И. А. Цинделиани, Л. М. Наринян

Вопросы несостоятельности (банкротства) в практике Верховного Суда Российской Федерации

Практическое пособие

Под редакцией 
кандидата юридических наук, доцента 
И. А. Цинделиани

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.736

ББК 67.404

Ц63

Авторы:
Цинделиани И. А., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой финансового права ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия», профессор кафедры, член Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации;
Наринян Л. М., соискатель кафедры финансового права ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия».

В пособии представлены правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, связанные с применением законодательства о несостоятельности (банкротстве) при рассмотрении кассационных жалоб. Представлены правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации за 2017 г., отражающие сложившуюся на сегодняшний день кассационную практику применения законодательства о несостоятельности (банкротстве). 

Рассчитано на студентов, магистров, аспирантов и практикующих юристов.

УДК 347.736

ББК 67.404

© Цинделиани И. А., Наринян Л. М., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Предисловие¹

Значительную долю споров, рассматриваемых судами, составляют дела, связанные с применением норм законодательства о несостоятельности (банкротстве), по данным Единого федерального реестра юридически значимых сведений о фактах деятельности юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и иных субъектов экономической деятельности (Федресурс)²:

— количество решений судов о признании российских компаний банкротами в 2017 году составило 13 577, на 7,7% больше, чем в 2016 году. В 4 квартале 2017 года несостоятельными стали 3875 компаний, что на 14,6% больше, чем в 4 квартале 2016 года;

— реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление и внешнее управление) не получили широкого распространения: в 2017 году они применены к 396 компаниям, это 2% от общего числа введенных судами процедур (такая же доля была и в 2016 году). Суды в 2017 году ввели наблюдение в отношении 11 517 компаний, что на 9,4% больше, чем в 2016 году. С учетом того, что наблюдение в большинстве случаев завершается переходом в банкротство, а его срок в среднем составляет полгода, часть этих компаний в течение 2018 года будут признаны несостоятельными;

— в Москве банкротами стала 2541 компания, это 19% от общего числа и на 22% больше, чем в 2016 году. В Санкт-Петербурге в 2017 году несостоятельными признаны 732 компании, или 5% от общего количества в стране, в Московской области — 685 или 5%, в Татарстане — 469 или 3%, в Свердловской области — 447 или 3%, в Краснодарском крае — 356 или 3%, в Башкортостане — 341 или 3%. Наиболее существенный годовой рост числа компаний-банкротов среди этих регионов произошел в Татарстане (+43%) и Башкортостане (+20%);

— в 2017 году несостоятельными стали 30 субъектов естественных монополий, 12 стратегических предприятий и одна градообразующая организация. Строительство несколько лет подряд остается безусловным лидером банкротств. На эту отрасль пришлось 20% всех компаний, находящихся в стадии конкурсного производства на конец декабря 2017 года, по данным системы «СПАРК-Интерфакс». Еще 11% банкротов — компании, занятые в сфере операций с недвижимостью. За 2017 год число банкротов в строительстве выросло на 12%, а в сфере операций с недвижимостью — на 11%.

Суды в России в 2017 году приняли 29 876 решений о признании граждан и индивидуальных предпринимателей банкротами, что в 1,5 раза больше, чем в 2016 году. Максимальное число решений пришлось на 4 квартал 2017 года: 9 204 — на 34% больше, чем в 4 квартале 2016 года. Граждане в 2017 году становились банкротами в 2 раза чаще, чем компании. За время существования института потребительского банкротства в России с 1 октября 2015 года несостоятельными стали 50 405 граждан. Это около 8% потенциальных банкротов, число которых, по оценке Объединенного кредитного бюро, составляет 660 тыс. Число введенных реабилитационных процедур (реструктуризации долгов и решений об утверждении плана реструктуризации) за 2017 год выросло на 3% к 2016 году и составило 8 213, или 22% всех процедур. В 2016 году доля реабилитационных процедур была 29%.

Банкротства граждан более равномерно распределены по регионам, чем банкротства компаний. Так, в 2017 году на Москву пришлось 8% банкротств граждан, для сравнения — 19% банкротств компаний. В столице несостоятельными за 2017 год стали 2473 граждан, в 1,8 раза больше, чем в 2016 году. Среди других лидеров потребительского банкротства — Московская область (1700 банкротов, или 6% от общероссийского показателя), Санкт-Петербург (1353 или 5%), Башкортостан (1330 или 4%), Краснодарский край (1134 или 4%). Существенный рост числа несостоятельных граждан произошел в Санкт-Петербурге — в 3 раза к 2016 году. Иная картина складывается при пересчете числа банкротов на количество населения. В лидерах оказываются Вологодская область, где 120 банкротов на 100 тыс. населения (данные по банкротам — за 2015–2017 годы, по численности населения — на 1 января 2017 года — оценка Росстата), Рязанская область — 75 банкротов на 100 тыс. населения, Новосибирская область — 60 банкротов на 100 тыс. населения. Москва в этом рэнкинге на 37 месте с 31 банкротом на 100 тыс. населения, Санкт-Петербург — на 27 месте — в городе 35 банкротов на 100 тыс. населения. Эффективность процедур банкротства снижается в 2017 году, кредиторам вернули 5,5% требований, включенных в реестры кредиторов, в 2016 году — 6%, в 2015 году — 6,3%. Средний размер удовлетворенных требований кредиторов (на одно дело) составил 4 млн рублей в 2017 году, в 1,5 раза меньше, чем в 2016 году. Средний размер уплаченного вознаграждения арбитражным управляющим (на одно дело) составил 176 тыс. рублей в 2017 году, на 11% меньше, чем в 2016 году. Количество жалоб на арбитражных управляющих в 2017 году выросло на 8% к 2016 году. Доля удовлетворенных жалоб снизилась с 25% до 23%. Количество поданных заявлений о признании сделок должника недействительными в 2017 году выросло на 27%. Доля удовлетворенных заявлений третий год подряд остается неизменной — 41%. Количество работников, чьи требования включены в реестры кредиторов в 2017 году, выросло в 4 раза к 2016 году до 240 тыс. Число заключений о наличии признаков преднамеренного банкротства в 2017 году увеличилось на 25% до 1,6 тысячи. При этом доля заключений о наличии признаков в общем числе заключений снизилась с 8% до 7%.

Нельзя не отметить, что нормы законодательства о несостоятельности (банкротстве) являются не только сферой активной правоприменительной деятельности, но и предметом активной правотворческой деятельности. Учитывая, что отношения в сфере банкротства затрагивают все сферы социально-экономических отношений в государстве, это обусловливает активную деятельность по совершенствованию институтов законодательства.

2017 год стал переломным моментом в регулировании такого очень важного института законодательства о несостоятельности (банкротстве), как ответственность. Законодатель выработал новые подходы в нормативном регулировании отношений, связанных с ответственностью лиц, прямо или косвенно контролирующих деятельность должника субъектов³. Под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Возможность определять действия должника может достигаться:

— в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

— в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

— в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

— иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

— являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

— имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

— извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ. Арбитражный суд наделяется правом признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

Нельзя не отметить, что законодатель концептуально подошел к проблеме ответственности контролирующих должника лиц по пути расширения оснований привлечения ответственности, и более того, ужесточения, перераспределения бремени доказывания и расширения опровержимых презумпций.

В целях реализации новых подходов законодателя к регулированию ответственности контролирующих должника лиц и необходимости формирования единообразной практики применения законодательства, Верховным Судом РФ принято постановление Пленума «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»⁴.

Настоящее практическое пособие содержит в себе постановления Пленумов Верховного Суда РФ, обзоры судебной практики, утвержденные Президиумом Верховного Суда РФ, а также кассационные определения судебных коллегий Верховного Суда РФ, связанных с применением законодательства о несостоятельности (банкротстве), принятые в 2017 году.

Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации

Постановление
от 21 декабря 2017 г. № 53
«О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»

В целях обеспечения единства практики применения судами положений Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», постановляет дать следующие разъяснения:

Общие принципы привлечения контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве

1. Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

2. При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Контролирующее должника лицо

3. По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т. п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1–3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

4. По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее — объективное банкротство).

Указанные положения законодательства не исключают возможность привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершенные за пределами названного трехлетнего периода, например, к ответственности, предусмотренной законодательством о юридических лицах (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — Закон об акционерных обществах), статья 44 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т. д.).

5. Само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Если в качестве руководителя (единоличного исполнительного органа; далее — руководитель) должника выступает управляющая компания (пункт 3 статьи 65.3 ГК РФ), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11–61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

6. Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее — номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случае уменьшения размера субсидиарной ответственности номинального руководителя фактический руководитель несет субсидиарную ответственность в полном объеме. В той части, в которой ответственность номинального руководителя не была уменьшена, он отвечает солидарно с фактическим руководителем (пункт 1 статьи 1064, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Приведенные разъяснения об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя распространяются как на случаи привлечения к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) должником заявления о собственном банкротстве, так и на случаи привлечения к ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с наличием статуса контролирующего лица у номинальных и фактических членов органов должника (в том числе участников корпораций, учредителей унитарных организаций), ликвидаторов и членов ликвидационных комиссий, а также вопросы, касающиеся привлечения их к субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

7. Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т. п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т. д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

Субсидиарная ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве

8. Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если учредительным документом должника предусмотрено, что полномочия выступать от имени юридического лица предоставлены нескольким лицам (директорам), действующим совместно или независимо друг от друга (абзац третий пункта 1 статьи 53 ГК РФ), по общему правилу, указанные лица несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.12 Закона о банкротстве, солидарно.

Учредительным документом полномочия по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве не могут быть предоставлены только одному из его директоров (абзац шестой статьи 2, статья 9 Закона о банкротстве, абзац второй пункта 1 статьи 53 ГК РФ).

9. Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

10. Исполнение руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, как следует из статьи 9 Закона о банкротстве, не ставится в зависимость от того, имеются ли у должника средства, достаточные для финансирования процедур банкротства. По смыслу пункта 5 статьи 61, пункта 2 статьи 62 ГК РФ при недостаточности имущества должника на эти цели необходимые расходы могут быть отнесены на его учредителей (участников).

11. Ликвидатор, члены ликвидационной комиссии могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не исполнена ими в десятидневный срок, предусмотренный пунктом 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

По общему правилу, члены ликвидационной комиссии несут субсидиарную ответственность солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Не несут ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве члены ликвидационной комиссии, которые действовали добросовестно, приняв все зависящие от них меры, необходимые для подачи комиссией заявления о банкротстве (в частности, требовали созыва собрания членов комиссии, голосовали за принятие соответствующего решения и т. д.), однако их позиция не была поддержана другими членами ликвидационной комиссии. Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на привлекаемых к ответственности членах ликвидационной комиссии.

12. Согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

13. При неисполнении руководителем должника, ликвидационной комиссией в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве решение об обращении в суд с таким заявлением должно быть принято органом управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т. д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац первый пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Указанное в настоящем пункте лицо несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (членами ликвидационной комиссии) по обязательствам, возникшим после истечения упомянутой совокупности предельных сроков (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Участники корпорации, учредители унитарной организации, являющиеся контролирующими лицами по признаку аффилированности между собой, обладающие в совокупности количеством голосов, необходимым для созыва собрания коллегиального органа должника, не совершившие надлежащие действия для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве, несут субсидиарную ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о банкротстве солидарно, если хотя бы один из них не мог не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о неисполнении этой обязанности.

14. Согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

В силу специального регулирования при возврате уполномоченному органу заявления о банкротстве должника в связи с отсутствием надлежащих доказательств, подтверждающих вероятность обнаружения имущества должника, за счет которого могут быть покрыты расходы по делу о банкротстве, при определении размера субсидиарной ответственности руководителя учитываются обязательства должника, возникшие в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возврата заявления уполномоченного органа. Это специальное правило не применяется при возвращении уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом по иным основаниям.

Расходы, необходимые для проведения процедур банкротства, не учитываются при определении размера субсидиарной ответственности руководителя. Вместе с тем, если будет доказано, что при надлежащем исполнении руководителем обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве размер таких расходов был бы меньше, эти расходы в части превышения, вызванного бездействием руководителя, принимаются во внимание при определении размера его субсидиарной ответственности (статья 1064 ГК РФ).

По общему правилу, при определении размера субсидиарной ответственности руководителя не учитываются обязательства перед кредиторами, которые в момент возникновения обязательств знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве. Это правило не применяется по отношению к обязательствам перед кредиторами, которые объективно вынуждены были вступить в отношения с должником либо продолжать существующие (недобровольные кредиторы), например, уполномоченный орган по требованиям об уплате обязательных платежей, кредиторы по договорам, заключение которых являлось для них обязательным, кредиторы по деликтным обязательствам (по смыслу статьи 1064 ГК РФ, пункта 3 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

15. Если обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве не была исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, последующие — со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. При этом по обязательствам должника, возникшим в периоды ответственности, приходящиеся на нескольких руководителей одновременно, они отвечают солидарно (абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Бывший руководитель должника, публично сообщивший неограниченному кругу лиц о сроке возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац первый пункта 1 статьи 30 Закона о банкротстве) и неисполнении им соответствующей обязанности, не отвечает по обязательствам должника, возникшим со дня, следующего за днем такого публичного сообщения. При этом бывший руководитель, публично распространивший недостоверные сведения о финансовом состоянии возглавляемой им ранее организации, обязан возместить такой организации по ее требованию убытки, причиненные распространением недостоверной информации (статьи 152, 1064 ГК РФ).

Разъяснения, изложенные в настоящем пункте, применяются при привлечении к ответственности ликвидатора, членов ликвидационной комиссии с учетом десятидневного срока, предусмотренного пунктом 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов

16. Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т. п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т. д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения — появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

17. В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

18. Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

19. При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т. п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

20. При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению — общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

21. Если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

22. В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т. д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником.

23. Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т. д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

24. В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т. д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно подпунктам 2 и 4 пункта 2, пунктам 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

25. Согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

26. В соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности

27. В рамках дела о банкротстве конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника (представитель работников должника) вправе обратиться с заявлением о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11–61.13 названного закона, после включения соответствующих требований в реестр требований кредиторов должника, в том числе в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве (пункты 1 и 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

28. После завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности вправе подать только те кредиторы, работники должника, чьи требования в рамках дела о банкротстве были признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника (в том числе в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве) (пункты 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

29. По смыслу пункта 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве кредиторы должника по текущим обязательствам после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства, вправе подать заявление о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, лишь в том случае, если их требования подтверждены вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.

30. После возвращения заявления о признании должника банкротом уполномоченному органу он вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если возврат заявления мотивирован отсутствием надлежащих свидетельств, подтверждающих вероятность обнаружения в достаточном объеме имущества должника, за счет которого могут быть покрыты расходы по делу о банкротстве. В этом случае иные лица не наделяются полномочиями по обращению в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности (пункты 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

При возвращении уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом по иным основаниям данный орган не вправе ставить вопрос о возбуждении вне рамок дела о банкротстве производства по спору о привлечении к субсидиарной ответственности.

31. По смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона. В этом случае иные лица не наделяются полномочиями по обращению в суд вне рамок дела о банкротстве с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

32. Списание кредитором задолженности в рамках своей учетной политики, например списание уполномоченным органом в порядке статьи 59 Налогового кодекса Российской Федерации (далее — НК РФ) задолженности должника по обязательным платежам в связи с его ликвидацией или исключением из государственного реестра, списание кредитной организацией безнадежной задолженности должника по ссудам, само по себе не является препятствием для последующей подачи заявления о привлечении лица, контролирующего должника, к ответственности по таким списанным обязательствам и не может служить единственным основанием для исключения списанной задолженности из общего размера ответственности контролирующего лица.

Процессуальные особенности рассмотрения заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве. Распоряжение требованием к лицу, контролирующему должника

33. В заявлении о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в том числе должны быть указаны обстоятельства, на которых основаны утверждения заявителя о наличии у ответчика статуса контролирующего лица, и подтверждающие их доказательства (пункт 5 части 2 статьи 125, пункт 3 части 1 статьи 126 АПК РФ, пункт 2 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Доказательства, представленные заявителем, не исследуются судом при рассмотрении вопроса о возможности принятия заявления к производству (статьи 125, 126 и 162 АПК РФ).

Вместе с тем, если в заявлении названные обстоятельства не отражены и (или) к нему не приложены доказательства, подтверждающие, по мнению заявителя, данные обстоятельства, суд оставляет заявление без движения (пункт 2 статьи 61.16 Закона о банкротстве), а при неустранении допущенных нарушений — возвращает его (пункт 4 части 1 статьи 129 АПК РФ).

34. Пунктом 3 статьи 61.16 Закона о банкротстве установлены особенности рассмотрения в рамках дел о банкротстве обособленных споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. При подготовке таких споров к судебному разбирательству проводится предварительное судебное заседание по правилам статьи 136 АПК РФ.

Соответствующее заявление рассматривается судом в разумный срок применительно к положениям части 2 статьи 225.16 АПК РФ.

35. Если в производстве суда находятся два и более дела (обособленных споров) о привлечении к ответственности лиц, контролирующих одного и того же должника, такие дела (обособленные споры) могут быть объединены в одно производство для совместного рассмотрения по правилам части 2.1 статьи 130 АПК РФ.

36. В отсутствие ходатайства участвующего в деле (обособленном споре) лица о порядке рассмотрения его заявления о принятии обеспечительных мер по спору о привлечении к ответственности, установленной главой III.2 Закона о банкротстве, вопрос о принятии обеспечительных мер в соответствии с пунктом 5 статьи 61.16 Закона о банкротстве может быть разрешен судом без извещения заинтересованных лиц либо в судебном заседании, о котором извещаются заинтересованные лица, если возникла необходимость заслушать объяснения заявителя или лица, привлекаемого к ответственности, иных лиц.

При наличии ходатайства участвующего в деле (обособленном споре) лица о рассмотрении его заявления о принятии обеспечительных мер в судебном заседании с извещением заинтересованных лиц в удовлетворении такого ходатайства может быть отказано только в случаях, предусмотренных частью 5 статьи 159 АПК РФ.

37. Согласно пункту 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности, указанной в главе III.2 этого закона (в том числе в статье 61.20), контролирующего должника лица, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве контролируемого лица. О времени и месте судебных заседаний или совершении отдельных процессуальных действий суд извещает в том числе арбитражного управляющего, утвержденного в деле о банкротстве контролирующего должника лица, который в силу пункта 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве обязан проинформировать о начавшемся процессе лиц, участвующих в деле о банкротстве данного контролирующего лица, в порядке, установленном для уведомления кредиторов о проведении собрания кредиторов (статья 13 Закона о банкротстве).

38. Понижение очередности удовлетворения требований кредиторов, предусмотренное пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве, применяется только в случае, когда возможность предъявления требований в двухмесячный срок, указанный в пункте 1 статьи 142 Закона о банкротстве, объективно существовала, но не была своевременно реализована кредитором. Поэтому при установлении в деле о банкротстве контролирующего должника лица требования о возмещении им вреда в порядке субсидиарной ответственности названный двухмесячный срок начинает течь не ранее начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении такого контролирующего лица к субсидиарной ответственности.

39. Должник, по обязательствам которого контролирующее лицо привлекается к субсидиарной ответственности, с момента принятия к производству в деле о банкротстве контролирующего лица требования, вытекающего из возмещения последним вреда, в том числе в период приостановления рассмотрения данного требования (абзац четвертый пункта 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве), пользуется правами и несет обязанности лица, участвующего в деле о банкротстве контролирующего должника лица. Он вправе знакомиться с материалами дела, заявлять возражения по требованиям других кредиторов и относительно порядка продажи имущества контролирующего лица, обжаловать судебные акты, требовать отстранения арбитражного управляющего, участвовать без права голоса в собраниях кредиторов и т. д.

В случае пропуска должником, по обязательствам которого контролирующее лицо привлекается к субсидиарной ответственности, срока на обжалование судебных актов, принятых в рамках дела о банкротстве контролирующего лица, суд вправе восстановить пропущенный срок исходя из сведений о том, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов (статья 117 АПК РФ).

40. Изложенное в абзаце 5 пункта 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве правило о том, что до рассмотрения вопроса о включении в реестр требований кредиторов контролирующего должника лица требования о привлечении его к ответственности денежные средства, вырученные от реализации имущества контролирующего лица, не распределяются между кредиторами последнего, не распространяется на кредиторов лица, контролирующего должника, требования которых имеют приоритет над требованием о привлечении к ответственности, относящимся к третьей очереди удовлетворения (пункт 4 статьи 134 Закона о банкротстве).

41. По смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

В этом случае суд, в том числе суд апелляционной инстанции (при установлении оснований для привлечения контролирующего должника лица к ответственности при рассмотрении апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении соответствующего требования), выносит определение (постановление) о приостановлении производства по обособленному спору, в резолютивной части которого должны содержаться указание на приостановление производства по спору и вывод о наличии оснований привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а в мотивировочной части приводит обоснование соответствующего вывода. Такой судебный акт как в части вывода о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, так и в части приостановления производства по спору может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Определение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции о приостановлении производства по обособленному спору в связи с невозможностью определения размера субсидиарной ответственности, в котором отсутствуют выводы о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, подлежит отмене на основании пункта 1 части 1 статьи 270, части 3 статьи 288 АПК РФ.

Производство по обособленному спору без установления оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности может быть приостановлено только в случаях, предусмотренных статьями 143, 144 АПК РФ.

42. В случае приостановления производства по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности судом апелляционной инстанции в резолютивной части постановления также указывается на направление вопросов о возобновлении производства по делу и об определении размера ответственности в суд первой инстанции (пункты 8 и 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

43. Изложенный в резолютивной части определения о приостановлении производства по делу вывод суда о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является общеобязательным (статья 16 АПК РФ), что исключает повторную проверку этого вывода после возобновления производства по обособленному спору на основании абзаца первого пункта 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве.

44. Положения абзаца второго пункта 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве о том, что вопросы об определении размера субсидиарной ответственности и о рассмотрении отчета арбитражного управляющего о результатах проведения процедуры банкротства рассматриваются в одном судебном заседании, не исключают возможности вынесения судом двух отдельных определений по этим вопросам.

45. В резолютивной части определения о привлечении к субсидиарной ответственности (об определении размера субсидиарной ответственности) указывается общая сумма, подлежащая взысканию с контролирующего должника лица, привлеченного к ответственности, в том числе в пользу каждого из кредиторов, выбравших способ, предусмотренный подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве, и в пользу должника — в оставшейся части.

В случае, когда на момент вынесения определения о привлечении к субсидиарной ответственности (об определении размера субсидиарной ответственности) кредиторы не выбрали способ распоряжения требованием к контролирующему должника лицу и не могут считаться сделавшими выбор по правилам абзаца второго пункта 3 статьи 61.17 Закона о банкротстве, в определении о привлечении к субсидиарной ответственности (об определении размера субсидиарной ответственности) взыскателем указывается должник. Впоследствии суд производит процессуальную замену взыскателя по правилам подпункта 1 пункта 4 статьи 61.17 Закона о банкротстве.

46. В соответствии с пунктом 1 статьи 61.17 Закона о банкротстве информация о возможности выбора способа распоряжения требованием к контролирующему должника лицу доводится до кредиторов путем включения соответствующего сообщения в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (далее — ЕФРСБ). Предусмотренные пунктами 2 и 3 статьи 61.17 Закона о банкротстве сроки исчисляются со дня публикации указанного сообщения в ЕФРСБ.

47. По смыслу пунктов 13–15 статьи 61.16 и пункта 1 статьи 61.17 Закона о банкротстве в случае, когда производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности не приостанавливалось, кредиторы вправе выбрать способ распоряжения требованием к контролирующему должника лицу как до, так и после вынесения судом определения о привлечении к субсидиарной ответственности.

Если способ распоряжения требованием выбран всеми кредиторами до рассмотрения по существу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, арбитражный управляющий обязан заблаговременно проинформировать об этом суд, направив соответствующий отчет (пункт 3 статьи 61.17 Закона о банкротстве). В этом случае сообщение о возможности выбрать способ распоряжения требованием к контролирующему должника лицу (пункт 1 статьи 61.17 Закона о банкротстве) не подлежит опубликованию в ЕФРСБ и в определении о привлечении к субсидиарной ответственности указывается сумма, подлежащая взысканию с учетом выбранного кредиторами способа распоряжения требованием к контролирующему лицу (пункт 13 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

48. По смыслу пункта 5 статьи 61.17 Закона о банкротстве голоса кредиторов, являющихся заинтересованными по отношению к должнику или к лицу, привлеченному к ответственности, не учитываются как при определении того, каким образом будет пополняться конкурсная масса (путем взыскания денежных средств с контролирующего должника лица или путем возмездной уступки требования к нему), так и при утверждении порядка продажи требования.

49. По смыслу пунктов 5 и 6 статьи 61.17 Закона о банкротстве требование в соответствующей части переходит к выбравшему уступку кредитору (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве) независимо от того, какой выбор сделали другие кредиторы. Получение их согласия на уступку не требуется.

Кредиторы, выбравшие уступку, не имеют права голоса на собрании по вопросу об утверждении порядка продажи оставшейся за должником части требования к лицу, контролирующему должника (абзац второй пункта 5 статьи 61.17 Закона о банкротстве).

50. Для обеспечения исполнения судебного акта о привлечении лица к ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, арбитражным управляющим открывается специальный банковский счет должника. Списание денежных средств с этого счета осуществляется по распоряжению арбитражного управляющего для удовлетворения требований кредиторов, в интересах которых было удовлетворено заявление о привлечении лица к субсидиарной ответственности, в соответствии с очередностью, установленной статьей 134 Закона о банкротстве.

При наличии разногласий между арбитражным управляющим и кредиторами, имеющими право на получение денежных средств с названного счета, любой из них вправе обратиться в суд, рассматривающий дело о банкротстве, с заявлением о разрешении возникших разногласий, по результатам рассмотрения которого выносится определение (пункт 4 статьи 61.18 Закона о банкротстве).

51. Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности как по основаниям, предусмотренным статьей 61.11, так и по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве (часть 6 статьи 13 АПК РФ), поданное вне рамок дела о банкротстве, считается предъявленным в интересах всех кредиторов, имеющих право на присоединение к иску, независимо от того, какой перечень кредиторов содержится в тексте заявления. Такое заявление рассматривается судом по правилам главы 28.2 АПК РФ с учетом особенностей, предусмотренных законодательством о банкротстве (пункт 4 статьи 61.19 Закона о банкротстве).

Форма и содержание названного заявления должны соответствовать требованиям, предусмотренным пунктом 4 статьи 61.19 Закона о банкротстве и статьей 225.13 АПК РФ. Оно оплачивается государственной пошлиной в размере, определенном по правилам подпункта 1 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ исходя из суммы, предъявленной к взысканию в интересах подавшего иск кредитора.

52. Исходя из целей законодательного регулирования и общеправового принципа равенства к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, поданному вне рамок дела о банкротстве, вправе присоединиться кредиторы должника, обладающие правом на обращение с таким же заявлением (пункты 1–4 статьи 61.14 Закона о банкротстве), а также иные кредиторы, требования которых к должнику подтверждены вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона (далее — кредиторы, обладающие правом на присоединение).

53. Заявитель, обратившийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, должен предложить другим кредиторам, обладающим правом на присоединение, присоединиться к его требованию (части 2 и 4 статьи 225.14 АПК РФ).

Такое предложение должно быть сделано путем включения сообщения в ЕФРСБ в течение трех рабочих дней после принятия судом к производству заявления о привлечении к ответственности (часть 6 статьи 13 АПК РФ, подпункт 3 пункта 4 статьи 61.19, пункт 3 статьи 61.22 Закона о банкротстве).

Суд в определении о принятии заявления к производству и подготовке дела к судебному разбирательству вправе возложить на заявителя обязанность по дополнительному извещению кредиторов иным способом, установив порядок и форму дополнительного извещения (часть 3 статьи 225.14 АПК РФ).

54. Кредиторы, обладающие правом на присоединение, могут присоединиться к уже предъявленному требованию в любое время до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, путем направления в письменной форме соответствующего сообщения с приложением документов, подтверждающих наличие у них такого права заявителю. К заявлению о присоединении к требованию о привлечении к субсидиарной ответственности также должен быть приложен документ, подтверждающий уплату государственной пошлины, исчисленной по правилам подпункта 1 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ исходя из денежной суммы, предъявленной к взысканию в интересах присоединяющегося кредитора, или право на получение льготы по уплате государственной пошлины либо ходатайство о предоставлении отсрочки, рассрочки, об уменьшении размера государственной пошлины.

Заявитель обязан сообщить информацию о лицах, присоединившихся к его требованию, и представить документы, подтверждающие их присоединение, суду (часть 5 статьи 225.14 АПК РФ).

Лицо, чье сообщение (заявление) о присоединении к требованию было направлено и поступило непосредственно в суд, в производстве которого находится дело, считается присоединившимся к исковому требованию.

55. Заявитель, не сообщивший суду информацию о кредиторах, присоединившихся к его требованию, несет перед ними ответственность в виде возмещения убытков (статья 1064 ГК РФ).

56. По общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Материалы проведенных в отношении должника или его контрагентов мероприятий налогового контроля, документы, полученные в ходе производства по делам об административных правонарушениях и уголовным делам, могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. Такие материалы не имеют для суда заранее установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами (статьи 71, 75 и 89 АПК РФ).

Тождественность исков (заявлений) о привлечении к субсидиарной ответственности. Исковая давность по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности

57. По смыслу взаимосвязанных положений абзаца первого пункта 5 и абзаца первого пункта 6 статьи 61.14, пункта 3 статьи 61.19 Закона о банкротстве не допускается повторное разрешение в рамках дела о банкротстве требования о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, если ранее требование о привлечении этого же лица по тем же основаниям, поданное в защиту интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, уже было предъявлено и рассмотрено в том же деле о банкротстве. Также не может быть повторно разрешен иск о привлечении лица, контролирующего должника, к субсидиарной ответственности, поданный вне рамок дела о банкротстве, если ранее требование по тем же основаниям к тому же лицу было предъявлено и рассмотрено в деле о банкротстве.

Кредитор, обладающий правом на присоединение к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, поданному вне рамок дела о банкротстве, не реализовавший это право, утрачивает право на последующее предъявление требования к тому же контролирующему должника лицу по тем же основаниям (часть 5 статьи 225.16 АПК РФ), за исключением случаев, когда существовала объективная невозможность присоединения к первому требованию, например, кредитор не имел возможности присоединиться к первоначальному требованию ввиду того, что судебное решение, подтверждающее задолженность перед ним (или иной документ — для случаев взыскания задолженности во внесудебном порядке), не вступило в законную силу.

При этом под основаниями требования о привлечении к субсидиарной ответственности, предполагающего обоснование статуса контролирующего должника лица, понимаются не ссылки на нормы права, а фактические обстоятельства спора, на которых основано притязание гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, о возмещении вреда, обращенное к конкретному лицу. В частности, не могут быть квалифицированы как тождественные требование о привлечении к субсидиарной ответственности, мотивированное непередачей руководителем должника учредительных документов, и требование, мотивированное непередачей им документации об основных активах должника, либо два требования, в основание которых положены разные действия (бездействие) одного и того же контролирующего должника лица.

58. Сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 и абзаце первом пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве) (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

59. Предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности — о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как об этом объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, абзац первый пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что недобросовестно действующий в интересах контролирующего должника лица арбитражный управляющий скрыл от кредиторов обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, срок исковой давности не может быть исчислен с момента осведомленности такого управляющего.

60. Если о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности кредиторы узнали или должны были узнать только после завершения конкурсного производства, к соответствующему требованию, поданному вне рамок дела о банкротстве, применяется исковая давность, предусмотренная пунктом 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

В этом случае исковая давность исчисляется с момента, когда обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления вне рамок дела о банкротстве, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Если в ходе рассмотрения дела будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности ранее этого момента, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, абзац первый пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

61. В удовлетворении иска о привлечении к субсидиарной ответственности, поданного вне рамок дела о банкротстве, не может быть отказано только потому, что о наличии оснований для привлечения к ответственности кредитор (кредиторы) узнал или должен был узнать до завершения конкурсного производства. В этом случае к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на данного проинформированного кредитора (кредиторов), применяется исковая давность, предусмотренная пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, к остальной части требования о привлечении к субсидиарной ответственности применяется исковая давность, предусмотренная пунктом 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

62. Положения абзаца второго пункта 5 и абзаца второго пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве являются специальными по отношению к правилам статьи 205 ГК РФ.

Срок исковой давности арбитражному управляющему, кредиторам, являющимся юридическими лицами или предпринимателями, может быть восстановлен лишь в исключительных случаях, когда они действительно были лишены возможности своевременно обратиться в суд по независящим от них причинам.

При этом не подлежат восстановлению предельные объективные трехлетний и десятилетний сроки, исчисляемые со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или завершения конкурсного производства, совершения неправомерных действий (бездействия), причинивших вред кредиторам и влекущих субсидиарную ответственность.

Стимулирующее вознаграждение арбитражного управляющего

63. При исчислении в соответствии с пунктами 12, 13 и 17 статьи 20.6 Закона о банкротстве вознаграждения арбитражного управляющего требования кредиторов, удовлетворенные за счет денежных средств, поступивших от привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, не учитываются. При этом арбитражный управляющий согласно пункту 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве имеет право на получение дополнительного стимулирующего вознаграждения в виде процентов в связи с привлечением к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, зависящего от результатов работы и реального вклада управляющего в конечный результат (далее — стимулирующее вознаграждение).

64. Абзацами вторым, третьим пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве установлены особенности определения стимулирующего вознаграждения при удовлетворении требований кредиторов за счет денежных средств, поступивших в конкурсную массу в результате привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Арбитражный управляющий имеет право на получение 30 процентов от поступившей в конкурсную массу суммы. Данные средства включают в себя компенсацию издержек арбитражного управляющего, возникших в связи с привлечением им иных лиц для оказания управляющему помощи в подготовке необходимых материалов и представлении интересов при разрешении соответствующего спора в суде, а также на стадии исполнения судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности.

Право на получение стимулирующего вознаграждения возникает у арбитражного управляющего как в случае взыскания денежных средств в конкурсную массу в результате исполнения судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности, так и в случае поступления денежных средств в результате продажи требования к контролирующему должника лицу на торгах по правилам пункта 2 статьи 140 Закона о банкротстве.

Размер стимулирующего вознаграждения арбитражного управляющего по его заявлению устанавливается определением суда, рассматривающим дело о банкротстве, на основании которого соответствующая сумма подлежит перечислению управляющему.

Согласно абзацу пятому пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве размер стимулирующего вознаграждения может быть снижен судом или в его выплате может быть отказано. Данное правило о снижении размера стимулирующего вознаграждения применяется, в частности, если будет установлено, что положительный результат в виде реального поступления денежных средств в конкурсную массу достигнут совместными действиями как арбитражного управляющего и привлеченных им специалистов, так и иных участвующих в деле о банкротстве лиц. В выплате стимулирующего вознаграждения может быть отказано, если арбитражный управляющий, привлеченные им специалисты не предпринимали меры, направленные на поиск контролирующих должника лиц и выявление их активов, занимали пассивную позицию в споре (в том числе не представляли доказательства, на основании которых контролирующее лицо привлечено к ответственности, не заявляли необходимые доводы и ходатайства), противодействовали привлечению лиц, контролирующих должника, к ответственности прямо либо косвенно (в частности, стремились привлечь к ответственности только номинального руководителя и освободить от ответственности фактического).

По смыслу абзаца седьмого пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве в интересах кредиторов, за счет которых было удержано из конкурсной массы и выплачено стимулирующее вознаграждение, арбитражный управляющий обязан обратиться в суд, рассматривающий дело о банкротстве, с заявлением о взыскании фактически выплаченных сумм с контролирующего должника лица в качестве судебных издержек (статьи 106, 110 АПК РФ). При уклонении арбитражного управляющего от исполнения этой обязанности кредиторы, за счет которых было удержано из конкурсной массы и выплачено стимулирующее вознаграждение, вправе требовать возмещения управляющим убытков (пункт 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве) либо обратиться с заявлением о распределении судебных издержек самостоятельно.

65. Отношения, связанные с установлением и выплатой стимулирующего вознаграждения при полном погашении требований кредиторов (статьи 113, 125 Закона о банкротстве) или при полном погашении задолженности по обязательным платежам (статьи 71.1, 85.1, 112.1 и 129.1 Закона о банкротстве) урегулированы абзацем четвертым пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве.

В этом случае арбитражный управляющий имеет право на получение стимулирующего вознаграждения, если докажет, что погашение требований кредиторов (уполномоченного органа) вызвано подачей им заявления о привлечении лица, контролирующего должника, к субсидиарной ответственности. Вопрос об установлении стимулирующего вознаграждения рассматривается судом одновременно с рассмотрением заявления о намерении удовлетворить все требования кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов, или требования к должнику об уплате обязательных платежей, включенные в реестр требований кредиторов (далее — заявление о намерении).

Если будет установлено, что положительный результат в виде намерения погасить требования кредиторов (уполномоченного органа) обусловлен подачей арбитражным управляющим заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, в судебном акте об удовлетворении заявления о намерении, помимо прочего, суд указывает размер причитающегося управляющему стимулирующего вознаграждения, выплачиваемого лицом, погашающим требования, сверх суммы требований кредиторов (уполномоченного органа).

Определяя размер стимулирующего вознаграждения, суд учитывает, насколько действия арбитражного управляющего способствовали компенсации имущественных потерь кредиторов (уполномоченного органа) лицом, погашающим их требования.

66. В случае перечисления денежных средств контролирующим лицом, привлеченным к субсидиарной ответственности, непосредственно кредитору, получившему часть требования в результате уступки (подпункт 3 пункт 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве), арбитражный управляющий вправе получить стимулирующее вознаграждение, если докажет, что удовлетворение требования кредитора, выбравшего уступку, вызвано действиями управляющего, связанными с подготовкой, подачей заявления о привлечении к субсидиарной ответственности и отстаиванием позиции по этому заявлению в суде (абзац четвертый пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве).

В этом случае размер стимулирующего вознаграждения арбитражного управляющего по его заявлению устанавливается определением суда, рассматривающего дело о банкротстве, на основании которого соответствующая сумма подлежит взысканию с получившего удовлетворение кредитора в пользу арбитражного управляющего.

Определяя размер стимулирующего вознаграждения, суд учитывает, насколько действия управляющего способствовали восстановлению нарушенных прав кредитора (уполномоченного органа), выбравшего уступку, и компенсации его имущественных потерь.

По смыслу абзаца седьмого пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве выбравший уступку кредитор, за счет которого было выплачено стимулирующее вознаграждение, вправе обратиться в суд, рассматривающий дело о банкротстве, с заявлением о взыскании с контролирующего должника лица в качестве судебных издержек фактически выплаченной управляющему суммы (статьи 106, 110 АПК РФ).

Такое заявление кредитор, выбравший уступку, применительно к части 2 статьи 112 АПК РФ вправе подать в суд не позднее шести месяцев со дня вступления в законную силу определения о взыскании с него стимулирующего вознаграждения.

67. В случае подачи арбитражным управляющим заявления об установлении стимулирующего вознаграждения после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве (вне зависимости от оснований начисления вознаграждения: поступление денежных средств в конкурсную массу, погашение требований кредиторов (уполномоченного органа) третьим лицом, погашение требований кредитора, выбравшего уступку, контролирующим лицом) соответствующее заявление рассматривается судом, ранее рассматривавшим дело о банкротстве (абзац седьмой пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве).

Такое заявление арбитражный управляющий применительно к части 2 статьи 112 АПК РФ вправе подать в суд не позднее шести месяцев со дня завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу.

В указанном случае стимулирующее вознаграждение подлежит взысканию с лица, контролирующего должника, в пользу арбитражного управляющего по правилам о возмещении судебных издержек (абзац седьмой пункта 3.1 статьи 20.6 Закона о банкротстве, статьи 106, 110 АПК РФ).

Особенности привлечения к ответственности по корпоративным основаниям при банкротстве

68. Согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве со дня введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства помимо иных лиц правом на предъявление от имени должника требования о возмещении убытков, причиненных должнику членами его органов и лицами, определяющими действия должника (далее — директор), по корпоративным основаниям (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) наделяются конкурсные кредиторы, уполномоченный орган, работники должника, в том числе бывшие, их представитель. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве.

Поскольку данное требование в силу прямого указания Закона о банкротстве подается от имени должника, срок исковой давности исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 ГК РФ).

69. По смыслу пункта 3 статьи 61.20 Закона о банкротстве право на предъявление требований о возмещении убытков по корпоративным основаниям возникает у уполномоченного органа — при возврате судом его заявления о признании должника банкротом в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства, а также у конкурсных кредиторов и уполномоченного органа, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, — при прекращении производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства.

В этом случае применяются специальные правила о подсудности, установленные пунктом 5 статьи 61.20 Закона о банкротстве. Взыскание производится судом в пользу предъявившего требование конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в размере причиненных должнику убытков, но не более суммы требования кредитора (уполномоченного органа), установленного в рамках прекращенного дела о банкротстве либо требования уполномоченного органа, указанного в возвращенном ему заявлении о признании должника банкротом. Начало течения срока исковой давности по требованию конкурсного кредитора (уполномоченного органа) о возмещении убытков определяется с учетом разъяснений, данных в предыдущем пункте настоящего постановления.

Заключительные положения

70. Признать не подлежащими применению:

абзац второй пункта 20.5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 2 июня 2004 года № 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях» в части слов «а также в электронном виде в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации для его размещения на интернет-сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации»;

пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2004 года № 29 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»;

абзац третий пункта 47 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

Постановление
от 18 апреля 2017 г. № 10
«О некоторых вопросах применения судами положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об упрощенном производстве»
(Извлечение)

16. Не подлежат рассмотрению в порядке упрощенного производства дела, связанные с государственной тайной; дела по спорам, затрагивающим права детей; дела о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью; дела особого производства (часть третья статьи 232.2 ГПК РФ), дела по корпоративным спорам; дела о защите прав и законных интересов группы лиц (часть 4 статьи 227 АПК РФ), даже если стороны согласовали рассмотрение такого дела по правилам упрощенного производства.

Исходя из особенностей, установленных федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства) (часть 1 статьи 223 АПК РФ), не подлежат рассмотрению в порядке упрощенного производства также дела о банкротстве.

Кроме того, не подлежат рассмотрению в порядке упрощенного производства дела, отнесенные к подсудности Суда по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции.

Постановление
от 26 декабря 2017 г. № 58
«О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»
(Извлечение)

6. Срок исковой давности по спорам об осуществлении компенсационной выплаты (пункт 6 статьи 18 Закона об ОСАГО) исчисляется с момента, когда выгодоприобретатель (потерпевший) узнал или должен был узнать о введении в отношении страховщика в соответствии с законодательством Российской Федерации процедур, применяемых в деле о банкротстве; об отзыве у страховщика лицензии на осуществление страховой деятельности; об отсутствии возможности установления лица, ответственного за причиненный потерпевшему вред; об отсутствии договора обязательного страхования гражданской ответственности причинившего вред лица из-за неисполнения им установленной обязанности по страхованию.

9. Потерпевший, имеющий право на прямое возмещение убытков, в случае введения в отношении страховщика его ответственности процедур, применяемых при банкротстве, или в случае отзыва у страховщика лицензии на осуществление страховой деятельности вправе обратиться за страховым возмещением к страховщику ответственности причинителя вреда (пункт 9 статьи 14.1 Закона об ОСАГО).

При осуществлении страховщиком ответственности потерпевшего страхового возмещения, с размером которого потерпевший не согласен, в случае введения в дальнейшем в отношении указанного страховщика процедур, применяемых при банкротстве, или в случае отзыва у него лицензии на осуществление страховой деятельности потерпевший вправе обратиться за доплатой к страховщику причинителя вреда.

Если решением суда в пользу потерпевшего со страховщика его ответственности взыскано страховое возмещение и это решение не исполнено, то при введении в отношении этого страховщика процедур, применяемых при банкротстве, или отзыве у него лицензии на осуществление страховой деятельности потерпевший вправе обратиться за выплатой к страховщику ответственности причинителя вреда.

В случае, если процедуры, применяемые при банкротстве, введены как в отношении страховщика ответственности потерпевшего, так и в отношении страховщика ответственности причинителя вреда, или в случае отзыва у них лицензии на осуществление страховой деятельности потерпевший вправе требовать возмещения убытков посредством компенсационной выплаты Российским Союзом Автостраховщиков (пункт 6 статьи 14.1 Закона об ОСАГО).

Обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации

Обзор судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации № 5 (2017)
Судебная коллегия по экономическим спорам

Практика применения законодательства о банкротстве

16. Нахождение организации — должника в стадии ликвидации и работа ликвидационной комиссии не влекут за собой утрату кредитором права на обращение в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

В ситуации, когда уполномоченным органом должника принято решение о его ликвидации, к нему в силу п. 2 ст. 1 ГК РФ невозможно применить реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление, мировое соглашение) и процедуру наблюдения.

Решениями суда от 22 января 2016 г. и от 9 февраля 2016 г. по другим делам подтверждены требования общества к фирме, размер которых превысил 300 000 руб. Просрочка исполнения денежных обязательств фирмы перед обществом составила более трех месяцев.

С 10 марта 2016 г. фирма находится в процедуре добровольной ликвидации.

Общество 17 марта 2016 г. обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании фирмы банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении заявления общества отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено, фирма признана банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении нее открыта процедура конкурсного производства, требования общества признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов, назначен конкурсный управляющий.

Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Сложившаяся судебная арбитражная практика исходит из того, что нахождение организации — должника в стадии ликвидации и работа ликвидационной комиссии не влекут за собой утрату кредитором права на обращение в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

При этом согласно п. 1 ст. 53 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) решение о признании должника — юридического лица банкротом и об открытии в отношении него конкурсного производства принимается судом в случае установления признаков банкротства, предусмотренных ст. 3 названного Закона, при отсутствии оснований для оставления заявления о признании должника банкротом без рассмотрения, введения финансового оздоровления, внешнего управления, утверждения мирового соглашения или прекращения производства по делу о банкротстве.

В ситуации, когда уполномоченным органом должника принято решение о его ликвидации, состоялось назначение ликвидационной комиссии, не предполагается дальнейшее осуществление ликвидируемой организацией хозяйственной деятельности. Поскольку воля участников (учредителей) такого юридического лица направлена на прекращение существования организации, к данной организации в силу п. 2 ст. 1 ГК РФ невозможно применить реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление, мировое соглашение), целью которых является сохранение юридического лица.

По этим же причинам к ликвидируемой организации не подлежала применению и процедура наблюдения. Данная процедура направлена, прежде всего, на проведение первого собрания кредиторов и выявление на этом собрании позиции гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов, относительно возможности применения к должнику реабилитационной процедуры либо о необходимости введения конкурсного производства как ликвидационной процедуры (абзац тринадцатый ст. 2, ст. 73 и 74 Закона о банкротстве). Однако в отношении ликвидируемой организации точка зрения кредиторов по названному вопросу не имела правового значения. Так, независимо от мнения кредиторов, высказанного на первом собрании, недопустимо обязывать участников корпорации, учредителей унитарных организаций осуществлять экономическую деятельность через юридическое лицо, о судьбе которого ими уже принято решение о ликвидации.

Определение № 305-ЭС17-4728

17. Иск залогодержателя к ликвидационной комиссии залогодателя по долгам третьего лица об обязании обратиться в суд с заявлением о банкротстве залогодателя является надлежащим способом защиты гражданских прав.

Участниками общества принято решение о ликвидации этого юридического лица. Соответствующее сообщение опубликовано 11 ноября 2015 г.

Решением суда от 17 декабря 2015 г. в пользу банка обращено взыскание на недвижимое имущество общества, предоставленное последним в залог банку в обеспечение исполнения обязательств третьего лица.

Согласно промежуточному балансу общества от 18 апреля 2016 г. кредитная задолженность общества превышала его оборотные активы.

Банк обратился в арбитражный суд с иском о признании незаконным бездействия ликвидационной комиссии общества, выразившегося в неисполнении обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, обязании обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом.

Решением суда первой инстанции иск удовлетворен.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

По смыслу п. 20 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» залогодержатель не вправе возбуждать дело о банкротстве залогодателя, предоставившего обеспечение по долгу третьего лица. Предполагается, что в таком случае законный интерес залогодержателя на получение возмещения реализуется путем обращения взыскания на заложенное имущество, в частности путем продажи данного имущества с публичных торгов в рамках исполнительного производства с последующим направлением вырученных средств на погашение долга по основному обязательству (ст. 78 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве)).

Вместе с тем, в силу п. 6 ч. 1 ст. 47 Закона об исполнительном производстве в случае ликвидации организации-должника исполнительное производство подлежит окончанию, после чего судебный пристав-исполнитель направляет исполнительный документ ликвидационной комиссии (ликвидатору).

Наделение ликвидационной комиссии, с одной стороны, публичными функциями (п. 4 ст. 62 ГК РФ), а с другой, назначение ее членов участниками должника (п. 3 ст. 62 ГК РФ) при определенных обстоятельствах могут давать весомые основания сомневаться в добросовестности, независимости и беспристрастности членов ликвидационной комиссии при осуществлении названных функций.

Для залогового кредитора, не имеющего денежного требования, указанное означает, что судьба его требования и исполнение судебного акта находится в руках лиц, подконтрольных участникам должника, то есть по существу в воле самого должника, что не исключает со стороны последнего возможности немотивированно и произвольно бездействовать в течение длительного времени, не предпринимая мер по реализации заложенного имущества.

В рассматриваемом случае банком в качестве способа защиты его права избрано оспаривание действий (бездействия) ликвидационной комиссии с требованием обязать ее обратиться с заявлением о признании общества банкротом в целях последующей реализации заложенного имущества под контролем суда по правилам ст. 138 Закона о банкротстве, предоставляющей залоговому кредитору специальные полномочия, в том числе по определению порядка и условий реализации имущества.

В настоящем деле банком доказано, что ликвидационная комиссия общества действовала (бездействовала) незаконно, в частности нарушив стандарты добросовестного и разумного поведения в интересах кредиторов.

Определение № 310-ЭС17-8699

18. Не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника требование участника должника, основанное на притворной сделке, прикрывающей обязательства, вытекающие из факта участия заявителя в хозяйственном обществе, признанном банкротом.

Участник общества с долей в размере 50% уставного капитала в рамках дела о банкротстве общества обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов своих требований к обществу, одно из которых основано на договоре займа, а другое — на факте исполнения участником как поручителем обязательств общества.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление участника удовлетворено.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается.

Кроме того, тот факт, что займодавец является участником должника, сам по себе не свидетельствует о том, что требования по возврату суммы займа вытекают из факта такого участия для целей применения законодательства о банкротстве.

Вместе с тем в силу абзаца восьмого ст. 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т. д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанного на договоре займа требования участника следует определить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и займодавцем.

В частности, суд в силу п. 2 ст. 170 ГК РФ может установить притворность договора займа в ситуации, когда заем используется вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов. В таком случае к требованию участника общества как вытекающему из факта участия подлежит применению абзац восьмой ст. 2 Закона о банкротстве.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т. д.

При рассмотрении настоящего обособленного спора общество отмечало, что единственным источником предоставленных в заем средств являлись денежные средства самого общества, распределенные в качестве прибыли от хозяйственной деятельности, распределение прибыли в пользу участника и последующее предоставление обществу финансирования за счет этой прибыли свидетельствуют об искусственном обороте денежных средств и позволяют сделать вывод о злоупотреблении участником своими правами во вред остальным кредиторам и мнимости договора займа.

Однако ни один из указанных доводов общества в нарушение положений ст. 71, 168 и 170 АПК РФ не получил правовой оценки со стороны судов.

Аналогичный подход применяется к суброгационным требованиям, основанным на договоре поручительства.

Определение № 308-ЭС17-1556(2)

19. Для целей квалификации требования об оплате услуг в качестве реестрового или текущего правовое значение имеет момент оказания услуг, несмотря на то, что срок исполнения обязанности по их оплате может быть перенесен по соглашению сторон на более поздний период.

Ссылаясь на то, что общество не оплатило оказанные в октябре 2015 г. услуги по договору, фирма обратилась в арбитражный суд с иском об их оплате.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены частично, в остальной части иск оставлен без рассмотрения. Суд исходил из того, что определением суда по другому делу от 19 октября 2015 г. принято к производству заявление о признании общества несостоятельным, следовательно, возможно удовлетворение только текущих требований, которые возникли после возбуждения дела о банкротстве.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции изменено, исковые требования удовлетворены полностью. Суды отметили, что счета-фактуры по всем оказанным услугам были получены фирмой после 19 октября 2015 г.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Для определения того, является ли денежное требование текущим, необходимо установить дату его возникновения и соотнести указанную дату с моментом возбуждения дела о банкротстве. Текущим является то требование, которое возникло после названного момента.

Срок исполнения денежного обязательства не всегда совпадает с датой возникновения самого обязательства. Требование существует независимо от того, наступил ли срок его исполнения либо нет.

Для целей определения момента возникновения обязанности по оплате услуг по смыслу п. 1 ст. 779 ГК РФ, ст. 5 Закона о банкротстве и п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» значение имеет дата оказания этих услуг, несмотря на то, что исполнение данной обязанности может по согласованию сторон быть перенесено на более поздний период (например, путем привязки к подписанию акта, выставлению счета-фактуры, посредством предоставления отсрочки либо рассрочки исполнения).

Следовательно, в рассматриваемом деле для квалификации требований в качестве текущих необходимо было определить, в какую дату общество оказало фирме услуги.

Определение № 303-ЭС17-2748

20. Если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки.

Решением суда по другому делу фирма признана банкротом, в отношении нее открыто конкурсное производство.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, удовлетворен иск общества к фирме о взыскании задолженности по оплате услуг за хранение и неустойки. Суды руководствовались ст. 309, 310, 330, 886, 890, 896, 900–902 ГК РФ. Суды исходили также из признания фирмой исковых требований.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, поскольку суды не исследовали доказательств и доводы другого конкурсного кредитора фирмы о том, что договор хранения является мнимой сделкой, направленной на создание фиктивной задолженности фирмы перед обществом.

Выводы судебных актов по существу рассмотренного спора должны основываться на анализе доказательств, представленных сторонами, и содержать, помимо прочего, мотивы, по которым отвергнуты доказательства, а также отклонены доводы лиц, участвующих в деле (п. 4 ст. 15, ст. 71, пп. 2, 4 ст. 169, п. 2 ст. 271, п. 2 ст. 289 АПК РФ).

Как правило, для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора (далее также — «дружественный» кредитор) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника — банкрота, предъявляются повышенные требования (п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г.). Это правило применяется для требований по текущим обязательствам.

Следовательно, во избежание нарушения прав кредиторов фирмы все обстоятельства сделок с ней как с банкротом подлежали судебному исследованию, тем более что на пороки договоров (в том числе на мнимость хранения) указывал как ответчик, так и конкурирующий кредитор.

Таким образом, проверяя заявление о дефектах сделки, судам следовало установить, имелось ли у фирмы имущество, указанное в договорах хранения, и мог ли ответчик его передать истцу. Подлежат проверке доводы о наличии у общества возможности исполнять обязательства с учетом особенностей предмета хранения, а также об аффилированности общества и фирмы.

Установление наличия внутригрупповых отношений между сторонами сделки и, как следствие, общности хозяйственных интересов участников спорных отношений, о котором заявлял конкурирующий кредитор, позволит дать надлежащую оценку добросовестности действий фирмы и общества.

Следует учесть, что конкурирующий кредитор не является стороной сделки, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования другого кредитора. Поэтому предъявление к конкурирующему кредитору высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. В данном случае достаточно подтвердить существенность сомнений в наличии долга. Напротив, стороны сделки не лишены возможности представить в суд как прямые, так и косвенные доказательства, опровергающие сомнения в реальности ее исполнения. Таким образом, при наличии убедительных доводов и доказательств невозможности хранения бремя доказывания обратного возлагается в данном споре на истца и ответчика.

Определение № 301-ЭС17-4784

21. По смыслу п. 9 ст. 24.1 Закона о банкротстве для взыскания с арбитражного управляющего в порядке регресса суммы произведенной страховщиком выплаты необходимо установить умышленный характер действий управляющего, повлекших причинение убытков, направленность этих действий на извлечение им собственной выгоды.

Определением суда первой инстанции, вынесенным в рамках дела о банкротстве общества, внешний управляющий отстранен от исполнения своих обязанностей.

Впоследствии вступившим в законную силу решением суда первой инстанции с арбитражного управляющего в пользу общества взысканы убытки, в том числе безосновательно полученное арбитражным управляющим вознаграждение и непроизводственные потери, образовавшиеся вследствие ненадлежащего исполнения обязанностей внешнего управляющего.

Страховое общество, в котором была застрахована ответственность арбитражного управляющего, констатировав наступление страхового случая, возместило убытки обществу в полном размере.

Сославшись на то, что убытки причинены обществу в результате противоправных действий (бездействия) арбитражного управляющего, страховое общество обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании с управляющего выплаченного страхового возмещения в порядке регресса.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа в части отказа во взыскании суммы безосновательно полученного вознаграждения по следующим основаниям.

Пунктом 9 ст. 24.1 Закона о банкротстве предусмотрены случаи, при наличии которых подлежит удовлетворению регрессное требование страховщика к причинившему убытки арбитражному управляющему.

Само по себе нарушение арбитражным управляющим, являющимся профессиональным участником отношений, связанных с банкротством, обязанности действовать добросовестно и разумно в интересах должника и кредиторов (п. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве) не свидетельствует о наличии в его действиях вины в форме умысла.

Один лишь факт нарушения управляющим положений законодательства о банкротстве не являлся достаточным основанием для удовлетворения регрессного требования страхового общества. Нарушение названного стандарта поведения может быть проявлением грубой неосторожности. При рассмотрении спора о взыскании убытков с арбитражного управляющего в пользу общества форма вины управляющего не устанавливалась как не имеющая правового значения для правильного разрешения вопроса о привлечении управляющего к ответственности в виде возмещения убытков.

Бремя доказывания умысла в действиях страхователя лежит на страховщике (ст. 65 АПК РФ).

Обстоятельства, указывающие на наличие умысла в действиях (бездействии) арбитражного управляющего, приведших к образованию на стороне должника непроизводственных потерь, страховым обществом не доказаны. Арбитражный управляющий был отстранен за нарушения, не связанные с образованием непроизводственных потерь.

Вместе с тем согласно вступившему в законную силу решению арбитражного суда по другому делу часть убытков на стороне общества образовалась вследствие выплаты данной суммы из конкурсной массы самому арбитражному управляющему в качестве вознаграждения, которое ему не причиталось ввиду ненадлежащего исполнения возложенных на управляющего обязанностей.

Незаконно полученная страхователем за счет должника денежная выгода, возмещенная должнику страховщиком, в силу прямого указания п. 9 ст. 24.1 Закона о банкротстве подлежала взысканию в порядке регресса.

Определение № 310-ЭС17-4393

22. В ситуации, когда в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору заключен договор ипотеки права аренды земельного участка, на котором возводится недвижимость, при банкротстве залогодателя суд вправе признать требования банка обеспеченными залогом незавершенного строительством объекта.

В рамках дела о банкротстве должника требования банка включены в третью очередь реестра кредиторов как обеспеченные залогом имущества должника, в том числе права аренды земельного участка.

Банк обратился в арбитражный суд с заявлением о признании за ним статуса залогового кредитора в отношении вновь возведенного объекта на земельном участке — объекта незавершенного строительства и внесении соответствующих изменений в реестр требований кредиторов.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, требования банка удовлетворены.

Постановлением арбитражного суда округа определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменены, в удовлетворении заявления отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Законодательство о залоге недвижимости различает два правовых режима распространения ипотеки на строения, находящиеся на заложенном земельном участке, в зависимости от момента возведения таких строений — до или после передачи участка в залог (ст. 64 и 65 Федерального закона от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»; далее — Закон об ипотеке).

По смыслу п. 5 ст. 5 Закона об ипотеке соответствующие последствия предусмотрены не только для ситуаций, когда залогодателем является собственник участка, но и в случаях, когда ему принадлежит право аренды участка.

Если иное не предусмотрено договором ипотеки, такой арендатор-залогодатель вправе без согласия залогодержателя возводить на арендованном участке строения (здания, сооружения), которые также в силу законодательного предписания попадают в залог (п. 1 ст. 65 Закона об ипотеке).

Согласно п. 1 ст. 5 названного закона ипотека может быть установлена только в отношении недвижимого имущества (ст. 130 ГК РФ), права на которое зарегистрированы в установленном законом порядке.

В рассматриваемом случае на момент обращения с заявлением о признании установленных требований обеспеченными залогом объекта незавершенного строительства права на него зарегистрированы не были, то есть формально он не был введен в оборот как объект недвижимого имущества (возведен после заключения договора ипотеки).

Вместе с тем, во избежание негативных последствий пропуска срока на предъявление кредиторами требований (абзац третий п. 1 ст. 142 Закона о банкротстве) и реализации статуса залогового кредитора (п. 4 ст. 138 Закона о банкротстве), суд вправе признать требования кредитора обеспеченными залогом на незарегистрированный объект, в отношении которого представлены достаточные доказательства соответствия его признакам объекта недвижимого имущества (без учета регистрации), применив предусмотренный ч. 5 ст. 13 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» порядок, регулирующий схожие правоотношения, согласно которому застройщик обязан зарегистрировать право собственности на объект незавершенного строительства при возникновении оснований для обращения взыскания на предмет залога. При уклонении застройщика от государственной регистрации права собственности на объект незавершенного строительства государственная регистрация права собственности на такой объект осуществляется на основании решения суда, принятого по иску участника долевого строительства об обращении взыскания на предмет залога.

Определение № 306-ЭС17-3016(2)

Практика применения земельного и градостроительного законодательства

25. Отказ регистрирующего органа в регистрации перехода права собственности на земельный участок на основании положений п. 5.1 ст. Закона № 101-ФЗ является правомерным при отсутствии доказательств наличия у приобретателя статуса сельскохозяйственной организации и фактического использования им земельного участка.

Решением регистрирующего органа уполномоченному органу муниципального образования (далее — администрации) и обществу отказано в государственной регистрации перехода права собственности на земельный участок сельскохозяйственного назначения на основании п. 5.1 ст. 10 Закона № 101-ФЗ в связи с несоответствием предоставленных на регистрацию документов действующему законодательству.

Администрация и общество обратились в арбитражный суд с заявлением о признании данного отказа незаконным.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Регистрирующий орган утверждал, что общество не является сельскохозяйственной организацией, ссылаясь при этом на сведения налогового органа, согласно которым основным видом деятельности общества является «деятельность по операциям с недвижимым имуществом», сведениями об осуществлении им сельскохозяйственной деятельности налоговый орган не располагает.

Пунктом 1 ст. 177 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дано понятие сельскохозяйственной организации, которой могут быть юридические лица, основными видами деятельности которых являются производство или производство и переработка сельскохозяйственной продукции, выручка от реализации которой составляет не менее чем 50% общей суммы выручки.

Судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела наличие у общества статуса сельскохозяйственной организации не проверялось, соответствующих выводов в судебных актах не содержится.

Арбитражный суд округа, указывая, что общество является сельскохозяйственной организацией, этот вывод не мотивировал.

Поскольку в соответствии с п. 5.1 ст. 10 Закона № 101-ФЗ льготный порядок приобретения земельного участка возможен только для сельскохозяйственной организации или крестьянского (фермерского) хозяйства, проверка наличия у общества признаков сельскохозяйственной организации являлась необходимой при разрешении настоящего спора.

Кроме того, суды также должным образом не проверили использование обществом спорного земельного участка. В подтверждение использования земельного участка до государственной регистрации на него права муниципальной собственности, которое было зарегистрировано 28 сентября 2015 г., общество представило договор аренды от 3 сентября 2015 г., заключенный участниками общей долевой собственности и обществом. Между тем суды не проверили, каким образом общество использовало земельный участок в сельскохозяйственных целях, осуществлялось ли его фактическое использование за такой непродолжительный период действия договора аренды. Оценивая представленный обществом договор аренды, по сути являющийся его единственным доказательством использования земельного участка, суды не учли, что наличие заключенного договора само по себе не подтверждает фактическое использование земельного участка.

Определение № 310-КГ17-6693

Практика применения норм международного частного права

28. При определении того, является ли норма иностранного права материальной или процессуальной, судам следует исходить не из ее расположения в системе нормативно-правовых актов соответствующего государства, а из существа содержания нормы и регулируемых ею отношений.

Банком (кредитором) и обществом (поручителем) заключен договор поручительства и согласовано, что применимым правом к обязательствам из названного договора будет являться право Республики Кипр.

В отношении общества открыто конкурсное производство. Определением суда первой инстанции требование банка о взыскании с общества суммы основного долга включено в реестр требований кредиторов.

Ссылаясь на положения ст. 33 Закона Республики Кипр 1960 г. № 14/1960 «О судах справедливости» (далее — Закон о судах справедливости), банк обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов требования о взыскании суммы законных процентов, подлежащих начислению за период со дня инициирования дела о взыскании долга с поручителя по день введения наблюдения в отношении поручителя.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано. Суды исходили из того, что проценты, предусмотренные Законом о судах справедливости, имеют процессуальную природу и названная норма не может быть применена российским судом.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 33 Закона о судах справедливости в любом судебном разбирательстве перед любым судом о взыскании любого долга, по которому проценты подлежат уплате или предусмотрены договором или иначе предусмотрены договором или иначе предусмотрены законом, суд должен присуждать проценты в соответствии с процентной ставкой, которая согласована или иначе предусмотрена законом, за период с даты, в которую такие проценты стали подлежащими уплате, и до окончательного погашения.

В соответствии с п. 2 названной статьи на сумму, присужденную каждым решением, в том числе на ее часть, относящуюся к судебным издержкам, если иное не предусмотрено в судебном акте в соответствии с п. 1, начисляются, при условии соблюдения положений подраздела (4), проценты по ставке 5,5% годовых с даты подачи иска до окончательного погашения долга.

В связи с тем, что стороны согласовали в качестве применимого право Республики Кипр, суд первой инстанции, разрешая настоящий спор о допустимости взыскания процентов, начисленных по правилам ст. 33 Закона о судах справедливости, должен был в применяемой к отношениям сторон части установить содержание норм права данного государства в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной (ч. 1 ст. 14 АПК РФ и п. 1 ст. 1191 ГК РФ).

Суд первой инстанции не отразил в решении наличие в материалах дела заключений иностранных специалистов по данному вопросу и мотивы принятия своего решения, формально констатировав, что норма, на которую ссылается банк, находится в законе, регулирующем вопросы судоустройства и процессуального права, в связи с чем имеет процессуальную природу, а поэтому в силу п. 5 ст. 1 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» не может быть применена в деле о банкротстве российской организации.

В то же время нахождение нормы в процессуальном законе само по себе не создает неопровержимой презумпции ее процессуального характера. Так, российскому праву известны случаи нахождения процессуальных норм в материальном законе (например, содержащиеся в Гражданском кодексе Российской Федерации положения о запрете ссылаться на свидетельские показания при несоблюдении письменной формы сделки (п. 1 ст. 162), о порядке установления судом содержания норм иностранного права (ст. 1191) и т. д.), и наоборот, нахождения материальных норм в процессуальном законе (например, положения ст. 446 ГПК РФ, устанавливающие исключение из принципа полной имущественной ответственности гражданина, предусмотренного ст. 24 ГК РФ).

Таким образом, судам при решении вопроса о применимости спорной нормы следовало исходить не из ее расположения в системе нормативно-правовых актов соответствующего государства, а из существа содержания нормы и регулируемых ею отношений.

Определение № 305-ЭС16-13148(2)

Практика применения положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях

38. Работник организации, не наделенный организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями, не может выступать субъектом административной ответственности, установленной ч. 4 ст. 14.13 КоАП РФ.

Арбитражный суд удовлетворил заявление прокурора о привлечении работника акционерного общества к административной ответственности, предусмотренной ч. 4 ст. 14.13 КоАП РФ за несвоевременное предоставление конкурсному управляющему сведений (документов), необходимых для исполнения возложенных на них обязанностей.

Как установил суд, конкурсный управляющий направил в акционерное общество запрос о предоставлении информации, обосновывающей перечисление денежных средств должника по делу о банкротстве на расчетный счет указанной организации и о поступлении на расчетный счет этой организации денежных средств должника. Упомянутый запрос был исполнен сотрудником организации с нарушением установленного п. 1 ст. 20.3 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) срока.

В связи с этим суд первой инстанции, с которым согласились арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций, пришел к выводу о наличии в действиях работника акционерного общества состава административного правонарушения, ответственность за которое установлена ч. 4 ст. 14.13 КоАП РФ и назначил наказание в виде штрафа.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила состоявшиеся по делу судебные акты по следующим основаниям.

Согласно ст. 2.4 КоАП РФ административной ответственности подлежит должностное лицо в случае совершения им административного правонарушения в связи с неисполнением либо ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей.

Как следует из представленных в материалы дела доказательств, в том числе приказа по организации и соответствующей должностной инструкции организации, привлеченный к административной ответственности работник являлся ведущим юрисконсультом отдела претензионно-исковой работы корпоративно-правового департамента акционерного общества и не был наделен организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями, в отсутствие которых он не может быть признан должностным лицом, подлежащим привлечению к административной ответственности за совершение административного правонарушения в связи с неисполнением либо ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей.

То обстоятельство, что согласно должностной инструкции в обязанности привлеченного к ответственности гражданина входит представление интересов организации в делах о банкротстве, в том числе ведение переписки с арбитражными управляющими, представителями временной администрации, не свидетельствует о том, что данный гражданин наделен какими-либо организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями.

Таким образом, будучи рядовым сотрудником организации, гражданин не является должностным лицом, к которому по смыслу положений ст. 2.4 КоАП РФ может быть применена административная ответственность.

Определение № 305-АД17-1484

Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике

ВОПРОС 1. Вправе ли приобретатель установленного в деле о банкротстве требования к лицу, осуществляющему функции органа управления номинально (номинальному директору), о возмещении им убытков в порядке субсидиарной ответственности предъявить названное требование к выявленному впоследствии лицу, фактически контролирующему должника (фактическому директору)?

ОТВЕТ. Согласно п. 1 ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

По смыслу названной нормы и п. 1 ст. 308 ГК РФ, если цедент обладает требованием к нескольким солидарным должникам, уступая требование к одному из них, он также уступает требование к другим известным ему солидарным должникам, если иное не предусмотрено договором, на основании которого производится уступка.

В силу ч. 1 ст. 1080 ГК РФ, п. 8 ст. 61.11 и абзаца второго п. 1 ст. 61.12 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» номинальный и фактический директора несут субсидиарную ответственность, установленную данными нормами, а также указанную в ст. 61.20 названного закона, солидарно.

Следовательно, уступка требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к номинальному директору означает одновременную уступку требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к фактическому директору, если договором, на основании которого производится уступка, не предусмотрено иное.

Вместе с тем положения п. 1 ст. 384 ГК РФ не могут быть применены в ситуации, когда на момент заключения договора, на основании которого производится уступка требования к номинальному директору, цедент не знал о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности другого лица, отвечающего солидарно с номинальным директором, либо о его личности. В этом случае в силу ст. 431 ГК РФ, если иное прямо не указано в договоре, на основании которого производится уступка, следует исходить из того, что цедент и цессионарий предполагали передачу требования только к номинальному, но не к фактическому директору.

Таким образом, приобретатель требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к номинальному директору не вправе предъявить названное требование к фактическому директору, если основания для привлечения последнего стали известны цеденту после заключения договора, на основании которого производилась уступка. Требование к фактическому директору в этом случае принадлежит цеденту.

При этом, если цедент реализует свое требование о возмещении убытков в полном объеме к фактическому директору, в силу положений ст. 325 ГК РФ требование цессионария к номинальному директору также прекратится надлежащим исполнением. В такой ситуации в соответствии с положениями ст. 390 и 460 ГК РФ цессионарий вправе взыскать с цедента убытки в размере того, что цессионарий мог бы получить в рамках исполнительного производства от номинального директора.

Обзор судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации № 4 (2017)
Судебная коллегия по экономическим спорам

Практика применения законодательства о банкротстве

12. Исполнение третьим лицом обязательства должника на основании ст. 313 ГК РФ до введения первой процедуры банкротства не может быть признано злоупотреблением правом при отсутствии доказательств того, что поведение третьего лица причинило вред лицам, участвующим в деле о банкротстве.

Определением арбитражного суда принято к производству заявление компании о признании должника банкротом и назначено судебное заседание по проверке его обоснованности.

В целях погашения задолженности должника перед компанией банк на основании ст. 313 и 327 ГК РФ внес полную сумму задолженности на депозит нотариуса.

Полагая, что спорная задолженность в силу п. 5 ст. 313 ГК РФ перешла к нему, банк обратился в арбитражный суд с ходатайством о процессуальном правопреемстве.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении ходатайства отказано. Суды признали переход требования компании к банку несостоявшимся, указав на то, что банк совершил действия по погашению задолженности перед компанией исключительно с целью изменения очередности рассмотрения поданных в суд заявлений о банкротстве должника и введения «контролируемой» процедуры через утверждение собственного конкурсного управляющего.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила вопрос о процессуальном правопреемстве на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

По смыслу Закона о банкротстве законный материальный интерес любого кредитора должника, прежде всего, состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход процедуры несостоятельности направлены на достижение названной цели.

Одним из таких инструментов является полномочие первого заявителя по делу о банкротстве (чье требование признано обоснованным) на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой введенной судом процедуры (п. 9 ст. 42 Закона о банкротстве). При этом интерес в осуществлении данного полномочия в любом случае должен быть обусловлен наличием конечного интереса в получении удовлетворения по включенному в реестр требованию.

Банк удовлетворил заявление компании в полном объеме, в том числе в части финансовых санкций, в силу чего у компании отсутствуют разумные мотивы отказываться от принятия исполнения и в дальнейшем участвовать в деле. Несмотря на то, что само по себе исполнение обязательства должника перед заявителем-кредитором для банка невыгодно, в конечном счете названные действия обусловлены стратегией поведения в деле, подразумевающей наличие возможности определять хозяйственные решения банкрота кредитором со значительным объемом требований, размер которых в данной ситуации несопоставим с размером требований, выкупленных у компании как первого заявителя по делу.

Квалификация судами действий банка в качестве злоупотребления правом исключительно по тому основанию, что он выкупил требование к должнику с намерением предложить свою кандидатуру арбитражного управляющего, является ошибочной, поскольку при таком подходе смысл участия первого заявителя в деле о банкротстве сводится только к возможности предложить свою кандидатуру арбитражного управляющего, а не к получению удовлетворения по заявленным требованиям, что не соответствует целям законодательного регулирования.

Определение № 304-ЭС17-1258

13. Не подлежит удовлетворению заявление аффилированного с должником лица о включении мнимого требования в реестр требований кредиторов, поданное исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

В рамках дела о банкротстве физического лица (далее также — должник) общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов его требования по выплате задолженности по арендной плате за пользование нежилыми помещениями в период с 2008 по 2010 гг. Наличие долга физическое лицо признавало ежегодно, подписывая двусторонние акты сверок.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление удовлетворено.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Другой конкурсный кредитор должника приводил доводы, свидетельствующие о том, что все участники спорных арендных отношений — должник, собственники помещений и все цессионарии (в том числе общество) — принадлежат к одной группе компаний, контролируемой супругом должника как конечным бенефициаром. В рассматриваемом случае наличие внутригрупповых отношений и, как следствие, общности хозяйственных интересов имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку установление подобного факта позволяет дать надлежащую оценку добросовестности действий как кредитора, заявившего о включении своих требований в реестр, так и должника, обязанность которого при нормальном функционировании гражданского оборота состояла в своевременном внесении арендных платежей.

Вместе с тем обстоятельства, которые могли бы подтвердить либо опровергнуть доводы об аффилированности сторон спора, судами не исследовались, соответствующие доводы какой-либо правовой оценки не получили.

По смыслу п. 1 ст. 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Именно на нестандартный характер сделки, на которой основано требование общества, ссылался конкурсный кредитор в своих возражениях против включения спорной задолженности в реестр: у должника — физического лица отсутствовали собственные экономические нужды по аренде коммерческих помещений общей площадью более 10 000 кв. м, впоследствии названные помещения передавались должником в субаренду иным участникам группы компаний. Поведение арендодателей, а затем и цессионариев, на протяжении более чем пяти лет до банкротства не обращавшихся с требованием о взыскании долга по арендной плате (тем самым предоставлявших отсрочку исполнения обязательства на неопределенный срок), также не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности.

Конкурсный кредитор отмечал, что внутри группы компаний имеется несколько требований, связанных с арендой одного и того же имущества в аналогичный период. Такой довод требовал от суда проверки реальности отношений по пользованию имуществом между аффилированными лицами, то есть того, прикрывала ли цепочка арендных соглашений один договор аренды между собственником помещений и конечным независимым арендатором.

Кроме того, выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого из арендаторов (субарендаторов). Подобные факты могут свидетельствовать о подаче обществом заявления о включении требований в реестр исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (ст. 10 ГК РФ). При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац четвертый п. 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Определение № 306-ЭС16-20056 (6)

14. Участником собрания кредиторов с правом голоса является конкурсный кредитор, требование которого включено в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов, даже если на этот момент кредитор уступил свое право требования к должнику третьему лицу и третье лицо не было включено в реестр требований кредиторов определением суда, либо приобретатель требования по доверенности.

На собрании кредиторов должника большинством голосов, в том числе 50,9% — общества, 0,03% — компания, 0,67% — физическое лицо, приняты решения о выборе кандидатуры арбитражного управляющего, прекращении полномочий комитета кредиторов должника, определении кандидатуры представителя собрания кредиторов должника, утверждении Положения о порядке, сроках и условиях продажи имущества должника.

Физическое лицо обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решений указанного собрания, ссылаясь на то, что общество и компания утратили право голоса ввиду состоявшейся ранее уступки их требований к должнику в пользу фирмы.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, заявление удовлетворено.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявления физического лица по следующим основаниям.

Исходя из положений п. 1 ст. 12 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», участниками собрания кредиторов с правом голоса являются конкурсные кредиторы, требования которых включены в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов. Поскольку определение о включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов подлежит немедленному исполнению, право на участие в собрании кредиторов с правом голоса возникает у кредитора с момента вынесения определения о включении его требований в реестр.

В рассматриваемом случае на дату проведения спорного собрания требования общества и компании включены в реестр требований кредиторов должника на основании судебных актов арбитражного суда. На момент проведения собрания кредиторов названные лица обладали статусом конкурсных кредиторов и, как следствие, правом на участие в собрании с правом голоса.

Выводы судов об обратном со ссылкой на состоявшуюся до проведения собрания уступку требований ошибочны.

Пункт 6 ст. 16 Закона о банкротстве устанавливает специальное правило по отношению к п. 1 ст. 382 и п. 1 ст. 425 ГК РФ, согласно которому требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем только на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер.

На момент проведения спорного собрания процессуальная замена первоначальных кредиторов (общества и компании) на нового кредитора не произведена. Сама по себе замена в материальном правоотношении не наделила нового кредитора правом на участие в собрании и не ограничила право прежних до момента вынесения арбитражным судом судебного акта об их замене в реестре требований кредиторов должника правопреемником по ранее включенным требованиям.

Исходя из принципа добросовестности (ст. 1 ГК РФ) до проведения процессуальной замены лицо, включенное в реестр требований кредиторов, обязано выдать приобретателю требования доверенность на голосование или голосовать на общем собрании в соответствии с указаниями приобретателя (п. 1 ст. 6 ГК РФ, п. 2 ст. 57 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»). В рассматриваемом случае разногласия по голосованию между прежними и новым кредиторами отсутствовали.

Определение № 308-ЭС14-7166(4)

15. Арбитражный управляющий обязан возместить убытки, причиненные тем, что он, зная о реализации имущества должника в конкурсном производстве, формирующей налоговую базу, не предпринял мер, направленных на корректировку налогового периода, и не исчислил сумму налога на добавленную стоимость, подлежащую уплате в бюджет.

В ходе процедуры конкурсного производства конкурсным управляющим реализовано имущество должника, в том числе являющееся предметом залога. Вырученные от продажи имущества денежные средства направлены управляющим на погашение реестровых требований залогового кредитора, подлежащих удовлетворению в третью очередь, а оставшаяся часть — на погашение текущих платежей.

Уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с иском к конкурсному управляющему о возмещении убытков, причиненных при проведении процедуры банкротства. В обоснование иска уполномоченный орган сослался на то, что при перечислении реестровому и залоговому кредитору денежных средств управляющий необоснованно не уплатил в бюджет текущий налог на добавленную стоимость (далее — НДС).

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении искового требования отказано. Суды исходили из того, что у конкурсного управляющего отсутствовала обязанность по исчислению и уплате НДС, поскольку согласно п. 4.1 ст. 161 НК РФ (в редакции, действовавшей в спорный период) при реализации имущества должника, признанного в соответствии с законодательством Российской Федерации банкротом, налоговыми агентами по НДС выступали покупатели имущества.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

В спорный период отсутствовала правовая неопределенность по вопросу об уплате НДС при реализации имущества должника в процедуре конкурсного производства.

Так, в соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 января 2013 г. № 11 «Об уплате налога на добавленную стоимость при реализации имущества должника, признанного банкротом», НДС в отношении операций по реализации имущества (в том числе предмета залога) должника, признанного банкротом, подлежал исчислению должником как налогоплательщиком по итогам налогового периода и уплачивался им в сроки, установленные п. 1 ст. 174 НК РФ, с учетом того, что требование об уплате названного налога относится к четвертой очереди текущих требований.

Конкурсный управляющий, осуществляя на постоянной основе профессиональную деятельность в качестве арбитражного управляющего, должен был знать об этой правовой позиции.

Выводы судов о том, что на покупателей имущества должника как на налоговых агентов были возложены обязанности по исчислению, удержанию у должника — налогоплательщика и перечислению НДС в бюджет, не соответствуют разъяснениям, данным Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

Более того, в рамках настоящего спора участвующие в деле лица не оспаривали то обстоятельство, что должник при реализации имущества предъявил к уплате покупателям соответствующую сумму НДС дополнительно к цене сделки, а покупатели перечислили должнику как цену сделки, так и сумму НДС.

По смыслу пп. 3, 4 ст. 55 НК РФ при ликвидации организации до истечения налогового периода руководитель ликвидационной комиссии (для случаев добровольной ликвидации) или конкурсный управляющий (для случаев ликвидации через процедуру конкурсного производства) обязан произвести корректировку налоговых периодов в соответствии с требованиями указанной нормы, определить налогооблагаемую базу и принять меры к погашению фискальных обязательств, возникших в период ликвидации, в том числе по последним укороченным налоговым периодам, длящимся до момента завершения ликвидации.

Окончание ликвидационной процедуры без совершения указанных действий является неправомерным обходом закона — необоснованным односторонним прекращением налогоплательщиком обязательств перед бюджетом при наличии налогооблагаемой базы со ссылкой лишь на формальную подачу им заявления (ходатайства) о завершении процедуры ликвидации до истечения налогового периода (календарного года, месяца, квартала).

Конкурсный управляющий знал о фактической реализации имущества должника в конкурсном производстве, формирующей налоговую базу (ст. 154 НК РФ) и, как следствие, свидетельствующей о наличии текущих налоговых обязательств. Однако он не предпринял мер, направленных на корректировку налогового периода исходя из особенностей, предусмотренных налоговым законодательством на случай ликвидации, не исчислил по правилам ст. 173 НК РФ сумму, подлежащую уплате в бюджет по итогам последнего налогового периода, который начал течь с начала квартала и истек в день завершения ликвидационных мероприятий. Арбитражный управляющий, не представив в налоговый орган по месту учета налогоплательщика соответствующую налоговую декларацию, распределил конкурсную массу без учета текущих обязательств перед бюджетом и ходатайствовал о завершении процедуры конкурсного производства.

Определение № 305-ЭС17-1599

16. Конкурсный управляющий вправе исчислить свое вознаграждение в соответствии с правилами п. 7 Положения о порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 21 октября 2004 г. № 573, в том числе в случаях, когда дебиторская задолженность не была им реализована с торгов, а взыскана в интересах конкурсной массы с должника.

В рамках процедуры банкротства должника, осуществлявшейся по правилам о банкротстве отсутствующего должника (§ 2 гл. XI Закона о банкротстве), конкурсный управляющий обнаружил имущество должника — денежные средства на расчетном счете, а также дебиторскую задолженность, впоследствии погашенную в полном объеме.

Полагая, что названные денежные средства формируют базу для выплаты вознаграждения в соответствии с п. 7 Положения о порядке и условиях финансирования процедур банкротства отсутствующих должников, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 21 октября 2004 г. № 573 (далее — положение № 573), конкурсный управляющий перечислил себе денежную сумму в качестве вознаграждения за проведение процедуры банкротства.

Считая указанные действия незаконными, уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с жалобой на действия конкурсного управляющего, требуя обязать последнего также возместить убытки.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требование удовлетворено. Суды исходили из того, что согласно буквальному толкованию п. 7 положения № 573 выплата конкурсному управляющему отсутствующим должником вознаграждения в размере 10% от стоимости имущества должника допускается только в случае реализации данного имущества.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявленных требований по следующим основаниям.

В ряде случаев интересы кредиторов и должника предполагают необходимость отказа от реализации имущества.

Общие положения Закона о банкротстве о продаже имущества на торгах должны применяться с учетом особенностей такого объекта прав как имущественное требование и цели процедуры конкурсного производства, заключающейся в максимальном наполнении конкурсной массы и соразмерном удовлетворении за ее счет требований кредиторов.

Действуя разумно и добросовестно в интересах должника и кредиторов, конкурсный управляющий должен определить стратегию наиболее эффективного обмена на денежный эквивалент поступившего в конкурсную массу требования к контрагентам должника, решив вопрос о целесообразности реализации этого требования на торгах либо прямого истребования дебиторской задолженности (оценив ликвидность требования, размер его дисконтирования при реализации, расходы на подготовку торгов и их проведение, вероятность получения долга напрямую от контрагента, временные и финансовые затраты на такое получение и т. п.)

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий в результате подробного анализа движения денежных средств на расчетном счете должника и систематизации его контрагентов за 2012–2014 годы (по существу не располагая первичными документами) выявил дебиторскую задолженность завода, после чего приступил к осуществлению претензионной работы, итогом которой стало добровольное погашение контрагентом своего долга перед должником.

Такое поведение конкурсного управляющего является добросовестным и разумным, у него отсутствовала обязанность выставлять спорную дебиторскую задолженность на торги.

Вместе с тем соблюдение интересов конкурсной массы, выразившееся в отказе от реализации имущества с целью получения наибольшего имущественного эффекта, не должно приводить к лишению конкурсного управляющего права на получение процентов по вознаграждению. Обратный подход к толкованию п. 7 положения № 573 мог бы спровоцировать злоупотребления со стороны конкурсных управляющих отсутствующими должниками, стимулируя их к реализации дебиторской задолженности в условиях, когда такая продажа для должника экономически нецелесообразна.

Определение № 301-ЭС17-834

17. В случае превышения конкурсным управляющим разумного периода реализации заложенного имущества образовавшаяся в этот период сумма необоснованно понесенных эксплуатационных платежей, в том числе напрямую не связанных с обеспечением сохранности имущества должника, также подлежит вычету из пяти процентов, направляемых на погашение текущих расходов. Проценты по вознаграждению конкурсного управляющего выплачиваются из оставшейся суммы.

В рамках дела о банкротстве должника конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением об утверждении суммы процентов по вознаграждению конкурсного управляющего.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены частично, сумма вознаграждения исчислена без учета сумм удовлетворения требований залоговых кредиторов в результате оставления имущества за собой.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Для правильного исчисления размера процентов по вознаграждению конкурсного управляющего при реализации предмета залога необходимо установить, в какой пропорции размер вырученных от реализационных процедур по каждому предмету залога средств погашает требование каждого отдельного залогового кредитора. В зависимости от этой пропорции определяется процентная ставка в соответствии с п. 13 ст. 20.6 Закона о банкротстве, которая умножается на размер удовлетворенных требований залогового кредитора от реализации предмета залога.

При этом в случае реализации имущества по правилам п. 4.1 ст. 138 Закона о банкротстве, то есть путем оставления такого имущества за собой, под выручкой понимается цена, по которой залоговый кредитор принимает имущество, что ошибочно не было учтено судами при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Исходя из указанной суммы, за вычетом пяти процентов текущих платежей и пятнадцати процентов платежей, погашающих требования кредиторов первой и второй очередей (при наличии таковых), отдельно исчисляется размер удовлетворенных требований каждого залогового кредитора, который в любом случае не может составлять менее 80% от суммы реализационной выручки (п. 2 ст. 138 Закона о банкротстве). При реализации имущества, обеспечивающего исполнение обязательств не по кредитному договору, размер вычитаемых процентов определяется по правилам п. 1 ст. 138. Пять процентов, перечисленных кредитором на специальный счет должника, подлежат направлению на погашение текущих расходов, в число которых по смыслу абзаца пятого п. 13.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2013 г. № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве» (далее — постановление № 97) входят, в частности, как расходы, связанные с сохранностью заложенного имущества, его реализацией (для процедур, введенных до вступления в силу Федерального закона от 29 декабря 2014 г. № 482-ФЗ, которым ст. 138 Закона о банкротстве дополнена п. 6), так и вознаграждение арбитражного управляющего.

Следует также отметить, что, действуя добросовестно и разумно, конкурсный управляющий обязан приступать к выплате собственного вознаграждения в виде процентов только после погашения иных видов текущих платежей (абзац пятый п. 13.1 постановления № 97).

Поскольку конкурсное производство является ликвидационной процедурой, эффективный арбитражный управляющий в целях недопущения наращивания текущей кредиторской задолженности обязан с соблюдением всех необходимых процедур (поиск, инвентаризация, оценка имущества и т. д.) в разумный срок произвести отчуждение принадлежащих должнику объектов для проведения расчетов с кредиторами.

Изложенный подход подлежит применению и к имуществу, составляющему предмет залога. В противном случае (при затягивании конкурсным управляющим реализационных процедур) происходит неоправданное увеличение текущих, в том числе эксплуатационных расходов, которые, будучи погашаемыми за счет основной части конкурсной массы, фактически перекладываются на незалоговых кредиторов, как правило, не получающих удовлетворения своих требований от реализации залогового имущества (при превышении размера обеспечиваемого требования над размером вырученных от реализации денежных средств), что не согласуется с целями законодательного регулирования отношений несостоятельности.

