, а также иных мер профилактической направленности. Свидетельством результативности проводимой сегодня профилактической работы сотрудников органов внутренних дел по предупреждению преступлений в семейно-бытовой сфере выступает динамика снижения количества некоторых преступлений превентивной направленности в сфере семейно-бытовых отношений (ст. 112, 117, 119 УК РФ) и иных более тяжких преступлений на фоне роста количества административных правонарушений, предусмотренных ст. 6.1.1 КоАП РФ и преступлений, квалифицируемых по ст. 116.1 УК РФ.

Установленные в результате проведенного исследования объем, структура и удельный вес семейного насилия также позволяют сделать вывод, что несемейное насилие имеет существенно большие масштабы, а его характер подтверждает его большую опасность. Данные официальной статистики не только опровергают приводимые «независимыми правозащитниками» цифры насилия в отношении женщин, но и свидетельствуют о более серьезной проблеме несемейного насилия в России. Острота проблемы семейного насилия на фоне ситуации с насильственной преступностью в целом необоснованно преувеличена.

Представленные тенденции свидетельствует о том, что в ситуации отсутствия существенных негативных изменений общественно-политической ситуации, а также падения качества жизни российских граждан обоснованно можно прогнозировать дальнейшее снижение общего уровня семейной насильственной преступности.

4. Административные правонарушения в сфере семейного насилия

Семейная сфера жизнедеятельности подвержена столкновению интересов близких лиц, конфликтам, приводящим к совершению как мелкого бытового правонарушения, так и угрожающего жизни и здоровью, личной свободе и безопасности его участников.

Существенным является то, что нарушение прав в семье или быту происходит на основе личных неприязненных отношений, которые часто обусловлены наличием длительного конфликта, и им свойственны особые отношения между виновным и потерпевшим (супружеские, родственные или отношения между лицами, которые объединены фактором совместного проживания). Однако конфликт, являющийся причиной совершения правонарушения в семейной сфере, может носить и краткосрочный или одноразовый характер. Очевидно, что наличие семейно-бытового конфликта является обязательным признаком совершения административного правонарушения в данной сфере и может быть вызвано такими мотивами, как месть, ревность, самоутверждение, обида, корысть, стремление дисциплинировать члена семьи или, например, желанием защититься от насилия и др.

В большинстве случаев правонарушения совершаются путем угроз повреждения имущества, применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, насильственного принуждения к чему-либо, неоднократными ударами или насильственными действиями (щипанием, незначительными ударами острыми или тупыми предметами, поркой, сдавливанием и т. д.), которые причинили бы потерпевшему боль, но не повлекли временную или устойчивую потерю трудоспособности. Таким образом, в некоторых случаях для виновного важно доведение конкретной жертвы до определенного состояния или нанесения ущерба.

Выявление, устранение и нейтрализация причин и условий совершения правонарушений в семейно-бытовой сфере общественных отношений относится к полномочиям правоохранительных органов. С 2015 по 2019 г. число заявлений (сообщений), поступивших в органы внутренних дел, о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях по фактам семейно-бытового насилия уменьшилось с 1 003 936 до 918 113 (–8,5%) (табл. 2.1). Следует отметить, что при рассмотрении заявлений и сообщений граждан по фактам семейного насилия выявляются лица, совершающие бытовое насилие, злоупотребляющие спиртными напитками, привлекавшиеся ранее к административной ответственности за нанесение побоев, а также к уголовной ответственности по статьям 112, 115, 116, 116.1, 117, 119 УК РФ.

В соответствии с Федеральным законом от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности», исключается уголовная ответственность за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших вреда здоровью, за исключением близких лиц. Статья 116 УК РФ содержала примечание, в котором указывался исчерпывающий перечень близких лиц, определявших круг семейно-бытовых отношений, в частности, «близкие родственники (супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные (удочеренные) дети, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки), опекуны, попечители, а также лица, состоящие в свойстве с лицом, совершившим деяние, или лица, ведущие с ним общее хозяйство».

Таблица 2.1

Количество поступивших в органы внутренних дел заявлений (сообщений) о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях по фактам семейно-бытового насилия

Показатели

2015

2016

2017

2018

2019

Всего заявлений (сообщений)

1003936

991617

939908

1285709

918113

Принято решение о возбуждении уголовного дела, дело об административном правонарушении, материал направлен в мировой суд

219293

211141

187475

183998

187725

Не подтвердилось (отказано в возбуждении уголовного дела, дела об административном правонарушении)

622386

634020

601946

601427

608581

В результате вступления в силу Федерального закона от 7 февраля 2017 г. «О внесении изменения в статью 116 Уголовного кодекса Российской Федерации» исключены «побои в отношении близких лиц» из числа преступлений, и за совершение ими впервые побоев в семье наступает административная ответственность по ст. 6.1.1 КоАП РФ.