Следовательно, в случае превышения конкурсным управляющим разумного периода реализации заложенного имущества, образовавшаяся в этот период сумма необоснованно понесенных эксплуатационных платежей, в том числе напрямую не связанных с обеспечением сохранности имущества должника, также подлежит вычету из пяти процентов, направляемых на погашение текущих расходов. Проценты по вознаграждению конкурсного управляющего выплачиваются из оставшейся суммы.

Определение № 306-ЭС17-782

Обзор судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации № 3 (2017)
Судебная коллегия по экономическим спорам

Практика применения законодательства о банкротстве

14. Требование о взыскании неустойки как обеспеченное залогом имущества должника учитывается отдельно в реестре требований кредиторов и подлежит удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов за пользование денежными средствами по требованиям всех кредиторов третьей очереди, включая незалоговых, однако оно имеет залоговое преимущество перед удовлетворением необеспеченных требований других кредиторов по взысканию финансовых санкций.

Кредитор обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по кредитному договору, процентов за пользование денежными средствами и неустойки, начисленной за просрочку исполнения обязательства.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление удовлетворено в части, требования, составляющие сумму основного долга и процентов за пользование денежными средствами, включены в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди и признаны обеспеченными залогом имущества должника, требование о взыскании неустойки включено в реестр требований кредиторов должника как необеспеченное залогом имущества должника. Суды руководствовались ст. 137, 138 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), пп. 15–17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» (далее — постановление № 58) и исходили из того, что требования о взыскании неустойки не обладают преимуществом перед незалоговыми требованиями об уплате основного долга и процентов за пользование денежными средствами.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации изменила названные судебные акты и признала обеспеченным залогом в том числе требование о взыскании неустойки по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 334 ГК РФ в случае неисполнения должником обязательства, обеспеченного залогом, кредитор вправе получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами залогодателя. По общему правилу залог обеспечивает требование в том объеме, какой оно имеет к моменту удовлетворения, в том числе неустойку (ст. 337 ГК РФ).

Из положений п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве следует, что в случае банкротства заемщика требования кредитора по кредитному договору включаются в третью очередь реестра требований кредиторов. При этом требование о взыскании неустойки учитывается отдельно в реестре требований кредиторов и подлежит удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов (п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве).

Если требования конкурсного кредитора по кредитному договору обеспечены залогом имущества должника, то они погашаются в порядке, установленном пп. 2, 2.1 статьи 138 Закона о банкротстве: на погашение требований указанного конкурсного кредитора направляется 80 процентов из средств, вырученных от реализации предмета залога, но не более чем основная сумма задолженности по обеспеченному залогом обязательству и причитающихся процентов. Кроме того, требования залогового кредитора погашаются за счет денежных средств, оставшихся на специальном банковском счете после погашения требований кредиторов первой и второй очереди.

Ни законом, ни кредитным договором не предусмотрено, что в случае банкротства заемщика залог в отношении требования по взысканию неустойки, возникшего в связи с неисполнением обеспеченного залогом обязательства, прекращается. Данные требования подлежат удовлетворению в очередности, установленной в п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве (п. 17 постановления № 58), преимущественно по отношению к требованиям кредиторов третьей очереди по санкциям, не обеспеченным залогом.

Определение № 301-ЭС16-17271

15. Если третье лицо исполнило обязательство должника согласно условиям заключенного ими соглашения, не предполагающего возмещения третьему лицу соответствующих расходов, и воспользовалось платежными документами, заявив требование о включении указанных сумм в реестр требований кредиторов должника лишь с противоправной целью уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, требование третьего лица не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) М. в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника обратилась П., ссылаясь на то, что она произвела оплату задолженности М. по кредитному договору.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требования П. признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

По смыслу ст. 313 ГК РФ в случае, когда исполнение обязательства возложено должником на третье лицо, последствия такого исполнения в отношениях между третьим лицом и должником регулируются соглашением между ними, а не правилами о суброгации (абзац первый п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»). Это соглашение может являться сделкой, опосредующей заемные отношения между третьим лицом и должником, договором, предусматривающим дарение третьим лицом должнику исполненного в пользу кредитора, соглашением о погашении существующего обязательства третьего лица перед должником посредством платежа третьего лица в пользу кредитора должника и т. д.

Возражая против включения требований П. в реестр требований кредиторов должника, один из кредиторов ссылался на то, что М. и П. — родственники (брат и сестра). Также кредитор обращал внимание на то, что М. контролировал группу компаний, являясь ее конечным бенефициаром, П. была связана с данной группой компаний, выступая участницей ряда организаций, входящих в эту группу. Суды не проверили указанные доводы кредитора, тогда как они имели существенное значение для правильного разрешения спора.

Гражданское законодательство основывается на презумпции разумности действий участников гражданских правоотношений (ст. 10 ГК РФ), поэтому в ситуации, когда родственник бенефициара группы компаний, ведущий с ним общий бизнес, систематически производит платежи за этого бенефициара его кредитору, предполагается, что в основе операций по погашению чужого долга лежит договоренность между бенефициаром и его родственником — заключенная ими сделка, определяющая условия взаиморасчетов.

Если обстоятельства, на которые указывал кредитор, соответствовали действительности, судам согласно положениям ст. 65 АПК РФ следовало возложить на П. бремя их опровержения — обоснования разумных причин того, что она погашала задолженность за М., предварительно не оговорив с ним последствия своих действий.

Поскольку ни П., ни М. не представили в материалы дела письменный текст соглашения, судам следовало установить существо связывающей их сделки путем исследования обстоятельств, касающихся исполнения П. обязательств М.

Кредитор полагал, что обстоятельства совершения платежей и последующее поведение сторон (ежемесячное перечисление в течение продолжительного периода времени, наличие между П. и М родственных связей (брат и сестра), длительное непредъявление П. финансовых претензий М. вплоть до возбуждения дела о банкротстве последнего, нераскрытие информации о каком-либо возмездном соглашении, заключенном ими), свидетельствовали о том, что П. осуществляла эти платежи во исполнение безвозмездной сделки, заключенной с М., а впоследствии (после возбуждения дела о банкротстве) воспользовалась платежными документами исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах М. количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Данные доводы суды в нарушение требований ст. 71 АПК РФ не проверили. Однако при их подтверждении оснований для включения требований П. в реестр кредиторов М. не имелось.

Определение № 306-ЭС16-17647 (7)

16. В случае когда должники по обеспечительным обязательствам входят в группу лиц с основным должником, объединены с ним общими экономическими интересами и контролируются одним конечным бенефициаром, презюмируется, что предоставленные обеспечения являются совместными, а должники по обеспечительным договорам — солидарными должниками. При этом частично удовлетворивший кредитора должник по обеспечительному обязательству не может получить возмещение своих расходов от других должников до полного удовлетворения кредитора.

Банк и общество (заемщик) заключили кредитный договор. Ряд компаний передали в залог банку недвижимое имущество в обеспечение исполнения обязательств заемщика. М. также поручился за заемщика перед банком.

Решением суда общей юрисдикции с М. как с поручителя в пользу банка взыскано 181 147 677 рублей задолженности по договору займа.

Компания передала банку заложенное имущество, оцененное в 9 052 500 рублей, в счет погашения задолженности общества по кредитному договору.

Компания обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении 9 052 500 рублей в реестр требований кредиторов М. (поручитель), ссылаясь на то, что к ней перешло требование банка в указанной части по кредитному договору и по обеспечительным сделкам.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требование компании признано обоснованным и включено в реестр требований кредиторов М. с удовлетворением в третью очередь.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Банк обращал внимание судов на зависимый характер обеспечения, предоставленного компанией по долгам общества, входящего в группу юридических лиц, контролируемых М. как конечным бенефициаром через родственников и аффилированные (связанные) с ним структуры.

В ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение. Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними. Предоставившие совместное обеспечение лица являются солидарными должниками по отношению к кредитору. При исполнении одним из таких солидарных должников обязательства перед кредитором к нему в порядке суброгации переходит требование к основному должнику (абзац четвертый ст. 387 ГК РФ). Однако его отношения с другими выдавшими обеспечение членами группы по общему правилу регулируются положениями п. 2 ст. 325 ГК РФ о регрессе: он вправе предъявить регрессные требования к каждому из лиц, выдавших обеспечение, в сумме, соответствующей их доле в обеспечении обязательства, за вычетом доли, падающей на него самого. Аналогичный вывод следует из смысла правовой позиции Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в абзацах втором и третьем п. 27 постановления от 12 июня 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» (далее — постановление № 42).

Суды ошибочно не исследовали входящие в круг обстоятельств, подлежащих установлению в рамках обособленного спора, вопросы о том, действительно ли существовала группа юридических лиц, контролируемая М., имелось ли волеизъявление членов этой группы на предоставление совместного обеспечения, не определили долю каждого члена группы в обеспечении кредитных обязательств (при условии выдачи ими совместного обеспечения).

Кроме того, по смыслу п. 2 ст. 325 ГК РФ, если иное не установлено соглашением между солидарными должниками, предоставившими совместное обеспечение, и не вытекает из отношений между ними, право регрессного требования к остальным должникам в обеспечительном обязательстве имеет не любой исполнивший обязательство, а лишь тот, кто исполнил обязательство в размере, превышающем его долю, и только в приходящейся на каждого из остальных должников части (абзац первый п. 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»).

Таким образом, в случае предоставления совместного обеспечения судам при проверке обоснованности спорного требования следовало выяснить, исполнено ли компанией обязательство перед банком в размере, превышающем долю данного общества, имея в виду, что при совместном обеспечении компания вправе получить с остальных солидарных должников, выдавших обеспечение, компенсацию в размере того, что компания уплатила сверх падающей на него доли. При этом ответственность перед компанией любого другого солидарного должника в обеспечительном обязательстве определяется исходя из той части превышения, которая приходится на него.

Из существа обеспечительных обязательств, направленных на максимальное удовлетворение требований кредитора за счет имущества поручителей и залогодателей, и принципа добросовестного осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ) следует, что должник в обеспечительном обязательстве, частично исполнивший обязательство перед кредитором, не имеет права на удовлетворение своего требования к другому солидарному должнику до полного удовлетворения последним требований кредитора по основному обязательству (применительно к рассматриваемым отношениям — по смыслу абзаца второго п. 30 постановления № 42; в настоящее время — согласно п. 1 ст. 6, абзацу второму п. 1 ст. 335, п. 4 ст. 364 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации»)). С учетом этого судам надлежало установить, исполнено ли в полном объеме обязательство перед банком по кредитному договору, и в случае частичного неисполнения данного обязательства, включения непогашенной части задолженности перед основным должником по упомянутому кредитному договору в реестр требований кредиторов М. определить порядок исполнения требования компании.

Определение № 306-ЭС16-17647 (6)

17. Определение денежных требований кредитора в рублях в реестре требований кредиторов основного должника-банкрота не изменяет обязательство поручителя, выраженное в иностранной валюте.

В обеспечение исполнения обязательств общества (основной должник) по возврату кредита банку (кредитор) банком и компанией (поручитель) заключен договор поручительства, в соответствии с условиями которого установлено, что поручитель обязан осуществить платеж в валюте евро.

Впоследствии общество признано банкротом, открыто конкурсное производство.

Определением от 12 октября 2015 г. арбитражный суд включил требования банка в размере 7 604 782 рублей 69 копеек основного долга, 69 047 рублей 82 копеек процентов за пользование денежными средствами и 143 рублей 11 копеек неустойки в третью очередь реестра требований кредиторов общества.

Банк обратился в арбитражный суд с иском к компании (поручитель) о взыскании по договору поручительства 154 125,34 евро в рублях по курсу Центрального банка Российской Федерации на дату фактического платежа.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены частично. Суд пришел к выводу о том, что ответственность поручителя ограничена пределами суммы, включенной в реестр требований кредиторов основного должника.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено в части взыскания с компании сумм процентов и неустойки, в удовлетворении указанных требований отказано. При этом суды согласились с выводом о том, что взыскание с поручителя долга в валюте с пересчетом по курсу на дату фактического платежа ставит поручителя в заведомо невыгодное положение по отношению к основному должнику, для которого долг уже установлен и зафиксирован в рублях.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

По смыслу ст. 361 и п. 2 ст. 363 ГК РФ, выдавая обеспечение, поручитель принимает на себя все риски неисправности должника, в том числе связанные с банкротством последнего.

Для упорядочения ведения реестра требований кредиторов законодательство о банкротстве содержит специальные правила, определяющие порядок перевода денежных требований в иностранной валюте в валюту Российской Федерации (абзац четвертый п. 1 ст. 4 Закона о банкротстве), исходя из которых банк зафиксировал валютный долг в отношении основного должника в рублях по курсу на дату введения наблюдения. В то же время валюта платежа по кредитному договору и договору поручительства осталась неизменной.

Определение денежных требований к должнику в рублевом эквиваленте в реестре требований кредиторов не изменяет обязательств поручителя и не ставит его в заведомо невыгодное положение по отношению к основному должнику, учитывая, что курсовая валютная разница может принимать как отрицательные, так и положительные значения. Изменение судами валюты платежа поручителя, установленной договором, при банкротстве основного должника противоречит смыслу обеспечительного обязательства, как установленного на случай невозврата полученного блага.

В связи с тем, что в отношении поручителя на момент рассмотрения настоящего спора не возбуждены процедуры банкротства, положения п. 51 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» не подлежат применению.

Определение № 305-ЭС16-19525

18. Само по себе то обстоятельство, что при заключении договора перенайма арендатор освобождается от внесения арендной платы на будущий период, не является основанием для отказа в удовлетворении требования о признании этой сделки недействительной в силу положений п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Уполномоченным органом (арендодатель) и предприятием (арендатор) заключен договор аренды земельных участков сельскохозяйственного назначения, принадлежащих муниципальному образованию.

Впоследствии предприятием (арендатор) и главой крестьянского (фермерского) хозяйства (новый арендатор; далее — глава КФХ) с согласия уполномоченного органа заключен договор о передаче прав и обязанностей по договору аренды новому арендатору.

Полагая, что указанный договор является подозрительной сделкой, так как заключен при неравноценном встречном исполнении обязательств со стороны нового арендатора, конкурсный управляющий имуществом предприятия обратился в арбитражный суд с заявлением о признании этого договора недействительным и о применении последствий недействительности сделки в виде обязания главы КФХ возвратить право аренды земельных участков в конкурсную массу предприятия.

Определением суда первой инстанции требования конкурсного управляющего удовлетворены.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, определение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано. Суды руководствовались положениями п. 2 ст. 615 ГК РФ и пп. 5, 9 ст. 22 ЗК РФ и указали на то, что предприятие освободилось от бремени несения арендной платы, в связи с чем данную сделку нельзя признать совершенной при неравноценном встречном предоставлении.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе определение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Оценивая соглашение о перенайме (п. 2 ст. 615 ГК РФ) применительно к положениям п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, следует проанализировать, позиция какой из сторон договора аренды обладает большей коммерческой ценностью, и необходимо ли в связи с этим взимать с нового арендатора дополнительную плату за передачу договора.

По смыслу ст. 606 ГК РФ предполагается, что соглашение об аренде является взаимным и в целом предполагает обмен равными ценностями. Вместе с тем в каждом конкретном случае во внимание должно приниматься, что передача прав и обязанностей осуществляется по уже исполняемому договору. Кроме того, следует учитывать специфику возникновения арендных отношений, в силу которой арендодатель может взимать плату с желающих принять имущество в аренду участников гражданского оборота за вступление с ним в хозяйственные отношения по поводу конкретного предмета пользования.

В рамках настоящего спора конкурсный управляющий представил в дело доказательства того, что в период после заключения оспариваемого соглашения перенайма муниципальным образованием проводились торги на право заключения договора аренды муниципального имущества — земельных участков, по своим характеристикам схожих со спорными участками (участки находились в том же районе, принадлежали к той же категории земель и т. п.), и по результатам проведения названных торгов были выявлены победители, уплатившие муниципальному образованию денежные средства за право на заключение договора аренды.

Таким образом, при наличии спроса на спорные объекты аренды перенаем в любом случае не мог быть осуществлен без взимания с главы КФХ дополнительной платы за вступление в договор в качестве арендатора. При таких условиях суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что условия оспариваемой сделки, не предусматривающие такой платы, в существенно худшую для предприятия сторону отличались от условий, при которых в сравнимых обстоятельствах заключаются аналогичные сделки.

Определение № 303-ЭС16-16877

19. При рассмотрении спора о признании недействительной сделки на основании положений п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве для определения того, причинила ли оспариваемая сделка вред кредиторам, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический эффект для имущественного положения должника.

Завод (продавец) и общество (покупатель) заключили договор купли-продажи, в соответствии с которым продавец обязался передать в собственность покупателя определенное имущество, а покупатель — оплатить данное имущество. Согласно условиям договора имущество приобретается обществом для последующей передачи заводу по договору лизинга.

Впоследствии завод признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Конкурсный управляющий имуществом завода обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договора купли-продажи недействительным, как совершенного во вред кредиторам завода.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявления отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

В день подписания спорного договора заводом и обществом заключены два договора лизинга и договор аренды земельного участка, по условиям которых отчуждаемое по договору купли-продажи имущество передавалось во владение и пользование заводу с правом последующего выкупа.

Продажа имущества с последующим одновременным принятием его в пользование по договору лизинга и необходимостью уплаты в течение определенного периода лизинговых платежей в целях обратного выкупа с экономической точки зрения является кредитованием покупателя продавцом (в том числе для погашения задолженности перед прежними кредиторами) с временным предоставлением последнему титула собственника в качестве гарантии возврата финансирования и платы за него в виде процентов, что соответствует законодательству (ст. 421 ГК РФ, п. 1 ст. 4 Федерального закона от 29 октября 1998 г. № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге»)).

Вместе с тем при таких обстоятельствах оценка действительности сделки по купле-продаже не могла производиться без учета всей совокупности отношений, так как данная сделка являлась одним из элементов реализации плана по кредитованию должника с использованием механизма возвратного лизинга. На разрешение вопроса о равноценности встречного предоставления влияет соотношение совокупного размера лизинговых платежей и цены спорного договора. Поскольку цена договора лизинга, по сути, определяет объем обязательств продавца по возврату финансирования и уплате процентов, рыночная стоимость предмета возвратного лизинга должна быть сопоставима именно с этой ценой. В свою очередь, разница между ценами договора лизинга и договора купли-продажи предопределяется сложившимися ставками финансирования на рынке лизинговых услуг, согласованным сторонами периодом такого финансирования и иными объективными факторами.

В связи с этим при определении такого признака подозрительной сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, как причинение вреда от купли-продажи имущества завода, во внимание следовало принимать совокупный экономический эффект для должника от вступления в несколько объединенных общей целью юридических отношений. Иными словами, для признания условий конкретной сделки несправедливыми необходимо учитывать условия других взаимосвязанных сделок и обстоятельства их заключения.

Разумность и экономическая обоснованность предложенных обществом должнику условий путем их сопоставления с аналогичными совершаемыми в тот же период сделками судами не проверялись.

Определение № 307-ЭС16-3765 (4, 5)

Процессуальные вопросы

32. При наличии доказательств, свидетельствующих о недобросовестном поведении сторон третейского разбирательства, в частности инициировании третейского разбирательства исключительно с целью создания искусственной задолженности во вред кредиторам одной из сторон разбирательства, эти стороны несут бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий и отсутствия нарушения публичного порядка в случае приведения в исполнение решения третейского суда.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по иску общества к фирме о взыскании задолженности.

Определением суда первой инстанции заявление общества удовлетворено.

Банк, являющийся конкурсным кредитором фирмы, обратился в арбитражный суд округа с кассационной жалобой, в которой просил отменить определение суда первой инстанции по причине противоречия решения третейского суда публичному порядку. Банк ссылался на то, что общество и фирма являются аффилированными лицами, а решение третейского суда подтверждает искусственно созданную задолженность фирмы перед обществом в целях ее использования в будущем для злоупотреблений в процедурах банкротства фирмы.

Постановлением арбитражного суда округа определение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суд указал на то, что возможное отсутствие долга на момент вынесения решения третейского суда не может служить основанием для отмены судебного акта о выдаче исполнительного листа, а доводы об аффилированности общества и фирмы не были подтверждены безусловными доказательствами.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Сознательно сокращая стадии судебного разбирательства по делам о принудительном исполнении решений третейских судов (международного коммерческого арбитража), законодатель исходил из признания исчерпывающей роли третейского суда (арбитража) в разрешении по существу спора, переданного по воле сторон в указанный орган, отсутствия необходимости в пересмотре решения третейского суда по существу и обеспечения в связи с этим процессуальной экономии и ускорения рассмотрения дела по спору, уже разрешенному третейским судом.

Однако указанный подход не исключил общепризнанных как на уровне международно-правовых источников, так и актов национального права государств в сфере третейского разбирательства полномочий государственного суда по защите интересов публичного порядка, которые государственный суд места исполнения третейского решения осуществляет по собственной инициативе независимо от того, ходатайствуют о проверке последствий исполнения третейского решения на соответствие публичному порядку участники разбирательства или третьи лица.

Согласно правовой позиции, содержащейся в п. 3 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений, утвержденного Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (информационное письмо от 26 февраля 2013 г. № 156), сторона, заявляющая о противоречии признания и приведения в исполнение третейского решения публичному порядку государства исполнения, должна обосновать наличие такого противоречия.

Банк указывал на недобросовестное и неразумное поведение участников третейского разбирательства как при ведении предпринимательских отношений, так и при использовании третейского разбирательства в качестве средства разрешения спора. Однако участники третейского разбирательства аргументов, опровергающих доводы банка, не представили.

Защита интересов конкурсных кредиторов — третьих лиц в процессе признания и принудительного исполнения третейского решения осуществляется также с учетом принципов и норм законодательства о несостоятельности.

Возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда, обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, присужденного третейским судом, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Кроме того, в противном случае на конкурсного кредитора налагалось бы бремя доказывания отрицательного факта, что недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения.

При рассмотрении судами заявлений о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов необходимо учитывать разумность и добросовестность действий и поведения участников гражданских правоотношений в той степени, в какой это будет необходимо для обеспечения защиты прав и законных интересов третьих лиц, не участвовавших в деле, но о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, в частности — кредиторов.

Определение № 305-ЭС16-19572

Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике

ВОПРОС 2. В какой очередности в рамках дела о банкротстве производятся расчеты по требованиям об уплате основной задолженности по страховым взносам в Российской Федерации?

ОТВЕТ. Исходя из особой правовой природы и предназначения страховых взносов на обязательное пенсионное страхование расчеты по соответствующим требованиям в делах о банкротстве осуществляются в порядке, установленном для погашения задолженности по заработной плате (п. 14 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20 декабря 2016 г.). Поэтому в соответствии с абзацем третьим п. 2 и абзацем третьим п. 4 ст. 134 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) соответствующая основная задолженность, возникшая после принятия заявления о признании должника банкротом, относится ко второй очереди удовлетворения текущих платежей, а задолженность, не являющаяся текущей, подлежит включению во вторую очередь реестра требований кредиторов должника.

При этом следует учитывать, что в случае недостаточности имеющихся у должника денежных средств для погашения всей текущей задолженности, относящейся ко второй очереди удовлетворения, расчеты с кредиторами согласно абзацу седьмому п. 2 ст. 134 Закона о банкротстве производятся в порядке календарной очередности. Вопрос об изменении календарной очередности погашения текущих требований кредиторов второй очереди удовлетворения (о приоритетном погашении требований по заработной плате) может быть разрешен судом, рассматривающим дело о банкротстве, с учетом сохраняющих свою силу разъяснений, содержащихся в абзаце третьем п. 40.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30 декабря 2008 г. № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)».

Указанный специальный режим удовлетворения, установленный для погашения задолженности по страховым взносам на обязательное пенсионное страхование, не применяется в отношении иных страховых взносов в Российской Федерации (на обязательное социальное страхование на случай временной нетрудоспособности, на обязательное медицинское страхование). Так, по общему правилу требования об уплате задолженности по другим страховым взносам в Российской Федерации, возникшие после принятия заявления о признании должника банкротом, относятся к пятой очереди удовлетворения текущих платежей, а задолженность, не являющаяся текущей, подлежит включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника (абзац шестой п. 2, абзац четвертый п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве).

Обзор судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации № 2 (2017)
Судебная коллегия по экономическим спорам

Практика применения законодательства о банкротстве

17. Исполнение третьим лицом обязательства должника на основании ст. 313 ГК РФ до введения первой процедуры банкротства не может быть признано злоупотреблением правом при отсутствии доказательств того, что поведение третьего лица причинило вред лицам, участвующим в деле о банкротстве.

Гражданин обратился в арбитражный суд с заявлением о признании компании банкротом, ссылаясь на то, что решением суда общей юрисдикции подтверждено наличие задолженности компании по выплате ему выходного пособия.

На дату судебного заседания по рассмотрению обоснованности этого требования задолженность погашена обществом (третьим лицом) путем внесения денежных средств на депозит нотариуса.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, отказано во введении в отношении компании процедуры наблюдения, заявление гражданина оставлено без рассмотрения. Суды руководствовались ст. 313 и 327 ГК РФ, ст. 33 и п. 3 ст. 48 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) и пришли к выводу об отсутствии оснований для введения процедуры наблюдения, поскольку задолженность погашена в полном объеме.

Постановлением арбитражного суда округа названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Суд исходил из того, что общество злоупотребило правом (ст. 10 ГК РФ). Погасив задолженность, общество лишило гражданина статуса заявителя по делу о банкротстве.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

По смыслу Закона о банкротстве законный материальный интерес любого кредитора должника прежде всего состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход процедуры несостоятельности направлены на достижение названной цели. Одним из таких инструментов является полномочие первого заявителя по делу о банкротстве на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой введенной судом процедуры (п. 9 ст. 42 Закона о банкротстве). При этом интерес в осуществлении данного полномочия в любом случае должен быть обусловлен наличием конечного интереса в получении удовлетворения по включенному в реестр требованию.

После получения полного удовлетворения своих требований у гражданина отпал подлежащий защите правовой интерес как в предложении кандидатуры арбитражного управляющего, так и в самом участии в деле о банкротстве.

Сам по себе факт погашения задолженности в полном объеме до введения первой процедуры несостоятельности не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны общества. В обоснование действий по погашению задолженности перед гражданином общество привело убедительные доводы о том, что его поведение не направлено на причинение вреда вовлеченным в процесс несостоятельности лицам, а обусловлено предотвращением банкротства, контролируемого самим должником, что в целом является ожидаемым от любого разумного участника гражданского оборота и соответствует стандарту добросовестности. Гражданин, напротив, получив полное удовлетворение своих требований, утратил разумный мотив в обжаловании судебных актов по настоящему обособленному спору.

Определение № 305-ЭС16-15945

18. Запрет на распоряжение имуществом должника, наложенный в судебном или ином установленном законом порядке в пользу кредитора, не предоставляет последнему прав, предусмотренных ст. 18.1 и 138 Закона о банкротстве.

При рассмотрении иска общества к компании определением арбитражного суда приняты обеспечительные меры в виде наложения ареста на имущество компании. Во исполнение указанного определения судебный пристав-исполнитель постановлениями наложил аресты на конкретное имущество компании. Решением суда по этому делу требования общества к компании удовлетворены.

Впоследствии арбитражным судом принято заявление о признании компании банкротом, в ее отношении введена процедура наблюдения.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требование общества к компании признано обоснованным и включено в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь как обеспеченное залогом имущества должника. Суды пришли к выводу, что залог возник в соответствии с п. 5 ст. 334 ГК РФ со дня вступления в силу решения суда по иску общества к компании.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты в части, касающейся признания требования общества обеспеченным залогом имущества должника и отказала обществу в во включении в реестр требований кредиторов должника его требования как обеспеченного залогом имущества должника по следующим основаниям.

Из положений ст. 174.1 и п. 5 ст. 334 ГК РФ следует, что права залогодержателя предоставлены кредитору, в интересах которого был наложен арест, прежде всего с целью его защиты в ситуации неправомерного отчуждения должником арестованного имущества третьему лицу. Такая защита обеспечивается наличием у кредитора возможности обратить взыскание на арестованную вещь после того, как она была отчуждена (право следования).

Вместе с тем возникновение у кредитора прав в силу п. 5 ст. 334 ГК РФ связано с регулируемым процессуальными нормами механизмом принятия решения государственным органом об основаниях введения запрета на распоряжение имуществом и о составе конкретного имущества, в отношении которого будет принят запрет на распоряжение. Принцип равенства кредиторов, требования которых относятся к одной категории выплат (п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве), не допускает введение судом, рассматривающим дело о несостоятельности, различного режима удовлетворения одной и той же выплаты в зависимости от процедурных критериев, то есть в зависимости от того, как будет разрешено ходатайство о наложении ареста.

Таким образом, из системного толкования названных норм права, а также ст. 2, 18.1, 138 Закона о банкротстве следует, что преимуществом по отношению к другим кредиторам в деле о несостоятельности (залоговый приоритет) обладают кредиторы, обязательства должника перед которыми обеспечены залогом в соответствии с п. 1 ст. 334.1 ГК РФ, то есть ординарным залогом.

Определение № 301-ЭС16-16279

19. Отсутствие у гражданина имущества, за счет которого возможно пропорционально удовлетворить требования кредиторов, само по себе не является основанием для прекращения производства по делу о банкротстве этого гражданина.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, прекращено производство по делу о банкротстве гражданина. Суды исходили из того, что отсутствие у гражданина имущества исключает введение банкротной процедуры реализации его имущества, так как не достигается ее цель — пропорциональное удовлетворение требований кредиторов.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

В процедуре реализации имущества финансовый управляющий осуществляет действия, направленные на формирование конкурсной массы — анализирует сведения о должнике, выявляет имущество гражданина, в том числе находящееся у третьих лиц, обращается с исками о признании недействительными подозрительных сделок и сделок с предпочтением по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, об истребовании или о передаче имущества гражданина, истребует задолженность третьих лиц перед гражданином и т. п. (пп. 7 и 8 ст. 213.9, пп. 1 и 6 ст. 213.25 Закона о банкротстве).

На основании доказательств, полученных финансовым управляющим по результатам выполнения упомянутых мероприятий, а также доказательств, представленных должником и его кредиторами, в ходе процедуры реализации имущества суд оценивает причины отсутствия у должника имущества. При этом право гражданина на использование установленного государством механизма банкротства не может быть ограничено только на том основании, что у него отсутствует имущество, составляющее конкурсную массу. Один лишь факт подачи гражданином заявления о собственном банкротстве нельзя признать безусловным свидетельством его недобросовестности.

В ситуации, когда действительно будет установлено недобросовестное поведение должника, суд в соответствии со ст. 213.28 Закона о банкротстве и с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», вправе в определении о завершении конкурсного производства указать на неприменение правил об освобождении гражданина от исполнения долговых обязательств.

Кроме того, действующее законодательство исключает возможность банкротства испытывающего временные трудности гражданина, который в течение непродолжительного времени может исполнить в полном объеме свои обязательства исходя из размера его планируемых доходов (абзац седьмой п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве).

Закрепленные в законодательстве о несостоятельности граждан положения о том, что недобросовестные должники не освобождаются от обязательств, а также о том, что банкротство лиц, испытывающих временные затруднения, недопустимо, направлены на исключение возможности получения должником несправедливых преимуществ, обеспечивая тем самым защиту интересов кредиторов.

Таким образом устанавливается баланс между социально-реабилитационной целью потребительского банкротства, достигаемой путем списания непосильных долговых обязательств гражданина с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных ст. 213.30 Закона о банкротстве, и необходимостью защиты прав кредиторов. Следовательно, вывод судов о том, что процедура реализации имущества гражданина сведется лишь к формальной констатации отсутствия у него имущества, завершению этой процедуры и автоматическому освобождению от обязательств, является ошибочным.

Определение № 304-ЭС16-14541

Обзор судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации № 1 (2017)
Судебная коллегия по экономическим спорам

Практика применения законодательства о банкротстве

15. При применении абзаца пятого п. 2 ст. 213.5 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» суд должен проверить обоснованность денежного требования кредитора независимо от того, что задолженность признана должником.

Ссылаясь на наличие задолженности по оплате услуг по договору поручения, Д. обратился в арбитражный суд с заявлением о признании С. несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление признано обоснованным, в отношении гражданина (С.) введена процедура реструктуризации долгов, требование Д. включено в третью очередь реестра кредиторов, назначен финансовый управляющий. При этом суды исходили из того, что для признания требования обоснованным отсутствует необходимость представления решения суда, вступившего в законную силу, так как задолженность признается самим должником.

Указывая на то, что договор поручения является мнимой сделкой, стороны которой искусственно сформировали задолженность в ущерб интересам кредиторов должника, банк обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой на указанные судебные акты.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

По общему правилу кредитор должен представить вступившее в силу решение суда, подтверждающее наличие задолженности (п. 1 ст. 213.5 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; далее — Закон о банкротстве). Соответствующее заявление может быть подано конкурсным кредитором без представления вступившего в законную силу судебного акта, в частности если его денежные требования признаются должником, но не исполняются (абзац пятый п. 2 ст. 213.5 Закона о банкротстве).

Вместе с тем указанное не означает, что одного лишь факта признания должником наличия задолженности и неисполнения обязанности по ее погашению достаточно для признания заявления кредитора обоснованным и введения процедуры банкротства.

Отсутствие вступившего в силу судебного акта, подтверждающего существование долга, в любом случае налагает на суд обязанность по проверке требования кредитора по существу.

Как разъяснено в подлежащем применению и при банкротстве граждан п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором — с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При рассмотрении данного обособленного спора банк приводил доводы и представлял доказательства отсутствия задолженности должника перед Д. и мнимости указанной сделки, однако ни один из доводов банка в нарушение положений ст. 71, 168 и 170 АПК РФ не получил какой-либо правовой оценки со стороны судов нижестоящих инстанций.

Определение № 305-ЭС16-12960

16. После открытия в отношении продавца конкурсного производства покупатель не может требовать от него исполнения в натуре обязанности по передаче права собственности на вещь.

Обществом (продавец) и физическим лицом (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка, который будет создан в будущем путем раздела земельного участка, принадлежащего обществу (договор купли-продажи будущей вещи). Покупатель уплатил покупную цену обществу.

Определением суда первой инстанции общество признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство.

В рамках дела о банкротстве общества покупатель обратился в арбитражный суд с заявлением об исключении земельного участка, являвшегося предметом указанного договора, из конкурсной массы.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, земельный участок исключен из конкурсной массы.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении требования по следующим основаниям.

Как разъяснено в п. 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в ходе конкурсного производства подлежат предъявлению только в деле о банкротстве возникшие до возбуждения этого дела требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера (о передаче имущества в собственность, выполнении работ и оказании услуг), которые рассматриваются по правилам ст. 100 Закона о банкротстве.

По смыслу названных разъяснений реестровое требование кредитора к должнику о понуждении к совершению предоставления в натуральной форме неисполнимо, оно подлежит оценке и трансформации в денежное требование путем его включения в реестр требований кредиторов должника.

Таким образом, положения ст. 398, 456 и п. 3 ст. 487 ГК РФ применительно к реестровым требованиям после открытия в отношении должника конкурсного производства в силу специальных положений законодательства о банкротстве неприменимы. При обратном подходе кредитор получал бы предпочтительное удовлетворение своих требований из конкурсной массы перед иными кредиторами, что противоречит принципу очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов (пп. 2 и 3 ст. 142 Закона о банкротстве).

В рассматриваемом случае суды, исключив из конкурсной массы имущество, являвшееся предметом договора купли-продажи, и тем самым предоставив покупателю возможность в дальнейшем признать на него право собственности, нарушили запрет, установленный названными выше положениями законодательства о банкротстве, чем в итоге ущемили права конкурсных кредиторов должника, обоснованно рассчитывавших на реализацию участков с торгов и погашение их требований за счет вырученных от продажи денежных средств.

Определение № 308-ЭС16-12236

17. При утверждении мирового соглашения суд должен выяснить, соответствуют ли его условия целям этой реабилитационной процедуры банкротства и не нарушают ли они обоснованных ожиданий всех кредиторов.

В реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь включены только требования Я. в размере 270 940 840 руб. и общества в размере 253 923 122,22 руб.

На собрании кредиторов должника большинством голосов принято решение о заключении мирового соглашения. Условиями мирового соглашения предусмотрены рассрочка исполнения должником обязательств перед кредиторами (с декабря 2016 года по январь 2019 года) и прощение около половины долга. В качестве источников исполнения мирового соглашения предусмотрены эксплуатация и последующая реализация имеющихся у должника объектов недвижимости, а также принадлежащие последнему денежные средства, размещенные на депозитном счете нотариуса в размере 191 750 000 руб.

При этом «за» голосовал Я. (53,11 процента), «против» — общество (46,89 процента).

Общество обращало внимание на неисполнимость мирового соглашения, поскольку в отношении кредитной организации, в которой находится депозитный счет нотариуса, осуществляется процедура ликвидации, в связи с чем удовлетворение требований кредиторов за счет указанных денежных средств маловероятно. Общество также ссылалось на недоказанность возможности погашения требований кредиторов за счет эксплуатации объектов недвижимости должника и последующей их реализации, учитывая, что какая-либо хозяйственная деятельность должником не ведется. Отчеты арбитражного управляющего о результатах деятельности должника, бухгалтерская и иная финансовая документация, свидетельствующие об обратном, суду не были представлены. Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, утверждено указанное мировое соглашение. Суды пришли к выводу, что несогласие общества с условиями мирового соглашения не является основанием для отказа в его утверждении. В случае неисполнения мирового соглашения общество вправе расторгнуть его в судебном порядке (ст. 164 Закона о банкротстве) либо предъявить свои требования в предусмотренном мировым соглашением размере в общем порядке (ст. 167 Закона о банкротстве).

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции дело о несостоятельности (банкротстве) должника по следующим основаниям.

Заключение мирового соглашения направлено на справедливое и соразмерное удовлетворение требований всех кредиторов путем предоставления им равных правовых возможностей для достижения законных частных экономических интересов при сохранении деятельности должника путем восстановления его платежеспособности (ст. 150 и 156 Закона о банкротстве).

Несмотря на то, что отношения, возникающие при заключении мирового соглашения, основываются на предусмотренном законом принуждении меньшинства кредиторов большинством ввиду невозможности выработки единого мнения иным образом, правила Закона о банкротстве, регулирующие принятие решения о заключении мирового соглашения, не означают, что такое решение может приниматься произвольно.

Наличие у каждого из конкурсных кредиторов требований к несостоятельному должнику определяет их правовой статус и правомерный интерес, которым является получение в результате мирового соглашения большего по сравнению с тем, на что можно было бы рассчитывать в результате незамедлительного распределения конкурсной массы. Само по себе заключение мирового соглашения не гарантирует безусловное достижение указанного результата, поскольку итог будущей хозяйственной деятельности должника зависит от многих, в том числе сложнопрогнозируемых, факторов. Однако процедура утверждения мирового соглашения в любом случае должна обеспечивать защиту меньшинства кредиторов от действий большинства в ситуации, когда уже на стадии его утверждения очевидно, что предполагаемый результат не может быть достигнут.

Основанием для отказа арбитражным судом в утверждении мирового соглашения является противоречие условий мирового соглашения названному закону, другим федеральным законам и иным нормативным правовым актам (п. 2 ст. 160 Закона о банкротстве).

В связи с этим при утверждении мирового соглашения суду необходимо выяснить, в каких целях заключается мировое соглашение — направлено ли оно, как это определил законодатель, на возобновление платежеспособности должника, включая удовлетворение требований кредиторов, либо применяется не в соответствии с предназначением института мирового соглашения (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июля 2002 г. № 14-П).

Не подлежит утверждению мировое соглашение, условия которого экономически необоснованны.

Суд первой инстанции не выяснил, являются ли в данном случае предложенные сроки погашения задолженности и существенная скидка долга оправданными или такие условия противоречили смыслу и целям мирового соглашения как реабилитационной процедуры банкротства и поэтому не могли считаться нормальным способом расчетов с кредиторами.

Определение № 305-ЭС15-18052(2)

18. В случае продажи заложенного имущества при проведении конкурсного производства по цене, превышающей его оценочную стоимость, объем реально погашаемых требований залогового кредитора зависит от фактически полученной выручки и не ограничен оценочной стоимостью.

В рамках дела о банкротстве предпринимателя требования банка, предъявленные им к предпринимателю как к поручителю и залогодателю, не являющемуся должником по основному обязательству, признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь, в том числе ряд требований как обеспеченных залогом.

Впоследствии банк обратился в суд с заявлением о внесении изменений в реестр требований кредиторов должника, в котором просил увеличить размер требований, обеспеченных залогом имущества должника, сославшись на увеличение стоимости заложенного имущества, выявленное по результатам проведенной арбитражным управляющим оценки.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, заявление банка удовлетворено.

Постановлением арбитражного суда округа решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменены, в удовлетворении заявления отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила постановление арбитражного суда округа без изменения по следующим основаниям.

Как разъяснено в абзацах шестом и восьмом п. 20 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя», при установлении требований залогового кредитора в деле о банкротстве залогодателя, не являющегося должником по основному обязательству, их размер определяется как сумма денежного удовлетворения, на которое может претендовать залогодержатель за счет заложенного имущества, но не свыше оценочной стоимости данного имущества. Стоимость заложенного имущества определяется арбитражным судом на основе оценки заложенного имущества, предусмотренной в договоре о залоге, или начальной продажной цены, установленной решением суда об обращении взыскания на заложенное имущество, с учетом доводов заинтересованных лиц об изменении указанной стоимости в большую или меньшую сторону. Если выручка от продажи заложенного имущества превышает размер требований залогодержателя согласно реестру требований кредиторов, определенный на основании приведенных разъяснений, погашение требований залогового кредитора осуществляется за счет указанной выручки в пределах размера требования, обеспеченного залогом.

Таким образом, оценочная стоимость заложенного имущества принимается во внимание на стадии рассмотрения вопроса об обоснованности требования залогового кредитора, носит, по своей сути, учетный характер и применяется в дальнейшем для целей отражения требования залогового кредитора в реестре, определения объема его прав при голосовании на собраниях кредиторов должника и при принятии решений в рамках процедур банкротства.

Однако обязательство должника признается обеспеченным залогом в целом независимо от упомянутой учетной оценки заложенного объекта (за исключением случая, когда обязательство обеспечивалось залогом не в полном объеме, а только в части). Окончательная стоимость заложенного имущества для целей проведения расчетов формируется в момент его реализации. В случае продажи заложенного имущества по цене, превышающей оценочную стоимость, объем реально погашаемых требований залогового кредитора зависит от фактически полученной выручки и не ограничен оценочной стоимостью.

Данный подход согласуется с общими положениями гражданского законодательства о залоге (ст. 334 и 337 ГК РФ), согласно которым кредитор по обеспеченному залогом обязательству имеет право получить преимущественное удовлетворение из всей стоимости заложенного имущества. Эти правила подлежат применению и к спорным правоотношениям с учетом особенностей, предусмотренных ст. 138 Закона о банкротстве, — закрепленных в названной статье пропорций распределения выручки.

При этом залоговый кредитор не должен предпринимать меры для изменения учетной оценочной стоимости предмета залога, включенной в реестр требований кредиторов залогодателя, в зависимости от фактической цены продажи имущества, переданного в залог.

Соответствующие действия арбитражный управляющий осуществляет самостоятельно, без обращения в суд, рассматривающий дело о банкротстве.

Определение № 310-ЭС16-10887

19. Если должник в период действия заключенного в деле о банкротстве мирового соглашения принял решение о реорганизации, то кредитор по этому мировому соглашению, не дожидаясь нарушения его условий, вправе потребовать в рамках дела о банкротстве выдачи исполнительного листа.

Общество обратилось в арбитражный суд с иском о признании за ним права на досрочное получение исполнения от колхоза — должника по денежному обязательству.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении иска отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила названные судебные акты без изменения по следующим основаниям.

Общество являлось кредитором колхоза в деле о банкротстве последнего. В рамках этого дела утверждено мировое соглашение, по условиям которого должнику предоставлена отсрочка исполнения денежных обязательств на пять лет, производство по делу о банкротстве прекращено.

В период действия мирового соглашения колхоз принял решение о реорганизации в форме выделения.

Требование общества о досрочном исполнении закрепленных в мировом соглашении обязательств оставлено колхозом без удовлетворения, что послужило причиной обращения в арбитражный суд.

На кредиторов должника, заключивших в деле о банкротстве мировое соглашение, распространяются гарантии, предусмотренные п. 2 ст. 60 ГК РФ. Поскольку такие кредиторы вправе потребовать досрочного исполнения обязательств должником и задолженность перед ними уже подтверждена судебным актом, они, не дожидаясь нарушения условий мирового соглашения (в части отсроченного долга), могут обратиться в суд, рассматривающий дело банкротстве, с ходатайством о выдаче исполнительного листа на непогашенную сумму применительно к правилам п. 1 ст. 167 Закона о банкротстве (по аналогии закона).

Предъявление в подобной ситуации кредитором самостоятельного требования о признании за ним права на досрочное исполнение обязательства должником является ненадлежащим способом защиты.

Определение № 303-ЭС16-10969

Процессуальные вопросы

37. В случае пропуска арбитражным управляющим срока на обжалование судебного акта, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование, суд вправе восстановить этот срок с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении соответствующих прав и законных интересов.

Решением суда первой инстанции от 24 августа 2015 г. удовлетворены требования компании к обществу о взыскании долга по договору подряда.

Временный управляющий обществом 20 февраля 2016 г. обратился в суд апелляционной инстанции с жалобой на указанное решение, одновременно ходатайствуя о восстановлении пропущенного срока на обжалование судебного акта.

Определением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, апелляционная жалоба возвращена временному управляющему на основании п. 3 ч. 1 ст. 264 АПК РФ, поскольку заявитель нарушил установленный законом срок на подачу апелляционной жалобы.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила определение суда апелляционной инстанции и постановление арбитражного суда округа и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим основаниям.

В силу ч. 2 ст. 259 АПК РФ срок подачи апелляционной жалобы, пропущенный по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой, в том числе в связи с отсутствием у него сведений об обжалуемом судебном акте, по ходатайству указанного лица может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, что ходатайство подано не позднее чем через шесть месяцев со дня принятия решения или если ходатайство подано лицом, указанным в ст. 42 АПК РФ, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов обжалуемым судебным актом.

Вместе с тем, поскольку с апелляционной жалобой на состоявшееся решение суда первой инстанции обратился временный управляющий, необходимо было принять во внимание положения Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее — постановление № 35), которым было разъяснено о праве конкурсных кредиторов и арбитражного управляющего на обжалование судебных актов, на основании которых кредиторы заявляют свои требования к должнику в деле о банкротстве.

Пунктом 24 постановления № 35 разъяснено, что если конкурсные кредиторы полагают о нарушении их прав и законных интересов судебным актом, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (в частности, если они считают, что оно является необоснованным по причине недостоверности доказательств либо ничтожности сделки), то на этом основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать в общем установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный акт.

В данном пункте также указано, что в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов. Копия такой жалобы направляется ее заявителем представителю собрания (комитета) кредиторов (при его наличии), который также извещается судом о рассмотрении жалобы. Все конкурсные кредиторы, требования которых заявлены в деле о банкротстве, а также арбитражный управляющий вправе принять участие в рассмотрении жалобы, в том числе представить новые доказательства и заявить новые доводы.

Как следует из материалов дела, временный управляющий ссылался на указанные разъяснения, содержащиеся в п. 24 постановления № 35 как в обоснование ходатайства о восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы, так и в кассационной жалобе на определение суда апелляционной инстанции.

Право конкурсного кредитора и арбитражного управляющего обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование конкурсного кредитора, является правовым механизмом, обеспечивающим право на судебную защиту лиц, не привлеченных к участию в деле, в том числе тех, чьи права и обязанности обжалуемым судебным актом непосредственно не затрагиваются. Данный механизм обеспечивает право на справедливое судебное разбирательство в целях наиболее полной его реализации и подразумевает наличие у лица, обращающегося с соответствующей жалобой по делу, в котором оно до этого не принимало участия, права представить новые доказательства и заявить новые доводы в обоснование своей позиции по спору.

Приведенные разъяснения, изложенные в п. 24 постановления № 35, судами при разрешении вопроса о восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы арбитражного управляющего, который не участвовал при рассмотрении дела и имел право оспорить судебный акт, на основании которого истец обратился о включении в реестр требований кредиторов, не были применены. Доводы заявителя со ссылкой на дату, когда он узнал о состоявшемся судебном акте, не были рассмотрены должным образом.

Определение № 307-ЭС16-9987

Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике

ВОПРОС 2. Допустимо ли участие временного управляющего в рассмотрении дела, в котором должник являлся истцом или ответчиком, на стадии апелляционного производства, в случае, когда процедура наблюдения введена в отношении должника после принятия судом первой инстанции обжалуемого решения?

ОТВЕТ. По смыслу ст. 64 Закона о банкротстве в процедуре наблюдения руководитель организации-должника продолжает осуществлять свои функции под контролем временного управляющего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 43 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» после даты введения процедуры наблюдения все имущественные споры, истцом или ответчиком по которым является должник, должны рассматриваться в суде с участием временного управляющего в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований. Эта мера направлена на защиту интересов как самого должника, так и его кредиторов, так же как и запрет на принятие судом признания руководителем должника иска или его отказ от иска.

Принимая во внимание, что временный управляющий является лицом, участвующим в деле о банкротстве (ст. 34 Закона о банкротстве), его правовой статус (ст. 66 и 67 Закона о банкротстве) и положения п. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве, согласно которым арбитражный управляющий при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, обязан действовать в интересах должника и его кредиторов, вступление временного управляющего в процесс на стадии апелляционного производства в случае, когда процедура наблюдения введена после принятия решения судом первой инстанции, не является нарушением положений ч. 3 ст. 266 АПК РФ.

В такой ситуации допуск временного управляющего к участию в процессе осуществляется апелляционным судом без отмены решения суда первой инстанции и перехода к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции (ч. 3 ст. 266, ч. 6.1 ст. 268, п. 4 ст. 270 АПК РФ). Временный управляющий в таком случае наделяется правами и несет обязанности лица, участвующего в деле (ст. 41 АПК РФ).

Утвержден
Президиумом Верховного Суда
Российской Федерации
6 декабря 2017 года

Обзор судебной практики «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении арбитражными судами дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 14 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»

14. Несвоевременное опубликование арбитражным управляющим на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве информации, предусмотренной законодательством о несостоятельности (банкротстве), влечет применение к нему административной ответственности по части 3 статьи 14.13 КоАП РФ, а не по части 6 статьи 14.25 КоАП РФ

Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности на основании части 3 статьи 14.13 КоАП РФ за несвоевременное опубликование на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве сообщения о введении процедуры внешнего управления.

В отзыве на заявление арбитражный управляющий ссылался на то, что, в связи с принятием Федерального закона от 29.12.2015 № 391-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», совершенные им действия подлежат квалификации по части 6 статьи 14.25 КоАП РФ, предусматривающей ответственность за несвоевременное представление (внесение) сведений о юридическом лице в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц.

Арбитражный суд первой инстанции отклонил указанные доводы и удовлетворил требование административного органа исходя из следующего.

Объективной стороной административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ, является неисполнение обязанностей, установленных законодательством о несостоятельности (банкротстве).

Кроме того, субъектом правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ, является лицо, на которое возложены обязанности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), в том числе арбитражный управляющий, в то время как субъектом правонарушения, предусмотренного частью 6 статьи 14.25 КоАП РФ, является любое должностное лицо.

Таким образом, учитывая субъектный состав административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ, данная норма является специальной по отношению к части 6 статьи 14.25 КоАП РФ.

Суд счел, что вмененное арбитражному управляющему деяние является нарушением требований законодательства о несостоятельности (банкротстве). Следовательно, действия арбитражного управляющего подлежат квалификации по части 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

Арбитражный суд апелляционной инстанции оставил решение арбитражного суда первой инстанции без изменения.

15. Арбитражный управляющий, не представивший в арбитражный суд первой инстанции доказательства наличия у него статуса члена территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса, является субъектом административной ответственности, предусмотренной частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности, предусмотренной частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, требование удовлетворено в связи с доказанностью факта совершения арбитражным управляющим административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

В кассационной жалобе арбитражный управляющий просил отменить принятые по делу судебные акты, поскольку он обладает иммунитетом от административной юрисдикции, так как является членом территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса, в отношении которого установлена специальная процедура привлечения к административной ответственности — получение согласия прокурора субъекта Российской Федерации (пункт 18 статьи 29 Федерального закона от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»).

Арбитражный суд кассационной инстанции отклонил указанный довод арбитражного управляющего и не усмотрел оснований для отмены обжалуемых судебных актов в связи со следующим.

В данном случае арбитражным судом первой инстанции рассматривался вопрос о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности в связи с выявленными нарушениями осуществления им функций арбитражного управляющего, а не члена избирательной комиссии.

Ни при составлении протокола об административном правонарушении, ни при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции арбитражный управляющий не заявлял о том, что он является членом территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса.

В материалах дела доказательства, свидетельствующие об избрании арбитражного управляющего членом территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса, отсутствовали. При этом избрание арбитражного управляющего членом территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса не является общеизвестным фактом.

Документ, подтверждающий наличие указанного специального статуса, арбитражный управляющий представил в арбитражный суд первой инстанции после вынесения решения и по истечении срока, установленного судом в соответствии с частью 3 статьи 228 АПК РФ.

Доказательств невозможности представления указанных документов в суд первой инстанции арбитражным управляющим не предъявлено.

При таких обстоятельствах арбитражный управляющий несет риск наступления последствий несовершения им процессуальных действий (часть 2 статьи 9 АПК РФ) и подлежит привлечению к административной ответственности, установленной частью 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

16. Неисполнение или ненадлежащее исполнение арбитражным управляющим обязанности по принятию решения о допуске лица к участию в торгах не является длящимся правонарушением.

Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности на основании части 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

Суд установил, что по заявлению индивидуального предпринимателя административный орган провел административное расследование, в ходе которого выявил факт ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим как организатором торгов обязанности по принятию решения о допуске индивидуального предпринимателя к участию в торгах по результатам рассмотрения представленной им заявки и прилагаемых к ней документов, предусмотренных Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (статья 110).

По факту выявленного нарушения в отношении арбитражного управляющего составлен протокол об административном правонарушении по части 3 статьи 14.13 КоАП РФ.

Арбитражный суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных требований со ссылкой на пропуск срока давности привлечения арбитражного управляющего к административной ответственности, установленного частью 1 статьи 4.5 КоАП РФ.

Обжалуя решение суда, административный орган в обоснование соблюдения им срока давности привлечения к административной ответственности арбитражного управляющего указал, что данное нарушение совершено арбитражным управляющим в период проведения процедуры банкротства (конкурсного производства) и является длящимся. Арбитражный суд апелляционной инстанции отклонил довод административного органа и оставил без изменения решение суда первой инстанции, учитывая следующее.

Согласно разъяснениям Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащимся в абзаце 2 пункта 19 постановления от 27.01.2003 № 2 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», под длящимся административным правонарушением следует понимать действие (бездействие), выражающееся в длительном непрекращающемся невыполнении или ненадлежащем выполнении возложенных на лицо обязанностей и характеризующееся непрерывным осуществлением противоправного деяния, за исключением случаев, охватываемых абзацем третьим настоящего пункта.

Совершенное арбитражным управляющим противоправное деяние не предполагает длительного непрерывного ненадлежащего выполнения арбитражным управляющим своих обязанностей, а является однократным действием, совершенным в конкретный срок (день).

Днем совершения административного правонарушения арбитражным управляющим является день, когда им принято решение об отказе в допуске индивидуального предпринимателя к участию в торгах.

Следовательно, на момент принятия арбитражным судом первой инстанции решения о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности срок давности, установленный частью 1 статьи 4.5 КоАП РФ, истек.

Определения Верховного Суда Российской Федерации по отдельным категориям споров, связанных с применением законодательства о несостоятельности (банкротстве)

Споры, связанные с возбуждением производства по делам о несостоятельности (банкротстве)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 22 декабря 2017 г. № 307-ЭС17-14888

Резолютивная часть определения объявлена 18 декабря 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 22 декабря 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Капкаева Д. В. и Шилохвоста О. Ю. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Стрекаловой Ульяны Сергеевны на определение Арбитражного суда Калининградской области от 01.02.2017 (судья Емельянова Н. В.), постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.05.2017 (судьи Бурденков Д. В., Зайцева Е. К. и Масенкова И. В.) и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.07.2017 (судьи Каменев А. Л., Бычкова Е. Н. и Яковец А. В.) по делу № А21-8181/2016 о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Багратионовский мясокомбинат» (далее — мясокомбинат, должник).

В судебном заседании принял участие представитель Стрекаловой У. С. — Стрекалов А. В. по доверенности от 14.12.2017.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителя заявителя, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Стрекалова У. С. обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании мясокомбината несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 01.02.2017, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 03.05.2017 и округа от 17.07.2017, требование Стрекаловой У. С. признано необоснованным. Во введении процедуры наблюдения в отношении должника отказано. Производство по делу прекращено.

Стрекалова У. С. обратилась в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 20.11.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании представитель заявителя поддержал доводы кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле и надлежаще извещенные о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей в суд не обеспечили, что не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав представителя Стрекаловой У. С., Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами и следует из материалов дела, обращаясь с заявлением о банкротстве мясокомбината, Стрекалова У. С. указывала, что ее требования основаны на вступивших в законную силу судебных актах Арбитражного суда Калининградской области по делам № А21-3289/2011, А21-9598/2011, А21-298/2015, А21-2901/2015, а также судебных актах Багратионовского районного суда Калининградской области и Судебной коллегии по гражданским делам Калининградского областного суда по гражданскому делу № 2-248/15.

Согласно судебным актам, с учетом процессуальной замены первоначальных кредиторов на нового кредитора, а также осуществленного зачета встречных однородных требований, мясокомбинат обязан выплатить Стрекаловой У. С. денежные средства в размере 717 699,71 руб.

Разрешая спор и признавая требования заявителя необоснованными, суды сослались на положения статей 3, 6, 7, пункта 3 статьи 48 и статьи 59 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) и исходили из того, что в основании долга мясокомбината перед Стрекаловой У. С. лежат суммы государственной пошлины, вознаграждение арбитражного управляющего по делу о банкротстве, а также иные судебные расходы.

Суды указали, что требования с подобной правовой природой не предоставляют права на возбуждение дела о несостоятельности организации, поскольку прямо не поименованы в статье 4 Закона о банкротстве, в связи с чем признали заявление Стрекаловой У. С. необоснованным, отказали во введении наблюдения и прекратили производство по делу.

Между тем судами не учтено следующее.

Толкуя положения пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве, суды фактически исходили из того, что право инициировать процедуру несостоятельности существует только по тем требованиям, которые прямо поименованы в указанном пункте. По мнению судов, перечень соответствующих требований является закрытым.

Однако такой вывод ошибочен. Названная норма предполагает возможность возбуждения дела о банкротстве на основании любых денежных обязательств или обязательных платежей. Так, применительно к денежным обязательствам в абзаце втором указанного пункта законодателем употреблено словосочетание «в том числе», что свидетельствует об открытости перечня таких обязательств в целях принятия их во внимание для учета формальных признаков банкротства.

При этом из открытого перечня денежных обязательств и обязательных платежей законодателем предусмотрены исключения. Обязательства, на которые распространяются названные исключения, не предоставляют права на инициирование процедуры банкротства. К подобным обязательствам относятся: обязательства из причинения вреда жизни или здоровью гражданина, по выплате компенсации сверх возмещения вреда, по выплате вознаграждения авторам результатов интеллектуальной деятельности, вытекающие из участия в должнике обязательства перед учредителями или участниками, убытки в виде упущенной выгоды, а также все виды имущественных или финансовых санкций (неустойки, проценты за пользование чужими денежными средствами, штрафы и т. д.). Названный список исключений является закрытым. Если обязательство не относится к этому списку, оно учитывается при определении наличия признаков банкротства должника.

В рассматриваемом случае судами установлено, что требование Стрекаловой У. С. составляют суммы государственной пошлины, вознаграждение арбитражного управляющего по делу о банкротстве и иные судебные расходы. По своей правовой природе обязательство по выплате судебных расходов является обязательством о возмещении убытков независимо от того, возникло оно в в материальных или процессуальных правоотношениях (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.10.2017 № 309-ЭС17-7211). Поскольку такие убытки составляют реальный ущерб лица, в пользу которого они взысканы, а не упущенную выгоду, судебные расходы не поименованы в списке исключений пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве, судебная коллегия приходит к выводу, что соответствующее денежное обязательство вопреки выводам судов предоставляет право на инициирование процедуры несостоятельности.

В связи с тем, что в обжалуемых судебных актах содержатся существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов Стрекаловой У. С., данные судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение для рассмотрения обоснованности требования заявителя по существу.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Калининградской области от 01.02.2017, постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.05.2017 и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.07.2017 по делу № А21-8181/2016 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд Калининградской области для рассмотрения по существу.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 июля 2017 г. № 305-ЭС17-4728

Резолютивная часть определения объявлена 20.07.2017.

Полный текст определения изготовлен 27.07.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Зарубиной Е. Н. и Шилохвоста О. Ю. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Логистик» на постановление Арбитражного суда Московского округа от 07.03.2017 (судьи Зверева Е. А., Михайлова Л. В., Григорьева И. Ю.) по делу № А40-55621/2016 Арбитражного суда города Москвы.

В заседании приняли участие представители:

общества с ограниченной ответственностью «Логистик» — Лабутичева Е. А. (по доверенности от 17.07.2017);

общества с ограниченной ответственностью «МОЕТ ХЕННЕССИ ДИСТРИБЬЮШН РУС» — Аксенов Е. В. (по доверенности от 26.02.2016), Кулуа Г. К. (по доверенности от 24.01.2017).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения представителя общества с ограниченной ответственностью «Логистик», поддержавшего доводы кассационной жалобы, а также объяснения представителей общества с ограниченной ответственностью «МОЕТ ХЕННЕССИ ДИСТРИБЬЮШН РУС», просивших оставить обжалуемое постановление без изменения, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

общество с ограниченной ответственностью «Логистик» (далее — общество «Логистик») обратилось в суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Ресторгрупп» (далее — общество «Ресторгрупп») несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.07.2016 (судья Пахомов Е. А.) в удовлетворении заявления общества «Логистик» о признании общества «Ресторгрупп» банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2016 (судьи Мишаков О. Г., Маслов А. С., Сафронова М. С.) решение суда первой инстанции отменено, общество «Ресторгрупп» признано банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении его открыта процедура конкурсного производства, требования общества «Логистик» к обществу «Ресторгрупп» признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь, в том числе основной долг в размере 8 334 020 рублей 23 копеек и неустойка в размере 32 977 рублей 44 копеек, конкурсным управляющим обществом «Ресторгрупп» утвержден Коротков К. Г.

Арбитражный суд Московского округа постановлением от 07.03.2017 решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменил, направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество «Логистик» просит отменить постановление окружного суда.

Общество с ограниченной ответственностью «МОЕТ ХЕННЕССИ ДИСТРИБЬЮШН РУС» (кредитор общества «Ресторгрупп») в отзыве на кассационную жалобу просит оставить без изменения обжалуемый судебный акт как законный и обоснованный.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 14.06.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, отзыве на нее, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей кредиторов, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что постановление суда округа подлежит отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, требования общества «Логистик» к обществу «Ресторгрупп» подтверждены вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.01.2016 по делу № А56-81671/2015 и Арбитражного суда города Москвы от 09.02.2016 по делу № А40-225859/2015, их размер превысил 300 000 рублей, просрочка должника перед кредитором в исполнении денежных обязательств составила более трех месяцев.

С 10.03.2016 должник находится в процедуре добровольной ликвидации.

Заявление о признании общества «Ресторгрупп» банкротом подано обществом «Логистик» в суд первой инстанции 17.03.2016.

Отказывая в признании общества «Ресторгрупп» банкротом по упрощенной процедуре несостоятельности ликвидируемого должника, суд первой инстанции исходил из того, что общество «Логистик» не представило доказательств недостаточности имущества должника, в отношении которого принято решение о ликвидации, для удовлетворения требований всех кредиторов. При этом суд констатировал уклонение должника от представления в материалы дела промежуточного ликвидационного баланса.

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции, указал на то, что общество «Логистик» подтвердило вступившими в законную силу решениями судов по другим делам наличие признаков банкротства у общества «Ресторгрупп». Само по себе нахождение организации-должника в стадии ликвидации и работа ликвидационной комиссии не лишают кредитора права на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании такого должника несостоятельным (банкротом). По мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции не учел, что кредитор не располагал свидетельствами недостаточности имущества должника для удовлетворения требований иных кредиторов и поэтому не мог приложить их к своему заявлению.

Суд округа счел, что в любом случае существенное значение для рассмотрения дела имело сопоставление стоимости активов должника с общим размером задолженности перед кредиторами. Отсутствие в деле промежуточного ликвидационного баланса (независимо от причин) не позволило судам достоверно разрешить вопрос о способности ликвидируемого должника рассчитаться с кредиторами. Кроме того, как указал окружной суд, судам надлежало рассмотреть возможность возбуждения дела о банкротстве в общем порядке, поскольку заявитель ссылался на наличие у должника признаков банкротства, предусмотренных статьей 3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве).

Между тем судом округа не учтено следующее.

Суд апелляционной инстанции установил наличие у должника признаков банкротства, указанных в пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве (с учетом пункта 2 статьи 6 этого Закона): наличие просроченной свыше трех месяцев основной задолженности, размер которой превысил 300 000 рублей. При данных признаках у внешнего по отношению к должнику лица (кредитора) возникает право на обращение в суд с заявлением о банкротстве.

Сложившаяся судебная арбитражная практика исходит из того, что нахождение организации-должника в стадии ликвидации и работа ликвидационной комиссии не влекут за собой утрату кредитором права на обращение в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.04.2004 № 1560/04).

При этом согласно пункту 1 статьи 53 Закона о банкротстве решение о признании должника — юридического лица банкротом и об открытии в отношении него конкурсного производства принимается судом в случае установления признаков банкротства, предусмотренных статьей 3 названного Закона, при отсутствии оснований для оставления заявления о признании должника банкротом без рассмотрения, введения финансового оздоровления, внешнего управления, утверждения мирового соглашения или прекращения производства по делу о банкротстве.

В ситуации, когда уполномоченным органом должника принято решение о его ликвидации, состоялось назначение ликвидационной комиссии, не предполагается дальнейшее осуществление ликвидируемой организацией обычной деятельности, характерной для нормального гражданского оборота. Поскольку воля участников (учредителей) такого юридического лица направлена на прекращение существования организации, к данной организации в силу пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса невозможно применить реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление, мировое соглашение), целью которых является сохранение юридического лица.

По этим же причинам к ликвидируемой организации не подлежала применению и процедура наблюдения. Данная процедура направлена, прежде всего, на проведение первого собрания кредиторов и выявление на этом собрании позиции гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов, относительно возможности применения к должнику реабилитационной процедуры либо о необходимости введения конкурсного производства как ликвидационной процедуры (абзац тринадцатый статьи 2, статьи 73 и 74 Закона о банкротстве). Однако в отношении ликвидируемой организации точка зрения кредиторов по названному вопросу не имела правового значения. Так, независимо от мнения кредиторов, высказанного на первом собрании, недопустимо обязывать участников корпорации, учредителей унитарных организаций осуществлять экономическую деятельность через юридическое лицо, о судьбе которого ими уже принято решение о ликвидации.

Оснований для прекращения производства по делу о банкротстве общества «Ресторгрупп» (статья 57 Закона о банкротстве) или оставления без рассмотрения заявления общества «Логистик» о признании должника банкротом не имелось.

Таким образом, по заявлению кредитора о банкротстве ликвидируемой организации, в которой действует ликвидационная комиссия, арбитражный суд мог принять одно их двух решений — о признании должника банкротом по упрощенной процедуре банкротства (параграф 1 главы XI Закона о банкротстве) или об отказе в признании должника банкротом (статья 55 Закона о банкротстве).

Судами не выявлено указанных в статьей 55 Закона о банкротстве обстоятельств, с которыми законодатель связывает возможность принятия решения об отказе в признании общества «Ресторгрупп» несостоятельным (банкротом).

Решение о ликвидации общества «Ресторгрупп» не отменялось, его участники не высказали намерение сохранить корпорацию и продолжить свое участие в ней.

При таких обстоятельствах, суд округа ошибочно отменил законное и обоснованное постановление суда апелляционной инстанции о признании общества «Ресторгрупп» банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Допущенные судом округа нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов общества «Логистик», в связи с чем постановление окружного суда подлежит отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с оставлением в силе постановления суда апелляционной инстанции.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Арбитражного суда Московского округа от 07.03.2017 по делу № А40-55621/2016 Арбитражного суда города Москвы отменить.

Постановление Девятого арбитражного суда от 22.09.2016 по указанному делу оставить в силе.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

Споры, связанные с подсудностью дел о несостоятельности (банкротстве)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 июля 2017 г. № 305-ЭС17-3773

Резолютивная часть определения объявлена 13.07.2017.

Полный текст определения изготовлен 20.07.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Зарубиной Е. Н. и Шилохвоста О. Ю. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу закрытого акционерного общества «Титан» на определение Арбитражного суда Московской области от 26.01.2017 (судья Трошина Ю. В.) и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 20.02.2017 (судьи Мурина В. А., Катькина Н. Н., Игнахина М. В.) по делу № А41-75409/2016 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Миоро» (далее — общество «Миоро»).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

общество «Титан» 08.11.2016 обратилось в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании общества «Миоро» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Московской области от 09.11.2016 заявление принято к производству.

Впоследствии определением того же суда от 26.01.2017 дело передано по подсудности в Арбитражный суд Челябинской области.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 20.02.2017 определение Арбитражного суда Московской области от 26.01.2017 оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции о передаче дела по подсудности, общество «Титан» обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой на эти судебные акты.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 13.06.2017 кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что оспариваемые судебные акты судов первой и апелляционной инстанций подлежат отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, 22.09.2016 единственным участником общества «Миоро» принято решение № 9 об изменении места нахождения этого общества (с Московской области на Челябинскую область).

Заявление о внесении в Единый государственный реестр юридических лиц (далее — ЕГРЮЛ) сведений о принятом решении 22.09.2016 подано в инспекцию ФНС России по г. Мытищи Московской области.

Запись о поступлении упомянутого заявления внесена в ЕГРЮЛ 29.09.2016.

Исходя из этого Арбитражный суд Московской области счел, что с 29.09.2016 новым местом нахождения общества «Миоро» является Челябинская область, заявление о банкротстве подано с нарушением правил о подсудности, и, сославшись на статьи 33, 38 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), передал дело на рассмотрение другого суда.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Между тем судами не учтено следующее.

Заявление о признании должника банкротом подается в арбитражный суд по месту нахождения должника (часть 4 статьи 38 Кодекса и пункт 1 статьи 33 Закона о банкротстве).

Согласно статье 54 Гражданского кодекса Российской Федерации место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации.

Пунктом 6 статьи 17 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» установлен особый порядок регистрации сведений, касающихся изменения места нахождения юридического лица. Сначала в регистрирующий орган подается заявление о внесении в ЕГРЮЛ информации о том, что юридическим лицом принято решение об изменении его места нахождения. На основании такого заявления в ЕГРЮЛ вносятся сведения о решении, принятом органами управления юридического лица. Затем (по истечении 20 дней со дня раскрытия в ЕГРЮЛ информации о том, что юридическим лицом принято решение об изменении адреса) в регистрирующий орган подаются документы для государственной регистрации нового места нахождения организации.

Таким образом, регистрационная запись от 29.09.2016 являлась лишь промежуточной записью, предшествующей непосредственной процедуре государственной регистрации изменения места нахождения общества «Миоро».

На момент принятия судом к производству заявления о признании должника банкротом вторая регистрационная запись (запись об изменении места нахождения) в ЕГРЮЛ не была внесена.

При таких обстоятельствах оснований для передачи дела по подсудности в Арбитражный суд Челябинской области не имелось.

Допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов общества «Титан». Обжалуемые судебные акты на основании пункта 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене, а дело о банкротстве должника — направлению в Арбитражный суд Московской области для рассмотрения по существу.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Московской области от 26.01.2017 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 20.02.2017 по делу № А41-75409/2016 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд Московской области для рассмотрения по существу.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 23 марта 2017 г. по делу № 305-ЭС16-16367

Резолютивная часть объявлена 16.03.2017.

Полный текст изготовлен 23.03.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Капкаева Д. В.,

судей Разумова И. В. и Самуйлова С. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Кравцова Михаила Ивановича на определение Арбитражного суда города Москвы от 27.05.2016 (судья Сафронова А. А.) и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2016 (судьи Маслов А. С., Порывкин П. А. и Мишаков О. Г.) по делу № А40-115294/16.

В судебном заседании приняли участие представители:

Кравцова М. И. — Майоров А. А.,

общества с ограниченной ответственностью «Техсервис» (далее — общество «Техсервис», должник) — Коростелев А. В.,

общества с ограниченной ответственностью «Офис Регион» (далее — общество «Офис Регион) — Корсачева Е. В.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Капкаева Д. В., объяснения представителей Кравцова М. И., общества «Техсервис» и общества «Офис Регион», Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Компания с ограниченной ответственностью «ЛОБИУМ ХОЛДИНГЗ ЛТД» (далее — компания) 20.05.2016 обратилась в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании общества «Техсервис» несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 27.05.2016, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 31.08.2016, заявление компании принято к производству, назначено судебное заседание по рассмотрению обоснованности требования компании к должнику.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Кравцов М. И., ссылаясь на существенные нарушения судами норм права, просит отменить обжалуемые судебные акты и направить дело для рассмотрения в Арбитражный суд Волгоградской области.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Капкаева Д. В. от 13.02.2017 кассационная жалоба Кравцова М. И. с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании представитель Кравцова М. И. поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, представители общества «Техсервис» и общества «Офис Регион» возражали против удовлетворения кассационной жалобы, считая судебные акты законными и обоснованными.

Компания, надлежащим образом извещенная о времени и месте судебного разбирательства, явку своего представителя в суд не обеспечила, в связи с чем жалоба рассмотрена в ее отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав присутствующих в судебном заседании представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Принимая заявление компании к производству, суд первой инстанции, ссылаясь на статьи 33, 39, 40, 42 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), статьи 125 и 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — Кодекс), пришел к выводу о том, что данное заявление соответствует требованиям названных положений Закона.

Соглашаясь с данным выводом суда первой инстанции, апелляционный суд исходил из следующих обстоятельств.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 28.06.2016 по заявлению Кравцова М. И., поданному в Арбитражный суд Волгоградской области 15.06.2016, возбуждено дело о банкротстве должника № А12-32584/2016.

На момент вынесения оспариваемого определения от 27.05.2016 в отношении должника в рамках дела № А12-32584/2016 ни одна из процедур, применяемых в деле о банкротстве, не введена. Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 25.07.2016 указанное дело передано на рассмотрение Арбитражного суда города Москвы.

При этом в качестве доказательства соблюдения правил подсудности суд апелляционной инстанции сослался на имеющийся в материалах дела лист записи Единого государственного реестра юридических лиц (далее — ЕГРЮЛ) от 27.05.2016, из содержания которого, по мнению суда, следует, что местом нахождения должника является город Москва.

Между тем судами не учтено следующее.

Заявление о признании должника банкротом подается в арбитражный суд по месту нахождения должника (часть 4 статьи 38 Кодекса и пункт 1 статьи 33 Закона о банкротстве).

Согласно статье 54 Гражданского кодекса Российской Федерации место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации.

К заявлению о признании должника банкротом должна быть приложена выписка из единого государственного реестра юридических лиц с указанием сведений о месте нахождения или иной документ, подтверждающий указанные сведения или отсутствие таковых; такие документы должны быть получены не ранее чем за тридцать дней до дня обращения в суд (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Из приложенного к заявлению компании копии листа записи ЕГРЮЛ от 27.05.2016 следует, что обществом «Техсервис» принято решение об изменении его места нахождения (новое место нахождения — город Москва).

Статьей 17 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» установлен порядок внесения изменений в сведения о юридическом лице, содержащиеся в ЕГРЮЛ.

В соответствии с пунктом 6 статьи 17 названного Закона при смене юридического адреса сначала в регистрирующий орган подается заявление о внесении в ЕГРЮЛ сведений о том, что юридическим лицом принято решение об изменении места нахождения с приложением такого решения. Документы для государственной регистрации изменения адреса юридического лица, при котором изменяется место нахождения юридического лица, не могут быть представлены в регистрирующий орган до истечения двадцати дней с момента внесения в ЕГРЮЛ сведений о принятии юридическим лицом решения об изменении адреса юридического лица, при котором изменяется место нахождения юридического лица.

По смыслу приведенной нормы права внесение в ЕГРЮЛ записи о принятии юридическим лицом решения об изменении его места нахождения свидетельствует исключительно о выраженной воле участниками этого лица и является промежуточным этапом, предшествующим непосредственной процедуре государственной регистрации внесенных изменений. При этом срок, до истечения которого не может быть произведена государственная регистрация изменения адреса юридического лица, обеспечивает защиту третьих лиц, чьи права и законные интересы могут быть затронуты такими действиями.

Таким образом, лист записи ЕГРЮЛ от 27.05.2016 не может служить документом, подтверждающим место нахождения общества «Техсервис».

Надлежащая выписка из ЕГРЮЛ с указанием адреса (места нахождения) общества «Техсервис» при подаче заявления компанией не представлена и судом не истребована.

При таких обстоятельствах оснований для принятия к производству заявления компании о банкротстве должника у Арбитражного суда города Москвы не имелось.

Апелляционной суд, в свою очередь, ошибочно не принял во внимание представленную в материалы дела нотариально заверенную выписку из ЕГРЮЛ от 22.07.2016, из которой следует, что место нахождения общества «Техсервис» — город Волгоград.

Ссылка суда апелляционной инстанции на определение Арбитражного суда Волгоградской области от 25.07.2016 несостоятельна, поскольку при наличии первого дела о банкротстве должника, возбужденного в городе Москва, невозможно параллельное рассмотрение второго дела о несостоятельности той же организации в другом производстве.

Допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов Кравцова М. И., в связи с чем обжалуемые судебные акты на основании пункта 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене, а дело о банкротстве должника — направлению в Арбитражный суд города Волгограда.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 27.05.2016 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2016 по делу № А40-115294/16 отменить.

Указанное дело направить по подсудности в Арбитражный суд Волгоградской области.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

Споры, связанные с возвратом заявлений о признании должника несостоятельным (банкротом)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 22 июня 2017 г. № 305-ЭС17-1637

Резолютивная часть определения объявлена 19 июня 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 22 июня 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Капкаева Д. В. и Шилохвоста О. Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу унитарного предприятия города Москвы «Мосэкострой» (далее — ГУП «Мосэкострой», предприятие) на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2016 (судья Гончаренко С. В.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2016 (судьи Сафронова М. С., Маслов А. С., Порывкин П. А.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2016 (судьи Голобородько В. Я., Власенко Л. В., Михайлова Л. В.) по делу № А40-25395/2016 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СтройМонтажСервис» (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие представители:

ГУП «Мосэкострой» — Кирюшин К. Ю. по доверенности от 14.02.2017 № 24,

конкурсного управляющего должником Щенева Дмитрия Михайловича — Асхабов Р. Т. по доверенности от 23.05.2017, Бейя К. М. по доверенности от 07.03.2017.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей лиц, явившихся в судебное заседание, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ГУП «Мосэкострой» о признании должника банкротом, оставленное без движения определением от 30.05.2016 как поданное с нарушением требований, установленных статьями 39–41 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве). Заявителю было предложено представить в суд вступившие в законную силу определения суда о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение приложенных к заявлению решений третейского суда (пункт 3 статьи 40 Закона о банкротстве).

Определением суда первой инстанции от 13.07.2016 по ходатайству заявителя срок оставления заявления без движения продлен до 15.08.2016.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2016, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2016 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2016, заявление предприятия возвращено заявителю на основании пункта 4 части 1 статьи 129 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку последний не устранил все обстоятельства, послужившие основанием для оставления заявления без движения, а именно: не представлены вступившие в законную силу определения суда о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда.

ГУП «Мосэкострой» обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просило принятые судебные акты отменить, вопрос о принятии заявления к производству направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 16.05.2016 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий должником просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения, а кассационную жалобу — без удовлетворения.

В судебном заседании представитель предприятия просил удовлетворить кассационную жалобу, представители конкурсного управляющего должником возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав присутствующих в судебном заседании представителей лиц, явившихся в судебное заседание, судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, требования ГУП «Мосэкострой» основаны на решениях третейского суда о взыскании с должника задолженности по договорам купли-продажи, подряда и на выполнение проектных работ.

Возвращая заявление ГУП «Мосэкострой» о признании должника банкротом, суд первой инстанции, с выводами которого впоследствии согласились суды апелляционной инстанции и округа, исходил из неисполнения предприятием в установленные сроки требований суда о представлении вступивших в законную силу судебных актов о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение всех приложенных к заявлению решений третейского суда.

Возражая против принятых судебных актов, ГУП «Мосэкострой» привело доводы о том, что на дату вынесения судом первой определения о возврате заявления в материалах дела имелись два определения на выдачу исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда на общую сумму 15 555 739,55 руб., что, исходя из положений пункта 2 статьи 6 и пункта 2 статьи 7 Закона о банкротстве, позволяло суду возбудить производство по делу о банкротстве.

Таким образом, перед судебной коллегией был поставлен вопрос о правомерности возврата заявления ГУП «Мосэкострой» при указанных фактических обстоятельствах.

В соответствии с пунктом 2 статьи 6 и пунктом 2 статьи 7 Закона о банкротстве производство по делу о банкротстве может быть возбуждено арбитражным судом при условии, что требования к должнику — юридическому лицу — в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей. Право на обращение в арбитражный суд возникает у конкурсного кредитора с даты вступления в законную силу решения суда, арбитражного суда или судебного акта о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда о взыскании с должника денежных средств.

Из материалов дела усматривается, что 15.08.2016 в канцелярию суда подано ходатайство о приобщении к материалам настоящего дела о банкротстве двух определений Арбитражного суда города Москвы от 09.08.2016 по делам № А40-76961/2016 и № А40-76972/2016 о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда о взыскании с должника денежных средств в общей сумме 15 555 739,55 руб.

В связи с этим, при наличии в материалах дела доказательств соответствия заявления ГУП «Мосэкострой» требованиям, установленным в пункте 2 статьи 6 и пункте 2 статьи 7 Закона о банкротстве, предприятие было вправе требовать возбуждения дела о банкротстве должника, а у суда первой инстанции не имелось правовых оснований для возвращения заявления. Отсутствие же в материалах дела всех определений о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейского суда, на которых основано требование, могло послужить основанием для отказа в признании обоснованным требования заявителя в той части, которая такими судебными актами не подтверждена.

Допущенная судом первой инстанции ошибка судами апелляционной инстанции и округа не устранена.

Однако неправильное применение судами норм права в данном случае не привело к нарушению прав ГУП «Мосэкострой».

Так, на момент рассмотрения кассационной жалобы требование ГУП «Мосэкострой» в размере 40 182 266,53 руб., основанное, в том числе на указанных решениях третейского суда, признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника (определение Арбитражного суда города Москвы от 03.05.2017), что подтверждено представителем ГУП «Мосэкострой» в судебном заседании.

В соответствии с пунктом 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных актов в порядке кассационного производства являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

В связи с этим отсутствуют основания для отмены или изменения обжалуемых судебных актов.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2016 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.12.2016 по делу № А40-25395/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения.

Споры, связанные с оставлением без рассмотрения заявлений по делам несостоятельности (банкротстве)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 января 2017 г. № 305-ЭС16-15945

Резолютивная часть определения объявлена 19 января 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 25 января 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Разумова И. В. и Шилохвоста О. Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Интермикс-Инвест» (далее — общество) на постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.09.2016 (судьи Ядренцева М. Д., Григорьева И. Ю. и Михайлова Л. В.) по делу № А41-108121/2015 Арбитражного суда Московской области о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Ангарстрой» (далее — ООО «Ангарстрой», должник).

В судебном заседании приняли участие представители:

общества — Арабова Т. Ф. и Афаунов М. А. по доверенностям от 16.01.2017;

Свитко Сергея Владимировича, Алексеенко Ольги Валерьевны и Федоровой Елены Николаевны — Сидельников Р. А. по доверенности от 10.03.2016;

ООО «Ангарстрой» — Дорофеева Л. А. по доверенности от 13.07.2016;

Федеральной налоговой службы — Степанов О. С. по доверенности от 30.03.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Свитко С. В., Алексеенко О. В. и Федорова Е. Н. обратились в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Определением Арбитражного суда Московской области от 06.06.2016 (судья Левченко Ю. А.), оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 13.07.2016 (судьи Епифанцева С. Ю., Короткова Е. Н. и Миришов Э. С.), отказано во введении в отношении должника процедуры наблюдения, заявление кредиторов Свитко С. В., Алексеенко О. В. и Федоровой Е. Н. оставлено без рассмотрения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 22.09.2016 названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Общество обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просило обжалуемое постановление суда округа отменить и оставить в силе определение от 06.06.2016 и постановление суда апелляционной инстанции от 13.07.2016.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2016 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании представители общества и уполномоченного органа поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представители Свитко С. В., Алексеенко О. В., Федоровой Е. Н. и должника возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав представителей участвующих в судебном заседании лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемое постановление суда округа подлежит отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами, на момент возбуждения производства по настоящему делу ООО «Ангарстрой» имело подтвержденную судебными актами суда общей юрисдикции непогашенную задолженность по выплате выходного пособия перед бывшими работниками Свитко С. В., Алексеенко О. В. и Федоровой Е. Н. на общую сумму 314 000 руб.

На дату судебного заседания по рассмотрению обоснованности требования заявителей названная задолженность погашена обществом в полном объеме путем внесения денежных средств в депозит нотариуса.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями статей 313 и 327 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также статьи 33 и пункта 3 статьи 48 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), исходили из того, что основания для введения процедуры наблюдения отсутствуют, поскольку задолженность перед заявителями погашена в полном объеме.

Суды отметили, что законодательство о банкротстве не содержит запрета на исполнение обязательства должника третьим лицом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом. При этом из материалов дела не следует, что существуют объективные препятствия к получению работниками денежных средств из депозита нотариуса.

Таким образом, учитывая наличие заявления иного кредитора о признании должника банкротом, суд отказал во введении наблюдения и оставил заявление Свитко С. В., Алексеенко О. В. и Федоровой Е. Н. без рассмотрения.

Отменяя судебные акты и направляя спор на новое рассмотрение, суд округа пришел к выводу, что в действиях общества, погасившего задолженность перед работниками, прослеживаются явные признаки злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Суд счел, что на самом деле общество преследует цель лишить граждан статуса заявителей по делу о банкротстве, в том числе в части полномочий по представлению кандидатуры арбитражного управляющего. Полагая такое поведение не подлежащим судебной защите, суд округа направил дело в суд первой инстанции для рассмотрения требований бывших работников по существу.

Между тем судом округа не учтено следующее.

По смыслу Закона о банкротстве законный материальный интерес любого кредитора должника, прежде всего, состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход процедуры несостоятельности направлены на способствование достижению названной цели.

Одним из таких инструментов является полномочие первого заявителя по делу о банкротстве (чье требование признано обоснованным) на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой введенной судом процедуры (пункт 9 статьи 42 Закона о банкротстве). При этом интерес в осуществлении данного полномочия в любом случае должен быть обусловлен наличием конечного интереса в получении удовлетворения по включенному в реестр требованию.

Судами установлено, что задолженность перед Свитко С. В., Алексеенко О. В. и Федоровой Е. Н. погашена обществом в полном объеме. Таким образом, после получения полного удовлетворения своих требований у Свитко С. В., Алексеенко О. В. и Федоровой Е. Н. отпал подлежащий защите правовой интерес как в предложении кандидатуры арбитражного управляющего, так и в самом участии в деле о банкротстве, поскольку, как пояснил их представитель в судебном заседании, иные правопритязания у бывших работников к должнику отсутствуют.

Суд же округа счел, что общество, осуществив названные выше действия, злоупотребило правом, преследуя цель лишить граждан статуса заявителей по делу, в том числе полномочия предложить конкретную кандидатуру арбитражного управляющего.

Судебная коллегия полагает, что факт погашения задолженности в полном объеме до введения первой процедуры несостоятельности вопреки выводам суда округа не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны общества.

Совершая действия по погашению долга перед работниками должника, общество не скрывало, что поступает экономически для себя невыгодно в связи с опасением в недобросовестном подконтрольном должнику банкротстве (что в итоге могло привести к еще большим имущественным потерям) и необходимостью проведения процедуры банкротства с арбитражным управляющим, личность которого не вызвала бы сомнений применительно к разъяснениям пункта 56 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», поскольку один из заявителей Свитко С. В. ранее являлся генеральным директором должника; все объекты недвижимого имущества проданы в преддверии банкротства; заявление о признании должника банкротом подано заявителями до вступления в законную силу соответствующих решений судов общей юрисдикции о взыскании задолженности по выплате выходного пособия.

Таким образом, общество приводило достаточно убедительные доводы в пользу того, что его поведение носит защитный характер и не направлено на причинение вреда вовлеченным в процесс о несостоятельности лицам, что в целом является ожидаемым от любого разумного участника гражданского оборота и соответствует стандарту добросовестности. Бывшие же работники, напротив, утратили разумный мотив в обжаловании судебных актов по настоящему обособленному спору, главная цель их участия в процедуре банкротства должника достигнута — денежные средства получены.

При этом ссылка суда округа на правовые позиции, изложенные в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2015 № 302-ЭС15-1618, от 16.06.2016 № 302-ЭС16-2049, от 16.07.2016 № 305-ЭС16-7422, от 15.08.2016 № 308-ЭС16-4658, ошибочна, поскольку названные судебные акты приняты по делам, обстоятельства которых не схожи с обстоятельствами, установленными по настоящему делу.

Следовательно, в данном споре у суда округа не было оснований для применения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод представителя ООО «Ангарстрой» о недопустимости применения положений статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации к трудовым отношениям подлежит отклонению. Несмотря на то, что требование по выплате выходного пособия составляет содержание трудового правоотношения, такое требование, будучи заявленным в рамках дела о банкротстве, в силу специфики процедур несостоятельности приобретает частноправовой характер, а потому ошибочно было бы полагать, что до введения первой процедуры соответствующая задолженность не может быть погашена третьим лицом. Кроме того, совершение третьим лицом подобного рода действий обеспечивает реализацию гарантий на выплату работникам выходного пособия, что в целом согласуется с целями и принципами трудового законодательства (статьи 2 и 178 Трудового кодекса Российской Федерации).