Одной из целей декриминализации побоев в семье являлось освобождение от уголовной ответственности виновных (что в свою очередь снижает уровень латентности таких правонарушений, и, как правило, домашние тираны, регулярно осуществляющие домашнее насилие, одним нарушением в год явно не ограничатся) за счет приоритета превентивных мер профилактического воздействия и применения административного наказания за такие правонарушения в семейно-бытовой сфере. Стремление упростить подачу заявлений в полицию являлось также одной из причин, так как часто, например, пострадавшая после побоев в семье умалчивала об этом, чтобы не доводить дело до уголовного наказания виновного и боязни потерять материальную поддержку. А вообще высокая степень латентности таких правонарушений обусловлена, конечно же, нежеланием свое семейное неблагополучие делать достоянием общественности, поэтому совместно проживающие лица надеются справиться с возникающими негативными ситуациями самостоятельно.

Так, с 2017 по 2019 г. количество правонарушений, по которым возникает административная ответственность в соответствии со ст. 6.1.1 КоАП РФ, совершаемых в сфере семейно-бытовых отношений в России, составило 142816, что значительно возросло по сравнению с 2016 годом, в котором, согласно диспозиции ст. 116 УК РФ, предусматривалась уголовная ответственность за нанесение побоев в отношении близких лиц.

Рис. 2.44. Динамика правонарушений, предусмотренных ст. 6.1.1 КоАП РФ (побои), в Российской Федерации в 2016–2019 гг.

В 2019 г. на 4% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года возросло количество правонарушений, совершаемых в семейно-бытовой сфере. Таким образом, в настоящее время ответственность за побои, в том числе членов семьи, наступает по следующим статьям: 6.1.1 КоАП РФ — за нарушение, совершенное впервые, или если с момента прошлых побоев прошел год (лицо считается виновным в течение года с того момента, когда вынесено соответствующее постановление, и если в этот период он снова будет задержан за подобное деяние, то наступает уже уголовная ответственность по ст. 116.1 УК); 116.1 УК РФ — за повторные побои, нанесенные в течение года после предыдущих. Однако при повторном совершении правонарушения по истечении года данная статья УК уже не применяется.

На фоне уменьшения количества потерпевших от преступлений, совершенных в соответствии со ст. 116 УК РФ, в 2017 году (с 80257 до 12464, по статистике за год произошло значительное снижение преступлений, и это внушительные цифры), однако наблюдается тенденция увеличения их количества в соответствии со ст. 6.1.1 КоАП РФ (табл. 2.2).

Таблица 2.2

Количество потерпевших от побоев в Российской Федерации в 2016–2019 гг.

Показатели

2016

2017

2018

2019

Побои ст. 116 УК РФ

80257

12464

Побои ст. 6.1.1 КоАП РФ

224328

248257

252888

В 2019 г. на 4% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года возросло количество правонарушений, совершаемых в семейно-бытовой сфере по месту жительства, и составило 92 754. Вне места совместного проживания потерпевших с виновными в данной сфере совершено в 2019 г. на 22% правонарушений больше, чем в предыдущем году (25 393).

В большинстве случаев правонарушения в семейно-бытовой сфере совершаются лицом, находящимся в алкогольном или наркотическом опьянении. Так, в состоянии алкогольного опьянения в 2019 г. в стране совершено на 0,44% правонарушений больше по сравнению с предыдущим годом.

Анализ статистических данных показал, что на 7% увеличилось количество правонарушений, совершенных лицами, ранее совершавшими правонарушения в сфере семейно-бытовых отношений, их в Российской Федерации зафиксировано 52 281, тогда как в прошлом году ими совершено 48 790. Количество правонарушений в 2019 году, совершенных ранее судимыми, составило 23 357 (–1% по сравнению с предыдущим годом). За пять лет снизилось количество правонарушений, совершенных лицами, состоявшими на профилактическом учете, и в 2019 году составило 15 665 (–4,8% по сравнению с предыдущим годом) (табл. 2.3).

Таблица 2.3

Динамика правонарушений в Российской Федерации в сфере семейно-бытовых отношений в 2015–2019 гг.

Количество правонарушений в сфере семейно-бытовых отношений, совершенных:

2015

2016

2017

2018

2019

по месту жительства

91224

109433

91524

89373

92754

вне места совместного проживания

20831

23144

21823

20807

25393

в состоянии опьянения

76917

85359

72434

67920

68220

ранее совершавшими преступление

56498

63898

51260

48790

52281

ранее судимыми

27830

26916

23782

23587

23357

состоявшими на профилактическом учете

16122

17337

17074

16455

15665

лицами без постоянного источника дохода

59414

64248

52852

49111

48551

лицами, находящимися на социальном обеспечении

455

1086

514

516

484

опекуном

67

725

62

52

49

попечителем

21

55

25

16

13

Анализ статистических данных показывает, что мужчинами совершаются правонарушения в семье ежегодно почти в 80% случаев (рис. 2.44), что вполне может объясняться латентностью таких правонарушений, когда потерпевшим выступает мужчина (возможно, мужчине стыдно сообщить в правоохранительные органы о том, что он является жертвой насилия в семье, так как принято считать мужчин «сильным» полом).

Что касается возрастных характеристик виновных при совершении правонарушений в семейно-бытовой сфере, то в 2019 г. наибольшее их количество было совершено лицами в возрасте от 30 до 39 лет и составило 35%, от 40 до 49 лет — 22%, от 25 до 29 лет, а также виновными в возрасте до 24 лет — 12% от общего количества таких правонарушений.

Рассматривая