При таких условиях судами первой и апелляционной инстанций сделан правильный вывод об отказе во введении процедуры наблюдения и оставлении заявления бывших работников должника без рассмотрения.

В связи с тем, что судом округа допущены существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, обжалуемое постановление на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с оставлением в силе судебных актов судов первой и апелляционной инстанций.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.09.2016 по делу № А41-108121/2015 Арбитражного суда Московской области отменить.

Определение Арбитражного суда Московской области от 06.06.2016 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 13.07.2016 по указанному делу оставить в силе.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 3 августа 2017 г. по делу № 310-ЭС17-2333

Резолютивная часть объявлена 27.07.2017.

Полный текст изготовлен 03.08.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Капкаева Д. В.,

судей Кирейковой Г. Г. и Ксенофонтовой Н. А.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Федеральной налоговой службы (далее — уполномоченный орган) на определение Арбитражного суда Тамбовской области от 03.08.2016 (судья Храмова Н. А.), постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2016 (судьи Мокроусова Л. М., Потапова Т. Б. и Безбородова Е. А.) и постановление Арбитражного суда Центрального округа от 09.12.2016 (судьи Козеева Е. М., Андреева А. В. и Лупояд Е. В.) по делу № А64-2026/2016.

В судебном заседании приняли участие представители Федеральной налоговой службы — Степанов О. С., Белякова А. Н.

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Капкаева Д. В. и объяснения представителей уполномоченного органа, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Федеральная налоговая служба в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 3 по Тамбовской области обратилась в Арбитражный суд Тамбовской области с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «СПК Прогресс» (далее — должник) со ссылкой на наличие просроченной задолженности по обязательным платежам и требованиям в размере 1 307 887,61 руб. основного долга по налогу на доходы физических лиц (далее — НДФЛ), 1 589 048 руб. основного долга по иным налогам, 442 849,09 руб. пени, 87 799 руб. штрафа.

Определением суда первой инстанции от 03.08.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 10.10.2016 и округа от 09.12.2016, во введении наблюдения отказано, заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом оставлено без рассмотрения.

В кассационной жалобе на указанные судебные акты, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, уполномоченный орган, ссылаясь на существенные нарушения судами норм права, просит их отменить.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Капкаева Д. В. от 05.06.2017 кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании представители уполномоченного органа поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Должник, будучи извещенным о месте и времени судебного заседания, явку представителя в суд не обеспечил. Согласно представленному отзыву на кассационную жалобу просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения, считая их законными и обоснованными.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав объяснения представителей уполномоченного органа, судебная коллегия считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Пункт 1 статьи 7 и пункт 1 статьи 11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 186-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон № 186-ФЗ) наделяет правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом самого должника, его конкурсных кредиторов, уполномоченный орган, а также работников (бывших работников) должника, имеющих непогашенные требования по выплате выходных пособий и (или) по оплате труда.

Поскольку уплата налога на доходы физических лиц производится за счет средств, причитающихся гражданам (пункт 9 статьи 226 Налогового кодекса Российской Федерации), и при удержании сумм этого налога должник распоряжается, в частности, частью вознаграждения за труд, уполномоченный орган применительно к положениям пункта 1 статьи 7 Закона о банкротстве вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании банкротом лица, не перечислившего в бюджет суммы налога, которые были удержаны им при выплате не освобожденных от налогообложения выходных пособий и (или) заработной платы.

В обоснование заявления о признании должника банкротом уполномоченный орган указал, что по состоянию на дату судебного заседания (01.08.2016) у должника имелась задолженность по обязательным платежам в размере 1 070 937,61 руб., из которой 1 007 887,61 руб. — по НДФЛ.

Оставляя заявление без рассмотрения, суд первой инстанции, с выводами которого согласились суды апелляционной инстанции и округа, указал на отсутствие условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 33 Закона о банкротстве, для признания должника банкротом.

Суды исходили из того, что поскольку обязанность должника по перечислению НДФЛ возникла до вступления в силу Закона № 186-ФЗ, предъявленная уполномоченным органом задолженность не может быть учтена при определении признаков банкротства должника.

Между тем в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Закона № 186-ФЗ он применяется при рассмотрении дел о банкротстве, возбужденных после его вступления в силу (29.09.2015). Каких-либо изъятий распространения внесенных названным Законом изменений на правоотношения, возникшие до его вступления в силу, не предусмотрено.

Учитывая, что производство по настоящему делу о банкротстве возбуждено 08.04.2016, применению подлежали положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 186-ФЗ, при этом моментом для определения наличия либо отсутствия признаков банкротства в данном случае является дата принятия к производству заявления о признании должника банкротом, а не дата возникновения задолженности, послужившей основанием для его подачи.

Вывод судов об обратном ошибочен.

Допущенные судами нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов уполномоченного органа, в связи с чем обжалуемые судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене с направлением заявления для рассмотрения по существу в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Тамбовской области от 03.08.2016, постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.10.2016 и постановление Арбитражного суда Центрального округа от 09.12.2016 по делу № А64-2026/2016 отменить.

Заявление Федеральной налоговой службы направить для рассмотрения по существу в Арбитражный суд Тамбовской области.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 22 мая 2017 г. № 305-ЭС16-20559

Резолютивная часть определения объявлена 15 мая 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 22 мая 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Разумова И. В. и Самуйлова С. В.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Кредит Европа Банк» (далее — банк) на определение Арбитражного суда города Москвы от 06.07.2016 (судья Мироненко Э. В.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2016 (судьи Голобородько В. Я., Нагаев Р. Г. и Назарова С. А.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.10.2016 (судьи Комолова М. В., Власенко Л. В. и Зверева Е. А.) по делу № А40-98386/2015 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Арт Азтек Лимитед» (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие представители:

банка — Булатов П. Ю. и Сысоев А. А. по доверенности от 29.04.2017;

должника — Пац С. О. по доверенности от 02.02.2017;

временного управляющего должником Сметаниной Анастасии Олеговны — Велижанина Е. В. и Кушнир Т. Г. по доверенности от 14.03.2017;

общества с ограниченной ответственностью «Жилинвест XXI» (далее — общество) — Шейхов М. Г. по доверенности от 11.01.2016;

компании «Минкарло Лимитед» (далее — компания) — Алещев И. А. и Молоснова Е. М. по доверенности от 10.11.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

21.08.2015 банк обратился в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 06.07.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 22.08.2016 и округа от 20.10.2016, заявление банка оставлено без рассмотрения.

Банк обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просил обжалуемые судебные акты отменить и направить вопрос об обоснованности его заявления на новое рассмотрение.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В письменных пояснениях на кассационную жалобу временный управляющий отметил, что отмена обжалуемых судебных актов не может влечь освобождение его от исполнения обязанностей арбитражного управляющего должником.

В судебном заседании представители банка и компании поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представители должника, его временного управляющего и общества возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Из материалов дела следует, что с заявлением о признании должника банкротом банк обратился 21.08.2015, предварительно (02.06.2015) направив всем известным ему кредиторам должника уведомление о намерении обратиться с данным заявлением.

Определением от 11.09.2015 заявление банка оставлено без движения по причине невыполнения требований пункта 2.1 статьи 7 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве).

18.09.2015 банк включил уведомление о намерении обратиться с заявлением о признании должника банкротом (далее — уведомление о намерении) в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (далее — Реестр).

Определением от 19.10.2015 заявление банка от 21.08.2015 принято к производству.

17.03.2016 общество обратилось в арбитражный суд с ходатайством об оставлении заявления банка без рассмотрения.

Определением от 06.07.2016 суд оставил заявление банка без рассмотрения, указав, что право на обращение с требованием о признании должника банкротом без представления вступившего в законную силу судебного акта, подтверждающего задолженность, возникает у кредитной организации при условии предварительного, не менее чем за пятнадцать календарных дней, включения уведомления о намерении в Реестр. Принимая во внимание, что с заявлением банк обратился 21.08.2015, суд отметил, что уведомление о намерении должно было быть опубликовано в Реестре не позднее 06.08.2015. Поскольку обязанность по публикации банк исполнил только 18.09.2015, суд, сославшись на положения пункта 2 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (несоблюдение претензионного или иного досудебного порядка урегулирования спора), оставил заявление о признании должника банкротом без рассмотрения.

Впоследствии с названными выводами согласились суды апелляционной инстанции и округа.

Между тем судами не учтено следующее.

Федеральным законом от 29.12.2014 № 482-ФЗ в новой редакции изложен пункт 2 статьи 7 Закона о банкротстве, согласно абзацу 2 которого право на обращение в арбитражный суд возникает у конкурсного кредитора — кредитной организации с даты возникновения у должника признаков банкротства. По смыслу указанного регулирования кредитные организации вправе инициировать процедуру несостоятельности своего контрагента без представления в суд, рассматривающий дело о банкротстве, вступившего в законную силу судебного акта о взыскании долга в общеисковом порядке.

При этом условием возникновения названного полномочия, начиная с 01.07.2015, является предварительное, не менее чем за пятнадцать календарных дней до обращения в арбитражный суд, опубликование уведомления о намерении в Реестре, что обусловлено, в том числе необходимостью извещения иных кредиторов должника о предстоящем процессе о несостоятельности их контрагента с целью предоставления возможности принять необходимые хозяйственные решения.

При этом в период с 29.01.2015 по 01.07.2015 ввиду отсутствия гарантированной технической возможности включения уведомления в Реестр предоставление кредиторам сведений о намерении обратиться с заявлением о банкротстве могло осуществляться кредитной организацией путем направления данным кредиторам за тридцать календарных дней до планируемого обращения в суд персонального извещения, содержащего аналогичную с уведомлением о намерении информацию (пункт 3 статьи 4 Федерального закона от 29.12.2014 № 482-ФЗ).

Как следует из материалов дела и сведений, содержащихся в Картотеке арбитражных дел, заявление банка от 21.08.2015 о признании должника банкротом являлось третьим, заявленным им в рамках настоящего дела. Уведомление всех известных банку кредиторов осуществлялось путем направления персональных извещений при подаче заявления от 27.05.2015, а также повторно 02.06.2015 перед подачей спорного заявления от 21.08.2015. Кроме того, с момента получения информации о наличии у общества статуса кредитора должника (публикация судебного акта о взыскании долга) банк направил обществу извещение о запланированном обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом. Более того, само общество 24.06.2015 направило в суд первой инстанции заявление о вступлении в настоящее дело в качестве кредитора.

Таким образом, совокупность приведенных выше обстоятельств с очевидностью свидетельствует, что кредиторы должника более чем за тридцать дней до состоявшегося обращения были осведомлены о намерениях банка по инициированию процедуры несостоятельности должника, то есть цели введения на законодательном уровне механизма предварительного уведомления были достигнуты. Вместе с тем, поскольку все действия по извещению кредиторов совершены банком до 01.07.2015, вывод судов о необходимости включения уведомления о намерении в Реестр за пятнадцать дней до обращения с заявлением от 21.08.2015 ошибочен.

При таких условиях у суда первой инстанции не имелось оснований для оставления заявления банка без рассмотрения. Суды апелляционной инстанции и округа ошибки суда первой инстанции в применении норм права не устранили.

Поскольку в обжалуемых судебных актах содержатся существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов банка в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, данные судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене, а заявление банка о признании должника банкротом — направлению в суд первой инстанции для рассмотрения его обоснованности по существу.

Необходимо также обратить внимание и на ошибочность возражения временного управляющего о том, что отмена обжалуемых судебных актов не может являться основанием для пересмотра кандидатуры арбитражного управляющего должником.

Первому заявителю по делу о банкротстве (чье требование признано обоснованным) предоставлено полномочие на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой введенной судом процедуры (пункт 9 статьи 42 Закона о банкротстве).

Ввиду принятия обжалуемых судебных актов об оставлении заявления банка без рассмотрения с нарушением норм законодательства о банкротстве судом первой инстанции была также нарушена и последовательность рассмотрения заявлений о признании должника банкротом (абзац 2 пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

В случае признания заявления от 21.08.2015 обоснованным банк в дальнейшем не лишен возможности ставить вопрос о пересмотре судебного акта, которым утвержден временный управляющий, в части утверждения данного управляющего по новым обстоятельствам применительно к правилам пункта 1 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 06.07.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2016 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.10.2016 по делу № А40-98386/2015 отменить.

Вопрос об обоснованности заявления акционерного общества «Кредит Европа Банк» от 21.08.2015 о признании общества с ограниченной ответственностью «Арт Азтек Лимитед» несостоятельным (банкротом) направить в Арбитражный суд города Москвы для рассмотрения по существу.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 марта 2017 г. № 305-ЭС16-18237

Резолютивная часть определения объявлена 13.03.2017.

Полный текст определения изготовлен 20.03.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Букиной И. А. и Корнелюк Е. С. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения «Городской мониторинговый центр» на определение Арбитражного суда города Москвы от 15.06.2016 (судья Болдунов У. А.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2016 (судьи Алексеева Е. Б., Левина Т. Ю., Попова Г. Н.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.09.2016 (судьи Ядренцева М. Д., Горобородько В. Я., Михайлова Л. В.) по делу № А40-218730/2015.

В заседании приняли участие представители Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения «Городской мониторинговый центр» Кузнецов А. В. (по доверенности от 09.01.2017) и Стрижак И. А. (по доверенности от 09.01.2017).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения представителей Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения «Городской мониторинговый центр», поддержавших доводы жалобы, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Санкт-Петербургское государственное казенное учреждение «Городской мониторинговый центр» (далее — учреждение) обратилось в арбитражный суд с иском к закрытому акционерному обществу «Научно-производственное объединение «Русские Инновационные Комплексные Системы» (далее — общество) о переводе на учреждение требования общества в размере 7 583 240 рублей 24 копеек к открытому акционерному обществу «Смоленский банк» (далее — Смоленский банк).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.06.2016 исковое заявление оставлено без рассмотрения.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2016 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Арбитражный суд Московского постановлением от 22.09.2016 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, учреждение просит отменить указанные судебные акты.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 21.02.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, объяснениях представителей учреждения, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа не подлежат отмене по следующим основаниям.

Обращаясь в суд с настоящим иском, учреждение сослалось на то, что оно 12.12.2013, намереваясь исполнить свои обязательства по государственному контракту перед обществом, ошибочно перечислило 7 583 240 рублей 24 копейки на счет общества, открытый в Смоленском банке, хотя должно было осуществить платеж на счет общества в иной кредитной организации, указанный в письменном соглашении учреждения и общества.

В связи с отзывом 13.12.2013 у Смоленского банка лицензии на осуществление банковских операций, назначением временной администрации по управлению этой кредитной организацией, а также последующим банкротством Смоленского банка (приказы Банка России от 13.12.2013 № ОД-1028 и от 13.12.2013 № ОД-1029, решение Арбитражного суда Смоленской области от 07.02.2014 по делу № А62-7344/2013), перечисленные денежные средства учреждению не возвращены.

Как указало учреждение, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.04.2014 по делу № А56-4202/2014 с него в пользу общества повторно взыскана задолженность по оплате выполненных по государственному контракту работ в размере 7 583 240 рублей 24 копеек. Этим судебным актом перечисление денежных средств от 12.12.2013 по банковским реквизитам общества, отличным от приведенных в соглашении сторон, не признано надлежащим исполнением учреждением принятых на себя обязательств по оплате работ.

Впоследствии названное судебное решение учреждением исполнено и тем самым погашена задолженность по государственному контракту.

Несмотря на это в рамках дела о банкротстве Смоленского банка (№ А62-7344/2013) в реестр требований кредиторов включено требование общества на сумму первого ошибочного платежа (7 583 240 рублей 24 копейки).

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения учреждения в суд с иском о переводе на него требования общества к Смоленскому банку в размере 7 583 240 рублей 24 копеек, установленного в деле о банкротстве Смоленского банка.

Оставляя исковое заявление учреждения без рассмотрения, суд первой инстанции, выводы которого поддержали суды апелляционной инстанции и округа, сославшись на положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, счел, что заявленное учреждением требование подлежит рассмотрению в деле о банкротстве Смоленского банка.

При этом судами не учтено следующее.

Ответчиком по иску учреждения о переводе на него требования общества к Смоленскому банку является общество. Этот иск не затрагивает права и законные интересы банка и его кредиторов, в сферу материальных интересов которых не входит установление отношений, связывающих общество и учреждение.

Поэтому у судов не имелось оснований полагать, что иск подлежал рассмотрению в деле о банкротстве Смоленского банка (статья 189.76 Закона о банкротстве).

Аналогичный вывод следует из смысла правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 30.07.2013 № 1142/13.

Между тем указанная ошибка судов не привела к принятию неправильного судебного акта об оставлении иска учреждения без рассмотрения.

Суть притязаний учреждения сводится к обязанию общества передать ему требование к Смоленскому банку, то есть в настоящем деле учреждением заявлено требование, которое может быть квалифицировано как кондикционное.

Между тем решением Арбитражного суда города Москвы от 06.05.2015 по делу № А40-152435/2014, вынесенным до подачи учреждением иска по настоящему делу, общество признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство.

Согласно пункту 1 статьи 131 Закона о банкротстве все имущество общества, имевшееся на день открытия конкурсного производства, включая требования общества к третьим лицам, вошло в конкурсную массу общества.

По общему правилу, с момента признания должника банкротом и открытия в отношении него конкурсного производства требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежные (абзац седьмой пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве, абзац второй пункта 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»). Такие требования подлежат денежной оценке, они рассматриваются по правилам статьи 100 Закона о банкротстве и удовлетворяются в общем порядке, предусмотренном статьями 134 и 142 названного Закона.

Следовательно, после открытия в отношении общества конкурсного производства его требование к Смоленскому банку поступило в конкурсную массу общества, а неденежное обязательство общества перед учреждением по передаче указанного требования последнему трансформировалось в денежное.

При названных обстоятельствах иск учреждения подлежал оставлению без рассмотрения на основании пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, так как на разрешение суда передан спор, который в соответствии с федеральным законом должен быть рассмотрен в деле о банкротстве общества.

Поскольку допущенные судами при рассмотрении иска нарушения норм права не привели к принятию неправильного судебного акта, обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 15.06.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.08.2016 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 22.09.2016 по делу № А40-218730/2015 оставить без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 февраля 2017 г. по делу № 302-ЭС16-17715

Резолютивная часть определения объявлена 13 февраля 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 20 февраля 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Корнелюк Е. С.,

судей Кирейковой Г. Г. и Разумова И. В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего закрытым акционерным обществом «Мостострой-9» Галандина Сергея Анатольевича (далее — заявитель, общество «Мостострой-9») на решение Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 14.12.2015, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 13.05.2016 и постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 02.09.2016 по делу № А58-4216/2015 Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) по иску федерального казенного учреждения «Управление автомобильной дороги общего пользования Федерального значения «Вилюй» Федерального дорожного агентства (далее — Учреждение) к заявителю об обязании исполнить гарантийные обязательства.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2017 № 302-ЭС16-17715 удовлетворено ходатайство заявителя об участии в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации путем использования систем видеоконференц-связи.

Судебное заседание проводится с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа (судебное поручение выполняет судья Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа Юшкарев И. Ю., при ведении протокола совершения отдельного процессуального действия помощником судьи Старковым К. Н.).

В судебном заседании приняли участие представители:

конкурсного управляющего закрытым акционерным обществом «Мостострой-9» Галандина Сергея Анатольевича — Шибков Андрей Николаевич по доверенности от 30.12.2016 и Любимов Сергей Юрьевич по доверенности от 30.12.2016.

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Корнелюк Е. С., Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Учреждение обратилось в суд с исковым заявлением к обществу «Мостострой-9» об обязании исполнить гарантийные обязательства по устранению выявленных дефектов согласно акту о выявленных дефектах от 19.01.2014 № 1 (с учетом уточнения иска в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Решением Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 14.12.2015 (судья Васильева А. Б.) уточненные исковые требования удовлетворены.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 13.05.2016 (судьи Макарцев А. В., Бушуева Е. М., Скажутина Е. Н.), оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 02.09.2016 (судьи Палащенко И. И., Корнеева Т. И., Скубаева А. И.), решение суда первой инстанции от 14.12.2015 изменено, резолютивная часть изложена с указанием конкретных действий ответчика, подлежащих выполнению.

Не согласившись с указанными судебными актами, общество «Мостострой-9» обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение суда первой инстанции от 14.12.2015, постановления апелляционного суда от 13.05.2016 и суда округа от 02.09.2016 и направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Саха (Якутия).

Общество «Мостострой-9» указывает на то, что иск подлежал оставлению без рассмотрения на основании абзаца 7 пункта 1 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) и пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку заявленные Учреждением требования подлежали рассмотрению в деле о банкротстве.

Указанные нарушения податель жалобы считает влекущими отмену обжалуемых судебных актов по основаниям, предусмотренным частью 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 12.01.2017 Корнелюк Е. С. кассационная жалоба общества «Мостострой-9» с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на жалобу Учреждение просит оставить принятые по делу судебные акты без изменения, считая их законными и обоснованными.

В судебном заседании представители общества «Мостострой-9» поддержали доводы кассационной жалобы.

Учреждение, надлежащим образом извещенное о времени и месте рассмотрения жалобы, представило ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие своих представителей. Ходатайство удовлетворено судом, дело рассмотрено в отсутствие представителей Учреждения.

Проверив материалы дела, заслушав представителей заявителя, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу о том, что жалоба общества «Мостострой-9» подлежит удовлетворению, а соответствующие судебные акты отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судами, между сторонами спора заключен государственный контракт на выполнение дорожных работ по строительству автомобильной дороги от 09.12.2012 № 19-СМ/12 (далее — государственный контракт), по условиям которого в целях реализации программы дорожных работ подрядчик (общество «Мостострой-9») принял на себя обязательства по выполнению дорожных работ по объекту: «Строительство и реконструкция участков автомобильной дороги «Вилюй» — автомобильная дорога, строящаяся от автомобильной дороги М-53 «Байкал» через Братск, Усть-Кут, Мирный до Якутска. Строительство мостового перехода через р. Вилюйчан на км 1057 автомобильной дороги «Вилюй» — автомобильная дорога, строящаяся от автомобильной дороги М-53 «Байкал» через Братск, Усть-Кут, Мирный до Якутска, Республика Саха (Якутия)» (далее — объект) в соответствии с проектно-сметной документацией, утвержденной распоряжением Федерального дорожного агентства от 17.11.2010 № 720-р, а заказчик (Учреждение) обязался принять выполненные работы и оплатить их в соответствии с условиями настоящего государственного контракта.

Работы выполнены, объект принят в эксплуатацию и передан на баланс Учреждению, что следует из акта приемочной комиссии от 30.12.2013.

В пределах гарантийного срока эксплуатации объекта Учреждением были обнаружены дефекты в выполненных работах, о чем составлен комиссионный акт о выявленных дефектах от 19.06.2014 № 1.

Факт наличия дефектов в выполненных обществом «Мостострой-9» работах, не устраненных последним в добровольном порядке, послужил основанием для обращения Учреждения в арбитражный суд с настоящим иском.

Применив положения Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», а также пункта 1 статьи 723 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу об обоснованности заявленных исковых требований.

Суд апелляционной инстанции согласился с данными выводами, однако указал на недостаточность формальной ссылки в резолютивной части судебного акта на акт о выявленных дефектах от 19.06.2014 № 1, уточнив судебный акт первой инстанции в части указания конкретных действий по устранению недостатков, подлежащих выполнению обществом «Мостострой-9».

Суд округа поддержал позицию суда апелляционной инстанции.

Между тем судами не учтено следующее.

Из материалов дела следует, что первоначально Учреждение обратилось в Арбитражный суд Республики Саха (Якутия) с исковыми требованиями к обществу «Мостострой-9» об обязании исполнить гарантийные обязательства по устранению дефектов в выполненных работах, а также о взыскании неустойки за нарушение сроков устранения дефектов в размере 6 389 689 рублей 90 копеек.

Определением Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 02.09.2015 по настоящему делу исковое заявление в части требования о взыскании неустойки в размере 6 389 689 рублей 90 копеек по ходатайству Учреждения оставлено без рассмотрения в соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с введением в отношении общества «Мостострой-9» определением Арбитражного суда Иркутской области от 06.03.2015 по делу № А19-21387/2014 процедуры наблюдения.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 14.10.2015 по делу № А19-21387/2014 общество «Мостострой-9» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

С банкротством должника действующее законодательство связывает определенные правовые последствия. В частности, все имущественные требования к организации-банкроту (за определенным исключением) могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства (абзац 7 пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве).

В пункте 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что согласно абзацу седьмому пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия судом решения о признании должника банкротом все требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, иные имущественные требования, за исключением текущих платежей, перечисленных в пункте 1 статьи 134 данного Закона, и требований о признании права собственности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о признании недействительными ничтожных сделок и о применении последствий их недействительности могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства.

В связи с этим в ходе конкурсного производства подлежат предъявлению только в деле о банкротстве также возникшие до возбуждения этого дела требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера (о передаче имущества в собственность, выполнении работ и оказании услуг), которые рассматриваются по правилам статьи 100 Закона о банкротстве.

Таким образом, из приведенных разъяснений следует, что с момента открытия конкурсного производства происходит трансформация неденежного требования (в рассматриваемом случае исполнение гарантийных обязательств) в денежное требование по выплате подрядчиком компенсации за некачественно выполненные работы (в зависимости от условий договора и воли заказчика).

Поскольку конкурсное производство в отношении общества «Мостострой-9» открыто до принятия решения судом первой инстанции по настоящему делу, заявленные Учреждением требования подлежат рассмотрению в деле о банкротстве.

Обратный подход привел бы к тому, что требования Учреждения, носящие реестровый характер, были бы удовлетворены во внеочередном порядке, преимущественно перед требованиями иных конкурсных кредиторов общества «Мостострой-9», что противоречит законодательству о банкротстве.

Указанная позиция по применению законодательства отражена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.10.2016.

Пунктом 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд оставляет заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что заявлено требование, которое в соответствии с федеральным законом должно быть рассмотрено в деле о банкротстве.

При таких обстоятельствах уточненные исковые требования Учреждения об обязании общества «Мостострой-9» исполнить гарантийные обязательства по устранению дефектов в выполненных работах также подлежали оставлению без рассмотрения в силу пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку судами допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, обжалуемые судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 и пункта 3 части 1 статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене, а иск Учреждения — оставлению без рассмотрения.

В связи с оставлением иска Учреждения без рассмотрения, государственная пошлина за подачу кассационной жалобы, рассрочка по уплате которой была предоставлена заявителю на основании Определения Верховного Суда Российской Федерации от 09.11.2016 № 302-ЭС16-17715, не подлежит взысканию с учетом положений статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации.

Учитывая, что исполнение обжалуемых судебных актов было приостановлено Определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2016 № 302-ЭС16-17715, оно подлежит отмене в соответствии с частью 6 статьи 291.6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с окончанием кассационного производства.

Руководствуясь статьями 184, 291.13–291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

решение Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 14.12.2015, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 13.05.2016 и постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 02.09.2016 отменить.

Исковое заявление федерального казенного учреждения «Управление автомобильной дороги общего пользования Федерального значения «Вилюй» Федерального дорожного агентства оставить без рассмотрения.

Определение вступает в законную силу с момента вынесения и может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке надзора в трехмесячный срок.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 17 ноября 2017 г. № 305-ЭС17-12136

Резолютивная часть определения объявлена 14.11.2017.

Определение в полном объеме изготовлено 17.11.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Попова В. В.,

судей Маненкова А. Н., Борисовой Е. Е.,

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу закрытого акционерного общества «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой» в лице конкурсного управляющего Пороховой Анастасии Алексеевны на постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.05.2017 по делу Арбитражного суда города Москвы № А40-179200/2015.

В судебном заседании приняли участие:

конкурсный управляющий закрытым акционерным обществом «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой» Порохова А. А.;

представители закрытого акционерного общества «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой»: Толмачев А. В.;

акционерного общества «Мосфундаментстрой-6»: Суворов С. С., Федоров А. П.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Попова В. В., выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Акционерное общество «Мосфундаментстрой-6» (далее — Общество) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском о понуждении закрытого акционерного общества «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой» (далее — Строительное управление) осуществить действия по государственной регистрации перехода права собственности на здание общей площадью 248 кв. м с кадастровым номером 77:02:00030022:1091, расположенное по адресу: г. Москва, ул. Илимская, д. 3Ж, стр. 2.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.01.2016 исковые требования удовлетворены.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2017 решение от 14.01.2016 отменено, исковое заявление оставлено без рассмотрения на основании пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 19.05.2017 постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2017 отменено, дело направлено в суд апелляционной инстанции для рассмотрения по существу.

В кассационной жалобе Строительное управление просит отменить постановление суда округа по мотивам его незаконности и необоснованности, постановление суда апелляционной инстанции — оставить в силе.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 12.10.2017 № 305-ЭС17-12136 кассационная жалоба Строительного управления вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу Общество просит оставить без изменения постановление окружного суда, считая его законным и обоснованным.

В судебном заседании представитель Строительного управления поддержал доводы жалобы, а представители Общества — доводы, приведенные в отзыве на нее.

В соответствии с частью 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных актов в порядке кассационного производства являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы, представленный суду письменный отзыв, заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, проверив в соответствии с положениями статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу о том, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению, а принятое по делу постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.05.2017 — отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судом, Строительное управление (продавец) и Общество (покупатель) 01.03.2013 заключили договор купли-продажи здания общей площадью 248 кв. м, расположенного по адресу: г. Москва, ул. Илимская, д. 3Ж, стр. 2, стоимостью 10 668 000 рублей.

Денежные средства в полном объеме перечислены покупателем продавцу платежным поручением от 17.04.2013 № 8014.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 01.04.2015 по делу № А40-177466/2013 Строительное управление признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство.

Общество, ссылаясь на уклонение продавца от государственной регистрации перехода права собственности на спорное здание, обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

Возражая против иска, конкурсный управляющий Строительного управления сослался на то, что объект недвижимости, право собственности на который у истца не возникло, включен в конкурсную массу и может быть реализован только в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве).

Удовлетворяя требования Общества, суд первой инстанции исходил из необоснованного уклонения продавца от государственной регистрации перехода права собственности, установив, что реализация имущества состоялась задолго до принятия судом решения о признании продавца банкротом.

Отменяя решение и оставляя иск о понуждении ответчика к осуществлению действий по государственной регистрации перехода права собственности без рассмотрения, суд апелляционной инстанции руководствовался пунктом 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 1 статьи 126, статьей 100 Закона о банкротстве, разъяснениями, приведенными в пункте 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее — постановление Пленума ВАС РФ № 35) и исходил из того, что поскольку конкурсное производство в отношении ответчика открыто до принятия решения суда первой инстанции по настоящему делу, то заявленные требования подлежат рассмотрению в деле о банкротстве; с момента открытия конкурсного производства происходит трансформация неденежного требования о передаче имущества в денежное требование по возврату оплаты, полученной по договору до возбуждения дела о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции отметил, что обратный подход привел бы к тому, что требования Общества, носящие реестровый характер, были бы удовлетворены во внеочередном порядке, преимущественно перед требованиями иных конкурсных кредиторов Строительного управления, что противоречит законодательству о банкротстве.

Суд округа, посчитав, что суд апелляционной инстанции неправильно применил пункт 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отменил постановление и направил дело для рассмотрения по существу в суд апелляционной инстанции.

При этом окружной суд указал, что данная норма не подлежит применению к самостоятельным требованиям о понуждении к государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество, которые сами по себе не являются требованиями имущественного характера.

Поскольку в рамках настоящего дела истец своих требований неимущественного характера не менял, суд округа пришел к выводу, что у суда апелляционной инстанции не имелось оснований для оставления искового заявления без рассмотрения со ссылкой на пункт 4 части 1 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем окружной суд не учел следующее.

Пунктом 1 статьи 8.1 и статьей 131 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что права на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации.

В силу пункта 2 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации права на недвижимое имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр.

В пункте 1 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что переход права собственности на недвижимость по договору купли-продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

Согласно пункту 1 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности переходит к приобретателю по договору с момента передачи вещи, если иное не установлено договором или законом. В отношении недвижимого имущества момент перехода права собственности императивно привязан к моменту регистрации такого перехода (пункт 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку в силу пункта 2 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с третьими лицами, до государственной регистрации перехода права собственности к покупателю для третьих лиц собственником имущества остается продавец.

В соответствии с пунктом 1 статьи 131 Закона о банкротстве все имущество должника, имеющееся на день открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу, из которой осуществляется удовлетворение требований конкурсных кредиторов должника.

По общему правилу с момента признания должника банкротом и открытия в отношении его конкурсного производства требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежные (пункт 1 статьи 126 Закона о банкротстве и разъяснения, приведенные в абзаце 2 пункта 34 постановления Пленума ВАС РФ № 35). Такие требования подлежат денежной оценке, рассматриваются по правилам статьи 100 Закона о банкротстве и удовлетворяются в общем порядке, предусмотренном статьями 134 и 142 Закона о банкротстве.

С учетом приведенных норм права и разъяснений Пленума ВАС РФ № 35 суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что заявленное Обществом после признания Строительного управления несостоятельным (банкротом) требование о государственной регистрации перехода права собственности на спорное здание, включенное в конкурсную массу должника, по сути, направлено на исключение этого объекта недвижимости из конкурсной массы.

Рассмотрение такого требования вне рамок дела о банкротстве недопустимо, поскольку в нарушение требований законодательства о банкротстве может привести к удовлетворению требований Общества во внеочередном порядке, преимущественно перед требованиями иных конкурсных кредиторов должника, которые вправе претендовать на удовлетворение своих требований за счет всего имущества должника, собственником которого он является.

Приведенные выводы соответствуют правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 2826/14 и определениях Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2016 № 301-ЭС16-4180, от 26.12.2016 № 308-ЭС15-12123 и 17.10.2017 № 305-ЭС17-12927.

Суд апелляционной инстанции, сделав правильный вывод о том, что требование Общества подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве продавца — Строительного управления, на основании пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оставил иск Общества без рассмотрения.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия считает, что у суда округа не было предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены законного судебного акта суда апелляционной инстанции и направления дела для рассмотрения по существу в суд апелляционной инстанции, поэтому обжалуемое постановление суда округа, принятое с нарушением норм материального и процессуального права, следует отменить, а постановление апелляционного суда — оставить в силе.

Руководствуясь статьями 167, 176, 291.11–291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.05.2017 по делу Арбитражного суда города Москвы № А40-179200/2015 отменить.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2017 оставить в силе.

Определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 17 октября 2017 г. по делу № 305-ЭС17-12927

Резолютивная часть определения объявлена 12.10.2017.

Полный текст определения изготовлен 17.10.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Грачевой И. Л.,

судей Золотовой Е. Н. и Киселевой О. В.,

при участии представителей акционерного общества «Мосфундаментстрой-6» Суворова С. С. (доверенность от 02.02.2017), Федорова А. П. (доверенность от 04.07.2017), конкурсного управляющего Пороховой Анастасии Алексеевны закрытого акционерного общества «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой» Пороховой Анастасии Алексеевны, представителей данного общества Толмачева А. В. (доверенность от 15.02.2017), Проводина Д. Н. (доверенность от 05.10.2017),

рассмотрев в открытом судебном заседании дело № А40-179202/2015 по кассационной жалобе закрытого акционерного общества «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой» в лице конкурсного управляющего Пороховой Анастасии Алексеевны (Москва) на постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.06.2017 (судьи Нечаев С. В., Дунаева Н. Ю., Краснова С. В.),

установила:

Акционерное общество «Мосфундаментстрой-6» (далее — Общество) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к закрытому акционерному обществу «Строительное управление-83 Мосфундаментстрой» (далее — Строительное управление) о государственной регистрации перехода к истцу права собственности на объект недвижимого имущества, расположенный по адресу: Москва, Илимская ул., д. 3Ж, стр. 3.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Москве (далее — Управление Росреестра).

Арбитражный суд города Москвы определением от 21.02.2017, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2017, оставил иск Общества без рассмотрения.

Арбитражный суд Московского округа постановлением от 27.06.2017 отменил указанные судебные акты и направил дело для рассмотрения по существу в Арбитражный суд города Москвы.

Строительное управление, ссылаясь на нарушение окружным судом норм материального и процессуального права, обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о пересмотре в кассационном порядке постановления окружного суда от 27.06.2017.

Определением от 06.09.2017 судьи Верховного Суда Российской Федерации Грачевой И. Л. жалоба Строительного управления вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу Общество просит оставить без изменения постановление окружного суда, считая его законным и обоснованным

В судебном заседании представители Строительного управления поддержали доводы жалобы, а представители Общества — доводы, приведенные в отзыве на нее.

Управление Росреестра, извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своего представителя в суд не направило, что в соответствии со статьей 291.10 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения дела в его отсутствие.

Основаниями для отмены или изменения судебных актов в порядке кассационного производства в Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом публичных интересов (часть 1 статьи 291.11 АПК РФ).

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Грачевой И. Л., выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу о том, что постановление окружного суда от 27.06.2017 подлежит отмене.

Как установлено судами и следует из материалов дела, Общество (покупатель) и Строительное управление (продавец) заключили договор от 01.03.2013 купли-продажи здания общей площадью 159,1 кв. м, расположенного по адресу: Москва, Илимская ул., д. 3Ж, стр. 3, по цене 7 979 000 руб.

Пунктом 7 указанного договора предусмотрено, что в соответствии со статьей 556 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) передача недвижимости продавцом и принятие ее покупателем осуществляется по передаточному акту или иному документу о передаче, подписываемому сторонами после государственной регистрации перехода права собственности.

Покупатель платежным поручением от 17.04.2013 № 8013 перечислил продавцу денежные средства в указанном в договоре размере.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 01.04.2015 по делу № А40-177466/2013 Строительное управление признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Спорное здание, на которое зарегистрировано право собственности должника, учтено его конкурсным управляющим в инвентаризационной описи от 12.08.2015 № 1.

Общество, ссылаясь на то, что продавец уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности на спорное здание, 22.09.2015 обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ, представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь пунктом 4 части 1 статьи 148 АПК РФ, пунктом 2 статьи 223, статьей 551, пунктом 1 статьи 556 ГК РФ (далее — ГК РФ), пунктом 1 статьи 126, статьей 131 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), разъяснениями, приведенными в пунктах 60, 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пункте 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее — постановление Пленума ВАС РФ № 35), пришел к выводу о том, что требование Общества подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве продавца, и оставил иск без рассмотрения на основании пункта 4 части 1 статьи 148 АПК РФ.

Суд исходил из следующего: с момента признания должника банкротом и открытия в отношении него конкурсного производства требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежное требование по возврату должником оплаты, полученной по договору до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве); иной подход приведет к удовлетворению требований, носящих реестровый характер, во внеочередном порядке, преимущественно перед требованиями иных конкурсных кредиторов; тот факт, что в данном деле Общество не предъявило требование об исполнении продавцом обязанности по передаче имущества, не изменяет правовой природы заявленного требования о государственной регистрации перехода права собственности как возникшего из договора купли-продажи недвижимости, поскольку кредиторы, предъявившие требования к должнику в рамках дела о банкротстве, до государственной регистрации перехода к покупателю права собственности на спорное имущество вправе претендовать на удовлетворение своих требований за счет всего имущества, входящего в конкурсную массу должника.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Окружной суд, посчитав, что суды первой и апелляционной инстанций неправильно применили нормы процессуального права, отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда и направил дело для рассмотрения по существу в суд первой инстанции.

Суд округа посчитал, что у судов первой и апелляционной инстанций не имелось правовых оснований для квалификации иска Общества о государственной регистрации перехода права собственности как требования имущественного характера, а следовательно, и оснований для оставления его искового заявления без рассмотрения со ссылкой на пункт 4 части 1 статьи 148 АПК РФ.

Между тем окружной суд не учел следующее.

Пунктом 1 статьи 8.1 и статьей 131 ГК РФ предусмотрено, что права на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации.

В силу пункта 2 статьи 8.1 ГК РФ права на недвижимое имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр.

В пункте 1 статьи 551 ГК РФ указано, что переход права собственности на недвижимость по договору купли-продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

Согласно пункту 1 статьи 223 ГК РФ право собственности переходит к приобретателю по договору с момента передачи вещи, если иное не установлено договором или законом. В отношении недвижимого имущества момент перехода права собственности императивно привязан к моменту регистрации такого перехода (пункт 2 статьи 223 ГК РФ).

Поскольку в силу пункта 2 статьи 551 ГК РФ исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с третьими лицами, до государственной регистрации перехода права собственности к покупателю для третьих лиц собственником имущества остается продавец.

В соответствии с пунктом 1 статьи 131 Закона о банкротстве все имущество должника, имеющееся на день открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу, из которой осуществляется удовлетворение требований конкурсных кредиторов должника.

По общему правилу с момента признания должника банкротом и открытия в отношении него конкурсного производства требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежные (пункт 1 статьи 126 Закона о банкротстве и разъяснения, приведенные в абзаце 2 пункта 34 постановления Пленума ВАС РФ № 35). Такие требования подлежат денежной оценке, рассматриваются по правилам статьи 100 Закона о банкротстве и удовлетворяются в общем порядке, предусмотренном статьями 134 и 142 названного Закона.

С учетом приведенных норм права и разъяснений Пленума ВАС РФ № 35 суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу о том, что заявленное Обществом после признания Строительного управления несостоятельным (банкротом) требование о государственной регистрации перехода права собственности на спорное здание, включенное в конкурсную массу должника, по сути, направлено на исключение этого объекта недвижимости из конкурсной массы.

Рассмотрение такого требования вне рамок дела о банкротстве недопустимо, поскольку в нарушение требований законодательства о банкротстве может привести к удовлетворению требований Общества во внеочередном порядке, преимущественно перед требованиями иных конкурсных кредиторов должника, которые вправе претендовать на удовлетворение своих требований за счет всего имущества должника, собственником которого он является.

Приведенные выводы соответствуют правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 2826/14 и определениях Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2016 № 301-ЭС16-4180 и от 26.12.2016 № 308-ЭС15-12123.

Суды первой и апелляционной инстанций, сделав правильный вывод о том, что требование Общества подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве продавца — Строительного управления, на основании пункта 4 части 1 статьи 148 АПК РФ оставили иск Общества без рассмотрения.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия считает, что у суда округа не было предусмотренных статьей 288 АПК РФ оснований для отмены законных судебных актов судов первой и апелляционной инстанций и направления дела для рассмотрения по существу в суд первой инстанции, поэтому обжалуемое постановление, принятое с нарушением норм материального и процессуального права, следует отменить, а определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда — оставить в силе.

Руководствуясь статьями 167, 176, 291.11–291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.06.2017 по делу № А40-179202/2015 отменить.

Оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2017 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.05.2017 по тому же делу.

Определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 21 ноября 2017 г. № 305-ЭС17-11073

Резолютивная часть определения объявлена 20 ноября 2017 г.

Определение изготовлено в полном объеме 21 ноября 2017 г.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего — судьи Самуйлова С. В.,

судей Капкаева Д. В. и Корнелюк Е. С. —

рассмотрела в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Паритет» (г. Санкт-Петербург, ИНН 7802429284, ОГРН 1089847133012, далее — общество «Паритет»),

на определение Арбитражного суда города Москвы от 16.02.2017 (судья Пулова Л. В.) и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2017 (судья Лящевский И. С.) по делу № А40-228538/2016

по иску общества с ограниченной ответственностью «Импром» (Ленинградская обл., далее — общество «Импром») к обществу с ограниченной ответственностью «Транспортно-Логистическая компания» (г. Москва; далее — компания) о взыскании задолженности.

В заседании приняли участие представители:

общества «Паритет» — Дроботов Г. В.,

компании — Соколовская Е. Ю.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Самуйлова С. В., вынесшего определение от 11.10.2017 о передаче кассационной жалобы вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании, а также объяснения представителей лиц, участвующих в деле, судебная коллегия

установила:

как следует из судебных актов и материалов дела, решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.05.2016 по делу № А56-6125/2016 общество «Импром» признано банкротом, в его отношении открыто конкурсное производство.

15.11.2016 общество «Импром» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском о взыскании с компании 351 291,90 руб. задолженности и пени по договору аренды железнодорожных вагонов от 01.03.2015.

Компания ходатайствовала перед судом первой инстанции об оставлении искового заявления без рассмотрения на основании пункта 1 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), указав, что заявленное требование может быть предъявлено только в ходе конкурсного производства должника — общества «Импром».

Дело рассматривалось в порядке упрощенного судопроизводства.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.02.2017 иск оставлен без рассмотрения на основании пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Суд пришел к выводу о том, что заявленное требование должно рассматриваться в деле о банкротстве общества «Импром».

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2017 определение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, одновременно указав на то, что истцом не соблюден претензионный порядок разрешения спора (пункт 8.3 договора от 01.03.2015), поскольку претензия ответчику не вручена.

В кассационной жалобе общество «Паритет», сославшись на договор цессии, заключенный по результатам торгов дебиторской задолженности общества «Импром», просило произвести процессуальную замену истца на общество «Паритет», а также отменить указанные судебные акты, указав на нарушение судами пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве, пункта 4 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ), статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ).

По мнению общества «Паритет», заявленные требования подлежат рассмотрению в общеисковом производстве, поскольку общество «Импром» выступало в качестве кредитора, а не должника.

Заявитель полагал, что досудебный порядок урегулирования спора соблюден. Претензия, не врученная компании по обстоятельствам (причинам), зависящим от нее, считается доставленной ответчику. С момента доставки претензии до даты обращения в суд с настоящим иском прошло более 30 дней.

Компания в отзыве просила судебные акты оставить без изменения, сославшись на отсутствие каких-либо претензий по арендной плате со стороны общества «Импром» в рамках дела о банкротстве последнего и несоблюдение истцом претензионного порядка. Кроме того, компания ходатайствовала о прекращении производства по кассационной жалобе в связи с ликвидацией 21.07.2017 истца — общества «Импром».

В судебном заседании представители сторон поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее соответственно.

Судебная коллегия пришла к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства все требования кредиторов по денежным обязательствам, за исключением текущих платежей, указанных в пункте 1 статьи 134 Закона о банкротстве, могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства.

В связи с этим исковое заявление о взыскании с должника долга по денежным обязательствам (за исключением текущих платежей), поданное в день введения наблюдения или позднее, подлежит оставлению без рассмотрения на основании пункта 4 части 1 статьи 148 АПК РФ (пункт 27 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Из статьи 2 Закона о банкротстве следует, что кредиторами являются лица, имеющие по отношению к должнику права требования по денежным обязательствам, должником — юридическое лицо, оказавшееся неспособными удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей в течение установленного законом срока.

Согласно пункту 2 статьи 129 Закона о банкротстве должник в лице конкурсного управляющего наделен полномочиями по предъявлению к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требований о ее взыскании в установленном Законом о банкротстве порядке.

Таким образом, в рамках дела о банкротстве должника подлежат рассмотрению требования кредиторов к должнику, но не наоборот. Требования должника к третьим лицам, не находящимся в состоянии банкротства, рассматриваются по общим правилам искового производства.

В соответствии с пунктом 5 статьи 4 АПК РФ в редакции, действовавшей на день принятия иска, по общему правилу спор, возникающий из гражданских правоотношений, мог быть передан на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом либо договором.

Если кредитором соблюден претензионный порядок в отношении суммы основного долга, считается соблюденным и претензионный порядок в отношении неустоек (пункт 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7).

Стороны предусмотрели претензионный порядок досудебного урегулирования спора и 30-дневный срок для ответа на претензию с момента ее получения (пункт 8.3 договора).

В материалах дела имеется представленная истцом претензия к компании от 13.07.2016 с требованием о выплате задолженности по договору аренды от 01.03.2015. Претензия направлена по тому же адресу ответчика, который указан в выписке из Единого государственного реестра юридических лиц. Направление претензии подтверждено истцом почтовыми документами, в том числе отчетом об отслеживании отправления, согласно которому 14.07.2016 почтовое отправление принято в отделении связи, 18.07.2016 — прибыло в место вручения, а 19.07.2016 после неудачной попытки вручения адресату выслано обратно отправителю.

Со дня доставки претензии ответчику до обращения в суд прошло более 30 дней.

Претензия считается доставленной и в том случае, если она поступила адресату (компании), но по обстоятельствам, зависящим от него, не была ему вручена или адресат не ознакомился с ней. Обстоятельств, объективно препятствовавших компании получить корреспонденцию по месту своего нахождения, не установлено. Поэтому, вопреки доводам компании, в силу пункта 1 статьи 165.1 ГК РФ претензия общества «Импром» считается доставленной ответчику.

В связи с тем, что в данном деле истцом являлся должник — общество «Импром» и им соблюдены правила досудебного урегулирования спора, у судов не было оснований для оставления его иска без рассмотрения.

Исковое заявление подано обществом «Импром» и касается взыскания задолженности по арендной плате за сентябрь и октябрь 2015 года в размере 247 800,01 руб. и 103 491,90 руб. пени по договору от 01.03.2015.

Общество «Импром» уступило обществу «Паритет» требование к компании о выплате указанной задолженности и штрафных санкций, что подтверждается договором цессии от 21.04.2017 № 02/6-им, платежным поручением от 11.05.2017 и актом приема-передачи от 15.05.2017.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования).

Из пункта 1 статьи 48 АПК РФ следует, что уступка стороной требования на любой стадии арбитражного процесса является основанием для замены этой стороны ее правопреемником, о чем указывается в судебном акте.

В силу изложенного судебная коллегия удовлетворяет ходатайство общества «Паритет» о процессуальной замене.

Поскольку новым истцом по делу является общество «Паритет», оснований для прекращения производства по делу по пункту 5 части 1 статьи 150 АПК РФ не имеется, как не имеется и оснований для прекращения производства по кассационной жалобе.

Существенные нарушения норм права повлияли на исход дела и без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов истца в сфере предпринимательской деятельности, поэтому на основании пункта 1 статьи 291.11 АПК РФ определение от 16.02.2017 и постановление от 30.05.2017 по делу № А40-228538/2016 подлежат отмене с направлением дела для рассмотрения по существу в Арбитражный суд города Москвы.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

произвести процессуальную замену общества с ограниченной ответственностью «Импром» на общество с ограниченной ответственностью «Паритет».

В удовлетворении ходатайства общества с ограниченной ответственностью «Транспортно-Логистическая компания» о прекращении производства по кассационной жалобе отказать.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 16.02.2017 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2017 по делу № А40-228538/2016 отменить, направить дело для рассмотрения по существу в Арбитражный суд города Москвы.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения.

Споры, связанные с применением упрощенного порядка возбуждения дел о несостоятельности (банкротстве)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 марта 2017 г. № 305-ЭС16-18717

Резолютивная часть определения объявлена 20.03.2017.

Полный текст определения изготовлен 27.03.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Букиной И. А. и Ксенофонтовой Н. А. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Юнигрупп» на определение Арбитражного суда города Москвы от 20.05.2016 (судья Симонова Н. Г.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2016 (судьи Нагаев Р. Г., Солопова Е. А., Назарова С. А.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 09.11.2016 (судьи Голобородько В. Я., Зверева Е. А., Михайлова Л. В.) по делу № А40-232057/2015.

В заседании приняли участие представители:

общества с ограниченной ответственностью «Юнигрупп» — Пронин А. Н. (по доверенности от 22.08.2016);

публичного акционерного общества «Национальный банк «ТРАСТ» — Мальцев Д. В. (по доверенности от 24.06.2015), Суворцева Д. Р. (по доверенности от 30.09.2015);

временного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Юнигрупп» Тяпинской Елены Николаевны — Навасардян А. Ю. (по доверенности от 26.08.2016).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения представителя общества с ограниченной ответственностью «Юнигрупп», поддержавшего доводы кассационной жалобы, объяснения представителей публичного акционерного общества «Национальный банк «ТРАСТ» и временного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Юнигрупп», просивших оставить обжалуемые судебные акты без изменения, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

публичное акционерное общество «Национальный банк «ТРАСТ» (далее — банк «ТРАСТ») обратилось в суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Юнигрупп» (далее — общество «Юнигрупп») несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.05.2016 заявление банка «ТРАСТ» признано обоснованным; в отношении общества «Юнигрупп» введена процедура наблюдения; временным управляющим должником утверждена Тяпинская Е. Н.; требования банка «ТРАСТ» в размере 21 175 176 рублей 17 копеек (основной долг) и 3 557 429 рублей 12 копеек (неустойка) включены в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2016 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Арбитражный суд Московского округа постановлением от 09.11.2016 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество «Юнигрупп» просит отменить указанные определение суда первой инстанции и постановления судов апелляционной инстанции и округа.

В отзыве на кассационную жалобу банк «ТРАСТ» просит оставить обжалуемые судебные без изменения как соответствующие действующему законодательству.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 21.02.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, отзыве на нее, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа подлежат отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, требования кредитора о признании общества «Юнигрупп» несостоятельным (банкротом) основаны на неисполнении последним обязательств по договору об участии в расходах на реконструкцию от 12.10.2007 № 2460 (с учетом соглашения о замене стороны в обязательстве от 18.10.2007).

Признавая заявление банка «ТРАСТ» обоснованным и вводя в отношении должника процедуру наблюдения, суд первой инстанции, с выводами которого согласились суды апелляционной инстанции и округа, исходил из того, что требования кредитора подтверждены надлежащими доказательствами, задолженность общества «Юнигрупп» по соглашению составляет более трехсот тысяч рублей и обязательства по ее погашению просрочены более чем на три месяца со дня, когда они должны были быть исполнены.

При этом суды отклонили возражения общества «Юнигрупп» о том, что задолженность перед банком «ТРАСТ» не подтверждена вступившим в законную силу судебным актом о ее взыскании, вынесенным в общеисковом порядке.

Между тем судами не учтено следующее.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 7 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) право на обращение в арбитражный суд возникает у конкурсного кредитора — кредитной организации со дня возникновения у должника признаков банкротства.

По смыслу указанной нормы кредитные организации, действительно, вправе инициировать процедуру несостоятельности своего контрагента и без представления в суд, рассматривающий дело о банкротстве, вступившего в законную силу судебного акта о взыскании долга в общеисковом порядке.

Вместе с тем согласно разъяснениям, изложенным в абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», норма права толкуется судом исходя из ее существа и целей законодательного регулирования, то есть суд принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней слов и выражений, но и цели, которые преследовал законодатель, устанавливая соответствующее правило.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, толкование закона правоприменителем не должно приводить к нарушению закрепленного в статье 19 Конституции Российской Федерации принципа равенства (постановления от 11.03.1998 № 8-П, от 15.06.1998 № 18-П и др.).

Истолкование положений абзаца второго пункта 2 статьи 7 Закона о банкротстве в качестве допускающих возможность обращения с заявлением о признании должника банкротом без представления судебного акта только лишь в связи с наличием у заявителя статуса кредитной организации явилось бы нарушением принципа равенства, поскольку наделяло бы кредитные организации ничем не обусловленными преференциями при инициировании ими процедур банкротства.

В связи с этим судебная коллегия приходит к выводу о том, что критерием, допускающим возбуждение дела о банкротстве подобным упрощенным способом, выступает реализуемая кредитной организации, обращающейся с соответствующим заявлением, деятельность по осуществлению банковских операций на основании специального разрешения (лицензии) Банка России (абзац первый статьи 1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

Отличительной особенностью предъявляемых кредитными организациями требований, обусловленных их специальной правоспособностью, является то, что эти требования, как правило, подтверждаются стандартными средствами доказывания, в связи с чем процесс проверки их обоснованности не представляет большой сложности.

Следовательно, для целей применения абзаца второго пункта 2 статьи 7 Закона о банкротстве судам необходимо проверять, является ли требование заявителя следствием реализации специальной правоспособности кредитной организации или тесно связанным с ним требованием.

На необходимость учета специальной правоспособности кредитных организаций при инициировании ими процедур банкротства обращено внимание в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 25.02.2016 № 351-О.

В рассматриваемом случае банк «ТРАСТ» ссылался на наличие у общества «Юнигрупп» долга, возникшего из договора об участии в расходах на реконструкцию недвижимости, заключение которого не было обусловлено специальной правоспособностью кредитной организации. На такое требование не распространяются положения абзаца второго пункта 2 статьи 7 Закона о банкротстве. Поэтому банк «ТРАСТ» не вправе был пользоваться упрощенным порядком инициирования процедуры банкротства общества «Юнигрупп» (без предъявления вступившего в законную силу судебного акта о взыскании долга в общеисковом порядке).

Допущенные судами при рассмотрении спора нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов общества «Юнигрупп», в связи с чем обжалуемые судебные акты подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, проверить наличие иных заявлений о признании должника банкротом, выяснить, имеются ли обоснованные требования кредиторов, установленные судом, и исходя из этого разрешить судьбу дела о банкротстве.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 20.05.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2016 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 09.11.2016 по делу № А40-232057/2015 отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

Споры, связанные с пересмотром судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам по делам о несостоятельности (банкротстве)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 2 ноября 2017 г. № 305-ЭС16-20931(2)

Резолютивная часть определения объявлена 30 октября 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 2 ноября 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Зарубиной Е. Н. и Разумова И. В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Активити» (далее — общество) на определение Арбитражного суда города Москвы от 13.12.2016 (судья Бубнова Н. Л.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2017 (судьи Клеандров И. М., Солопова Е. А. и Нагаев Р. Г.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.04.2017 (судьи Голобородько В. Я., Комолова М. В. и Зенькова Е. Л.) по делу № А40-165525/2014 о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Компания «ГЛАВМОССТРОЙ» (далее — должник, компания).

В судебном заседании приняли участие представители:

собрания кредиторов должника Силецкий И. В. (протокол от 13.09.2017);

общества — Тай Ю. В. по доверенности от 26.10.2017, Крикуха Ю. С. по доверенности от 08.02.2017, Проводин Д. Н. по доверенности от 08.02.2017;

временного управляющего должником Максимовой Т. В. — Василега И. В. по доверенности от 16.10.2017 № 18АС;

должника — Курындина Е. В. по доверенности от 01.08.2017 № ГМС-53/17, Меликян Г. А. по доверенности от 15.02.2017 № ГМС-11/17;

акционерного общества «Главстрой Девелопмент» (далее — кредитор) — Данькова А. В. по доверенности от 29.09.2017 № ГСД-59/17.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А., объяснения представителей лиц, явившихся в судебное заседание, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

принятым в рамках настоящего дела определением суда первой инстанции от 26.05.2016 обществу отказано во введении наблюдения в отношении компании; заявление общества о признании компании несостоятельной оставлено без рассмотрения.

Определением того же суда по настоящему делу от 26.05.2016 в отношении должника введена процедура наблюдения по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Федеральная Транспортная Компания» (далее — общество «ФТК»), временным управляющим утверждена Максимова Татьяна Владиславовна.

Общество обратилось с заявлением о пересмотре по новым обстоятельствам определения Арбитражного суда города Москвы от 26.05.2016 о введении в отношении должника процедуры наблюдения в части утверждения временного управляющего Максимовой Т. В. Кроме того, общество обратилось с заявлением о пересмотре по новым обстоятельствам определения от 26.05.2016 в части отказа во введении наблюдения в отношении должника и оставлении заявления общества без рассмотрения.

Названные заявления о пересмотре определений от 26.05.2016 объединены в одно производство.

Определением суда первой инстанции от 13.12.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 08.02.2017 и округа от 18.04.2017, в удовлетворении заявлений о пересмотре определений от 26.05.2016 по новым обстоятельствам отказано.

Общество обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просило отменить обжалуемые судебные акты в части отказа в пересмотре определения от 26.05.2016 в отношении утверждения Максимовой Т. В. временным управляющим.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзывах на кассационную жалобу должник и его временный управляющий Максимова Т. В. просили оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании, в котором с 23.10.2017 до 30.10.2017 объявлялся перерыв, представители общества просили удовлетворить кассационную жалобу, а представители временного управляющего, должника, кредитора, а также представитель собрания кредиторов должника просили отказать в ее удовлетворении.

Общество «ФТК», надлежащим образом извещенное о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в судебное заседание своих представителей не направило, в связи с чем дело рассмотрено в его отсутствие.

В силу части 2 статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба проверена в пределах изложенных в ней доводов.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, отзывах на нее, выслушав присутствующих в судебном заседании представителей, судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, основанием для обращения общества с заявлением о признании должника банкротом послужило наличие решения Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2015 № А40-4328/2014, которым с компании в пользу общества взыскано 219 391 447,36 руб. задолженности, 80 263 448,30 руб. пеней и 200 000 руб. расходов на уплату государственной пошлины.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2015 решение от 16.10.2015 отменено, в удовлетворении иска отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 12.04.2016 указанное постановление Девятого арбитражного апелляционного суда отменено и оставлено в силе решение суда первой инстанции от 16.10.2015.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 13.05.2016 по названному делу № А40-4328/2014 по вновь открывшимся обстоятельствам отменено решение от 16.10.2015. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.07.2016 решение суда оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 17.10.2016 решение Арбитражного суда города Москвы от 13.05.2016 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.07.2016 по делу № А40-4328/2014 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Определением суда от 02.12.2016 в удовлетворении заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам судебных актов по делу № А40-4328/2014 отказано.

Поскольку первоначально на момент рассмотрения обоснованности заявления общества решение от 16.10.2015, на котором оно основывало свое требование, было отменено решением от 13.05.2016, данное заявление было оставлено без рассмотрения определением от 26.05.2016.

Впоследствии решение от 13.05.2016 об отмене по вновь открывшимся обстоятельствам решения от 13.10.2015 отменено и в удовлетворении заявления о пересмотре решения от 13.10.2015 по вновь открывшимся обстоятельствам отказано (то есть оно сохранило законную силу), что послужило основанием для обращения общества в рамках дела о банкротстве компании с настоящими заявлениями о частичном пересмотре определений от 26.05.2016 по новым обстоятельствам.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении названного заявления, суды сослались на положения статей 309–311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и исходили из того, что решение от 13.05.2016 по делу № А40-4328/2014 об отмене решения от 16.10.2015 по вновь открывшимся обстоятельствам не являлось единственным основанием для принятия определения от 26.05.2016, и его отмена не свидетельствует о наличии новых обстоятельств.

Кроме того, суды отметили, что в настоящее время общество уже реализовало свое право на включение требования в размере 314 385 688,67 руб. в реестр требований кредиторов должника.

Возражая против принятых судебных актов, общество указывает на то, что последующая отмена решения от 13.05.2016 дает ему право на представление кандидатуры временного управляющего (саморегулируемой организации), поскольку его заявление было подано в арбитражный суд ранее заявления общества «ФТК».

В соответствии с абзацем первым пункта 9 статьи 42 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) арбитражный суд утверждает временного управляющего, кандидатура которого указана в признанном обоснованным заявлении о признании должника банкротом, либо временного управляющего или финансового управляющего, кандидатуры которых представлены саморегулируемой организацией арбитражных управляющих, указанной в таком заявлении.

При наличии нескольких заявлений о признании должника банкротом, в том числе в случае, если рассмотрение обоснованности поступившего первым заявления о признании должника банкротом откладывается арбитражным судом, арбитражный суд утверждает временного управляющего, кандидатура которого указана в заявлении о признании должника банкротом, поступившем в арбитражный суд первым, либо временного управляющего или финансового управляющего, кандидатуры которых представлены саморегулируемой организацией арбитражных управляющих, указанной в таком заявлении (абзац второй пункта 9 статьи 42 Закона о банкротстве).

Как следует из материалов дела и сведений, содержащихся в Картотеке арбитражных дел, а также указывается самим обществом в возражениях на доводы должника и временного управляющего, заявление общества о признании должника банкротом являлось седьмым. Первым же заявителем по делу выступило общество с ограниченной ответственностью «Вестмаркет Металл» (далее — общество «Вестмаркет Металл»), производство по заявлению которого прекращено в связи с удовлетворением ходатайства об отказе от заявленных требований по причине уплаты долга.

По мнению судебной коллегии, действия должника по погашению задолженности перед обществом «Вестмаркет Металл» до введения первой процедуры банкротства указывают на обоснованность предъявленных требований и свидетельствуют о том, что в случае рассмотрения заявления общества «Вестмаркет Металл» по существу именно ему были бы предоставлены полномочия на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой процедуры.

Учитывая специфику отношений несостоятельности, а также принимая во внимание, что право выбора кандидатуры арбитражного управляющего для проведения первой процедуры является одним из инструментов влияния на ход процедуры несостоятельности, погашение должником первоначально заявленного требования не ведет к переходу ко второму заявителю права на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, что согласуется с правовой позицией Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 27 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, и не противоречит разъяснениям, изложенным в пункте 21 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 60 «О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30.12.2008 № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)».

В такой ситуации введение процедуры наблюдения в отношении должника на основании заявления общества не предоставило бы последнему права на предложение кандидатуры арбитражного управляющего.

Таким образом, доводы общества, изложенные в заявлении, не свидетельствуют о наличии существенных для дела обстоятельств, открытие которых влечет пересмотр судебного акта по новым обстоятельствам.

Иной же подход суда первой инстанции при рассмотрении вопроса об утверждении кандидатуры временного управляющего также не является основанием для отмены обжалуемых судебных актов в порядке главы 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы в отношении претензий к утвержденной кандидатуре временного управляющего подлежат отклонению, поскольку они не имеют правового значения при решении спорного вопроса.

Учитывая изложенное, а также положения пункта 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающие, что основаниями для отмены или изменения Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных актов в порядке кассационного производства являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, оснований для отмены обжалуемых судебных актов не имеется.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 13.12.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2017 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.04.2017 по делу № А40-165525/2014 оставить без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения.

Иные споры, связанные с применением норм процессуального права с учетом законодательства о несостоятельности (банкротстве)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 10 января 2017 г. № 8-КГ16-25

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Горшкова В. В.,

судей Асташова С. В. и Киселева А. П.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Курова В. Б. к ОАО «Ивановская Домостроительная компания» о признании права собственности на долю объекта незавершенного строительства,

по кассационной жалобе Курова В. Б. на определение Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Киселева А. П., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Куров В. Б. 26 февраля 2016 г. обратился в суд с иском к ОАО «Ивановская Домостроительная компания» о признании права собственности на 12020/116074 доли в не завершенном строительством жилом доме по адресу: <...>, территория, ограниченная ул. <...>, <...> ш., ул. <...> и <...> в виде нежилого помещения N <...>, общей площадью <...> кв. м, расположенного на 1 этаже, во второй секции, оси 2–3.

Иск обоснован тем, что в соответствии с заключенным 22 декабря 2014 г. между истцом и Бухтояровым В. А. договором уступки права требования к истцу перешло в полном объеме право на получение в собственность указанного недвижимого имущества. Обязанность по оплате доли строящегося дома исполнена, однако в нарушение условий договора дом до настоящего времени не построен, не сдан в эксплуатацию, нежилое помещение истцу не передано.

Определением Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 2 марта 2016 г. исковое заявление Курова В. Б. оставлено без движения на основании статьи 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с неуплатой истцом государственной пошлины в установленном размере, Курову В. Б. предложено в срок до 21 марта 2016 г. устранить указанный недостаток, уплатив государственную пошлину в размере 27 808 руб.

15 марта 2016 г. Куровым В. Б. в суд подано ходатайство о приобщении к ранее поданному исковому заявлению квитанции об оплате государственной пошлины.

Определением Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. в принятии искового заявления отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г. определение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Курова В. Б. ставится вопрос об отмене определения Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г., как незаконных.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Киселева А. П. от 6 декабря 2016 г. кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения были допущены судебными инстанциями при рассмотрении настоящего дела.

Отказывая в принятии искового заявления, суд первой инстанции, с которым согласилась судебная коллегия, исходил из того, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Ивановской области от 10 марта 2016 г. в отношении ОАО «Ивановская Домостроительная компания» введена процедура наблюдения и утвержден конкурсный управляющий, в связи с чем с указанной даты спор о признании права собственности на долю объекта незавершенного строительства не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку рассматривается и разрешается в ином судебном порядке.

С выводами суда первой и второй инстанций согласиться нельзя по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 201.4 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, в ходе проведения наблюдения и всех последующих процедур, применяемых в деле о банкротстве застройщика, требования о передаче жилых помещений и (или) денежные требования участников строительства, за исключением требований в отношении текущих платежей, могут быть предъявлены к застройщику только в рамках дела о банкротстве застройщика с соблюдением установленного параграфом 7 настоящего закона порядка предъявления требований к застройщику.

Требования других лиц к застройщику или застройщика к другим лицам о признании наличия или отсутствия права собственности или иного права либо обременения в отношении недвижимого имущества, в том числе объектов незавершенного строительства также подлежат предъявлению и рассмотрению только в рамках дела о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика (подпункт 1 пункта 1 статьи 201.8 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Суды рассматривают и разрешают дела, предусмотренные частями первой и второй статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, за исключением экономических споров и других дел, отнесенных федеральным конституционным законом и федеральным законом к ведению арбитражных судов (часть 3).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», дела по искам, связанным с нарушением прав потребителей, в силу пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 17 Закона о защите прав потребителей, статьи 5 и пункта 1 части 1 статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подведомственны судам общей юрисдикции.

Согласно пункту 1 Обзора практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 декабря 2013 г., в случае, если исковые требования о признании права собственности на объект долевого строительства или на долю в праве собственности на объект незавершенного строительства в силу Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» предъявлены до вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, основания для отказа в принятии искового заявления или прекращения производства по делу отсутствуют, спор должен быть разрешен в порядке гражданского судопроизводства судом общей юрисдикции.

Как установлено судом и следует из материалов дела, Куров В. Б. обратился в суд с иском к ОАО «Ивановская Домостроительная компания» о признании права собственности на долю объекта незавершенного строительства, ссылаясь в обоснование исковых требований на возникшие между ним и ОАО «Ивановская Домостроительная компания» (застройщиком) правоотношения по договору участия в долевом строительстве.

Определением Арбитражного суда Ивановской области от 10 марта 2016 г. в отношении ОАО «Ивановская Домостроительная компания» введена процедура наблюдения.

Между тем истец обратился в суд с исковыми требованиями до указанной даты.

Так, Куров В. Б. предъявил иск 26 февраля 2016 г., то есть до введения процедуры наблюдения в отношении застройщика. В установленный судом срок Куров В. Б. уплатил государственную пошлину, отсутствие которой послужило основанием для оставления искового заявления без движения. Соответственно, в силу пункта 2 статьи 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если заявитель в установленный срок выполнит указания судьи, перечисленные в определении, заявление считается поданным в день первоначального представления его в суд.

Таким образом, исходя из даты обращения истца в суд, то есть до вынесения арбитражным судом определения о введении процедуры наблюдения в отношении застройщика, являющегося ответчиком по делу, его требования в силу положений пункта 1 статьи 201.4 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» подлежали разрешению в суде общей юрисдикции.

Следовательно, у суда не имелось предусмотренных законом оснований для отказа в принятии искового заявления по делу по требованию истца о признании права собственности на объект незавершенного строительства.

Допущенные судами нарушения норм процессуального права являются существенными, в связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены судебных постановлений.

С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г. нельзя признать законными, они подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г. отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции со стадии принятия искового заявления.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 10 января 2017 г. № 8-КГ16-24

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Горшкова В. В.,

судей Асташова С. В. и Киселева А. П.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Медведевой Н. Н. к ОАО «Ивановская Домостроительная компания» о признании права собственности на долю объекта незавершенного строительства,

по кассационной жалобе Медведевой Н. Н. на определение Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Киселева А. П., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

Медведева Н. Н. 26 февраля 2016 г. обратилась в суд с иском к ОАО «Ивановская Домостроительная компания» о признании права собственности на 12020/116074 доли в не завершенном строительством жилом доме по адресу: <...>, территория, ограниченная ул. <...>, <...> ш., ул. <...> и <...> в виде нежилого помещения N <...>, общей площадью <...> кв. м, расположенных на 1 этаже, в третьей секции, оси 4–5.

Иск обоснован тем, что в соответствии с заключенным 14 декабря 2015 г. между истцом и ООО «ВВП ОАО «ЩЛЗ» договором уступки права требования к истцу перешло в полном объеме право на получение в собственность указанного недвижимого имущества. Обязанность по оплате доли строящегося дома исполнена, однако в нарушение условий договора дом до настоящего времени не построен, не сдан в эксплуатацию, нежилое помещение истцу не передано.

Определением Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 2 марта 2016 г. исковое заявление оставлено без движения на основании статьи 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с неуплатой истцом государственной пошлины в установленном размере, Медведевой Н. Н. предложено в срок до 21 марта 2016 г. устранить указанный недостаток, уплатив государственную пошлину в размере 29 226 руб. 50 коп.

15 марта 2016 г. Медведевой Н. Н. в суд подано ходатайство о приобщении к ранее поданному исковому заявлению квитанции об уплате государственной пошлины.

Определением Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. в принятии искового заявления отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г. определение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Медведевой Н. Н. ставится вопрос об отмене определения Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г., как незаконных.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Киселева А. П. от 7 декабря 2016 г. кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения были допущены судебными инстанциями при рассмотрении настоящего дела.

Отказывая в принятии искового заявления, суд первой инстанции, с которым согласилась судебная коллегия, исходил из того, что вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Ивановской области от 10 марта 2016 г. в отношении ОАО «Ивановская Домостроительная компания» введена процедура наблюдения и утвержден конкурсный управляющий, в связи с чем с указанной даты спор о признании права собственности на долю объекта незавершенного строительства не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку рассматривается и разрешается в ином судебном порядке.

С выводами суда первой и второй инстанций согласиться нельзя по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 201.4 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, в ходе проведения наблюдения и всех последующих процедур, применяемых в деле о банкротстве застройщика, требования о передаче жилых помещений и (или) денежные требования участников строительства, за исключением требований в отношении текущих платежей, могут быть предъявлены к застройщику только в рамках дела о банкротстве застройщика с соблюдением установленного параграфом 7 настоящего закона порядка предъявления требований к застройщику.

Требования других лиц к застройщику или застройщика к другим лицам о признании наличия или отсутствия права собственности или иного права либо обременения в отношении недвижимого имущества, в том числе объектов незавершенного строительства также подлежат предъявлению и рассмотрению только в рамках дела о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика (подпункт 1 пункта 1 статьи 201.8 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Суды рассматривают и разрешают дела, предусмотренные частями первой и второй статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, за исключением экономических споров и других дел, отнесенных федеральным конституционным законом и федеральным законом к ведению арбитражных судов (часть 3).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», дела по искам, связанным с нарушением прав потребителей, в силу пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 17 Закона о защите прав потребителей, статьи 5 и пункта 1 части 1 статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подведомственны судам общей юрисдикции.

Согласно пункту 1 Обзора практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 декабря 2013 г., в случае, если исковые требования о признании права собственности на объект долевого строительства или на долю в праве собственности на объект незавершенного строительства в силу Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» предъявлены до вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения в отношении застройщика, основания для отказа в принятии искового заявления или прекращения производства по делу отсутствуют, спор должен быть разрешен в порядке гражданского судопроизводства судом общей юрисдикции.

Как установлено судом и следует из материалов дела, Медведева Н. Н. обратилась в суд с иском к ОАО «Ивановская Домостроительная компания» о признании права собственности на долю объекта незавершенного строительства, ссылаясь в обоснование исковых требований на возникшие между ней и ОАО «Ивановская Домостроительная компания» (застройщиком) правоотношения по договору участия в долевом строительстве.

Определением Арбитражного суда Ивановской области от 10 марта 2016 г. в отношении ОАО «Ивановская Домостроительная компания» введена процедура наблюдения.

Между тем истица обратилась в суд с исковыми требованиями до указанной даты.

Так, Медведева Н. Н. предъявила иск 26 февраля 2016 г., то есть до введения процедуры наблюдения в отношении застройщика. В установленный судом срок Медведева Н. Н. уплатила государственную пошлину, отсутствие которой послужило основанием для оставления искового заявления без движения. Соответственно, в силу пункта 2 статьи 136 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если заявитель в установленный срок выполнит указания судьи, перечисленные в определении, заявление считается поданным в день первоначального представления его в суд.

Таким образом, исходя из даты обращения истца в суд, то есть до вынесения арбитражным судом определения о введении процедуры наблюдения в отношении застройщика, являющегося ответчиком по делу, ее требования в силу положений пункта 1 статьи 201.4 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» подлежали разрешению в суде общей юрисдикции.

Следовательно, у суда не имелось предусмотренных законом оснований для отказа в принятии искового заявления по делу по требованию истца о признании права собственности на объект незавершенного строительства.

Допущенные судами нарушения норм процессуального права являются существенными, в связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены судебных постановлений.

С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г. нельзя признать законными, они подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 18 марта 2016 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 19 апреля 2016 г. отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции со стадии принятия искового заявления.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 21 августа 2017 г. № 305-ЭС17-7914

Резолютивная часть определения объявлена 17.08.2017.

Полный текст определения изготовлен 21.08.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Букиной И. А. и Капкаева Д. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Боровского Дмитрия Николаевича на определение Арбитражного суда города Москвы от 23.09.2016 (судья Коршунов П. Н.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2016 (судьи Клеандров И. М., Назарова С. А. и Нагаев Р. Г.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.03.2017 (судьи Зверева Е. А., Голобородько В. Я., Зенькова Е. Л.) по делу № А40-55184/2014.

В заседании приняли участие Боровский Д. Н., а также представители:

Боровского Д. Н. — Коробко И. Л. (по доверенности от 08.08.2017); конкурсного управляющего открытым акционерным обществом по строительству и монтажу автоматики и телемеханики на железнодорожном транспорте «Транссигналстрой» — Зорин Д. Г. (по доверенности от 27.01.2017);

акционерного общества «БМ-Банк» — Надточиева И. Л. (по доверенности от 08.02.2017).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения Боровского Д. Н. и его представителя, поддержавших доводы кассационной жалобы, а также объяснения представителей конкурсного управляющего открытым акционерным обществом по строительству и монтажу автоматики и телемеханики на железнодорожном транспорте «Транссигналстрой» и акционерного общества «БМ-Банк», просивших оставить обжалуемые судебные акты без изменения,

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о банкротстве открытого акционерного общества по строительству и монтажу автоматики и телемеханики на железнодорожном транспорте «Транссигналстрой» (далее — должник) его конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 24.03.2015, заключенного должником с Боровским Д. Н., и о применении последствий недействительности этой сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.09.2016 заявление конкурсного управляющего должником удовлетворено.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2016 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Арбитражный суд Московского округа постановлением от 13.03.2017 судебные акты судов первой и апелляционной инстанций оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Боровский Д. Н. просит определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа отменить.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 28.07.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей участвующих в обособленном споре лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что постановления судов апелляционной инстанции и округа подлежат отмене по следующим основаниям.

На арбитражный суд, разрешающий спор в порядке апелляционного производства, возложена обязанность по повторному рассмотрению дела. Выводы данного суда должны быть основаны на всесторонней, полной и объективной оценке доказательств, имеющихся в деле. При этом на суд апелляционной инстанции распространяется правило о непосредственном исследовании доказательств (статья 71, часть 1 статьи 268, часть 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае Девятый арбитражный апелляционный суд принял решение по существу обособленного спора, не располагая томом дела, в котором находись доказательства, представленные процессуальным оппонентом конкурсного управляющего — Боровским Д. Н. (отзыв и приложенные к нему документы на 142 листах). Эти материалы дела суд первой инстанции ошибочно не направил в суд апелляционной инстанции, на что обращал внимание в судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель Боровского Д. Н. Однако суд апелляционной инстанции не проверил данные доводы представителя Боровского Д. Н. и не предпринял никаких мер к получению недостающего тома дела. Указанные обстоятельства подтверждаются письмом председателя Арбитражного суда города Москвы, а также аудиопротоколом судебного заседания суда апелляционной инстанции.

Таким образом, судом апелляционной инстанции было существенно нарушено право Боровского Д. Н. на судебную защиту. Он был лишен возможности довести до сведения апелляционного суда свою позицию относительно всех аспектов дела со ссылками на доказательства.

Суд округа доводы кассационной жалобы Боровского Д. Н. об имевших место нарушениях норм процессуального права оставил без внимания.

Допущенные судами апелляционной инстанции и округа нарушения норм процессуального права являются значительными. Они могли привести к принятию неправильного решения по существу спора. Постановления этих судов подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Поскольку судом апелляционной инстанции надлежащим образом не проверялись законность и обоснованность определения суда первой инстанции, обособленный спор следует направить на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В связи с окончанием кассационного производства в Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации подлежит отмене приостановление исполнения определения Арбитражного суда города Москвы от 23.09.2016 по настоящему делу, введенное определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2017 № 305-ЭС17-7914.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2016 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.03.2017 по делу № А40-55184/2014 Арбитражного суда города Москвы отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда города Москвы от 23.09.2016 по делу № А40-55184/2014, введенное определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2017 № 305-ЭС17-7914.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 23 августа 2017 г. № 310-ЭС17-8699

Резолютивная часть определения объявлена 21 августа 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 23 августа 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Разумова И. В. и Самуйлова С. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» (далее — банк) на постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2016 (судьи Мокроусова Л. М., Владимирова Г. В. и Безбородов Е. А.) и постановление Арбитражного суда Центрального округа от 24.03.2017 (судьи Козеева Е. М., Канищева Л. А. и Крыжская Л. А.) по делу № А14-10324/2016 Арбитражного суда Воронежской области.

В судебном заседании приняли участие представители:

банка — Волхонцева А. В. по доверенности от 05.08.2015 и Врублевский А. С. по доверенности от 16.01.2015;

акционерного общества «Алента» (далее — общество) — Батищев О. Ю. по доверенности от 27.07.2017.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

банк обратился в арбитражный суд с иском о признании незаконным бездействия ликвидационной комиссии общества, выразившегося в неисполнении обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника — АО «Алента» банкротом, обязании обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании АО «Алента» банкротом.

Решением суда первой инстанции от 29.08.2016 (судья Щербатых И. А.) иск удовлетворен.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 27.12.2016, оставленным без изменения постановлением суда округа от 24.03.2017, решение от 29.08.2016 отменено, в удовлетворении иска отказано.

Банк обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые постановления отменить и оставить в силе решение от 29.08.2016.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 27.07.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу ликвидационная комиссия общества просит оставить обжалуемые постановления без изменения, а кассационную жалобу — без удовлетворения.

В судебном заседании представители банка поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представитель общества возражал против ее удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Судами установлено, что 16.09.2015 участниками общества принято решение о ликвидации юридического лица, о чем 11.11.2015 опубликовано сообщение в «Вестнике государственной регистрации».

Решением Лефортовского районного суда г. Москвы от 17.12.2015, вступившим в законную силу 12.02.2016, в пользу банка солидарно с третьих лиц взыскана задолженность по различным кредитным договорам. Кроме того, в пользу банка обращено взыскание на заложенное имущество (девять нежилых зданий и права аренды пяти земельных участков) общества путем реализации с публичных торгов. При этом общество не являлось должником по основному обязательству, имущество было предоставлено им в залог в обеспечение кредитных обязательств третьих лиц.

Как установлено судом первой инстанции, из промежуточного ликвидационного баланса общества от 18.04.2016 следует, что оборотные активы общества по состоянию на отчетную дату составили 294 003 тыс. руб., кредиторская задолженность — 4 132 824 тыс. руб.; банком предъявлены требования, основанные в том числе на упомянутом решении суда общей юрисдикции от 17.12.2015, на общую сумму 3 828 571 316,82 руб.

Ссылаясь на неисполнение ликвидационной комиссией обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), банк обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции руководствовался положениями статьи 11, пункта 4 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 2 статьи 224 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) и исходил из того, что согласно содержащимся в промежуточном ликвидационном балансе сведениям имущества общества недостаточно для расчета с кредиторами, в связи с чем ликвидационная комиссия обязана была принять решение о ликвидации общества через процедуру несостоятельности (банкротства).

При таких условиях суд первой инстанции признал бездействие ликвидационной комиссии общества незаконным и обязал ее в двадцатидневный срок со дня вступления решения в законную силу обратиться с заявлением о признании общества банкротом.

Суд апелляционной инстанции, не опровергая вывод суда первой инстанции о недостаточности имущества, отменил названное решение и указал, что поскольку обращение залогодержателя с заявлением о признании банкротом должника, предоставившего обеспечение за иное лицо, недопустимо (пункт 20 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» (далее — постановление № 58), такой залогодержатель также не вправе и понуждать ликвидационную комиссию залогодателя возбуждать дело о банкротстве последнего.

Суд округа с позицией суда апелляционной инстанции согласился, добавив, что банк как залогодержатель имеет возможность реализовать принадлежащие ему права в рамках исполнительного производства, поскольку процедура ликвидации до сих пор не завершена.

Между тем как судом апелляционной инстанции, так и судом округа не учтено следующее.

Действительно, по смыслу пункта 20 постановления № 58 залогодержатель не вправе возбуждать дело о банкротстве залогодателя, предоставившего обеспечение по долгу третьего лица. Предполагается, что в таком случае законный интерес залогодержателя на получение возмещения реализуется путем обращения взыскания на заложенное имущество, в частности, путем продажи данного имущества с публичных торгов в рамках исполнительного производства с последующим направлением вырученных средств на погашение долга по основному обязательству (статья 78 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве)).

Вместе с тем, в силу пункта 6 части 1 статьи 47 названного Закона в случае ликвидации организации-должника исполнительное производство подлежит окончанию, после чего судебный пристав-исполнитель направляет исполнительный документ ликвидационной комиссии (ликвидатору).

По существу с указанного момента ликвидационной комиссии делегируются публично-правовые функции по исполнению судебного акта, в связи с чем ее обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах ликвидируемого юридического лица и его кредиторов (пункт 4 статьи 62 Гражданского кодекса Российской Федерации) предполагает также необходимость осуществлять возложенные на нее полномочия с учетом требований независимости и равного подхода ко всем заинтересованным в итогах процедуры ликвидации лицам.

В то же время законодательная модель добровольной ликвидации юридического лица устроена таким образом, что полномочиями по назначению ликвидатора или лиц, входящих в ликвидационную комиссию, обладают по общему правилу учредители (участники) юридического лица (пункт 3 статьи 62 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Наделение ликвидационной комиссии, с одной стороны, публичными функциями, а с другой, назначение ее членов участниками должника при определенных обстоятельствах может давать весомые основания сомневаться в добросовестности, независимости и беспристрастности членов ликвидационной комиссии при осуществлении названных функций.

Для залогового кредитора, не имеющего денежного требования, указанное означает, что судьба его требования и исполнение судебного акта находятся в руках лиц, подконтрольных участникам должника, то есть по существу в воле самого должника, что не исключает со стороны последнего возможности немотивированно и произвольно бездействовать в течение длительного времени, не предпринимая мер по реализации заложенного имущества. При этом у кредитора отсутствуют какие-либо предусмотренные законом способы защиты от такого недобросовестного поведения должника (его ликвидационной комиссии).

По мнению судебной коллегии, такое положение вещей недопустимо, с точки зрения принципов равенства, автономии воли и неприкосновенности собственности (пункт 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Отсутствие в законе конкретных механизмов защиты нарушенных прав не должно вести к снижению уровня правовой защищенности участников оборота.

В рассматриваемом случае банком в качестве способа защиты его права избрано оспаривание действий (бездействия) ликвидационной комиссии с требованием обязать ее обратиться с заявлением о признании общества банкротом в целях последующей реализации заложенного имущества под контролем суда по правилам статьи 138 Закона о банкротстве, предоставляющей залоговому кредитору специальные полномочия, в том числе по определению порядка и условий реализации имущества.

Учитывая характер потенциального нарушения прав, а также отсутствие у банка иной возможности понудить ликвидационную комиссию к проведению расчетов, судебная коллегия приходит к выводу, что названный способ защиты является эффективным и может быть применен.

Применительно к фабуле настоящего дела указанное означает, что на заявителе лежала обязанность доказать, что ликвидационная комиссия общества действовала (бездействовала) незаконно, в частности, нарушив стандарты добросовестного и разумного поведения в интересах кредиторов.

Как установил суд первой инстанции, ликвидация длится уже около двух лет, при этом согласно данным промежуточного ликвидационного баланса общество отвечает признакам банкротства, поскольку предъявленные к нему требования превышают размер его активов. Кроме того, какие-либо выплаты в пользу залогового кредитора произведены не были.

Согласно абзацу шестому пункта 1 статьи 9 и пункту 2 статьи 224 Закона о банкротстве ликвидационная комиссия должника как его руководитель обязана обратиться с заявлением должника о собственном банкротстве, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Таким образом, заявителем нарушена названная обязанность, также им не предприняты и достаточные меры к исполнению судебного акта об обращении взыскания на заложенное имущество. При таких условиях вывод суда первой инстанции о незаконности бездействия ликвидационной комиссии, а также об обязании ее обратиться в суд с заявлением о банкротстве общества является правильным, способствующим восстановлению нарушенного права банка. Напротив, выводы судов апелляционной инстанции и округа позволяют недобросовестным должникам, искусственно прибегая к процедуре ликвидации, в течение неопределенного срока не исполнять обязательства перед залоговым кредитором, не претерпевая каких-либо негативных последствий, что не согласуется с целями и задачами гражданско-правового регулирования.

В связи с тем, что в обжалуемых постановлениях содержатся существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов банка в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, данные судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с оставлением в силе решения суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2016 и постановление Арбитражного суда Центрального округа от 24.03.2017 по делу № А14-10324/2016 Арбитражного суда Воронежской области отменить.

Решение Арбитражного суда Воронежской области от 29.08.2016 по указанному делу оставить в силе.

Споры, связанные с осуществлением процессуального правопреемства по делам о несостоятельности (банкротстве)

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 декабря 2017 г. № 306-ЭС16-16742

Резолютивная часть определения объявлена 14 декабря 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 20 декабря 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Корнелюк Е. С. и Разумова И. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего Лашина Сергея Михайловича на определение Арбитражного суда Ульяновской области от 13.05.2016 (судья Рождествина Г. Б.), постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2016 (судьи Селиверстова Н. А., Радушева О. Н. и Холодкова Ю. Е.) и постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 14.09.2016 (судьи Богданова Е. В., Герасимова Е. П. и Конопатов В. В.) по делу № А72-3964/2015 о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Автодеталь-Сервис» (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие представители:

конкурсного управляющего должником Лашина С. М. — Гребельский А. В. и Шукина Л. С. по доверенностям от 28.11.2017, Сергеева Н. В. по доверенности от 28.07.2017;

Агентства по ведению споров в процедурах приватизации Республики Сербия (далее — Агентство по ведению споров) — Козлова В. М. по доверенности от 23.03.2017;

акционерного общества «Газпромбанк» (далее — банк) — Андреев А. В. по доверенности от 23.12.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

определением суда первой инстанции от 09.12.2015 в рамках настоящего дела о банкротстве в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование Агентства по приватизации Республики Сербия (далее — Агентство по приватизации) в сумме 225 377 968 руб. — договорного штрафа с процентами и 3 200 033 руб. — возмещения затрат арбитражного процесса.

Агентство по ведению споров обратилось с заявлением о процессуальном правопреемстве и просило заменить в реестре требований кредиторов Агентство по приватизации на Агентство по ведению споров.

Определением суда первой инстанции от 13.05.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 28.06.2016 и округа от 14.09.2016, заявление о процессуальном правопреемстве удовлетворено.

Конкурсный управляющий должником обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить и отказать в удовлетворении ходатайства о процессуальной замене.

Определением Заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации — председателя Судебной коллегии по экономическим спорам О.М. Свириденко от 07.11.2017 № 306-ЭС16-16742 кассационная жалоба передана для рассмотрения в судебном заседании.

В отзыве на кассационную жалобу Агентство по ведению споров просило обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего заявили ходатайство о недопуске представителя Агентства по ведению споров Козловой В. М. к участию в судебном заседании, полагая, что приложенная ею доверенность не подтверждает наличие полномочий представлять кредитора по спорному требованию исходя из положений законодательства Республики Сербия. В подтверждение своей позиции представители конкурсного управляющего сослались на юридическое заключение поверенного Бориса Баклая.

Рассмотрев ходатайство, суд отклоняет его в связи со следующим. Представленное юридическое заключение касается вопросов оформления полномочий лиц, являющихся представителями в спорах, инициированных после 01.02.2016, в то время как настоящий спор (в том числе по поводу включения требований Агентства по приватизации в реестр требований кредиторов) возник до названной даты. Кроме того, вывод о наличии у Козловой В. М. полномочий как представителя Агентства по ведению споров в соответствии с представленной доверенностью содержится во вступившем в законную силу определении Арбитражного суда Ульяновской области от 30.03.2017 по настоящему делу.

В судебном заседании по существу спора представители конкурсного управляющего и банка поддержали доводы кассационной жалобы, а представитель Агентства по ведению споров возражал против ее удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

Обращаясь с настоящим заявлением о процессуальном правопреемстве, Агентство по ведению споров сослалось на вступление в силу с 31.12.2015 на территории Республики Сербия Закона «Об изменениях и дополнениях Закона «О приватизации» (далее — Закона об изменении Закона о приватизации), в соответствии с которым Агентство по приватизации прекратило свою работу, его правопреемником является Агентство по ведению споров.

Разрешая спор и удовлетворяя названное заявление, суды исходили из того, что в соответствии со статьей 31 Закона об изменении Закона о приватизации представительские работы (функции) по инициированным до 01.02.2016 делам и спорам, в рамках которых Агентство по приватизации имело положение стороны или заинтересованного лица, принимает на себя Агентство по ведению споров.

Из указанных положений суды на основании статей 14, 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации сделали вывод, что Агентство по ведению споров по смыслу сербского законодательства является правопреемником Агентства по приватизации, в связи с чем удовлетворили заявление о процессуальной замене.

Основания не согласиться с названными выводами отсутствуют.

Доводы конкурсного управляющего о том, что материальным правопреемником Агентства по приватизации выступает Министерство, ответственное за вопросы экономики, а Агентство по приватизации имеет всего лишь представительские функции, опровергается представленными сторонами в материалы дела документами о содержании норм права Республики Сербия. При этом в любом случае конкурсным управляющим не подтверждено наличие у него заинтересованности по смыслу статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в заявлении возражений против личности конкретного правопреемника Агентства по приватизации, не опровергая по существу сам факт состоявшегося правопреемства.

Довод о неправильном применении положений части 4 статьи 256.3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являлся предметом рассмотрения судов нижестоящих инстанций и получил надлежащую правовую оценку. Как правильно указали суды апелляционной инстанции и округа, характер рассматриваемого спора не предполагает совершение представителем действий, выходящих за пределы полномочий, предусмотренных частью 3 названной статьи.

Учитывая изложенное, а также отсутствие иных доводов у конкурсного управляющего, направленных на опровержение выводов судов, принимая во внимание положения пункта 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к выводу, что оснований для отмены обжалуемых судебных актов не имеется.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

в удовлетворении ходатайства открытого акционерного общества «Автодеталь-Сервис» отказать.

Определение Арбитражного суда Ульяновской области от 13.05.2016, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2016 и постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 14.09.2016 по делу № А72-3964/2015 оставить без изменения, а кассационную жалобу — без удовлетворения.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 мая 2017 г. № 305-ЭС16-20375

Резолютивная часть определения объявлена 18 мая 2017 г.

Определение изготовлено в полном объеме 25 мая 2017 г.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего — судьи Самуйлова С. В.,

судей Букиной И. А. и Разумова И. В. —

рассмотрела в судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя Арнольда Эдуарда Рихардовича (г. Екатеринбург)

на определение Арбитражного суда города Москвы от 15.04.2016 (судья Чекмарев Г. С.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.07.2016 (судьи Бодрова Е. В., Кузнецов Е. Е., Тетюк В. И.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.10.2016 (судьи Малюшин А. А., Завирюха Л. В., Стрельников А. И.) по делу № А40-46584/2015

по иску общества с ограниченной ответственностью «Кузбассэнергопроект» (далее — общество) к открытому акционерному обществу «Инженерный центр ЕЭС» (далее — компания) о взыскании задолженности по договору.

В заседании приняли участие представители:

Арнольда Э. Р. — Русских Я. А.,

компании — Галахова А. Е., Иванов Р. Н., Чернов К. В.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Самуйлова С. В., вынесшего определение от 10.04.2017 о передаче кассационной жалобы вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании, а также объяснения представителей лиц, участвующих в деле, судебная коллегия

установила:

из судебных актов и материалов дела следует, что определением Арбитражного суда Кемеровской области от 25.11.2014 по делу № А27-19322/2014 в отношении общества введена процедура банкротства — наблюдение. Решением того же суда от 27.03.2015 общество признано банкротом, открыто конкурсное производство.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 27.07.2015 по делу № А40-46584/2015, оставленным без изменения постановлениями апелляционного и окружного судов от 21.10.2015 и от 10.02.2016, удовлетворен иск общества к компании о взыскании 2 636 031,92 руб. задолженности по оплате выполненных работ.

Право требования этой задолженности общество в лице конкурсного управляющего по результатам торгов уступило Арнольду Э. Р.

01.09.2015 Арнольд Э. Р. обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о процессуальном правопреемстве, потребовав заменить взыскателя на него. Компания об уступке права требования извещена 08.09.2015.

08.02.2016 компания направила Арнольду Э. Р. заявление о зачете встречных однородных требований на сумму 2 000 000 руб., присужденных к взысканию с общества в пользу компании решением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2015 по делу № А40-176698/2014, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 08.02.2016.

Определением суда первой инстанции от 15.04.2016 по делу № А40-46584/2015, оставленным в силе постановлениями апелляционного и окружного судов от 07.07.2016 и 18.10.2016, заявление о правопреемстве удовлетворено частично: произведена замена взыскателя (общества) на его правопреемника (Арнольда Э. Р.) в части требования о взыскании 636 031,92 руб.

Суды исходили из права компании выдвигать против требования Арнольда Э. Р. как нового кредитора возражения, которые она имела против первоначального кредитора. По выводу судов, требование об оплате 2 000 000 руб. неустойки однородно с первоначальным и возникло по основанию, существовавшему до получения уведомления об уступке права требования (08.09.2015), следовательно, оно может быть зачтено с требованиями Арнольда Э. Р.

Суды руководствовались статьями 382, 386, 410, 412 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ).

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Арнольд Э. Р. просил судебные акты изменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве в полном объеме, ссылаясь на неверное истолкование и применение судами норм права.

Доводы заявителя сводились к тому, что зачет противоречит законодательству о банкротстве. Арнольд Э. Р. указал, что согласно статье 411 ГК РФ зачет не допускается в случаях, предусмотренных законом. Законодательство о банкротстве (статья 63, абзац 3 пункта 8 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), пункт 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32) допускает зачет требования только при условии соблюдения очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов. Указанные нормы направлены на защиту интересов всех кредиторов. По мнению Арнольда Э. Р., зачет, осуществленный компанией и признанный судом, нарушил установленный порядок очередности удовлетворения требований кредиторов должника.

Компания в отзыве просила оставить судебные акты без изменения, указав на неприменимость в отношениях между ней и новым кредитором норм Закона о банкротстве, так как ни Арнольд Э. Р., ни компания не находятся в состоянии банкротства.

В судебном заседании представители сторон поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее.

Законность обжалованных судебных актов проверена судебной коллегией в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, и в той части, в которой они обжалуются (пункт 2 статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее — АПК РФ).

Изучив материалы дела, судебная коллегия считает, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Выводы судов основаны на предоставленном должнику (компании) статьей 412 ГК РФ праве зачесть против нового кредитора (Арнольда Э. Р.) свое встречное требование к первоначальному кредитору (обществу) и частично прекратить свои обязательства (статья 410 ГК РФ). Указанные нормы гарантируют соблюдение прав должника, положение которого не должно ухудшаться в случае смены кредитора при уступке требования и предоставляют должнику возможность защищаться перед новым кредитором таким же способом, каким он мог бы защищаться против требований прежнего кредитора. Следовательно, если в силу законодательных ограничений должник не имел возможности произвести зачет в отношении первоначального кредитора, то у должника не может появиться такого права и в отношении нового кредитора.

В соответствии со статьей 411 ГК РФ в случаях, предусмотренных законом, зачет требований не допускается. Такие ограничения, в частности, установлены Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 63, пункт 8 статьи 142), допускающим зачет требований в процедурах наблюдения и конкурсного производства только при соблюдении очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов.

Ввиду того, что в отношении общества была введена процедура конкурсного производства, компания не имела права на осуществление зачета своих требований против требований общества. По смыслу статьи 140 Закона о банкротстве требования общества к компании реализовывались как требования, не подлежащие прекращению зачетом. На таких условиях эти требования перешли к Арнольду Э. Р., который обоснованно настаивал на получении денежного исполнения в полном объеме, а компания не могла выдвигать против требования Арнольда Э. Р. возражения о зачете, которые она не вправе противопоставить обществу.

В связи с изложенным суды неправомерно заменили взыскателя лишь на часть уступленного требования. Оснований для его уменьшения не было.

Существенные нарушения судами норм права повлияли на исход дела. Без устранения этих нарушений невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов Арнольда Э. Р. в сфере экономической деятельности. На основании пункта 1 статьи 291.11 АПК РФ определение от 15.04.2016, а также постановления от 07.07.2016 и от 18.10.2016 по делу № А40-46584/2015 подлежат изменению в части, касающейся размера требований взыскателя, перешедших в порядке правопреемства.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 15.04.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.07.2016 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.10.2016 по делу № А40-46584/2015 изменить, произвести замену общества с ограниченной ответственностью «Кузбассэнергопроект» (ОГРН 1034205020860) — взыскателя по делу № А40-46584/15-151-365 на его правопреемника — ИП Арнольда Эдуарда Рихардовича (ИНН 666002629209) по требованию в размере 2 636 031 рубль 92 копейки.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 22 мая 2017 г. № 304-ЭС17-1258

Резолютивная часть определения объявлена 15 мая 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 22 мая 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Разумова И. В. и Самуйлова С. В.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее — банк) на определение Арбитражного суда Алтайского края от 24.06.2016 (судья Губарь И. А.), постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 01.09.2016 (судьи Иванов О. А., Кудряшева Е. В., Фролова Н. Н.) и постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.11.2016 (судьи Доронин С. А., Лаптев Н. В. и Мельник С. А.) по делу № А03-6689/2016 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Альтаир-Агро» (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие представители банка — Сафонов Д. Н. по доверенности от 28.12.2016 и Шахраева М. С. по доверенности от 06.03.2017.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей банка, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

общество с ограниченной ответственностью Производственно-Строительная Компания «Синергия» (далее — компания) обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Определением от 04.05.2016 заявление принято к производству, назначено судебное заседание по проверке его обоснованности.

От банка поступило ходатайство о процессуальном правопреемстве с просьбой о замене компании как заявителя по делу о банкротстве на банк. Впоследствии от банка также поступили заявления о вступлении в дело о банкротстве в качестве конкурсного кредитора.

Определением от 24.06.2016 в удовлетворении ходатайства о процессуальной замене отказано. Кроме того, решением от 24.06.2016 должник по заявлению компании признан несостоятельным (банкротом) как ликвидируемый должник, в отношении него открыто конкурсное производство.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 01.09.2016, оставленным без изменения постановлением суда округа от 25.11.2016, определение от 24.06.2016 оставлено без изменения.

Банк обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просил обжалуемые судебные акты отменить и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании представители банка поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей не обеспечили, что не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

Проверив материалы спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав представителей банка, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Судами установлено, что заявление компании о признании должника банкротом основано на определении Арбитражного суда Алтайского края от 26.02.2015 по делу № А03-23181/2015, в соответствии с которым компании выдан исполнительный лист на принудительное исполнение решения третейского суда от 06.07.2015 по требованию о взыскании 794 832,50 руб. задолженности, 25 318,73 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами и 60 000 руб. расходов по оплате третейского сбора.

Вступая в дело о несостоятельности, банк сослался на факт внесения им денежных средств в размере 883 151,23 руб. в депозит нотариуса Барнаульского нотариального округа Сусловой М. А., что подтверждается справкой нотариуса от 24.05.2016 № 749, копией платежного поручения от 23.05.2016 № 726001 с указанием назначения платежа: «внесение денежных средств в депозит нотариуса с целью погашения/приобретения задолженности ООО «Альтаир-Агро» по договору строительного подряда от 14.10.2014 № 2/14».

Полагая, что спорная задолженность перед компанией перешла к нему на основании статей 313 и 327 Гражданского кодекса Российской Федерации, банк обратился в арбитражный суд с ходатайством о процессуальном правопреемстве.

Отказывая в проведении процессуальной замены, суды трех инстанций, сославшись на положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пришли к выводу о совершении банком действий исключительно с целью изменения очередности рассмотрения поданных в суд заявлений о банкротстве и введения «контролируемой» процедуры через утверждение собственного конкурсного управляющего. Усмотрев в действиях банка признаки злоупотребления правом, суды сочли неприменимыми в рассматриваемой ситуации положения статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указав на правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2016 № 302-ЭС16-2049, суды отметили, что, выкупив права требования только первого заявителя, а не всех иных кредиторов, банк использовал институт исполнения обязательства третьим лицом не в соответствии с его назначением. Интерес в выкупе права на предложение кандидатуры арбитражного управляющего не может быть признан соответствующим понятию добросовестности.

При таких условиях суды признали материальное правопреемство в отношении требования заявителя-кредитора несостоявшимся и отказали в удовлетворении ходатайства банка.

Между тем судами не учтено следующее.

По смыслу Закона о банкротстве законный материальный интерес любого кредитора должника, прежде всего, состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход процедуры несостоятельности направлены на способствование достижению названной цели.

Одним из таких инструментов является полномочие первого заявителя по делу о банкротстве (чье требование признано обоснованным) на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой введенной судом процедуры (пункт 9 статьи 42 Закона о банкротстве). При этом интерес в осуществлении данного полномочия в любом случае должен быть обусловлен наличием конечного интереса в получении удовлетворения по включенному в реестр требованию.

Названная позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2017 № 305-ЭС16-15945.

На всем протяжении рассмотрения вопроса о процессуальном правопреемстве в нижестоящих судах банк ссылался на удовлетворение им требования первого заявителя в полном объеме (в том числе в части финансовых санкций), в силу чего с его стороны отсутствуют разумные мотивы отказываться от принятия исполнения и в дальнейшем участвовать в деле. Несмотря на то, что само по себе исполнение обязательства должника перед заявителем-кредитором для банка невыгодно, в конечном счете названные действия обусловлены стратегией поведения в деле, подразумевающей наличие возможности определять хозяйственные решения банкрота кредитором со значительным объемом требований (в частности, определениями суда первой инстанции по настоящему делу от 07.07.2016, от 13.07.2016 и от 07.10.2016 в реестр требований кредиторов включены требования банка по основной задолженности на суммы 230 453 912,75 руб., 547 375 184,57 руб. и 727 449 023,63 руб. соответственно), размер которых в данной ситуации несопоставим с размером требований, выкупленных у первого заявителя по делу.

По мнению судебной коллегии, осуществляя погашение долга перед первым заявителем в полном объеме на сумму 883 151,23 руб. до первой процедуры банкротства и желая получить статус первого заявителя по делу, банк, перед которым у должника имелась задолженность на суммы, превышающие 1 млрд. руб., действовал как разумный участник гражданского оборота экономически целесообразно, его опасения как мажоритарного кредитора утратить возможность влиять на процедуру несостоятельности свидетельствуют о наличии законного правового интереса в применении положений статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежащего судебной защите.

Квалификация судами действий банка в качестве злоупотребления правом исключительно по тому основанию, что он выкупил требование к должнику с намерением предложить свою кандидатуру арбитражного управляющего, является ошибочной, поскольку при таком подходе смысл участия первого заявителя в деле о банкротстве сводится только к возможности предложить свою кандидатуру арбитражного управляющего, а не к получению удовлетворения по заявленным требованиям, что явно не соответствует целям законодательного регулирования.

Вопреки выводам судов обстоятельства настоящего дела не являются схожими с обстоятельствами дела, по результатам рассмотрения которого Верховным Судом Российской Федерации вынесено определение от 16.06.2016 № 302-ЭС16-2049, в связи с чем положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не применимы к банку как к третьему лицу, исполняющему обязательства должника.

Напротив, имеются основания полагать, что именно поведение компании указывает на недобросовестное осуществление ею своих гражданских прав. Так банк, ссылаясь на доказательства, содержащиеся в материалах дела, отмечал, что на его предложение погасить задолженность в полном объеме компания первоначально сообщила, что спорное требование уступлено ею в пользу Долговой Лидии Васильевны, которой впоследствии банк также предложил принять исполнение обязательства. В ответ на названный запрос от Долговой Л. В. поступила телеграмма, в которой сообщалось об уступке права требования иному лицу, без указания его личности. Далее компанией в материалы дела было представлено соглашение о расторжении договора уступки с Долговой Л. В.

Таким образом, указанное выше определенно свидетельствует о факте уклонения компанией (и иными лицами) от получения исполнения от третьего лица (банка) при отсутствии к тому разумных и законных экономических оснований, что, в свою очередь, указывает на очевидное отсутствие определенности по поводу того, кто являлся в спорный момент времени кредитором по обязательству, и обусловливает применение банком положений подпункта 3 пункта 1 статьи 327 Гражданского кодекса Российской Федерации о внесении денежных средств в депозит нотариуса.

При таких условиях следует признать, что в обжалуемых судебных актах содержатся существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход рассмотрения заявления о процессуальном правопреемстве и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов банка в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем данные судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене.

Поскольку факты поступления денежных средств в депозит нотариуса в качестве оплаты долга перед кредитором-заявителем и полной оплаты его требования не устанавливались и не исследовались судами, учитывая полномочия Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, рассматривающей дело по правилам кассационного производства, обособленный спор подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции для решения вопроса о том, состоялась ли суброгация или нет.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Алтайского края от 24.06.2016, постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 01.09.2016 и постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25.11.2016 по делу № А03-6689/2016 отменить.

Вопрос о процессуальном правопреемстве направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Алтайского края.

Споры, связанные с несостоятельностью (банкротством) физических лиц

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 15 июня 2017 г. по делу № 304-ЭС17-76

Резолютивная часть объявлена 08.06.2017.

Полный текст изготовлен 15.06.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Капкаева Д. В.,

судей Корнелюк Е. С. и Разумова И. В.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Кононова Евгения Анатольевича (далее также — должник) на определение Арбитражного суда Алтайского края от 25.07.2016 (судья Пономаренко С. П.), постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2016 (судьи Иванов О. А., Кудряшева Е. В. и Фролова Н. Н.) и постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24.11.2016 (судьи Лаптев Н. В., Доронин С. А. и Мелихов Н. В.) по делу № А03-23386/2015.

Представители участвующих в деле лиц в судебное заседание не явились.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

решением Арбитражного суда Алтайского края от 29.01.2016 должник признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества сроком до 18.07.2016, финансовым управляющим имуществом должника утвержден Синцов Максим Викторович.

Определением суда первой инстанции от 25.07.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 21.09.2016 и округа от 24.11.2016, процедура реализации имущества должника завершена без применения правил об освобождении должника от исполнения обязательств.

В кассационной жалобе на указанные судебные акты, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Кононов Е. А., ссылаясь на существенные нарушения норм права, просит отменить обжалуемые судебные акты в части неприменения правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств и в названной части принять новый судебный акт.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 10.05.2017 (судья Капкаев Д. В.) кассационная жалоба должника с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В материалы дела от Кононова Е. А. поступило ходатайство, в котором он поддерживает изложенные в кассационной жалобе доводы, просит рассмотреть жалобу без его участия.

Поскольку участвующие в деле лица, извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в суд не обеспечили, жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судами, последним официальным местом работы Кононова Е. А. в должности менеджера является общество с ограниченной ответственностью «Лечебно-диагностический центр» (далее — центр), его заработная плата составила 14 950 руб. После подачи должником заявления в суд о признании его несостоятельным (банкротом) 31.01.2016 он уволен из центра по соглашению сторон. С указанной даты в его трудовой книжке записи о трудовой деятельности отсутствуют.

Финансовым управляющим имуществом Кононова Е. А. представлен итоговый отчет о своей деятельности, из которого следует, что в реестр требований должника включено требование Банка ВТБ-24 (публичное акционерное общество) в размере 1 527 797,70 руб. В результате проведенной инвентаризации подлежащего включению в конкурсную массу имущества не выявлено. Расходы на проведение процедуры банкротства составили 7 179,95 руб., вознаграждение финансового управляющего — 10 000 руб.

Завершая процедуру реализации имущества должника и соглашаясь с данным выводом, суды сослались на статью 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее — постановление № 45), и исходили из нецелесообразности продления срока процедуры банкротства ввиду отсутствия имущества, подлежащего включению в конкурсную массу.

При этом судами отказано в применении правил об освобождении Кононова Е. А. от исполнения обязательств с указанием на его недобросовестное поведение, выразившееся, по мнению судов, в отказе от трудовой деятельности в период банкротства; непередаче в конкурсную массу заработной платы; нераскрытии обстоятельств, приведших к банкротству, а также источников существования.

Между тем судами не учтено следующее.

По общему правилу требования кредиторов, не удовлетворенные в ходе процедуры реализации имущества, в том числе и требования, не заявленные кредиторами в процедурах реструктуризации долгов и реализации имущества, признаются погашенными, а должник после завершения расчетов с кредиторами освобождается от их дальнейшего исполнения (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве) с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных статьей 213.30 Закона о банкротстве.

Освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором основано требование в деле о банкротстве гражданина, последний действовал незаконно (пункт 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве). Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах (пункт 45 постановления № 45).

Из приведенных норм права и разъяснений следует, что отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т. д.).

В рассматриваемом случае анализ финансового состояния должника свидетельствует об отсутствии признаков преднамеренного и фиктивного банкротства. Сокрытие или уничтожение принадлежащего ему имущества, равно как сообщение должником недостоверных сведений финансовому управляющему или кредитору материалами дела не подтверждается и судами не установлено.

При этом вопреки выводам судов Кононовым Е. А. предоставлены необходимые документы и сведения для проведения в отношении него процедур банкротства, в том числе об обстоятельствах, приведших к его несостоятельности (получение потребительского кредита в период наличия стабильного дохода и невозможность его погашения после увольнения), об источниках существования (пенсия родителей), а также о принятии мер к поиску работы и расходовании полученной в центре заработной платы на судебные расходы по делу о банкротстве.

Доказательства, свидетельствующие об обратном, отсутствуют.

При таких обстоятельствах, неприменение судами в отношении Кононова Е. А. правил освобождения от дальнейшего исполнения обязательств нельзя признать законным и обоснованным.

Поскольку судами допущены существенные нарушения норм права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов Кононова Е. А., обжалуемые судебные акты на основании пункта 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене в части отказа в применении правил об освобождении должника от дальнейшего исполнения обязательств с принятием в указанной части нового судебного акта с применением в отношении Кононова Е. А. названных правил.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Алтайского края от 25.07.2016, постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 21.09.2016 и постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24.11.2016 по делу № А03-23386/2015 в части отказа в применении правил об освобождении Кононова Евгения Анатольевича от дальнейшего исполнения обязательств отменить.

Освободить Кононова Евгения Анатольевича от дальнейшего исполнения обязательств.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 мая 2017 г. № 306-ЭС16-17647(8)

Резолютивная часть определения объявлена 18.05.2017.

Полный текст определения изготовлен 25.05.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Букиной И. А. и Самуйлова С. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» на определение Арбитражного суда Волгоградской области от 04.05.2016 (судья Архипова С. Н.), постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2016 (судьи Грабко О. В., Агибалова Г. И., Макаров И. А.) и постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 01.12.2016 (судьи Моисеев В. А., Богданова Е. В., Иванова А. Г.) по делу № А12-45752/2015.

В заседании приняли участие представители:

публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» — Завьялов С. О. (по доверенности от 14.03.2017), Тимофеева К. А. (по доверенности от 03.03.2016);

акционерного общества «Райффайзенбанк» — Киселев А. С. (по доверенности от 23.12.2016).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения представителей публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» и акционерного общества «Райффайзенбанк», поддержавших доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Михеева Олега Леонидовича акционерное общество «Райффайзенбанк» (далее — Райффайзенбанк), общества с ограниченной ответственностью «Энергопромстрой» (далее — общество «Энергопромстрой») и «Стайлинг» (далее — общество «Стайлинг») обратились в арбитражный суд с заявлениями о включении их требований в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 04.05.2016 в реестр требований кредиторов Михеева О. Л. с удовлетворением в третью очередь включены требования: Райффайзенбанка в сумме 690 532 996 рублей 81 копейка (основной долг) и 32 921 348 рублей 73 копейки (санкции); общества «Энергопромстрой» в сумме 269 091 326 рублей 17 копеек (основной долг) и 1 183 333 рубля 34 копейки (санкции); общества «Стайлинг» в сумме 8 650 000 рублей (основной долг).

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2016 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Арбитражный суд Поволжского округа постановлением от 01.12.2016 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Промсвязьбанк просит отменить указанные судебные акты в части, касающейся установления требований обществ «Энергопромстрой» и «Стайлинг».

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 04.04.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа подлежат отмене в обжалуемой части по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, Райффайзенбанком и обществом с ограниченной ответственностью «Диамант Девелопмент Групп Волд» (заемщиком; далее — общество «Диамант Девелопмент Групп Волд») заключено кредитное соглашение от 27.07.2009 № RBA/6392 (далее — кредитное соглашение от 27.07.2009).

Кроме того, Райффайзенбанк 05.10.2010 заключил с обществом «Энергопромстрой» (заемщиком) кредитное соглашение № RBA/8238 (далее — кредитное соглашение от 05.10.2010).

Согласно положениям этих кредитных соглашений выдача заемных средств осуществляется Райффайзенбанком, в частности, при условии предоставления обеспечения со стороны целого ряда организаций и граждан.

Михеев О. Л. по двум упомянутым кредитным договорам наряду с прочими лицами предоставил обеспечение (выдал поручительства по договорам от 27.07.2009 № RBA/6392-S2 и от 05.10.2010 № RBA/8238-S4).

Установив, что задолженность перед Райффайзенбанком по кредитным соглашениям от 27.07.2009 и от 05.10.2010 составляет 690 532 996 рублей 81 копейку (основной долг) и 32 921 348 рублей 73 копейки (санкции), она не погашена заемщиками и выдавшими обеспечение лицами, суды признали требования Райффайзенбанка обоснованными и подлежащими включению в реестр требований кредиторов Михеева О. Л. (поручителя) на основании статей 361 и 363 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — Гражданский кодекс; здесь и далее — в редакции, действовавшей в спорный период).

В этой части судебные акты в кассационном порядке не обжалуются.

Относительно требования общества «Энергопромстрой», предъявленного к Михееву О. Л., суды установили, что данное общество наряду с другими организациями и гражданами предоставило обеспечение по кредитному соглашению от 27.07.2009, заключив с Райффайзенбанком договор поручительства от 05.10.2009 № RBA/6392-S9.

Также судами установлено, что общество «Энергопромстрой» частично погасило долг заемщика (общества «Диамант Девелопмент Групп Волд») перед кредитной организацией на сумму свыше 270 млн. рублей.

Признавая заявление общества «Энергопромстрой» обоснованным, суды сослались на исполнение им как поручителем обязательства основного должника и на переход к нему в порядке суброгации (статьи 384 и 387 Гражданского кодекса) всех прав, принадлежавших Райффайзенбанку, в том числе и требований по обеспечивающим основное обязательство сделкам, включая требование к Михееву О. Л.

В части, касающейся требования общества «Стайлинг», заявленного в деле о банкротстве Михеева О. Л., суды установили, что в обеспечение исполнения обязательств общества «Диамант Девелопмент Групп Волд» (заемщика по кредитному соглашению от 27.07.2009) общество с ограниченной ответственностью «Маяк» (далее — общество «Маяк») по договору об ипотеке от 05.10.2009 передало Райффайзенбанку в залог часть здания магазина и право аренды земельного участка.

В связи с неисполнением заемщиком обязательств по кредитному соглашению от 27.07.2009 общество «Маяк» с согласия залогодержателя частично погасило задолженность общества «Диамант Девелопмент Групп Волд», перечислив по платежным поручениям 8 650 000 рублей на счет Райффайзенбанка.

По договору цессии от 18.11.2013 № АЕЗ/01/11 общество «Маяк» уступило обществу «Стайлинг» требования, вытекающие из частичного погашения задолженности по кредитному соглашению.

Признавая заявление общества «Стайлинг» обоснованным, суды исходили из того, что это общество как залогодержатель было вправе в целях избежания обращения взыскания на предмет залога исполнить соответствующее обязательство перед кредитором (пункт 4 статьи 448 Гражданского кодекса). Залогодатель, исполнивший обязательство перед кредитором, приобрел права последнего в порядке суброгации (статьи 384 и 387 Гражданского кодекса).

Ссылки Промсвязьбанка на аффилированность (связанность) общества «Диамант Девелопмент Групп Волд» (заемщика), обществ «Энергопромстрой» и «Стайлинг», Михеева О. Л. и иных представивших обеспечение лиц, входящих в одну группу лиц — группу компаний «Диамант», суды сочли не имеющими правового значения для рассматриваемого спора.

Судебная коллегия соглашается с выводами судов о том, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается.

Между тем судами не учтено следующее.

Промсвязьбанк, по сути, обращал внимание судов на зависимый характер обеспечения, предоставленного обществами «Маяк» и «Энергопромстрой» по долгам общества «Диамант Девелопмент Групп Волд», входящего в группу компаний «Диамант», контролируемую Михеевым О. Л. как конечным бенефициаром через родственников и аффилированные (связанные) с ними структуры.

В ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение. Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними.

Предоставившие совместное обеспечение лица являются солидарными должниками по отношению к кредитору. При исполнении одним из таких солидарных должников обязательства перед кредитором к нему в порядке суброгации переходит требование к основному должнику (абзац четвертый статьи 387 Гражданского кодекса). Однако его отношения с другими выдавшими обеспечение членами группы по общему правилу регулируются положениями пункта 2 статьи 325 Гражданского кодекса о регрессе: он вправе предъявить регрессные требования к каждому из лиц, выдавших обеспечение, в сумме, соответствующей их доле в обеспечении обязательства, за вычетом доли, падающей на него самого. Аналогичный вывод следует из смысла правовой позиции Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в абзацах втором и третьем пункта 27 постановления от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» (далее — постановление № 42).

Суды ошибочно не исследовали входящие в круг обстоятельств, подлежащих установлению в рамках обособленного спора, вопросы о том, действительно ли существовала группа компаний «Диамант», имелось ли волеизъявление членов этой группы на предоставление совместного обеспечения, не определили долю каждого члена группы в обеспечении кредитных обязательств (при условии выдачи ими совместного обеспечения).

Кроме того, по смыслу пункта 2 статьи 325 Гражданского кодекса, если иное не установлено соглашением между солидарными должниками, предоставившими совместное обеспечение, и не вытекает из отношений между ними, право регрессного требования к остальным должникам в обеспечительном обязательстве имеет не любой исполнивший обязательство, а лишь тот, кто исполнил обязательство в размере, превышающем его долю, и только в приходящейся на каждого из остальных должников части (абзац первый пункта 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»).

Таким образом, в случае предоставления совместного обеспечения судам при проверке обоснованности спорных требований следовало выяснить, исполнено ли обществами «Энергопромстрой» и «Маяк» обязательства перед Райффайзенбанком в размере, превышающем долю указанных обществ, имея в виду, что при совместном обеспечении общество «Маяк» (его правопреемник) и общество «Энергопромстрой» вправе получить с остальных солидарных должников, выдавших обеспечение, компенсацию в размере того, что данные общества уплатили сверх падающей на них доли. При этом ответственность перед обществами «Маяк» и «Энергопромстрой» любого другого солидарного должника в обеспечительном обязательстве определяется исходя из той части превышения, которая приходится на него.

Более того, из существа обеспечительных обязательств, направленных на максимальное удовлетворение требований кредитора за счет имущества поручителей и залогодателей, и принципа добросовестного осуществления гражданских прав (статья 10 Гражданского кодекса) следует, что должник в обеспечительном обязательстве, частично исполнивший обязательство перед кредитором, не имеет права на удовлетворение своего требования к другому солидарному должнику до полного удовлетворения последним требований кредитора по основному обязательству (применительно к рассматриваемым отношениям по смыслу абзаца второго пункта 30 постановления № 42; в настоящее время согласно пункту 1 статьи 6, абзацу второму пункта 1 статьи 335, пункту 4 статьи 364 Гражданского кодекса (в редакции Федерального закона от 08.03.2015 № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации»)).

С учетом этого, в ситуации частичного неисполнения обязательств перед Райффайзенбанком, включения непогашенной части задолженности перед этим основным должником в реестр требований кредиторов Михеева О. Л., судам надлежало определить порядок исполнения требований обществ «Энергопромстрой» и «Стайлинг».

Допущенные судами при рассмотрении спора нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов кредиторов Михеева О. Л., в связи с чем судебные акты в обжалуемой части (в части включения в реестр требований кредиторов должника требований обществ «Энергопромстрой» и «Стайлинг») подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а обособленный спор в отмененной части — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное, установить обстоятельства, имеющие существенное значение для правильной квалификации спорных требований, определения их размера и очередности погашения по отношению к требованию основного кредитора.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Волгоградской области от 04.05.2016, постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2016 и постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 01.12.2016 в части включения в реестр требований кредиторов Михеева Олега Леонидовича требований обществ с ограниченной ответственностью «Энергопромстрой» и «Стайлинг» отменить.

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Волгоградской области.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 23 января 2017 г. № 304-ЭС16-14541

Резолютивная часть определения объявлена 16.01.2017.

Полный текст определения изготовлен 23.01.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Капкаева Д. В. и Самуйлова С. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Волкова Александра Парфирьевича на определение Арбитражного суда Тюменской области от 07.04.2016 (судья Глотов Н. Б.) по делу № А70-14095/2015, постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 26.05.2016 (судьи Семенова Т. П., Смольникова М. В., Шарова Н. А.) и постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.07.2016 (судьи Мелихов Н. В., Лошкомоева В. А., Мельник С. А.) по тому же делу.

В заседании принял участие финансовый управляющий Микушин Николай Михайлович.

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения арбитражного управляющего Микушина Н. М., поддержавшего доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

определением Арбитражного суда Тюменской области от 30.11.2015 признано обоснованным заявление Волкова А. П. о признании его несостоятельным (банкротом), введена процедура реструктуризация долгов гражданина.

Впоследствии определением первой инстанции от 07.04.2016 производство по делу о банкротстве должника прекращено.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 26.05.2016 определение Арбитражного суда Тюменской области от 07.04.2016 оставлено без изменения.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа постановлением от 22.07.2016 определение суда первой инстанции от 07.04.2016 и постановление суда апелляционной инстанции от 26.05.2016 оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Волков А. П. просит отменить указанные судебные акты о прекращении производства по делу о его несостоятельности (банкротстве).

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 08.12.2016 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе и объяснениях финансового управляющего Микушина Н. М., Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Прекращая производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Волкова А. П., и подтверждая законность такого прекращения, суды сослались на два обстоятельства.

Во-первых, как сочли суды, в ситуации, когда у гражданина отсутствует имущество, за счет которого хотя бы частично могла быть погашена накопившаяся задолженность по обязательствам, цель процедуры реализации имущества — пропорциональное удовлетворение требований кредиторов — становится недостижимой, это, в свою очередь, исключает возможность введения указанной процедуры; законодательство о банкротстве, как указали суды, не направлено на решение задачи по списанию в судебном порядке долговых обязательств такого гражданина.

Во-вторых, отсутствие у гражданина — должника средств, необходимых для возмещения всех судебных расходов на проведение процедуры реализации имущества, является самостоятельным и достаточным основанием для прекращения производства по делу о банкротстве гражданина на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Федерального закона 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве); при этом денежные средства на указанные цели (полностью либо в части) не могут быть предоставлены должнику третьим лицом, не являющимся кредитором.

Между тем судами не учтено следующее.

В соответствии со статьей 213.2 Закона о банкротстве в деле о банкротстве гражданина применяются процедуры реструктуризации долгов, реализации имущества, а также мировое соглашение.

Решение о признании неплатежеспособного гражданина банкротом принимается судом, в частности, если в процедуре реструктуризации долгов не был представлен план реструктуризации. В этом случае одновременно с принятием решения о признании гражданина банкротом вводится процедура реализации его имущества (пункты 1 и 2 статьи 213.24 Закона о банкротстве).

В свою очередь, в процедуре реализации имущества финансовый управляющий осуществляет действия, направленные на формирование конкурсной массы — он анализирует сведения о должнике, выявляет имущество гражданина, в том числе находящееся у третьих лиц, обращается с исками о признании недействительными подозрительных сделок и сделок с предпочтением по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, об истребовании или о передаче имущества гражданина, истребует задолженность третьих лиц перед гражданином и т. п. (пункты 7 и 8 статьи 213.9, пункты 1 и 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

На основании доказательств, полученных финансовым управляющим по результатам выполнения упомянутых мероприятий, а также доказательств, представленных должником и его кредиторами, в ходе процедуры реализации имущества суд оценивает причины отсутствия у должника имущества.

При этом право гражданина на использование установленного государством механизма потребительского банкротства не может быть ограничено только на том основании, что у него отсутствует имущество, составляющее конкурсную массу. Один лишь факт подачи гражданином заявления о собственном банкротстве нельзя признать безусловным свидетельством его недобросовестности.

В ситуации, когда действительно будет установлено недобросовестное поведение должника, суд в соответствии со статьей 213.28 Закона о банкротстве и с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», вправе в определении о завершении конкурсного производства указать на неприменение правил об освобождении гражданина от исполнения долговых обязательств.

Кроме того, действующее законодательство исключает возможность банкротства испытывающего временные трудности гражданина, который в течение непродолжительного времени может исполнить в полном объеме свои обязательства исходя из размера его планируемых доходов (абзац седьмой пункта 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве).

Закрепленные в законодательстве о несостоятельности граждан положения о неосвобождении от обязательств недобросовестных должников, а также о недопустимости банкротства лиц, испытывающих временные затруднения, направлены на исключение возможности получении должником несправедливых преимуществ, обеспечивая тем самым защиту интересов кредиторов.

Таким образом, устанавливается баланс между социально-реабилитационной целью потребительского банкротства, достигаемой путем списания непосильных долговых обязательств гражданина с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных статьей 213.30 Закона о банкротстве, и необходимостью защиты прав кредиторов.

Следовательно, вывод судов о том, что процедура реализации имущества банкротства сведется лишь к формальной констатации отсутствия у него имущества, завершению этой процедуры и автоматическому освобождению от обязательств, является ошибочным.

В части, касающейся разрешения вопроса о наличии средств, достаточных для возмещения всех судебных расходов на проведение процедуры реализации имущества, судебная коллегия отмечает следующее.

Суды установили, что 30.03.2016 Волков А. П. перечислил 10 000 рублей в счет выплаты вознаграждения финансовому управляющему за проведение процедуры реализации имущества, а 29.03.2016 третье лицо, не являющееся кредитором, перечислило 9 607 рублей 59 копеек в возмещение иных расходов на проведение данной процедуры.

Закон о банкротстве не содержит положений, запрещающих гражданину — должнику прибегать к помощи третьих лиц при отыскании источников финансирования процедуры собственного банкротства.

При таких обстоятельствах следует признать, что у судов не имелось оснований для прекращения производства по делу со ссылкой на абзац восьмой пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве по мотиву предоставления части средств на финансирование процедуры банкротства третьим лицом.

Допущенные судами нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов должника, в связи с чем обжалуемые определение и постановления следует отменить на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а дело — направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Тюменской области от 07.04.2016 по делу № А70-14095/2015, постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 26.05.2016 и постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 22.07.2016 по тому же делу отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Тюменской области.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 10 ноября 2017 г. № 305-ЭС17-10070

Резолютивная часть определения объявлена 02.11.2017.

Полный текст определения изготовлен 10.11.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Букиной И. А. и Кирейковой Г. Г. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Межрегиональный коммерческий банк развития связи и информатики» на определение Арбитражного суда города Москвы от 08.11.2016 (судья Белова И. А.), постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.01.2017 (судьи Порывкин П. А., Краснова Т. Б., Маслов А. С.) и постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.04.2017 (судьи Михайлова Л. В., Зверева Е. А., Мысак Н. Я.) по делу № А40-43851/2016.

В заседании приняли участие представители публичного акционерного общества «Межрегиональный коммерческий банк развития связи и информатики» Барабанова А. И. (по доверенности от 26.11.2016), Калачева М. В. (по доверенности от 16.12.2015), Хорошилова О. А. (по доверенности от 07.07.2017).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения представителей публичного акционерного общества «Межрегиональный коммерческий банк развития связи и информатики», поддержавших доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила: в рамках дела о банкротстве Урбана В. Ю. определением Арбитражного суда города Москвы от 08.11.2016 утверждено Положение о порядке, условиях и сроках реализации требования должника к гражданину Мальцеву В. М. в размере 42 708 518 рублей 52 копеек (далее — Положение о продаже, Положение) в редакции, предложенной финансовым управляющим.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.01.2017 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Арбитражный суд Московского округа постановлением от 20.04.2017 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, акционерное общество «Межрегиональный коммерческий банк развития связи и информатики» (далее — банк) просит названные судебные акты отменить в части установления в Положении о продаже вознаграждения финансовому управляющему как организатору торгов.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 02.10.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей банка, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, решением Арбитражного суда города Москвы от 18.05.2016 Урбан В. Ю. признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации его имущества, финансовым управляющим утвержден Левин А. В.

Финансовый управляющий обратился в суд на основании пункта 1 статьи 213.26 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) с заявлением об утверждении Положения о продаже.

Банк (конкурсный кредитор должника) заявил возражения относительно предложенной финансовым управляющим редакции Положения, в том числе в части включения в него пункта 5.6, устанавливающего вознаграждение организатору торгов в размере 50 000 рублей.

При этом исполнение обязанностей организатора торгов в рассматриваемом случае было возложено на самого арбитражного управляющего.

Банк полагал, что спорным условием Положения о продаже, по сути, безосновательно увеличен размер вознаграждения финансового управляющего.

Разрешая разногласия финансового управляющего и банка, суды исходили из того, что управляющий вправе получить как вознаграждение, предусмотренное статьей 20.6 Закона о банкротстве, так и плату за услуги, оказанные им как организатором торгов.

Между тем судами не учтено следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.26 Закона о банкротстве Положение о продаже должно соответствовать правилам продажи имущества должника, установленным, в частности, статьей 110 этого Закона.

Согласно абзацу первому пункта 8 статьи 110 Закона о банкротстве полномочия организатора торгов осуществляются либо самим арбитражным управляющим, либо привлекаемой для этих целей специализированной организацией, оплата услуг которой осуществляется за счет должника.

При этом в процедурах банкротства вопрос о том, кто будет выполнять функции организатора торгов (арбитражный управляющий или привлеченное лицо), не может разрешаться произвольно. Дополнительные издержки, связанные с делегированием сторонней организации полномочий по организации и проведению торгов, возмещаются за счет конкурсной массы только в том случае, если обязанности организатора торгов объективно не могут быть исполнены арбитражным управляющим лично исходя из общего объема работы, выполняемой им, ее сложности (с учетом перечня мероприятий по наполнению конкурсной массы, количества обособленных споров, принадлежащего должнику имущества и т. д.).

В рамках настоящего дела отсутствовал спор относительно кандидатуры организатора торгов — эти функции возложены на финансового управляющего.

Правовая природа вознаграждения арбитражного управляющего, состоящего согласно статье 20.6 Закона о банкротстве из фиксированной части и процентов, носит частноправовой встречный характер, и по общему правилу включает в себя плату за проведение всех мероприятий в процедурах банкротства, в том числе плату за оказываемые управляющим услуги по организации и проведению торгов. В порядке исключения решение об увеличении данного вознаграждения по правилам, установленным законодательством о несостоятельности, не принималось.

При таких обстоятельствах не имелось оснований для закрепления в Положении о продаже условия о выплате финансовому управляющему дополнительного вознаграждения как организатору торгов. Содержащий такое условие пункт 5.6 подлежал исключению из Положения о продаже, равно как и связанные с данным пунктом слова «оплата услуг которого производится за счет имущества должника в соответствии с условиями настоящего положения», включенные в пункт 5.1 Положения.

Определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и суда округа в обжалуемой части подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с существенными нарушениями судами норм права, без устранения которых невозможны восстановление и защита прав и законных интересов банка.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Москвы от 08.11.2016, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.01.2017 и постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.04.2017 по делу № А40-43851/2016 в обжалуемой части отменить.

Из Положения о порядке, сроках и условиях реализации требования Урбана Василия Юрьевича к Мальцеву Вячеславу Михайловичу в размере 42 708 518 рублей 52 копеек (в редакции, предложенной финансовым управляющим Левиным А. В.) исключить слова «оплата услуг которого производится за счет имущества должника в соответствии с условиями настоящего положения», содержащиеся в пункте 5.1, а также пункт 5.6.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 октября 2017 г. № 310-ЭС17-9405(1,2)

Резолютивная часть определения объявлена 23 октября 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 27 октября 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Зарубиной Е. Н. и Разумова И. В.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационные жалобы Бурняшовой Ларисы Владимировны и Бурняшова Юрия Юрьевича на постановление Арбитражного суда Центрального округа от 03.05.2017 (судьи Лупояд Е. В., Канищева Л. А. и Крыжская Л. А.) по делу № А09-2730/2016 Арбитражного суда Брянской области о несостоятельности банкротстве Бурняшова Ю. Ю. (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие Бурняшов Ю. Ю., а также представители:

Бурняшовой Л. В. — Одинцов О. В. по доверенности от 19.11.2016;

публичного акционерного общества «Группа Компаний ПИК» (далее — компания) — Алехин С. И. по доверенности от 17.11.2016 и Лещинский С. В. по доверенности от 25.11.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о банкротстве должника финансовый управляющий его имуществом Сидоров Павел Валентинович обратился с заявлением о признании недействительным соглашения об уплате алиментов на содержание ребенка от 15.02.2014, заключенного между Бурняшовым Ю. Ю. и Бурняшовой Л. В.

Определением Арбитражного суда Брянской области от 02.11.2016 (судья Блакитный Д. А.), оставленным без изменения постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2017 (судьи Афанасьева Е. И., Волкова Ю. А. и Сентюрина И. Г.), в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Арбитражного суда Центрального округа от 03.05.2017 названные судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.

Бурняшов Ю. Ю. и Бурняшова Л. В. обратились в Верховный Суд Российской Федерации с кассационными жалобами, в которых просят обжалуемое постановление суда округа отменить и оставить в силе судебные акты судов первой и апелляционной инстанций.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 27.09.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзывах на кассационные жалобы компания, являющаяся единственным конкурсным кредитором, и финансовый управляющий имуществом должника просили обжалуемое постановление оставить без изменения.

В судебном заседании Бурняшов Ю. Ю. и представитель Бурняшовой Л. В. поддержали доводы, изложенные в кассационных жалобах, а представители компании возражали против их удовлетворения.

Финансовый управляющий имуществом должника Сидоров П. В., надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного разбирательства, не явился в судебное заседание, что не препятствует рассмотрению дела в его отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационных жалобах, выслушав участвующих в обособленном споре лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемое постановление суда округа подлежит отмене по следующим основаниям.

Судами установлено, что Бурняшов Ю. Ю. (должник) и Бурняшова Л. В. (его супруга) по состоянию на 15.02.2014 являлись родителями трех несовершеннолетних детей (Бурняшовой Ольги Юрьевны 22.03.2012 г.р., Бурняшовой Марии Юрьевны 20.04.2006 г.р., Бурняшова Никиты Юрьевича 30.10.1997 г.р.).

В указанную дату между ними заключено соглашение об уплате алиментов на содержание детей, в соответствии с которым Бурняшов Ю. Ю. обязался выплачивать Бурняшовой Л. В. ежемесячно алименты на содержание детей в размере 90 процентов от суммы ежемесячной заработной платы и иных доходов. Указанное соглашение удостоверено нотариусом Брянского нотариального округа Семиной И. К., регистрационный номер 2-1037, бланк 32 АБ 0719535.

Полагая, что названная сделка направлена на причинение вреда кредиторам, финансовый управляющий обратился с настоящим заявлением о признании ее недействительной.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, исходили из того, что специальные положения законодательства о банкротстве о недействительности сделок (статьи 61.2 и 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве)) не могут быть применены в рассматриваемом случае, поскольку спорное соглашение заключено до 01.10.2015.

Проверяя названную сделку на предмет наличия злоупотребления правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), суды первой и апелляционной инстанций констатировали, что соответствующие признаки в действиях сторон соглашения отсутствовали, у них не было намерения причинить вред кредиторам должника.

Как указали суды, выплата алиментов имеет своей целью поддержание и обеспечение прежнего (привычного) уровня жизни ребенка. За вычетом налога на доходы физических лиц уровень среднемесячной заработной платы Бурняшова Ю. Ю. составлял в 2013 году — 166 171,39 руб., в 2014 году — 139 069,99 руб., в 2015 году — 128 408,43 руб., в 2016 году — 89 484,59 руб. На момент заключения спорного соглашения Бурняшова Л. В. находилась в отпуске по уходу за ребенком, в настоящее время зарабатывает 10 000 руб.

Исходя из указанных обстоятельств, а также принимая во внимание, что супруга и дети должника проживают в г. Москве, учитывая прожиточный минимум в данном городе, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для признания соглашения недействительным как направленного на причинение вреда кредиторам должника.

Отменяя названные судебные акты, суд округа отметил, что нижестоящие инстанции не дали оценки доводам финансового управляющего о том, что спорное соглашение заключено с целью воспрепятствования обращению взыскания на доходы должника, поскольку остающиеся после выплаты алиментов 10% от заработной платы и иных доходов не позволяют в какой-либо мере погасить требования кредитора. Суд также указал на необходимость соотнесения целесообразности заключения соглашения об алиментах с действующим режимом совместной собственности супругов. Кроме того, суд обратил внимание и на то, что спорная сделка заключена через несколько дней после того, как с должника в пользу компании взысканы денежные средства по судебному акту, который и послужил основанием для возбуждения дела о банкротстве.

При таких условиях суд округа направил обособленный спор на новое рассмотрение для проверки доводов о наличии злоупотребления правом в действиях супругов.

Судебная коллегия согласна с выводами как судов первой и апелляционной инстанций, так и суда округа о том, что соглашение об алиментах от 15.02.2014 не может быть оспорено по специальным правилам, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве, так как оно заключено до 01.10.2015 (пункт 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ).

Между тем, оценивая действия сторон сделки на предмет наличия признаков злоупотребления правом, судом округа не было учтено следующее.

Обращаясь с настоящим заявлением, финансовый управляющий в обоснование своего довода о направленности действий сторон алиментного соглашения на причинение вреда единственному конкурсному кредитору (компании), по сути, указывал, что такое соглашение имело своей целью сокрытие имущества должника от обращения на него взыскания данным кредитором. Подобные действия по смыслу пункта 10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» содержат в себе признаки злоупотребления правом и являются недопустимыми.

Вместе с тем, при сокрытии имущества от обращения на него взыскания оно остается в имущественной массе и в сфере контроля самого должника, искусственно приобретая черты исполнительского иммунитета.

Особенность же настоящего спора состоит в том, что интересу кредитора в возврате долга не противопоставляется запрещенный законом интерес должника в уклонении от исполнения взятых на себя обязательств (в связи с чем отсутствует и признак сокрытия имущества), а противопоставляются интересы детей как кредиторов должника по алиментному соглашению.

Таким образом, разрешая вопрос о допустимости оспаривания данного соглашения, необходимо было соотнести две правовые ценности: права ребенка на уровень жизни, необходимый для его физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития (статья 27 Конвенции о правах ребенка от 20.11.1989), с одной стороны, и закрепленное в статьях 307 и 309 Гражданского кодекса Российской Федерации право кредитора по гражданско-правовому обязательству получить от должника надлежащее исполнение, с другой стороны, — и установления между названными ценностями баланса.

При этом под соответствующим балансом не может пониматься равенство интересов детей как кредиторов по алиментам и обычных гражданско-правовых кредиторов. Коль скоро Российская Федерация является социальным государством (часть 1 статьи 7 Конституции Российской Федерации), под защитой которого находятся материнство и детство (часть 1 статьи 38 Конституции Российской Федерации), интересы детей имеют приоритетное значение по отношению к обычным кредиторам. Равным образом данный вывод следует из положений пунктов 2 и 3 статьи 213.27 Закона о банкротстве, согласно которым алиментные требования к гражданину-банкроту в отличие от иных требований подлежат первоочередному удовлетворению.

Следовательно, недействительность алиментного соглашения применительно к делу о банкротстве сама по себе не может быть обоснована через ссылку на ухудшение этим соглашением положения кредиторов по обязательствам с более низкой очередностью удовлетворения.

Для квалификации такой сделки в качестве недействительной необходимо установить, что согласованный (бывшими) супругами размер алиментов носил явно завышенный и чрезмерный характер, чем был причинен вред иным кредиторам гражданина. При этом необходимо исходить не из относительного (процентного) показателя согласованного сторонами размера алиментов, а из абсолютной величины денежных средств, выделенных ребенку (для чего необходимо установить уровень доходов плательщика алиментов). В случае если такая сумма явно превышает разумно достаточные потребности ребенка в материальном содержании (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2012 № 11-П), то соглашение может быть признано недействительным в части такого превышения, но в любом случае с сохранением в силе соглашения в той части, которая была бы взыскана при установлении алиментов в судебном порядке (статья 81 Семейного кодекса Российской Федерации). Если же признак явного превышения размером алиментов уровня, достаточного для удовлетворения разумных потребностей ребенка, не доказан, то такое соглашение не может быть квалифицировано в качестве причиняющего вред остальным кредиторам должника.

В рамках настоящего дела судами первой и апелляционной инстанций проанализирован конкретный доход Бурняшова Ю. Ю. (по годам) и размер установленных алиментов, данные величины сопоставлены с количеством средств, необходимых для поддержания достойного уровня жизни трех детей, удовлетворения их разумных потребностей в материальном обеспечении. Судами установлено, что признак явного завышения размера алиментов отсутствует, в связи с чем ими правомерно отказано в удовлетворении требований финансового управляющего.

Выводы же суда округа о необходимости соотнесения договоренностей сторон с режимом совместной собственности супругов, оценки разумности установления должником кабальных условий для своего существования после выплаты алиментов, а также оценки условий и обстоятельств, при которых заключалось соглашение, с учетом изложенного выше не имеют правового значения для правильного разрешения настоящего спора и являются ошибочными.

Довод компании о мнимости сделки также подлежит отклонению. Безусловно, недействительность соглашения об алиментах в рамках дела о банкротстве может быть подтверждена и через доказывание его мнимости (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), когда, например, соглашение не носило реального характера, а было заключено исключительно де-юре в целях создания искусственной кредиторской задолженности. Однако в рассматриваемом случае соответствующие признаки судами не установлены.

Подлежит отклонению и ссылка компании на заключение должником в 2014 году сделок по продаже своего имущества (автомобиля 1989 года выпуска и 1/3 доли в квартире) как на обстоятельство, свидетельствующее о злоупотреблении правом по оспариваемому соглашению об алиментах, поскольку названные сделки между собой не связаны. Компания как конкурсный кредитор не лишена возможности оспорить указанные сделки в рамках иного обособленного спора.

В связи с тем, что в обжалуемом судебном акте содержатся существенные нарушения норм права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов кредиторов должника по алиментным обязательствам, постановление суда округа на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с оставлением в силе судебных актов судов первой и апелляционной инстанций.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Арбитражного суда Центрального округа от 03.05.2017 по делу № А09-2730/2016 Арбитражного суда Брянской области отменить.

Определение Арбитражного суда Брянской области от 02.11.2016 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2017 по тому же делу оставить в силе.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 11 октября 2017 г. № 304-ЭС15-193723(3)

Резолютивная часть определения объявлена 9 октября 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 11 октября 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Капкаева Д. В. и Самуйлова С. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Дрыганта Ивана Николаевича на постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.10.2015 (судьи Лошкомоева В. А., Коробейникова О. С. и Мельник С. А.) по делу № А03-12377/2014 Арбитражного суда Алтайского края о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя Останиной Ларисы Николаевны (далее — должник).

В судебном заседании приняла участие конкурсный кредитор Колтакова Л. И., а также представители:

Дрыганта И. Н. — Шляков В. В. по доверенности от 18.08.2016;

конкурсного кредитора Чупровой Г. И. — Белькова Л. В. по доверенности от 15.02.2017.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о банкротстве должника Дрыгант И. Н. обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 5 000 000 руб. основного долга, 2 055 625 руб. процентов за пользование заемными денежными средствами в период с 11.09.2009 по 11.08.2014, а также 373 191,36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 17.06.2015 (судья Городов А. В.), оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2015 (судьи Стасюк Т. Е., Сухотина В. М. и Ярцев Д. Г.), заявленные требования удовлетворены частично. В третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование Дрыганта И. Н. в размере 5 000 000 руб. основного долга, а также 279 583,33 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.10.2015 названные судебные акты отменены, в удовлетворении заявления Дрыганта И. Н. отказано.

Дрыгант И. Н. обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда округа отменить и оставить в силе определение от 17.06.2015 и постановление суда апелляционной инстанции от 10.08.2015.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2016 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372 постановление суда округа от 19.10.2015 отменено в части отказа во включении в реестр 5 000 000 руб. задолженности по договору займа, 1 674 063 руб. процентов за пользование займом и 373 191,36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, судебные акты судов первой и апелляционной инстанций изменены. Требования Дрыганта И. Н. в размере 5 000 000 руб. задолженности по договору займа, 1 674 063 руб. процентов за пользование займом и 373 191,36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами включены в реестр, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2017 № 304-ЭС15-19372(2) названное определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372 отменено по новым обстоятельствам, назначено рассмотрение кассационной жалобы Дрыганта И. Н. на постановление суда округа от 19.10.2015 по существу.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсные кредиторы Колтакова Л. И. и Чупрова Г. И. просили обжалуемое постановление суда округа оставить без изменения. Финансовый управляющий имуществом должника Буздогаров И. А. в отзыве указал на необходимость руководствоваться разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее — постановление № 35).

В судебном заседании представитель Дрыганта И. Н. поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, а Колтакова Л. И. и представитель Чупровой Г. И. возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзывах на нее, выслушав представителей лиц, участвующих в обособленном споре, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемое постановление суда округа подлежит оставлению без изменения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в обоснование заявленного требования Дрыгантом И. Н. в материалы дела представлена копия расписки от 10.09.2009, в соответствии с которой Дрыгант И. Н. (заимодавец) передал Останиной Л. Н. (заемщику) денежные средства в размере 5 000 000 руб. в качестве займа, которые заемщик обязалась вернуть по требованию заимодавца, но не позднее 10.09.2013.

Дрыгант И. Н. обратился в адрес должника с требованием о возврате суммы займа, которое оставлено Останиной Л. Н. без удовлетворения.

После возбуждения в отношении Останиной Л. Н. дела о банкротстве, Дрыгант И. Н. обратился с настоящим заявлением о включении его заемных требований в реестр требований кредиторов должника.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на положения статей 16, 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 26 постановления № 35, исходили из того, что финансовое положение займодавца позволяло предоставить в заем Останиной Л. Н. денежные средства в размере 5 000 000 руб. При этом суды удовлетворили требования заявителя в части, поскольку ими произведен самостоятельный расчет процентов, подлежащих взысканию.

Отменяя судебные акты нижестоящих инстанций, суд округа пришел к выводу о неправильном применении судами статей 65, 71, 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и, как следствие, недоказанности Дрыгантом Н. С. наличия у него денежных средств, достаточных для предоставления займа на сумму 5 000 000 руб.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 постановления № 35, при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т. д.

Суд округа, применяя названные разъяснения и руководствуясь положениями части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходил из того, что по вопросу о наличии у Дрыганта И. Н. возможности предоставления займа в заявленной к включению в реестр сумме выводы судов первой и апелляционной инстанций не соответствуют установленным ими фактическим обстоятельствам дела.

Основания не согласиться с выводами суда округа отсутствуют. Приведенные заявителем в кассационной жалобе доводы о наличии у него денежных средств на момент выдачи займа со ссылкой на конкретные документы предполагает необходимость переоценки имеющихся в материалах обособленного спора доказательств, что не относится к полномочиям Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, рассматривающей дело по правилам кассационного производства.

Учитывая изложенное, постановление суда округа на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит оставлению без изменения, а кассационная жалоба — без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.10.2015 по делу № А03-12377/2014 Арбитражного суда Алтайского края оставить без изменения, а кассационную жалобу Дрыганта Ивана Николаевича — без удовлетворения.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 16 ноября 2017 г. № 307-ЭС17-1676

Резолютивная часть определения объявлена 09.11.2017.

Полный текст определения изготовлен 16.11.2017.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Разумова И. В.,

судей Букиной И. А. и Кирейковой Г. Г. —

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Сити Инвест Банк» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.08.2016 (судья Кулаковская Ю. Э.), постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2016 (судьи Глазков Е. Г., Зайцева Е. К., Масенкова И. В.) и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 31.03.2017 (судьи Тарасюк И. М., Бычкова Е. Н., Ковалев С. Н.) по делу № А56-71402/2015.

В заседании приняли участие представители:

Ивановой Марины Ардалионовны — Володькова А. В. (по доверенности от 08.09.2016);

общества с ограниченной ответственностью «Шарм» — Бабенко И. В. (по доверенности от 27.07.2016)

акционерного общества «Сити Инвест Банк» — Греськова Н. Е. (по доверенности от 01.11.2017).

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В., объяснения представителя акционерного общества «Сити Инвест Банк», поддержавшего доводы кассационной жалобы, а также объяснения представителей Ивановой М. А. и общества с ограниченной ответственностью «Шарм», просивших оставить обжалуемые судебные акты без изменения, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Ивановой М. А. общество с ограниченной ответственностью «Шарм» (далее — общество «Шарм») обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника его требования в размере 27 421 742 рублей 58 копеек, из которых:

19 433 317 рублей 89 копеек — невозвращенная сумма займа, 7 988 424 рубля 69 копеек — проценты за пользование займом (с учетом уточнения требования).

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.08.2016 требование общества «Шарм» в указанном размере признано обоснованным и подлежащим включению в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2016 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Арбитражный суд Северо-Западного округа постановлением от 31.03.2017 определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции оставил без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, акционерное общество «Сити Инвест Банк» (далее — банк) просит названные судебные акты отменить.

В отзывах на кассационную жалобу Иванова М. А. и общество «Шарм» просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения как соответствующие действующему законодательству.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Разумова И. В. от 02.10.2017 кассационная жалоба передана на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, отзывах на нее, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей участвующих в обособленном споре лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и округа подлежат отмене по следующим основаниям.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и усматривается из материалов дела, в соответствии с заключенными между открытым акционерным обществом «Витабанк» (далее — кредитная организация) и обществом «Шарм» (поручителем) договорами поручительства от 07.09.2011 № 2052-п и от 11.01.2011 № 2001-п последнее обязалось солидарно с Ивановой М. А. (заемщиком) отвечать перед кредитной организацией за исполнение последней обязательств по кредитным договорам от 07.09.2011 № 2011-2052 и от 11.01.2011 № 2011-2001.

При этом Иванова М. А. являлась единственным участником и генеральным директором общества «Шарм».

Общество «Шарм» платежными поручениями от 26.04.2012 № 175 и № 176 перечислило на счет Ивановой М. А. денежные средства в общей сумме 19 433 317 рублей 89 копеек с указанием в графе «назначение платежа» — погашение кредита согласно названным договорам поручительства.

В тот же день Иванова М. А. перечислила поступившие от поручителя денежные средства кредитной организации в счет погашения задолженности по кредитным договорам.

Как указали общество «Шарм» и Иванова М. А., впоследствии ими подписано соглашение от 07.05.2012 (далее — соглашение от 07.05.2012), по условиям которого Иванова М. А. обязалась возвратить обществу «Шарм» в срок до 01.06.2015 полученные от него денежные средства в сумме 19 433 317 рублей 89 копеек, а также уплатить проценты за пользование этими денежными средствами в тот же срок.

Общество «Шарм», сославшись на переход к нему в порядке статьи 365 Гражданского кодекса Российской Федерации (как к поручителю, исполнившему обязательство за основного должника) требования кредитной организации, а также на заключение соглашения от 07.05.2012, обратилось в суд с настоящим требованием.

Банк счел, что соглашение от 07.05.2012 является сфальсифицированным, ничтожным, направленным на создание искусственной задолженности, заявил о пропуске обществом «Шарм» срока исковой давности (письменные возражения банка на требование общества «Шарм»).

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что принятые Ивановой М. А. на основании соглашения от 07.05.2012 обязательства по возврату обществу «Шарм» денежных средств не исполнены, в связи с чем признал требование данного кредитора обоснованным.

Доводы банка о ничтожности данного соглашения (статьи 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) судом отклонены со ссылкой на то, что сам по себе факт аффилированности сторон данной сделки не свидетельствует о ее совершении со злоупотреблением правом или без намерения создать соответствующие правовые последствия.

Кроме того, судом в мотивировочной части обжалуемого определения указано на несоблюдение банком требований статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о порядке подачи заявления о фальсификации доказательства, а также на незаявление им ходатайства о назначении экспертизы по вопросу о давности изготовления соглашения от 07.05.2012.

Срок исковой давности признан судом непропущенным исходя из условий соглашения от 07.05.2012 о сроке возврата Ивановой М. А. денежных средств.

Суды апелляционной инстанции и округа согласились с выводами суда первой инстанции.

Между тем судами не учтено следующее.

Согласно пункту 2 статьи 213.8, пункту 2 статьи 71 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) возражения относительно требования кредитора могут быть заявлены помимо должника и другими названными в этой норме лицами, в том числе имеющими материальный интерес в оспаривании требования кредиторами.

В настоящем деле такие возражения были заявлены банком.

Судами установлено, что денежные средства общество «Шарм» перечислило не кредитной организации, перед которой оно поручилось за Иванову М. А., а заемщику.

В связи с чем не имелось оснований для вывода о том, что данное перечисление повлекло за собой правовые последствия, предусмотренные статьей 365 Гражданского кодекса Российской Федерации, — переход к обществу «Шарм» требований, которые кредитная организация имела к Ивановой М. А.

Для правильного разрешения спора судам надлежало исследовать обстоятельства, касающиеся сделки, лежащей в основе перечисления денежных средств.

Общество «Шарм» и Иванова М. А., по сути, указывали на то, что перечисление произведено в отсутствие какого-либо связывающего их договора, повлекло за собой возникновение обязательств из неосновательного обогащения, которые соглашением от 07.05.2012 были новированы в заемные.

Банк полагал, что соглашение от 07.05.2012 сфальсифицировано, ссылался на отсутствие новированных заемных отношений, обращая внимание на то, что, по его мнению, общество «Шарм», полностью подконтрольное Ивановой М. А., не отражало задолженность последней в бухгалтерских балансах, что могло свидетельствовать о перечислении 19 433 317 рублей 89 копеек в счет погашения встречной задолженности названного общества перед Ивановой М. А. по не раскрытому этими аффилированными лицами обязательству.

Согласно аудиопротоколу судебного заседания от 04.08.2016 после перерыва представитель банка на вопрос суда первой инстанции о наличии у участвующих в обособленном споре лиц каких-либо ходатайств пояснил, что у банка имеется ходатайство о фальсификации соглашения от 07.05.2012.

Данное ходатайство суд не принял к рассмотрению, мотивировав свое решение тем, что перерыв в судебном заседании был объявлен для вынесения судебного акта по существу спора. При этом до перерыва суд первой инстанции не объявил о завершении стадии исследования доказательств.

Отказ в принятии к рассмотрению ходатайства банка по указанным судом основаниям противоречит правилам статей 159, 163, 167 и 184 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в отдельных случаях наделяет суд полномочиями по истребованию дополнительных доказательств по собственной инициативе, в частности, при проверке достоверности заявления о фальсификации. Так, в соответствии со статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд помимо разъяснения уголовно-правовых последствий заявления о фальсификации доказательства, исключения оспариваемого доказательства из числа доказательств по делу с согласия лица, его представившего, при отсутствии такого согласия должен проверить обоснованность заявления о фальсификации доказательства. В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Право назначения экспертизы по инициативе суда предусмотрено и пунктом 3 статьи 50 Закона о банкротстве.

Поэтому заявление банка о фальсификации соглашения от 07.05.2012 не могло быть оставлено без рассмотрения и по мотиву неподачи банком ходатайства о проведении судебной экспертизы.

Соглашение от 07.05.2012 существенно влияло как на правовую квалификацию возникших отношений, так и на начало течения срока исковой давности.

Применительно к рассматриваемому делу суд первой инстанции обязан был принять к рассмотрению заявление о фальсификации. В случае отказа общества «Шарм» от исключения соглашения от 07.05.2012 из числа доказательств по делу суду следовало осуществить проверку достоверности заявления о фальсификации, в ходе которой он вправе был истребовать от сторон дополнительные доказательства, подтверждающие либо достоверность оспариваемого доказательства, либо наличие (отсутствие) фактов, в подтверждение (отрицание) которых оно было представлено.

Однако суд первой инстанции без соответствующей проверки констатировал обоснованность требования общества «Шарм», основанного на соглашении от 07.05.2012, сочтя его надлежащим доказательством, что другим кредитором оспаривалось.

Суды апелляционной инстанции и округа допущенные судом первой инстанции существенные нарушения норм процессуального права не устранили.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной инстанции и суда округа подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обособленный спор — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 04.08.2016, постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2016 и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 31.03.2017 по делу № А56-71402/2015 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 сентября 2017 г. № 309-ЭС17-344(2)

Резолютивная часть определения объявлена 18 сентября 2017 г.

Определение изготовлено в полном объеме 25 сентября 2017 г.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Самуйлова С. В.,

судей Капкаева Д. В. и Корнелюк Е. С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Мельниковой И. Е., с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Оренбургской области (судья Долгова Т. А., при ведении протокола судебного заседания секретарем Бобковой К. А.),

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Русское море» (г. Ногинск Московской области)

на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 11.07.2016 (судья Федоренко А. Г.), постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2015 (судьи Сотникова О. В., Матвеева С. В., Калина И. В.) и постановление Арбитражного суда Уральского округа от 08.02.2017 (судьи Артемьева Н. А., Плетнева В. В., Новикова О. Н.)

по делу № А47-9676/2015 о банкротстве индивидуального предпринимателя Пикалова Алексея Александровича.

В заседании приняли участие представители:

общества «Русское море» — Корнилова Н. Г., Макарова Я. В., Фирюлина Е. С.;

финансового управляющего Пикалова А. А. — Иванников Е. А.;

общества с ограниченной ответственностью «Атлант» — Василавчюте Д. В., Загорский Д. Г., Меликян Г. А.,

Федеральной налоговой службы — Ищенко В. В., Кулагина Т. А.;

общества с ограниченной ответственностью «Сириус-56» — Скваецкий О. Д.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Самуйлова С. В., вынесшего определение от 26.07.2017 о передаче кассационной жалобы вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании, а также объяснения представителей лиц, участвующих в деле, судебная коллегия

установила:

как следует из материалов дела и установленных судами обстоятельств, во исполнение кредитного договора от 03.03.2015 акционерное общество «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее — банк) перечислило Пикалову А. А. 370 000 000 руб.

Возврат кредита обеспечивался поручительством общества с ограниченной ответственностью «Соседушка» (далее — общество «Соседушка») на основании договора поручительства от 03.03.2015. Аналогичные договоры поручительства заключены банком с иными лицами.

Заемщик кредит не вернул.

16.09.2015 в отношении Пикалова А. А. возбуждено дело о банкротстве.

16.10.2015 общество «Соседушка» по требованию банка перечислило ему 380 813 426,44 руб., получив для этого заем от акционерного общества «Торговый дом «Перекресток» (далее — общество «Перекресток») в размере 380 000 000 руб., после чего проинформировало должника о погашении за него задолженности по кредитному договору и предъявило ему регрессное требование на сумму платежа.

Невыполнение этого требования послужило поводом для обращения общества «Соседушка» в арбитражный суд с заявлением о включении 380 813 426,44 руб. в реестр требований кредиторов должника (далее — реестр).

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 11.07.2016, оставленным без изменения апелляционным и окружным судами (постановления от 28.10.2016 и от 08.02.2017), заявление удовлетворено.

Суды сочли доказанными исполнение обществом «Соседушка» как поручителем должника обязательств последнего перед банком по возврату кредита в заявленном размере и, как следствие, переход прав банка к обществу «Соседушка». Доводы кредиторов должника об отсутствии деловой цели при заключении договора об открытии кредитной линии, а также о притворности сделки по перечислению обществом «Соседушка» денежных средств банку судами отклонены.

В кассационной жалобе общество «Русское море» просило судебные акты отменить, ссылаясь на нарушение судами норм права. Заявитель указал на формальность выводов судов, неполное исследование всех представленных доказательств, уклонение судов от оценки действий различных лиц, входящих в одну группу, направленных на достижение одной общей цели. По мнению заявителя, суды необоснованно квалифицировали спорную сделку как исполнение обязательства поручителя по кредитному договору. Фактически 380 000 000 руб. перечислены банку во исполнение условий договора купли-продажи, по которому Пикалов А. А. продал под контроль компании «Х5 Retail Group» ранее принадлежавшее ему общество «Соседушка» (сеть магазинов).

В судебном заседании представители общества «Русское море», финансового управляющего Пикалова А. А., Федеральной налоговой службы и общества «Сириус-56», а общество с ограниченной ответственностью «Ключ к лояльности в ритейле Интернешнл» — в отзыве, поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Представители общества «Атлант» (бывшее общество «Соседушка») просили судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Из статей 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» следует, что кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику, подтвердив их обоснованность судебным актом или иными документами. При наличии возражений относительно требований кредиторов арбитражный суд в судебном заседании проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр и выносит определение о включении или об отказе во включении указанных требований в реестр требований кредиторов.

Процессуальный закон обязывает лиц, участвующих в деле, доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений, а арбитражный суд — оценивать эти доказательства (в том числе их взаимную связь в совокупности) по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и отражать результаты оценки доказательств в судебном акте (статьи 8, 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016)).

Конкурирующий кредитор, как правило, не является стороной сделки или участником иных правоотношений, положенных в основу требований к должнику, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования другого кредитора. Следовательно, предъявление к нему высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству кредиторов. В случае наличия возражений конкурирующего кредитора на требования о включении в реестр и представлении в суд прямых или косвенных доказательств, подтверждающих существенность сомнений в наличии долга, на заявившее требование лицо возлагается бремя опровержения этих сомнений. При этом заявителю требований не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу № А41-36402/2012.

В рамках настоящего обособленного спора в судах первой и апелляционной инстанций, уполномоченных оценивать доказательства и устанавливать обстоятельства дела, кредиторы, конкурирующие с обществом «Соседушка», ссылались на факты, ставящие под сомнение квалификацию исполнения сделки, предложенную последним. Их доводы основывались на представленных в суд доказательствах (в том числе на тех, что имелись в открытых информационных ресурсах) и сводились к следующему.

Пикалов А. А., являясь единственным участником общества «Соседушка», в преддверии своего банкротства 26.06.2015 перевел этот бизнес в иностранную юрисдикцию, продолжая оставаться конечным бенефициаром названного общества.

Затем находящаяся под косвенным контролем Пикалова А. А. 100-процентная доля участия в обществе «Соседушка» была приобретена входящей в группу «Х5 Retail Group» компанией «Kelvin Limited» по договору купли-продажи от 14.07.2015, заключенному с компанией «Nigims Global limited», владельцем которой являлся должник.

При этом по условиям сделки доля участия в обществе «Соседушка» продавалась с дисконтом в размере обязательств последнего, связанных с поручительством (в данном случае 380 000 000 руб.), и при расчете активов продаваемого общества для целей совершения сделки суброгационные требования к основному должнику не учитывались.

Именно эту сумму группа «Х5 Retail Group» через общество «Соседушка» перечислила банку.

По мнению конкурирующих кредиторов, 100-процентная доля участия в обществе «Соседушка» продана с одновременным включением условия об отказе данного общества от суброгационного требования к своему бывшему единственному участнику в порядке пункта 3 статьи 365 ГК РФ, за что покупатель получил встречное предоставление в виде скидки к цене доли.

Судебная коллегия согласилась с доводами заявителя кассационной жалобы о том, что судами нижестоящих инстанций не исследованы вышеуказанные обстоятельства в совокупности и взаимосвязи с направленностью на один конечный результат — расчет по сделке купли-продажи доли в обществе «Соседушка», и преждевременно сделан вывод о независимости действий Пикалова А. А. и различных юридических лиц в сделках. Установление указанных заявителем обстоятельств не дало бы оснований для включения требований общества «Соседушка» в реестр требований кредиторов.

Иной подход влечет возможность неосновательного обогащения покупателя за счет должника на сумму предоставленного дисконта, необоснованно уменьшает конкурсную массу должника и, как следствие, нарушает права кредиторов должника, конкурирующих с обществом «Соседушка».

В связи с существенным нарушением норм права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя жалобы в сфере предпринимательской деятельности, на основании пункта 1 статьи 291.11 АПК РФ определение от 11.07.2016, от 28.10.2015 и от 08.02.2017 по делу № А47-9676/2015 подлежат отмене.

Ввиду того, что для принятия решения по существу спора необходима оценка доводов и доказательств, а также установление обстоятельств, указанных в настоящем определении, обособленный спор направляется на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 11.07.2016, постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.10.2015 и постановление Арбитражного суда Уральского округа от 08.02.2017 по делу № А47-9676/2015 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 августа 2017 г. № 304-ЭС15-19372(2)

Резолютивная часть определения объявлена 28 августа 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 29 августа 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Капкаева Д. В. и Самуйлова С. В. —

рассмотрела в открытом судебном заседании заявление Колтаковой Любови Ивановны о пересмотре по новым обстоятельствам определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372 (судьи Букина И. А., Капкаев Д. В. и Самуйлов С. В.) по делу № А03-12377/2014 Арбитражного суда Алтайского края о несостоятельности (банкротстве) Останиной Ларисы Николаевны (далее — должник).

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А., Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о банкротстве должника Дрыгант И. Н. обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 5 000 000 руб. основного долга, 2 055 625 руб. процентов за пользование заемными денежными средствами в период с 11.09.2009 по 11.08.2014, а также 373 191,36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 17.06.2015 (судья Городов А. В.), оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2015 (судьи Стасюк Т. Е., Сухотина В. М. и Ярцев Д. Г.), заявленные требования удовлетворены частично. В третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование Дрыганта И. Н. в размере 5 000 000 руб. основного долга, а также 279 583,33 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.10.2015 (судьи Лошкомоева В. А., Коробейникова О. С. и Мельник С. А.) названные судебные акты отменены, в удовлетворении заявления Дрыганта И. Н. отказано.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372 постановление суда округа от 19.10.2015 отменено в части отказа во включении в реестр 5 000 000 руб. задолженности по договору займа, 1 674 063 руб. процентов за пользование займом и 373 191,36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, судебные акты судов первой и апелляционной инстанций изменены. Требования Дрыганта И. Н. в размере 5 000 000 руб. задолженности по договору займа, 1 674 063 руб. процентов за пользование займом и 373 191,36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами включены в реестр, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано.

Конкурсный кредитор должника Колтакова Л. И., ссылаясь на положения пункта 1 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обратилась в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о пересмотре определения от 28.04.2016 по новым обстоятельствам.

В отзывах на заявление финансовый управляющий имуществом должника Буздогаров Илья Александрович и конкурсный кредитор Чупрова Галина Ивановна просили данное заявление удовлетворить, Останина Л. Н. возражала против удовлетворения заявления.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей в суд не направили, что не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

Изучив доводы, изложенные в заявлении Колтаковой Л. И. и отзывах на него, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что определение от 28.04.2016 подлежит отмене по новым обстоятельствам по следующим причинам.

Из данного определения следует, что основанием для выводов судебной коллегии о частичном удовлетворении требований Дрыганта И. Н. и включения их в реестр послужило то, что данные требования были подтверждены решением третейского суда при обществе с ограниченной ответственностью «Защитник» от 06.06.2014 по делу № 3-2/2014, на принудительное исполнение которого Центральным районным судом г. Барнаула был выдан исполнительный лист от 05.08.2014 ВС № 058881715.

Обращаясь с заявлением о пересмотре определения от 28.04.2016 по новым обстоятельствам, Колтакова Л. И. указала, что определением Индустриального районного суда от 30.09.2016 № 13-303/2016 решение третейского суда от 06.06.2014 отменено.

На основании данного судебного акта определением Судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 05.04.2017 отменено определение Центрального районного суда г. Барнаула о выдаче исполнительного листа, в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 06.06.2014 отказано.

Согласно пункту 1 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к новому обстоятельству, на основании которого может быть пересмотрен судебный акт, относится отмена судебного акта арбитражного суда или суда общей юрисдикции либо постановления другого органа, послужившего основанием для принятия судебного акта по данному делу.

В соответствии с абзацем третьим пункта 22 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» если требование было включено в реестр на основании вступившего в законную силу судебного акта, то при последующей отмене этого последнего акта определение о включении этого требования в реестр может быть пересмотрено по новым обстоятельствам в ходе любой процедуры банкротства.

Поскольку производство по делу о банкротстве не завершено, а судебный акт (определение Центрального районного суда г. Барнаула о выдаче исполнительного листа), послуживший основанием для включения требований Дрыганта И. Н. в реестр, отменен, имеются основания для отмены определения судебной коллегии от 28.04.2016.

Руководствуясь статьями 311 и 317 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

удовлетворить заявление Колтаковой Любови Ивановны о пересмотре по новым обстоятельствам определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372 по делу № А03-12377/2014 Арбитражного суда Алтайского края.

Отменить определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372 по делу № А03-12377/2014 Арбитражного суда Алтайского края.

Назначить рассмотрение кассационной жалобы Дрыганта Ивана Николаевича на постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.10.2015 по тому же делу в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации на 09.10.2017 на 11 часов 00 минут в помещении суда по адресу: г. Москва, улица Поварская, дом 15, зал

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 6 июля 2017 г. № 308-ЭС17-1556(1)

Резолютивная часть определения объявлена 3 июля 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 6 июля 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Разумова И. В. и Самуйлова С. В.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Уралмаш Нефтегазовое Оборудование Холдинг» (далее — общество) на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 29.07.2016 (судья Крылов А. В.), постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2016 (судьи Николаев Д. В., Герасименко А. Н. и Шимбарева Н. В.) и постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 24.11.2016 (судьи Мацко Ю. В., Андреева Е. В. и Илюшников С. М.) по делу № А32-19056/2014 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Нефтегазмаш-Технологии» (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие Свиридов Игорь Владимирович, Юрков Виктор Иванович, а также представители общества — Григорян Г. С., Лауман Э. А. по доверенностям от 01.01.2017, Надыров Р. Р. по доверенности от 24.11.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения лиц, участвующих в обособленном споре, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о банкротстве должника Свиридов И. В. обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов требования в размере 5 424 023,48 руб.

При новом рассмотрении обособленного спора определением суда первой инстанции от 29.07.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 15.09.2016 и округа от 24.11.2016, требование Свиридова И. В. включено в реестр требований кредиторов.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество, являющееся конкурсным кредитором должника, просит обжалуемые судебные акты отменить и отказать в удовлетворении заявления Свиридова И. В. в полном объеме.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу Свиридов И. В. просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании представители общества поддержали доводы кассационной жалобы, а Свиридов И. В. и Юрков В. И. возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав участвующих в обособленном споре лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Судами установлено и из материалов дела следует, что Свиридов И. В. является участником должника с долей участия в размере 50% уставного капитала.

Свои требования о включении в реестр Свиридов И. В. основывал на договорах займа (2 461 694,71 руб.) и факте исполнения им как поручителем обязательств должника по кредитным договорам (суброгационные требования на сумму 2 962 328,77 руб.).

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на положения статей 16, 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), статей 307, 309, 361–365, 807 и 809 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из доказанности наличия и размера задолженности перед Свиридовым И. В. в заявленном размере как по договорам займа, так и по кредитным соглашениям.

При этом, поскольку заем был выдан в форме наличных денежных средств с представлением в качестве доказательств его реальности приходных кассовых ордеров, суды, приняв во внимание разъяснения, изложенные в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», указали на наличие у заявителя источника доходов в виде распределенной прибыли от деятельности общества, полученной им как участником за предшествовавшие выдаче займов периоды.

При таких условиях суды пришли к выводу о правомерности заявленных требований, с чем впоследствии согласился суд округа.

Между тем судами не учтено следующее.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т. д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т. д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели — по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

При представлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т. д.

При рассмотрении настоящего обособленного спора общество отмечало, что Свиридов И. В. является участником должника с долей в размере 50% уставного капитала и что единственным источником средств, за счет которых осуществлялось кредитование должника и погашение задолженности перед банком, являлись денежные средства самого должника, распределенные в качестве прибыли от хозяйственной деятельности. Общество обращало внимание, что распределение прибыли в пользу участника и последующее предоставление должнику финансирования за счет этой прибыли свидетельствует об искусственном кругообороте денежных средств и позволяет сделать вывод о злоупотреблении участником своими правами во вред остальным кредиторам и мнимости многочисленных заемных сделок.

Однако ни один из указанных выше доводов общества в нарушение положений статей 71, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не получил какой-либо правовой оценки со стороны судов нижестоящих инстанций, в связи с чем не были и установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для проверки обоснованности возражений общества против требований Свиридова И. В. Вместе с тем, по мнению судебной коллегии, если распределение между участниками прибыли приводит к невозможности дальнейшего ведения хозяйственной деятельности ввиду недостаточности оборотных денежных средств, то предоставление должнику обратного финансирования в форме займов должно квалифицироваться в качестве обязательства, вытекающего из факта участия, и влечет отказ во включении в реестр требования по возврату суммы займа.

В связи с тем, что в обжалуемых судебных актах содержатся существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход рассмотрения обособленного спора и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов конкурсных кредиторов должника в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, данные судебные акты на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене с направлением обособленного спора на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении судам следует учесть изложенное, установить действительную природу заемного обязательства между должником и Свиридовым И. В., проверить обстоятельства, на которые ссылается общество в обоснование своих доводов и возражений, и с учетом этого разрешить вопрос о допустимости включения требований Свиридова И. В. в реестр требований кредиторов.

Такой же подход применим и к требованиям, вытекающим из договора поручительства (суброгационным требованиям).

Руководствуясь статьями 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 29.07.2016, постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.09.2016 и постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 24.11.2016 по делу № А32-19056/2014 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Краснодарского края.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 6 июля 2017 г. № 308-ЭС17-1556(2)

Резолютивная часть определения объявлена 3 июля 2017 года.

Полный текст определения изготовлен 6 июля 2017 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И. А.,

судей Разумова И. В. и Самуйлова С. В.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Уралмаш Нефтегазовое Оборудование Холдинг» (далее — общество) на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 29.07.2016 (судья Крылов А. В.), постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2016 (судьи Емельянов Д. В., Николаев Д. В. и Шимбарева Н. В.) и постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.12.2016 (судьи Мацко Ю. В., Андреева Е. В. и Илюшников С. М.) по делу № А32-19056/2014 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Нефтегазмаш-Технологии» (далее — должник).

В судебном заседании приняли участие Юрков Виктор Иванович, Свиридов Игорь Владимирович, а также представители общества — Григорян Г. С., Лауман Э. А. по доверенностям от 01.01.2017, Надыров Р. Р. по доверенности от 24.11.2016.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И. А. и объяснения лиц, участвующих в обособленном споре, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в рамках дела о банкротстве должника Юрков Виктор Иванович обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов требования в размере 5 171 311,85 руб.

При новом рассмотрении обособленного спора определением суда первой инстанции от 29.07.2016, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции от 02.10.2016 и округа от 14.12.2016, требование Юркова В. И. включено в реестр требований кредиторов.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество, являющееся конкурсным кредитором должника, просит обжалуемые судебные акты отменить и отказать в удовлетворении заявления Юркова В. И. в полном объеме.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2017 (судья Букина И. А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзыве на кассационную жалобу Юрков В. И. просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании представители общества поддержали доводы кассационной жалобы, а Юрков В. И. и Свиридов И. В. возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, выслушав участвующих в обособленном споре лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене по следующим основаниям.

Судами установлено и из материалов дела следует, что Юрков В. И. является участником должника с долей участия в размере 50% уставного капитала. Кроме того, до открытия конкурсного производства Юрков В. И. также осуществлял функции руководителя должника.

Свои требования о включении в реестр Юрков В. И. основывал на договорах займа (2 197 591,14 руб.) и факте исполнения им как поручителем обязательств должника по кредитным договорам (суброгационные требования на сумму 2 973 720,71 руб.).

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на положения статей 16, 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), статей 307, 309, 361–365, 807 и 809 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходили из доказанности наличия и размера задолженности перед Юрковым В. И. в заявленном размере как по договорам займа, так и по кредитным соглашениям.

При этом, поскольку заем был выдан в форме наличных денежных средств с представлением в качестве доказательств его реальности приходных кассовых ордеров, суды, приняв во внимание разъяснения, изложенные в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», указали на наличие у заявителя источника доходов в виде дивидендов, полученных им как участником общества за предшествовавшие выдаче займов периоды.

При таких условиях суды пришли к выводу о правомерности заявленных требований, с чем впоследствии согласился суд округа.

Между тем судами не учтено следующее.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т. д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т. д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения