Гражданское право

Учебник

Издание второе, переработанное и дополненное

Том 1

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора А. П. Сергеева

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347(075.8)

ББК 67.404я73

Г75

Авторы:

Абрамова Е. Н., канд. юрид. наук, доц. СПбГЭУ — гл. 22;

Аверченко Н. Н., канд. юрид. наук, доц. НИУ ВШЭ (Москва), директор правового департамента Фонда «Сколково» — гл. 19, 20, 24;

Алферова Ю. Н., канд. юрид. наук, ст. препод. Международной академии бизнеса и новых технологий (Ярославль) — § 8 гл. 29 (в соавт. с Ю. В. Байгушевой);

Арсланов К. М., канд. юрид. наук, доц., зав. кафедрой гражданского и предпринимательского права Казанского госуниверситета — гл. 6;

Байгушева Ю. В., канд. юрид. наук, доц. Международной академии бизнеса и новых технологий (Ярославль) — гл. 10, § 1, 6, 8 (в соавт. с Ю. Н. Алферовой) гл. 29;

Вошатко А. В., канд. юрид. наук, ст. препод. Ярославского госуниверситета — § 5 гл. 29;

Грачев В. В., канд. юрид. наук, доц. Ярославского госуниверситета, адвокат — § 2, 3, 7 гл. 29;

Иванов Н. В., канд. юрид. наук, доц. НИУ ВШЭ (СПб.) — гл. 1, 2;

Крашенинников Е. А., канд. юрид. наук, доц. Ярославского госуниверситета — § 4 гл. 29;

Мазур О. В., канд. юрид. наук (СПб.) — § 4–6 гл. 8;

Никифоров И. В., СПбГУ — § 7 гл. 8, гл. 9;

Павлов А. А., канд. юрид. наук, доц. (СПб.) — гл. 26, § 5 гл. 27, гл. 28, 31;

Сергеев А. П., д-р юрид. наук, проф., зав. кафедрой гражданского права и процесса НИУ ВШЭ (СПб.), советник юридической фирмы «ДЛА Пайпер» в СПб. — гл. 3, 5, 11, 14–18, 25;

Скворцов О. Ю., д-р юрид. наук, проф. СПбГУ, советник юридической фирмы «ДЛА Пайпер» в СПб. — гл. 27 (кроме § 5);

Смирнов В. И., канд. юрид. наук, доц., зав. кафедрой гражданского и корпоративного права СПбГЭУ — гл. 4;

Терещенко Т. А., канд. юрид. наук, проф. НИУ ВШЭ (СПб.), руководитель аналитического направления АБ «Прайм Эдвайс Санкт-Петербург», FCIArb — § 1, 2, 8, 9 гл. 8, гл. 10, 13;

Тычинин С. В., д-р юрид. наук, проф., зав. кафедрой гражданского права Белгородского госуниверситета — § 7 гл. 8, гл. 21;

Цепов Г. В., канд. юрид. наук, доц. НИУ ВШЭ (СПб.), адвокат — гл. 7;

Шевченко А. С., канд. юрид. наук, судья Пятого арбитражного апелляционного суда — гл. 23;

Шевченко Г. Н., д-р юрид. наук, проф. Владивостокского филиала Российской таможенной академии — гл. 12, 30.

Первый том трехтомного учебника содержит систематическое изложение Общей части гражданского права Российской Федерации. Учебный материал разбит на пять разделов: «Введение в гражданское право», «Гражданское правоотношение», «Осуществление и защита гражданских прав», «Вещное право», «Общая часть обязательственного права». Наряду с изложением действующего законодательства в учебнике широко представлены положения доктрины, включая различные точки зрения по обсуждаемым проблемам, а также практика применения гражданско-правовых норм.

В учебнике отражено законодательство по состоянию на 1 января 2018 г.

Учебник рассчитан на студентов и аспирантов юридических вузов и факультетов, преподавателей, научных и практических работников, а также может быть полезен для всех, кто интересуется вопросами гражданского права.

УДК 347(075.8)

ББК 67.404я73

© Коллектив авторов, 2014

© Коллектив авторов, 2018, с изменениями

© ООО «Проспект», 2018

Светлой памяти
Олимпиада Соломоновича Иоффе
посвящается

Принятые сокращения

АПК — Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 24 июля 2002 г. // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.

БНА — Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств СССР, Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств РФ, Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти.

БК — Бюджетный кодекс РФ от 31 июля 1998 г. // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3823.

БВС — Бюллетень Верховного Суда РФ.

ВАС РФ — Высший Арбитражный Суд РФ.

Ведомости СССР — Ведомости Верховного Совета СССР, Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР.

Ведомости РФ — Ведомости Верховного Совета РСФСР, Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ.

Вестник ВАС — Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ.

Вестник ЭП — Вестник экономического правосудия РФ.

Вестник КС — Вестник Конституционного Суда РФ.

ВК — Воздушный кодекс РФ от 19 марта 1997 г. // СЗ РФ. 1997. № 12. Ст. 1383.

ВС РФ — Верховный Суд Российской Федерации.

ГК — Гражданский кодекс РФ: часть первая от 30 ноября 1994 г., часть вторая от 26 января 1996 г., часть третья от 26 ноября 2001 г., часть четвертая от 18 декабря 2006 г.

ГК РСФСР 1964 г. — Гражданский кодекс РСФСР 1964 г.

ГПК — Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г. // СЗ РФ 2002. № 46. Ст. 4532.

DCFR — Модельные правила европейского частного права / под ред. Н. Ю. Рассказовой. М., 2013.

ЖК — Жилищный кодекс РФ от 29 декабря 2004 г. // СЗ РФ. 2005. № 1 (ч. 1). Ст. 14.

Закон о государственной регистрации недвижимости — Федеральный закон от 13 июля 2015 г. «О государственной регистрации недвижимости» // СЗ РФ. 2015. № 29 (ч. 1). Ст. 4344.

Закон о защите конкуренции — Федеральный закон от 26 июля 2006 г. «О защите конкуренции» // СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3434.

Закон о прожиточном минимуме — Федеральный закон от 24 октября 1997 г. № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» // СЗ РФ. 1997. № 43. Ст. 4904.

Закон о СМИ — Закон РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-I «О средствах массовой информации» // Ведомости РФ. 1992. № 7. Ст. 300.

Закон об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ — Федеральный закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // СЗ РФ. 1999. № 42. Ст. 5005.

Закон об опеке и попечительстве — Федеральный закон от 24 апреля 2008 г. № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» // СЗ РФ. 2008. № 17. Ст. 1755.

ЗК — Земельный кодекс РФ от 25 октября 2001 г. // СЗ РФ. 2001. № 44. Ст. 4147.

КВВТ — Кодекс внутреннего водного транспорта РФ от 7 марта 2001 г. // СЗ РФ. 2001. № 11. Ст. 1001.

КоАП — Кодекс РФ об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.

Конвенция о правах ребенка — Конвенция о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 г.) // Ведомости СНД и ВС СССР. 1990. № 45. Ст. 955.

КС РФ — Конституционный Суд РФ.

КТМ — Кодекс торгового мореплавания РФ от 30 апреля 1999 г. // СЗ РФ. 1999. № 18. Ст. 2207.

Минюст — Министерство юстиции РФ.

Основы гражданского законодательства 1991 г. — Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г.

Основы законодательства о нотариате — Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. № 4462-I // Ведомости РФ. 11 марта 1993 г. № 10. Ст. 357.

Постановление ВС № 7 — постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» // БВС. 2016. № 3.

Постановление ВАС № 16 — постановление Пленума ВАС от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» // Вестник ВАС. 2014. № 5.

Постановление ВС № 25 — постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // БВС РФ. 2015. № 8.

Постановление ВС № 54 — постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» // БВС РФ. 2017. № 1.

СЗ РФ — Собрание законодательства РФ.

Семейный кодекс Республики Татарстан — Семейный кодекс Республики Татарстан от 13 января 2009 г. № 4-ЗРТ // Республика Татарстан. 2009. № 8.

СК — Семейный кодекс РФ от 29 декабря 1995 г. // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

СП СССР — Собрание постановлений Правительства СССР.

СП РФ — Собрание постановлений Правительства РСФСР, Собрание постановлений Правительства РФ.

Собрание актов РФ — Собрание актов Президента и Правительства РФ.

ТК — Трудовой кодекс РФ от 30 декабря 2001 г. // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 3.

Таможенный кодекс РФ — Таможенный кодекс РФ от 28 мая 2003 г. // СЗ РФ. 2003. № 22. Ст. 2066.

УАТ — Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта от 8 ноября 2007 г. // СЗ РФ. 2007. № 46. Ст. 5555.

УЖТ — Устав железнодорожного транспорта РФ от 10 января 2003 г. // СЗ РФ. 2003. № 2. Ст. 170.

УК — Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

ФЗ № 100-ФЗ — Федеральный закон от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2013. № 19. Ст. 2327.

Раздел I.
Введение в гражданское право

Глава 1.
Гражданское право как отрасль права

§ 1. Понятие и система гражданского права

Предмет гражданского права. В течение многих десятилетий общепризнанными в отечественной юридической науке критериями деления права на отрасли являются предмет и метод правового регулирования.

Вопрос о предмете гражданского права, т. е. о круге общественных отношений, которые им регулируются, является во многих аспектах дискуссионным. Традиционно к предмету гражданского права относят две группы отношений — имущественные и личные неимущественные.

Исходя из п. 1 ст. 2 Гражданского кодекса РФ¹ (далее — ГК) гражданское законодательство регулирует имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

Имущественные отношения, входящие в предмет гражданского права, можно определить как общественные отношения по производству, перемещению и потреблению материальных и некоторых нематериальных благ — вещей, результатов работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним объектов, в которых проявляется их меновая стоимость, т. е. их объективная ценность в обществе. Из данного определения следует, что объектами данных отношений выступают представляющие экономическую ценность материальные и некоторые нематериальные блага, в том числе полезные действия, совершаемые одним лицом в интересах другого. В доктрине данные отношения принято именовать имущественно-стоимостными.

В содержащийся в п. 1 ст. 2 ГК примерный перечень имущественных отношений, регулируемых гражданским правом, включены корпоративные и обязательственные отношения. Кроме того, в п. 1 ст. 2 ГК подчеркивается, что гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, а также основания возникновения и порядок осуществления вещных и интеллектуальных прав.

Данный перечень является примерным и неполным. При этом он сформулирован не по единому классификационному критерию — одни отношения названы как таковые, а другие определены через основания возникновения и осуществления соответствующих прав. Представляется, что перечень был бы более сбалансированным, если бы в его основу было положено одно классификационное основание и он включал бы в себя помимо корпоративных и обязательственных также вещные, интеллектуальные, наследственные и семейные отношения.

Следует также отметить, что в современной юридической науке корпоративные отношения все чаще относят не к имущественным, а к организационным отношениям, которые определяются как «возникающие между юридически равными и имущественно самостоятельными участниками, обладающими автономией воли, общественные отношения, содержание которых составляют действия неимущественного характера, направленные на возникновение и упорядочение имущественных либо личных неимущественных отношений»².

Самостоятельное место организационных отношений в предмете гражданского права обосновывалось О. А. Красавчиковым еще в середине XX в.³ Хотя в советский период данный подход в научных кругах не получил поддержки⁴, с переходом страны к рыночной экономике, бурным развитием деловой активности и правового регулирования отношений, возникающих между юридическими лицами, их участниками и органами управления, он приобрел актуальность и в настоящий момент получает в доктрине все большее распространение. При этом объектами организационных отношений предлагается считать юридические процедуры и иные согласованные действия участников гражданского оборота, не сводимые к материальным и нематериальным благам, выступающим объектами имущественных и личных неимущественных отношений⁵.

Следует отметить, что среди сторонников выделения в предмете гражданского права организационных отношений нет единства мнений относительно их признаков и видов⁶. Представляется, что в условиях современного экономического уклада и правового регулирования к организационным отношениям, входящим в предмет гражданского права, помимо корпоративных можно отнести, по крайней мере, отношения по созданию, реорганизации и ликвидации юридического лица (§ 1 гл. 4 ГК); отношения по принятию решений собраниями — так называемыми гражданско-правовыми сообществами, не все разновидности которых являются органами управления юридическим лицом (гл. 9.1 ГК); отношения по заключению, изменению и расторжению гражданско-правового договора (гл. 28, 29 ГК); отношения по определению поставщика товаров (исполнителя, работ, услуг) для государственных и муниципальных нужд, предшествующие заключению государственного (муниципального) контракта (гл. 3, 7 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для государственных и муниципальных нужд»⁷) и др.

Таким образом, в целом выделение организационных отношений в предмете гражданского права помимо имущественно-стоимостных отношений представляется вполне обоснованным. При этом признаки и виды данных отношений требуют уточнений, что создает поле для дальнейших научных исследований.

Личные неимущественные отношения — это общественные отношения по признанию и оценке личных интересов, свойств и качеств другого лица: его жизни, здоровья, имени, чести, достоинства, репутации и других нематериальных благ. К таковым можно отнести, например, отношения по признанию чести и достоинства гражданина, использованию его имени или изображения, отношения по использованию результатов интеллектуальной деятельности в части указания имени автора, сохранения неприкосновенности произведения и др.

В соответствии с п. 2 ст. 2 ГК неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ. Неотчуждаемые права и свободы человека закреплены в разделе 2 Конституции РФ. К ним относятся право на жизнь, право на свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, свободу творчества, свободу передвижения и др. Восстановление указанных прав и свобод в случае их нарушения возможно посредством обращения к способам защиты, предусмотренным гражданским законодательством. Что касается других нематериальных благ, охраняемых гражданским законодательством, то их примерный перечень содержится в ст. 150 ГК.

Следует отметить, что норма п. 2 ст. 2 ГК о гражданско-правовой защите нематериальных благ во многом утратила актуальность после внесения в 2006 г. изменений в абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК. В первоначальной редакции абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК предусматривалось, что гражданское законодательство регулирует личные неимущественные отношения, связанные с имущественными отношениями. Данное правило в совокупности с нормой п. 2 ст. 2 ГК наталкивало на вывод о том, что личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными, подчиняются лишь охранительным нормам, но не регулятивным, т. е. гражданским правом охраняются, но не регулируются.

Обоснованность данного противопоставления личных неимущественных отношений, связанных и не связанных с имущественными, и, как следствие, столь ограничительного подхода к предмету гражданско-правового регулирования многими специалистами ставилась под сомнение⁸. В качестве аргументов, как правило, использовались отсылки к предшествующему гражданскому законодательству (Гражданский кодекс РСФСР 1964 г., Основы гражданского законодательства СССР 1991 г.), которое в определенной мере допускало отнесение к предмету гражданско-правового регулирования личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными. Кроме того, констатировалось, что действующий ГК не только охраняет, но и регулирует личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными (например, ст. 19, 150 ГК в первоначальной редакции). Так, по утверждению Л. О. Красавчиковой, «регулятивная функция гражданского права в сфере личных неимущественных отношений проявляется, в первую очередь, в форме юридического признания принадлежности физическому лицу неотчуждаемых нематериальных благ и его свободы определять свое поведение в индивидуальной жизнедеятельности по своему усмотрению. Одновременно с этим при столкновении свободы одного человека со свободой другого возникает необходимость установить равновесие между ними, ограничив ту и другую. Юридическая фиксация пределов личной свободы в индивидуальной жизнедеятельности также входит в регулятивную функцию права»⁹.

В результате в 2006 г. в абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК были внесены соответствующие изменения, исключившие указание на признак связанности личных неимущественных отношений, входящих в предмет гражданского права, с отношениями имущественными. Как отмечает В. В. Ровный, «…поскольку современный закон предусматривает возможность денежной компенсации морального вреда, сегодня уже все личные неимущественные отношения так или иначе связаны с имущественными...»¹⁰.

Соответственно, норму п. 2 ст. 2 ГК о защите гражданским законодательством нематериальных благ следует в настоящий момент рассматривать как дополняющую, акцентирующую правовую охрану нематериальных благ с помощью гражданско-правовых способов защиты. При этом следует учитывать, что нормы о нематериальных благах в большинстве своем действительно являются охранительными, т. е. они рассчитаны на случаи нарушения нематериальных благ и предусматривают последствия данных нарушений (ст. 151, 152 ГК).

Неоднозначным также является вопрос о сущностном признаке предмета гражданского права. Что объединяет имущественно-стоимостные, организационные и личные неимущественные отношения, входящие в его предмет?

Исходя из абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК объединяющими признаками отношений, входящих в предмет гражданского права, являются равенство, автономия воли и имущественная самостоятельность субъектов данных отношений. Ключевым признаком в данном случае выступает равенство; автономия воли и имущественная самостоятельность являются скорее следствиями равенства.

В доктрине вопрос о том, является ли юридическое равенство субъектов признаком предмета или метода гражданского права, является дискуссионным. Как мы видим, в ст. 2 ГК реализован подход, согласно которому равенство участников выступает в качестве признака предмета гражданского права. Суть данного подхода заключается в том, что в силу природы данных отношений их участники не могут обладать юридической властью друг над другом, т. е. возможностью предопределять поведение другого субъекта в силу занимаемого социального положения. Например, какими бы широкими полномочиями ни обладало то или иное должностное лицо, оно не вправе обязать рядового участника гражданского оборота приобрести или реализовать тот или иной товар, заказать или выполнить ту или иную работу, выдать доверенность на совершение сделки и т. п. Установление иного правила противоречило бы существу общественных отношений соответствующего вида.

В то же время известен и иной подход, согласно которому юридическое равенство субъектов является сущностным признаком метода гражданского права, а не предмета¹¹. Данный подход предполагает, что в зависимости от усмотрения законодателя любые общественные отношения могут быть урегулированы как по модели власти-подчинения, так и по модели юридического равенства участников.

Нетрудно заметить, что первый из рассмотренных подходов базируется на естественно-правовых традициях понимания права, а второй является следствием позитивистского (этатистского) правопонимания.

Отнеся юридическое равенство субъектов к признаку метода гражданского права, Н. Д. Егоров предложил в качестве сущностного признака предмета рассматривать взаимооценочный характер отношений. По мнению ученого, «имущественно-стоимостные отношения предполагают взаимную оценку их участниками количества и качества труда, воплощенного в том материальном благе, по поводу которого эти отношения возникают. В свою очередь в личных неимущественных отношениях также осуществляется взаимная оценка их участниками индивидуальных качеств личности»¹². Данный подход хотя и не получил широкой поддержки в юридической науке, безусловно, заслуживает внимания, поскольку представляет собой попытку выйти за пределы традиционных представлений о предмете гражданского права как об имущественных и личных неимущественных отношениях между юридически равными субъектами. Очевидная склонность участников гражданского оборота к оценке объектов, по поводу которых они вступают в правоотношения, а также к оценке личных свойств, качеств друг друга — признак, который является достаточно убедительным объяснением единства имущественных и личных неимущественных отношений в предмете гражданского права. При этом следует отметить, что данный подход не учитывает наличие в предмете гражданского права организационных отношений, взаимооценочный характер которых менее очевиден.

Примечательно, что впоследствии Н. Д. Егоров пересмотрел свою позицию по данному вопросу. Отказавшись от взаимооценочного характера как объединяющего признака имущественно-стоимостных и личных неимущественных отношений, он предложил относить к предмету гражданского права частные отношения независимо от их имущественного или личного неимущественного содержания. При этом частные отношения он определил как отношения, в которых «участники руководствуются частными интересами в целях удовлетворения своих материальных или духовных потребностей»¹³.

Представляется, что новый взгляд ученого на предмет гражданского права является достаточно традиционным и менее содержательным по сравнению с его первоначальной концепцией. Отнесение к предмету гражданского права частных отношений между лицами, преследующими свой частный интерес в удовлетворении материальных и духовных потребностей, основывается на характерном для континентальной правовой системы делении права на публичное и частное. Содержание (суть) частных отношений при таком подходе остается нераскрытым: дальше констатации того, что частные отношения складываются между лицами, преследующими свой интерес в удовлетворении материальных и духовных потребностей, состоят из частных имущественных и частных неимущественных, дело не идет. Возможно, эволюция взглядов Н. Д. Егорова вызвана распространением идеи об организационных отношениях как составляющей предмета гражданского права, в условиях которого взаимооценочный характер отношений перестает быть универсальным признаком предмета гражданского права.

В целом же рассматриваемые вопросы о сущностном признаке предмета гражданского права и об отношении юридического равенства субъектов к предмету или методу гражданско-правового регулирования в юридической науке продолжают оставаться открытыми, ни один из предложенных подходов нельзя назвать общепризнанным.

При рассмотрении вопроса о предмете гражданского права необходимо также подчеркнуть, что значительная часть имущественно-стоимостных, организационных и личных неимущественных отношений складывается между лицами, осуществляющими предпринимательскую (коммерческую) деятельность. Легальное определение предпринимательской деятельности содержится в абз. 4 п. 1 ст. 2 ГК. Согласно данному определению, предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Указание в определении на то обстоятельство, что предпринимательскую деятельность могут осуществлять лишь лица, зарегистрированные в установленном порядке, не следует понимать буквально. ГК допускает распространение норм об индивидуальных предпринимателях на граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без регистрации в установленном порядке (п. 4 ст. 23 ГК). Кроме того, некоммерческие организации вправе заниматься приносящей доход деятельностью в пределах, предусмотренных уставом (п. 4 ст. 50 ГК). В этом случае, как разъяснено в абз. 3 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»¹⁴ (далее — постановление ВС № 25), на некоммерческую организацию в части осуществления приносящей доход деятельности распространяются положения законодательства, применимые к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность.

Более того, на законодательном уровне активно обсуждается идея отмены правила о государственной регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей граждан, самостоятельно (лично) занимающихся отдельными видами предпринимательской деятельности (репетиторство, уход за детьми, уборка жилых помещений и др.).

Предпринимательские отношения, безусловно, входят в предмет гражданского права. При этом, несмотря на их массовый характер и значимость для экономики, их не принято при раскрытии содержания предмета гражданского права ставить в один ряд с имущественно-стоимостными, личными неимущественными и организационными отношениями. Выделение предпринимательских отношений в отдельный вид обусловлено не предметно-объектным признаком, а субъектным. Предпринимательский характер могут носить все перечисленные виды отношений, коль скоро в них вступают лица, на свой риск занимающиеся систематическим извлечением прибыли. Соответственно, предпринимательские отношения могут быть выделены в предмете гражданского права в качестве самостоятельной единицы в случае классификации отношений, входящих в предмет, по иному основанию — статусу и характеру деятельности субъектов, в них участвующих.

Метод гражданского права. Вопрос о методе гражданского права, как и вопрос о его предмете, является дискуссионным. Дискуссионность предопределяется, прежде всего, различными подходами к понятию «метод правового регулирования» на общетеоретическом уровне. В теории права метод рассматривают как способ правового регулирования определенной группы общественных отношений¹⁵ или как набор (комплекс) способов (приемов) правового регулирования, регулирующих определенную группу общественных отношений¹⁶.

Первый подход предполагает выделение наиболее характерной черты в методологии правового регулирования. Очевидным достоинством данного подхода является его простота. Так, в гражданско-правовой литературе приверженцы данного подхода, как правило, предлагают рассматривать в качестве метода гражданского права юридическое равенство сторон¹⁷.

Второй подход предполагает констатацию различных характеристик методологии правого регулирования. Его преимущество заключается в более точной характеристике рассматриваемого явления. Цивилисты, придерживающиеся данного подхода, предлагают определять метод гражданского права не односложно, а через перечисление характерных для него признаков, более частных способов правового регулирования. Например, Е. А. Суханов к таковым относит юридическое равенство субъектов, дозволение и правонаделение, диспозитивность, имущественно-компенсационный характер ответственности¹⁸. В. В. Ровный к признакам метода гражданского права относит юридическое равенство сторон, координацию, договорный и диспозитивный характер, общедозволительный (правонаделительный) характер, плюрализм и децентрацию, имущественно-компенсационную (восстановительную) направленность, частную инициативу и личное усмотрение участников гражданского оборота¹⁹. Формулируя данные перечни характеристик метода, ученые во многом опираются на подробное исследование метода гражданского права, осуществленное В. Ф. Яковлевым в 70-е гг. XX в.²⁰

Представляется, что оба подхода имеют право на существование. Первый уместно использовать в случае, когда требуется дать краткую характеристику методу гражданского права. При этом если и выбирать какую-то одну наиболее отличительную черту метода гражданского права, то, на наш взгляд, следует в качестве таковой указывать на дозволительную направленность правового регулирования²¹. Традиционно выделяемое равенство сторон во многом предопределяется предметом гражданского права и лишь закрепляется методом. Что касается диспозитивности, то хотя она и является безусловным признаком методологии гражданского права, нельзя не отметить, что наряду со значительным количеством диспозитивных норм и их преобладанием в отдельных институтах для гражданского права в целом характерно также значительное количество императивных норм.

Второй подход целесообразно использовать в случае, когда необходимо осуществить более точное и детальное раскрытие метода гражданского права. При таком подходе следует ориентироваться на характеристики, приведенные выше.

Система гражданского права. В юридической науке отрасли права принято делить на более мелкие структурные единицы — подотрасли, институты, субинституты и т. д. Гражданское право в этом отношении не является исключением.

Прежде всего следует отметить, что российское гражданско-правовое регулирование построено по так называемой пандектной системе, предполагающей выделение общей и особенной частей. В отличие от институционной системы, реализованной, например, во французском праве, пандектная система предполагает закрепление общих норм, как бы вынесенных за скобку, которые могут быть распространены на широкий круг однородных отношений и применяться в части, не противоречащей более специальным нормам.

Наиболее распространенный в отечественной науке подход к системе гражданского права, предложенный Н. Д. Егоровым еще в конце 1980-х гг. ХХ в.²², предполагает выделение пяти подотраслей: вещное право, обязательственное право, правовая охрана нематериальных благ, право интеллектуальной собственности и наследственное право. Более подробно регулирование на подотраслевом уровне будет рассмотрено далее на страницах настоящего учебника.

Внутри подотраслей гражданского права могут быть выделены институты и субинституты. Институтами вещного права являются право собственности и ограниченные вещные права. В рамках обязательственного права могут быть выделены институты договорного права, деликтного права, правового регулирования обязательств из односторонних действий. Право интеллектуальной собственности состоит их институтов авторского права, смежных прав, патентного права, правовой охраны средств индивидуализации и т. д.

Следует также отметить неопределенность самого понятия «общая часть гражданского права». Зачастую оно отождествляется с кругом норм, закрепленных в части первой ГК. Однако анализ части первой ГК в контексте деления гражданского права на подотрасли позволяет усомниться в правильности данного подхода. Некоторые нормы части первой ГК действительно являются общими и не могут быть отнесены к какой-либо из подотраслей гражданского права. Таковыми, в сущности, являются лишь нормы, расположенные в разд. 1 ГК «Общие положения», за исключением гл. 8 «Нематериальные блага» (общие положения об осуществлении и защите гражданских прав, о лицах, о сделках, решениях собраний, представительстве). Другие нормы, закрепленные в части первой ГК, составляют не столько общую часть гражданского права, сколько общую часть соответствующей подотрасли гражданского права (общие положения об обязательствах и договоре, разд. 3 ГК). Наконец, третья группа норм не содержит общих положений ни гражданского права в целом, ни его подотрасли в частности, олицетворяя собой специальное регулирование в рамках подотрасли гражданского права (правовая охрана нематериальных благ, вещное право).

На сегодняшний день к указанным пяти подотраслям гражданского права, на наш взгляд, могут быть добавлены еще две — корпоративное право, регулирующее имущественные и организационные отношения между юридическим лицом, с одной стороны, и его участниками и органами управления, с другой, возникающие по поводу участия в юридическом лице и управления им соответственно, а также семейное право²³.

Кроме того, в доктрине достаточно распространено отнесение коммерческого (предпринимательского) права к подотрасли гражданского права. Как уже отмечалось, предпринимательская деятельность не может быть поставлена в один ряд с традиционно выделяемыми в предмете гражданского права группами общественных отношений, поскольку содержательно она полностью ими поглощается. Соответственно, о коммерческом (предпринимательском) праве как подотрасли гражданского права можно говорить при условии, что критерием деления гражданского права на подотрасли выступает не общепринятый объектный, а субъектный признак.

Место гражданского права в системе российского права. Общепризнанным для правопорядков, относящихся к континентальной правовой системе, является деление объективного права на публичное и частное. Основным критерием данного деления выступает интерес, на охрану которого направлены правовые нормы. Публичное право регулирует отношения, субъекты которых своими действиями затрагивают интересы неопределенного круга лиц (общественные интересы). Для отношений, регулируемых публичным правом, характерно юридическое неравенство участников регулируемых отношений, предполагающее наличие властных полномочий у лица, занимаемого определенное социальное положение. Частное право регулирует отношения, субъекты которых своими действиями затрагивают, прежде всего, интересы конкретных физических или юридических лиц, участвующих в данных отношениях. Субъекты данных отношений юридически равны, т. е. не могут предопределять поведение других лиц в силу занимаемого положения.

Гражданское право относится к области частного права. В сферу его правового регулирования входят общественные отношения, участники которых юридически равны и преследуют свои материальные или духовные интересы. Результат данных отношений отражается в первую очередь на имущественной или личной сфере самих участников. Внешний эффект рассматриваемых отношений возможен, однако в связи с отсутствием властно-подчиненных отношений он не носит обязывающего характера — у третьих лиц, не участвующих в правоотношении, как правило, не появляется каких-либо дополнительных обязанностей.

Гражданское право принято соотносить с другими частно-правовыми образованиями, не все из которых в действительности являются отраслями права. Например, гражданское право зачастую сравнивается с семейным, правом, хотя, на наш взгляд, последнее является составной частью гражданского права²⁴. Гражданское право сопоставляется с предпринимательским (коммерческим) правом, однако, как уже было отмечено, коммерческое (предпринимательское право) в той части, в какой оно регулирует частно-правовые отношения, также является составляющей гражданского права. Выделение экологического (природоохранного), земельного, лесного, водного права в качестве отдельных отраслей права представляется едва ли обоснованным. В той части, в какой нормы природоохранного законодательства регулируют частно-правовые отношения, они также могут быть отнесены к отрасли гражданского права. Какие-либо качественные отличия предмета и метода частно-правовой составляющей природоохранного права от предмета и метода гражданского права выявить достаточно сложно.

Наименее однозначным является вопрос о соотношении гражданского и трудового права. С одной стороны, в той части, в которой нормы трудового права регулируют отношения между частными лицами — работником и работодателем по поводу осуществления трудовой деятельности, они могут быть признаны частью гражданского права. Регулируемые отношения содержательно мало чем отличаются от иных договорно-обязательственных отношений, субъекты которых вправе требовать друг от друга определенного поведения. С другой стороны, заложенная в советский период традиция отмежевания трудового права от гражданского, предполагающая смещение акцента в правовом регулировании с результата работы на процесс трудовой деятельности, доминирование императивных норм в регулировании договорных отношений, подробное императивное регулирование сопутствующих вопросов, выходящих за пределы собственно осуществления трудовой деятельности, свидетельствует об особом месте трудового права в системе современного российского права. Именно данный подход к соотношению гражданского и трудового права по-прежнему превалирует в отечественной юридической науке.

Что касается различий между гражданским правом и публично-правовыми отраслями (административным, финансовым, налоговым, уголовным, отраслями процессуального права), то они достаточно очевидны. Имущественные отношения по перемещению материальных благ, входящие в предмет регулирования данных отраслей, характеризуются особой общественной значимостью и юридическим неравенством их участников.

Следует отметить, что в действующем ГК содержится принципиальное правило о неприменении норм гражданского права к имущественным отношениям, регулируемым публично-правовыми отраслями. Так, в соответствии с в п. 3 ст. 3 ГК гражданское законодательство не распространяется на имущественные отношения, основанные на административном или ином властном подчинении одной стороны другой. К таковым относятся административные, финансовые, налоговые правоотношения, а также гражданско-процессуальные, уголовно-процессуальные и т. п. отношения. Исключения из данного правила могут быть предусмотрены законом (см. ст. 13, 16, 16.1, 1069–1071 ГК).

Традиционным примером нераспространения гражданского законодательства на отношения, основанные на властном подчинении одной стороны другой, является позиция высших судебных инстанций по вопросу возможности начисления процентов по ст. 395 ГК за неправомерное начисление налогов, сборов и иных публично-правовых платежей. Так, в соответствии с абз. 2 п. 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»²⁵, «указанные в статье 395 ГК РФ проценты не начисляются на суммы экономических (финансовых) санкций, необоснованно взысканные с юридических и физических лиц налоговыми, таможенными органами, органами ценообразования и другими государственными органами, и подлежащие возврату из соответствующего бюджета». Ранее аналогичное разъяснение содержалось в п. 2 постановления Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июня 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»²⁶.

В судебной практике встречаются и другие примеры неприменения норм гражданского законодательства к властным отношениям (см., например, определения Верховного Суда РФ от 6 июля 2007 г. № 41-В07-25, от 7 декабря 2015 г. № 20-КГ15-20).

Гражданское право и гражданское законодательство. Вопрос о соотношении понятий «гражданское право» и «гражданское законодательство» не имеет однозначного решения ни в действующем законодательстве, ни в правоприменительной практике, ни в доктрине. Можно выделить два основных подхода к данному соотношению.

Согласно первому подходу гражданское законодательство — это совокупность нормативно-правовых актов, содержащих исключительно или преимущественно нормы гражданского права. Минимальной единицей данной совокупности является нормативно-правовой акт. В таких нормативно-правовых актах не обязательно все нормы должны быть гражданско-правовыми; важно, чтобы они составляли их основную часть. Нормативные акты, содержащие нормы гражданского права в незначительном по отношению к нормам иных отраслей права количестве, к гражданскому законодательству не относятся. Соответственно, при таком подходе предмет гражданского законодательства оказывается шире, чем предмет гражданского права. Он включает в себя не только названные в ст. 2 ГК отношения, входящие в предмет гражданского права, но и иные, в том числе властные отношения, регулируемые законами, относящимися к гражданскому законодательству²⁷.

Второй подход основывается на тезисе о том, что гражданское право и гражданское законодательство соотносятся как содержание и форма²⁸. Последовательное применение данного тезиса позволяет утверждать, что гражданское законодательство есть не что иное, как совокупность гражданско-правовых норм, содержащихся в нормативно-правовых актах. Соответственно, к гражданскому законодательству относятся не нормативные акты в целом, а лишь те их части, которые содержат гражданско-правовые нормы, независимо от того, какой удельный вес в конкретном нормативном акте они составляют по отношению к нормам иной отраслевой принадлежности²⁹.

Таким образом, основное различие между подходами заключается в круге норм, относимых к гражданскому законодательству. В первом случае к гражданскому законодательству относят все нормативные акты гражданско-правовой направленности в целом, включая нормы иной отраслевой принадлежности. При втором подходе к гражданскому законодательству относят лишь те части нормативных актов, которые содержат нормы гражданского права, независимо от того, каков удельный вес данных норм в нормативном акте.

Хотя второй подход представляется более простым и логичным, следует констатировать, что в отечественной юридической науке большее распространение получил первый.

Необходимо также отметить, что само понятие «гражданское законодательство», встречающееся в ст. 1–4 ГК, употреблено законодателем в разных значениях. В ст. 3 ГК, посвященной внутренним источникам гражданского права, им охватываются только законы. В то же время в ст. 1, 2 и 4 ГК под гражданским законодательством понимаются не только законы, но и подзаконные нормативные акты.

§ 2. Принципы гражданского права

Общие положения. Принципы гражданского права представляют собой наиболее общие по своему содержанию гражданско-правовые нормы, составляющие основу регулирования отношений, входящих в предмет гражданского права. По своей сущности принципы представляют собой правовые нормы прямого действия, в связи с чем они должны учитываться при толковании и применении более специальных норм гражданского права, в особенности при наличии противоречий или пробелов в правовом регулировании.

Любой из правовых принципов не следует рассматривать как абсолютное правило. В этом смысле не являются исключением и принципы гражданского права. Как будет показано далее, в отношении каждого из них специальными нормами установлены определенные изъятия. При этом многие из принципов по своему содержанию в той или иной степени перекрывают друг друга.

Общее ограничение действия гражданско-правовых принципов предусмотрено в абз. 3 п. 3 ст. 1 ГК, согласно которому гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Действующее законодательство содержит определенные ограничения гражданских прав, установленные в публичных интересах. Так, Федеральный закон от 9 февраля 2007 г. № 16-ФЗ «О транспортной безопасности»³⁰ (ст. 12.2) обязывает пассажиров проходить досмотр, в том числе дополнительный и повторный, под страхом отказа перевозчика от исполнения договора перевозки. Федеральный закон от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»³¹ (п. 5.2 ст. 7) предусматривает право кредитной организации отказаться от заключения или исполнения договора банковского счета с лицом, в отношении которого у кредитной организации возникли обоснованные подозрения о том, что целью заключения или исполнения договора является совершение операций в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма.

Общие и специальные принципы гражданского права. По своему содержанию гражданско-правовые принципы можно разделить на общие и специальные. Общие принципы главным образом сконцентрированы в ст. 1 ГК.

Прежде всего к ним относится принцип равенства участников регулируемых отношений, который предполагает, что субъекты гражданских правоотношений, участвуя в них, не обладают по отношению друг к другу какими-либо преимуществами, вытекающими из их должностного или иного особого социального положения; не обладают юридической властью в том смысле, что у них отсутствует возможность предопределять поведение другого субъекта правоотношения в силу занимаемого социального положения. Участие в подавляющем большинстве гражданских правоотношений является добровольным. Правоотношения, возникающие не по воле их участников (вследствие рождения, смерти, причинения вреда, действий в чужом интересе без поручения), также не носят властного характера, поскольку возникают между лицами независимо от наличия или отсутствия какой-либо субординации между ними.

Данный принцип является основополагающим для гражданского права. Все иные принципы гражданско-правового регулирования в известной степени конкретизируют принцип равенства.

Определенные изъятия из данного принципа предусмотрены специальными нормами. Например, в силу абз. 2 п. 2 ст. 310 ГК в случае, если исполнение обязательства связано с осуществлением предпринимательской деятельности не всеми его сторонами, право на одностороннее изменение его условий или отказ от исполнения обязательства может быть предоставлено договором лишь стороне, не осуществляющей предпринимательской деятельности. В силу п. 3 ст. 1083 ГК суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином неумышленно, с учетом его имущественного положения.

Принцип неприкосновенности собственности логично вытекает из принципа равенства и основывается на положениях ст. 35 Конституции РФ, в которой, в частности, предусмотрено, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. По общему правилу, лишь собственник (обладатель иного имущественного права) вправе принимать решения относительно судьбы принадлежащего ему имущества. Исключения из данного правила установлены в публичных интересах или заслуживающих внимания интересах частных лиц. Например, они диктуются правилами об имущественной ответственности, предполагающей принудительное лишение правонарушителя имущественных прав в пользу государства (уголовная, административная, процессуальная ответственность) или в пользу другого субъекта правоотношения (гражданско-правовая, трудо-правовая ответственность), однако ими не ограничиваются (см. п. 2 ст. 235 ГК).

Нельзя не отметить, что с течением времени число гражданско-правовых исключений из принципа неприкосновенности собственности неуклонно увеличивается как в части оснований лишения прав, так и в части порядка их лишения. Наглядным примером являются произошедшие в 2014–2015 гг. изменения в правовом регулировании изъятия для государственных (муниципальных) нужд земельных участков и в принудительном отчуждении находящейся на них недвижимости (ст. 239.2 ГК, гл. VII.1 Земельного кодекса) и сноса самовольных построек (п. 4 ст. 222 ГК). Процесс так называемой публицизации частного права, в целом характерный для современных цивилизованных правопорядков, в нашей стране в последние годы проходит особенно активно.

Принцип свободы договора означает, что никто не может быть принужден к заключению договора; участник гражданского оборота вправе самостоятельно принимать решение о заключении договора — о выборе контрагента, вида договора, его условий, с учетом, разумеется, воли другой стороны договора. Строго говоря, данный принцип носит специальный характер, поскольку распространяет свое действие не на все гражданско-правовое регулирование, а, главным образом, на институт договорного права.

Принцип свободы договора распространяется также на отношения по изменению и расторжению заключенного договора, хотя и с определенными ограничениями. Заключенный договор может быть изменен или расторгнут по соглашению сторон. В то же время изменение и расторжение договора по воле одной из сторон по общему правилу недопустимо и возможно в исключительных случаях, предусмотренных специальной нормой закона или договором.

Действующее законодательство содержит ряд исключений из принципа свободы договора. К таковым, в частности, относятся правила о публичном договоре (ст. 426 ГК), договоре присоединения (ст. 428 ГК), заключении договора в обязательном порядке (ст. 445 ГК), переговорах о заключении договора (ст. 434.1 ГК) и др.

Важную роль в развитии данного принципа в отечественном праве сыграло постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» (далее — постановление ВАС № 16)³².

Наряду с принципом свободы договора в доктрине принято также выделять общий принцип автономии воли участников гражданских правоотношений. Его содержание предопределяется принципом равенства и во многом совпадает с принципом свободы договора. Однако в отличие от свободы договора под действие принципа автономии воли подпадают также односторонние сделки и иные правомерные действия, влекущие гражданско-правовые последствия. Лицо, совершающее односторонний гражданско-правовой акт, так же как и лицо, заключающее договор, вправе, по общему правилу, действовать самостоятельно, без учета воли и мнения третьих лиц. Исключения из данного правила предусмотрены правилами о дееспособности физических лиц и правоспособности юридических лиц, пределах осуществлении гражданских прав, согласии на совершение сделки, надлежащем исполнении обязательств и др.

Принцип недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела означает, что никто не вправе вмешиваться в личную и имущественную сферу участников гражданского оборота вопреки их желанию. Содержание данного принципа раскрыто в ст. 23 Конституции РФ, устанавливающей неприкосновенность частной жизни, тайну переписки, переговоров и сообщений. Представляя собой еще одну конкретизацию принципа равенства, данный принцип, в свою очередь, находит отражение в принципе неприкосновенности собственности, принципе свободы договора, принципе беспрепятственного осуществления гражданских прав.

Изъятия из сферы действия рассматриваемого принципа в личной и имущественной сфере предусмотрены правилами о юридической ответственности, заключении договора в обязательном порядке, свободном использовании объектов интеллектуальной собственности и др. Определенные ограничения также установлены процессуальным законодательством в целях обеспечения законности, правопорядка и осуществления правосудия.

Принцип необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав означает, что каждый субъект гражданских правоотношений самостоятельно выбирает способы реализации принадлежащих ему гражданских прав. Данный принцип воспроизведен в п. 1 ст. 9 ГК, а также непосредственно связан с принципом приобретения и осуществления гражданских прав своей волей и в своем интересе, закрепленным в п. 2 ст. 1 ГК. Свое развитие данный принцип получает в нормах о представительстве, предусматривающих возможность осуществления гражданских прав посредством привлечения представителя, действующего от имени и в интересах обладателя прав.

Свобода осуществления гражданских прав ограничена правилами о пределах их осуществления (ст. 10 ГК), дееспособности физических лиц (ст. 21, 26, 28 ГК) и правоспособности юридических лиц (ст. 49 ГК), специальных последствиях неосуществления отдельных прав (ст. 1486, 1540 ГК).

Приобретение гражданских прав не по воле лица также возможно, поскольку в ряде случаев гражданские права возникают вследствие событий или действий третьих лиц (права выгодоприобретателя по договору в пользу третьего лица, право на возмещение вреда, право на получение наследства).

Принцип обеспечения восстановления нарушенных прав предполагает установление системы способов защиты гражданских прав, к которым может прибегнуть потерпевший в зависимости от вида и характера совершенного нарушения. Общие способы защиты гражданских прав перечислены в ст. 12 ГК. В специальных нормах данные способы конкретизируются и дополняются (ст. 148, 149.3, 301, 304, 328, 1251, 1252 ГК и др.)

Принцип судебной защиты нарушенных прав базируется на ст. 46 Конституции РФ, в соответствии с которой каждому гарантируется судебная защита нарушенных прав и свобод, возможность судебного обжалования действий властных органов, а также обращения в международные органы по защите прав и свобод человека.

Общие положения о судебном порядке защиты закреплены также в п. 1 ст. 11 ГК (см. комментарий к ней). Данный порядок, предполагающий обращение потерпевшего в орган судебной власти, является основным, но не единственным. Определенные виды гражданских прав могут защищаться в административном (внесудебном) порядке (ст. 1248 ГК). Кроме того, допустима самостоятельная защита гражданских прав без обращения в юрисдикционный орган — самозащита (ст. 14 ГК).

Принцип добросовестности, закрепленный в п. 3, 4 ст. 1 ГК, в первоначальной редакции ГК предусмотрен не был. Его появление в ст. 1 ГК в 2013 г. явилось одним из результатов реформирования гражданского законодательства. Ранее в ГК содержалась презумпция добросовестности участников гражданского оборота, которая действовала не в качестве общего правила, а лишь в случаях, предусмотренных специальной нормой (ст. 10 ГК в первоначальной редакции). Ныне принцип добросовестности приобрел характер обязательного требования к участникам гражданского оборота, а презумпция добросовестности в новой редакции ст. 10 ГК стала общим правилом. Соответственно, на данный момент субъект гражданских прав и обязанностей при их приобретении (установлении) и осуществлении (исполнении) должен действовать добросовестно и при этом добросовестность его действий предполагается, пока не доказано обратное.

Принцип добросовестности стоит особняком по отношению к иным принципам гражданского права. В то время как остальные принципы нацелены, прежде всего, на охрану интересов субъекта гражданских прав, рассматриваемый принцип в большей степени ориентирован на охрану интересов третьих лиц от последствий действий управомоченного или обязанного лица.

Следует отметить достаточно активное применение принципа добросовестности в судебной практике последних лет. Вместе с оправданными случаями его применения встречаются и такие, когда данный принцип применяется без учета, а иногда и в ущерб специальным нормам. Одним из ярких примеров в этом отношении является так называемое дело о валютной оговорке № А40-83845/2015³³.

При применении презумпции добросовестности следует учитывать, что она во многом сводится на нет предусмотренной на более специальном уровне презумпцией вины лица, нарушившего обязательство или причинившего внедоговорный вред (ст. 401, 1064 ГК).

Частным проявлением принципа добросовестности является так называемый принцип «эстоппель», включенный в ГК в 2013–2015 гг. Суть его сводится к тому, что участник гражданского оборота должен вести себя последовательно; противоречивое поведение может привести к негативным последствиям в виде отказа в защите соответствующего права или охраняемого законом интереса. На данный момент принцип эстоппеля не носит характера общего правила и действует лишь применительно к отдельным видам гражданских правоотношений, в частности он закреплен в некоторых нормах о недействительных сделках и общих положениях о договоре (п. 2, 5 ст. 166, п. 3 ст. 173.1, п. 2 ст. 431.1, п. 3 ст. 432, п. 5 ст. 450.1 ГК).

При толковании указанных норм об эстоппеле обращает на себя внимание дифференцированный подход законодателя к содержанию данного принципа. В одних случаях признается недобросовестным противоречивое поведение само по себе, а в других при решении вопроса о добросовестности следует учитывать не только противоречивое поведение, но и иные факторы. Отдельную проблему составляет соотношение положений п. 2, 5 ст. 166 ГК и п. 2 ст. 431.1 ГК.

Еще одним принципом гражданского права является принцип свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств. Данный принцип означает, что территория РФ представляет собой единое экономическое пространство, предполагающее свободное производство, перемещение, реализацию тех или иных товаров, работ и услуг. В частности, на территории РФ не допускается установление таможенных границ, пошлин, сборов и каких-либо иных препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств (п. 1 ст. 74 Конституции РФ).

Исключения из данного принципа, как указано в п. 5 ст. 1 ГК, могут быть установлены федеральным законом, если это необходимо для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей. Так, Федеральный закон от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности»³⁴ (ст. 8) предъявляет особые требования к изготовителям (исполнителям) определенных категорий товаров (работ, услуг). Нормы части четвертой ГК об интеллектуальной собственности обязывают изготовителей и распространителей товаров, исполнителей работ (услуг) при осуществлении своей деятельности соблюдать интересы обладателей исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, которые ими используются при осуществлении своей деятельности, — получать их разрешение на использование соответствующих объектов (ст. 1229 ГК). Определенные ограничения монополистического характера, препятствующие свободному перемещению товаров, работ и услуг, предусмотрены нормами об агентском договоре, договоре коммерческой концессии, лицензионном договоре (ст. 1007, 1033, 1236 ГК).

В ст. 1 ГК среди основных начал (принципов) гражданского законодательства не упоминается принцип справедливости, который достаточно активно применяется в современной судебной практике. Указанный принцип находит свое воплощение, прежде всего, в правилах о способах защиты гражданских прав и, в частности, гражданско-правовой ответственности. Данные правила предписывают необходимость восстановления положения лица, права или законные интересы которого нарушены, и при этом не допускают улучшения его положения по сравнению с первоначальным, обогащения потерпевшего за счет нарушителя.

Принцип справедливости также находит свое воплощение в нормах, охраняющих интересы более слабого экономически субъекта гражданских правоотношений: об одностороннем отказе от исполнения обязательства (абз. 2 п. 2 ст. 310 ГК), о публичном договоре (ст. 426 ГК), розничной купле-продаже (§ 2 гл. 30 ГК), прокате (§ 2 гл. 34 ГК), бытовом подряде (§ 2 гл. 37 ГК), законодательстве о защите прав потребителей. В этой части принцип справедливости в известной степени ограничивает сферу действия принципа равенства.

Следует учитывать, что указание на принцип справедливости содержится в норме об аналогии права (п. 2 ст. 6 ГК).

Среди основных начал гражданского законодательства в ст. 1 ГК не упоминается принцип надлежащего исполнения обязательств — важнейший гражданско-правовой принцип, имеющий давнюю историю и большое практическое значение. С одной стороны, такое решение законодателя выглядит логичным, ведь данный принцип носит специальный характер — относится к обязательственному праву, являющемуся одной из подотраслей гражданского права. С другой стороны, в связи с его особой значимостью, а также тем обстоятельством, что принцип свободы договора, также являющийся, строго говоря, специальным, в ст. 1 ГК воспроизведен, рассматриваемому принципу могло бы найтись место среди основных начал гражданского права.

Глава 2.
Источники гражданского права

§ 1. Виды источников гражданского права

Международные договоры. В соответствии с п. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Российской Федерации являются составной частью правовой системы РФ. В случае возникновения противоречия между международным договором Российской Федерации и законом применяются правила международного договора. Данные положения развиты и незначительно конкретизированы в ст. 7 ГК.

Большинство общепризнанных принципов международного права, такие как неприменение силы или угрозы силой, разрешение международных споров мирными средствами, невмешательство во внутренние дела государств и др. имеют публично-правовую природу, в связи с чем упоминание о них в комментируемой статье, строго говоря, излишне. В качестве исключения можно выделить принцип уважения прав и основных свобод человека, который может быть распространен как на публично-правовую, так и на частно-правовую сферу.

Российская Федерация является участником многочисленных двухсторонних и многосторонних международных договоров, в том числе в области гражданского права. В ст. 13 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации»³⁵ (далее — Закон о международных договорах) предусмотрена классификация международных договоров РФ на межгосударственные, межправительственные и межведомственные. Межгосударственные договоры заключаются от имени Российской Федерации Президентом РФ или Правительством РФ в соответствии с компетенцией указанных органов. Межправительственные договоры заключаются Правительством РФ и от его имени, соответственно. Межведомственные договоры заключаются федеральным министром, руководителем иного федерального органа исполнительной власти или уполномоченной организацией от имени соответствующего органа или организации.

Из п. 1 ст. 7 ГК, как и из ст. 15 Конституции РФ, следует, что составной частью российской правовой системы являются международные договоры РФ. Таковыми являются, в первую очередь, межгосударственные договоры, заключаемые от имени РФ. Правительство РФ, федеральные министерства и ведомства, заключая межправительственные и межведомственные договоры, действуют, исходя из ст. 13 Закона о международных договорах, от своего имени, что вносит неопределенность в вопрос о том, являются ли данные договоры составной частью российской правовой системы. Представляется, что указанные договоры относятся к источникам российского гражданского права, поскольку Правительство РФ, федеральные министерства и ведомства, заключая международный договор, действуют в интересах РФ и в пределах предоставленных им российским законодательством полномочий. Кроме того, из самой ст. 13 Закона о международных договорах следует, что межправительственные и межведомственные договоры охватываются понятием «международные договоры РФ», которые в силу ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК являются частью российской правовой системы. Таким образом, нормы, содержащиеся во всех разновидностях международных договоров РФ, являются составной частью российского гражданского права.

Согласно п. 2 ст. 7 ГК международные договоры действуют на территории РФ непосредственно, если из самого договора не следует необходимость принятия внутригосударственного акта, опосредующего вступление международного договора в силу. Подавляющее большинство международных договоров в области гражданского права, в которых на данный момент участвует РФ, подобного правила не содержат. Примером договора, предусматривающего указанное правило, является Конвенция о Единообразном законе о переводном и простом векселе, заключенная в Женеве 7 июня 1930 г.³⁶, для введения в действие которой в 1937 г. потребовалось принятие постановления ЦИК СССР и СНК СССР от 7 августа 1937 г. № 104/1341 «О введении в действие Положения о переводном и простом векселе»³⁷, воспроизводящего текст Конвенции.

В соответствии со ст. 6 Закона о международных договорах согласие на участие в международном договоре может быть выражено в форме подписания договора, обмена документами, образующими договор, ратификации, утверждения, принятия, присоединения. Данный перечень не является исчерпывающим и может быть дополнен договаривающимися сторонами.

Особого внимания заслуживает такой способ выражения согласия на участие в международном договоре, как ратификация. В соответствии со ст. 14 Закона о международных договорах ратификация осуществляется в форме федерального закона.

По общему правилу, ратификации международного договора не требуется. Для присоединения РФ к международному договору достаточно указа (распоряжения) Президента РФ, постановления (распоряжения) Правительства РФ, иного федерального органа исполнительной власти в пределах предоставленных полномочий. Случаи, в которых ратификация международного договора является обязательной, исчерпывающим образом перечислены в ст. 15 Закона о международных договорах. В частности, обязательной ратификации подлежит международный договор, участие в котором повлечет необходимость внесения изменений в российское законодательство.

Обязательным условием действия международного договора на территории РФ является его официальное опубликование. В соответствии со ст. 30 Закона о международных договорах межгосударственные и межправительственные договоры подлежат опубликованию в Бюллетене международных договоров и на официальном интернет-портале правовой информации, размещенном в сети Интернет по адресу www.pravo.gov.ru. Межведомственные договоры подлежат опубликованию в официальных изданиях соответствующих органов. В отношении международных договоров, подлежащих ратификации, установлено дополнительное правило об их опубликовании в Собрании законодательства РФ.

На недопустимость применения на территории РФ неопубликованного официально международного договора указано в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»³⁸ (далее — постановление ВС № 5).

Как уже отмечалось, в абз. 2 п. 2 ст. 7 ГК воспроизведена содержащаяся в п. 4 ст. 15 Конституции РФ норма о приоритете международных договоров над внутренним правом. Известное толкование данного правила было дано в 2003 г. в п. 8 постановления ВС № 5. Высшая судебная инстанция разъяснила, что приоритетом над федеральным законом пользуется не любой международный договор, а лишь межгосударственный, причем только тот, согласие на участие в котором было выражено в форме федерального закона. Как уже отмечалось, посредством федерального закона РФ присоединяется к международным договорам, подлежащим ратификации. Соответственно, межгосударственные договоры, к которым РФ присоединилась посредством указа (распоряжения) Президента РФ или постановления (распоряжения) Правительства РФ, а также межправительственные и межведомственные договоры пользуются приоритетом лишь по отношению к подзаконным актам соответствующих органов исполнительной власти, но не по отношению к федеральным законам.

Данный подход представляется достаточно спорным. Во-первых, он является результатом чрезмерно ограничительного толкования положений п. 4 ст. 15 Конституции РФ и абз. 2 п. 2 ст. 7 ГК, из которых все-таки следует, что любой международный договор РФ, независимо от его разновидности и формы выражения согласия РФ на участие в нем, пользуется приоритетом над внутренним российским правом. Во-вторых, он не учитывает то обстоятельство, что большинство межгосударственных договоров в сфере частного права не требуют ратификации, в связи с чем РФ присоединилась к ним посредством постановления или распоряжения Правительства РФ, но не федерального закона. В итоге приведенное ограничительное толкование во многом сводит на нет предусмотренное Конституцией РФ и ГК правило о приоритете международных договоров над нормативно-правовыми актами, что очевидно расходится с действительным смыслом данных норм.

Также неоднозначным является вопрос о соотношении международных договоров РФ и Конституции РФ. Исходя из п. 4 ст. 15 Конституции РФ международные договоры РФ пользуются приоритетом по отношению к любым нормативно-правовым актам РФ, в том числе и по отношению к Конституции. В то же время содержание ст. 22 Закона о международных договорах свидетельствует об обратном. Для введения в действие международного договора, не соответствующего Конституции РФ, необходимо внесение изменений в Конституцию. До тех пор пока изменения не внесены, РФ не вправе выразить согласие на участие в таком международном договоре. Из данного правила в совокупности с положениями ст. 125 Конституции РФ, ст. 34 Закона о международных договорах выводится тезис о приоритете Конституции РФ над международными договорами РФ³⁹. При этом остается вопрос о соответствии всех указанных положений принципиальной норме п. 4 ст. 15 Конституции РФ.

Нормативно-правовые акты. Определение круга внутренних гражданско-правовых источников непосредственно связано с конституционно-правовым вопросом разграничения предметов ведения РФ и субъектов РФ. В соответствии с п. «о» ст. 71 Конституции РФ гражданское законодательство находится в ведении РФ, что подтверждается п. 1 ст. 3 ГК. Данное положение Конституции в юридической литературе толкуется по-разному. Согласно наиболее распространенному подходу, нормы гражданского права могут содержаться лишь в нормативно-правовых актах федеральных органов законодательной и исполнительной власти и не могут быть включены в акты субъектов РФ и органов местного самоуправления, в том числе и тогда, когда нормативный акт состоит из норм различной отраслевой принадлежности⁴⁰. Данный вывод, поддержанный высшими судебными инстанциями в п. 3 постановления Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июня 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»⁴¹ (далее — постановление ВС и ВАС № 6/8), а также при рассмотрении нескольких конкретных дел (см., например, определение ВС от 8 сентября 2004 г. № 4-Г04-35), может быть сделан в результате систематического толкования норм ст. 71–73 Конституции РФ, п. 1 ст. 3 ГК.

В то же время некоторые специалисты к вопросу о разграничении предметов ведения между РФ и ее субъектами подходят иначе. Так, Ю. К. Толстой, соглашаясь с Г. А. Гаджиевым, полагает, что отдельные гражданско-правовые нормы могут содержаться в региональных нормативных актах, если сам акт при этом не является актом гражданского законодательства⁴². Данный вывод обосновывается тем, что в Конституции и ГК к ведению РФ отнесено не гражданское право как система правовых норм, регулирующих определенный круг отношений, а гражданское законодательство как система нормативно-правовых актов, имеющих гражданско-правовую направленность. Интересна также позиция В. В. Ровного, который обращает внимание на то, что в п. 2 комментируемой статьи к гражданскому законодательству, находящемуся в ведении РФ, отнесены ГК и принятые в соответствии с ним федеральные законы, т. е. законы, на необходимость принятия которых указано в самом ГК. Соответственно, по его мнению, допустимо принятие содержащего гражданско-правовые нормы регионального закона по вопросам, в отношении которых в ГК указания на принятие закона не содержится⁴³.

На наш взгляд, действительному смыслу рассматриваемых положений Конституции и ГК соответствует первый подход, отрицающий возможность гражданско-правового нормотворчества на уровне субъектов РФ. Приведенные альтернативные мнения ученых представляют собой попытку выдать желаемое за действительное за счет приемов грамматического толкования. При этом нельзя не отметить, что само по себе существующее разграничение предметов ведения федерального и регионального законодателя в отношении гражданско-правового нормотворчества является достаточно спорным. В целях более гибкого регулирования, учитывающего особенности многочисленных регионов РФ и народов, их населяющих, более целесообразным, вероятно, был бы подход, допускающий в определенных пределах нормотворчество субъектов РФ по вопросам, входящим в предмет гражданского права. Следует также учитывать, что в силу п. «к» ст. 72 Конституции РФ семейное, жилищное, земельное, трудовое, водное и лесное законодательство отнесены к предмету совместного ведения РФ и субъектов РФ. Некоторые из перечисленных правовых институтов являются смежными по отношению к гражданскому праву отраслями, другие являются его составной частью. Более того, реальное положение дел свидетельствует о том, что субъектам РФ не удается обойтись без гражданско-правового регулирования имущественных отношений⁴⁴.

Рассматриваемое правило о разграничении предметов ведения не имеет обратной силы и действует с 12 декабря 1993 г. — даты вступления в силу Конституции РФ. Соответственно, нормы гражданского права, содержащиеся в актах субъектов РФ, изданных до принятия Конституции, могут применяться судами при разрешении споров, если они не противоречат Конституции и ГК (п. 3 постановления ВС и ВАС № 6/8).

Конституция РФ. В ГК среди источников гражданского права Конституция РФ не упоминается. Ответ на вопрос о том, является ли Основной закон источником гражданского права, является неоднозначным в связи с известной дискуссией об отраслевой принадлежности норм, содержащихся в Конституции РФ. Согласно первому подходу, которого, как правило, придерживаются ученые-конституционалисты, Конституция РФ содержит нормы одной отрасли права — конституционного. Данный тезис обосновывается, как правило, ссылками на наивысшую юридическую силу и особую значимость Конституции РФ как основного законодательного акта РФ. Согласно второму подходу Конституция РФ содержит нормы различной отраслевой принадлежности, в том числе нормы гражданского права. Данный подход не отрицает значимости Конституции РФ, однако ставит под сомнение влияние значимости на отраслевую принадлежность норм, которая определяется исходя из предмета и метода правового регулирования.

На наш взгляд, второй подход является более обоснованным. Конституция РФ действительно содержит ряд гражданско-правовых норм, хотя и достаточно общих по своему содержанию. В частности, таковыми являются нормы о неприкосновенности частной жизни, равенстве форм собственности и охране частной собственности, свободе предпринимательства, свободе творчества. Гражданско-правовые нормы, содержащиеся в ГК и других федеральных законах, должны соответствовать гражданско-правовым нормам Конституции РФ.

Гражданский кодекс РФ. В соответствии с п. 2 ст. 3 ГК гражданское законодательство состоит из ГК и принятых в соответствии с ним федеральных законов, регулирующих отношения, входящие в предмет гражданского права. Законодатель в данном случае использует понятие «гражданское законодательство» в узком смысле, включая в него собственно законы, но не подзаконные нормативные акты. При этом следует учитывать, что и ГК, и другие федеральные законы состоят преимущественно из гражданско-правовых норм, но ими не исчерпываются. В структуре ГК наиболее ярким в этом отношении примером выступает часть четвертая, которая содержит значительное число административно-правовых норм, регулирующих отношения между обладателями интеллектуальных прав и органами исполнительной власти, уполномоченными осуществлять государственную регистрацию некоторых объектов интеллектуальной собственности и прав на них. В качестве примера иного гражданско-правового закона, содержащего нормы публичного права, можно привести Закон РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300 «О защите прав потребителей»⁴⁵. Помимо гражданско-правовых отношений между потребителем и продавцом (исполнителем) данный закон регулирует административно-правовые отношения по осуществлению государственного надзора в области защиты прав потребителей.

ГК состоит из четырех частей, которые принимались и вводились в действие поэтапно. Часть первая ГК⁴⁶, содержащая общие положения о гражданском законодательстве, юридических фактах гражданского права, об осуществлении и защите гражданских прав, о субъектах и объектах гражданских прав, сделках, сроках, вещных правах, обязательствах и договорах, была введена в действие с 1 января 1995 г. (за исключением гл. 17 ГК о вещных правах на землю, вступившей силу лишь с 28 апреля 2001 г.). Часть вторая ГК⁴⁷, содержащая нормы особенной части обязательственного права, действует с 1 марта 1996 г. Часть третья ГК⁴⁸, регулирующая наследственные отношения, а также гражданско-правовые отношения, осложненные иностранным элементом, вступила в силу с 1 марта 2002 г. Наконец, часть четвертая ГК⁴⁹, посвященная праву интеллектуальной собственности, введена в действие с 1 января 2008 г.

Известное влияние на развитие ГК и гражданского законодательства в целом оказал Указ Президента РФ от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»⁵⁰. На основании данного Указа Исследовательским центром частного права при Президенте РФ была разработана Концепция развития гражданского законодательства. Концепция была одобрена Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.⁵¹ Впоследствии в период с 2013 по 2015 г. в части первую, третью и четвертую ГК вносились значительные изменения, в которых были реализованы многие положения, содержащиеся в концепции.

Среди изменений, которые были запланированы, но и так и остались нереализованными, особо следует отметить изменения разд. 2 ГК «Право собственности и другие вещные права». Представленная разработчиками новая редакция раздела 2 ГК была принята в первом чтении 27 апреля 2012 г. в составе проекта Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁵². Данный проект был разработан в рамках реализации Концепции развития гражданского законодательства, и предполагалось, что еще в 2012 г. он будет принят в целом и одномоментно. Однако дальнейшего продвижения проект не получил. В последующем он был разделен на более мелкие блоки, которые постепенно дорабатывались и принимались в форме федеральных законов о внесении изменений в ту или иную главу ГК. При этом раздел, посвященный вещным правам, так и остался без внимания законодателя.

С 9 января 2017 г. в связи с принятием Федерального закона от 28 декабря 2016 г. № 497-ФЗ «О внесении изменений в статью 3 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»⁵³ введены в действие нормы п. 2.1 ст. 3 ГК. В силу данных норм внесение изменений в ГК допускается посредством отдельных федеральных законов, т. е. федеральных законов, вносящих изменения исключительно в ГК. Внесение изменений в ГК посредством законов, предусматривающих также изменение других законодательных актов, не допускается. Аналогичное правило установлено для приостановления действия положений ГК или признания их утратившими силу. Судя по всему, данный закон представляет собой попытку разработчиков Концепции гражданского законодательства пресечь внесение в ГК не согласованных с ними изменений.

Нельзя не отметить беспрецедентный характер данной новеллы, ничего подобного ранее в российском гражданском законодательстве не было. В Налоговый кодекс и Бюджетный кодекс аналогичные нормы были включены в 2013 г. (п. 7 ст. 1 НК, абз. 3 ст. 2 БК). В Трудовой кодекс соответствующие изменения внесены в июле 2017 г. (п. 6 ст. 5 ТК). Об их жизнеспособности можно будет судить лишь по прошествии времени. Примечательно, что законодатель не предусмотрел последствия несоблюдения правила о недопустимости изменения ГК посредством комплексного закона. Не совсем понятно, какие юридические последствия наступят, если изменения в ГК все-таки будут приняты не отдельным, а комплексным законом. По смыслу п. 2.1 ст. 3 ГК возникнет ситуация, при которой нормы, имеющие силу федерального закона и включенные в ГК, не должны применяться лишь потому, что они были приняты не в составе отдельного закона. При этом еще раз подчеркнем, что напрямую об этом последствии в законе не сказано.

Если обратиться к законам, которыми вносились изменения в ГК после введения в действие рассматриваемых изменений, то можно увидеть, что не все из них подпадают под категорию «отдельный». Так, закон о внесении изменений в нормы о юридических лицах (Федеральный закон от 7 февраля 2017 г. № 12-ФЗ⁵⁴), о правах режиссеров-постановщиков (Федеральный закон от 28 марта 2017 г. № 43-ФЗ⁵⁵), закон о самозанятых гражданах (Федеральный закон от 26 июля 2017 г. № 199-ФЗ⁵⁶), закон о наследственных фондах (Федеральный закон от 29 июля 2017 г. № 259-ФЗ⁵⁷) вносят изменения исключительно в ГК. В то же время закон о внесении изменений в нормы о кредитно-расчетных отношениях (Федеральный закон от 26 июля 2017 г. № 212-ФЗ⁵⁸), в нормы о сделках, доверенности и пожертвовании (Федеральный закон от 28 марта 2017 г. № 39-ФЗ⁵⁹), в нормы о защите интеллектуальных прав (Федеральный закон от 1 июля 2017 г. № 147-ФЗ⁶⁰) не являются «отдельными», так как вносят изменения и в другие законы.

На вопрос о том, насколько обоснованным является данное правило с учетом предусмотренной действующим законодательством иерархии нормативных актов и правил их принятия и введения в действие, возможно, еще предстоит ответить юридическому сообществу. Представляется, что подобные вопросы законотворчества должны регулироваться специальным актом — так называемым законом о законах, принятие которого обсуждалось еще в 90-е гг. ХХ в., однако до сих пор так и не состоялось⁶¹. По крайней мере, уже сейчас очевидно, что данные нововведения не решают всех проблем, которые возникали в последние годы при внесении в ГК несогласованных изменений. В частности, они не застраховывают разработчиков от так называемых теневых поправок, неожиданно появляющихся между чтениями законопроектов.

Законы. Помимо Конституции РФ и ГК систему гражданского законодательства образуют федеральные законы. В частности, значительное место в указанной системе занимают федеральные законы о различных организационно-правовых формах юридических лиц, которые дополняют, развивают, конкретизируют положения ГК. К данным законам относятся федеральные законы от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»⁶², от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»⁶³, от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»⁶⁴, от 8 мая 1996 г. № 41-ФЗ «О производственных кооперативах»⁶⁵ и др. Также значительное количество гражданско-правовых норм содержится в Федеральном законе от 24 апреля 2008 г. № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве»⁶⁶, Федеральном законе от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»⁶⁷, Законе о защите прав потребителей, Федеральном законе от 29 октября 1998 г. № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)»⁶⁸, Законе РФ от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации»⁶⁹, Федеральном законе от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»⁷⁰, Федеральном законе от 29 ноября 2001 г. № 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах»⁷¹, имеющих силу федерального закона транспортных уставах и кодексах и др.

Важным и в то же время очень дискуссионным является правило о приоритете ГК над иными федеральными законами, закрепленное в абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК. Данное положение с самого момента его принятия было встречено юридической общественностью неоднозначно. Противники данной нормы указывают на ее несоответствие иерархии федеральных законов, заданной Конституцией РФ. ГК не является федеральным конституционным законом, соответственно он не может пользоваться приоритетом по отношению к другим федеральным законам. При данном подходе любые столкновения между нормами двух федеральных законов должны решаться в пользу более специального или, если таковой выявлен быть не может, в пользу более позднего по времени. Так, в определении Конституционного Суда РФ от 3 февраля 2000 г. № 22-О⁷² по вопросу о соотношении ГК и других федеральных законов, среди прочего, указывалось, что «ни один федеральный закон в силу статьи 76 Конституции Российской Федерации не обладает по отношению к другому федеральному закону большей юридической силой». Примечательно, что четыре года спустя Конституционный Суд на аналогичный вопрос о соотношении УПК и других федеральных законов дал, в сущности, прямо противоположный ответ, признав конституционной норму п. 2 ст. 7 УПК о приоритете УПК над иными федеральными законами, содержащими уголовно-процессуальные нормы⁷³.

Сторонники рассматриваемой нормы ссылаются на особую роль ГК в гражданско-правовом регулировании как кодифицированного акта, являющегося системообразующим, базовым для регулирования данных отношений⁷⁴. Как отмечает М. И. Брагинский, «поскольку Конституция РФ не запрещает устанавливать не противоречащую предусмотренной в ней иерархию актов, нет оснований сомневаться в возможности законодателя поступить подобным образом»⁷⁵. Соответствующую позицию занял Высший Арбитражный Суд РФ в п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23 марта 2012 г. № 14 «Об отдельных вопросах практики разрешения споров, связанных с оспариванием банковских гарантий»⁷⁶.

Хотя с момента принятия и введения в действие комментируемой нормы прошло более 20 лет, точка в данном вопросе до сих пор не поставлена⁷⁷.

При рассмотрении вопроса о соотношении ГК и иных федеральных законов в любом случае следует учитывать, что в самом ГК содержится ряд более специальных норм, предусматривающих исключение из правила абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК. Одно из наиболее внушительных исключений закреплено в действующей с 1 июня 2015 г. норме п. 1 ст. 307.1 ГК, в соответствии с которой нормы об отдельных видах договоров, закрепленные в ином федеральном законе, пользуются приоритетом по отношению к общим положениям ГК об обязательствах⁷⁸. Схожие, но более частные правила-исключения из нормы абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК предусмотрены п. 2 ст. 454, п. 5 ст. 475, п. 1 ст. 477, п. 4 ст. 539, 970 ГК и др.

Указы Президента и постановления Правительства. Следующую ступень в иерархии источников гражданского права занимают указы Президента РФ, которые в силу п. 3 ст. 3 ГК могут приниматься по любому вопросу, относящемуся к предмету гражданского права. При этом указы находятся в подчиненном положении по отношению к федеральным законам. В действительности указы, содержащие нормы гражданского права, встречаются не часто. В качестве одного из довольно редких примеров можно привести Указ Президента РФ от 6 апреля 1994 г. № 667 «Об основных направлениях государственной политики в сфере обязательного страхования»⁷⁹.

Правительство РФ вправе принимать постановления, содержащие нормы гражданского права, но, в отличие от Президента РФ, не по любому вопросу, а лишь на основании и во исполнение ГК, федеральных законов и указов Президента. В качестве примера можно указать на постановления Правительства РФ от 19 января 1998 № 55 «Об утверждении Правил продажи отдельных видов товаров, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование покупателя о безвозмездном предоставлении ему на период ремонта или замены аналогичного товара, и перечня непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплектации»⁸⁰, от 15 августа 1997 г. № 1025 «Об утверждении Правил бытового обслуживания населения в Российской Федерации»⁸¹.

Судебной практике известны случаи признания недействительными отдельных положений постановлений Правительства РФ, принятых по вопросам, не отнесенным к его компетенции ГК, федеральным законом или указом Президента РФ (см., например, решения ВС от 12 сентября 2007 г. № ГКПИ07-910, от 18 июня 2012 г. № АКПИ12-503).

В п. 7 ст. 3 ГК закреплено правило, подчеркивающее место указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ в системе источников гражданского права. В случае их противоречия ГК или иному федеральному закону применяется ГК и федеральный закон соответственно.

В п. 6 ст. 3 ГК подчеркивается, что указы Президента и постановления Правительства действуют с учетом правил главы 1 ГК. В сущности, это означает, что используемое в ст. 4 ГК понятие «гражданское законодательство» следует понимать в широком смысле. Содержащиеся в ней правила о действии гражданского законодательства во времени распространяются не только на федеральные законы, но и на указанные подзаконные акты.

Юридико-техническое значение п. 6. ст. 3 ГК состоит в том, что в нем вводится специальный термин для обозначения указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ — «иные правовые акты». При каждом последующем упоминании в тексте ГК термина «иные правовые акты» под ними следует понимать именно указы Президента РФ и постановления Правительства РФ.

Акты министерств и ведомств. Согласно п. 7 ст. 3 ГК федеральные министерства и ведомства компетентны принимать нормативно-правовые акты, содержащие нормы гражданского права, в пределах полномочий, предоставленных им ГК, федеральными законами, указами Президента и постановлениями Правительства. В качестве примера можно привести приказ Минтранса России от 28 июня 2007 г. № 82 «Об утверждении Федеральных авиационных правил “Общие правила воздушных перевозок пассажиров, багажа, грузов и требования к обслуживанию пассажиров, грузоотправителей, грузополучателей”»⁸².

Следует отметить, что в ст. 3 ГК не учитывается плодотворная нормотворческая деятельность обладающего особым правовым статусом Центрального Банка РФ, нормативные акты которого имеют большое практическое значение. В частности, они содержат гражданско-правовые нормы, относящиеся к правовому регулированию расчетных отношений, страховому праву. Соответствующие акты принимаются в развитие специальных законов, таких как законы РФ от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном Банке Российской Федерации (Банке России)»⁸³, от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности»⁸⁴, от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации»⁸⁵.

Обычаи. Помимо нормативно-правовых актов источниками гражданского права являются также обычаи.

В п. 1 ст. 5 ГК закреплено легальное определение обычая. Под ним понимается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской или иной деятельности, не предусмотренное законодательством правило поведения, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

Первоначальная редакция ст. 5 ГК, действовавшая до 1 марта 2013 г., относила к источникам гражданского права обычаи делового оборота, сфера действия которых ограничивалась предпринимательской деятельностью. Расширение сферы действия рассматриваемого источника до любых отношений, входящих в предмет гражданского права, следует признать вполне логичным шагом, сближающим обычай с остальными источниками гражданского права. При этом на практике обычай по-прежнему выступает регулятором, в первую очередь, отношений между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность.

В качестве примеров иной, помимо предпринимательской, деятельности, на которую может быть распространено действие обычая, в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»⁸⁶ (далее — постановление ВС № 25) приведено пользование гражданами общим имуществом и исполнение гражданами обязательств.

Законодатель различает два вида обычаев — зафиксированные в документе и незафиксированные. Обычай может быть зафиксирован в печатном СМИ, в решении суда по конкретному делу, содержащему сходные обстоятельства, в документе, исходящем от Торгово-промышленной палаты (п. 2 постановления ВС № 25). Так, Международная торговая палата известна своей деятельностью по инкорпорации обычаев, применяемых в международной коммерческой практике (Международные правила толкования торговых терминов «Инкотермс-2010», Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов и др.). В соответствии с подп. «н» п. 3 ст. 15 Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5340-1 «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации»⁸⁷ Торгово-промышленная палата РФ свидетельствует обычаи, сложившиеся в сфере предпринимательской деятельности, в том числе обычаи морского порта. В частности, постановлением правления Торгово-промышленной палаты РФ от 28 июня 2012 г. № 54-5 засвидетельствовано, что Инкотермс-2010 является обычаем делового оборота (торговым обычаем), принятым в РФ.

Незафиксированный (неписаный) обычай должен доказываться стороной, которая на него ссылается, по общим правилам доказывания в гражданском и арбитражном процессе (п. 2 постановления ВС № 25).

Представляется, что положений ст. 5 ГК достаточно для того, чтобы считать обычай источником гражданского права независимо от того, санкционирован он государством или нет, т. е. независимо от его признания специальными нормами ГК или иного нормативно-правового акта. Высказываемое в литературе иное мнение, согласно которому к источникам гражданского права относятся лишь санкционированные государством обычаи, представляется необоснованным, по крайней мере не соответствующим нормам ст. 5 ГК.

Весьма распространенное противопоставление обычаю обыкновения также, на наш взгляд, не имеет большого смысла. Обыкновение является разновидностью обычая и имеет более узкую сферу применения — оно распространяется на отдельную сферу или отрасль предпринимательской деятельности. Как правило, обыкновение действует не по умолчанию, а лишь в случаях, когда участники гражданского правоотношения это согласовали — включили в договор соответствующее условие.

Схожим с обычаем институтом является так называемый заведенный порядок. Под ним принято понимать практику взаимоотношений, сложившихся не в обществе в целом или его отдельных сегментах, а между конкретными участниками правоотношений. Именно сложившийся порядок отношений в ряде случаев выступает в качестве критерия разрешения конфликтных ситуаций между субъектами гражданских правоотношений, например между сособственниками вещи, спорящими об условиях и порядке ее использования (см. п. 37 постановления ВС и ВАС № 6/8).

В п. 2 ст. 5 ГК подчеркивается подчиненное место обычая в системе источников гражданского права. Он не применяется в случае, когда законодательство (в широком смысле) содержит нормы, регулирующие соответствующие отношения. Обязательными нормами, пользующимися приоритетом по отношению к обычаю, по смыслу п. 2 ст. 5 ГК являются не только императивные, но и диспозитивные нормы договорного права (см. также п. 5 ст. 421 ГК). Кроме того, обычай не применяется и тогда, когда соответствующие отношения урегулированы гражданско-правовым договором, заключенным между соответствующими сторонами.

Действие гражданского законодательства во времени. Действующее законодательство предусматривает правила действия во времени гражданско-правовых норм, содержащихся в законах и подзаконных нормативных актах.

В ст. 4 ГК содержатся общие положения о действии гражданского законодательства во времени. Понятия «гражданское законодательство», «акты гражданского законодательства», «закон» при толковании положений указанной статьи ГК следует рассматривать в широком смысле. Правило о перспективном действии распространяется не только непосредственно на законы, но и на подзаконные нормативно-правовые акты, являющиеся источниками гражданского права.

По общему правилу, закрепленному в п. 1 ст. 4 ГК, акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и распространяются на отношения, возникшие после введения их в действие. Рассматриваемое правило является естественным и разумным, поскольку вносит определенность в отношения участников гражданского оборота, создает благоприятные условия для его развития.

Как следует из абз. 2 п. 1 ст. 4 ГК, из указанного общего правила действия гражданского законодательства во времени возможны исключения. По смыслу ст. 54 Конституции РФ такие исключения в любом случае не могут устанавливать или усиливать гражданско-правовую ответственность за правонарушения, совершенные ранее.

В современном гражданском законодательстве исключения из общего правила о действии гражданского законодательства во времени встречаются нечасто. В качестве примера можно привести нормы ГК об исковой давности, которые с 1 сентября 2013 г., помимо прочего, были дополнены новым правилом о предельном десятилетнем сроке, отсчитываемом с момента нарушения права (п. 2 ст. 196 ГК), с момента возникновения обязательства (п. 2 ст. 200 ГК). В п. 9 ст. 3 Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»⁸⁸ в первоначальной редакции указанному правилу была придана обратная сила — десятилетний срок применялся к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 г. Впоследствии Федеральным законом «О внесении изменений в статью 3 Федерального закона от 28 декабря 2016 г. № 499 “О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации”»⁸⁹, введенным в действие с 9 января 2017 г., правило об обратной силе данных норм было упразднено.

В п. 2 ст. 4 ГК установлены особенности действия во времени закона, регулирующего длящиеся отношения участников оборота, в рамках которых периодически возникают новые права и обязанности.

В первую очередь к таким отношениям следует отнести отношения из договора, рассчитанного на неоднократное возникновение и исполнение обязательств (условные договоры, договоры с отсроченным исполнением). В этом случае действие закона во времени определяется в соответствии с п. 2 ст. 422 ГК.

Кроме того, длящиеся отношения, попадающие в сферу гражданского права, могут возникать из иных юридических фактов — деликтов, неосновательного обогащения, односторонних действий. В этом случае новый закон распространяется на те права и обязанности, которые возникнут после введения его в действие.

Правило, закрепленное в первом предложении п. 2 ст. 4 ГК, сформулировано недостаточно четко. Основной вопрос, который возникает в результате прочтения данной нормы, заключается в том, что в данном случае понимается под возникшими ранее отношениями. Представляется, что в первом предложении п. 2 ст. 4 ГК под отношениями понимаются именно правоотношения, возникшие на момент вступления закона в силу из того или иного юридического факта или состава. При этом правоотношение в данном случае логично рассматривать в широком смысле как совокупность прав и обязанностей, возникающих из определенного юридического факта или состава. Узкий (более традиционный) подход к правоотношению, сводящий его содержание к одному субъективному праву и корреспондирующей ему обязанности, в данном случае вряд ли применим, поскольку при таком подходе неясно, каким образом правоотношение может возникнуть до вступления нового закона в силу, а права и обязанности, образующие содержание правоотношения, — после введения нового закона в действие.

Следует отметить, что на практике толкование норм п. 2 ст. 4 ГК не всегда является однозначным. Например, спорное толкование дано в п. 83 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»⁹⁰ (далее — постановление ВС № 7). Разрешая вопрос о правилах определения размера процентов за нарушение денежного обязательства, ВС разъяснил, что размер процентов следует определять в соответствии с правилами, которые действовали в соответствующий период неправомерного пользования чужими денежными средствами. Иными словами, если просрочка исполнения денежного обязательства возникла до 1 июня 2015 г. — даты введения в действие изменений в ст. 395 ГК, то размер процентов за период до 1 июня 2015 г. следует определять в соответствии с редакцией ст. 395 ГК, действовавшей до 1 июня 2015 г. (по ставке рефинансирования ЦБ), за период просрочки с 1 июня 2015 г. до 1 августа 2016 г. — в соответствии с редакцией, действовавшей в указанный период (по средней ставке по вкладам физических лиц), за период просрочки после 1 августа 2016 г. — в соответствии с редакцией ст. 395 ГК, действующей с 1 августа 2016 г. (по ключевой ставке ЦБ). Тем самым ВС признал, что каждый новый день просрочки исполнения денежного обязательства порождает новое охранительное право требования и корреспондирующую обязанность. С данным подходом трудно согласиться. Представляется, что охранительное обязательство по выплате процентов возникло в момент возникновения просрочки, в последующем с каждым днем размер данных процентов увеличивался, при этом новые права и обязанности не возникали. Следовательно, поскольку просрочка возникла до 1 июня 2015 г., размер процентов за все последующие периоды просрочки должен определяться по правилам ст. 395 ГК, действовавшим на момент возникновения просрочки. Именно такое толкование будет соответствовать положениям п. 2 ст. 4 ГК.

Официальное опубликование и вступление в силу актов гражданского законодательства. Правила официального опубликования и вступления в силу актов гражданского законодательства содержатся в Федеральном законе от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания»⁹¹ и Указе Президента РФ от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента РФ, Правительства РФ и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти»⁹². Указанные нормативные акты распространяются на все федеральные законы и подзаконные акты независимо от их отраслевой принадлежности.

Федеральный закон вступает в силу по истечении десяти дней с даты официального опубликования. Иной срок может быть определен в самом законе, но в любом случае закон не может вступить в силу ранее даты его официального опубликования. Источниками официального опубликования федерального закона являются СЗ РФ, «Российская газета», «Парламентская газета», а также официальный интернет-портал правовой информации, размещенный в сети Интернет по адресу www.pravo.gov.ru.

Подзаконные нормативно-правовые акты вступают в силу по истечении семи дней с даты официального опубликования, если иной срок не предусмотрен в акте, но не ранее официального опубликования. Источники официального опубликования данных актов в целом совпадают с источниками опубликования федеральных законов, за исключением «Парламентской газеты», в которой подзаконные акты не публикуются.

§ 2. Толкование и применение норм гражданского права

Аналогия закона и аналогия права. Многообразие общественных отношений, образующих предмет гражданского права, свидетельствует о невозможности их полного, своевременного и детального правового регулирования, что неизбежно приводит к возникновению пробелов в праве. Классическими способами преодоления проблемы пробелов в праве являются аналогия закона и аналогия права, нормы о которых сосредоточены в ст. 6 ГК. Данные нормы, более чем какие-либо другие в гражданском законодательстве, адресованы правоприменителю, столкнувшемуся с проблемой правовой квалификации спорных правоотношений.

Первым из таких способов является аналогия закона. Если отношения, отвечающие признакам предмета гражданского права, не урегулированы на уровне закона, подзаконного акта, соглашения сторон или обычая, то к таким отношениям применяются нормы, регулирующие сходные отношения. Обязательным условием применения нормы по аналогии является ее непротиворечие существу неурегулированных отношений.

Один из наиболее ярких примеров аналогии закона можно обнаружить в п. 21 постановления ВС № 25. В соответствии с разъяснением высшей судебной инстанции, на некоммерческую организацию в части осуществления приносящей доход деятельности распространяются положения законодательства, применимые к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность.

Аналогию закона как способ восполнения пробела в праве следует отличать от достаточно распространенного в гражданском законодательстве регулирования посредством бланкетных и отсылочных норм. Примером бланкетной нормы является норма п. 2 ст. 567 ГК, согласно которой правила гл. 30 ГК о купле-продаже применяются к отношениям из договора мены в части, не урегулированной гл. 31 ГК о мене. В данном случае нормы о купле-продаже подлежат применению к договору мены не по аналогии закона, а в силу прямого указания закона. Отсылочная норма, которая в отличие от бланкетной отсылает не к институту в целом, а к конкретной норме, закреплена, например, в п. 2 ст. 689 ГК, в соответствии с которой «к договору безвозмездного пользования имуществом применяются правила, предусмотренные статьей 607, пунктом 1 и абзацем первым пункта 2 статьи 610, пунктами 1 и 3 статьи 615, пунктом 2 статьи 621, пунктами 1 и 3 статьи 623 настоящего Кодекса».

Следует отметить, что современное гражданское законодательство содержит ограничение на применение аналогии закона. В соответствии с нормой п. 3 ст. 1227 ГК, действующей с 1 октября 2014 г., к отношениям, регулируемым частью четвертой ГК, не могут быть применены нормы второго раздела ГК о вещных правах. Это, в частности, означает, что в случае пробела в правовом регулировании отношений, входящих в предмет права интеллектуальной собственности, нормы о вещных правах по аналогии закона применены быть не могут.

Оставляя за скобками вопрос о целесообразности такого законодательного решения в конкретном случае (см. об этом комментарий к ст. 1227 ГК), нельзя не отметить, что само по себе императивное ограничение аналогии закона представляется мерой, противоречащей природе аналогии закона в гражданском праве. В условиях дозволительной направленности гражданско-правового регулирования у правоприменителя не должно быть каких-либо дополнительных ограничений на применение аналогии закона, кроме общего ограничения, предусматривающего непротиворечие аналогичной нормы существу неурегулированных отношений.

Согласно п. 2 ст. 6 ГК при отсутствии аналогичной нормы, регулирующей сходное отношение, или при ее наличии, но противоречии существу неурегулированного отношения, пробел в правовом регулировании должен восполняться за счет аналогии права, т. е. применения общих начал и смысла гражданского законодательства. Иными словами, в подобной ситуации следует руководствоваться принципами гражданского права, закрепленными в ст. 1 ГК, а также принципами разумности и справедливости, которые в ст. 1 ГК не упомянуты, но на которые законодатель сделал акцент в ст. 6 ГК.

В судебной практике применение аналогии права при рассмотрении конкретных дел является редким явлением. Наиболее часто встречающиеся случаи применения аналогии права основываются на разъяснении, содержащемся в п. 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 февраля 2011 г. № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге»⁹³. Согласно данному разъяснению, не может быть обращено взыскание на предмет залога — движимое имущество, приобретенное третьим лицом добросовестно и возмездно, кроме случаев, когда данное имущество находилось у залогодержателя и выбыло из его владения помимо его воли. Данное разъяснение основывалось именно на п. 2 ст. 6 ГК и активно применялось судами до внесения в 2014 г. изменений в нормы ГК о залоге (в частности, ст. 352 ГК).

Следует отметить, что хотя ВАС и нижестоящие суды признавали указанное правило следствием применения аналогии права, в сущности, оно представляет собой результат применения норм об истребовании вещи из чужого незаконного владения (ст. 302 ГК) по аналогии закона.

Применением аналогии права может быть объяснен уникальный с точки зрения мировой практики, широко распространенный на советском и постсоветском пространстве институт разъяснений по применению правовых норм, даваемых высшей судебной инстанцией безотносительно к какому-либо конкретному делу. Как известно, множество постановлений Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ содержат положения, отсутствующие в действующем законодательстве. Тем самым восполняются пробелы, существующие в законодательном регулировании. К данной деятельности можно относиться либо как к судебному нормотворчеству — в таком случае соответствующие разъяснения следует признать нормами права, исходящими от судебной власти, либо как к официальному толкованию норм с использованием аналогии права, позволяющей наполнять конкретным смыслом общие принципы гражданского права и ликвидировать существующие в законодательстве правовые вакуумы.

Разъяснения и правовые позиции высших судебных инстанций. При рассмотрении вопроса об источниках гражданского права следует учитывать деятельность Конституционного Суда РФ (далее — КС) и, в частности, принимаемые им решения на предмет соответствия федеральных законов Конституции РФ. Исходя из п. 6 ст. 125 Конституции РФ, ст. 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»⁹⁴ нормативно-правовые акты или их отдельные положения, признанные КС неконституционными, утрачивают силу с момента провозглашения соответствующего решения. Поскольку решения КС, отменяя существующие правовые нормы, не создают новые, они не могут быть отнесены к источникам гражданского права в традиционном понимании. В литературе, как правило, за решением КС отрицается характер источника права⁹⁵ или отмечается, что оно условно может быть отнесено к негативным источникам права⁹⁶. Отрицательный (негативный) характер присущ данным решениям в том смысле, что они не создают новые нормы, а лишают юридической силы существующие, обязывая законодателя к принятию новых норм иного содержания, соответствующего Конституции РФ.

За более чем двадцатилетний период действия ГК некоторые содержащиеся в нем положения были признаны неконституционными (см., например, постановления КС от 8 июня 2010 г. № 13-П, от 27 июня 2012 г. № 15-П, от 13 декабря 2016 г. № 28-П).

Помимо решений КС следует учитывать имеющие большую практическую значимость разъяснения и правовые позиции высших судебных инстанций. Разъяснения по применению норм содержатся в постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ (далее — ВС) и Высшего Арбитражного Суда РФ (далее — ВАС). Правовые позиции фиксируются в информационных письмах, ежеквартальных обзорах судебной практики, а также в постановлениях президиумов высших судебных инстанций по конкретным делам.

Первоначально после принятия в 1993 г. Конституции РФ высшими органами судебной власти, помимо КС, являлись ВС и ВАС, каждый из которых был наделен полномочиями на разъяснение вопросов судебной практики (ст. 126, 127 Конституции РФ в первоначальной редакции).

В связи с принятием Закона РФ о поправке к Конституции РФ от 5 февраля 2014 г. № 2-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации и Прокуратуре Российской Федерации»⁹⁷ функции ВС и ВАС были возложены на ВС единолично. ВАС прекратил свою деятельность 6 августа 2014 г., оставив после себя значительное количество постановлений Пленума, информационных писем Президиума и правовых позиций, сформулированных Президиумом при пересмотре конкретных дел. Исходя из п. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон “Об арбитражных судах в Российской Федерации” и статью 2 Федерального конституционного закона “О Верховном Суде Российской Федерации”»⁹⁸ разъяснения, содержащиеся в постановлениях Пленума ВАС, сохраняют силу и являются обязательными для судов до тех пор, пока по соответствующим вопросам не будут приняты постановления Пленума ВС. Что касается информационных писем и правовых позиций ВАС по конкретным делам, то они хотя и не указаны в законе как обязательные для судов, тем не менее учитываются судами при рассмотрении дел с целью единообразного применения законодательства. Известной предпосылкой к этому является правило абз. 4 п. 4 ст. 170 Арбитражного процессуального кодекса РФ⁹⁹, в силу которого в мотивировочной части судебного решения могут содержаться ссылки не только на постановления Пленумов ВС и ВАС, но и на постановления Президиумов ВС и ВАС.

Следует отметить, что институт абстрактных (данных не в связи с рассмотрением конкретного дела) разъяснений высших органов судебной власти по вопросам толкования и применения законодательства, получивший развитие в советский и постсоветский период, неизвестен подавляющему большинству правопорядков в связи с отсутствием соответствующих полномочий у высших судебных инстанций. Как правило, роль ориентира в правоприменении играют правовые позиции высших судебных инстанций, формулируемые ими при разрешении конкретных дел.

В российской правовой действительности, как уже отмечалось, значение данных актов очень велико. Строго говоря, они не являются источниками права, поскольку исходят от ветви власти, не наделенной полномочием нормотворчества, а представляют собой акты официального толкования правовых норм. В то же время нельзя отрицать того, что зачастую разъяснения, содержащиеся в указанных постановлениях, являются настолько подробными и дополняющими, а иногда и изменяющими закон, что фактически занимают место правовых норм.

Среди наиболее содержательных и важных постановлений Пленума ВАС и информационных писем Президиума ВАС следует выделить постановление ВАС № 16, постановления Пленума ВАС РФ от 6 июня 2014 г. № 35 «О последствиях расторжения договора»¹⁰⁰, от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»¹⁰¹, от 17 ноября 2011 г. № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды»¹⁰², информационные письма Президиума ВАС от 11 января 2002 г. № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой»¹⁰³, от 24 сентября 2002 г. № 69 «Обзор практики разрешения споров, связанных с договором мены»¹⁰⁴, от 30 октября 2007 г. № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации»¹⁰⁵, от 25 февраля 2014 г. № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными»¹⁰⁶.

В период деятельности ВАС высшими судебными инстанциями были разработаны и приняты совместные постановления по толкованию и применению многих положений гражданского законодательства. Данные постановления также сохраняют силу вплоть до их отмены ВС (см., например, постановление ВС и ВАС № 6/8, постановления Пленума ВС и Пленума ВАС от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»¹⁰⁷, от 4 декабря 2000 г. № 33/14 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей»¹⁰⁸, от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»¹⁰⁹, от 26 марта 2009 г. № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»¹¹⁰.

Среди постановлений ВС по гражданско-правовым вопросам, принятых после упразднения ВАС, наиболее содержательными и значимыми на момент написания настоящего комментария являются постановления ВС № 25 и 7, а также постановление ВС от 22 ноября 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»¹¹¹.

В завершение рассмотрения вопроса о толковании и применении источников гражданского права следует отметить, что спустя более чем четверть века существования КС его полномочия в области официального толкования нормативных актов были значительно расширены в связи с принятием Федерального конституционного закона от 28 декабря 2016 г. № 11-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон “О Конституционном Суде Российской Федерации”»¹¹². В соответствии с абз. 5 ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в редакции, действующей с 29 декабря 2016 г., официальное толкование КС является обязательным не только тогда, когда нормативный акт признан не соответствующим Конституции РФ, но и тогда, когда несоответствия не выявлено. В результате у КС появилось приоритетное по отношению к ВС полномочие по официальному толкованию нормативных актов. Это означает, что ВС при формировании правовых позиций и формулировании разъяснений по вопросам толкования и применения нормативных актов должен учитывать разъяснения, данные КС. При расхождении в толкованиях КС и ВС (ВАС) суды должны руководствоваться толкованием, данным КС.

Глава 3.
Гражданское право как наука и учебная дисциплина

§ 1. Наука гражданского права

Понятие науки гражданского права. Как и любая другая наука, наука гражданского права (цивилистика, доктрина гражданского права) занимается изучением закономерностей, которые лежат в основе явлений, образующих ее предмет. Без научной основы гражданско-правовое регулирование представляло бы собой бессистемное воздействие на общественные отношения, формируемое под влиянием случайных, субъективных факторов и потому способное привести к непредсказуемым последствиям¹¹³.

С одной стороны, наука гражданского права понимается как деятельность по получению новых знаний в сфере гражданского права. Этой деятельностью занимаются ученые-цивилисты, работающие, как правило, в научно-исследовательских и учебных заведениях. Реже наукой интересуются практические работники, обобщающие в своих трудах собственный практический опыт. Результаты научной деятельности находят отражение в статьях, монографиях, учебниках по гражданскому праву, комментариях к действующим законам, а также в кандидатских и докторских диссертациях¹¹⁴.

Как показывают многолетние наблюдения, почти все наиболее яркие и глубокие работы, оставившие след в цивилистике, были созданы относительно молодыми учеными.

С другой стороны, наука гражданского права понимается как совокупность знаний, лежащих в основе гражданского права как отрасли права и системы гражданского законодательства. Как известно, начиная с XVII в. объем научных знаний удваивается примерно каждые 15–20 лет. В общественных науках, к числу которых относится и цивилистика, рост объема научных знаний идет не столь стремительно. Здесь почти не бывает революционных периодов, характеризующихся решительной сменой принципов и методов правового регулирования¹¹⁵. Право вообще и гражданское в частности характеризуется известным консерватизмом. Последний свойствен и науке гражданского права, всегда стремящейся, например, приспособить старые юридические конструкции под новые нужды и лишь при невозможности этого предлагающей новые правовые решения.

Тем не менее к настоящему времени наукой гражданского права накоплен большой багаж знаний, который, к сожалению, не всегда востребуется законодателем и практикой.

Наука гражданского права является одной из отраслей юридической науки (правоведения, юриспруденции). Благодаря главным образом своему предмету цивилистика выделяется среди других юридических наук своей логичностью, отточенностью юридических конструкций и их наибольшей универсальностью. Многие выработанные наукой гражданского права положения (например, правоспособность, договор, исковая давность и многие другие) приобрели характер общеотраслевых категорий, а современная теория права во многом создана усилиями ученых-цивилистов.

Основными целями науки гражданского права являются разработка и теоретическая систематизация объективных знаний о гражданском праве, вскрытие закономерностей гражданско-правового регулирования, а также выработка на этой основе научно обоснованных рекомендаций по его совершенствованию.

Для достижения данных целей цивилистикой решаются следующие задачи:

осуществляются систематизация знаний о гражданском праве, выработка и классификация основных гражданско-правовых понятий и юридических конструкций;

изучаются нормы действующего гражданского права и система его источников, объясняются их содержание и соотношение с другими нормами и источниками правового регулирования;

выявляются общие закономерности, лежащие в основе гражданско-правового регулирования, а также особенности, свойственные отдельным институтам и иным структурным подразделениям гражданского права;

обнаруживаются противоречия и пробелы в действующем законодательстве, неработающие и неэффективные нормы и иные недостатки гражданско-правового регулирования;

вырабатываются предложения по совершенствованию гражданско-правового регулирования и прогнозируются перспективы его развития.

Предмет науки гражданского права. Предмет любой науки образуют изучаемые ею явления. Наука гражданского права изучает широкий круг явлений, так или иначе связанных с гражданско-правовым регулированием.

Прежде всего ею изучаются те общественные отношения, которые регулируются нормами гражданского права, т. е. предмет самого гражданского права. Определение круга имущественных, личных неимущественных и организационных отношений, которые должны регулироваться гражданским правом, выявление у них таких черт, благодаря которым они могут быть урегулированы именно гражданско-правовыми методами, отграничение их от отношений, регулируемых нормами смежных отраслей права (земельным, трудовым, налоговым и проч.), — эти и многие другие вопросы изучаются наукой гражданского права.

Изучая данные вопросы, наука гражданского права призвана, в конечном счете, указать законодателю оптимальные пределы гражданско-правового регулирования, т. е. определить целесообразность облечения в форму гражданских правоотношений конкретных общественных отношений. При этом цивилистика не подменяет собой другие науки, в частности экономику, социологию, эстетику и проч., но использует выработанные ими знания для решения собственных задач.

Далее, предметом науки гражданского права являются нормы гражданского права как основной инструмент гражданско-правового регулирования. Наука изучает систему гражданско-правовых норм, единство и дифференциацию гражданского права на отдельные подотрасли, институты и иные структурные образования, соотношение гражданского права с иными отраслями права, содержание отдельных гражданско-правовых норм и многие другие вопросы, связанные с гражданским правом как отраслью права. При этом задача цивилистики — не только познание сложившейся системы гражданского права, но и выработка рекомендаций по ее постепенному совершенствованию.

Поскольку нормы гражданского права содержатся в различных источниках — и прежде всего в законодательстве — предметом науки гражданского права является система этих источников. Система гражданского законодательства не является слепком системы гражданского права как отрасли права, хотя и совпадает с ней в своих основных чертах. При изучении гражданского законодательства наука гражданского права исследует иерархический, отраслевой и федеративный аспекты (срезы) его системы и предлагает пути ее совершенствования.

Наука гражданского права исследует практику применения гражданско-правовых норм судами и другими правоприменительными органами. Именно в ходе практического применения выявляются недостатки и пробелы в гражданско-правовом регулировании. Кроме того, нередко под влиянием различных субъективных факторов некоторые правовые нормы на практике применяются неправильно, в противоречии с их истинным смыслом. Еще больший урон правопорядку наносит избирательное правоприменение, когда содержание одних и тех же норм толкуется в сходных ситуациях одним и тем правоприменителем по-разному.

Поэтому ученые всегда должны быть в курсе того, как правовые нормы применяются на практике. Это дает им не только первичный эмпирический материал для исследований и выработки рекомендаций по совершенствованию гражданского законодательства и практики его применения, но и возможность выявлять недостатки практики, показывать ее противоречивость.

Конечно, вырабатываемые наукой предложения и рекомендации не являются обязательными для практики и нередко просто игнорируются последней. Однако в конечном счете большинство действительно научных рекомендаций постепенно воплощается в практику.

Предметом науки гражданского права является не только отечественное, но и зарубежное гражданское право. Российское гражданское право своими истоками, системой построения институтов, основными правовыми конструкциями и т. п. неразрывно связано с зарубежным, прежде всего европейским (в особенности германским) гражданским законодательством. Многие проблемы, в настоящее время обсуждаемые в российской цивилистике, давно и детально исследованы зарубежными учеными. Известная отсталость отечественной науки от западной доктрины объясняется неразвитостью товарно-денежных отношений и, как следствие, длительной невостребованностью соответствующих институтов и юридических конструкций.

Российское гражданское законодательство заимствовало в чуть измененном виде многие правовые конструкции из западной цивилистики (например, договоры доверительного управления имуществом, коммерческой концессии, агентирования). Изучение зарубежного гражданского права становится еще более актуальным, поскольку многие правовые проблемы, возникающие при применении новых для российского права институтов, давно стали привычным явлением за рубежом.

При заимствовании иностранного опыта наука гражданского права призвана подсказать законодателю, насколько целесообразно, а порой и возможно ли вообще переносить в отечественное право зарубежный опыт. Так, непродуманные попытки внедрить в отечественное законодательство некоторые чуждые ему конструкции из англо-американского права (например, конструкцию доверительной собственности) никакой пользы ему не принесли.

Важность изучения зарубежного гражданского права определяется и теми интеграционными процессами, которые идут в мире. Происходит быстрое сближение разных правовых систем, появляется все больше международных конвенций, положения которых учитываются во внутреннем законодательстве и т. п. Наука гражданского права должна изучать все эти явления и способствовать унификации российского и зарубежного гражданского права.

Наконец, наука гражданского права изучает историю становления и тенденции развития гражданского права. Правильно понять многие правовые нормы, а иногда и целые институты можно лишь узнав их происхождение, цели установления и их генезис. Например, объяснить наличие в действующем авторском законодательстве права автора музыкального произведения, использованного в кинофильме, на получение специального вознаграждения за каждое публичное исполнение данного кинофильма (п. 3 ст. 1263 ГК) (при том, что наряду со сценаристом и режиссером-постановщиком он имеет право на вознаграждение как один из соавторов кинофильма) можно лишь заглянув в историю. Данная норма появилась в эпоху перехода от немого к звуковому кино, когда отпала необходимость в непосредственном (часто оригинальном) музыкальном сопровождении исполнения фильмов. Именно тогда за авторами тех музыкальных произведений, которые звучат в фильме, было признано право на особое вознаграждение за каждое публичное исполнение их произведений, которое в настоящее время не имеет под собой никаких экономических оснований, но сохраняется по традиции.

Судьбы разных гражданско-правовых норм не совпадают. Одни из них, возникнув в глубокой древности, достаточно эффективно действуют в настоящее время; другие, возникнув при определенных обстоятельствах, продолжают существовать, но обслуживают сейчас совсем иные потребности; третьи, появившись как отклик на злобу дня, отмирают, как только в них отпала необходимость. Задача науки гражданского права — отделять зерна от плевел, отстаивать проверенные временем подходы к гражданско-правовому регулированию, вырабатывать научные и обоснованные представления о перспективах развития гражданского права и законодательства. Основой для этого служит изучение потребностей гражданского оборота, форм объединения усилий его участников, новых объектов гражданских прав и т. п.¹¹⁶

Методология науки гражданского права. Решение задач, стоящих перед наукой гражданского права, возможно лишь в том случае, если исследования опираются на современные методы научного познания. Под ними понимаются те приемы и способы, которые используются учеными при изучении предмета науки гражданского права. Собственно, большинством этих методов должны владеть и юристы-практики. Это осознается не сразу и не всеми. В частности, некоторые лица, далекие от юридической профессии, да и отдельные юристы полагают, что для успешной работы юристу достаточно знать основные законы и иметь необходимые связи, чтобы решать проблемы. К сожалению, известная доля истины в этом есть, поскольку до построения правового государства нам еще далеко.

Настоящий юрист-профессионал — это не только и даже не столько знаток правовых норм, сколько человек, способный правильно понять возникшую правовую проблему и предложить оптимальные пути ее разрешения. Это нередко требует творческого подхода к ситуации и владения навыками научного познания правовых явлений.

Методы научного познания обычно подразделяются на общенаучные и частнонаучные. Данное деление во многом условно, поскольку основано на степени распространенности методов исследования.

К общенаучным относятся методы, применяемые в философии и вообще во всех общественных науках, — диалектический, исторический, формально-логический (анализ, синтез, индукция, дедукция и др.), системно-структурный, функциональный, статистический, социологический и др.

Частнонаучными считаются методы, применяемые в основном при исследовании правовых явлений: догматического анализа (толкование правовых норм и юридических конструкций), комплексного подхода к изучаемым явлениям, сравнительного правоведения и др.

§ 2. Гражданское право как учебная дисциплина

Задачи гражданского права как учебной дисциплины. Учебная дисциплина «Гражданское право» является одной из базовых, читаемых в юридических вузах. По сложности и многообразию изучаемого материала, объему выделяемых на нее часов и, главное, по своей значимости в формировании у студентов юридического мышления данная дисциплина значительно превосходит остальные изучаемые студентами курсы.

Традиционно основным предметом гражданского права как учебной дисциплины считается гражданское право как отрасль права и отрасль законодательства. Безусловно, в ходе обучения студенты должны не только получить представление о содержании всех институтов гражданского права, но и усвоить базовые нормы и важнейшие правила действующего гражданского законодательства. Поэтому как в учебной литературе, так и на лекциях и практических занятиях освещаются основы гражданско-правового регулирования.

Однако знать в совершенстве весь правовой массив гражданско-правовых норм невозможно. К тому же в отдельных своих частях он подвержен частым изменениям, уследить за которыми тоже непросто. В связи с этим задачей обучения гражданскому праву является не заучивание гражданско-правовых норм, а выработка у студентов навыков самостоятельной работы с правовым материалом и понимания логики гражданско-правового регулирования.

Последнее возможно, если основной акцент в обучении делается на изучении результатов, достигнутых наукой гражданского права. Иными словами, студенты, — а в будущем практикующие юристы, — лишь тогда смогут свободно ориентироваться в действующем законодательстве, когда усвоят понятия, принципы, правовые конструкции, концепции, теории и т. п., выработаные наукой гражданского права. Юрист, владеющий этими знаниями, запас которых, конечно, должен постоянно пополняться, не будет страшиться перемен в законодательстве, так как способен их быстро освоить и правильно применять на практике. Поэтому большую ошибку совершают те студенты, которые в процессе обучения пренебрегают этими знаниями, считая их оторванными от практики.

Важной задачей гражданского права как учебной дисциплины является, далее, привитие студентам навыков правоприменения. Это особенно важно сейчас, когда многие студенты, в том числе дневных отделений, сочетают учебу в вузе с работой по профилю будущей специальности¹¹⁷. Когда на лекциях говорится одно, а на практике студенты сталкиваются совсем с другим, это приводит к правовому нигилизму и подрывает интерес к обучению. Поэтому преподавателю всегда нужно анализировать проблемы, возникающие на практике, вскрывать ее противоречия и недостатки. Сейчас, когда решения многих судов имеются в правовых базах и доступны для изучения, незнание практики едва ли может быть извинительным.

В ходе практических занятий студенты должны научиться самостоятельно применять правовые нормы к различным жизненным ситуациям. Для этого существуют практикумы, содержащие казусы, основанные, как правило, на реальных судебных и иных делах¹¹⁸. Решая эти казусы в качестве домашнего задания и обсуждая решения в аудитории, студенты учатся ориентироваться в законодательстве, обосновывать свою позицию по делу, парировать аргументы противоположной стороны и т. п., т. е. готовятся к тому, чем предстоит в будущем заниматься большинству из них. Поэтому едва ли правильно поступают в тех вузах, где практические занятия превращают в подобие школьных уроков, на которых студенты не решают задачи, а пересказывают услышанное на лекциях или прочитанное в учебнике.

Эффективной формой практического обучения являются юридические клиники, существующие при многих вузах и факультетах. Работая в клинике и консультируя (под руководством и контролем преподавателей) малоимущих граждан, студенты не только учатся применять закон, но и получают необходимые навыки общения с клиентами, составления юридических документов и т. п.

В последние годы большое распространение в юридических вузах получили дистанционное обучение, тестирование, написание рефератов и проч. Все эти способы полезны, однако не должны подменять основные методы обучения.

Система курса гражданского права. В соответствии с традицией отечественного правоведения курс гражданского права охватывает все институты гражданского права и подразделяется на две части — Общую и Особенную. Каждая из частей курса рассчитана на годичное изучение, хотя объем Особенной части значительно превышает объем Общей части.

Система курса в основном совпадает с системой гражданского права как отрасли права. В этом можно легко убедиться, сравнив оглавление большинства вузовских учебников по гражданскому праву со структурой Гражданского кодекса¹¹⁹. Данный подход обеспечивает последовательное изучение гражданского права, движение от общего к частному, помогает лучше понять логику построения гражданского права как отрасли права. Вместе с тем система курса не копирует систему отрасли, отступая от нее по ряду моментов.

Во-первых, в курсе гражданского права имеются темы, у которых нет соответствующих коррелянтов в системе отрасли гражданского права. Таковы, в частности, темы, посвященные предмету и методу гражданского права, его источникам, гражданскому правоотношению и др.

Во-вторых, последовательность изучения отдельных тем курса не всегда совпадает с расположением нормативного материала в ГК. Например, темы курса, связанные с осуществлением и защитой гражданских прав, основаны на правовом материале, который содержится в разных подразделах ГК; правоотношения, возникающие из действий в чужом интересе без поручения (гл. 50 ГК), рассматриваются не в ряду договорных обязательств, как они расположены в ГК, а в теме, посвященной обязательствам из односторонних действий; наследственное право изучается после права интеллектуальной собственности и т. п. Подобные отступления от системы ГК либо оправданы методическими соображениями, либо продиктованы общностью рассматриваемых в соответствующих темах правовых явлений.

В-третьих, структурные подразделения учебного курса (часть, раздел, тема) не всегда совпадают с теми подразделениями, из которых состоит ГК (часть, раздел, подраздел, глава). Так, в Общей части курса гражданского права традиционно изучается не только нормативный материал, содержащийся в разд. I «Общие положения», но и тот, который помещен в разд. II «Право собственности и другие вещные права» и разд. III «Общая часть обязательственного права». Как видим, Общая часть курса совпадает по объему с Частью первой ГК.

В Особенной части курса, помимо самого большого разд. IV ГК «Отдельные виды обязательств», изучаются положения разд. V «Наследственное право» и VII «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации», которые были приняты в составе частей второй, третьей и четвертой ГК. Напротив, положения разд. VI «Международное частное право» изучаются в рамках одноименной учебной дисциплины.

Значительный объем Особенной части курса гражданского права, отдельные темы которой, в частности жилищное, авторское, наследственное право, деликты и др., сопоставимы по объему изучаемого материала со многими самостоятельными учебными дисциплинами, ставит перед студентами сложную задачу по его освоению. Однако отказ от преподавания в вузах Особенной части гражданского права и замена этого курса несколькими самостоятельными дисциплинами (жилищное, страховое, транспортное, банковское право и т. п.), как это практикуется в вузах многих зарубежных стран, вряд ли были бы оправданны. Лишь при изучении гражданского права в целом формируется сравнительно полное, а не отрывочное представление о гражданском праве. В дальнейшем оно может углубляться в отдельных направлениях при чтении спецкурсов по отдельным разделам и темам курса гражданского права.

Глава 4.
Общая характеристика гражданского права зарубежных государств

§ 1. Правовые системы современности

Понятие правовой системы. Одним из ключевых понятий в теории права и в сравнительном правоведении (компаративистике) является понятие правовой системы. В современной юриспруденции не сложился единый подход к пониманию этого сложного социального явления. В широком смысле под правовой системой понимается совокупность правовых средств, регулирующих общественные отношения, а также элементов, дающих представление о правовом развитии государства (группы государств). По справедливому замечанию М. Н. Марченко, необходимость и важность классификации правовых систем вызывается сугубо научными, познавательными и образовательными причинами, а обусловливается сугубо практическими целями¹²⁰. В компаративистике принято выделять правовые системы государств, основывая классификацию на общности их исторического развития, при учете культурных (в том числе культурных правовых традиций как части общекультурных особенностей), национальных и религиозных особенностей. Некоторыми исследователями сходные национальные правовые системы нескольких государств объединяются в правовые семьи. Наибольшее распространение получила классификация, предложенная Рене Давидом¹²¹, согласно которой правовые семьи принято делить на романо-германскую правовую семью; семью общего права (common law); иные правовые системы (мусульманское, индусское и иудейское право, право стран Дальнего Востока, Африки и Мадагаскара).

Говоря о различии правовых семей, Конрад Цвайгерт и Хайн Кетц отмечали, что «специфика юридического мышления должна отражаться на стиле. Так, для германской и романской правовых семей характерно стремление к созданию абстрактных правовых норм, к охвату всей сферы права хорошо структурированной системой и, наконец, просто к разработке методов для построения юридических конструкций. Своеобразие этого «пакета» элементов стиля проявляется при сравнении с англосаксонской правовой семьей, в которой положение дел рассматривается с совершенно иной точки зрения»¹²². Право стран романо-германской правовой семьи принято противопоставлять семье общего права (common law) — англо-саксонскому праву.

Континентальная (романо-германская) правовая система. Данная система (правовая семья) сложилась в результате рецепции (от лат. receptio — принятие) римского частного права, при этом заимствование могло быть прямым и частичным (косвенным). Природу возникновения романо-германской правовой системы блестяще изложил Д. Д. Гримм во введении (§ 3) к своим лекциям по догме римского права¹²³. Он выделил несколько факторов, послуживших фундаментом, на котором возникла романо-германская правовая система. Во-первых, церковь сама жила по римскому праву и проводила его начала в жизнь при помощи церковных судов; во-вторых, появление с XII в. школы глоссаторов в Болонском университете, куда стекались слушатели из Италии, Франции и Германии. Преемники глоссаторов — постглоссаторы (комментаторы) начиная с XIV в. продолжили распространение идей римского права, но с усилением практических тенденций; в-третьих, возникновение в XVI в. французской исторической школы, обратившейся к изучению первоисточников римского права; в-четвертых, утверждение в Германии со второй половины XV в. «современного римского, или пандектного, права» — «смеси римских и германских начал».

К странам романо-германской правовой системы принято относить страны континентальной Европы, включая Россию, где на развитие юриспруденции существенно повлияло римское право. К особенностям права романо-германской правовой семьи принято относить деление отраслей права на частное и публичное; господствующая роль в правовом регулировании принадлежит закону; «основной закон» в области частноправовых отношений — гражданский кодекс; романо-германской правовой семье присущ так называемый дуализм частного права — разделение на гражданское и торговое (коммерческое) право.

В Европе XIX в. ознаменовался принятием двух основополагающих нормативных актов, разделившим романо-германскую правовую систему в области частноправового регулирования на две подсистемы: романскую и германскую. Страны, следовавшие при принятии собственного гражданского законодательства модели Гражданского кодекса Франции (Кодекса Наполеона) 1804 г., относятся к романской (ветви) подсистеме (например, Италия, Бельгия, Испания, Нидерланды); страны, избравшие при принятии гражданского законодательства в своей стране модель Гражданского уложения Германии 1896 г. — к германской (ветви) подсистеме права (например, Австрия, Греция, Швейцария, Россия).

Система общего права. Англосаксонская правовая семья, или семья общего права (common law), относится к наиболее распространенным правовым семьям и через свои институты оказывает влияние почти на одну треть мирового населения. Историю развития англосаксонского права Рене Давид разделил на четыре основных периода: первый период предшествовал нормандскому завоеванию 1066 г.; второй — от 1066 г. до установления династии Тюдоров (1485 г.) — период становления общего права; третий период — с 1485 до 1832 г. отмечен развитием наряду с общим правом дополнительной конкурирующей системы — «права справедливости»; четвертый период — с 1832 г. и до наших дней¹²⁴. Возникновение и экспансия Британской империи на мировой арене способствовали распространению английского права на территориях британских доминионов, колоний и протекторатов, а затем и на территориях стран Содружества Наций, тесно связанных с Соединенным Королевством. К англосаксонской правовой семье принято относить Англию, Ирландию, Канаду (исключение составляет провинция Квебек, там право складывалось под существенным влиянием континентального права), Австралию, Новую Зеландию, Индию, Пакистан, США (исключение — штат Луизиана и территория Пуэрто-Рико, где сохранилось влияние континентального права), некоторые другие страны. Право США сформировалось под влиянием измененных культурных и правовых английских традиций, что дало основание Кристоферу Осакве американское право считать «американизированной версией английского общего права»¹²⁵.

Англосаксонское право было подвержено менее значительному влиянию римского права, поэтому в нем отсутствует деление отраслей права на частное и публичное; слабо выражено деление на отрасли права; основной источник права — судебный прецедент при формальной главенствующей роли статутного права; придается повышенная роль процессуальному праву по отношению к праву материальному.

Место российского гражданского права среди гражданско-правовых систем. Во второй половине 80 — начале 90-х годов прошлого века в научной литературе еще встречались отголоски прошлого, когда в качестве особой правовой семьи выделялась система социалистического права¹²⁶. В начале 2000-х гг. некоторые зарубежные исследователи российскую правовую семью, наряду с правовыми системами стран СНГ, Балтии и бывшей Восточной Европы, относят уже к квазизападному праву. При этом подчеркивалось, что эти страны «по формальным признакам относятся к цивильному праву, но сохраняют некоторые типологические черты правовой идеологии социалистического права»¹²⁷.

На сегодняшний день подобный подход утратил свою актуальность. В этом смысле российская правовая система, как и ее часть — гражданское право России, по справедливому утверждению С. С. Алексеева, «принадлежит по основным своим чертам (прежде всего по приоритету и доминированию закона среди источников права) к европейскому континентальному праву. Это связано с географическими и историческими причинами, восприятием в России, начиная с XVIII в., западноевропейской политической и правовой культуры (особенно из Германии, позднее — из романского права), нацеленности российских правоведов на передовые образцы гражданского права, выраженные в законодательстве Германии, Франции, Нидерландов, других стран»¹²⁸. Необходимо заметить, что российское гражданское законодательство заимствовало и некоторые правовые институты, характерные для стран общего права (например, агентский договор, договор коммерческой концессии и др.). Российским законодателем также не разрешена проблема «дуализма частного права», дуализма кодификации правового регулирования, связанного с разделением права на гражданское и торговое (коммерческое). У этой идеи есть свои сторонники и противники¹²⁹. Следует обратить внимание, что «дуализм частного права», как признак принадлежности к романо-германской правовой семье, присущ далеко не всем правовым системам стран этой правовой семьи.

Идея о сближении российского гражданского законодательства с гражданским законодательством некоторых стран континентальной Европы (Германии, Франции, Швейцарии, Нидерландов), при учете своеобразия отечественной правовой системы, бережного сохранения на будущее большинства норм ГК РФ, была заложена в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации¹³⁰, реализация положений которой осуществляется в последние годы.

§ 2. Источники и основные институты гражданского права зарубежных стран

Источники и основные гражданско-правовые институты континентальной системы права. Романо-германская правовая семья сформировалась под определяющим влиянием доктрины римского права. Наиболее значимый отпечаток этого влияния усматривается в Гражданском кодексе Франции 1804 г., который был построен по институционной системе. Первоначально он состоял из вводного титула и трех книг: 1) «О лицах»; 2) «Об имуществе и о различных видоизменениях собственности»; 3) «О различных способах приобретения права собственности». В настоящее время, в результате реформы 2006–2009 гг., ГК Франции дополнен двумя книгами: 4) «Об обеспечениях»; 5) «Положения, применяющиеся в Майотте»¹³¹. Нетрудно заметить сходство структуры Кодекса Наполеона со структурой Институций, составляющих часть Corpus Juris Civilis и отличающихся систематизацией членения и четкостью изложения: книга 1 Институций была посвящена (personae) лицам; книги 2–3 — (res) вещам и правам на них; книга 4 — (actiones) искам. В 1807 г. во Франции был принят и Торговый кодекс, содержащий специальные правила регулирования отношений между торговцами. Первоначально данный Кодекс состоял из четырех книг, в настоящее время новый Code de commerce состоит уже из девяти книг. Наряду с Code civil и Code de commerce, отношения в сфере частного права регулируются и другими кодексами, например Кодексом интеллектуальной собственности (Code de la propriété intellectuelle, Закон № 92–597 от 1 июля 1992 г.).

Обычай во Франции является одним из источников права. Формально судебная практика во Франции не является источником права, поскольку судьям запрещается выносить решения по подлежащим их рассмотрению делам в виде общего распоряжения (ст. 5 ГК Франции). Но вместе с тем, если судья отказывается выносить решение под предлогом молчания, неясности или недостаточности закона, может быть привлечен к ответственности за отказ в правосудии (ст. 4 ГК Франции). Иначе говоря, в подобных случаях судебное решение может восполнить законодательный пробел.

Германская ветвь континентальной правовой семьи в области частного права представлена Гражданским уложением Германии (Deutsches Bürgerliches Gesetzbuch) 1896 г. и Германским торговым уложением (Deutsches Handelsgesetzbuch) 1897 г.¹³², введенными в действие 1 января 1900 г. В отличие от Гражданского кодекса Франции, повторяющего структуру Институций, Гражданское уложение Германии построено по пандектной системе, основа Гражданского уложения заимствована из Дигест, составляющих часть Corpus Juris Civilis.

Гражданское уложение Германии¹³³ состоит из пяти книг. Книга первая «Общая часть» включает семь частей: «Лица», «Вещное право», «Сделки», «Сроки», «Исковая давность», «Осуществление прав, самозащита, самопомощь», «Обеспечение».

Книга вторая «Обязательственное право» включает восемь частей: «Содержание обязательства», «Определение обязательств по сделке с использованием общих условий сделок», «Обязательства из договоров», «Прекращение обязательств», «Передача требования», «Перевод долга», «Множественность должников и кредиторов», «Отдельные виды обязательств».

Книга третья «Вещное право» состоит из восьми частей: «Владение», «Общие положения о правах на земельные участки», «Собственность», «Сервитуты», «Преимущественное право покупки», «Вещные обременения», «Ипотека, поземельный долг, рентный долг», «Залоговое право на движимые вещи и права».

Книга четвертая «Семейное право» включает следующие три части: «Гражданский брак», «Родство», «Опека, попечительство, специальное попечительство».

Книга пятая «Наследственное право» включает девять частей: «Порядок наследования», «Правовое положение наследника», «Завещание», «Договор о наследовании», «Обязательная доля», «Недостойный наследник», «Отказ от права наследования», «Свидетельство о праве на наследство», «Покупка наследства».

Германское торговое уложение состоит из пяти книг, закрепляющих положения о торговых сословиях; торговых обществах и товариществах; торговых книгах; торговых сделках; морской торговле (в 2013 г. законодательство о морской торговле реформировано).

К источникам гражданского и торгового права Германии, кроме названных Уложений, относятся законы, административные акты и обычаи. В ст. 2 Вводного закона к Гражданскому уложению содержится правило, в соответствии с которым «законом в смысле Гражданского уложения и настоящего Закона является любая правовая норма», которое, по сути, признает действие норм обычного права (обычая) наряду с законом.

В романо-германской правовой семье лицами признаются субъекты права. В Гражданском уложении Германии (разделы 1, 2) выделяются физические лица и юридические лица. Для характеристики статуса физического лица различается правоспособность и дееспособность, с выделением недееспособности и ограниченной дееспособности лиц. Физическое лицо индивидуализируется через закрепление права на имя и место жительства. Юридические лица характеризуются целями деятельности (преследующие или не преследующие цель осуществления предпринимательства). В Уложении, сообразно цели деятельности, установлен момент возникновения правоспособности юридического лица — объединения (Verein): у некоммерческого объединения — после внесения в реестр объединений, у коммерческого объединения — на основании государственной лицензии, иное может предусматриваться специальными правилами федерального законодательства.

В Гражданском кодексе Франции (ст. 8) закреплена общая правоспособность физического лица: «Каждый француз пользуется гражданскими правами». В Законе также закреплена индивидуализация лица через закрепление права на имя и место жительства. Положения титула девятого книги третьей Кодекса посвящены регулированию деятельности товариществ (компаний). Товарищества, кроме негласных товариществ, приобретают правосубъектность юридического лица со дня их регистрации. Детальная регламентация деятельности лиц в сфере торгового оборота содержится в Торговом кодексе.

В области вещного права ГК Франции разделяет имущество на движимое и недвижимое (ст. 516), содержит легальную дефиницию недвижимого имущества (ст. 517); вещные права подразделяет на право собственности — «право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее полным образом, при условии соблюдения запретов пользования, установленных законами или регламентами» (ст. 544) и узуфрукт — «право пользоваться вещами, являющимися собственностью другого лица» (ст. 578), который «может быть установлен на любые виды имущества движимого или недвижимого» (ст. 581). Гражданское уложение Германии «вещами в смысле закона признает лишь телесные предметы», а «к существенным составным частям земельного участка принадлежат вещи, прочно связанные с землей» (§ 90, (1) 94). В Уложении право собственности закрепляется через правомочия собственника (§ 903). Уложение содержит детально разработанный институт сервитутного права (§ 1018–1093).

Обязательственное право. Обязательства (лат. — obligatio) — основной способ регулирования отношений в частноправовой сфере, а понятие обязательства — одно из фундаментальных понятий частного права. Римское право заложило основы понимания не только собственно обязательства, но и его содержания, которые в результате рецепции получили развитие и структурно вошли в гражданское законодательство континентальной правовой семьи.

Гражданский кодекс Франции не содержит легального понятия обязательства. В ст. 1101 лишь говорится, что «договором является соглашение, посредством которого одно или несколько лиц принимают на себя обязательство перед одним или несколькими другими лицами нечто предоставить, сделать или не сделать». Тем не менее в литературе указывается, что «этот пробел был восполнен французской правовой доктриной, определяющей обязательство как правовую связь, в силу которой одно лицо должно в отношении другого лица — кредитора совершить действие или воздержаться от действия»¹³⁴.

В Гражданском уложении Германии, напротив, Книга вторая посвящена обязательственному праву, а § 241 (1) содержит положение о том, что «в силу обязательства кредитор вправе требовать от должника совершить исполнение. Исполнение может состоять также в воздержании от действия».

Основаниями возникновения обязательств во французском праве кроме договоров (ст. 1101) являются квазидоговоры (ст. 1300). К ним относятся: (ст. 1301–1301.5 — ведение чужих дел без поручения; ст. 1302–1302.3 — неосновательный платеж; ст. 1303–1303.4 — неосновательное обогащение), а также деликт (ст. 1240) и квазиделикт (ст. 1241 — ответственность за вред, причиненный в результате небрежности или неосторожности лица). Здесь усматривается решающее влияние римского права на классификацию оснований возникновения обязательств. В 2016 г. договорное право Франции было подвергнуто существенной модернизации (Ордонанс № 2016-131 от 10 февраля 2016 г.). В научных публикациях сообщается о предстоящей реформе в сфере регулирования гражданско-правовой ответственности в договорных и внедоговорных обязательствах¹³⁵.

В гражданском законодательстве Германии основаниями возникновения обязательств служат договоры, сделки и основания, подобные сделкам (§ 311 Уложения); деликт и нарушение закона (§ 823 Уложения); неосновательное обогащение (§ 812–822); ведение дела без поручения (§ 677–687).

Основу регулирования отношений в сфере правового регулирования интеллектуальной собственности в странах романо-германской правовой семьи составляют международные конвенции — Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. и Парижская конвенция о промышленной собственности от 20 марта 1883 г., под влиянием которых сформировалось национальное законодательство Франции и Германии.

Основным нормативным актом в регулировании права интеллектуальной собственности во Франции является Кодекс интеллектуальной собственности 1992 г. (Code de la propriété intellectuelle), Кодекс состоит из двух разделов: законодательного и регулирующего. Законодательный раздел разбит на три части: 1) литературная и художественная собственность; 2) промышленная собственность; 3) применение Кодекса на заморских территориях и на Майотте. Регулирующий раздел детализирует положения законодательного раздела, включая в себя восемь книг: 1) авторское право; 2) права, связанные с авторским правом; 3) общие положения; 4) административная и профессиональная организация; 5) дизайн; 6) охрана изобретений и технических знаний; 7) товарные знаки, знаки обслуживания и другие отличительные знаки; 8) специальные положения в Майотте, Уоллисе и Футуне, Новой Каледонии и во французских Южных и Антарктических землях. Кроме Кодекса в данной сфере действует ряд законов: Закон № 2011-1843 от 8 декабря 2011 г. «О сертификатах защиты прав собственности на новые сорта растений» (в ред. от 12.03.2015); Закон № 2012-287 от 1 марта 2012 г. «Об использовании в цифровом виде недоступных книг ХХ века»; Закон № 2011-1898 от 20 декабря 2011 г. «О вознаграждении за частное копирование» и др.

В Германии регулирование сферы интеллектуальной собственности осуществляется специальными законами: «О патентах»; «О правовой охране промышленных образцов»; «Об управлении авторскими правами и смежными правами»; «Об охране товарных знаков и других обозначений»; «Об охране топологий интегральных микросхем полупроводниковых продуктов»; «Об охране полупроводников»; «Об охране новых сортов растений» и др.¹³⁶

В странах континентальной правовой семьи нормы наследственного права включены в состав гражданских кодексов. Основанием наследования служит завещание или закон. В ст. 721 ГК Франции сказано, что «когда умерший не распорядился своим имуществом посредством безвозмездных сделок, право на наследство переходит в соответствии с законом». Статьи 734–750 устанавливают очередность призвания наследников по закону. В ГК Франции (ст. 895) завещание рассматривается как сделка, посредством которой завещатель распоряжается всем или частью своего имущества на случай своей смерти и которую он вправе отменить. Завещание может быть собственноручным, удостоверенным или тайным (ст. 969). Французскому наследственному законодательству известны и особые правила относительно порядка составления и удостоверения некоторых завещаний (например, завещаний военнослужащих, моряков, завещаний на территориях, где нет нотариусов).

В Гражданском уложении Германии Книга пятая именуется «Наследственное право» и содержит положения об универсальном правопреемстве при наследовании. Наследование по закону относится к порядку наследования, законом устанавливается очередность призвания к наследованию таких наследников. Наследодатель может назначить наследника односторонним распоряжением на случай смерти (завещание, завещательное распоряжение) (§ 1937), но может назначить наследника и посредством договора о наследовании, а также установить завещательные отказы и возложения. Согласно § 2265 Уложения может быть составлено общее завещание, но только супругами.

Источники и основные институты гражданского права стран общей системы права. Когда английский юрист хочет узнать, как регулируется какой-либо вопрос, он в первую очередь выяснит, регулируется ли данный вопрос статутом, и если это так, он пожелает обратиться к уточняющим правовым предписаниям, поскольку судьи, следуя доктрине о суверенитете парламента, связаны парламентскими актами. Согласно этой доктрине, парламент с точки зрения теории права может принять или не принять любой закон, хотя на практике его полномочия в данной области «ограничены некоторыми рамками». Второй момент, на котором остановит свое внимание английский юрист, будет относиться к деятельности судей. Он должен узнать, не было ли каких-либо опубликованных дел, в которых рассматривался данный вопрос, потому что, благодаря доктрине прецедента, большая часть норм английского права берет начало от судебных решений и высказываний судей, которые следует искать в различных сериях судебных отчетов¹³⁷. Закон (статут) в Англии формально преобладает над другими источниками права, но все же определяющую роль играет судебное решение (прецедент). Английская правовая система, система общего права (common law), получила это название от решений общих судов. Исторически общее право и право справедливости (law of equity), созданные в процессе нормотворческой деятельности судов, составляют прецедентное право — stare decisis (решить так, как было решено ранее).

Гражданское право США хотя и реципировало английское общее право, но доктрина прецедентного права там применяется более гибко, учитывая децентрализацию судебной системы (система судов штатов и система федеральных судов). «Общее право» — право каждого отдельного штата, за некоторыми исключениями. Наряду с общим правом действует федеральное законодательство. В некоторых штатах, где действует общее право, были приняты гражданские кодексы. Это штаты Джорджия, Калифорния, Монтана, Северная и Южная Дакота. Но эти кодексы — плод консолидации норм, созданных прежней судебной практикой. Исключение составляют штат Луизиана и территории Пуэрто-Рико, где сохранилось влияние континентального права. Опасность нарушения единообразия американского права законодательством отдельных штатов привела к необходимости разработки и принятия типовых единообразных законов.

Так, в 1914 г. был принят Единообразный закон о партнерстве (Uniform Partnership Act). Закон был пересмотрен и изменен несколько раз, последний раз в 1997 г. Единообразный торговый Кодекс США (Uniform Commercial Code), впервые опубликованный в 1952 г., является одним из единообразных актов, введенных в законодательство с целью унификации правовых норм о продажах и других коммерческих сделках. Последние поправки в ЕТК были приняты в 2010 г.

В странах общего права нормы, касающиеся правового положения физического лица, содержатся в различных законах, в отличие от стран континентальной правовой семьи, где статус физического лица закреплен в соответствующих разделах гражданских кодексов. В отношении статуса физических лиц в Англии и США используется категория «legal capacity» — правовая способность. В США определение правового положения граждан отнесено к законодательной компетенции штатов. В отношении юридических лиц научная доктрина Англии и США не выработала их универсального понятия. В Англии к юридическим лицам принято относить корпорации: единоличные корпорации (corporation sole) и объединения лиц (corporation aggregate); в США корпорации подразделяются на публичные (государственные, общественные или политические) и частные (коммерческие или некоммерческие)¹³⁸.

В странах прецедентного права отсутствует понятие вещных прав. Фактически понятие «вещное право» заменяется понятием «собственность» (property). Различие понимания права собственности в романо-германской правовой семье и правовой семье стран общего права строится на концепции «расщепленной собственности»: в романо-германской правовой семье действует принцип «одна вещь — одно право собственности»¹³⁹; «Англосаксонское право… объединяет в едином понятии права собственности множество его разновидностей: вещные и обязательственные права; частичные правомочия многих субъектов, распространяющиеся на один и тот же объект права собственности и т. д.»¹⁴⁰. Доверительная собственность (trust) в странах общего права основана на концепции расщепления собственности. Деление вещей на движимое и недвижимое имущество применяется судами во внешнеэкономических отношениях, внутренний оборот (в Англии) сохраняет классификацию вещей на реальную собственность (real property): имущество движимое и недвижимое, которое можно требовать по реальному иску — о восстановлении владения, и персональную (personal property): имущество чаще движимое, но может быть и недвижимое, возврата которого требовать нельзя, можно получить за него лишь денежную компенсацию — персональный иск. В США применяется деление вещей на движимое и недвижимое¹⁴¹.

В области обязательственного права доктрина прецедентного права не выделяет общую часть обязательственного права, присущую обязательственному праву романо-германской правовой семьи. Вместе с тем доктрина признает деление обязательств на договор (contract) и деликт (tort), хотя и не выработала общего (в широком смысле) понятия обязательства.

В английском праве договор «представляет, прежде всего, правовое обещание, к исполнению которого можно принудить в судебном порядке и основу которого составляет триада — оферта, акцепт и встречное удовлетворение»¹⁴². В литературе была отмечена характерная деталь английского договорного права: «оферта и акцепт — не обязательные условия действительности договора, а только средства анализа существования договора»¹⁴³.

Принципы договорного права, созданные английскими судами, были заимствованы правом США. Деликт (tort — гражданское правонарушение, нарушение законных прав) возникает вне договора. В США деликтное право базируется на правиле о том, что все члены общества имеют общую обязанность воздерживаться от совершения действий, которые могут повлечь причинение вреда другим людям. В зависимости от степени вины причинителя вреда, деликты традиционно разделяют на три категории: умышленные деликты, деликты при наличии небрежности виновного и деликты, предполагающие наступление ответственности без наличия вины¹⁴⁴.

Регулирование правоотношений в сфере интеллектуальной собственности в странах общего права в большей степени вынесено на уровень закона, а не прецедента, что объясняется действием в данной сфере конвенциональных норм, в особенности Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 г. и Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г. В Великобритании действует принятый в 1988 г. Закон об авторском праве, промышленных образцах и патентах (Copyright, Designs and Patents Act 1988). В США отношения в сфере интеллектуальной собственности регулируются несколькими законами, в частности Законом «Об авторском праве» 1976 г. (U. S. Copyright Act of 1976, 17. U.S.C. § 101 et seq.), Законом «О патентах» 1952 г. (U. S. Patents Law, 35 U.S.C. § 1 et seq.), Законом «О товарных знаках» в ред. 2009 г. (US Trademark Law, 15 U.S.C. § 101 et seq.)¹⁴⁵.

Регулирование наследования в странах общего права имеет свою специфику. Если в странах романо-германской правовой семьи имущество наследуется в порядке универсального правопреемства, то в странах общего права имущество умершего переходит путем специальной судебной процедуры к так называемому личному представителю наследодателя (в доверительную собственность), а затем, после расчетов с кредиторами, передается наследникам¹⁴⁶. К числу основных источников наследственного права Англии относятся Закон о завещаниях 1837 г. (Wills Act 1837); Закон об администрировании наследств 1925 г. (Administration of Estates Act 1925); Закон о наследовании (положении семьи и иждивенцев) 1975 г. (The Inheritance (Provision for Family and Dependants) Act 1975).

В США при наследовании по завещанию суд назначает исполнителя завещания (executor), который непосредственно обеспечивает переход к наследникам причитающегося им наследственного имущества. По наследству при отсутствии завещания «суд по делам о завещаниях и наследствах назначает администратора наследства (administrator), для осуществления надзора за распределением наследственного имущества между наследниками и погашением долгов умершего»¹⁴⁷. Законодательство о наследовании относится к компетенции штатов, но в 1964 г. началось составление Единообразного кодекса о завещаниях (The Uniform Probate Code). В 1969 г. он был одобрен. В последний раз Кодекс пересматривался в 2008 г. Кодекс полностью принят только в шестнадцати штатах. Остальные штаты приняли лишь различные фрагменты Кодекса.

Источники частного права Европейского союза. Одна из важнейших задач права Евросоюза — унификация частного права. «Различия между отдельными правопорядками, как по содержанию, так и по законодательной технике, а также национальные инерционные тенденции очень серьезны. Сближение права на начальных этапах может происходить небольшими шагами. При этом в сравнении с ограниченным количеством постановлений значительная часть отводится директивам Сообщества. В то время как постановления действуют на территории всех государств — членов Европейского союза непосредственно, директивы требуют трансформации в национальное право. В области собственно гражданского права был принят ряд директив, затронувших договорное право и ответственность по обязательствам, и все эти директивы направлены на повышение защищенности потребителей»¹⁴⁸. Правда, сегодня уже говорят не об унификации, а о гармонизации права Евросоюза и национального права государств — членов ЕС.

В механизме правового регулирования Евросоюза регламенты и директивы относятся к источникам так называемого вторичного права¹⁴⁹. Регламенты зачастую рассматривают как акты, сравнимые с законом, они адресуются государствам — членам Евросоюза. Например, Регламент (ЕС) № 1371/2007 Европейского парламента и Совета от 23 октября 2007 г. о правах пассажиров железнодорожного транспорта и обязательствах. Директивы являются обязательными для каждого государства-члена, которому они адресованы, в том, что касается ожидаемого результата, сохраняя за национальными властями свободу выбора форм и средств (ст. 249 Договора, учреждающего Европейское сообщество)¹⁵⁰.

Раздел II.
Гражданское правоотношение

Глава 5.
Понятие, элементы и виды гражданских правоотношений

§ 1. Понятие и особенности гражданского правоотношения

Понятие гражданского правоотношения. В процессе жизнедеятельности люди и их коллективные образования вступают друг с другом в разнообразные общественные отношения. Значительная часть этих отношений регулируется правовыми нормами и приобретает форму правоотношений. В зависимости от вида этих отношений и применяемых к ним методов правового регулирования правоотношения могут носить государственный, административный, уголовно-правовой, процессуальный и иной характер. Особым и наиболее важным видом правоотношений в обществе, основанном на рыночной экономике, являются гражданско-правовые отношения. Именно гражданские правоотношения образуют тот фундамент, на котором базируются подлинная демократия, частное предпринимательство и свобода личности.

Вопрос о понятии гражданского правоотношения, как и о понятии правоотношения в целом, носит дискуссионный характер.

Одни авторы — и их большинство — считают правоотношениями реальные общественные отношения, урегулированные нормами права. В результате правового воздействия общественные отношения приобретают особую правовую форму, а их участники наделяются правами и обязанностями, подкрепленными мерами государственного принуждения.

Другие авторы рассматривают правоотношения в качестве некой идеальной модели поведения участников общественных отношений, с помощью которой регулируются реальные общественные отношения. Иными словами, с этих позиций правовые нормы воздействуют на общественные отношения не прямо, а через промежуточное звено, которым и являются правоотношения. Понятно, что при таком подходе правоотношения выступают как сугубо идеальные явления, создаваемые правовыми нормами.

Оба подхода к понятию «правоотношение» имеют право на существование. Все правовые понятия и конструкции весьма условны и правильны лишь настолько, насколько способны логично и непротиворечиво объяснить явления правовой действительности. Поэтому вполне возможно рассматривать правоотношение и как облеченное в правовую форму реальное общественное отношение, и как особую правовую модель, на которую должны ориентироваться участники общественных отношений. Важно лишь, чтобы при любом подходе не происходила подмена одних понятий другими, нередко наблюдаемая в литературе, когда, например, отдельные элементы правоотношения выделяются с позиции правоотношения как реального общественного отношения, а другие — с позиции правоотношения как модели поведения.

На наш взгляд, более здравым и логичным является традиционный подход к правоотношению как урегулированному правом общественному отношению. Его достоинствами, по сравнению с правоотношением — моделью поведения, являются простота, отсутствие необходимости разделять реальные общественные отношения и их модельные конструкции. В ходе регулирования правовые нормы непосредственно воздействуют на общественные отношения, направляя их в нужное русло и придавая им правовую определенность.

Таким образом, гражданское правоотношение — это урегулированное нормами гражданского права общественное отношение. В результате правого регулирования общественное отношение никуда не исчезает, а лишь принимает правовую форму, а его участники наделяются субъективными правами и обязанностями, подкрепленными мерами принудительного характера.

Оставаясь общественным отношением, гражданское правоотношение всегда является отношением между людьми и не может рассматриваться как отношение человека к вещи и тем более как отношение между вещами.

Гражданское правоотношение носит волевой характер. Последний проявляется в правоотношении двояким образом. С одной стороны, в нормах права, которые формируют гражданские правоотношения, выражена государственная воля, направляющая реальные общественные отношения в необходимое правовое русло. С другой стороны, в правоотношениях проявляется воля самих его участников. Большинство гражданских правоотношений возникает по воле их субъектов, вступающих в обладание имуществом или в договорные отношения друг с другом. В тех гражданских правоотношениях, которые возникают помимо воли их участников (например, в случае причинения внедоговорного вреда), волевой характер проявляется в процессе осуществления возникших в результате деликта прав и обязанностей.

Особенности гражданского правоотношения. Обладая общими для всех правоотношений чертами, гражданское правоотношение имеет свои признаки, благодаря которым оно выделяется в особый вид. В конечном счете эти признаки определяются спецификой тех общественных отношений, которые регулируются нормами гражданского права. Поэтому иногда в литературе они сводятся к юридическому равенству сторон гражданского правоотношения и к их юридической независимости друг от друга¹⁵¹. Однако более продуктивным представляется выделение не только базисных, но и производных от них особенностей гражданских правоотношений.

Прежде всего, гражданские правоотношения, действительно, есть отношения равных, не подчиненных друг другу субъектов. То обстоятельство, что в конкретном правоотношении один из его участников может обладать лишь правами, в другой — выступать лишь носителем обязанностей, признаку равенства не противоречит, поскольку правоотношение с таким содержанием возникло по их собственному желанию. Кроме того, возможность управомоченного лица требовать от обязанного лица определенного поведения вовсе не означает, что ему принадлежит и право вмешиваться в оперативно-хозяйственную деятельность своего контрагента.

Признак равенства участников гражданских правоотношений подкреплен их имуще ственной и организационной самостоятельностью и независимостью друг от друга. Разу меется, речь не идет о необходимости их полной обособленности. Так, гражданские правоотношения могут складываться между супругами и близкими родственниками, связанными друг с другом многими правами и обязанностями; между юридическими лицами, представляющими собой звенья одной организации (например, профсоюзной) или находящимися в известной зависимости друг от друга (дочерние и зависимые общества) и т. п. В этих и подобных случаях гражданское законодательство устанавливает определенные гарантии обеспечения независимости участников гражданского оборота.

В гражданские правоотношения способны вступать любые субъекты права — физические лица (граждане, иностранцы, лица без гражданства), юридические лица, муниципальные и государственные (публичные) образования. При этом все они находятся, как правило, в равном положении, за исключениями, прямо указанными в законе. В частности, становясь участниками гражданских правоотношений, публичные образования не вправе пользоваться своими властными возможностями, а должны выступать на равных со всеми остальными началах.

Гражданские правоотношения возникают, изменяются и прекращаются на основании широкого круга обстоятельств, главными из которых являются акты свободного волеизъявления их участников. Иными словами, основным юридическим фактом, порождающим, изменяющим и прекращающим гражданские правоотношения, являются сделки. При этом гражданские правоотношения могут возникать по основаниям, которые прямо законом не предусмотрены, но ему не противоречат.

Содержание гражданских правоотношений может определяться не только законом, но и соглашением сторон. В силу принципа диспозитивности участники гражданских правоотношений в большинстве случаев вправе изменить правила, предусмотренные нормами гражданского права для данного вида отношений, а также установить для себя такие права и обязанности, которые не предусмотрены законом. Конечно, в гражданском праве есть немало и императивных норм, которые в ряде областей гражданско-правового регулирования даже преобладают.

Для гражданских правоотношений характерны особые способы защиты нарушенных субъективных гражданских прав. В основном они сводятся к применению мер имущественного характера, а именно к возмещению убытков и взысканию неустойки. Кроме того, широко используется такая мера, как лишение юридической силы определенных юридических фактов (признание недействительными сделок, решений органов юридических лиц, актов государственных органов и т. п.). Напротив, меры воздействия на личность нарушителя здесь почти неизвестны, а возможности добиться исполнения обязанности под принуждением крайне ограничены.

Наконец, в качестве общего порядка защиты нарушенных прав выступает судебный порядок, заключающийся в том, что потерпевший обращается с соответствующим иском в суд, который выносит решение об удовлетворении иска или отказе в этом. При этом гражданское право стимулирует нарушителей к добровольному удовлетворению законных требований потерпевших.

Более подробно все эти особенности гражданских правоотношений будут рассмотрены в последующих главах учебника.

С учетом сказанного можно предложить следующее определение гражданского правоотношения: им является такое урегулированное гражданским правом общественное отношение, которое складывается между равными, не подчиненными друг другу субъектами, наделенными взаимными правами и обязанностями, содержание которых определено, как правило, диспозитивными нормами закона и нарушение которых влечет применение к нарушителям принудительных мер имущественного характера.

Гражданское правоотношение имеет свою структуру, элементами которой являются его субъекты, содержание, объект и основания возникновения.

§ 2. Элементы гражданского правоотношения

Субъекты гражданского правоотношения. Правопреемство. Субъектами гражданского правоотношения принято именовать тех участников общественного отношения, которые вследствие урегулированности этого отношения нормами гражданского права становятся носителями субъективных гражданских прав и обязанностей. Термин «субъекты гражданского правоотношения» в гражданском законодательстве не употребляется. Законодательство оперирует терминами «граждане», которым охватываются все физические лица (т. е. собственно граждане, иностранцы и лица без гражданства), и «юридические лица», которым обозначаются коллективные образования людей, наделенные правом участвовать в гражданском обороте. В качестве обобщающей категории применяется термин «лица», объединяющий как физических, так и юридических лиц. Кроме того, в гражданских правоотношениях могут участвовать публичные образования — Российская Федерация, субъекты Федерации и муниципальные образования. По общему правилу к ним применяются нормы, определяющие участие в гражданских правоотношениях юридических лиц (п. 2 ст. 124 ГК).

Условиям и особенностям участия в гражданских правоотношениях каждого из названных субъектов посвящены отдельные главы настоящего раздела учебника.

К понятию «субъекты гражданского правоотношения» тесно примыкает понятие «правосубъектность», которое широко используется в доктрине, но при этом наполняется подчас разным содержанием. Чаще всего правосубъектностью обозначают признанную законом возможность иметь гражданские права и обязанности при возникновении в будущем конкретных правоотношений¹⁵². Иными словами, правосубъектность рассматривается в качестве общей юридической предпосылки обладания конкретными гражданскими правами и обязанностями. Считается также, что правосубъектность является обобщающей категорией, включающей в себя правоспособность, дееспособность и деликтоспособность. Более подробно эти вопросы освещаются в гл. 6 и 7 настоящего учебника.

Приобретая по основаниям, допускаемым законом, субъективные права и обязанности, правосубъектные лица становятся участниками конкретных гражданских правоотношений. В любом гражданском правоотношении должно быть не менее двух сторон — управомоченной и обязанной. Управомоченной стороной выступает обладатель субъективного права, обязанной стороной — носитель гражданско-правовой обязанности. Достаточно часто каждый из участников гражданского правоотношения одновременно является управомоченной и обязанной стороной. Так, из договора купли-продажи продавец и покупатель приобретают не только права, но и обязанности. При этом каждая из сторон гражданского правоотношения, как правило, может быть представлена несколькими лицами. Например, в обязательстве из причинения вреда может быть одновременно несколько управомоченных и обязанных лиц: первые представлены сособственниками имущества, которому причинен вред; вторые — лицами, совместно причинившими этот вред.

Как правило, в правоотношении участвуют конкретные лица — продавец и покупатель, арендатор и арендодатель и т. д. Однако в некоторых правоотношениях, например в правоотношениях собственности, на обязанной стороне выступает неопределенное число лиц (все так называемые третьи лица), которые должны воздерживаться от нарушения права собственности.

Субъектный состав участников гражданского правоотношения может меняться в результате различных событий и действий, в частности в случаях смерти физических лиц, ликвидации и реорганизации юридических лиц, совершения сделок и т. п. Переход прав и обязанностей от одного лица (правопредшественника) к другому лицу (правопреемнику), которое заменяет его в правоотношении, называется правопреемством.

Различают два вида правопреемства — универсальное (общее) и сингулярное (частное).

При универсальном правопреемстве правопреемник замещает правопредшественника во всех правоотношениях, за исключением тех, в которых правопреемство не допускается. Примером такого правопреемства служит наследование, в результате которого к наследникам переходят все права и обязанности умершего, кроме погашаемых с его смертью.

Под частным понимается правопреемство в одном или нескольких конкретных правоотношениях. Так, в результате уступки права требования субъективное гражданское право, а при переводе долга — гражданско-правовая обязанность могут перейти к другим лицам, которые заменят своих правопредшественников в конкретных правоотношениях.

По общему правилу гражданское право допускает правопреемство в отношении имущественных прав и обязанностей и не разрешает его в отношении личных неимущественных прав и обязанностей. Однако это правило имеет исключения. Например, по авторскому договору или по наследству к правопреемнику может перейти право на обнародование произведения, которое является личным неимущественным правом.

Объекты гражданского правоотношения. Философия определяет объект как внешний противостоящий субъекту предмет, на который направлена деятельность субъекта. Соответственно, в правоотношении объектом является то, на что воздействуют его субъекты. Субъекты гражданского правоотношения обладают правами и обязанностями, которые определяют границы их возможного и должного поведения. Следовательно, осуществляя права и обязанности, они воздействуют на поведение, которое только и способно реагировать на регулирующее воздействие. Таким образом, объектом гражданского правоотношения следует признать поведение его участников.

Однако простая констатация этого очевидного обстоятельства мало что дает в практическом плане, если не исследовать предмет самого поведения участников гражданского правоотношения. Последние вступают в отношения друг с другом по поводу различных материальных и нематериальных благ. В качестве таких благ выступают вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага (ст. 128 ГК). Поскольку вокруг этих благ строится поведение участников гражданских правоотношений, их и принято считать объектами гражданских правоотношений¹⁵³.

Более подробная характеристика отдельных объектов гражданского правоотношения дается в гл. 11–13 учебника.

Заметим, что вопрос об объекте гражданского правоотношения является излюбленным предметом спора цивилистов, которому уделяется гораздо больше внимания, чем он того заслуживает. В кратком виде существо дискуссий сводится к следующему. Во-первых, обсуждается вопрос о том, возможны ли безобъектные правоотношения¹⁵⁴. Большинство цивилистов отвечает на него отрицательно, поскольку права, которые ни на что не направлены, лишены всякого смысла.

Во-вторых, сам объект правоотношения понимается как то, на что воздействует правоотношение¹⁵⁵, на что оно направлено¹⁵⁶ или по поводу чего складывается¹⁵⁷. Какого-либо практического значения эти различия в подходах не имеют, так как в конечном счете все сходятся в том, что объектами правоотношений являются те блага, которые испытывают воздействие (через поведение участников правоотношений) либо на которые направлено их поведение или по поводу которых они складываются.

В-третьих, существует различие во взглядах на число объектов правоотношений. Одни авторы придерживаются теории единого объекта, которым может быть лишь поведение участников правоотношения¹⁵⁸; другие считают, что у правоотношений может быть несколько объектов, которыми выступают различные материальные и нематериальные блага¹⁵⁹; третьи, пытаясь найти компромисс, полагают, что объектом является поведение, направленное на различные рода блага¹⁶⁰.

Наиболее верной является последняя точка зрения, хотя, в сущности, она разделяется всеми участниками дискуссии. Ведь и ученые, считающие объектом правоотношения поведение, не рассматривают его в отрыве от соответствующих благ; авторы, которые признают объектами правоотношений сами блага, полагают, что воздействие на эти блага осуществляется через поведение участников правоотношений. Поэтому значение данной дискуссии тоже невелико.

Вопрос об объекте правоотношения своеобразно решался профессором О. С. Иоффе, который выделял у правоотношения три объекта: а) юридический — поведение обязанного лица; б) идеологический — волю участников правоотношения; в) материальный — вещь или иное благо, с которым связано регулируемое правом общественное отношение и на которое направлено поведение участников правоотношения¹⁶¹. Несмотря на признание логичности такого подхода, большого числа последователей эта позиция не имеет.

Содержание гражданского правоотношения. По мнению большинства ученых, его образуют взаимные права и обязанности участников гражданского правоотношения. Эти права и обязанности именуются субъективными, поскольку принадлежат конкретным субъектам права.

В самом общем виде субъективное гражданское право представляет собой меру возможного поведения самого управомоченного лица и его возможность требовать соответствующего поведения от обязанного лица. Гражданско-правовая обязанность — это мера должного поведения обязанного лица, которое может быть пассивным (воздержание от определенных действий) или активным в зависимости от вида гражданского правоотношения.

Субъективные права и обязанности достаточно многообразны. Некоторые из прав состоят из одного конкретного правомочия, другие имеют более сложную структуру. Так, право собственности включает правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом. Поскольку критерии классификации гражданских прав во многом совпадают с основаниями деления самих правоотношений, вопрос о видах субъективных прав и обязанностей будет рассмотрен чуть ниже.

Субъективные права и обязанности неразрывно связаны друг с другом, возникают и прекращаются одновременно и изменяются под влиянием одних и тех же обстоятельств.

В литературе встречаются и иные взгляды на содержание гражданского правоотношения. Так, О. С. Иоффе выделял у правоотношения три содержания: материальное, которым он считал то общественное отношение, которое лежит в его основе; идеологическое, которое составляет воля государства, выраженная в правовых нормах, и юридическое, которое образуют права и обязанности его участников¹⁶².

По мнению Н. Д. Егорова, содержанием правоотношения является взаимодействие участников правоотношения, осуществляемое в соответствии с их субъективными правами и обязанностями¹⁶³. Чем при этом взаимодействие отличается от поведения участников правоотношения, которое Н. Д. Егоров считает объектом правоотношения, остается неясным.

Основания возникновения, изменения и прекращения гражданского правоотношения. Нормы гражданского права сами по себе не создают субъективных прав и обязанностей. Для того чтобы на основе нормы права возникло конкретное гражданское правоотношение, необходимо наступление определенных жизненных обстоятельств. Возникнув, гражданское правоотношение может изменяться под влиянием предусмотренных законом факторов, а то и вовсе прекратиться. Обстоятельства, с наступлением которых происходит возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений, принято называть юридическими фактами.

Юридические факты носят разнообразный характер и подразделяются на отдельные виды. Данный вопрос подробно рассмотрен в гл. 14 настоящего учебника.

§ 3. Виды гражданских правоотношений

Общие положения. Гражданские правоотношения, будучи едиными в своей сущности, подразделяются на различные виды и классифицируются по разным основаниям. При этом одно и то же правоотношение в зависимости от избранного критерия может одновременно относиться к различным видам правоотношений. Например, правоотношение собственности является имущественным по содержанию, абсолютным по субъектному составу, вещным по способу удовлетворения интересов управомоченного лица.

В отличие от некоторых других вопросов, связанных с правоотношениями, классификация гражданских правоотношений имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Поскольку правоотношения соответствующего вида обладают общими чертами, правильная квалификация конкретного правоотношения позволяет распространить на него признаки правоотношений соответствующего вида, глубже понять его сущность и применять к нему адекватные его природе правовые конструкции.

В учебной литературе правоотношения традиционно делятся по трем основаниям: по содержанию (характеру прав и обязанностей) — на имущественные и личные; по субъектному составу (степени определенности обязанных лиц) — на абсолютные и относительные; по способу удовлетворения интересов управомоченного лица — на вещные и обязательственные. Наряду с названными видами правоотношения иногда делятся на простые и сложные¹⁶⁴, регулятивные и охранительные¹⁶⁵. Кроме того, отдельные авторы выделяют в особые группы организационные¹⁶⁶ и корпоративные правоотношения¹⁶⁷, а также правоотношения по поводу преимущественных прав¹⁶⁸.

В настоящем параграфе попытаемся представить более полный спектр возможных видов гражданских правоотношений. Прежде сделаем два предварительных замечания.

Во-первых, подразделение гражданских правоотношений на отдельные виды, причем как традиционные, так и нетрадиционные, носит в значительной степени условный характер. Многие гражданские правоотношения с трудом поддаются классификации, поскольку одновременно обладают признаками правоотношений разных видов. Например, выделить в области авторского права имущественные и личные неимущественные правоотношения весьма непросто, так как в большинстве из них присутствуют и личные, и имущественные черты. Некоторые гражданские правоотношения вообще не охватываются принятыми в литературе классификациями. Так, традиционное подразделение правоотношений на вещные и обязательственные не распространяется на правоотношения, возникающие по поводу исключительных прав, и наследственные правоотношения.

Во-вторых, выделяемые в литературе виды правоотношений в основном совпадают с видами субъективных гражданских прав. Поэтому все сказанное в настоящем параграфе о правоотношениях применимо и к субъективным гражданским правам.

Имущественные, личные неимущественные и организационные правоотношения. Прежде всего, в зависимости от содержания гражданские правоотношения подразделяются на имущественные, личные неимущественные и организационные. Данное деление непосредственно связано с предметом гражданско-правового регулирования. Выделение двух первых видов отношений в предмете гражданского права является общепризнанным; напротив, существование организационных отношений как самостоятельного вида гражданско-правовых отношений большинством автором если прямо не отвергается, то, по крайней мере, игнорируется¹⁶⁹.

Большинство гражданских правоотношений носит имущественный характер и направлено на удовлетворение имущественных интересов их участников. Объектами этих отношений является поведение их участников, направленное на вещи, в том числе на деньги и ценные бумаги, имущественные права, работы и услуги. Имущественные отношения связаны либо с закреплением имущества за определенными лицами (например, правоотношения собственности и иные вещные отношения), либо с переходом прав на имущество от одних лиц к другим (таково большинство обязательственных и наследственных правоотношений).

Помимо имущественных, существуют личные неимущественные правоотношения, направленные на удовлетворение личных неимущественных интересов участников правоотношений. Они складываются по поводу личных благ и свобод, создания творческих достижений, форм индивидуализации личности и т. п.

Личные неимущественные отношения подразделяются на две группы: а) личные неимущественные отношения, связанные с имущественными; б) личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными. Как отмечено в гл. 1 настоящего учебника, первая группа отношений, к которой, в частности, относятся отношения, связанные с созданием результатов творческой деятельности, регулируется гражданским правом (абз. 1 п. 1 ст. 2 ГК); вторая группа отношений, в частности отношения, связанные с честью, достоинством, неприкосновенностью личности и т. п., лишь охраняется нормами гражданского права (п. 2 ст. 2 ГК). Это не означает, что личные права, блага и свободы второй группы не могут быть объектами гражданских правоотношений. В случае нарушения указанных прав, благ и свобод возникают особые охранительные правоотношения, представляющие собой полноценный вид гражданско-правовых отношений (об этом см. ниже). Поэтому исключение личных неимущественных отношений из предмета гражданско-правового регулирования, на что нередко указывается в учебной литературе, неоправданно.

Наряду с имущественными и личными неимущественными отношениями гражданским правом регулируется большая группа отношений, которые не подпадают ни под первый, ни под второй из названных видов отношений. В частности, их образуют отношения, связанные с созданием, реорганизацией, прекращением и непосредственной деятельностью различных организаций, прежде всего организаций корпоративного типа; отношения по установлению хозяйственных связей, в частности, при перевозке грузов; отношения, связанные с заключением предварительных договоров и проведением торгов, и т. п. В свое время профессор О. А. Красавчиков, одним из первых обративший внимание на эти отношения, назвал их организационными¹⁷⁰.

За последние годы число подобных отношений значительно возросло. Так, законы о хозяйственных обществах подробнейшим образом определяют, как должны строиться отношения внутри корпораций. То обстоятельство, что эти отношения приобретают форму правоотношений, видимо, ни у кого сомнений не вызывает. Другой вопрос — носят ли эти правоотношения гражданско-правовой характер? Безусловно, так называемые корпоративные отношения неоднородны по своей природе. Среди них есть отношения, которые строятся по методу власть — подчинение, а значит, тяготеют к административному праву; встречаются отношения, имеющие трудо-правовую природу. Однако большая часть корпоративных отношений складывается между равными, имущественно и организационно обособленными друг от друга субъектами, т. е. входит в предмет гражданского права.

Сходный характер носят многочисленные отношения, возникающие в таких сферах, как регистрация соответствующих прав и объектов (недвижимость, промышленная собственность, ценные бумаги и т. д.), проведение всевозможных торгов, банкротство и т. п. Едва ли правильно (как это делалось в прежние годы, когда число подобных отношений было относительно невелико) эти организационные отношения просто не замечать или объявлять их элементом (стороной) имущественных отношений, находящихся на стадии становления (реорганизации)¹⁷¹. Многие отношения такого рода очень далеко отстоят от имущественных отношений, а некоторые с ними вообще не связаны. Вряд ли продуктивным было бы отнесение этих отношений с неимущественным содержанием к числу обычных личных неимущественных отношений, поскольку они существенно отличаются друг от друга.

Единственно правильным представляется признание организационных правоотношений, складывающихся между равными, неподчиненными друг другу субъектами, таким же полноценным видом гражданских правоотношений, каким являются имущественные и личные неимущественные отношения. Хотя в настоящее время они не выделяются в предмете гражданского права (ст. 2 ГК), само законодательство развивается по пути все более детальной регламентации различных юридических процедур. Последние и образуют самостоятельный объект большинства организационных отношений¹⁷².

Практическое значение выделения имущественных, личных неимущественных и организационных правоотношений состоит в том, что в них по-разному решаются вопросы правопреемства; при нарушении прав применяются разные способы их защиты; для обращения за защитой установлены разные исковые сроки и т. п.

Абсолютные и относительные правоотношения. В зависимости от субъектного состава¹⁷³ гражданские правоотношения делятся на абсолютные и относительные.

В абсолютных правоотношениях управомоченному лицу противостоит неопределенный круг обязанных лиц — все так называемые третьи лица. В таких правоотношениях управомоченное лицо удовлетворяет свои имущественные или личные интересы за счет собственных действий, в то время как все окружающие (третьи лица) должны либо воздерживаться от посягательств на сферу его интересов, либо признавать его право и считаться с ним. Данную структуру межсубъектных связей имеют, в частности, правоотношения собственности, поскольку собственнику противостоят все третьи лица, обязанные не нарушать право собственности. Абсолютный характер носят отношения создателя творческого произведения со всеми окружающими его лицами по поводу признания его авторства на данное произведение.

Иногда существование абсолютных правоотношений отрицается на том основании, что правоотношение по определению может быть только относительным, т. е. всегда складывается только между конкретными лицами. В тех же случаях, когда обязанность налагается на всех третьих лиц, она вытекает не из правоотношения, а непосредственно из нормы права (публичного порядка)¹⁷⁴. Логическим следствием такого подхода является вывод о том, что право собственности и подобные ему субъективные права реализуются вне правоотношений.

Критика абсолютных правоотношений представляется неубедительной. Обязанность, лежащая на всех третьих лицах, существует лишь постольку, поскольку конкретному лицу принадлежит субъективное гражданское право. Иными словами, связанность субъективного права и обязанности является очевидной. Почему эта связь не может считаться правоотношением и по какой причине правоотношение может связывать лишь конкретных лиц, остается неясным. Конструкция абсолютного правоотношения логично и доступно объясняет сущность важной группы субъективных гражданских прав.

В относительных правоотношениях обладатели субъективных прав имеют дело с четко определенными обязанными лицами. Таких лиц может быть несколько, но все они, как правило, должны быть известны управомоченному лицу. Кроме того, в относительных правоотношениях обязанные лица обычно должны совершить в пользу управомоченного лица какие-то активные действия, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу и проч. Относительные правоотношения возникают из различных договоров, а также в результате трансформации абсолютных правоотношений в относительные, что происходит, например, при нарушении права собственности со стороны конкретного лица.

При нарушении абсолютных и относительных прав к нарушителям применяются разные санкции. Так, собственник, право которого нарушено лицом, с которым он не состоит в договорных отношениях, должен истребовать от нарушителя свое имущество с помощью виндикационного иска. Напротив, если право собственности нарушено контрагентом по договору, например арендатором, не возвращающим имущество по окончании срока аренды, собственник должен добиваться возврата своего имущества с помощью договорного иска. Кроме того, абсолютное право может быть нарушено любым лицом, а относительное — лишь лицом, участвующим в данном правоотношении.

Вещные и обязательственные правоотношения. В советский период данное деление если не отрицалось, то, по крайней мере, принижалось. По мнению В. К. Райхера, вполне достаточным было подразделения правоотношений на абсолютные и относительные, поскольку эти два деления полностью перекрывают друг друга¹⁷⁵. О. С. Иоффе считал, что даже если бы такая классификация была теоретически безупречной, какого-либо практического значения она не имеет¹⁷⁶. Подобные суждения не были беспочвенными.

Деление правоотношений на абсолютные и относительные, с одной стороны, и на вещные и обязательственные — с другой с содержательной точки зрения действительно во многом совпадает. Все вещные отношения построены по модели абсолютного правоотношения, а все обязательственные отношения являются относительными. Сходен и характер обязанностей: в вещных и абсолютных отношениях все третьи лица несут пассивную обязанность воздерживаться от вмешательства в исключительную сферу управомоченного лица, а в обязательственных и относительных правоотношениях обязанные лица должны, как правило, действовать активно. Что касается практического значения данного деления, то в советский период оно было весьма незначительным, поскольку вещные отношения сводились к правоотношениям собственности.

В настоящее время положение дел изменилось. Действующий ГК имеет в своем составе специальный разд. II «Право собственности и другие вещные права», а число вещных прав существенно расширилось. Кроме того, критика в адрес деления гражданских правоотношений на вещные и обязательственные изначально была только отчасти справедливой. В самом деле, хотя все вещные права являются правами абсолютными, но не все абсолютные права являются вещными. Так, абсолютный, но отнюдь не вещный характер носят исключительные права на объекты интеллектуальной собственности и многие личные неимущественные права. Точно так же не все относительные правоотношения являются обязательственными.

Все дело в том, что деление правоотношений на вещные и обязательственные производится по иному критерию, нежели их подразделение на абсолютные и относительные. Им в данном случае выступает спос об удовлетворения интересов управомоченного лица. В вещных правоотношениях интерес управомоченного лица удовлетворяется посредством его собственных действий в отношении имущества, которым он владеет и пользуется. От третьих лиц требуется лишь воздержание от действий, мешающих правообладателю осуществлять свои права. Примерами вещных правоотношений являются правоотношения собственности, отношения по владению имуществом на праве хозяйственного ведения и на основании иных вещных прав и др.

Обязательственные правоотношения — это правоотношения, в которых интерес управомоченного лица удовлетворяется за счет совершения обязанным лицом (лицами) активных действий. Если вещные правоотношения отражают статику имущественных отношений (закрепленность имущества за определенными субъектами), то с помощью обязательственных правоотношений в основном опосредуется гражданский оборот — переход имущества от одних лиц к другим.

Практическое значение разграничения вещных и обязательственных правоотношений состоит в том, что вещные и обязательственные права осуществляются разными способами, в разном порядке переходят к другим лицам, при их нарушении используются разные меры защиты (например, выделяются особые вещно-правовые иски) и т. п.

Регулятивные и охранительные правоотношения. Эти важнейшие виды гражданских правоотношений выделяются в зависимости от выполняемой ими функции в механизме гражданско-правового регулирования. Регулятивные правоотношения направлены на закрепление и регламентацию социальных связей в их нормальном, желательном для общества состоянии, на удовлетворение прав и законных интересов субъектов гражданского права. Охран ительные правоотношения приз ваны обеспечить защиту субъективных гражданских прав в случае их нарушения¹⁷⁷.

Деление правоотношений на регулятивные и охранительные, несмотря на практически безоговорочное признание его наукой гражданского права, не получило должного отражения в учебной литературе. Между тем это деление касается всех без исключения гражданских правоотношений и имеет большое практическое значение. Регулятивные правоотношения возникают на основе сделок и иных правомерных юридических фактов и опосредуют удовлетворение интересов участников гражданских правоотношений в нормальных условиях гражданского оборота. Напротив, охранительные правоотношения возникают, как правило, при нарушении (угрозе нарушения, оспаривании) субъективных гражданских прав, когда требуется предотвратить или устранить последствия их нарушения.

Возникнув как следствие нарушения регулятивного правоотношения и совпадая с ним по структуре, охранительное правоотношение имеет новое содержание (право потерпевшего на защиту и обязанность нарушителя претерпеть меры принуждения) и новый объект (поведение обязанного лица, направленное на устранение последствий нарушения).

К охранительным относятся правоотношения, возникающие при причинении имущественного вреда, нарушении личных неимущественных прав, иногда — в результате совершения правомерных действий (изъятие земельного участка для государственных нужд, реквизиция и проч.).

Иные виды правоотношений. Наряду с рассмотренными видами правоотношений, которые считаются основными, в познавательных и практических целях могут быть выделены и другие виды правоотношений.

Так, нередко правоотношения делят на срочные и бессрочные. Большинство гражданских правоотношений носит срочный характер. Их продолжительность определяется действием соответствующих прав и обязанностей. Например, патентно-правовое отношение действует до тех пор, пока сохраняет силу охранный документ на техническое новшество — патент. Срочный характер имеют многие правоотношения, возникшие из договоров. К их числу относятся и те правоотношения, продолжительность существования которых конкретно договором не определена, но предполагается, что они так или иначе ограничены во времени. Примером может служить аренда имущества без указания срока действия арендных отношений.

Особым видом срочных правоотношений являются так называемые длящиеся правоотношения. Возникнув в связи с определенными обстоятельствами, они продолжают существовать до тех пор, пока действуют эти обстоятельства. В процессе их существования может меняться их содержание (например, в связи с изменением действующего законодательства) и даже объект, но в целом они сохраняют свою сущность. Таково, например, обязательство, возникшее из причинения вреда здоровью гражданина, который в результате правонарушения утратил трудоспособность.

В то же время некоторые гражданские правоотношения носят бессрочный характер. Таковы, в частности, личные неимущественные отношения, например правоотношение авторства. В принципе, бессрочным является и правоотношение собственности, если только продолжительность его существования не определяется естественными качествами имущества.

Распространено подразделение гражданских правоотношений на простые и сложные. Проводится оно на основании двух разных критериев: тому, как распределяются права и обязанности между участниками правоотношения, и тому, какой характер — простой или сложный — носят субъективные права.

На основании первого критерия простым считается правоотношение, в котором один участник является обладателем права, а другой — носителем обязанности (например, обязательственное отношение, возникшее из договора займа); в сложном правоотношении обоим участникам принадлежат как права, так и обязанности (таково большинство договорных обязательств).

По второму критерию простым является правоотношение, в котором субъективное право сводится к возможности совершения самим управомоченным лицом или к возможности требовать выполнения от обязанного лица какого-то одного конкретного действия (примером может служить обязательство из причинения вреда); в сложном правоотношении управомоченное лицо обладает рядом правомочий, каждое из которых он вправе осуществить по собственному усмотрению (примером является правоотношение собственности).

Особую группу правоотношений образуют так называемые фидуциарные (от лат. fiducia — акт, основанный на доверии) или строго личные, правоотношения. Пра ва и обязанности участников этих правоотношений основаны на повышенном доверии друг к другу. Известный элемент доверия присутствует во всех гражданских правоотношениях, поскольку без него гражданский оборот был бы невозможен. Однако в некоторых случаях возможности сторон по совершению действий, затрагивающих взаимные интересы, настолько велики, что их отношения могут складываться и развиваться только при условии повышенного доверия друг к другу.

Так, наделяя поверенного доверенностью, доверитель должен доверять личности своего контрагента, который получает возможность совершать сделки от имени, за счет и в интересах доверителя (ст. 971 ГК). Фидуциарный характер носят отношения участников договора простого товарищества, поскольку по общему правилу каждый из товарищей вправе совершать сделки с третьими лицами в интересах всех товарищей (п. 1 ст. 1044 ГК). Повышенное доверие друг к другу, как правило, испытывают участники договора доверительного управления имуществом (ст. 1012 ГК) и т. п.

Практическое значение выделения фидуциарных правоотношений состоит, в частности, в том, что в законодательстве предусматриваются особые основания их прекращения: как правило, они могут быть прекращены в любой момент по одностороннему заявлению любой стороны (например, по причине утраты доверия к контрагенту). Фидуциарные отношения носят строго личный характер и потому прекращаются со смертью любого из их участников, с утратой ими дееспособности и т. п.

Известный смысл имеется также в выделении правоотношений, в рамках которых реализуются преимущественные права¹⁷⁸. Как неоднократно отмечалось ранее, имманентным признаком гражданских правоотношений является юридическое равенство их участников. Это, конечно, не означает, что в любом гражданском правоотношении права и обязанности распределяются между участниками равным образом. Имеется немало отношений, в которых одному участнику принадлежат лишь права, а другому только обязанности. Но принцип равенства здесь не нарушается, поскольку правоотношение с таким содержанием обычно возникает по воле самих его участников (например, в связи с предоставлением займа).

Иное дело, когда закон наделяет одних участников правоотношений преимущественными правами по отношению к остальным. Число таких правоотношений достаточно велико. Наряду с традиционным преимущественным правом покупки, которым обладают участники общей собственности (ст. 250 ГК), преимущественные права наличествуют в корпоративном праве, в правилах о залоге, в конкурсном и наследственном праве и т. д.

Преимущественные права и возникающие в связи с их реализацией правоотношения не вполне вписываются в общую картину гражданских прав. Тем не менее они — составная часть современного гражданского права, а значит, должны получить адекватную правовую квалификацию. Чаще всего преимущественные права устанавливает сам закон¹⁷⁹. Однако и в этих случаях воля сторон по поводу преимущественных прав может иметь юридическое значение. Так, преимущественные права участников некоторых юридических лиц действуют лишь постольку, поскольку они предусмотрены или, напротив, не устранены уставом юридического лица.

Представляется, что нет принципиальных препятствий для установления преимущественных прав и соглашением сторон без прямого указания закона на такую возможность. Иное дело, что в этом случае такие права не имеют внешнего эффекта, т. е. не действуют по отношению к третьим лицам, а связывают только участников соглашения об их установлении. Это означает, что в случае нарушения преимущественного права, установленного соглашением сторон, потерпевший сможет предъявить требование только к своему контрагенту, но не к третьему лицу.

Глава 6.
Граждане как субъекты гражданских правоотношений

§ 1. Граждане как субъекты права

Общие положения. Граждане вместе с юридическими лицами и государством (Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования) образуют группу лиц. Основу правовой регламентации здесь составляет подразд. 2 (ст. 17–127) разд. 1 ч. 1 ГК. Лица являются субъектами гражданского права, участниками гражданского оборота и гражданских правоотношений. Сама категория «лица» представляет собой определенную правовую фикцию, характеризующую субъекта гражданского оборота. Этимологически можно связать термин «лицо» с другим термином, имеющим происхождение в латинском языке, — «персона» (persona). «Per sonare» означает «посредством звука». Речь здесь может идти о маске актера, которую последний надевал, чтобы явиться в том или ином образе. Такое объяснение помогает понять сущность «лица». Одно и то же физическое лицо может быть, например, единоличным участником разных юридических лиц, которые имеют разную организационно-правовую форму. Здесь физическое лицо есть сама сущность «маски» — юридического лица, причем, надевая разные «маски», такое физическое лицо олицетворяет разные субъекты, разные юридические лица, а также само себя как физическое лицо. То есть подобная «правовая маска» есть юридическая характеристика субъекта гражданского оборота.

Физическое лицо может в силу своего рождения стать гражданином Российской Федерации, но оно могло родиться и в другом государстве, а также оказаться лицом без гражданства. Физическое лицо здесь представляет собой сущность «маски» — «гражданина», «иностранного гражданина», «лица без гражданства (апатрида)». Как отмечает Д. И. Мейер, «лицом технически называется субъект права», «слова человек и физическое лицо нужно признать синонимами»¹⁸⁰.

Законодатель по всему тексту закона (ГК) применяет термин «гражданин» либо же использует общий и всеохватывающий термин «лицо». Лишь в разделе о международном частном праве (гл. 67 ГК) законодатель снова использует термины «физическое лицо», «иностранный гражданин», «лицо без гражданства», «беженец» и др., поскольку здесь решается вопрос о применимом праве в зависимости от государственной принадлежности лица. Здесь нужно отметить, что до сих пор существуют дискуссии относительно терминологии «физическое лицо» и «гражданин». Эта терминология прошла длительный путь от признания категории «физическое лицо» (ГК 1922 г.), пришедшей на смену дореволюционному «подданый», к «гражданину» (ГК 1964 г.) и снова к «физическому лицу» (ст. 1 Основ 1991 г.: «Участниками регулируемых гражданским законодательством отношений является гражданин (физическое лицо)…»)¹⁸¹.

Законодатель определяет, что способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами (п. 1 ст. 17 ГК). Тем самым развиваются закрепленные в Конституции РФ положения о правах и свободах человека и гражданина (ст. 17–64 Конституции РФ). При этом речь идет не только о гражданах РФ, но и об иностранных гражданах, а также о лицах без гражданства. В Конституции в этой связи использованы термины «все» или «каждый»: «все равны перед законом и судом» (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ), «каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности» (ч. 1 ст. 34 Конституции РФ). В этой связи правильнее было бы говорить о «физическом лице», как это, например, имеет место в разделе о международном частном праве (см. ст. 1195 ГК). Статья 1196 (п. 1) ГК устанавливает правило, согласно которому гражданская правоспособность физического лица определяется его личным законом, причем иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом.

Индивидуализация гражданина. Как любой субъект гражданского оборота, гражданин (физическое лицо) должен быть индивидуализирован посредством определенного набора характеристик, позволяющих отличить его от других граждан (физических лиц). При этом это должны быть общие, доступные в обычном гражданском обороте, характеристики. Такие характеристики, как физиологические (двигательные, речевые и т. п.) или анатомические (комплекция тела, рост, вес и т. п.), броские признаки внешности, особые приметы и т. п. не могут являться общедоступными и общеупотребительными в обычном гражданском обороте. Конечно, эти характеристики могут влиять на восприятие общеупотребительных признаков субъекта гражданского оборота, но не могут считаться главными. Фотография гражданина, имеющаяся в его удостоверении личности (паспорт, водительское удостоверение, военный билет и др.), безусловно, имеет большое значение для индивидуализации гражданина в гражданском обороте. Так, нотариус при совершении нотариальных действий удостоверяет гражданина по его фотографии в паспорте или в других документах, исключающих любые сомнения относительно личности гражданина, его представителя или представителя юридического лица (абз. 2 ст. 42 Основ законодательства о нотариате). В зарубежном праве (например, в Германии) такие признаки, как рост и цвет глаз, включаются в удостоверение личности (национальный паспорт). Для индивидуализации гражданина важное значение имеет также его возраст, в связи с чем указание на дату рождения гражданина является общепризнанной международной практикой. Все возможные характеристики гражданина, присутствующие в его официальных документах, служат тому образу, посредством которого персонифицируется конкретный гражданин в гражданском обороте.

Гражданин индивидуализируется прежде всего на основании его имени и места жительства. При этом кроме удостоверения личности (паспорта) акты гражданского состояния фиксируют дееспособность гражданина, изменения его правового (гражданско-правового и семейно-правового) статуса.

Физическое лицо (гражданин) в гражданском обороте выступает под именем (фамилией и собственно именем). Физическое лицо приобретает имя с рождения (ст. 58 СК). Не обязательным, но возможным атрибутом субъекта является отчество, если иное не вытекает из закона или национального обычая. Так, согласно п. 3 ст. 49 Семейного кодекса Республики Татарстан «отчество ребенку по соглашению родителей может быть присвоено на основе национальных традиций путем прибавления к имени отца ребенка слова улы (для ребенка мужского пола), слова кызы (для ребенка женского пола)».

Допустимо использование гражданином также псевдонима (вымышленного имени). Обычно псевдоним используется в области авторского права и права промышленной собственности (см. также ст. 1265, 1281, 1315, 1483 ГК). Однако он может использоваться и в других областях. Например, при необходимости обеспечить безопасность потерпевшего, его представителя, свидетеля, близких родственников и близких лиц следователь, дознаватель вправе в протоколе следственного действия, в котором участвуют потерпевший, его представитель или свидетель, не приводить данные об их личности, используя псевдоним участника следственного действия (в соответствующем постановлении приводится образец подписи такого участника, которые он будет использовать в протоколах следственных действий, произведенных с его участием) (ч. 9 ст. 166 УПК). Среди прав журналиста особо отмечается его право на распространение подготовленных им сообщений и материалов за своей подписью, под псевдонимом или без подписи (п. 12 ч. 1 ст. 47 Закона о СМИ).

Гражданин вправе изменить свое имя. Примером может являться случай, предусмотренный ст. 32 СК о праве выбора фамилии супругами. Но гражданин вправе самостоятельно поменять свою фамилию. Сам порядок смены имени предусмотрен в главе VII (ст. 58–63) Закона об АГС. При этом смена имени не может явиться основанием для изменения прав и обязанностей гражданина, который должен действовать добросовестно в отношении других участников гражданского оборота. Иначе говоря, гражданин не вправе изменять свое имя в попытке избежать ответственность за совершенное правонарушение. Принцип добросовестности нашел свое отражение в обязанности гражданина уведомить своих контрагентов (должников и кредиторов) о соответствующих изменениях. Однако гражданин не обязан уведомлять государственные органы (например, налоговые органы) об изменении своего имени, а также обращаться за получением нового свидетельства о постановке на учет (ст. 23 НК). Между государственными органами действует система информационного обмена¹⁸².

Имя, полученное гражданином при рождении, а также перемена имени подлежат регистрации в порядке, установленном для регистрации актов гражданского состояния.

Имя и фамилия является первичным индивидуализирующим признаком субъекта гражданского оборота. В этой связи закон запрещает приобретать права и обязанности под именем другого лица. Исключением является надлежащим образом оформленное представительство (поручение — ст. 971 ГК, агентирование — ст. 1005 ГК, доверительное управление имуществом — ст. 1012 ГК).

Законодатель допускает использование имени (псевдонима) другого лица с согласия такого лица, но при условии исключения введения заблуждения третьих лиц относительно тождества соответствующего лица. Законодатель при этом очерчивает сферы подобного допустимого использования чужого имени творческой, предпринимательской или иной экономической деятельностью. Это вряд ли правильно, поскольку допустимое использование имени другого лица с учетом принципов запрета злоупотребления и добросовестности возможно и в иных областях.

В случае нарушения права на имя или псевдоним гражданин имеет право на защиту. В частности, такое право возникает при искажении имени гражданина либо при использовании имени способами или в форме, которые затрагивают его честь, умаляют достоинство или деловую репутацию. Способами защиты являются, в частности, опровержение и компенсация морального вреда (ст. 12, 151 ГК).

Следующим индивидуализирующим признаком физического лица является место жительства. Им признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает, независимо от наличия соответствующей регистрационной записи. Гражданин, изменивший место жительства, обязан не позднее семи дней со дня прибытия на новое место жительства обратиться в орган регистрационного учета с заявлением по установленной форме. (абз. 1 ст. 6 Закона о праве граждан РФ на свободу передвижения). Для иностранных граждан соответствующие правила закреплены ст. 14, 20 Закона о миграционном учете.

Законом предусмотрено правило, согласно которому лицо, сообщившее кредиторам, а также другим лицам сведения об ином месте своего жительства, несет риск вызванных этим последствий (ст. 316 ГК). Это может быть связано, например, с направлением извещений по указанному лицом адресу, совершение исполнения по известному должниками адресу. Считается, что лицо приняло соответствующее извещение или исполнение по недействительному адресу, если оно не известило должным образом других участников гражданского оборота о смене адреса.

Местом жительства несовершеннолетнего гражданина, не достигшего четырнадцати лет, а также гражданина, находящегося под опекой, признается место жительства законных представителей (родителей, усыновителей или опекунов). Опекуны и попечители несовершеннолетних граждан обязаны проживать совместно со своими подопечными (п. 2 ст. 36 ГК), поскольку такие лица нуждаются в постоянном контроле со стороны законного представителя.

Акты гражданского состояния являются юридическими фактами в виде действий граждан и связанных с поведением граждан событий и характеризуют правовое состояние (статус) гражданина (п. 1 ст. 3 Закона об АГС). Ряд актов гражданского состояния требует для своей юридической значимости проведения специальной юридической процедуры — государственной регистрации. Согласно ст. 47 ГК государственной регистрации подлежат такие акты гражданского состояния, как: 1) рождение; 2) заключение брака; 3) расторжение брака; 4) усыновление (удочерение); 5) установление отцовства; 6) перемена имени; 7) смерть гражданина.

Регистрация актов гражданского состояния производится органами записи актов гражданского состояния (ст. 4 Закона об АГС), которые ведут книги регистрации актов гражданского состояния (актовые книги) (ст. 76–77.1 Закона об АГС). На основании проведенных регистрационных действий гражданам выдаются свидетельства о государственной регистрации¹⁸³.

Законом регламентирован порядок внесения исправлений и изменений в записи актов гражданского состояния. В отсутствие спора между заинтересованными лицами (супругами, родителями, родственниками и т. п.) исправления и изменения производятся органом записи актов гражданского состояния при наличии достаточных для этого оснований. В случае спора вопрос об исправлениях и изменениях рассматривает суд. Решение суда является также основанием для аннулирования и восстановления записей актов гражданского состояния.

Органы, осуществляющие регистрацию актов гражданского состояния, порядок регистрации этих актов, порядок изменения, восстановления и аннулирования записей актов гражданского состояния, формы актовых книг и свидетельств, а также порядок и сроки хранения актовых книг определены в ст. 4–5 Закона об АГС.

Гражданская правоспособность гражданина. Она возникает в момент его рождения и прекращается смертью (п. 2 ст. 17 ГК). Согласно ч. 2 ст. 17 Конституции РФ основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов (п. 1 ст. 53 Закона об основах охраны здоровья граждан). При этом медицинские критерии рождения, в том числе сроки беременности, масса тела ребенка при рождении и признаки живорождения, а также порядок выдачи документа о рождении и его форма утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (п. 3 ст. 53 Закона об основах охраны здоровья граждан)¹⁸⁴. Рождение «как акт отделения младенца от чрева матери» является «исходным пунктом, с которого начинается физическая личность, начало самостоятельного бытия человека, вместе с тем и есть начальный момент его юридической жизни»¹⁸⁵. То есть рождение «открывает правоспособность физического лица»¹⁸⁶. Примером подобного «открытия правоспособности» является положение абз. 1 п. 1 ст. 1116 ГК: к наследованию могут призываться граждане, находящиеся в живых в момент открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства. То есть для правоспособности физического лица нужно установить факт рождения его живым.

Моментом смерти является так называемая биологическая смерть, связанная с необратимой гибелью головного мозга (ст. 9 Закона о трансплантации. См. также приказ Минздрава России от 20 декабря 2001 г. № 460, утв. Инструкцию по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга¹⁸⁷.

Статья 18 ГК определяет примерный перечень правомочий в рамках содержания правоспособности граждан. Основное место среди в указанном перечне занимают имущественные права, в частности права иметь имущество на праве собственности; наследовать и завещать имущество; заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создавать юридические лица самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами; совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах.

Наряду с имущественными правами граждане могут обладать неимущественными правами, в частности свободно избирать место жительства, иметь права авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых законом результатов интеллектуальной деятельности, и др.

§ 2. Гражданская дееспособность граждан

Общие положения. Определение гражданской дееспособности содержится в п. 1 ст. 21 ГК: ею признается способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их.

Полную дееспособность гражданин приобретает с наступления совершеннолетия, т. е. по достижении 18 лет. До достижения 18-летнего возраста лицо считается несовершеннолетним и находится под особой правовой защитой.

Положение о дееспособности следует рассматривать вместе с категорией правоспособности (ст. 17 ГК). Если правоспособность означает саму способность иметь гражданские права и нести обязанности, то дееспособность характеризует уже способность «своими действиями» (1) «приобретать» и (2) «осуществлять» гражданские права, (3) «создавать» для себя гражданские обязанности и (4) «исполнять» их. С учетом правила ст. 191 ГК совершеннолетие наступает в 0.00 ч. дня, следующего после дня рождения.

Существуют исключения из общего правила о моменте возникновения дееспособности. До достижения 18-летнего возраста лицо может приобрести дееспособность в полном объеме со времени вступления в брак. Другим случаем возникновения у несовершеннолетнего лица полной дееспособности является эмансипация — объявление несовершеннолетнего лица, достигшего 16 лет, полностью дееспособным в случае работы его по трудовому договору (контракту) или занятия им предпринимательской деятельностью (ст. 27 ГК).

Семейное законодательство устанавливает брачный возраст в 18 лет (п. 1 ст. 13 СК), однако предусматривает возможность, когда при наличии уважительных причин органы местного самоуправления по месту жительства лиц, желающих вступить в брак, разрешают вступить в брак лицам, достигшим возраста шестнадцати лет (абз. 1 п. 2 ст. 13 СК). Абзац 2 п. 2 ст. 13 СК допускает, что в виде исключения с учетом особых обстоятельств законами субъектов Российской Федерации может быть разрешено вступление в брак до достижения возраста шестнадцати лет. Так, согласно СК Республики Татарстан, в виде исключения при наличии особых обстоятельств может быть разрешено вступление в брак лицам в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет, имеющим место жительства в Республике Татарстан (п. 3 ст. 10 СК Республики Татарстан). Такими особыми обстоятельствами, дающими право на вступление в брак лицу (лицам), не достигшему (не достигшим) возраста шестнадцати лет, являются беременность, рождение общего ребенка (детей) у граждан, желающих вступить в брак, непосредственная угроза жизни одной из сторон (п. 4 ст. 10 СК Республики Татарстан).

Если лицо до достижения восемнадцатого возраста получило полную дееспособность в результате заключения брака, то дееспособность этого лица сохраняется в полном объеме и в случае расторжения брака до достижения 18 лет. Другим случаем является признание брака недействительным по решению суда: суд может (но не обязан) принять решение об утрате несовершеннолетним супругом полной дееспособности с момента, определяемого судом.

Законодательно закреплена правовая гарантия для правоспособности и дееспособности физического лица. Дееспособность может быть ограничена только на основании ГК или федерального закона. Примерами таких ограничений могут служить ограничение лица заниматься определенной деятельностью (ст. 47 УК) или дисквалификация (ст. 3.11 КоАП); лицо может быть лишено родительских прав (ст. 69 СК); гражданин может быть временно (на срок не более пяти лет и с правом последующего переосвидетельствования) по результатам обязательного психиатрического освидетельствования признан непригодным вследствие психического расстройства к выполнению отдельных видов профессиональной деятельности и деятельности, связанной с источником повышенной опасности (ст. 6 Закона о психиатрической помощи), и т. д.

Нарушение соответствующих условий и порядка ограничения дееспособности гражданина влечет недействительность акта государственного или иного органа, устанавливающего соответствующее ограничение¹⁸⁸.

Учитывая ситуацию, когда в правоотношении принимает участие в качестве «слабой стороны» гражданин, предусмотрен запрет гражданину полностью или частично отказаться от своей правоспособности или дееспособности (п. 3 ст. 22 ГК). Запрещаются (признаются ничтожными) любые сделки, направленные на ограничение правоспособности или дееспособности. Исключением являются снова лишь случаи, предусмотренные федеральным законом¹⁸⁹.

Эмансипация. Эмансипация представляет юридическую процедуру признания лица полностью дееспособным (ст. 27 ГК). Возраст, с которого это возможно, определен в 16 лет. Предпосылкой для эмансипации является работа по трудовому договору (контракту) или — с согласия родителей, усыновителей или попечителей — занятие предпринимательской деятельностью (о возрасте, с которого допускается заключение трудового договора, см. ст. 63 ТК).

Эмансипация производится по решению органа опеки и попечительства (ч. 1 ст. 6 Закона об опеке и попечительстве) с согласия обоих родителей, усыновителей или попечителя либо, при отсутствии такого согласия, — по решению суда в порядке особого производства (ст. 262 ГПК).

В связи с тем, что в результате эмансипации лицо становится полностью дееспособным, то, независимо от возраста несовершеннолетнего, его родители, усыновители, попечители более не несут ответственности по обязательствам такого эмансипированного несовершеннолетнего, в частности по обязательствам, возникшим вследствие причинения им вреда (ст. 27, 1074 ГК).

Гражданская дееспособность малолетних. Несовершеннолетние, не достигшие возраста 14 лет (малолетние), не вправе — за некоторыми исключениями — совершать сделки. За них сделки совершают их родители, усыновители, опекуны. Сделка, совершенная несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет, является недействительной (ничтожной) (п. 1 ст. 172 ГК). При этом в интересах малолетнего совершенная им сделка может быть по требованию его родителей, усыновителей или опекуна признана судом действительной, если она совершена к выгоде малолетнего (п. 2 ст. 172 ГК).

При совершении родителями, усыновителями и опекунами сделок от имени малолетних детей они обязаны руководствоваться правилами ст. 37 ГК, т. е. для совершения сделки с имуществом несовершеннолетнего они обязаны получить предварительное разрешение органа опеки и попечительства. При этом они не вправе совершать сделки с самим несовершеннолетним лицом (кроме дарения или иных безвозмездных предоставлений в пользу несовершеннолетнего).

Из правила о запрете совершения малолетними лицами сделок установлено несколько исключений. В частности, п. 2 ст. 28 ГК несовершеннолетним, достигшим 6 лет, разрешено самостоятельно совершать:

1) мелкие бытовые сделки (см. коммент. к ст. 26 ГК);

2) сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения либо государственной регистрации (имеются в виду акты дарения или иные безвозмездные предоставления в пользу малолетних);

3) сделки по распоряжению средствами, предоставленными законным представителем или с согласия последнего третьим лицом для определенной цели или для свободного распоряжения. В данном случае имеются в виду сделки, выходящие за пределы мелких бытовых сделок.

Из этого следует, что до достижения 6-летнего возраста малолетние не вправе участвовать в гражданском обороте.

По всем сделкам малолетнего лица имущественную ответственность несут его родители, усыновители или опекуны. Исключением из правила об ответственности родителей, усыновителей и опекунов является установленный факт отсутствия их вины в нарушении обязательства. Кроме того, родители, усыновители и опекуны отвечают за вред, причиненный малолетними, в соответствии с правилами ст. 1073 ГК.

Гражданская дееспособность граждан от 14 до 18 лет. Сделки несовершеннолетних лиц от 14 до 18 лет требуют предварительного или последующего письменного согласия законных представителей (ст. 26 ГК). Такими законными представителями могут быть родители, усыновители (удочерители), попечители.

Исключение из этого правила составляют:

(1) сделки несовершеннолетних о распоряжении своими заработком, стипендией и иными доходами;

(2) осуществление прав автора произведения науки, литературы или искусства, изобретения или иного охраняемого законом результата своей интеллектуальной деятельности (ст. 1257 ГК);

(3) внесение вкладов в кредитные организации и распоряжение ими в соответствии с законом (гл. 44 (ст. 834–844) ГК);

(4) совершение мелких бытовых сделок и иных сделок, предусмотренных п. 2 ст. 28 ГК.

Понятие мелкой бытовой сделки основывается на необходимости предоставить несовершеннолетнему лицу возможность в ограниченном объеме участвовать в повседневном гражданском обороте. Подобная категория известна также германскому праву, в котором выделено понятие так называемых карманных денег. В российском праве четкое и общепризнанное определение мелкой бытовой сделки отсутствует. Понятно, что в данном случае речь идет о небольшой по стоимости сделке, которая является обычной для несовершеннолетнего и направлена на удовлетворение его обычных, повседневных потребностей. Примерами таких мелких бытовых сделок могут служить приобретение билета за проезд в общественном транспорте, покупка мороженого и т. п. При этом, конечно, возникает вопрос о том, что представляет собой «небольшая стоимость сделки» с учетом имущественной дифференциации членов общества. По-видимому, ею может считаться та сумма, которая не является для законного представителя несовершеннолетнего лица значительной.

По достижении 16 лет несовершеннолетние также вправе быть членами кооперативов (см. ст. 111 ЖК, ст. 7 Закона о потребительской кооперации, ст. 7 Закона о производственных кооперативах, ст. 18 Закона о садоводческих объединениях граждан, ст. 13 Закона о сельскохозяйственной кооперации, ст. 5 Закона о жилищных накопительных кооперативах, ст. 11 Закона о кредитной кооперации).

Законом установлен принцип самостоятельной имущественной ответственности несовершеннолетнего лица в возрасте от 14 до 18 лет по тем сделкам, которые он совершил в соответствии с коммент. ст. Однако за причиненный вред такой несовершеннолетний несет ответственность по правилам ст. 1074 ГК.

Возможно ограничение или лишение несовершеннолетнего лица в возрасте от 14 до 18 лет права распоряжаться своими заработком, стипендией или иными доходами. Решение по ограничению или лишению несовершеннолетнего лица этого права принимает суд по заявлению родителей, усыновителей или попечителя либо органа опеки и попечительства. Статья 262 ГПК относит подобного рода дела к делам, рассматриваемым судом в порядке особого производства.

Ограничение дееспособности гражданина. В некоторых случаях, достигший совершеннолетия, может быть ограничен в дееспособности. Ограничение дееспособности связывается с определенным девиантным поведением лица, который не может контролировать свое поведение в полной мере в силу определенных обстоятельств.

Предпосылками для ограничения дееспособности гражданина выступают:

— пристрастие к азартным играм. Азартная игра — основанное на риске соглашение о выигрыше, заключенное двумя или несколькими участниками такого соглашения между собой либо с организатором азартной игры по правилам, установленным организатором азартной игры (п. 1 ст. 4 Закона о государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр). Согласно п. 18 постановления ВС № 25 под пристрастием к азартным играм, которое может служить основанием для ограничения дееспособности гражданина, следует понимать психологическую зависимость, которая помимо труднопреодолимого влечения к игре характеризуется расстройствами поведения, психического здоровья и самочувствия гражданина, проявляется в патологическом влечении к азартным играм, в потере игрового контроля, а также в продолжительном участии в азартных играх вопреки наступлению неблагоприятных последствий для материального благосостояния членов его семьи.

— злоупотребление спиртными напитками или наркотическими средствами. Согласно п. 18 постановления ВС № 25 злоупотреблением спиртными напитками или наркотическими средствами, дающим основание для ограничения дееспособности гражданина, является такое их употребление, которое находится в противоречии с интересами его семьи и влечет расходы, ставящие семью в тяжелое материальное положение. При этом необходимо иметь в виду, что п. 1 ст. 30 ГК не ставит возможность ограничения дееспособности лица, злоупотребляющего спиртными напитками или наркотическими средствами, в зависимость от признания его страдающим хроническим алкоголизмом или наркоманией.

Наличие у других членов семьи заработка или иных доходов не является основанием для отказа в удовлетворении заявления об ограничении дееспособности гражданина, если будет установлено, что данный гражданин обязан по закону содержать членов своей семьи, однако вследствие пристрастия к азартным играм, злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами не оказывает им необходимой материальной помощи либо члены его семьи вынуждены полностью или частично его содержать.

При наличии указанных предпосылок суд в порядке, предусмотренном ст. 281–285 ГПК, может ограничить гражданина в дееспособности, установив над ним попечительство. Гражданин, ограниченный в дееспособности, вправе совершать мелкие бытовые сделки. Другие сделки ограниченно дееспособное лицо может совершать лишь с согласия попечителя. Вместе с тем гражданин, ограниченный в дееспособности, несет имущественную ответственность по совершенным им сделкам и самостоятельно отвечает за причиненный им вред (ср. п. 3 ст. 26 ГК). Попечитель получает и расходует заработок, пенсию и иные доходы гражданина, ограниченного судом в дееспособности, в интересах подопечного в порядке, предусмотренном ст. 37 ГК.

Иногда психическое расстройство не лишает гражданина возможности понимать значение своих действий или руководить ими при помощи других лиц (например, в случае деменции или слабоумия). Суд может ограничить такое лицо в его дееспособности, не признавая его при этом недееспособным. Над ним устанавливается попечительство. В этом случае гражданин совершает сделки, а также распоряжается выплачиваемыми на него алиментами, социальной пенсией, возмещением вреда здоровью и в связи со смертью кормильца и иными предоставляемыми на его содержание выплатами, с письменного согласия попечителя. Исключение составляют сделки по распоряжению заработком, стипендией и иными доходами, а также мелкие бытовые сделки, которые такой гражданин совершает самостоятельно. Однако такое распоряжение может быть ограничено судом при наличии «достаточных оснований».

Гражданин, дееспособность которого ограничена вследствие психического расстройства или слабоумия, самостоятельно несет имущественную ответственность по сделкам, совершенным им в соответствии с коммент. ст. За причиненный им вред такой гражданин несет ответственность в соответствии с ГК.

Суд вправе отменить ограничение дееспособности гражданина, если отпали основания, в силу которых гражданин был ограничен в дееспособности. Соответственно, отменяется и попечительство. Аналогичным образом происходит изменение правового статуса гражданина в связи с изменением его психического состояния (признание его недееспособным или же отмена ограничение его дееспособности). Для принятия решения судом необходимо обращение в суд заинтересованного лица.

Признание гражданина недееспособным. Законодатель (п. 1 ст. 29 ГК) допускает возможность признания судом гражданина, который вследствие психического расстройства не может понимать значения своих действий или руководить ими, недееспособным в порядке гл. 31 (ст. 281–286) ГПК. Над таким лицом устанавливается опека. Дело о признании гражданина недееспособным вследствие психического расстройства может быть возбуждено в суде на основании заявления членов его семьи, близких родственников (родителей, детей, братьев, сестер) независимо от совместного с ним проживания, заявления органа опеки и попечительства, медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь, или стационарной организации социального обслуживания, предназначенной для лиц, страдающих психическими расстройствами (ч. 2 ст. 281 ГПК)¹⁹⁰.

В случае признания лица недееспособным сделки для и за него совершает опекун. При совершении сделок опекун должен учитывать мнение гражданина или же (при невозможности установления такого мнения) учитывать имеющуюся информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности.

Пунктом 3 ст. 29 ГК предусмотрена возможность признать объявленное ранее недееспособным лицо в судебном порядке ограниченно дееспособным «при развитии способности гражданина понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц». В этом случае суд отменяет опеку и устанавливает над лицом попечительство. При восстановлении способности гражданина, который был признан недееспособным, понимать значение своих действий или руководить ими суд признает его дееспособным.

§ 3. Опека, попечительство, патронаж

Общие положения. Опека, попечительство, патронаж характеризуют различные формы гражданско-правового представительства (ст. 31 ГК) в отношении лиц, которым такое представительство необходимо в силу возрастных, физических или психических особенностей. Такое представительство носит недобровольный (опека и попечительство) или добровольный характер (патронаж). При этом опека и попечительство относятся к так называемому законному представительству, т. е. представительству, основанному на законе. Именно в законе закреплены все необходимые предпосылки для установления законного представительства. Патронаж же, как договорное представительство, требует для своего возникновения заключения договора между лицом, в отношении которого осуществляется патронаж, и осуществляющим патронаж лицом.

Говоря о законном представительстве несовершеннолетних лиц, ограниченно дееспособных и недееспособных лиц, законодатель использует термин «не полностью дееспособные лица». Эти положения затем детализируются в ст. 32 и последующих статьях ГК.

Основными целями опеки и попечительства являются защита прав и интересов недееспособных или не полностью дееспособных граждан; воспитание несовершеннолетних лиц. Тем самым ставятся и основные задачи перед опекунами и попечителями. Детализация прав и обязанностей опекунов и попечителей определяются семейным законодательством (ст. 148.1 СК, Закон об опеке и попечительстве). При этом подчеркивается приоритет специальных (семейно-правовых) норм¹⁹¹.

Представительские полномочия опекунов и попечителей действуют в отношениях со всеми третьими лицами в силу закона, т. е. без каких-либо специальных полномочий, основанных на доверенности и т. п. Представительские полномочия действуют также в судах¹⁹².

Предпосылками для установления опеки и попечительства над несовершеннолетними лицами являются:

• отсутствие у таких лиц родителей, усыновителей;

• лишение судом родителей родительских прав;

• случаи, когда несовершеннолетние граждане по иным причинам остались без родительского попечения, в частности когда родители уклоняются от их воспитания либо защиты их прав и интересов.

При этом опека и попечительство устанавливается исключительно в судебном порядке¹⁹³.

Семейное законодательство предусматривает отдельный случай опеки над несовершеннолетними лицами, которые родились у несовершеннолетних родителей (п. 2 ст. 62 СК). В отношении несовершеннолетнего лица, у которого не состоявшие в браке родители являются несовершеннолетними, устанавливается опекунство — назначается опекун. Опекун осуществляет воспитание несовершеннолетнего ребенка вместе с его несовершеннолетними родителями до достижения ими 16-летнего возраста. Разногласия между опекуном и несовершеннолетними родителями разрешает орган опеки и попечительства.

Установление, осуществление и прекращение опеки или попечительства в не урегулированных ГК случаях определяются Законом об опеке и попечительстве и иными принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актам Российской Федерации.

Органы опеки и попечительства. Органами опеки и попечительства являются (ст. 34 ГК):

• органы исполнительной власти субъекта РФ. Систему органов исполнительной власти в субъектах РФ возглавляют правительства (например, Правительство Республики Татарстан) или администрации (например, Администрация Псковской области). Компетенцией по вопросам опеки и попечительства обладают органы образования (министерства образования, соответствующие республиканские центры усыновления, опеки и попечительства при министерствах образования и науки и др.);

• органы местного самоуправления, если они наделены полномочиями по опеке и попечительству. Статья 14.1 Закона об организации местного самоуправления прямо предоставляет органам местного самоуправления право участвовать в осуществлении деятельности по опеке и попечительству (см. также ст. 6 Закона об опеке и попечительстве). Примером могут служить управления социальной защиты соответствующего района. В структуре такого управления образуются отделы опеки, попечительства и патронажа.

Законодатель определяет нормативную правовую базу деятельности органов опеки и попечительства над детьми, оставшимися без попечения родителей: ГК, СК, Закон об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ, Закон об организации местного самоуправления. При этом сам перечень основополагающих органов опеки и попечительства остается открытым. Подобное перечисление представляется с позиции юридической техники излишним (см. также ст. 145 СК).

Орган, установивший опеку и попечительство, непосредственно осуществляет функции опеки и попечительства до того момента, пока подопечный не поменяет место жительства. В этом случае функции такого органа осуществляет орган по новому месту жительства.

Пункт 2 ст. 34 ГК возлагает на суд обязанность в течение трех дней со времени вступления в законную силу решения о признании гражданина недееспособным или об ограничении его дееспособности сообщить об этом органу опеки и попечительства по месту жительства такого гражданина для установления над ним опеки или попечительства.

Опекуны и попечители находятся под надзором органов опеки и попечительства по месту жительства опекаемого лица (см. ст. 35 и 36 ГК).

Опека и попечительство. В соответствии с п. 1 ст. 32 ГК опека устанавливается над малолетними, т. е. несовершеннолетними лицами до 14 лет, а также над гражданами, признанными судом недееспособными вследствие психического расстройства.

Согласно ст. 2 Закона об опеке и попечительстве опека — форма устройства малолетних граждан (не достигших возраста четырнадцати лет несовершеннолетних граждан) и признанных судом недееспособными граждан, при которой назначенные органом опеки и попечительства граждане (опекуны) являются законными представителями подопечных и совершают от их имени и в их интересах все юридически значимые действия.

Законом закреплен принцип совершения опекунами своих представительских полномочий в силу закона: опекуны являются представителями подопечных в силу закона и совершают от их имени и в их интересах все необходимые сделки. Полномочия опекуна подтверждаются специальным удостоверением, которое выдается органом опеки и попечительства (см. гл. 3 Закона об опеке и попечительстве).

Попечительство (ст. 33 ГК) устанавливается над несовершеннолетними лицами в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет (ст. 26 ГК), а также над гражданами, ограниченными судом в дееспособности (ст. 30 ГК). Попечительство — форма устройства несовершеннолетних граждан в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет и граждан, ограниченных судом в дееспособности, при которой назначенные органом опеки и попечительства граждане (попечители) обязаны оказывать несовершеннолетним подопечным содействие в осуществлении их прав и исполнении обязанностей, охранять несовершеннолетних подопечных от злоупотреблений со стороны третьих лиц, а также давать согласие совершеннолетним подопечным на совершение ими действий в соответствии со ст. 30 ГК (ст. 2 Закона об опеке и попечительстве).

Лица, в отношении которых установлено попечительство, вправе совершать ряд сделок и иных юридически значимых действий самостоятельно (ст. 26 и 30 ГК). Для всех иных сделок необходимо получение согласия попечителя.

Определены задачи попечителя в отношении несовершеннолетних граждан и граждан, дееспособность которых ограничена вследствие психического расстройства:

оказание подопечным содействия в осуществлении ими своих прав и исполнении обязанностей,

охрана подопечных от злоупотреблений со стороны третьих лиц.

Опекуны и попечители. Назначение опекуна (попечителя) производится соответствующим органом опеки и попечительства (ст. 34 ГК) по месту жительства лица, нуждающегося в опеке или попечительстве, или по месту жительства опекуна (попечителя) в течение месяца с момента, когда указанным органам стало известно о необходимости установления опеки или попечительства над гражданином. В противном случае до назначения конкретного опекуна (попечителя) функции такого лица выполняет орган опеки и попечительства.

К опекунам и попечителям предъявляются следующие требования:

• опекуном (попечителем) может быть совершеннолетнее дееспособное лицо (об ограничениях для назначения опекуном и попечителем см. п. 1 и 3 ст. 146 СК);

• опекун (попечитель) должен обладать достаточным здоровьем (см. постановление Правительства РФ от 14 февраля 2013 г. № 117 «Об утверждении перечня заболеваний, при наличии которых лицо не может усыновить (удочерить) ребенка, принять его под опеку (попечительство), взять в приемную или патронатную семью»¹⁹⁴). Исключают возможность назначения опекуном (попечителем) наличие у лица туберкулеза органов дыхания (I и II группы диспансерного наблюдения), инфекционные заболевания до прекращения диспансерного наблюдения в связи со стойкой ремиссией; злокачественные новообразования любой локализации III и IV стадий, а также злокачественные новообразования любой локализации I и II стадий до проведения радикального лечения; психические расстройства и расстройства поведения до прекращения диспансерного наблюдения; наркомания, токсикомания, алкоголизм; заболевания и травмы, приведшие к инвалидности I группы;

• опекун (попечитель) должен обладать соответствующими нравственными и иными личными качествами, быть способным к выполнению обязанностей опекуна (попечителя) (п. 2 ст. 146 СК);

• опекун (попечитель) должен дать свое согласие на осуществление функции опеки (попечительства);

• при назначении конкретного опекуна (попечителя) должны быть учтены отношения между опекуном (попечителем) и ребенком, отношение к ребенку членов семьи опекуна (попечителя), а также, если это возможно, желание самого ребенка (п. 2 ст. 146 СК).

Для определения того, может ли лицо выступать опекуном (попечителем), орган опеки и попечительства вправе запросить необходимую информацию о соответствующем лице у самого лица, а также в органах внутренних дел, органах записи актов гражданского состояния, медицинских и иных организациях (п. 2 ст. 10 Закона об опеке и попечительстве)¹⁹⁵.

При помещении лица (недееспособного или не полностью дееспособного гражданина) под надзор в образовательные организации, медицинские организации, организации, оказывающие социальные услуги, или иные организации, в том числе в организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, опекуны или попечители не назначаются. Исполнение обязанностей опекунов или попечителей возлагается на указанные организации.

При исполнении своих обязанностей по опеке и попечительству лицо, как правило, действует безвозмездно (ст. 36 ГК). Вместе с тем возможны исключения. Орган опеки и попечительства, исходя из интересов подопечного, вправе заключить с опекуном или попечителем договор об осуществлении опеки или попечительства на возмездных условиях (ч. 2 ст. 16 Закона об опеке и попечительстве). Вознаграждение опекуну или попечителю может выплачиваться за счет доходов от имущества подопечного, средств третьих лиц, а также средств бюджета субъекта Российской Федерации¹⁹⁶. По просьбе опекуна или попечителя, добросовестно исполняющих свои обязанности, орган опеки и попечительства вместо выплаты вознаграждения вправе разрешить им безвозмездно пользоваться имуществом подопечного в своих интересах (ч. 3 ст. 16 Закона об опеке и попечительстве). В договоре об осуществлении опеки или попечительства должны быть указаны состав имущества подопечного, в отношении которого разрешено безвозмездное пользование, и срок пользования имуществом подопечного. Орган опеки и попечительства вправе досрочно прекратить пользование имуществом подопечного при неисполнении или ненадлежащем исполнении опекуном или попечителем своих обязанностей, а также при существенном нарушении опекуном или попечителем имущественных прав и интересов подопечного.

Безвозмездное пользование опекуном или попечителем жилым помещением, принадлежащим подопечному, допускается при удаленности места жительства опекуна или попечителя от места жительства подопечного, а также при наличии других исключительных обстоятельств (ч. 4 ст. 16 Закона об опеке и попечительстве).

Установлены требования к договору о возмездном осуществлении опеки и попечительства. Так, предельный размер вознаграждения, выплачиваемого опекуну или попечителю по договору за счет доходов от имущества совершеннолетнего подопечного, не может превышать пяти процентов дохода от имущества совершеннолетнего подопечного за отчетный период, определяемого по отчету опекуна о хранении, об использовании имущества совершеннолетнего недееспособного гражданина и управлении этим имуществом или по отчету попечителя об использовании имущества совершеннолетнего не полностью дееспособного гражданина и управлении этим имуществом.

Опекуны и попечители несовершеннолетних граждан обязаны проживать совместно со своими подопечными, не достигшими возраста шестнадцати лет. По достижении 16-летнего возраста орган опеки и попечительства может разрешить раздельное проживание, если это не отразится неблагоприятно на воспитании и защите прав и интересов подопечного.

В законе закреплены обязанности опекунов и попечителей:

1) заботиться о содержании своих подопечных, об обеспечении их уходом и лечением, защищать их права и интересы;

2) заботиться об обучении и воспитании несовершеннолетних;

3) заботиться о развитии (восстановлении) способности гражданина, дееспособность которого ограничена вследствие психического расстройства, или гражданина, признанного недееспособным, понимать значение своих действий или руководить ими;

4) учитывать мнение подопечного, а при невозможности его установления — учитывать предпочтения подопечного, информация о которых получена от его родителей, прежних опекунов, иных лиц, оказывавших ему услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности.

На опекуна (попечителя) возлагается также обязанность заявить в компетентный суд (районный суд) требование о признании подопечного дееспособным и о снятии с него опеки (попечительства) или ограничения в дееспособности при отпадении соответствующих оснований для назначения опеки (попечительства).

Наконец, опекун (попечитель) должен заявить в компетентный суд (районный суд) требование о признании подопечного дееспособным и о снятии с него опеки (попечительства) или ограничения в дееспособности при отпадении соответствующих оснований для назначения опеки (попечительства).

Распоряжение и управление имуществом подопечного. Опекун (попечитель) обязан распоряжаться доходами подопечного (доходами, причитающимися подопечному от управления его имуществом, за исключением доходов, которыми подопечный вправе распоряжаться самостоятельно) исключительно в интересах подопечного (ст. 37 ГК). При этом опекун (попечитель) обязан получить для совершения соответствующего распоряжения предварительное разрешение органа опеки и попечительства.

Законодатель воспользовался конструкцией номинального счета (ст. 860.1–860.6 ГК) для зачисления получаемых подопечным денежных средств (суммы алиментов, пенсий, пособий, возмещения вреда здоровью и вреда, понесенного в случае смерти кормильца, а также иные выплачиваемые на содержание подопечного средства, за исключением доходов, которыми подопечный вправе распоряжаться самостоятельно). Такой номинальный счет открывается опекуном (попечителем). В отношении распоряжения средствами на номинальном счете опекун (попечитель) не запрашивает предварительного разрешения органа опеки и попечительства, но предоставляет в этот орган отчет о расходовании соответствующих сумм.

Запрещаются любые сделки по отчуждению имущества подопечного лица (без согласия органа опеки и попечительства), в том числе мена или дарение такого имущества, предоставление имущества внаем (в аренду), в безвозмездное пользование или в залог, иные сделки и действия, влекущие уменьшение имущества подопечного (п. 2 ст. 37 ГК). Вместе с тем п. 1 ст. 575 ГК устанавливает право законных представителей (родителей, опекунов) распоряжаться в порядке дарения имуществом малолетних и граждан, признанных недееспособными, от их имени на сумму до 3000 рублей. Здесь видится определенное противоречие между ст. 37 и ст. 575 ГК, которое должно разрешаться в пользу более строгой нормы. Для того чтобы гарантировать, чтобы это правило не нарушалось, установлена обязанность внесения соответствующих записей в реестры недвижимости (ч. 4 ст. 38 Закона о государственной регистрации недвижимости: о записях о проживании в соответствующем жилом помещении подопечных лиц в Едином государственном реестре недвижимости для целей межведомственного информационного взаимодействия; гл. 4 (ст. 17–23) Закона об опеке и попечительстве: о правовом режиме имущества подопечного).

Между опекуном (попечителем, их супругом и близкими родственниками) и подопечным запрещается совершение сделок (п. 3 ст. 37 ГК), как и представительство подопечного в сделках или при ведении судебных дел между подопечным и супругом опекуна или попечителя и их близкими родственниками. То есть тем самым запрещается любой конфликт интересов между законным предствителем и его родственниками и подопечным лицом. Исключение составляют дарение (ст. 572 ГК) и безвозмездное пользование (ст. 689 ГК) в пользу подопечного.

С 1 марта 2015 года вступило в силу положение о необходимости учета при распоряжении имуществом мнения лица, признанного недееспособным, учета информации о его предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его прежних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги и добросовестно исполнявших свои обязанности (п. 4 ст. 37 ГК). Тем самым законодатель обеспечивает учет мнения о необходимости вариативного подхода к вопросу о волеизъявлении подопечного лица. Это свидетельствует о повышении правовой защищенности лиц, признанных недееспособными.

Законодательно (ст. 38 ГК) презюмируется модель доверительного управления имуществом подопечного лица (ст. 1012, 1026 ГК)¹⁹⁷. Учредителем управления (ст. 1014 ГК) выступает орган опеки и попечительства. Статус доверительного управлящего определяется ст. 1015 ГК. На стороне доверительного управляющего может выступить также непредприниматель и некоммерческая организация (абз. 2 п. 1 ст. 1015, ст. 1026 ГК). При этом доверительный управляющий обязан соблюдать требования об ограничении (запрете) распоряжения имуществом подопечного лица

Предусматриваются два случая прекращения доверительного управления имуществом подопечного (п. 2 ст. 37 ГК):

1) общие основания прекращения договора согласно ст. 1024 ГК;

2) прекращение самой опеки (попечительства).

1. Пунктом 1 коммент. ст. предусмотрены законные основания для освобождения опекуна или попечителя от исполнения ими их обязанностей (см. также ст. 29 Закона об опеке и попечительстве):

1) возвращение несовершеннолетнего его родителям (см. п. 3 ст. 72, п. 1 ст. 76, п. 2 ст. 153 СК);

2) усыновление несовершеннолетнего (ст. 124–144) СК);

3) помещение подопечного под надзор в образовательную организацию, медицинскую организацию, организацию, оказывающую социальные услуги, или иную организацию, в том числе в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (см. п. 1 ст. 155.1 СК).

2. Пункт 2 допускает отказ опекуна (попечителя) от исполнения своих обязанностей. Для этого опекун (попечитель) направляет письменную просьбу в орган опеки и попечительства. Среди основных принципов государственного регулирования деятельности по опеки и попечительству является «свободное принятие гражданином обязанностей по опеке или попечительству и свободный отказ от исполнения опекуном или попечителем своих обязанностей» (ст. 5 Закона об опеке и попечительстве).

В свою очередь, орган опеки и попечительства надзирает за деятельностью опекуна (попечителя) (ст. 7, 8 Закона об опеке и попечительстве). В случае установления органом опеки и попечительства факта наличия противоречий между интересами подопечного и интересами опекуна или попечителя такой орган освобождает опекуна (попечителя) от выполнения им его обязанностей, в том числе временно.

3. Пункт 3 предусматривает ответственность опекуна (попечителя) в случае ненадлежащего выполнения опекунских обязанностей, в том числе при использовании опеки или попечительства в корыстных целях или при оставлении подопечного без надзора и необходимой помощи. Орган опеки и попечительства отстраняет опекуна (попечителя) своим решением от исполнения им его обязанностей. Кроме того, принимаются меры для привлечения виновного опекуна (попечителя) к установленной законом ответственности (ст. 26 Закона об опеке и попечительстве). Речь может идти о возмещении вреда, привлечении опекунов (попечителей) к административной (ст. 5.35 КоАП) и уголовной ответственности (ст. 150–157 УК).

Прекращение опеки и попечительства. Пунктом 1 ст. 40 ГК предусмотрены случаи прекращения опеки и попечительства над совершеннолетними гражданами:

1) вынесение судом решения о признании подопечного дееспособным;

2) отмена ограничений его дееспособности по заявлению опекуна, попечителя или органа опеки и попечительства.

Кроме того, Закон об опеке и попечительстве (ст. 29) предусматривает дополнительные случаи прекращения опеки и попечительства:

3) смерть опекуна или попечителя либо подопечного;

4) истечение срока действия акта о назначении опекуна или попечителя;

5) освобождение либо отстранение опекуна или попечителя от исполнения своих обязанностей.

Кроме того, действует правило об автоматическом переходе от опеки к попечительству по достижении малолетним подопечным четырнадцати лет. Опекун при этом становится попечителем без необходимости принятия об этом специального решения.

Попечительство над несовершеннолетним прекращается без особого решения:

1) по достижении несовершеннолетним подопечным восемнадцати лет (п. 1 ст. 21 ГК);

2) при вступлении его в брак (п. 2 ст. 21 ГК);

3) при объявлении несовершеннолетнего лицо полностью дееспособным в порядке эмансипации (ст. 27 ГК).

Законом предусмотрены основания для освобождения опекуна или попечителя от исполнения ими их обязанностей (ст. 39, 29 Закона об опеке и попечительстве):

1) возвращение несовершеннолетнего его родителям (см. п. 3 ст. 72, п. 1 ст. 76, п. 2 ст. 153 СК);

2) усыновление несовершеннолетнего (гл. 19 «Усыновление (удочерение) детей» (ст. 124–144) СК);

3) помещение подопечного под надзор в образовательную организацию, медицинскую организацию, организацию, оказывающую социальные услуги, или иную организацию, в том числе в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (п. 1 ст. 155.1 СК).

Допускается также отказ опекуна (попечителя) от исполнения своих обязанностей (п. 2 ст. 39 ГК). Для этого опекун (попечитель) направляет письменную просьбу в орган опеки и попечительства. Среди основных принципов государственного регулирования деятельности по опеке и попечительству является «свободное принятие гражданином обязанностей по опеке или попечительству и свободный отказ от исполнения опекуном или попечителем своих обязанностей» (ст. 5 Закона об опеке и попечительстве).

В свою очередь, орган опеки и попечительства надзирает за деятельностью опекуна (попечителя) (ст. 7, 8 Закона об опеке и попечительстве). В случае установления органом опеки и попечительства факта наличия противоречий между интересами подопечного и интересами опекуна или попечителя такой орган освобождает опекуна (попечителя) от выполнения им его обязанностей, в том числе временно.

Опекун (попечитель) в случае ненадлежащего выполнения опекунских обязанностей, в том числе при использовании опеки или попечительства в корыстных целях или при оставлении подопечного без надзора и необходимой помощи, несет юридическую ответственность (п. 3 ст. 39 ГК). Орган опеки и попечительства при установлении такого факта отстраняет опекуна (попечителя) своим решением от исполнения им его обязанностей. А также принимает меры для привлечения виновного опекуна (попечителя) к установленной законом ответственности (ст. 26 Закона об опеке и попечительстве). Речь может идти о гражданской правовой ответственности (возмещение вреда, убытков), административной ответственности (неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних (ст. 5.35 КоАП), и др.) и уголовной ответственности (преступления против семьи и несовершеннолетних — ст. 150–157 УК РФ).

Патронаж. Им признается особая форма гражданско-правового обеспечения прав совершеннолетних и дееспособных лиц, которые по состоянию здоровья не способны самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять свои обязанности. Как правило, речь идет о пожилых лицах, о лицах, которые в силу определенных физических, сенсорных, умственных (психических) отклонений не могут в полной мере обеспечить свое участие в достаточной степени в гражданском обороте. При этом отсутствуют основания для признания таких лиц ограниченными в их дееспособности или для лишения таких лиц дееспособности. Этим лицам нужен помощник в гражданском обороте. Необходимость регламентации патронажа на законодательном уровне вызвана потребностью определения гражданско-правовых форм патронатного представительства.

Законодатель прямо обозначает лицо, осуществляющее патронатные действия, в качестве помощника. Назначение помощника происходит в течение месяца со дня установления факта того, что совершеннолетний дееспособный гражданин по состоянию здоровья не может самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять свои обязанности. Помощник назначается органом опеки и попечительства по месту жительства лица, нуждающегося в патронаже. Предпосылкой назначения помощника является письменное согласие как самого помощника, так и лица, в отношении которого устанавливается патронаж. Иными словами, патронаж является результатом свободного, добровольного волеизъявления лиц патронатного отношения. Сам патронаж можно охарактеризовать как особую форму представительства в гражданском праве.

Чтобы избежать возможных злоупотреблений, законодатель запретил выступать в качестве помощников работникам организации, осуществляющей социальное обслуживание совершеннолетнего дееспособного гражданина, нуждающегося в установлении над ним патронажа.

Законом установлен открытый перечень договоров, которые совершает помощник патронируемого лица: договор поручения (ст. 971 ГК), договор доверительного управления имуществом (ст. 1012 ГК), договор комиссии (ст. 990 ГК) и другие договоры представительского характера, что подчеркивает представительский характер патронажа.

Поскольку патронаж устанавливается при посредничестве органа опеки и попечительства, на последний возлагается обязанность осуществлять контроль за исполнением помощником его обязанностей. В частности, орган опеки и попечительства должен извещать находящегося под патронажем гражданина о нарушениях, допущенных его помощником и являющихся основанием для расторжения заключенных между ними договора поручения, договора доверительного управления имуществом или иного договора. Тем самым, являясь особой формой представительства в гражданском праве, патронаж характеризуется наличием контроля со стороны государства за представительством.

Патронаж прекращается в связи с прекращением договора поручения, договора доверительного управления имуществом или иного договора по основаниям, предусмотренным законом или договором. Тем самым подчеркивается договорный характер патронажа.

§ 4. Безвестное отсутствие и признание лица умершим

Общие положения. Возможны жизненные ситуации, когда лицо отсутствует в месте своего обычного нахождения в течение долгого времени и никто не знает, где находится такое лицо. В этой связи не могут выполняться гражданско-правовые и семейно-правовые обязательства. Чтобы обеспечить динамику гражданского правового оборота, законодатель во всех национальных правопорядках предусматривает возможность признания фикции смерти (безвестного отсутствия). В мировой правовой практике существует два варианта для определения фикции смерти (безвестного отсутствия). Возможно допущение такой фикции при достижении лицом определенного возраста и при отсутствии лица в месте его обычного нахождения. Другим вариантом является истечение определенного времени с момента начала отсутствия лица в месте его обычного нахождения.

Примером правопорядка, в котором нашли свое закрепление оба варианта, является германское право. Так, согласно § 3 (1) германского Закона о безвестном отсутствии (Verschollenheitsgesetz) от 4 июля 1939 г.¹⁹⁸, объявление лица умершим допустимо, если с конца года, когда пропавшее лицо еще находилось по имеющимся данным в живых, прошло 10 лет или, если пропавшее лицо к моменту объявления его умершим достигло возраста 80 лет, 5 лет.

Безвестное отсутствие. Законодатель предусматривает две формы признания факта отсутствия гражданина: признание его безвестно отсутствующим (ст. 42 ГК) и объявление его умершим (ст. 45 ГК). Обе формы направлены на обеспечение/защиту прав и интересов отсутствующего лица, защиту его имущества, а также на обеспечение прав и интересов третьих лиц. Российское законодательство — в отличие от многих других правопорядков — предусматривает различные юридические последствия отсутствия лица в зависимости от определенных презумпций: признание безвестно отсутствующего лица живым и признание его умершим.

Гражданин может быть признан безвестно отсутствующим в результате установления факта его отсутствия в течение года в месте его жительства, поскольку нет сведений о месте его пребывания¹⁹⁹. Соответствующее решение может вынести только суд (районный суд) в порядке процедуры, установленной в гл. 30 (ст. 276–280) ГПК (особое производство), по месту жительства заявителя — заинтересованного лица. Заинтересованным лицом может быть, например, супруг отсутствующего лица, его кредиторы (в том числе банки), доверители, участники договора о простом товариществе (о совместной деятельности) и др. В каждом конкретном случае лицу нужно доказать суду факт своей заинтересованности в признании лица безвестно отсутствующим.

Так как в большинстве случаев невозможно установить день получения последних сведений об отсутствующем лице, началом исчисления срока для признания безвестного отсутствия считается первое число месяца, следующего за тем, в котором были получены последние сведения об отсутствующем, а при невозможности установить этот месяц — первое января следующего года.

Из смысла норм, посвященных признанию лица безвестно отсутствующим, следует, что такое признание осуществляется в целях охраны его имущественных интересов, а также интересов других заинтересованных лиц. Тем самым презюмируется, что данный гражданин жив и продолжает оставаться участником соответствующих гражданских и иных правоотношений.

Суд, принявший решение о признании гражданина безвестно отсутствующим, инициирует заключение договора доверительного управления имуществом безвестно отсутствующего гражданина (ст. 1012 ГК). Основанием для этого является установление судом факта необходимости управления таким имуществом. Учредителем управления в этом случае выступает орган опеки и попечительства, доверительным управляющим — определяемое этим органом лицо. Определены и некоторые цели доверительного управления имуществом безвестно отсутствующего гражданина: выдача содержания гражданам, которых безвестно отсутствующий обязан содержать; погашение задолженности по другим обязательствам безвестно отсутствующего.

Учитывая, что для установления факта безвестного отсутствия должны отсутствовать сведения о местонахождении лица в течение одного года, на орган опеки и попечительства возложено право назначить доверительного управляющего имуществом отсутствующего лица и до истечения этого времени (п. 2 ст. 43 ГК). Для этого необходимо обращение заинтересованных лиц в орган опеки и попечительства, которое оценивается таким органом с учетом всех обстоятельств.

Установлен открытый перечень последствий признания лица безвестно отсутствующим, установление которых отнесено к компетенции федерального в рамках принятия отдельных федеральных законов (п. 3 ст. 43 ГК):

1) трудовой договор прекращается в случае признания судом работника либо работодателя — физического лица умершим или безвестно отсутствующим (ст. 83 ТК);

2) обязанность по уплате налогов и сборов физического лица, признанного судом безвестно отсутствующим, исполняется лицом, уполномоченным органом опеки и попечительства управлять имуществом безвестно отсутствующего (п. 1 ст. 51 НК);

3) брак расторгается по заявлению одного из супругов независимо от наличия у супругов общих несовершеннолетних детей, при этом расторжение производится в органах записи актов гражданского состояния (п. 2 ст. 19 СК);

4) исполнительное производство приостанавливается судебным приставом-исполнителем полностью или частично (ч. 1 ст. 40 Закона об исполнительном производстве);

5) лицо снимается с регистрационного учета по месту жительства (ст. 7 Закона о праве граждан РФ на свободу передвижения).

Решение о признании лица безвестно отсутствующим может быть отменено при наличии следующих предпосылок:

1) явка такого лица;

2) обнаружение места пребывания гражданина, признанного безвестно отсутствующим (ст. 44 ГК).

Суд, принявший решение о признании лица безвестно отсутствующим, обязан оценить представленную информацию о явке или обнаружении соответствующего лица с позиции ее достоверности. Решение суда об отмене ранее принятого решения о признании лица безвестно отсутствующим влечет за собой отмену доверительного управления имуществом этого лица. Новое решение суда является основанием и для аннулирования записи о смерти в книге государственной регистрации актов гражданского состояния (ст. 280 ГПК).

Соответственно, с момента отмены решения о признании лица безвестно отсутствующим любые юридические действия от имени такого лица в отношении его имущества должны совершаться этим лицом или третьими лицами по поручению такого лица. Не исключается возможность совершения действий в чужом интересе без поручения в рамках положений гл. 50 (ст. 980–989) ГК.

Особо урегулирована ситуация с восстановлением брака в случае явки супруга, признанного безвестно отсутствующим: в случае явки супруга, признанного судом безвестно отсутствующим, брак может быть восстановлен органом записи актов гражданского состояния по совместному заявлению супругов. При этом брак не может быть восстановлен, если другой супруг вступил в новый брак (ст. 26 СК).

Признание лица умершим. Если институт признания лица безвестно отсутствующим предполагает возможность явки или обнаружения данного лица, то при объявлении лица умершим презюмируется его смерть. Поэтому для объявления лица умершим предусмотрен более длительный срок отсутствия гражданина в месте его обычного пребывания (пять лет). Однако в том случае, когда имеются основания предполагать, что лицо погибло (пропажа без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать его гибель от определенного несчастного случая), объявление лица умершим возможно через шесть месяцев после соответствующих событий (авиакатастрофа, стихийное бедствие и т. п.).

Законом предусмотрено специальное регулирование в отношении пропажи граждан во время военных действий: военнослужащий или иной гражданин, пропавший без вести в связи с военными действиями, может быть объявлен судом умершим не ранее чем по истечении двух лет со дня окончания военных действий. До настоящего времени отсутствует четкое определение военных действий, в связи с чем данное понятие должно определяться судом в каждом конкретном случае на основании всех возможных обстоятельств (см. Конвенцию об открытии военных действий (Гаага, 18 октября 1907 г.)).

Как правило, установить день смерти пропавшего лица не представляется возможным. Поэтому предусмотрено, что днем смерти признается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим. При этом суд может признать днем смерти гражданина, объявленного умершим, день его предполагаемой гибели, если исчезновение лица произошло при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать гибель лица от определенного несчастного случая.

Учитывая, что объявление гражданина умершим основано на презумпции его смерти, которая, как и любая презумпция, является опровержимой, закон устанавливает последствия явки такого гражданина или обнаружения места его пребывания.

Прежде всего, суд отменяет решение об объявлении его умершим (ст. 280 ГПК). При отмене решения об объявлении лица умершим такое лицо вправе требовать от любого лица, получившего его имущество в результате безвозмездной сделки после принятия решения о признании факта смерти, его возврата. Однако условием удовлетворения такого требования является сохранение такого имущества в натуре. В качестве исключения не производится возврат денег и ценных бумаг на предъявителя, полученных добросовестным приобретателем.

Если же речь идет о реализации имущества гражданина, признанного умершим по возмездным сделкам, то обязанность возврата возникает только в случае, если приобретатель достоверно знал или мог предполагать, что гражданин, объявленный умершим, находится в живых (т. е. приобретатель был недобросовестным). По общему правилу имущество в этом случае возвращается в натуре, а при невозможности этого возмещается его стоимость.

§ 5. Предпринимательская деятельность гражданина. Имущественная ответственность. Банкротство гражданина

Предпринимательская деятельность. Гражданин, обладающий необходимой дееспособностью или предпосылками для получения такой дееспособности, вправе осуществлять весь спектр возможных действий как субъект гражданского оборота в рамках своей дееспособности (ст. 21 ГК). Предпосылкой для занятия предпринимательской деятельностью (абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК) является достижение лицом 18-летнего возраста. Вместе с тем возможно, что и до достижения этого возраста лицо в результате эмансипации может получить право занятия предпринимательской деятельностью.

Закон (ст. 23 ГК) признает за физическим лицом право на занятие предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя в соответствующем налоговом органе (ст. 22.1–22.3 Закона о регистрации юридических лиц).

Предпринимательская деятельность граждан, осуществляемая без образования юридического лица, приравнивается к деятельности коммерческих юридических организаций (ст. 23 ГК). Иное может следовать из закона, других правовых актов или существа правоотношения.

Установлена презумпция предпринимательской деятельности гражданина даже при отсутствии соответствующей государственной регистрации (п. 4 ст. 23 ГК). Закон устанавливает ряд признаков предпринимательской деятельности: самостоятельность, риск, систематическое получение прибыли, регистрация в качестве предпринимателя в установленном законом порядке (абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК). Таким образом, при наличии всех остальных признаков предпринимательской деятельности, кроме факта государственной регистрации, лицо может быть признано осуществляющим предпринимательскую деятельность, т. е. предпринимателем.

Учитывая повышенную ответственность предпринимателя в гражданском обороте, можно оценивать данное положение как направленное на правовую защиту участников гражданского оборота, взаимодействующих с подобного рода лицами, деятельность которых не содержит лишь признака государственной регистрации. Сам предприниматель без государственной регистрации не вправе ссылаться на отсутствие у него статуса предпринимателя. Суд может (но не обязан) применить к таким сделкам правила ГК об обязательствах, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

С 1 марта 2013 г. в коммент. ст. введено отдельное правило о занятии гражданами производственной или иной хозяйственной деятельностью в области сельского хозяйства без образования юридического лица на основе соглашения о создании крестьянского (фермерского) хозяйства, заключенного в соответствии с законом о крестьянском (фермерском) хозяйстве. Условием является то, что главой крестьянского (фермерского) хозяйства может быть только гражданин, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя. Само крестьянское (фермерское) хозяйство осуществляет предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (п. 3 ст. 1 Закона о крестьянском хозяйстве).

Имущественная ответственность гражданина. Закон закрепляет принцип ответственности гражданина всем своим имуществом. Обращение взыскания на имущество может быть произведено на основании решения суда по исполнительному документу.

Вместе с тем гражданину-должнику, а также его семье гарантируется сохранение определенного законом минимума имущества. В связи с этим ст. 446 ГПК определяет перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам:

1) жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением того имущества, которое является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание;

2) земельные участки, на которых расположены соответствующие объекты, за исключением имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание;

3) предметы обычной домашней обстановки и обихода, вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и другие), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши;

4) имущество, необходимое для профессиональных занятий гражданина-должника, за исключением предметов, стоимость которых превышает сто установленных федеральным законом МРОТ (т. е. 10000 рублей);

5) используемые для целей, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, племенной, молочный и рабочий скот, олени, кролики, птица, пчелы, корма, необходимые для их содержания до выгона на пастбища (выезда на пасеку), а также хозяйственные строения и сооружения, необходимые для их содержания;

6) семена, необходимые для очередного посева;

7) продукты питания и деньги на общую сумму не менее установленной величины прожиточного минимума самого гражданина-должника и лиц, находящихся на его иждивении (см. Закон о прожиточном минимуме);

8) топливо, необходимое семье гражданина-должника для приготовления своей ежедневной пищи и отопления в течение отопительного сезона своего жилого помещения;

9) средства транспорта и другое необходимое гражданину-должнику в связи с его инвалидностью имущество;

10) призы, государственные награды, почетные и памятные знаки, которыми награжден гражданин-должник.

Банкротство гражданина. Действующее законодательство допускает возможность признания банкротом любого физического лица. Однако такая возможность появилась только с 1 октября 2015 г. До этого момента ст. 25 ГК регламентировались особенности признания банкротами (несостоятельным) только индивидуальных предпринимателей. Действующий Закон о банкротстве, равно как и ранее действовавший Федеральный закон от 8 января 1998 г. № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»²⁰⁰, уже давно содержали правила о банкротстве граждан, однако их действие было заморожено.

Дела о признании гражданина несостоятельным (банкротом) закон относит к компетенции арбитражного суда. При этом предпосылкой такого признания является неспособность удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Основания, порядок и последствия признания арбитражным судом гражданина несостоятельным (банкротом), очередность удовлетворения требований кредиторов, порядок применения процедур в деле о несостоятельности (банкротстве) гражданина устанавливаются Законом о банкротстве.

Глава 7.
Юридические лица как субъекты гражданских правоотношений. Общие положения

§ 1. Понятие и признаки юридического лица

Развитие представлений о юридическом лице. Уровень развития гражданского права определяется эволюцией экономических отношений. В полной мере это относится и к концепции юридического лица, возникновение которой было вызвано потребностью создать инструмент, позволяющий множеству людей выступать в гражданских отношениях как единому целому, обособлять имущество и выводить его в оборот от собственного имени.

Обращая взгляд к истокам — римскому праву, отмечают, что «…римская юридическая жизнь не могла обойтись без признания особого рода субъектов гражданского права, не совпадающих с естественными лицами»²⁰¹, к которым обычно причисляют фиск (казну), муниципии, признанные государством коллегии, церковные организации христианского времени. Общее в указанных образованиях видят в том, что каждое из них выступало вовне как целое, будучи самостоятельным пунктом приурочения прав и обязанностей. Однако, «создав форму юридического лица, распространив ее на ряд явлений… до понятия юридического лица римские юристы не доходят»²⁰².

Дальнейшее развитие идеи юридического лица связывают с деятельностью западноевропейских средневековых юристов: легистов и канонистов.

В эпоху феодальной раздробленности и натурального хозяйства не было возможности аккумулировать крупные частные капиталы. Тем не менее проблема корпораций не сходила с повестки дня. Существовало множество общин и союзов, обладавших как частными, так и публичными функциями. Кроме того, средневековые юристы стремились приспособить римские термины «universitas» (объединение, общность) и «collegium» (союз) применительно к церковным организациям, несмотря на то что существовали приходы, при которых было только одно духовное лицо. Опору своим логическим построениям они находили в философских концепциях номинализма и реализма, по-разному интерпретировавших единичное и множественное.

Считается, что решающий шаг был сделан специалистами в области канонического права, которые, руководствуясь идеей Всеобщей церкви, отказали членам церковной корпорации в праве на ее имущество, посчитав, что корпорация есть нечто, отличное от ее членов²⁰³. Если личность церкви «…составляется не телом, а только оживляющим это тело духовным единством… то не было уже никаких препятствий олицетворять и отдельные должности с юридически обособленным имуществом… канонисты первые стали… называть universitas как юридический субъект лицом, persona»²⁰⁴.

Рассматривая вопрос о том, можно ли отлучить от церкви корпорацию, римский папа Иннокентий IV, считающийся родоначальником теории фикции, заявил на Лионском соборе в 1245 году, что всякое отлучение распространяется на душу и совесть и, следовательно, не могут быть отлучаемы от церкви корпорации, у которых нет ни души, ни совести, ни воли, ни сознания и которые являются лишь отвлеченными понятиями (nomen intellectuale), правовыми наименованиями (nominа sunt juris), фиктивными лицами (persona ficta). Однако на этом средневековая юридическая мысль не остановилась. Дальнейшее развитие фикционной концепции привело к выводу о том, что поскольку корпорация имеет фиктивную личность, то в силу той же фикции обладает и душой, а следовательно, может быть и деликтоспособной²⁰⁵.

С развитием производительных сил потребовалось объединять крупные капиталы и управлять ими. Резко возросло значение банков, торговых и промышленных компаний. Так, прообраз современных акционерных компаний находят в Генуэзском банке Святого Георгия²⁰⁶. В 1602 г. была учреждена Голландская Ост-Индская компания, а в 1621 г. — Голландская Вест-Индская компания. В 1627 по распоряжению кардинала Ришелье была создана компания «Ста акционеров новой Франции» («Канадская компания»). При этом первые акционерные компании создавались не на основании общего закона, «но или на основании особых эдиктов, патентов, деклараций и т. п., даваемых абсолютным монархом возникающему учреждению… или же некоторые акционерные компании возникали из товариществ»²⁰⁷.

С бурным ростом промышленности и развитием транспорта коммерческие корпорации становятся основным инструментом привлечения и управления крупным капиталом. Под влиянием «третьего сословия» и отстаиваемой ими концепции laissez-faire²⁰⁸ перед юридической наукой встает задача обосновать частноправовые начала создания и деятельности компаний.

Расцвет теории юридических лиц пришелся на XIX в. Трудно переоценить влияние немецких юристов, заложивших фундамент для развития концепций юридического лица на долгие годы²⁰⁹.

Согласно взглядам Фридриха Карла фон Савиньи, создателя теории олицетворения, юридическое лицо — это искусственный, фиктивный субъект, допускаемый только для юридических целей, и искусственная способность этого субъекта распространяется только на отношения частного права. Юридическое лицо не может иметь сознания и воли и, следовательно, недееспособно. Этот недостаток дееспособности восполняется представительством, как при опеке и попечительстве.

В попытке отказаться от теории фикции другим немецким правоведом — Алоизом фон Бринцем была разработана теория целевого имущества. По его мнению, имущество юридического лица бессубъектное и принадлежит не лицу, а цели. Тем не менее «…признавая, что в этой цели имущество имеет свой центр, свой “пункт принадлежности”… Бринц тем самым всецело принимает исходный момент господствующих теорий юридического лица»²¹⁰.

Особое место занимает теория интереса Рудольфа фон Иеринга, который отверг как фиктивные лица, так и бессубъектное имущество. По его мнению, дестинаторами корпорации являются ее настоящие и будущие члены, а дестинаторами институтов (учреждений) выступает неопределенный круг лиц (бедные, больные и т. п.), в интересах которых действует институт.

Иной точки зрения придерживался Отто фон Гирке, автор органической теории, отстаивавший реальность юридического лица, понимая его как союзную личность, признанную юридическим порядком способность человеческого союза как единого целого, отличного от суммы связанных индивидов, быть субъектом прав и обязанностей организма.

Дальнейшее развитие органическая теория получила в теории социальной реальности, разработанной французскими юристами Л. Мишу и Р. Салейлем, согласно которой юридическое лицо признается социальной реальностью, представляющей собой связь людей, служащую их общим интересам и единой цели, и обладает собственной волей и обособленным имуществом²¹¹.

Российская цивилистика второй половины XIX — начала ХХ в. не осталась в стороне от дискуссий.

Так, еще Д. И. Мейер в своих лекциях по гражданскому праву указывал, что «…общим правилом для нас должно служить то положение, что юридическая личность возможна не иначе как по признанию общественной власти: то, что признается юридическим лицом, все-таки не имеет действительного бытия; это все-таки не то, что физическое лицо»²¹².

В поддержку теории олицетворения выступил Г. Ф. Шершеневич. По его мнению, юридическое представление о субъекте вызывается потребностями юридической техники, которые, в свою очередь, обусловливаются необходимостью разграничения интересов. В результате Г. Ф. Шершеневич определил юридическое лицо как «все то, что не будучи физическим лицом, признается со стороны объективного права способным, ввиду определенной цели, быть субъектом права»²¹³.

Реалистический взгляд на юридическое лицо отстаивал Н. С. Суворов, полагавший, что «…понятие юридического субъекта не может быть ограничиваемо областью имущественных отношений гражданского права и что всякая цивилистическая теория юридической личности должна быть проверяема ее пригодностью для области публичного права… а став на указанную почву, мы должны прежде всего отказаться от мысли о юридическом лице как о чем-то фиктивном». По мнению Н. С. Суворова, наиболее удачными дефинициями юридического лица являются те, по смыслу которых юридические лица суть «общественные организации», «общественные организмы», «органические соединения отдельных людей в одно целое»²¹⁴.

Полемика о сущности юридического лица, уходя в область философии, потребовала осмысления понятий фиктивности и реальности в сфере правовых явлений. «Различное понимание последней (реальности. — Г.Ц.), — отмечал И. А. Покровский, — дает… различные ответы на вопрос о природе юридических лиц»²¹⁵. Не случайно А. И. Каминка писал, что «…и те, кто являются сторонниками теории фиктивности юридических лиц, не отрицают, что явление, обнимаемое этой теорией, несомненно реально. Фиктивна лишь юридическая личность явления. И при этом фиктивна лишь как противоположение живому носителю прав и обязанностей»²¹⁶. Действительно, более строгое определение терминов показало бы, что позиции многих авторов если даже и не совпадают полностью, то весьма близки друг к другу.

К началу ХХ века акцент в исследованиях сместился в политико-экономическую плоскость. На первый план вышли вопросы о том, чью волю выражают юридические лица, как соотносятся публичные и частные интересы в их деятельности.

Сторонники марксизма указывали на противоречие между общественным характером производства и частным способом присвоения, устранить которое могло лишь обобществление средств производства²¹⁷. В. И. Ленин писал: «Мы ничего “частного” не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное. Мы допускаем капитализм только государственный, а государство, это — мы, как сказано выше»²¹⁸. С победой Октябрьской социалистической революции теории юридического лица в отечественной доктрине стали строиться на марксистско-ленинском фундаменте. Объективное право понималось как воплощенная в законе воля господствующего класса.

Перед советскими цивилистами встала задача создать теорию, обеспечивающую управление государственной собственностью на средства производства на основе централизованного планирования. Для ее решения была предпринята попытка ответить на вопрос, кто скрывается под маской юридического лица, найти за этой правовой формой живых людей, реальный человеческий коллектив. При этом отвергались попытки раскрыть сущность юридического лица путем полного отрыва проблемы управления имуществом юридического лица от проблемы права собственности на него²¹⁹. Иными словами, юридическое лицо предлагалось исследовать посредством выявления его имущественного и людского субстратов.

Создатели теории коллектива, ставшей наиболее влиятельной концепцией, определили государственное социалистическое предприятие как организованный государством, возглавляемый ответственным руководителем коллектив рабочих и служащих, на который социалистическое государство возложило выполнение хозяйственных задач и в непосредственное оперативное управление которого оно выделило для этой цели соответствующую часть единого фонда государственной собственности²²⁰.

Помимо «теории коллектива» в СССР были разработаны и другие теории.

Согласно теории государства, автором которой был С. И. Аскназий, за каждым государственным предприятием находится один и тот же субъект — государство, «…но взятое, однако, не в единстве всех своих функций, а действующее лишь на определенном участке социалистической системы, т. е. хозяйственно использующее определенное имущество при посредстве определенного коллектива работников»²²¹.

Иной концепции, теории директора, придерживался Ю. К. Толстой, полагавший, что «за каждым государственным юридическим лицом стоят: 1) само социалистическое государство, как единый и единственный собственник предоставленного госоргану имущества; 2) ответственный руководитель госоргана (директор предприятия), который получает от государства средства производства и другое имущество и, не становясь, разумеется, его собственником, утверждается как уполномоченный Советского государства по управлению этим имуществом согласно планам, преподанным государством»²²².

Идеи «теории коллектива», «теории государства» и «теории директора» разделялись не всеми цивилистами²²³.

Как полагал Н. Г. Александров, «юридическое лицо — это особое отношение между людьми по поводу имущества, отношение, заключающееся в том, что известный имущественный комплекс для обеспечения тех или иных общих интересов передается в управление тем или иным дееспособным лицам (“органам” юридического лица)… Реальность юридического лица есть реальность указанных выше общественных отношений по поводу имущества»²²⁴.

Близкой точки зрения придерживался Д. М. Генкин, считавший, что «сущность юридического лица заключается в тех общественных экономических отношениях, которые вызывают применение этой правовой формы. Реальность организационно-правовых форм лежит в их связи с обусловливающими их материальными общественными отношениями. Но созданная правовая форма — юридическое лицо — в свою очередь сама становится социальной реальностью… Юридическое лицо не фикция… а реальный субъект экономического оборота, т. е. субъект в социальном, а не биологическом смысле»²²⁵.

Другой критик «теории коллектива» — Б. Б. Черепахин писал: «Никто не стоит за юридическим лицом так же, как никто не стоит за гражданином как субъектом прав и обязанностей. Имущество юридического лица принадлежит ему самому и не принадлежит людям, составляющим его людской субстрат… коллектив живых людей — в юридическом лице, а не где-то за его пределами… нельзя отождествлять юридическое лицо с его наличным людским составом, как нельзя отождествлять реку с той массой воды, которая заполняет ее русло в данный момент»²²⁶.

Уязвимость «теории коллектива» видели в ее «юридическом натурализме», в том, что она не могла полно и непротиворечиво отразить деятельность негосударственных юридических лиц: колхозов, кооперативов, общественных организаций, где людским субстратом были не только работники, но и члены указанных организаций. При этом именно члены негосударственных корпораций обладали правами по участию в управлении. Упрек «теории коллектива» был сделан и в том, что при определении государственного предприятия произошло смешение понятий юридического лица — субъекта права и предприятия — объекта права²²⁷.

Тем не менее, несмотря на различия, все теории советского времени находились в оковах марксистко-ленинской идеологии. Недостатки «теории коллектива» сглаживались тем, что руководитель государственного предприятия находился в административных отношениях с вышестоящим государственным органом, чьи указания он был обязан выполнять²²⁸.

Противоположная, либеральная точка зрения, распространенная в западных странах, восходит к идее Адама Смита о «невидимой руке рынка», о том, что «всякий человек употребляет капитал на поддержку промышленности только ради прибыли… преследуя свои собственные интересы, он часто более действительным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это»²²⁹.

Однако идеалы свободного предпринимательства были поколеблены с появлением монополий, позволивших немногим акционерам сосредоточить в своих руках значительную экономическую власть. В США и Великобритании наметилась тенденция по образованию гигантских корпораций с распыленным уставным капиталом²³⁰, что породило проблему отделения собственности от управления. Руководитель корпорации из предпринимателя, рискующего собственными средствами, превратился в бюрократа, играющего чужими деньгами²³¹. В связи с появлением крупных коммерческих корпораций был задан вопрос, в чьих интересах действуют их менеджеры²³², «…имеются ли хоть какие-нибудь основания полагать, что те, кто контролирует современную корпорацию, решат действовать в интересах ее собственников?»²³³.

Тем не менее как в социалистическом, так и в капиталистическом лагере исследования во многом были посвящены анализу воли и интереса, оставаясь на почве политэкономической методологии. Между тем в экономическом анализе произошел тектонический сдвиг: экономика стала пониматься не как наука о материальном богатстве и распределении ресурсов, а как «наука, изучающая человеческое поведение с точки зрения соотношения между целями и ограниченными средствами, которые могут иметь различное употребление»²³⁴. Такое понимание предмета экономической науки позволило выработать новые инструменты для изучения правовых явлений, появилось «Law and Economics»²³⁵.

Начало новой методологии исследования организаций связывают со статьей Р. Коуза «Природа фирмы», изданной в 1937 г. Ранее считалось, что рыночный механизм является основным механизмом хозяйственной координации. Р. Коуз показал, что фирмы дополняют рынок, и предложил понимать фирму и рынок как альтернативные способы экономической организации. По мнению Р. Коуза, «корпорация становится неэффективной тогда, когда затраты на ее управление превышают затраты, возникающие при организации транзакций посредством ценового механизма на рынке»²³⁶. Идеи Р. Коуза были развиты и дополнены другими исследователями²³⁷, что в итоге, в совокупности с общими методами экономического анализа права, привело к разработке контрактной теории корпорации²³⁸. Поскольку гармонизация контрактного взаимодействия сама по себе выступает источником экономической ценности, то современная корпорация стала пониматься «…как продукт серии организационных инноваций, целью и результатом которых была минимизация транзакционных издержек»²³⁹.

В рамках «контрактной теории» корпорация рассматривается как совокупность контрактов, а если говорить точнее — как юридическая конструкция (точка привязки прав и обязанностей), стыкующая контракты. При этом стандартными контрактами, образующими организационно-правовую форму коммерческой корпорации, считаются инвестиционные контракты, т. е. контракты с участниками (акционерами) — носителями «остаточных требований». Другую группу составляют контракты с лицами, выполняющими функции органов управления корпорации²⁴⁰. Уникальность корпоративных контрактов видят в том, что акционеры, как группа, являются «…единственным добровольным контрагентом корпорации, чьи отношения с ней не становятся предметом периодического возобновления… акционеры… осуществляют инвестиции на срок жизни фирмы, и в случае ее ликвидации они оказываются в конце очереди претендентов на ее имущество… акционеры также уникальны в том, что их инвестиции не связаны с созданием конкретных активов»²⁴¹.

Исследования показывают, что конструкция корпорации возникла эндогенно и ее структура схожа в разных странах, несмотря на имеющиеся отличия в правовых системах²⁴². Это не случайно, поскольку объективное право является аттрактором человеческого поведения. Отделение инвестиционного риска от трудовой функции рассматривается как одна из форм разделения труда, что, в свою очередь, обусловлено увеличением количества информации. Так, деятельность по сбору, хранению и обработке информации влечет материальные затраты и имеет ценность, а интеллект является ограниченным ресурсом²⁴³. Отделение труда от инвестиций, а также выделение в особую группу профессионального менеджмента позволяет более эффективно распределять экономические ресурсы²⁴⁴.

В отличие от обычных договорных кредиторов инвесторы при вложении средств в уставный капитал коммерческой корпорации не имеют возможности установить цену (процент) за предоставляемые ресурсы, поскольку получение прибыли не гарантировано. Поэтому до наступления определенных юридических фактов у участника нет имущественных требований к коммерческой корпорации, а существует лишь защищенные законом ожидания. Неполная определенность корпоративных отношений, активная роль участников в реализации своих прав по управлению делами корпорации, игровой характер отношений, признание выраженной участниками в установленных порядке и форме воли корпорации — вот те основные признаки, которые позволяют отграничить корпоративные отношения от обязательственных отношений.

Контрактная методология, раскрыв «черный ящик» корпорации, стала инструментом для изучения причин образования корпораций и анализа эффективности их моделей. В том числе она позволила определить, кто именно и в каком объеме выступает выгодоприобретателем от использования имущества юридического лица, как распределяются риски, возникающие в связи с его деятельностью. Благодаря ей стало возможным более эффективно решать проблему «агентских отношений» между юридическим лицом и ее менеджерами, диагностировать и преодолевать корпоративные конфликты.

С середины ХХ в. доля мелких акционеров в капитале крупных коммерческих корпораций стала снижаться, тон стали задавать институциональные инвесторы (страховые компании, пенсионные и иные фонды и т. п.), что сопровождалось концентрацией финансового сектора, вследствие чего заговорили об эпохе финансового капитализма. Мировой финансовый кризис конца первой декады ХХI в. поставил под сомнение прочность такой системы. На первый план вышел вопрос о влиянии крупных коммерческих корпораций на устойчивость финансовых рынков и экономики в целом. В результате пришлось усиливать контрольно-надзорные функции за деятельностью исполнительных органов коммерческих корпораций.

После начала экономических преобразований с начала 90-х гг. ХХ в. Россия была вынуждена заново создавать корпоративное законодательство. Потребовалось разработать новую доктрину юридического лица, поскольку теории советского времени оказались неспособны решить многие практические задачи. Проблемы возникли и вследствие некритического заимствования западных конструкций. В последние годы в исследованиях наметился сдвиг в сторону решения практических задач: обеспечения достоверности решений органов управления, восстановления корпоративного контроля, привлечения к ответственности руководителей и иных контролирующих лиц, преодоления тупиковых ситуаций, защиты от корпоративного шантажа и т. д.

Тем не менее, несмотря на различия во взглядах о природе юридического лица и корпоративных отношений, можно считать доминирующей выраженную Е. А. Сухановым идею: «Конструкция юридического лица рождена потребностями имущественного (гражданского) оборота и представляет собой не межотраслевую… а гражданско-правовую категорию. Ее назначение состоит в уменьшении риска имущественных потерь для учредителей (участников) юридического лица путем переложения возможной ответственности за результаты своей деятельности на созданного ими нового субъекта права — юридическое лицо…»²⁴⁵.

Правосубъектность юридического лица. Юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде (п. 1 ст. 48 ГК).

В отличие от физических лиц, право- и дееспособность юридического лица возникают одновременно с момента его государственной регистрации в едином государственном реестре юридических лиц (ЕГРЮЛ) и одновременно прекращаются в момент внесения в ЕГРЮЛ сведений о его прекращении (п. 2 ст. 48, п. 3 ст. 49, ст. 51 ГК).

Правоспособность юридического лица может быть общей (универсальной) или специальной.

Общая правоспособность означает возможность иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом, и признается за коммерческими организациями, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом.

Наличие у коммерческой организации общей правоспособности не означает, что она может заниматься любой не запрещенной законом деятельностью, поскольку ее основной целью является извлечение прибыли (п. 1 ст. 50 ГК). Как отмечал Г. Ф. Шершеневич, «юридическое же лицо создается волей нескольких лиц, поставивших себе определенную цель. В соединении лиц меньшинство может быть увлечено большинством далеко за пределы цели, ввиду которой они предоставили в общее распоряжение свои средства»²⁴⁶. Действительно, едва ли ожидания миноритарных участников оправдаются, если вся полученная обществом прибыль вместо инвестиций или дивидендов будет направлена на некоммерческие цели.

Специальная правоспособность характеризуется тем, что юридическое лицо может иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительном документе, и нести связанные с этой деятельностью обязанности (п. 1 ст. 49 ГК). Специальной правоспособностью обладают некоммерческие организации, унитарные предприятия и иные виды коммерческих организаций, предусмотренные законом, цели и предмет деятельности которых должны быть предусмотрены их учредительными документами (п. 4 ст. 52 ГК)²⁴⁷. Осуществление нецелевой деятельности может повлечь недействительность совершенных организацией сделок (ст. 173 ГК).

Основная деятельность некоммерческой организации может вообще не быть объектом гражданско-правового регулирования (п. 6 ст. 50 ГК). На некоторые негосударственные организации возлагаются публичные функции²⁴⁸. При этом, хотя публичные функции не входят в содержание гражданской правоспособности, они оказывают на нее влияние.

Для осуществления отдельных видов деятельности закон требует получения специального разрешения (лицензии), приобретения статуса члена саморегулируемой организации или получение свидетельства саморегулируемой организации о допуске к определенному виду работ (абз. 2 п. 3 ст. 49 ГК). Например, кредитные организации должны получить лицензию Банка России²⁴⁹, а для осуществления аудиторской деятельности необходимо быть членом саморегулируемой организации²⁵⁰. Несоблюдение вышеназванных требований влечет для нарушителя отрицательные последствия, в том числе принудительную ликвидацию (подп. 2 п. 3 ст. 61 ГК).

Для признания организации субъектом гражданского права она должна обладать необходимыми признаками. Напомним, что под признаком понимается такое свойство, которое позволяет отличить один предмет от другого. Традиционно считается, что основным признаком юридического лица является его способность выступать в гражданском обороте от собственного имени, нести самостоятельную гражданско-правовую ответственность. Однако данные качества характеризуют понятие правосубъектности, т. е. выступают не причиной, а следствием наличия у организации качеств, необходимых для признания ее юридическим лицом. Признаками юридического лица называют также наличие собственного имени, организационное единство, наличие обособленного имущества, независимость юридического лица от смены или выбытия отдельных членов²⁵¹.

Систематическое толкование законодательства и анализ судебной практики позволяют отнести к числу признаков, необходимых для признания организации субъектом гражданского права, следующие:

1. Наименование и иные обозначения, индивидуализирующие организацию. У юридического лица должно быть наименование, а у коммерческих организаций — фирменное наименование (п. 1 ст. 54, 1473 ГК). Кроме того, при государственной регистрации юридическому лицу присваивается основной государственный регистрационный номер (ОГРН).

2. Место нахождения (п. 2 ст. 54 ГК). С выбором места нахождения связаны важные юридические последствия. Так, по месту нахождения направляют юридически значимые сообщения (ст. 165.1 ГК). По общему правилу по месту нахождения ответчика предъявляются иски (ст. 28 ГПК РФ, ст. 35 АПК РФ).

Место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации на территории Российской Федерации путем указания наименования населенного пункта (муниципального образования). Государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа — иного органа или лица, уполномоченных выступать от имени юридического лица в силу закона, иного правового акта или учредительного документа, если иное не установлено законом о государственной регистрации юридических лиц.

При отсутствии сведений об адресе юридического лица в пределах его места нахождения оно зарегистрировано быть не может. Несоответствие места фактического нахождения и юридического адреса само по себе не влечет прекращения юридического лица. Однако при невозможности установить связь с юридическим лицом, после направления ему уведомления о необходимости представления в регистрирующий орган достоверных сведений о его адресе и в случае непредставления таких сведений в разумный срок регистрирующий орган может обратиться в суд с требованием о ликвидации²⁵².

3. Организационные акты. К ним относятся решение об учреждении юридического лица (ст. 50.1 ГК), учредительный документ (устав или учредительный договор) (ст. 52 ГК). Кроме того, юридические лица могут утверждать иные внутренние документы (регламенты, положения, внутренние установления и т. п.).

4. Органы, посредством которых организация управляет своими делами, выступает в гражданском обороте от собственного имени (ст. 53 ГК). Длительная неспособность сформировать органы управления ведет к прекращению юридического лица.

5. Имущество, достаточное для исполнения гражданских и публичных обязанностей, в т. ч. для удовлетворения требования кредиторов, уплаты налогов и иных обязательных платежей. При недостаточности имущества юридическое лицо прекращает свое существование.

6. Признание организации правопорядком в качестве юридического лица. Решающим признаком для обретения организацией правосубъектности является признание ее правопорядком в качестве юридического лица, что осуществляется путем государственной регистрации юридического лица в ЕГРЮЛ в одной из организационно-правовых форм, предусмотренных ГК (п. 2 ст. 48, ст. 51 ГК).

Несоответствие зарегистрированной в ЕГРЮЛ организации признакам юридического лица является основанием для ее прекращения как юридического лица.

В последнее десятилетие в нашей стране стала складываться судебная практика²⁵³, схожая с англосаксонской доктриной «снятия корпоративных покровов» («прокалывания корпоративной вуали»)²⁵⁴. Она позволяет привлекать к ответственности контролирующих лиц в тех случаях, когда конструкция юридического лица используется в противоречии с ее назначением, организация является фиктивной (фирмой-однодневкой, подставной компанией). Для определения фиктивности суды исследуют наличие у организации признаков юридического лица. Возникновение данной практики объясняется тем, что конструкция юридического лица не должна служить прикрытием противоправной деятельности, быть инструментом для недобросовестного переложения отрицательных последствий экономической деятельности (негативных экстерналий) на третьих лиц.

Юридическое лицо не может быть частью другого юридического лица. Данное положение основано на том, что в отечественной правовой системе гражданская правосубъектность не может быть раздельной, как не может быть разделенным и право собственности²⁵⁵. Тем не менее, конструкция «сложного юридического лица», когда права юридического лица предоставляются одновременно как организации в целом, так и отдельным предприятиям (организациям), входящим в состав сложной организации и ей подчиненным, была известна советскому праву. В частности, такой структурой обладали тресты, организации потребительской кооперации. Считалось, что между предприятиями — юридическими лицами, входящими в состав сложного юридического лица, и самой сложной организацией устанавливаются не членские, а административно-правовые отношения. Кроме того, советское право знало и «таких юридических лиц, когда сама организация в целом не является юридическим лицом, а юридическими лицами являются различные ее органы»²⁵⁶. Рудименты «матрешечного» понимания юридического лица сохраняются и ныне²⁵⁷.

Юридическое лицо может иметь структурные подразделения, в том числе представительства и филиалы (ст. 55 ГК), не являющиеся юридическими лицами. Под представительством понимается обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения, которое представляет интересы юридического лица и осуществляет их защиту. Филиалом считается обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения и осуществляющее все его функции или их часть, в том числе функции представительства. Представительства и филиалы наделяются имуществом создавшим их юридическим лицом и действуют на основании утвержденных им положений. Руководители представительств и филиалов назначаются юридическим лицом и действуют на основании его доверенности.

Несмотря на отсутствие правосубъектности, представительства и филиалы должны быть указаны в ЕГРЮЛ, что объясняется тем, что с размещением филиалов и представительств закон связывает юридические последствия, в том числе возможность предъявления иска, вытекающего из деятельности филиала или представительства по месту нахождения филиала, представительства (п. 2 ст. 29 ГПК РФ, п. 5 ст. 36 АПК РФ).

Юридические лица могут быть участниками юридически оформленных или неформальных групп, в том числе образованных на основе корпоративного контроля (холдингов, концернов и т. п.). Такие группы юридических лиц не признаются правосубъектными образованиями. Тем не менее проблема групп окончательно не решена вследствие противоречия между пониманием юридического лица как автономного образования, обладающего обособленным имуществом, и отношений зависимости между находящимися в группе юридическими лицами. В ряде случаев на организацию — участника группы может возлагаться гражданско-правовая ответственность по обязательствам другой организации, также входящей в группу²⁵⁸. Одним из путей решения проблемы групп коммерческих организаций считается анализ деятельности членов группы через призму общей хозяйственной цели: единого экономического предприятия.

Виды юридических лиц. Классификация юридических лиц может проводиться по разным основаниям: наличию или отсутствию участников (корпорации и унитарные организации), целям деятельности (коммерческие и некоммерческие), участию в юридическом лице государства и муниципальных образований, правам в отношении имущества, степени зависимости от участников и т. д.

Корпоративные организации определяются п. 1 ст. 65.1 ГК как такие организации, учредители (участники) которых обладают правом участия (членства) в них и формируют их высший орган в соответствии с п. 1 ст. 65.3 ГК. В связи с участием в корпоративной организации ее участники приобретают корпоративные (членские) права и обязанности в отношении созданного ими юридического лица, за исключением случаев, предусмотренных ГК.

К корпоративным организациям относятся хозяйственные товарищества и общества, крестьянские (фермерские) хозяйства, хозяйственные партнерства, производственные и потребительские кооперативы, общественные организации, общественные движения, ассоциации (союзы), нотариальные палаты, товарищества собственников недвижимости, казачьи общества, внесенные в государственный реестр казачьих обществ в РФ, а также общины коренных малочисленных народов РФ.

Никто не может быть принужден состоять в корпорации помимо своей воли. Любое объединение, его структура и организационно-правовые формы управления им должны быть основаны на личной инициативе, добровольном волеизъявлении и, следовательно, на добровольном членстве в таком объединении²⁵⁹. Корпорации не могут обладать властными полномочиями над своими членами, ограничивать их гражданскую правоспособность.

Юридические лица, учредители которых не становятся их участниками и не приобретают в них прав членства, являются унитарными юридическими лицами. В их число входят государственные и муниципальные унитарные предприятия, фонды, учреждения, автономные некоммерческие организации, религиозные организации, государственные корпорации, публично-правовые компании.

Деление юридических лиц на корпорации и унитарные организации (институты, учреждения) традиционно²⁶⁰. Тем не менее отмечается, что «…история засвидетельствовала близкое соприкосновение институтов с корпорациями, представляя нам примеры перехода одного типа юридических лиц в другой… средневековые университеты были первоначально корпорациями учащихся, или учащих, или тех и других вместе; в новое же время университеты сделались государственными учебными заведениями. Наоборот, институтное церковное имущество католической церкви в странах, принявших реформацию, превратилось в корпоративное имущество, так как субъектом церковного имущества была признана в этих странах церковная община как корпорация»²⁶¹.

Применяемое в современном российском законодательстве деление юридических лиц на корпоративные и унитарные организации не является строгим. Чистота классификации нарушается феноменом «корпорации одного лица», а также наделением учредителя и собственника имущества унитарной организации полномочиями по управлению ее делами²⁶². В автономной некоммерческой организации лицо может по своему усмотрению выйти из состава ее учредителей, а по решению ее учредителей, принятому единогласно, в состав учредителей могут быть приняты новые лица²⁶³. Противоречия усматриваются в определениях общественного движения²⁶⁴ и религиозной организации²⁶⁵.

Сравнительный анализ показывает, что отношения по наделению унитарной организации имуществом и его изъятию, получению доходов от ее деятельности, формированию ее органов и управлению ее делами схожи с корпоративными отношениями (п. 1 ст. 2 ГК).

Следовательно, отношения по созданию и управлению делами унитарных организаций, как и корпоративные отношения, можно считать подвидом гражданско-правовых организационных отношений.

Объединение двух указанных видов отношений в одну родовую группу позволяет использовать общие инструменты правового регулирования, применять к отношениям по созданию и управлению делами унитарных организаций нормы корпоративного законодательства по аналогии (ст. 6 ГК)²⁶⁶.

Другой распространенной классификацией является деление юридических лиц на коммерческие и некоммерческие.

Согласно п. 1 ст. 50 ГК юридическими лицами могут быть организации, преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности (коммерческие организации) либо не имеющие извлечение прибыли в качестве такой цели и не распределяющие полученную прибыль между участниками (некоммерческие организации).

Данная классификация также проводится не до конца последовательно. В частности, в п. 4, 5 ст. 50 ГК в отношении некоммерческих организаций речь идет не об извлечении прибыли, а о деятельности, приносящей доход, однако как соотносятся понятия «доход» и «прибыль» не раскрывается.

Встречаются гибридные формы. Так, подп. 1 п. 3 ст. 50 ГК потребительский кооператив отнесен к некоммерческим организациям. Вместе с тем закон о потребительской кооперации допускает кооперативные выплаты, под которыми понимается часть доходов потребительского общества, распределяемая между пайщиками пропорционально их участию в хозяйственной деятельности потребительского общества или их паевым взносам, если иное не предусмотрено уставом потребительского общества²⁶⁷.

Кроме того, применяемая ГК типизация юридических лиц производится в зависимости от организационно-правовой формы. Организационно-правовую форму юридического лица можно определить как систему правовых отношений («внутренних отношений»), при помощи которых организуется деятельность юридического лица.

Типичные организационно-правовые формы не являются произвольными, а сформировались под воздействием экономических законов специализации труда и минимизации транзакционных издержек. Не выдержавшие естественного отбора виды отмирают. Так, провалилась попытка внедрения «народных предприятий», а полное товарищество и товарищество на вере практически не используются, проиграв соревнование обществу с ограниченной ответственностью. Развитие информационных технологий и достижения в области искусственного интеллекта, вероятно, приведут к образованию новых организационно-правовых форм. Конкуренция по созданию наиболее эффективных правовых норм, регулирующих внутренние отношения, существует и между государствами.

Однако задачей государства является не только обеспечение минимизации издержек участников корпорации. Поскольку внутренняя деятельность может порождать внешние эффекты, негативно воздействуя на кредиторов юридического лица и общество в целом, государство вынуждено ограничивать внутреннюю деятельность определенными рамками, обеспечивая справедливость и социальную стабильность. При этом прослеживается закономерность: чем значительней публичный характер деятельности юридического лица, чем больше лиц участвует в корпорации, тем весомее доля прямого нормативно-правового регулирования внутренних отношений. Особую значимость императивные нормы приобретают в регулировании реорганизации и ликвидации юридических лиц, в том числе позволяя привлекать контролирующих лиц к гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный имущественным интересам кредиторов.

Указанного подхода придерживается и отечественный законодатель, устанавливая закрытый перечень организационно-правовых форм. Тем не менее при регулировании внутренних отношений принципы диспозитивности и дозволительной направленности не исчезают. Более того, закон позволяет применять к требованиям, возникшим из корпоративных отношений, общие положения об обязательствах, поскольку иное не установлено ГК, иными законами или не вытекает из существа данных отношений (п. 3 ст. 307.1 ГК).

Пункт 2 ст. 50 ГК определяет, что юридические лица, являющиеся коммерческими организациями, могут создаваться в организационно-правовых формах хозяйственных товариществ и обществ, крестьянских (фермерских) хозяйств, хозяйственных партнерств, производственных кооперативов, государственных и муниципальных унитарных предприятий.

Данная классификация не лишена недостатков. К примеру, если проанализировать особенности внутренних отношений, присущих крестьянскому (фермерскому) хозяйству (ст. 86.1 ГК), то едва ли можно найти качества, позволяющие выделить его в отдельную организационно-правовую форму. Очевидно, что данная организация имеет признаки полного товарищества. Не вписываются в классификацию и хозяйственные партнерства, также представляющие собой разновидность товариществ. Существование указанных организационно-правовых форм вызвано конъюнктурными факторами.

Критика была высказана в отношении организационно-правовых форм государственного и муниципального предприятия. Отмечается, что, не являясь собственниками, данные организации не соответствуют концепции юридического лица как персонифицированного имущества²⁶⁸. Однако наличие государственных организаций, имущество которых принадлежит им на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, для нашей страны традиционно. Данная организационно-правовая форма при условии адекватного администрирования позволяет уменьшать издержки извлечения менеджерами частных выгод контроля. Напротив, именно форма акционерного общества со стопроцентным участием государства в капитале противоречит идее государственной собственности на предприятие и увеличивает транзакционные издержки²⁶⁹.

Еще менее точна используемая в п. 3 ст. 50 ГК классификация некоммерческих организаций. Обособление таких организационно-правовых форм, как потребительский кооператив, общественная организация, ассоциация (союз), учреждение, фонд, имеет логические основания.

Однако указанный перечень был дополнен иными организационно-правовыми формами, такими как товарищество собственников недвижимости, автономная некоммерческая организация, религиозная организация, адвокатская палата, адвокатское образование, нотариальная палата, казачье общество, внесенное в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, община коренных малочисленных народов Российской Федерации, которые не обладают спецификой, достаточной для их обособления²⁷⁰.

Были высказаны сомнения в обоснованности и таких организационно-правовых форм, как государственная корпорация и публично-правовая компания, вследствие совмещения функций государственного управления с осуществлением приносящей доход экономической деятельности, а также противоречия между их имущественным статусом и идеей о неделимости государственной собственности²⁷¹.

Учредительный и иные внутренние документы юридического лица. Юридическое лицо не может быть создано и действовать в отсутствие правил, определяющих его правовое положение и регулирующих внутренние отношения. В качестве таких правил, помимо закона и иных нормативно-правовых актов, выступают учредительный и иные внутренние документы (регламенты, положения, внутренние установления и т. п.).

Для большинства видов юридических лиц учредительным документом является устав. Хозяйственные товарищества действуют на основании учредительного договора, к которому применяются правила ГК об уставе, а государственная корпорация действует на основании федерального закона о такой государственной корпорации.

Юридические лица могут действовать на основании типового устава, утвержденного уполномоченным государственным органом. В случаях, предусмотренных законом, учреждение может действовать на основании единого типового устава, утвержденного его учредителем или уполномоченным им органом для учреждений, созданных для осуществления деятельности в определенных сферах²⁷².

ГК устанавливает общие требования к содержанию устава. Устав должен содержать сведения о наименовании юридического лица, его организационно-правовой форме, месте его нахождения, порядке управления деятельностью юридического лица, а также другие сведения, предусмотренные законом для юридических лиц соответствующих организационно-правовой формы и вида. В уставах некоммерческих организаций, уставах унитарных предприятий и в предусмотренных законом случаях в уставах других коммерческих организаций должны быть определены предмет и цели деятельности юридических лиц. Предмет и определенные цели деятельности коммерческой организации могут быть предусмотрены уставом также в случаях, если по закону это не является обязательным.

Учредительный документ не может создавать обязанностей для третьих лиц, хотя и может оказывать на них влияние, например, ограничивая полномочия исполнительного органа на совершение сделок по сравнению с тем, как они определены законом. Поэтому закон устанавливает правило о том, что изменения, внесенные в учредительные документы, приобретают силу для третьих лиц с момента государственной регистрации учредительных документов, а в случаях, установленных законом, с момента уведомления органа, осуществляющего государственную регистрацию, о таких изменениях. Однако юридические лица и их учредители (участники) не вправе ссылаться на отсутствие регистрации таких изменений в отношениях с третьими лицами, действовавшими с учетом таких изменений (п. 6 ст. 52 ГК).

В отечественной науке нет единства мнений относительно природы устава и иных внутренних документов юридического лица.

Традиционен взгляд на устав корпорации как на договор между ее участниками. Данное утверждение выводится из понимания корпорации как объединения лиц²⁷³, состоящих между собой в юридических отношениях²⁷⁴. В соответствии с другой распространенной концепцией устав, как и иные внутренние документы, признаются локальными нормативными актами²⁷⁵. Высказана точка зрения, что устав юридического лица, учреждаемого единственным учредителем, является односторонней корпоративной сделкой, а устав юридического лица, созданного двумя или более учредителями, — многосторонней сделкой, которая не является договором²⁷⁶. Согласно еще одному подходу, устав относится к отдельному виду актов применения права²⁷⁷. Хотя устав имеет качества односторонней сделки организации, но поскольку он также определяет ее правоспособность, то относится к числу особых юридических актов — учредительных актов²⁷⁸. Последняя концепция позволяет объединить устав и иные внутренние документы в отдельную группу организационных актов, которые хотя и имеют отдельные признаки сделок и нормативных актов, но им не тождественны.

Принцип ограниченной ответственности и достаточность капитала. Юридическое лицо все больше рассматривается не только как инструмент объединения множества лиц и выведения обособленного имущества в гражданский оборот, но и как корпоративный щит. Так, п. 2 ст. 56 ГК предусмотрено, что учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных ГК или другим законом. Это означает, что принципу ограниченной ответственности придается универсальный характер.

Однако концепция юридического лица — собственника имущества, сама по себе не содержит достаточного обоснования применения принципа ограниченной ответственности. Назначение данного принципа заключается в снижении издержек по управлению экономической системой²⁷⁹. При отсутствии ограничения ответственности участники, а также кредиторы не смогут адекватно определять и снижать экономические риски, поскольку им придется учитывать не только риски самого должника, но и его участников, кредиторов и должников, а также их кредиторов, участников и должников и т. д.²⁸⁰ Таким образом, принцип ограниченной ответственности позволяет уменьшать неопределенность будущего и снижать транзакционные издержки, причем не только участников корпорации, но и менеджеров, работников, кредиторов. Полезный эффект от его внедрения считается большим, чем от изобретения парового двигателя и электричества²⁸¹.

Экономическая деятельность не может осуществляться без риска. Принцип ограниченной ответственности, как правило, действуя по умолчанию, в значительной степени перелагает риски на кредиторов. Использование принципа ограниченной ответственности может влечь негативные последствия для кредиторов организации, особенно внедоговорных (например, потерпевших от производственной аварии), а также для общества в целом, порождая финансовые кризисы. Уменьшить воздействие негативных факторов и обеспечить социальную справедливость можно двумя способами.

Способ ex ante заключается в том, что от юридических лиц требуется поддерживать достаточный уровень собственного капитала. Так, законодатель устанавливает обязанность сформировать и поддерживать уставный (складочный) капитал²⁸². Особые требования предусматриваются для организаций, привлекающих средства населения. Однако производственная деятельность обычно осуществляется за счет кредита, вследствие чего убытки организации могут превысить любой заранее установленный фиксированный размер собственного капитала. Не решают полностью проблему и требования о выполнении иных нормативов по причине трудностей в оценке экономических рисков и контроле за соблюдением установленных требований.

В связи со сложностью резервирования достаточного капитала все большее значение приобретает способ ex post. Данный способ заключается в установлении ответственности контролирующих лиц за нарушение ими имущественных интересов кредиторов в тех случаях, когда контролирующие лица не соблюдают требования по поддержанию достаточного капитала, предотвращению несостоятельности и инициированию процедуры банкротства, в том числе выводят активы, создают фиктивные долги, отдают предпочтение одним кредиторам в ущерб другим, своевременно не подают в суд заявление о банкротстве и т. п.

Понятие органа юридического лица. Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом (п. 1 ст. 53 ГК). В предусмотренных ГК случаях юридическое лицо может приобретать гражданские права и принимать на себя гражданские обязанности через своих участников (п. 2 ст. 53 ГК).

Относительно природы органа юридического лица в науке единства нет. Дискуссии по данному предмету уводят к вопросу о сущности юридического лица.

Сторонники теории фикции отождествляли органы с представителями. Так, Г. Ф. Шершеневич писал: «Обладая имущественной правоспособностью, юридическое лицо, как фиктивное, не имеющее возможности самостоятельно вступать в отношения с третьими лицами, совершать сделки, облекать их в форму, — нуждается, очевидно, в особых представителях, чьи действия могли бы считаться действиями юридического лица. Через посредство этих органов юридическое лицо приобретает права и принимает на себя обязанности»²⁸³.

С развитием реалистических теорий стало складываться понимание, что орган юридического лица не может быть сведен к фигуре представителя, поскольку он формирует волю, отличную от воли отдельных участников. В советский период возобладала точка зрения, что руководитель государственного предприятия являлся частью юридического лица — организованного коллектива трудящихся²⁸⁴. При этом руководитель был обязан выполнять административные указания вышестоящего государственного органа. Идея о том, что орган юридического лица является его частью, с определенными уточнениями разделяется многими современными цивилистами²⁸⁵.

Согласно другой точки зрения, интерпретация органа как части юридического лица противоречива, поскольку часть не может одновременно быть в составе целого и состоять с тем же целым в отношениях, но уже не как часть, а как иное, самостоятельное целое. Если считать, что орган — это живой человек, то такую «свою часть» юридическое лицо не сможет привлечь к гражданско-правовой ответственности²⁸⁶. Значительные сложности возникнут и при оспаривании оснований образования и прекращения органа-части и разрешении иных корпоративных конфликтов. Понимание органа юридического лица в духе средневекового реализма как части бестелесного, абстрактного единства всех лиц, участвующих в деятельности юридического лица, еще менее пригодно в практической деятельности.

Подлинный реализм, опирающийся на формальную, а не диалектическую логику и считающий практику за критерий истины заключается в признании того, что юридическое лицо и лицо, выполняющие функции его органа, — это разные лица. Следовательно, отношения между ними в части наделения и осуществления полномочий действовать от имени и в интересах юридического лица являются гражданско-правовыми, фидуциарными (п. 3, 4 ст. 53 ГК) и их можно рассматривать как особый вид представительства²⁸⁷.

Тем не менее руководитель не признается представителем в смысле ст. 182 ГК, поскольку его задача в пределах предоставленных ему полномочий — не только выражать, но и формировать волю юридического лица. Основания возникновения и прекращения полномочий руководителя, форма выражения полномочий, а также распределение рисков иные, чем в отношениях с поверенным. Так, полномочия руководителя определяются законом и учредительным документом, а не доверенностью.

Однако на органы юридического лица распространяются отдельные положения главы 10 ГК: п. 1, 3 ст. 182, ст. 183 ГК и в случае наделения полномочиями единоличного исполнительного органа нескольких лиц (п. 3 ст. 65.3 ГК) – п. 5 ст. 185 ГК. При этом п. 3 ст. 182 ГК не применяется в тех случаях, когда в законе об отдельных видах юридических лиц установлены специальные правила совершения сделок единоличным исполнительным органом в отношении себя лично либо в отношении другого лица, представителем (единоличным исполнительным органом) которого он одновременно является.

Пункт 1 ст. 183 ГК РФ не применяется к случаям совершения сделок органом юридического лица с выходом за пределы ограничений, которые установлены его учредительными документами, иными документами, регулирующими деятельность юридического лица, или представителем, за пределами ограничений, указанных в договоре или положении о филиале или представительстве юридического лица. Такие сделки могут быть оспорены на основании п. 1 ст. 174 ГК РФ²⁸⁸.

Руководитель не является слабейшей стороной в фидуциарных отношениях с юридическим лицом. Следовательно, уволенный руководитель не может быть восстановлен в должности без признания недействительным решения о прекращении его полномочий как органа юридического лица. В противном случае юридическое лицо будет принуждено передать функции по управлению своим имуществом тому, кому оно не желает, что противоречит конституционным правам на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, праву частной собственности (ч. 1 ст. 34, ч. 1–3 ст. 35 Конституции РФ)²⁸⁹. Тем не менее коллизию между решением о прекращении полномочий руководителя, имеющим гражданско-правовую природу, и расторжением трудового договора с руководителем пока еще трудно считать окончательно преодоленной²⁹⁰.

Положение членов коллегиального исполнительного органа, заключивших трудовой договор, схоже с положением руководителя. Полномочия членов коллегиальных органов управления возникают в силу их избрания (назначения) на соответствующую должность. В свою очередь, для избрания (назначения) на должность необходимо добровольное согласие кандидата. Правомочность собрания участников корпорации основана на реализации участниками корпоративных прав.

Виды, компетенция и порядок деятельности органов юридических лиц. Органы юридического лица подразделяются на: 1) единоличные и коллегиальные; 2) осуществляющие текущую (операционную) деятельность и выполняющие стратегические и контрольные функции; 3) постоянные и временные; и т. д.

Общие положения о структуре органов корпорации приведены в ст. 65.3 ГК.

Высшим органом корпорации является общее собрание ее участников. В некоммерческих корпорациях и производственных кооперативах с числом участников более ста высшим органом может быть съезд, конференция или иной представительный (коллегиальный) орган, определяемый их уставами в соответствии с законом.

Статья 65.3 ГК определяет исключительную компетенцию высшего коллегиального органа корпорации и предусматривает, что вопросы, отнесенные ГК и другими законами к исключительной компетенции высшего органа корпорации, не могут быть переданы им для решения другим органам корпорации, если иное не предусмотрено ГК или другим законом. При этом законом и учредительным документом корпорации к исключительной компетенции ее высшего органа может быть отнесено решение иных вопросов.

Решения общего собрания или конференции корпорации, как и иных коллегиальных органов, принятые в пределах компетенции в соответствии с требованиями закона и устава, признаются решением юридического лица. В этом состоит отличие решений коллегиальных органов юридических лиц от решений неправосубъектных сообществ, остающихся юридическими актами лиц, образующих неправосубъетные сообщества.

В корпорации образуется единоличный исполнительный орган (директор, генеральный директор, председатель и т. п.). В качестве единоличного исполнительного органа корпорации может выступать как физическое, так и юридическое лицо.

Наличие в корпорации двух и более руководителей имеет смысл тогда, когда каждый из основных участников корпорации хочет добиться максимального контроля над операционной деятельностью. Для этого уставом корпорации может быть предусмотрено предоставление полномочий единоличного исполнительного органа нескольким лицам, действующим совместно, или образование нескольких единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга (абз. 3 п. 1 ст. 53, п. 3 ст. 65.3 ГК).

Помимо единоличного органа в случаях, предусмотренных ГК, другим законом или уставом корпорации, в корпорации образуется коллегиальный исполнительный орган (правление, дирекция и т. п.).

К компетенции исполнительного органа (органов) относится решение вопросов, не входящих в компетенцию высшего органа корпорации и созданного в соответствии с п. 4 ст. 65.3 ГК коллегиального органа управления.

Наряду с исполнительными органами в корпорации в случаях, предусмотренных ГК, другим законом или уставом корпорации, может быть образован коллегиальный орган управления (наблюдательный или иной совет), контролирующий деятельность исполнительных органов корпорации и выполняющий иные функции, возложенные на него законом или уставом корпорации. Лица, осуществляющие полномочия единоличных исполнительных органов корпораций, и члены их коллегиальных исполнительных органов не могут составлять более одной четверти состава коллегиальных органов управления корпораций и не могут являться их председателями. Данная мера направлена на недопущение превращения коллегиального органа управления в структуру, зависимую от исполнительных органов.

Учитывая контрольные функции коллегиального органа управления корпорации, ГК устанавливает, что его члены имеют право получать информацию о деятельности корпорации и знакомиться с ее бухгалтерской и иной документацией, требовать возмещения причиненных корпорации убытков (ст. 53.1 ГК), оспаривать совершенные корпорацией сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также требовать применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации в порядке, установленном п. 2 ст. 65.2 ГК.

Законами об отдельных видах корпораций может быть предусмотрено образование иных контрольных и вспомогательных органов (ревизионной комиссии, счетной комиссии и т. п.)²⁹¹. С учетом мировой практики, в составе коллегиальных органов управления коммерческих корпораций, прежде всего советах директоров публичных акционерных обществ, рекомендуется формировать комитеты в качестве консультативно-совещательных органов²⁹².

Управление в унитарных организациях строится на тех же принципах. В унитарной организации должен быть сформирован единоличный исполнительный орган и могут образовываться коллегиальный исполнительный орган (правление и т. п.) и коллегиальный орган управления (наблюдательный совет и т. п.)²⁹³.

Характерной чертой системы управления в унитарных организациях является то, что в основании управленческой пирамиды отсутствует общее собрание участников. Однако аналогичные собранию функции, как правило, выполняет учредитель²⁹⁴, что сближает положение унитарной организации с «корпорацией одного лица».

Значительной спецификой обладает система управления фонда (ст. 123.19 ГК). При отсутствии прав учредителя по назначению членов высшего органа управления фонда в предусмотренных уставом случаях и порядке состав данного органа может формироваться путем кооптации — назначения новых членов на основании собственного решения.

Осуществляя свою деятельность, органы юридического лица принимают решения. В случае когда решение направлено на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, решение о выплате дивидендов), такое решение является сделкой юридического лица (ст. 153 ГК).

Порядок принятия и оформления решений органов управления определяется законодательством, учредительным и иными внутренними документами юридического лица. Если законом или в установленном им порядке не предусмотрено иное, то к принятию решений коллегиальными органами применяются правила, предусмотренные гл. 9.1 ГК, унифицирующей принятие решений собраниями неправосубъектных сообществ и коллегиальных органов юридических лиц²⁹⁵.

Традиционным способом функционирования коллегиальных органов является проведение собраний путем совместного присутствия (в очной форме). Допускается принятие решений путем заочного голосования. Развитие информационных технологий ведет к тому, что все большее распространение получают заседания, проводимые в очно-заочной (смешанной) форме, в том числе посредством видео- или аудиоконференций, обмена электронными сообщениями.

По общему правилу при наличии в повестке дня собрания нескольких вопросов по каждому из них принимается самостоятельное решение, если иное не установлено единогласно участниками собрания.

Для того чтобы решение считалось принятым, обычно оно должно быть принято большинством голосов участников собрания и при этом в собрании должно участвовать не менее пятидесяти процентов членов соответствующего коллегиального органа (п. 1 ст. 181.2 ГК). В установленных законом и учредительным документом юридического лица случаях для принятия решения может требоваться квалифицированное большинство голосов либо единогласие. В предусмотренных законом случаях может проводиться кумулятивное, а также раздельное голосование.

Законом и учредительным документом может быть предусмотрено голосование определенным способом (например, бюллетенями). О принятии решения составляется протокол в письменной форме, который подписывается председательствующим и секретарем. В установленных законом случаях результаты собрания должны быть удостоверены нотариально или иным способом, предусмотренным законом²⁹⁶. Отдельными законами могут быть введены специальные правила проведения заседаний коллегиальных органов и фиксации их результатов²⁹⁷.

При осуществлении своих функций лицо, выполняющее функции единоличного органа юридического лица, должно действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т. п.).

В дополнение и развитие стандартов добросовестности и разумности нормативно-правовыми актами и учредительным документом юридического лица предусматриваются конкретные обязанности лиц, выполняющих функции органов юридического лица, в т. ч. обязанности не разглашать конфиденциальную информацию, отчитываться перед вышестоящими органами, сообщать о наличии заинтересованности или иного конфликта интересов, не осуществлять конкурирующую деятельность и т. д.

Недействительность решений органов юридических лиц. Основным отличием органа юридического лица от представителя (ст. 182 ГК) является то, что орган юридического лица в рамках своей компетенции вырабатывает волю юридического лица. В связи с этим возникает вопрос об основаниях пересмотра судами решений органов юридических лиц, принятых в пределах их компетенции.

В условиях частной собственности на средства производства пересмотр судами решений органов юридических лиц исключительно по основаниям их экономической нецелесообразности недопустим. Решения органов управления могут быть признаны недействительными тогда, когда являются противоправными.

Данное правило основано на принципах автономии воли участников гражданских правоотношений, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1, 2 ст. 1 ГК). Должен быть некто, добросовестное решение которого, принятое в пределах предоставленной компетенции, является окончательным²⁹⁸. В противном случае вместо осуществления экономической деятельности юридические лица будут вынуждены беспрестанно защищаться от исков об оспаривании решений своих органов, а судьи по сути превратятся в менеджеров.

Указанный принцип отражается как в российском законодательстве, так и в правоприменительной практике. Так, исходя из п. 1 ст. 11, ст. 12 ГК в судебном порядке могут быть оспорены решения как единоличного, так и коллегиальных органов юридического лица в случае, если данными решениями нарушены права и законные интересы²⁹⁹. В то же время решения органов управления должны соответствовать интересам юридического лица, выраженным в учредительном и иных внутренних документах. Несоответствие решения интересам юридического лица, в том числе принятие немотивированного решения, является основанием для признания такого решения недействительным³⁰⁰.

Общие правила для признания недействительными решений коллегиальных органов юридических лиц установлены гл. 9.1 ГК, нормы которой определяют в качестве основания признания решения недействительным прежде всего нарушение порядка его принятия (волеобразования) и оформления. В тех случаях, когда решение является сделкой юридического лица, оспаривание содержания решения может осуществляться по соответствующим основаниям § 2 гл. 9 ГК, в том числе быть оспорено заинтересованным лицом, не являющимся участником корпорации.

ГК применяет к недействительности решений собраний тот же подход, что и к недействительности сделок. Статьей 181.3 ГК предусмотрено, что решение собрания недействительно по основаниям, установленным ГК или иными законами, в силу признания его таковым судом (оспоримое решение) или независимо от такого признания (ничтожное решение). Недействительное решение собрания оспоримо, если из закона не следует, что решение ничтожно. Основания оспоримости решений приведены в ст. 181.4 ГК, а ничтожности в ст. 181.5 ГК.

Кроме того, применительно к п. 3 ст. 163 ГК являются ничтожными решения очных собраний участников хозяйственных обществ, не удостоверенные нотариусом или лицом, осуществляющим ведение реестра акционеров и выполняющим функции счетной комиссии, в порядке, установленном подп. 1–3 п. 3 ст. 67.1 ГК, если иной способ удостоверения не предусмотрен уставом общества с ограниченной ответственностью либо решением общего собрания участников такого общества, принятым участниками общества единогласно³⁰¹.

Решение не может быть признано судом недействительным в силу его оспоримости, если голосование лица, права которого затрагиваются оспариваемым решением, не могло повлиять на его принятие и решение собрания не влечет существенные неблагоприятные последствия для этого лица, а также по основаниям, связанным с нарушением порядка принятия решения, в том случае, если оно подтверждено решением последующего собрания, принятым в установленном порядке до вынесения решения суда³⁰².

Допускается возможность предъявления самостоятельного иска о признании недействительным ничтожного решения собрания. Спор по такому требованию подлежит разрешению судом в общем порядке по заявлению лица, имеющего охраняемый законом интерес в таком признании. Кроме того, заинтересованное лицо вправе обратиться с требованием о применении последствий недействительности решения, например, о признании недействительным решения уполномоченного государственного органа о внесении записи в ЕГРЮЛ и об исключении такой записи из ЕГРЮЛ.

Отличительной особенностью рассматриваемого способа защиты нарушенного гражданского права (законного интереса) являются особый порядок оспаривания решений собраний (п. 6 ст. 181.4 ГК), а также специальные сроки исковой давности.

Признание судом недействительным решения органа юридического лица о согласовании сделки не влечет автоматического признания недействительной совершенной на основании такого решения сделки³⁰³.

Если недействительным является решение собрания об избрании единоличного исполнительного органа юридического лица, а контрагент юридического лица добросовестно полагался на сведения о полномочиях указанного органа, содержащиеся в ЕГРЮЛ, то сделка, совершенная таким органом с этим контрагентом, создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности для юридического лица с момента ее совершения, если только соответствующие данные не были включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица (ст. 51 и 53 ГК РФ)³⁰⁴.

Ответственность лиц, выполняющих функции органов юридического лица. Вопрос об ответственности лиц, выполняющих функции органов юридического лица, является центральной и наиболее сложной проблемой корпоративного права³⁰⁵.

С одной стороны, «у каждой аварии есть свое имя, фамилия и должность»³⁰⁶. Отсутствие ответственности руководителя за причиненные им убытки приведет к тому, что право не сможет выполнять регулятивные функции³⁰⁷. С другой стороны, переоценка добросовестно принятых решений уменьшит экономическую активность. Нужно помнить, что идти на приемлемый риск при осуществлении экономической деятельности — это не только право, но и обязанность руководителя, а пассивность также является рискованным поведением.

Несмотря на то что лица, выполняющие функции органа юридического лица (руководитель, члены коллегиального исполнительного органа), могут состоять с юридическим лицом в трудовых отношениях, привлечение их к имущественной ответственности в установленных федеральными законами случаях осуществляется в соответствии с нормами гражданского законодательства³⁰⁸. Более того, основываясь на ст. 53.1 ГК РФ, можно сделать вывод о том, что компенсация убытков является универсальным способом восстановления нарушенных прав и законных интересов юридического лица в результате противоправных виновных действий руководителя.

Выделяют ответственность лица, выполняющего функции органа, перед самим юридическим лицом. Пункт 1 ст. 53.1 ГК предусматривает, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53 ГК), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску³⁰⁹.

Приведенная норма, аналогом которой является американское правило делового суждения (business judgement rule), означает исключение из юридически значимой причинно-следственной связи разумных и добросовестных действий руководителя в интересах юридического лица, соответствовавших обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску, которыми были причинены убытки юридическому лицу.

Введение данного правила объясняется сложностью экономической системы.

Во-первых, будущее обладает свойством фундаментальной неопределенности. Руководителю невозможно составить полную и непротиворечивую должностную инструкцию на все случаи жизни. Поэтому для урегулирования отношений с руководителем используют не столько конкретные правила, сколько стандарты: обязанности действовать в интересах представляемого юридического лица добросовестно и разумно (п. 3 ст. 53 ГК).

Во-вторых, обычно руководитель не обладает даром предвидения. Отсутствие гарантии положительного результата — характерная черта предпринимательской деятельности (абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК)³¹⁰. Отрицательный результат может не означать, что решение было ошибочно, просто оно было рискованным³¹¹.

В-третьих, суду может быть трудно, а порой невозможно достоверно установить воздействие причиняющей силы решения на его результат и обнаружить ошибку при принятии решения. Правильное решение может быть некачественно исполнено, а найти ошибку в исполнении непросто.

Чем же должен руководствоваться суд, оценивая действия директора? Ключ к решению задачи заключается в том, что ответственность руководителя наступает при наличии состава правонарушения.

Рассматривая спор о привлечении руководителя к гражданско-правовой ответственности, суд должен установить, действовал ли руководитель в интересах юридического лица. Однако сделать это может быть нелегко, поскольку интерес в значительной степени имеет субъективный характер, в рамках своей компетенции руководитель вправе определять содержание интересов юридического лица применительно к конкретным действиям. В связи с этим был задан фундаментальный вопрос: вправе ли суд переоценивать добросовестно принятое решение директора и привлекать его к ответственности по основанию одной лишь «галактической глупости» решения?³¹² Проблема порочного круга решается, если опереться на выраженный в законе, учредительном документе, иных внутренних документах и решениях органов юридического лица объективный интерес, а также оценивать решения путем применения критерия явной очевидности³¹³, или, говоря иначе, очевидной вероятности.

В постановлении Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что при определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (п. 1 ст. 50 ГК); также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т. п.).

Поскольку директор должен действовать в интересах юридического лица, то применительно к корпорации это означает, что директор обязан действовать в общих интересах участников. Следовательно, действия директора не могут быть признаны в интересах корпорации, если он действовал в интересах одного или нескольких его участников, но в ущерб юридическому лицу.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

• действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

• скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

• совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

• после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

• знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (фирмой-однодневкой и т. п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

• принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

• до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

• совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т. п.).

В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (п. 3 ст. 53, ст. 53.1 ГК).

Сравнение содержания обязанностей действовать добросовестно, разумно и в интересах юридического лица показывает тесную связь между данными понятиями. Так, добросовестность предполагает разумное (рациональное) поведение, а также осуществление действий в интересах юридического лица, а не в своих личных интересах или интересах третьих лиц. Разумное поведение означает осознание интересов юридического лица и выбор наиболее благоприятного для него варианта.

Большое значение при рассмотрении судебного спора с руководителем имеет правило о возможности перераспределения бремени доказывания.

В силу п. 5 ст. 10 ГК истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Однако если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такому директору предоставляется право дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т. п.) и представить соответствующие доказательства. В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (ст. 1 ГК), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Рассматривая вопрос об объеме ответственности руководителя, состоящего с юридическим лицом в трудовых отношениях, необходимо учитывать, что в соответствии с ч. 1 ст. 277 Трудового кодекса РФ руководитель организации (в том числе бывший) несет полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причиненный организации. В предусмотренных федеральными законами³¹⁴ случаях руководитель организации (в том числе бывший) возмещает организации убытки, причиненные его виновными действиями. Расчет убытков осуществляется в соответствии с нормами гражданского законодательства, согласно которым под убытками понимается реальный ущерб, а также неполученные доходы (упущенная выгода) (ст. 15 ГК)³¹⁵.

Гражданско-правовая ответственность лиц, выполняющих функции органов юридического лица, может быть ограничена договором. Однако возможность ограничения ответственности не абсолютна. Пунктом 5 ст. 53.1 ГК предусмотрено, что соглашение об устранении или ограничении ответственности лиц, указанных в п. 1, 2 ст. 53.1 ГК, за совершение недобросовестных действий, а в публичном обществе за совершение недобросовестных и неразумных действий ничтожно.

Следует учитывать, что норма п. 3 ст. 53.1 ГК позволяет привлекать к ответственности тех лиц, которые могут формально не состоять в отношениях по управлению делами юридических лиц, но иметь фактическую возможность определять их действия. При привлечении фактического руководителя к ответственности нужно доказать, что именно его воля послужила основой для принятия решения от имени юридического лица, номинальный руководитель транслировал волю фактического руководителя³¹⁶. Соглашение об устранении или ограничении ответственности лица, имеющего фактическую возможность определять действия юридического лица, ничтожно (абз. 2 п. 5 ст. 53.1 ГК).

В случае совместного причинения юридическому лицу убытков лица, указанные в п. 1–3 ст. 53.1. ГК, обязаны возместить убытки солидарно (п. 4 ст. 53.1 ГК).

Кроме того, выделяют ответственность контролирующих лиц за причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Основания данной ответственности выводятся как из общих положений гражданского законодательства (ст. 10, 15, 1064 ГК) и деятельности юридических лиц (п. 2 ст. 64.1 ГК), так и законодательства о несостоятельности (банкротстве), которым установлена субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц³¹⁷.

Вопрос о природе «субсидиарной ответственности» вызвал дискуссию. Вследствие автономии воли, субъективной природы интереса и рискового характера экономической деятельности на контролирующее лицо в обычных условиях нельзя налагать обязанность действовать не только в интересах юридического лица, но и в интересах кредиторов, поскольку это породит проблему слуги двух господ, вследствие чего действия руководителя окажутся неподконтрольными.

Казалось бы, можно считать, что «субсидиарная ответственность» контролирующего лица — это ответственность перед юридическим лицом (ст. 53.1 ГК). Однако такой подход не учитывает, что контролирующее лицо может действовать хотя и во вред интересам кредиторов, но в интересах юридического лица, а интересы юридического лица и кредиторов не совпадают.

Поскольку для привлечения к «субсидиарной ответственности» необходимо, чтобы контролирующее лицо нарушило имущественные права кредиторов юридического лица, с которыми контролирующее лицо не состоит в договорных отношениях, то данная ответственность является внедоговорной³¹⁸.

Учитывая значимость принципа ограниченной ответственности, логично, чтобы по общему правилу ответственность контролирующего лица наступала лишь при его умышленных действиях в ущерб интересам кредиторов³¹⁹. Однако вопрос о форме вины контролирующего лица пока трудно считать окончательно решенным.

§ 2. Создание и прекращение юридических лиц

Учреждение юридического лица. Традиционно выделяют распорядительный, разрешительный (концессионный), нормативно-явочный, явочный порядок учреждения юридического лица.

Распорядительный порядок означает создание юридического лица на основании распоряжения учредителя, которым в советское время выступал соответствующий государственный орган. При разрешительном порядке необходимо получить специальное разрешение государства на создание юридического лица. Напротив, при явочном порядке достаточно уведомить соответствующий регистрационный орган о факте образования юридического лица. Нормативно-явочный порядок предполагает изучение предоставленных для государственной регистрации документов на их соответствие требованиям законодательства³²⁰.

Считается, что в России действует нормативно-явочный порядок образования юридических лиц, хотя усиливается влияние признаков, характерных для явочного порядка.

Возникновение юридического лица путем учреждения основано на юридическом составе, включающем в себя не менее двух обязательных элементов: 1) решение учредителя (учредителей); 2) государственную регистрацию.

Решение об учреждении принимается учредителем единолично, если юридическое лицо учреждается одним лицом. Если же юридическое лицо учреждается двумя и более учредителями, то такое решение принимается всеми учредителями единогласно (п. 2 ст. 50.1 ГК).

В решении об учреждении должны быть указаны сведения об учреждении юридического лица, утверждении его устава, а также иные сведения, предусмотренные законом. В случае, предусмотренном п. 2 ст. 52 ГК, в решении указывается о том, что юридическое лицо действует на основании типового устава, утвержденного уполномоченным государственным органом, о порядке, размере, способах и сроках образования имущества юридического лица, об избрании (назначении) органов юридического лица.

В решении об учреждении корпоративного юридического лица (ст. 65.1 ГК) должны быть указаны сведения о результатах голосования учредителей по вопросам учреждения юридического лица, о порядке совместной деятельности учредителей по созданию юридического лица.

Государственная регистрация юридического лица осуществляется уполномоченным государственным органом в порядке, предусмотренном законом о государственной регистрации юридических лиц³²¹. В настоящее время таким органом выступает Федеральная налоговая служба России (ФНС РФ). Государственная услуга по государственной регистрации юридических лиц осуществляется через инспекции ФНС РФ³²².

Отказ в государственной регистрации юридического лица, а также во включении данных о нем в ЕГРЮЛ допускается только в случаях, предусмотренных законом о государственной регистрации юридических лиц.

Процедуры государственной регистрации коммерческих организаций и некоммерческих организаций отличаются.

Государственная регистрация коммерческих организаций происходит в упрощенном порядке. Это вызвано тем, что извлечение прибыли является основной целью всех коммерческих организаций, а количество их организационно-правовых форм незначительно. Поэтому для уменьшения административных барьеров, препятствующих ведению бизнеса, регистрирующий орган не проверяет содержание учредительного документа коммерческой организации на его соответствие требованиям закона, оплату уставного капитала и т. п.

Иной порядок установлен для государственной регистрации некоммерческих организаций, что объясняется различными целями и видами деятельности некоммерческих организаций, которые могут выходить за пределы гражданско-правового регулирования, воздействовать на личные неимущественные блага граждан, существенно влиять на социальные, политические и нравственные устои общества. В связи с этим создание и деятельность некоммерческих организаций требует большего внимания со стороны государства.

Вместе с тем в уведомительном порядке происходит государственная регистрация в качестве юридического лица профсоюза, объединения (ассоциации) профсоюзов, первичной профсоюзной организации³²³. Специальный порядок государственной регистрации некоммерческих организаций не распространяется на потребительские кооперативы, товарищества собственников жилья, садоводческие, огороднические и дачные некоммерческие объединения граждан³²⁴.

В силу п. 2 ст. 13.1 Федерального закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» решение о государственной регистрации или об отказе в государственной регистрации некоммерческой организации принимается федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным в сфере регистрации некоммерческих организаций, или его территориальным органом. Таким органом выступает Министерство юстиции РФ³²⁵. В государственной регистрации может быть отказано, в частности, если учредительный и иные представленные для государственной регистрации документы некоммерческой организации противоречат Конституции Российской Федерации и законодательству Российской Федерации³²⁶. На основании решения уполномоченного органа или его территориального органа регистрирующий орган (инспекция ФНС РФ) вносит в ЕГРЮЛ запись о государственной регистрации.

Государство стремится стандартизировать процедуру государственной регистрации юридических лиц, а также обеспечить достоверность вносимых в ЕГРЮЛ сведений. Поэтому для государственной регистрации должно быть подано заявление, заполненное по специальной форме³²⁷, а подпись заявителя, за рядом установленных законом изъятий, должна быть нотариально удостоверена³²⁸. До государственной регистрации юридического лица государственный орган обязан провести в порядке и в срок, которые предусмотрены законом, проверку достоверности данных, включаемых в ЕГРЮЛ (п. 3 ст. 51 ГК).

Государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа — иного органа или лица, уполномоченных выступать от имени юридического лица в силу закона, иного правового акта или учредительного документа, если иное не установлено законом о государственной регистрации юридических лиц.

Отказ в государственной регистрации юридического лица и уклонение от такой регистрации могут быть оспорены в суде.

Государственная регистрация юридического лица может быть признана судом недействительной в связи с допущенными при его создании грубыми нарушениями закона, если эти нарушения носят неустранимый характер. Однако признание судом недействительной регистрации юридического лица само по себе не является основанием для того, чтобы считать ничтожными сделки этого юридического лица, совершенные до признания его регистрации недействительной³²⁹.

Закон может требовать также совершения иных действий при учреждении юридического лица. В частности, при учреждении юридического лица несколькими лицами помимо решения учредительного собрания может требоваться заключение между учредителями в письменной форме договора об учреждении (создании) юридического лица³³⁰. Данный договор относится к разновидности договора о совместной деятельности, а в части обязанностей учредителей по оплате уставного капитала его можно рассматривать как договор в пользу третьего лица — создаваемой организации³³¹.

На учредителей может быть возложена обязанность сформировать уставный или складочный капитал. Так, согласно п. 4. ст. 66.2 ГК, если иное не предусмотрено законами о хозяйственных обществах, учредители хозяйственного общества обязаны оплатить не менее трех четвертей его уставного капитала до государственной регистрации общества, а остальную часть уставного капитала хозяйственного общества — в течение первого года деятельности общества³³².

Реорганизация юридического лица. Основные правила о реорганизации юридических лиц определены ГК, а специфика установлена федеральными законами, регулирующими деятельность отдельных видов юридических лиц.

Реорганизация в форме слияния, присоединения, разделения, выделения служит инструментом передачи имущества, выступая альтернативой передачи предприятия (ст. 132, 559–566 ГК) или иного имущественного комплекса.

При слиянии юридических лиц права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшему юридическому лицу (А+B → C).

При присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица (А+В → А).

При разделении юридического лица его права и обязанности переходят к вновь возникшим юридическим лицам в соответствии с передаточным актом (А→ В + С).

При выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с передаточным актом (A → А + B).

Реорганизация в форме преобразования — это изменение организационно-правовой формы (A → А*). При преобразовании права и обязанности реорганизованного юридического лица в отношении других лиц не изменяются, за исключением прав и обязанностей в отношении учредителей (участников), изменение которых вызвано реорганизацией.

Поскольку внутренняя деятельность может порождать внешние эффекты, затрагивая интересы кредиторов, закон не допускает полной свободы реорганизации³³³. По общему правилу коммерческие организации не могут преобразовываться в некоммерческие³³⁴ и наоборот, хотя имеются исключения³³⁵.

Разрешена реорганизация с одновременным сочетанием различных ее форм, предусмотренных абз. 1 п. 1 ст. 57 ГК. Допускается реорганизация с участием двух и более юридических лиц, в том числе созданных в разных организационно-правовых формах, если ГК или другим законом предусмотрена возможность преобразования юридического лица одной из таких организационно-правовых форм в юридическое лицо другой из таких организационно-правовых форм.

Реорганизация может быть осуществлена по решению его учредителей (участников) или органа юридического лица, уполномоченного на то учредительным документом. В случаях, установленных законом, реорганизация юридических лиц в форме слияния, присоединения или преобразования может быть осуществлена лишь с согласия уполномоченных государственных органов³³⁶.

В предусмотренных законом случаях реорганизация юридического лица в форме его разделения или выделения из его состава одного или нескольких юридических лиц осуществляется по решению уполномоченных государственных органов или по решению суда. Так, принудительная реорганизация может происходить в отношении коммерческой организации, занявшей монопольное положение на рынке³³⁷.

Юридическое лицо считается реорганизованным, кроме реорганизации в форме присоединения, с момента государственной регистрации юридических лиц, создаваемых в результате реорганизации. При реорганизации юридического лица в форме присоединения к нему другого юридического лица первое из них считается реорганизованным с момента внесения в ЕГРЮЛ записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица.

Государственная регистрация юридического лица, создаваемого в результате реорганизации (в случае регистрации нескольких юридических лиц — первого по времени государственной регистрации), допускается не ранее истечения соответствующего срока для обжалования решения о реорганизации.

Правопреемство при реорганизации юридического лица происходит на основании передаточного акта. Передаточный акт должен содержать положения о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юридического лица в отношении всех его кредиторов и должников, включая обязательства, оспариваемые сторонами, а также порядок определения правопреемства в связи с изменением вида, состава, стоимости имущества, с возникновением, изменением, прекращением прав и обязанностей реорганизуемого юридического лица, которые могут произойти после даты, на которую составлен передаточный акт.

Передаточный акт утверждается учредителями (участниками) юридического лица или органом, принявшим решение о реорганизации юридического лица, и представляется вместе с учредительными документами для государственной регистрации юридических лиц, создаваемых в результате реорганизации или внесения изменений в учредительные документы существующих юридических лиц.

Поскольку реорганизация влечет передачу прав на имущество от одного юридического лица другому либо изменение организационно-правовой формы юридического лица (в том числе прав и обязанностей учредителей и участников юридического лица), то реорганизация может осуществляться только при условии соблюдения законных интересов заинтересованных лиц (участников и кредиторов реорганизуемого юридического лица).

Защита интересов участников реорганизуемых корпораций обеспечивается тем, что решение о реорганизации, как правило, должно быть принято высшим органом корпорации квалифицированным большинством голосов или единогласно. Применяются и другие меры. Так, акционер — владелец голосующих акций, проголосовавший против реорганизации или не участвовавший в голосовании, имеет право потребовать выкупа обществом всех или части принадлежащих ему акций³³⁸.

Еще более важно защитить интересы кредиторов реорганизуемых юридических лиц, что осуществляется следующими способами.

Во-первых, кредиторы должны быть своевременно проинформированы о реорганизации. В течение трех рабочих дней после даты принятия решения о реорганизации юридическое лицо обязано уведомить в письменной форме уполномоченный государственный орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, о начале процедуры реорганизации с указанием формы реорганизации. На основании данного уведомления в ЕГРЮЛ вносятся сведения о том, что юридическое лицо находится в процессе реорганизации. В дальнейшем реорганизуемое юридическое лицо после внесения в ЕГРЮЛ записи о начале процедуры реорганизации дважды с периодичностью один раз в месяц опубликовывает в средствах массовой информации, в которых опубликовываются данные о государственной регистрации юридических лиц, уведомление о своей реорганизации³³⁹. Законом может быть предусмотрена обязанность реорганизуемого юридического лица уведомить в письменной форме кредиторов о своей реорганизации.

Во-вторых, кредиторы наделяются правом потребовать досрочного исполнения обязательств. Кредитор, если его права (требования) возникли до опубликования первого уведомления о реорганизации юридического лица, вправе потребовать в судебном порядке досрочного исполнения соответствующего обязательства должником, а при невозможности досрочного исполнения — прекращения обязательства и возмещения связанных с этим убытков, за исключением случаев, установленных законом или соглашением кредитора с реорганизуемым юридическим лицом. Однако кредитор не вправе требовать досрочного исполнения обязательства или прекращения обязательства и возмещения убытков, если в течение тридцати дней с даты предъявления кредитором этих требований ему будет предоставлено обеспечение, признаваемое достаточным в соответствии с п. 4 ст. 60 ГК.

В-третьих, реорганизованные лица, а также контролирующие лица реорганизованных организаций могут быть привлечены к солидарной ответственности (п. 3 ст. 60 ГК). Если кредитору, потребовавшему в соответствии с правилами ст. 60 ГК досрочного исполнения обязательства или прекращения обязательства и возмещения убытков, такое исполнение не предоставлено, убытки не возмещены и не предложено достаточное обеспечение исполнения обязательства, солидарную ответственность перед кредитором наряду с юридическими лицами, созданными в результате реорганизации, несут лица, имеющие фактическую возможность определять действия реорганизованных юридических лиц (п. 3 ст. 53.1 ГК), члены их коллегиальных органов и лицо, уполномоченное выступать от имени реорганизованного юридического лица (п. 3 ст. 53 ГК), если они своими действиями (бездействием) способствовали наступлению указанных последствий для кредитора, а при реорганизации в форме выделения солидарную ответственность перед кредитором наряду с указанными лицами несет также реорганизованное юридическое лицо.

Кроме того, если передаточный акт не позволяет определить правопреемника по обязательству юридического лица, а также если из него или иных обстоятельств следует, что при реорганизации недобросовестно распределены активы и обязательства реорганизуемых юридических лиц, что привело к существенному нарушению интересов кредиторов, реорганизованное юридическое лицо и созданные в результате реорганизации юридические лица несут солидарную ответственность по такому обязательству.

В целях обеспечения интересов реорганизуемых юридических лиц и их участников, а также остальных участников гражданского оборота ГК устанавливает порядок и последствия признания недействительным решения о реорганизации юридического лица.

Решение о реорганизации юридического лица может быть признано недействительным по требованию участников реорганизуемого юридического лица, а также иных лиц, не являющихся участниками юридического лица, если такое право им предоставлено законом (п. 1 ст. 60.1 ГК). В целях обеспечения стабильности гражданского оборота закон устанавливает, что данное требование может быть предъявлено в суд не позднее чем в течение трех месяцев после внесения в ЕГРЮЛ записи о начале процедуры реорганизации, если иной срок не установлен законом.

Признание судом недействительным решения о реорганизации юридического лица не влечет ликвидации образовавшегося в результате реорганизации юридического лица, а также не является основанием для признания недействительными сделок, совершенных таким юридическим лицом. В случае признания решения о реорганизации юридического лица недействительным до окончания реорганизации, если осуществлена государственная регистрация части юридических лиц, подлежащих созданию в результате реорганизации, правопреемство наступает только в отношении таких зарегистрированных юридических лиц, в остальной части права и обязанности сохраняются за прежними юридическими лицами.

При этом п. 4 ст. 60.1 ГК устанавливает ответственность лиц, недобросовестно способствовавших принятию признанного судом недействительным решения о реорганизации. Такие лица обязаны солидарно возместить убытки участнику реорганизованного юридического лица, голосовавшему против принятия решения о реорганизации или не принимавшему участия в голосовании, а также кредиторам реорганизованного юридического лица. Солидарно с данными лицами, недобросовестно способствовавшими принятию решения о реорганизации, отвечают юридические лица, созданные в результате реорганизации на основании указанного решения. Если решение о реорганизации юридического лица принималось коллегиальным органом, солидарная ответственность возлагается на членов этого органа, голосовавших за принятие соответствующего решения.

От признания недействительным решения о реорганизации юридического лица нужно отличать признание реорганизации корпорации несостоявшейся (ст. 60.2 ГК). Данный способ защиты относится к мерам восстановления корпоративного контроля.

Так, суд по требованию участника корпорации, голосовавшего против принятия решения о реорганизации этой корпорации или не принимавшего участия в голосовании по данному вопросу, может признать реорганизацию несостоявшейся в случае, если решение о реорганизации не принималось участниками реорганизованной корпорации, а также в случае представления для государственной регистрации юридических лиц, создаваемых путем реорганизации, документов, содержащих заведомо недостоверные данные о реорганизации.

Решение суда о признании реорганизации несостоявшейся влечет следующие правовые последствия:

• восстанавливаются юридические лица, существовавшие до реорганизации, с одновременным прекращением юридических лиц, созданных в результате реорганизации, о чем делаются соответствующие записи в ЕГРЮЛ;

• сделки юридических лиц, созданных в результате реорганизации, с лицами, добросовестно полагавшимися на правопреемство, сохраняют силу для восстановленных юридических лиц, которые являются солидарными должниками и солидарными кредиторами по таким сделкам;

• переход прав и обязанностей признается несостоявшимся, при этом предоставление (платежи, услуги и т. п.), осуществленное в пользу юридического лица, созданного в результате реорганизации, должниками, добросовестно полагавшимися на правопреемство на стороне кредитора, признается совершенным в пользу управомоченного лица. Если за счет имущества (активов) одного из юридических лиц, участвовавших в реорганизации, исполнены обязанности другого из них, перешедшие к юридическому лицу, созданному в результате реорганизации, к отношениям указанных лиц применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (гл. 60 ГК). Произведенные выплаты могут быть оспорены по заявлению лица, за счет средств которого они были произведены, если получатель исполнения знал или должен был знать о незаконности реорганизации;

• участники ранее существовавшего юридического лица признаются обладателями долей участия в нем в том размере, в котором доли принадлежали им до реорганизации, а при смене участников юридического лица в ходе такой реорганизации или по ее окончании доли участия участников ранее существовавшего юридического лица возвращаются им по правилам, предусмотренным п. 3 ст. 65.2 ГК.

Ликвидация юридического лица. Суть ликвидации заключается в том, что юридическое лицо прекращается без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам (п. 1 ст. 61, ст. 419 ГК).

Ликвидация может происходить добровольно, по решению учредителей (участников) или органа юридического лица, уполномоченного на то учредительным документом, или принудительно по решению суда в случаях, предусмотренных п. 3 ст. 61 ГК.

Так, юридическое лицо ликвидируется по решению суда:

• по иску государственного органа или органа местного самоуправления, которым право на предъявление требования о ликвидации юридического лица предоставлено законом, в случае признания государственной регистрации юридического лица недействительной, в том числе в связи с допущенными при его создании грубыми нарушениями закона, если эти нарушения носят неустранимый характер;

• по иску государственного органа или органа местного самоуправления, которым право на предъявление требования о ликвидации юридического лица предоставлено законом, в случае осуществления юридическим лицом деятельности без надлежащего разрешения (лицензии) либо при отсутствии обязательного членства в саморегулируемой организации или необходимого в силу закона свидетельства о допуске к определенному виду работ, выданного саморегулируемой организацией;

• по иску государственного органа или органа местного самоуправления, которым право на предъявление требования о ликвидации юридического лица предоставлено законом, в случае осуществления юридическим лицом деятельности, запрещенной законом, либо с нарушением Конституции Российской Федерации, либо с другими неоднократными или грубыми нарушениями закона или иных правовых актов;

• по иску государственного органа или органа местного самоуправления, которым право на предъявление требования о ликвидации юридического лица предоставлено законом, в случае систематического осуществления общественной организацией, общественным движением, благотворительным и иным фондом, религиозной организацией деятельности, противоречащей уставным целям таких организаций³⁴⁰;

• по иску учредителя (участника) юридического лица в случае невозможности достижения целей, ради которых оно создано, в том числе в случае, если осуществление деятельности юридического лица становится невозможным или существенно затрудняется;

• в иных случаях, предусмотренных законом.

Ликвидация юридического лица при его несостоятельности происходит в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве).

При добровольной ликвидации после принятия решения о ликвидации учредители (участники) или орган, принявшие решение о ликвидации юридического лица, в течение трех рабочих дней после даты принятия данного решения обязаны сообщить в письменной форме об этом в уполномоченный государственный орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, для внесения в ЕГРЮЛ записи о том, что юридическое лицо находится в процессе ликвидации, а также опубликовать сведения о принятии данного решения в порядке, установленном законом.

С момента принятия решения о ликвидации юридического лица срок исполнения его обязательств перед кредиторами считается наступившим.

Учредители (участники) юридического лица или орган, принявшие решение о ликвидации, назначают ликвидационную комиссию (ликвидатора) и устанавливают порядок и сроки ликвидации в соответствии с законом. С момента назначения ликвидационной комиссии (ликвидатора) к ней переходят полномочия по управлению делами юридического лица.

Указанное не означает, что участники (учредитель) или коллегиальные органы юридического лица лишаются всех полномочий. Так, из нормы п. 4 ст. 62 ГК РФ отнюдь не следует, что они утрачивают права по осуществлению контроля за деятельностью ликвидационной комиссии (ликвидатора). В частности, за ними сохраняется право по утверждению промежуточного ликвидационного баланса и ликвидационного баланса³⁴¹. По смыслу закона осуществление контроля за процессом ликвидации — это не только право, но и обязанность участников (учредителя) или органа, принявших решение о ликвидации. По решению соответствующего органа управления (участников, учредителя) процесс ликвидации может быть прекращен и вновь назначен исполнительный орган.

Поскольку ликвидация юридического лица влечет прекращение его обязательств перед кредиторами, то задачей ликвидационной комиссии (ликвидатора) является обеспечение интересов не только самого юридического лица, но и интересов кредиторов (п. 4 ст. 62 ГК). В этом заключается отличие правового положения ликвидационной комиссии (ликвидатора) от обычных органов управления, которые должны действовать в интересах юридического лица (п. 3 ст. 53 ГК).

Обязанности членов ликвидационной комиссии (ликвидатора) определяются в соответствии с целями ликвидации.

Ликвидационная комиссия (ликвидатор) опубликовывает в средствах массовой информации, в которых опубликовываются данные о государственной регистрации юридического лица, сообщение о его ликвидации и о порядке и сроке заявления требований его кредиторами. Этот срок не может быть менее двух месяцев с момента опубликования сообщения о ликвидации.

После принятия решения о ликвидации должна быть произведена инвентаризация имущества³⁴², а в предусмотренных законом случаях и его оценка³⁴³. Ликвидационная комиссия (ликвидатор) обязана принять меры по выявлению кредиторов и получению дебиторской задолженности, а также уведомлению в письменной форме кредиторов о ликвидации юридического лица. При этом с учетом требования добросовестности (п. 3 ст. 1 ГК) ликвидационная комиссия (ликвидатор) обязана направлять известным ей кредиторам письменные уведомления заблаговременно с тем, чтобы последние имели реальную возможность реализовать право на предъявление требований в пределах срока, установленного ликвидационной комиссией (ликвидатором).

Если ликвидационной комиссией (ликвидатором) установлена недостаточность имущества юридического лица для удовлетворения всех требований кредиторов, то дальнейшая ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, установленном законодательством о несостоятельности (банкротстве).

После окончания срока предъявления требований кредиторами ликвидационная комиссия (ликвидатор) составляет промежуточный ликвидационный баланс, подлежащий утверждению учредителями (участниками) юридического лица или органом, принявшими решение о ликвидации юридического лица. В случаях, установленных законом, промежуточный ликвидационный баланс утверждается по согласованию с уполномоченным государственным органом.

Промежуточный ликвидационный баланс должен содержать сведения о составе имущества ликвидируемого юридического лица, перечне требований, предъявленных кредиторами, результатах их рассмотрения, а также о перечне требований, удовлетворенных вступившим в законную силу решением суда, независимо от того, были ли такие требования приняты ликвидационной комиссией (ликвидатором).

В случае отказа ликвидационной комиссии удовлетворить требование кредитора или уклонения от его рассмотрения кредитор до утверждения ликвидационного баланса юридического лица вправе обратиться в суд с иском об удовлетворении его требования к ликвидируемому юридическому лицу. В случае удовлетворения судом иска кредитора выплата присужденной ему денежной суммы производится в порядке очередности, установленной ст. 64 ГК (п. 1 ст. 64.1 ГК).

Удовлетворение требований кредиторов осуществляется в порядке, установленном ст. 64 ГК.

После завершения расчетов с кредиторами ликвидационная комиссия (ликвидатор) составляет ликвидационный баланс, который утверждается учредителями (участниками) юридического лица или органом, принявшими решение о ликвидации юридического лица. Ликвидационный баланс не может содержать сведений о кредиторской задолженности ликвидируемой организации. В случаях, установленных законом, ликвидационный баланс утверждается по согласованию с уполномоченным государственным органом.

В тех случаях, когда предусмотрена субсидиарная ответственность собственника имущества учреждения или казенного предприятия по обязательствам этого учреждения или этого предприятия, при недостаточности у ликвидируемых учреждения или казенного предприятия имущества, на которое в соответствии с законом может быть обращено взыскание, кредиторы вправе обратиться в суд с иском об удовлетворении оставшейся части требований за счет собственника имущества этого учреждения или этого предприятия.

Оставшееся после удовлетворения требований кредиторов имущество юридического лица передается его учредителям (участникам), имеющим вещные права на это имущество или корпоративные права в отношении юридического лица, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или учредительным документом юридического лица. При наличии спора между учредителями (участниками) относительно того, кому следует передать вещь, она продается ликвидационной комиссией с торгов.

Специальными законами предусмотрена очередность распределения оставшегося после расчетов кредиторов имущества между разными группами участников³⁴⁴. Если иное не установлено ГК или другим законом, при ликвидации некоммерческой организации оставшееся после удовлетворения требований кредиторов имущество направляется в соответствии с уставом некоммерческой организации на цели, для достижения которых она была создана, и (или) на благотворительные цели.

Ликвидационная комиссия (ликвидатор) обязана обеспечить сохранность документов юридического лица, подлежащих обязательному хранению, и передать их в архивный фонд³⁴⁵.

Ликвидация юридического лица считается завершенной, а юридическое лицо — прекратившим существование после внесения сведений о его прекращении в ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц.

Допущенные в ходе ликвидации нарушения могут быть основанием для признания недействительной записи в ЕГРЮЛ о прекращении деятельности юридического лица. Таким нарушением признается, в частности, предоставление в регистрирующий орган ликвидационного баланса, не отражающего наличие неисполненных обязательств перед кредиторами³⁴⁶.

За допущенные при ликвидации нарушения члены ликвидационной комиссии (ликвидатор) могут быть привлечены к гражданско-правовой ответственности. Невыполнение ликвидационной комиссией (ликвидатором) обязанности по инвентаризации имущества, включение в документы бухгалтерского учета и отчетности недостоверных данных, уничтожение документов и иные аналогичные правонарушения могут повлечь переложение на членов ликвидационной комиссии (ликвидатора) бремени доказывания недостаточности имущества ликвидированной организации для удовлетворения требований заинтересованных лиц³⁴⁷.

Прекращение недействующего юридического лица. От ликвидации необходимо отличать упрощенный порядок прекращения юридического лица, заключающийся в исключении из ЕГРЮЛ фактически прекратившее деятельность юридическое лицо. Данный порядок установлен ст. 64.2 ГК, ст. 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» с целью актуализации данных ЕГРЮЛ, поддержания доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращения недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым обеспечения стабильности гражданского оборота.

ГК определяет, что фактически прекратившим свою деятельность (недействующее юридическое лицо) и подлежащим исключению из ЕГРЮЛ считается юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из ЕГРЮЛ, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством РФ о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету.

Однако приведенные критерии не могут применяться автоматически. Как разъяснил Конституционный Суд РФ, критерии признания юридического лица фактически прекратившим свою деятельность, в полной мере применимые в отношении коммерческих организаций, не могут с достаточной степенью вероятности свидетельствовать о фактическом прекращении некоммерческой организацией своей деятельности³⁴⁸. Кроме того, кредиторы недействующих юридических лиц могут быть заинтересованы в процедуре банкротства. Поэтому если в отношении недействующего юридического лица подано заявление о банкротстве, то его прекращение в упрощенном порядке не применяется³⁴⁹.

По указанным причинам процедура прекращения недействующих юридических лиц была скорректирована.

В настоящее время решение о предстоящем исключении должно быть опубликовано в органах печати, в которых публикуются данные о государственной регистрации юридического лица, в течение трех дней с момента принятия такого решения. Одновременно должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления заявлений недействующим юридическим лицом, кредиторами или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ с указанием адреса, по которому могут быть направлены заявления. Заявления должны быть мотивированными и могут быть направлены или представлены по утвержденной форме в срок не позднее чем три месяца со дня опубликования решения о предстоящем исключении. В таком случае решение об исключении недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не принимается.

В то же время закон предусматривает, что указанный упрощенный порядок применяется в случаях:

• невозможности ликвидации юридического лица ввиду отсутствия средств на расходы, необходимые для его ликвидации, и невозможности возложить эти расходы на его учредителей (участников);

• наличия в ЕГРЮЛ сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи³⁵⁰.

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в ст. 53.1 ГК.

Глава 8.
Коммерческие организации как субъекты гражданских правоотношений

§ 1. Полное товарищество

Общие положения. Полным признается товарищество, участники которого (полные товарищи) в соответствии с заключенным между ними договором занимаются предпринимательской деятельностью от имени товарищества и несут ответственность по его обязательствам принадлежащим им имуществом (п. 1 ст. 69 ГК). Из приведенного легального определения в совокупности с иными положениями о полном товариществе, содержащимися в п. 2 § 2 гл. 4 ГК, можно вывести следующие признаки, характеризующие данную правовую конструкцию.

Во-первых, полное товарищество может создаваться лишь для занятия предпринимательской деятельностью и, следовательно, принадлежит к коммерческим юридическим лицам.

Во-вторых, полное товарищество имеет специфичный субъектный состав участников, которые именуются полными товарищами. Последними могут быть только предприниматели — индивидуальные или коллективные (абз. 1 п. 4 ст. 66 ГК). Этот признак отличает полное товарищество от товарищества на вере, в котором участвуют коммандитисты — участники со специальным правовым статусом (см. подробнее § 2 настоящей главы).

В-третьих, товарищи могут участвовать в гражданском обороте как самостоятельно (в этом случае они сами приобретают права и несут обязанности), так и от имени товарищества, используя его фирменное наименование (тогда права и обязанности возникают непосредственно у товарищества).

В-четвертых, полные товарищи несут субсидиарно неограниченную ответственность всем своим имуществом по всем обязательствам товарищества (ст. 75 ГК). Собственно, именно поэтому п. 2 ст. 69 ГК предусмотрено императивное правило о том, что лицо может быть участником только одного полного товарищества.

Вместе с тем именно невозможность отделить «личность», имущество и ответственность юридического лица от «личности», имущества и ответственности его товарищей объясняет то, почему эта правовая конструкция пока остается невостребованной российским гражданским оборотом. Идея повышения доверия к деятельности юридического лица за счет фактической персональной ответственности его участников не актуальна по сравнению с концепцией обособленной имущественной ответственности.

В-пятых, как следствие, в полном товариществе отсутствует явно выраженная организационная структура, т. е. нет органов управления. Полное товарищество не имеет устава, поскольку создается и действует на основании договора. Среди прочего, это означает, что в товариществе должно быть не менее двух участников.

Подобная неразрывная связь участия в товариществе и возможность выступать от его имени в гражданском обороте нашли также отражение в особых требованиях к фирменному наименованию. Последнее либо должно содержать имена (наименования) всех полных товарищей, либо имя (наименование) одного (нескольких) полных товарищей с добавлением слова «и компания» и слов «полное товарищество» (п. 3 ст. 69 ГК).

Создание. Согласно п. 1 ст. 70 ГК учредительный договор о создании полного товарищества является единственным учредительным документом.

Учредительный договор должен быть заключен в простой письменной форме в виде единого документа. Это следует как из положений п. 1 ст. 70 ГК о его подписании товарищами, так и из необходимости представления договора для внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ уполномоченным органом.

Последнее обусловлено тем, что к регулированию полного товарищества применяются, если прямо не установлено иное, общие положения как о хозяйственных обществах и товариществах, так и о юридических лицах в целом (см. п. 1 § 2, § 1 гл. 4 ГК). Поэтому оно считается созданным (первоначально или в результате реорганизации) и приобретает правосубъектность с момента внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ.

Закон не содержит специального указания на последствия несоблюдения письменной формы учредительного договора. Однако вряд ли в данном случае можно говорить о применении общих положений о запрете ссылаться на свидетельские показания в подтверждение сделки в отношениях с третьими лицами, так как отсутствие надлежащим образом оформленного учредительного документа повлечет отказ в регистрации юридического лица. В лучшем случае «несостоявшиеся товарищи» смогут опираться на любые письменные доказательства в подтверждение достигнутых договоренностей только для урегулирования отношений между собой именно в связи с тем, что простое товарищество так и не было создано.

Учитывая место учредительного договора в общей структуре сделок, на основе анализа положений п. 2 ст. 70 ГК можно отметить, что учредительный договор о создании простого товарищества является:

поименнованным, поскольку закон не только прямо указывает на него, но и содержит ряд предписаний относительно его содержания. Так, учредительный договор должен содержать сведения о фирменном наименовании и месте нахождения товарищества, условия о размере и составе его складочного капитала, о размере и порядке изменения долей каждого из участников в складочном капитале; о размере, составе, сроках и порядке внесения ими вкладов; об ответственности участников за нарушение обязанностей по внесению вкладов. Указанные условия являются существенными, в связи с чем несогласование любого из них ведет к незаключенности учредительного договора и, как следствие, создает препятствия для государственной регистрации юридического лица. Анализ иных норм, посвященных простому товариществу, показывает, что наряду с минимально необходимыми существенными условиями стороны могут договориться и об иных существенных условиях (например, в части управления товариществом и ведения его дел — ст. 71, 72 ГК);

многосторонним, учитывая, что ГК не ограничивает число участников товарищества. Следовательно, подписантов может быть два и более;

условно возмездным, с оговоркой, что этот признак можно усмотреть в обязанности во внесении вкладов в складочный капитал товарищества;

взаимным, поскольку из существенных условий учредительного договора следует, что товарищи принимают на себя совместные обязанности по созданию юридического лица, формированию складочного капитала, участию в его деятельности в установленном порядке и несению ответственности;

консенсуальным, что подтверждается как временным разрывом между заключением договора и обязанностью по внесению вкладов, так и общей презумпцией консенсульности любого договора (ст. 433 ГК);

фидуциарным (доверительным), учитывая правила о порядке управления товариществом и ведения его дел (ст. 71, 72 ГК), а также положения о субсидиарной ответственности участников по обязательствам товарищества (ст. 75 ГК) и условия о дальнейшей деятельности товарищества в случае прекращения участия какого-либо из товарищей по любому основанию (ст. 76 ГК).

Имущество. Вклады в имущество. Доли в складочном капитале. Имущество принадлежит полному товариществу на праве собственности (п. 1 ст. 66 ГК) и состоит как из складочного капитала, так и из любого другого имущества, приобретенного юридическим лицом в процессе хозяйственной деятельности.

На всех полных товарищей п. 3 ст. 73 ГК возложена обязанность по формированию складочного капитала, которая, однако, сформулирована достаточно лаконично. Собственно, в силу персональной ответственности простых товарищей по долгам товарищества (см. подр. ниже) значимость складочного капитала в виде некоей качественной (состав) и количественной (размер) величины, обеспечивающей интересы кредиторов, минимальна. Не говоря уже о сомнительности идеи о том, что складочный капитал вообще играет гарантийную роль в российской корпоративной практике.

Поэтому содержательное наполнение обязанности по формированию складочного капитала и связанных с этим размеров вкладов законодатель в целом оставляет на усмотрение самих участников. Единственными легальными оговорками являются следующие указания:

во-первых, условия о размере и составе складочного капитала, размере и порядке изменения долей каждого из участников в складочном капитале; размере, составе, сроках и порядке внесения ими вкладов в любом случае должны быть отражены в учредительном договоре как его существенные условия (п. 2 ст. 70 ГК). Представляется, что презумпция равенства размера вкладов к полному товариществу не применяется. Какими именно являются вклады участников (равными или разными как по содержанию, так и по величине и оценке), должно быть определено самими товарищами с учетом общих положений ст. 66. 1 ГК о том, что может быть внесено в качестве вклада;

во-вторых, не менее половины вклада каждый участник должен внести в складочный капитал до государственной регистрации юридического лица. Остальную часть необходимо внести в сроки, определенные учредительным договором.

Закон устанавливает ответственность участников перед товариществом как юридическим лицом за нарушение обязанности по формированию складочного капитала в виде законной неустойки (десять процентов годовых с невнесенной части вклада) и возмещения убытков (п. 2 ст. 73 ГК). Несмотря на некую двоякость формулировки, представляется, что положения о законной неустойке относятся именно к внесению части вклада после регистрации юридического лица.

Чтобы исключить какие-либо сомнения в том или ином толковании, целесообразно уделить этому внимание в учредительном договоре. Тем более, что последним могут быть установлены любые иные негативные последствия не только применительно к ответственности участника именно перед товариществом, но и перед каждым полным товарищем, который надлежащим образом выполнил свою обязанность по внесению вклада. В силу свободы договора подобные меры ответственности и защиты могут быть любыми (от различных фиксированных штрафов, пересмотра размера вклада до постановки вопроса об исключении товарища и пр.). Главное, чтобы такие последствия имели целевое назначение — решить задачу надлежащего формирования складочного капитала.

Размер доли каждого товарища в складочном капитале функционально связан с объемом его прав и обязанностей (п. 1 ст. 74 ГК), причем не только в отношении распределения прибыли от деятельности товарищества, но и компенсации его убытков. Последнее обусловлено персональной ответственностью полных товарищей по долгам созданной ими организации (ст. 75 ГК).

Пропорциональность участия в прибыли и несения ответственности размеру доли является общим правилом, которое применяется по умолчанию. Однако норма п. 1 ст. 74 ГК диспозитивна и может быть изменена товарищами любым образом и в любом соотношении (в частности, посредством установления принципа равенства при распределении прибыли и убытков вне зависимости от размера доли или путем дифференцированного регулирования, когда прибыль распределяется пропорционально доли, а участие в убытках строится на равных началах, и наоборот; при этом во внимание могут приниматься наличие или отсутствие полномочий на ведение дел, статус самого участника — физическое лицо или юридическое, пр.).

Единственным ограничением является невозможность устранения кого-либо из участников товарищества от участия в прибыли или в убытках в целом, ввиду чего подобные соглашения запрещены и, по смыслу закона, являются ничтожными. Хотя, учитывая положения ст. 168 ГК в действующей редакции, целесообразно, чтобы законодатель прямо указал на такое последствие недействительности.

Практически значим вопрос о том, когда и как именно должны быть отражены договоренности товарищей об ином, необходимо ли их включать в учредительный договор. Закон не содержит никаких ограничений на изменение положений п. 1. 74 ГК как на этапе создания полного товарищества, так и в любое время в период его существования.

Анализ ст. 70 ГК говорит о том, что положения о порядке участия в прибылях и убытках не отнесены к существенным условиям учредительного договора в силу закона. Следовательно, договоренности товарищей могут быть оформлены любым образом без их отражения в учредительном договоре. Однако в подобных ситуациях такие соглашения являются внутренними и не затрагивают прав третьих лиц, которые вправе предъявлять товарищам требования по долгам юридического лица в общем порядке.

Вместе с тем, в силу свободы договора положения, изменяющие принцип пропорциональности, могут быть включены и в учредительный договор. В этом случае такие договоренности вступают в силу не ранее соответствующей регистрации в ЕГРЮЛ и приобретают свойство публичности.

Распределение прибыли между участниками запрещено до тех пор, пока стоимость чистых активов, которая понизилась в результате понесенных товариществом убытков и стала меньше размера складочного капитала, вновь не превысит его (п. 2 ст. 74 ГК). Если толковать это правило буквально, то можно сделать вывод, что оно является императивным и не зависит от того, изменили ли товарищи положения о пропорциональном участии в прибыли и убытках (п. 1 ст. 74 ГК).

Несмотря на общую универсальность такого правила применительно к деятельности коммерческих юридических лиц, его практическая целесообразность вызывает сомнение. Закон даже не определяет минимального размера складочного капитала (т. е. не придает ему гарантийного значения для обеспечения интересов кредиторов), а товарищи несут персональную ответственность по долгам товарищества (см. выше).

Передача доли (ее части) в складочном капитале товарищества возможна как другим товарищам, так и третьим лицам на основании любых сделок, возмездных и безвозмездных (п. 1 ст. 79 ГК). Единственным условием является обязательное согласие всех остальных участников. Несмотря на отсутствие прямого легального указания можно предположить, что оно должно быть дано на основе единогласия и вряд ли может быть изменено учредительным договором (ст. 71 ГК), если учесть, что передача доли в любом случае повлечет внесение изменений в учредительный договор и общую структуру членства, в которой персональный фактор имеет значение. Хотя в силу презумпции диспозитивности гражданско-правового регулирования можно занять и противоположную позицию.

В ст. 79 ГК не упоминается о преимущественном праве других товарищей в случае распоряжения одним из них долей (ср. с п. 2 ст. 93, п. 3 ст. 100, абз. 2 п. 3 ст. 106.5 ГК). Однако с учетом договорной природы полного товарищества и значимости членства представляется, что нет никаких препятствий для его установления учредительным договором.

В случае если по какой-либо причине согласие других товарищей на отчуждение доли не получено, альтернативой передачи доли является выход из товарищества со всеми вытекающими из этого последствиями (ст. 78 ГК).

Последствия передачи доли (ее части) сводятся к следующему.

Во-первых, в зависимости от того, передана ли часть доли или доля целиком, происходит либо уменьшение участия передавшего товарища, либо его прекращение, что влечет последствия, предусмотренные п. 2 ст. 75 ГК. Следует обратить внимание на то, что по общему правилу именно уменьшение участия товарища не влияет ни на порядок управления товариществом и ведения его дел (ст. 71, 72 ГК), ни на несение им ответственности по долгам товарищества, поскольку она носит неограниченный характер (ст. 75 ГК). В свою очередь, в случае прекращения участия передавший свою долю товарищ отвечает по долгам товарищества, возникшим до момента его выбытия, наравне с оставшимися участниками в течение 2 лет со дня утверждения отчета о деятельности товарищества за тот год, в котором он выбыл.

Во-вторых, иное лицо (если ранее оно не было товарищем), очевидно, в силу перехода к нему доли или ее части становится участником полного товарищества и потому получает вместе с ней (долей) в соответствующей части не только все права, но и все обязанности передавшего долю участника (например, обязанности по участию в расходах товарищества — п. 1 ст. 74 ГК). Соответственно, к числу таких обязанностей можно отнести и несение ответственности по обязательствам товарищества в порядке, установленном абз. 1 п. 2 ст. 75 ГК.

Иначе говоря, приобретатель участвует в деятельности товарищества наравне с другими участниками и, в частности, отвечает по долгам, возникшим до его вступления в юридическое лицо.

Равным образом следует обратить внимание на то, что хотя товарищество владеет имуществом на праве собственности (абз. 1 п. 1 ст. 66 ГК), тем не менее в силу существующей корпоративной связи между участниками и юридическим лицом (абз. 2 п. 3 ст. 48 ГК) на такое имущество может быть обращено взыскание по долгам соответствующего участника в случае недостаточности его иного имущества (ст. 80 ГК). В силу специфики товарищества и значимости фактора членства в ней речь идет не о продаже доли, а именно о выделе имущества или его стоимости для целей погашения требований кредиторов.

В законе не прописана конкретная процедура обращения взыскания на долю и указаны лишь некоторые ориентиры.

Во-первых, обращение взыскания осуществляется только в субсидиарном порядке, когда у товарища для погашения личных обязательств нет иного имущества или его недостаточно. Следовательно, кредиторы, требующие от полного товарищества выдела части имущества, соответствующей доле должника в складочном капитале, должны представить доказательства того, что они исчерпали иные возможности погашения своих требований (например, представить неисполненное судебное решение).

Во-вторых, подлежащая выделу часть имущества товарищества или его стоимость определяется по балансу, составленному на момент предъявления кредиторами требования о выделе, т. е. во внимание принимаются чистые активы юридического лица. Фактически это означает, что товарищество должно оценить требования кредитора и их обоснованность, сопоставить их размер с долей должника в складочном капитале, принять соответствующее решение как в отношении требований кредитора, так и относительно дальнейшего участия товарища в юридическом лице с внесением изменений в учредительный документ (см. ниже) и распределением между товарищами возможных убытков (ст. 74 ГК).

По смыслу абз. 2, 3 ст. 79 ГК участие товарища в юридическом лице прекращается только в случае, если обращение взыскания произведено на все имущество, соответствующее доле должника в складочном капитале (см. ниже). В противном случае, если речь идет только о части, членство товарища сохраняется, а его доля сокращается, что требует соответствующих изменений в структуре деятельности товарищества и учредительном договоре.

С точки зрения системного толкования легальное указание на наступление в случае прекращения участия последствий, предусмотренных абз. 2 п. 2 ст. 75 ГК, является избыточным нормированием и не несет дополнительной смысловой нагрузки. Кроме того, практически правило о двухлетнем периоде несения ответственности по долгам товарищества вызывает определенный скепсис, если учесть, что именно отсутствие личного имущества для погашения собственных долгов создает основания для обращения взыскания на долю в складочном капитале товарищества.

Управление и ведение дел. Полное товарищество участвует в гражданском обороте напрямую через своих участников, что подтверждается анализом положений п. 1 ст. 71 ГК, а также следует из генерального правила п. 1 ст. 72 ГК о праве каждого участника действовать от имени всего товарищества для целей ведения его дел.

Объясняется это тем, что в таком юридическом лице отсутствует четко выраженная организационная структура. Поэтому к нему неприменимо общее правило о том, что организации приобретают права и принимают обязанности через свои органы управления. Это прослеживается также в определении полного товарищества (ст. 69 ГК) и в существенных условиях учредительного договора, в числе которых отсутствует упоминание о структуре управления (ст. 70 ГК).

Отсутствие органов управления в общепринятом для юридических лиц смысле объясняет крайне лаконичный подход законодателя к вопросам управления простым товариществом (внутренние отношения).

Общим правилом является совместное управление на началах единогласия. Поэтому логично, что каждому товарищу принадлежит один голос вне зависимости от размера вклада (п. 1 ст. 71 ГК). Такая конструкция чревата различными тупиковыми ситуациями, но вполне оправдана с точки зрения фидуциарного характера отношений между участниками и правил о субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица.

Тем не менее положения п. 1, 2 ст. 71 ГК диспозитивны. Соответственно, для обеспечения большей гибкости в управлении участники могут включить в учредительный договор положения о принятии всех или ряда решений большинством голосов (простым или квалифицированным), а равно об ином количестве и порядке подсчета голосов (здесь вполне уместна аналогия с хозяйственными обществами). Исключения, ограничивающие подобную свободу в управлении полным товариществом, прямо предусмотрены законом. Например, в силу п. 2 ст. 76 ГК участники полного товарищества вправе требовать в судебном порядке исключения кого-либо из участников по единогласному решению остающихся участников.

Типичным для корпоративных отношений является принцип информационной открытости (п. 3 ст. 71 ГК). Каждый товарищ, вне зависимости от условий ведения дел в юридическом лице (активно или пассивно — см. подр. ниже), вправе получать всю информацию о деятельности товарищества и знакомиться со всей документацией по ведению дел. Это важно в первую очередь потому, что форма ведения дел никак не влияет на положения об ответственности товарища по долгам товарищества перед третьими лицами всем принадлежащим ему имуществом (ст. 75 ГК). Соответственно, каждый участник должен иметь возможность оценить обоснованность тех или иных обязательств, в том числе для дальнейшей защиты своих интересов во внутренних отношениях с товарищами. Поэтому закон содержит императивное указание на то, что отказ от права на получение информации или его ограничение, в том числе по соглашению участников товарищества, ничтожны (п. 3 ст. 71 ГК).

Ввиду отсутствия органов управления участие полного товарищества в гражданском обороте (внешние отношения) обладает также рядом особенностей. В сущности, как следует из ст. 72 ГК, простое товарищество приобретает права и несет обязанности не через органы, а в лице своих представителей.

Так, в силу самого факта участия в полном товариществе возникает представительство в силу закона, когда каждый участник вправе действовать от имени юридического лица (общее правило). Такой вариант является наиболее гибким, поскольку не требует специального уполномочия (доверенности) и позволяет принимать любые решения самостоятельно. Существенным минусом, очевидно, является то, что внутренний контроль товарищей за действиями друг друга значительно снижен. Фактически невозможно проконтролировать ни вид решения и его содержание, ни способ его исполнения. В условиях, когда вследствие действий любого участника простое товарищество приобретает различные обязанности, значительно повышается риск несения субсидиарной ответственности всеми товарищами по долгам юридического лица.

Более сбалансированной с точки зрения защиты интересов других товарищей моделью, которая в общем виде закреплена в абз. 2, 3 п. 1 ст. 72 ГК, является договорное представительство, когда в учредительный договор включаются положения либо (а) о совместном ведении дел, либо (б) о наделении соответствующими полномочиями одного или нескольких участников.

Очевидно, что заложенный в идею совместного принятия решений принцип единогласия значительно повышает контроль товарищей друг за другом, но существенно ограничивает возможности участия в гражданском обороте, поскольку несогласие любого из участников блокирует совершение того или иного действия от имени товарищества.

В этом смысле наиболее взвешенным следует считать наделение полномочиями на ведение дел полного товарищества одного или нескольких участников. Тогда контроль со стороны других товарищей сохраняется, но приобретает своего рода предварительный характер и строится на предположении о том, что полномочиями наделен тот товарищ (и), чьи решения вызывают наибольшее доверие.

Положения абз. 3 п. 1 ст. 72 ГК логично развивают эту идею, указывая, что наделение полномочиями одного или нескольких товарищей формально юридически представляет собой отказ от права самостоятельно вести дела полного товарищества. Поэтому в случае наличия специально уполномоченных товарищей другие участники вправе совершать сделки от имени товарищества только при наличии специальной доверенности от участника (ов), на которого возложено ведение дел товарищества.

Закон не содержит каких-либо специальных положений об оформлении договорного представительства для целей ведения участниками дел полного товарищества. Поэтому необходимо руководствоваться правилами гл. 10 ГК, которые применимы не только к случаям выдачи доверенности специально уполномоченными участниками так называемым неуполномоченным товарищам (абз. 3 п. 1 ст. 72 ГК), но и ко всем случаям договорного представительства в целом, исходя из того, что полномочие может быть как включено в текст договора, так и для удобства третьих лиц оформлено дополнительно в виде самостоятельного документа-доверенности. Представляется, что нет ограничений и на наделение отдельными полномочиями третьих лиц, не являющихся товарищами.

В целом же положения о представительстве неприменимы к полному товариществу, если только иное прямо не следует из норм, посвященных полному товариществу. Например, положения абз. 4 п. 1 ст. 72 ГК о том, что товарищество в отношениях с третьими лицами не вправе ссылаться на ограничения полномочий участников, которые могут содержаться в учредительном договоре, исключают применение ст. 183 ГК о последствиях совершения сделки неуполномоченным представителем.

Кроме того, правило абз. 4 п. 1 ст. 72 ГК отражает общий подход законодателя к приоритету внешних (взаимодействие с третьими лицами) отношений перед внутренними (взаимодействие товарищей между собой), что логично вписывается в конструкцию юридического лица.

Иначе говоря, нарушение любых ограничений на ведение дел, установленных учредительным договором, не влияет на действительность сделки или любого другого действия, которое является обязательным для полного товарищества, даже если совершено участником в нарушение учредительного договора. Исключение, которое подлежит доказыванию простым товариществом, составляют случаи, когда третье лицо в момент совершения сделки знало или заведомо должно было знать об отсутствии у участника товарищества права действовать от имени товарищества. Третье лицо предполагается неосведомленным о наличии тех или иных ограничений, а подход к обоснованию иного, как представляется, должен быть аналогичен тому, который отражен в ст. 174 ГК применительно к совершению сделки с нарушением условий осуществления полномочий.

Вместе с тем в рамках внутренних отношений товарищи, нарушившие соответствующие ограничения полномочий, должны нести ответственность за нарушения договора в виде возмещения убытков либо иных установленных учредительным договором мер ответственности (например, неустойки).

Возможность лишения одного или нескольких участников товарищества полномочий на ведение дел товарищества посредством внесения соответствующих изменений в учредительных договор. Обязательным условием этого является существенность (по терминологии ГК — «серьезность») допущенных нарушений. Грубое нарушение обязанностей либо обнаружившаяся неспособность к ведению дел являются лишь возможными примерами, которые определены оценочными категориями и потому нуждаются в конкретном наполнении содержанием применительно к каждой ситуации.

Очевидно, что законодатель достаточно неудачно сформулировал нормы о существенном нарушении договора и возможном внесении в него изменений, поэтому к лишению полномочий на ведение дел в полной мере применимы положения ст. 450 ГК.

В силу свободы договора (ст. 421 ГК) товарищи также могут включить в учредительный договор условия и процедуру лишения товарища полномочий на ведение дел во внесудебном порядке.

Следует отметить, что ввиду особенностей управления простым товариществом и ведения его дел законодатель особо выделяет обязанность полного товарища участвовать в деятельности юридического лица (п. 1 ст. 73 ГК, который дополняет общие положения п. 2 ст. 67 ГК), что является непосредственным следствием значимости фактора членства и неразрывной связи правосубъектности самих участников и созданной ими организации.

Поэтому конкретные условия и порядок подобного участия должны определяться учредительным договором, становясь его существенными условиями (п. 2 ст. 70 ГК). В чем именно должно выражаться такое участие, зависит от усмотрения товарищей. Представляется, что как минимум его содержание как раз и составляют вопросы управления товариществом и ведения его дел.

Равным образом немаловажно обратить внимание на то, что п. 3 ст. 73 ГК установлен запрет на совершение любым участником от своего имени и в своих интересах либо в интересах третьих лиц сделок, однородных с теми, которые составляют предмет деятельности товарищества как юридического лица. Подобное требование лояльности обусловлено спецификой правосубъектности товарищества, которая в чистом виде не отделена от правосубъектности его участников. Так, товарищи могут участвовать в гражданском обороте как самостоятельно (в этом случае они сами приобретают права и несут обязанности), так и от имени товарищества, используя его фирменное наименование, когда права и обязанности возникают именно у юридического лица. Поэтому правило п. 3 ст. 73 ГК, в сущности, направлено на предотвращение конкуренции товарища как самостоятельного субъекта гражданского оборота непосредственно с товариществом, в деятельности которого он обязан принимать участие.

По смыслу закона указанный запрет распространяется не только на сделки, но и любые юридически значимые действия (ст. 8 ГК). Основную проблему составляет раскрытие понятия «однородность». Поскольку последнее является оценочным, постольку в каждом конкретном случае необходимо анализировать не только конкретную сделку (действие), но и деятельность товарищества в целом, исходя из того, что однородность предполагает похожесть по существенным признакам и целевому назначению при внешних формальных различиях.

Исключение составляют случаи, когда всеми участниками дано соответствующее согласие. Порядок и условия его получения, если учредительный договор не содержит на этот счет специальных правил, регулируется общими положениями ГК (ст. 157.1 ГК).

За нарушение запрета на конкуренцию установлена ответственность перед товариществом, которое вправе по своему выбору потребовать от такого участника возмещения причиненных товариществу убытков либо передачи товариществу всей приобретенной по таким сделкам выгоды. Представляется, что в силу свободы договора иные меры ответственности и защиты как в интересах товарищества, так и в интересах остальных участников могут быть установлены учредительным договором (например, различные неустойки).

Ответственность. Как указывалось выше, правосубъектность товарищества достаточно размыта (ст. 69 ГК). Не имеет оно и четко выраженной организационной структуры (ст. 71, 72 ГК). Именно поэтому в случае, если своего имущества у товарищества как юридического лица недостаточно, п. 1 ст. 75 ГК установлено императивное правило о субсидиарной ответственности всех его участников, которую они несут солидарно (подробнее о солидарных обязанностях см. ст. 322–326 ГК).

Такая ответственность является полной, поскольку товарищи несут ее всем своим имуществом. Следовательно, она может быть прекращена либо надлежащим исполнением, либо в рамках процедуры банкротства уже самих товарищей (ст. 25, 65 ГК). Положения п. 2 ст. 75 ГК, которые развивают понятие солидарной ответственности товарищей, содержат идею о том, что именно персональная ответственность товарищей обеспечивает гарантию защиты прав кредиторов.

Во-первых, любой действительный участник полного товарищества несет субсидиарную ответственность солидарно с остальными товарищами независимо от того, возникли ли соответствующие долги юридического лица в период его участия в организации или раньше (с любого момента учреждения полного товарищества).

Во-вторых, любой выбывший из организации товарищ несет ответственность по ее обязательствам в течение двух лет со дня утверждения отчета о деятельности товарищества за год, в котором он выбыл из товарищества.

Именно поэтому в силу императивного указания п. 3 ст. 75 ГК любое соглашение участников товарищества об ограничении или устранении ответственности по долгам товарищества ничтожно. Иное противоречит существу данной правовой конструкции.

Следует обратить внимание на то, что легально урегулированы только вопросы ответственности товарищей во внешних отношениях. Следовательно, внутренняя ответственность участников друг перед другом (например, ответственность за невнесение вклада, за нарушение полномочий и т. п. — ст. 70, 73 ГК) регулируется диспозитивно.

Ликвидация. В целом условия и порядок ликвидации товарищества определяются на основе общих правил (ст. 61–65 ГК и гл. VII Закона о регистрации юридических лиц), если иное прямо не предусмотрено ст. 81 ГК и не вытекает из особенностей полного товарищества. В частности, за исключением оснований, связанных с органами юридического лица, поскольку таковых в товариществе нет, ликвидация по общему правилу возможна в добровольном или принудительном порядке на основании решения участников или суда либо ввиду банкротства (ст. 61 ГК).

Дополнительно специальными основаниями являются:

во-первых, изменение состава участников товарищества (ст. 76 ГК), если иное не предусмотрено учредительным договором или соглашением остающихся товарищей;

во-вторых, случай, когда по каким-либо причинам в товариществе остается один участник (ст. 76, 79 ГК). В силу договорной природы полного товарищества и на основании сравнительного анализа положений ст. 81 ГК и п. 1 ст. 76 ГК можно сделать вывод, что предусмотреть иное учредительным договором или соглашением сторон невозможно ввиду противоречия природе указанного юридического лица. Единственная альтернатива, которую предоставляет законодатель, это преобразование товарищества в хозяйственное общество в течение шести месяцев с момента, когда товарищ остался единственным участником юридического лица.

По смыслу закона сохранение товарищества возможно и в случае принятия нового товарища (подтверждается также принципом свободы договора). Представляется, что в этом случае разумный срок существования товарищества для реализации права на принятие нового участника должен быть также не менее 6 месяцев (по аналогии закона — ст. 6 ГК).

Говоря об особенностях полного товарищества, которые могут послужить основанием для ликвидации юридического лица, можно отметить следующее.

Общим правилом является положение о том, что любое изменение состава участников полного товарищества влечет прекращение его деятельности и, как следствие, является основанием для ликвидации (п. 1 ст. 76 ГК). Обусловлено это значимостью персонального состава товарищей, переплетением их правосубъектности с личностью юридического лица и неограниченной ответственностью участников по долгам товарищества (ст. 69, 75 ГК).

Вместе с тем правило диспозитивно и может быть изменено либо учредительным договором, либо соглашением остающихся участников. Представляется, что смысл заключается в следующем. Либо участники сразу при регистрации юридического лица предусматривают положения о том, что оно продолжает свою деятельность в случае того или иного изменения субъектного состава (любые варианты на усмотрение товарищей), и включают их в учредительный договор. Либо участники могут достичь соглашения по этому вопросу в каждой конкретной ситуации. В последнем случае, на наш взгляд, достигнутые договоренности все равно необходимо отразить в учредительном договоре.

Перечень оснований прекращения участия товарищей в составе юридического лица сформулирован максимально широко. Некоторые из них универсальны (несостоятельность, выход из товарищества, обращение кредитором взыскания на часть имущества, соответствующего доле в складочном капитале). Другие применимы либо к физическому лицу (смерть, признание безвестно отсутствующим, недееспособным или ограниченно дееспособным), либо к юридическому лицу (реорганизация, ликвидация).

Перечень не является исчерпывающим, что подтверждается п. 2 ст. 76 ГК, поскольку исключение в судебном порядке товарища также ведет к изменению субъектного состава со всеми вытекающими из этого последствиями. Правда, сложность реализации легальных положений, если только конкретные случаи не перечислены в учредительном договоре в качестве серьезных оснований для исключения, заключается именно в толковании его положений. В данном случае законодатель повторяет неудачную формулировку п. 2 ст. 72 ГК о «серьезности оснований». Представляется, что обязательными условиями является (а) единогласное решение товарищей и (б) существенность (в легальной терминологии — «серьезность») оснований, позволяющих требовать принудительного прекращения участия товарища в юридическом лице. Грубое нарушение обязанностей либо обнаружившаяся неспособность к ведению дел являются лишь возможными примерами, которые определены оценочными категориями и потому нуждаются в конкретном наполнении содержанием применительно к каждой ситуации.

Фактически речь идет также о существенном нарушении договора (в данном случае — учредительного), поэтому к оценке обстоятельств в полной мере применимы положения ст. 450 ГК. Тем более что исключение товарища, если юридическое лицо продолжает после этого свою деятельность с учетом положений п. 1 ст. 76 ГК, требует внесения соответствующих изменений в учредительный договор.

С вопросом дальнейшего существования или ликвидации полного товарищества связано также право участника на выход из товарищества в зависимости от того, создана ли организация на неопределенный либо определенный срок (п. 1 ст. 77 ГК). В первом случае отказ является безмотивным, однако заявить о нем необходимо не менее чем за шесть месяцев до фактического прекращения участия. Во втором случае важна уважительная причина, чтобы реализовать соответствующее право на выход. Причем сравнение с положениями п. 2 ст. 76 ГК позволяет утверждать, что решение суда для реализации права на выход не требуется в любом из случаев.

Подобный подход вполне логичен. Товарищество является договорной организацией, поэтому выход из него представляет, по сути, односторонний отказ от договора. Фактор членства достаточно важен для товарищества в силу фидуциарного характера учредительного договора (ст. 70 ГК) и влияет на стабильность существования юридического лица (ст. 76 ГК). Это объясняет требования, предъявляемые к наличию уважительной причины для выхода из организации. Вместе с тем договоры, заключенные без указания срока, по своей природе предполагают неопределенность срока существования, что делает возможным выход из товарищества безотносительно к основанию.

Вместе с тем правовое регулирование выхода из бессрочного товарищества вызывает вопросы. Можно найти аргументы за и против императивности правила п. 1 ст. 71 ГК о том, что уведомление должно быть сделано не менее чем за 6 месяцев. Из буквального текста следует, что установить более короткий срок невозможно. Хотя само по себе отсутствие оговорки «о возможности иного» не отменяет презумпцию диспозитивности гражданско-правового регулирования и поэтому позволяет утверждать обратное. Тем не менее учет значимости фактора членства в товариществе приводит к выводу об обоснованности позиции об императивном характере легального правила.

Понятие уважительной причины для целей выхода из срочного товарищества законодатель не раскрывает. Оно носит оценочный характер и должно каждый раз наполняться содержанием применительно к каждой конкретной ситуации. Учитывая договорный характер товарищества, проведение параллели в таких ситуациях с практикой применения ст. 450 ГК вполне уместно. При этом свобода договора позволяет товарищам установить своим соглашением, какие причины являются уважительными и является ли их перечень исчерпывающим.

Нерешенным остается вопрос, применимо ли правило об уведомлении не менее чем за 6 месяцев в случае выхода из товарищества, созданного на определенный срок. Значимость фактора членства для стабильности полного товарищества делает логичным утвердительный ответ. Однако в силу отсутствия прямого указания законодателя на это вполне можно занять и формальную позицию, когда срок уведомления должен быть либо установлен непосредственно учредительным договором, либо определяться по правилам о разумном сроке (ст. 314 ГК). Другое дело, что категория разумного срока тоже оценочна и ориентирована на контекст отношений, что позволяет утверждать, что разумный срок в подобных ситуациях вполне может составить период не менее 6 месяцев.

Законодатель умалчивает о том, кому конкретно надо заявить о выходе из товарищества. Поскольку в последнем отсутствуют органы юридического лица, целесообразно ориентироваться на положения ст. 71 ГК об управлении простым товариществом. Думается, при таком подходе уведомлены должны быть все товарищи, если только иное не установлено учредительным договором. Что касается самой процедуры уведомления, если товарищи о ней специально не договорились, должны применяться общие положения о юридических лицах и юридически значимых сообщениях (ст. 165.1 ГК).

ГК не регулирует последствия нарушения условий выхода из товарищества. Поэтому целесообразно уделить этому внимание в учредительном договоре или соглашении товарищей либо руководствоваться правилом о возможности взыскания убытков как товарищами, так и товариществом в целом в виде общей меры ответственности.

Значимость права на выход подчеркнута положениями п. 2 ст. 77 ГК о ничтожности любого соглашения товарищей об отказе от права на выход из товарищества. Это логично. Товарищи непосредственно участвуют в деятельности юридического лица. И если какой-либо товарищ решил прекратить свое членство (в установленном порядке или даже с его нарушением), то понудить его к дальнейшему участию в деятельности товарищества невозможно.

Выбытие участника из товарищества сопряжено с такими последствиями, как прекращение членства в юридическом лице и определение судьбы части имущества в складочном капитале, соответствующего доле участника (п. 1 ст. 78 ГК).

Принцип эквивалентности доли и приходящегося на нее имущества является общим правилом, которое может быть изменено учредительным договором. Однако отсутствие в законе указания на конкретные виды изменений создает почву для различных толкований. В частности, со ссылкой на корпоративные права товарища в отношении созданной организации (абз. 2 п. 3 ст. 48 ГК) можно говорить о том, что учредительный договор может изменить только правило о пропорциональности, но не установить отказ от права на выплату стоимости доли вообще. Вместе с тем, в силу свободы договора можно занять менее формальную позицию, поскольку легально возможные модификации правила абз. 1 п. 1 ст. 78 ГК не ограничены.

Обычным способом расчета является выплата стоимости части имущества товарищества. Вместо денежного эквивалента, который выплачивается по умолчанию, выбывающий участник (его правопреемник) и остающиеся товарищи могут договориться о передаче соответствующей части имущества в натуре.

Часть имущества товарищества или ее стоимость, причитающаяся выбывающему участнику (или его правопреемнику), определяется по балансу товарищества, составленному на момент его выбытия (абз. 2 п. 1 ст. 78 ГК). Исключением являются случаи обращения взыскания на долю в складочном капитале по требованию кредитора, когда в силу прямого указания закона подлежащая выделу часть имущества товарищества или его стоимость определяется по балансу, составленному на момент предъявления кредиторами требования о выделе (абз. 2 п. 1 ст. 78, ст. 80 ГК).

Правило п. 2 ст. 78 ГК о правах наследника товарища и возможности вступления в в товарищество актуально только в том случае, если организация вообще продолжает свою деятельность как юридическое лицо, поскольку любые изменения субъектного состава являются основанием для ликвидации организации (ст. 76, 81 ГК). Указание законодателя на согласие оставшихся участников на вступление в товарищество правопреемника физического или юридического лица следует толковать в контексте общего правила п. 1 ст. 76 ГК о единогласии при принятии товарищами решений, учитывая значимость фактора членства.

Важно обратить внимание на то, что на вступление наследника физического лица всегда требуется согласие участников, которое, по смыслу, вряд ли может быть предварительным. Что касается вступления правопреемника юридического лица, то вместо согласия всех участников (общее правило) учредительным договором может быть предусмотрено иное, т. е. либо автоматическое принятие в состав участников (без дополнительного согласия), либо общий запрет на появление новых товарищей.

Соответственно, вступление в товарищество создает для правопреемника все права и обязанности, связанные с участием в деятельности юридического лица, и исключает какие-либо расчеты в связи с выбытием предыдущего правопредшественника (товарища).

Если наследник (правопреемник) не вступил в товарищество, с ним должны быть произведены расчеты в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 78 ГК. При этом правопреемник несет ответственность перед третьими лицами по правилам п. 2 ст. 75 ГК в пределах перешедшего к нему имущества выбывшего участника товарищества, поскольку речь идет именно об ответственности выбывшего товарища.

Если товарищество продолжает свое существование (п. 3 ст. 78 ГК), в силу выбытия одного (или даже нескольких участников параллельно) происходит изменение структуры складочного капитала. Принцип пропорциональности является общим правилом и означает, что доля выбывшего участника распределяется соответственно между оставшимися участниками (т. е. происходит пропорциональное увеличение долей). Однако учредительным договором или соглашением участников может быть предусмотрено изменение данного правила. По смыслу положения п. 3 ст. 78 ГК не распространяются на двучленное товарищество, поскольку если в юридическом лице остался один участник, товарищество должно быть ликвидировано или преобразовано (ст. 81 ГК).

§ 2. Товарищество на вере

Общие положения. Товариществом на вере (коммандитным товариществом) признается товарищество, в котором наряду с участниками, осуществляющими от имени товарищества предпринимательскую деятельность и отвечающими по обязательствам товарищества своим имуществом (полными товарищами), имеется один или несколько участников — вкладчиков (коммандитистов), которые несут риск убытков, связанных с деятельностью товарищества, в пределах сумм внесенных ими вкладов и не принимают участия в осуществлении товариществом предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 82 ГК).

Анализ легального определения товарищества на вере позволяет выявить как общие с простым товариществом признаки (см. также § 1 настоящей главы), так и специфичные. В целом можно найти аргументы за и против того, является ли коммандитное товарищество разновидностью полного товарищества. Тем не менее с точки зрения системного толкования правильнее считать, что указанные юридические лица являются самостоятельными и относятся к одной родовой группе — хозяйственным товариществам (п. 1 § 2 гл. 4 ГК). Тем не менее нормы о полном товариществе более подробны и в силу прямого указания закона применяются к товариществам на вере, если только иное прямо не исключено или противоречит существу (п. 5 ст. 82 ГК).Равным образом, хотя об этом не говорится в п. 5 ст. 82 ГК, к коммандитным товариществам также последовательно применяются общие положения о хозяйственных товариществах и юридических лицах (см. соответственно п. 1 § 2, § 1 гл. 4 ГК).

Общим с полным товариществом является то, что, во-первых, товарищество на вере создается лишь для занятия предпринимательской деятельностью и, следовательно, принадлежит к коммерческим юридическим лицам. Во-вторых, в коммандитном товариществе отсутствует явно выраженная организационная структура, т. е. нет органов управления. Оно не имеет устава, поскольку создается и действует на основании договора.

Специфичной следует считать двойственность всех остальных признаков ввиду особенностей субъектного состава.

Во-первых, в товариществе на вере обязательно наличие двух групп участников: полных товарищей, правовой статус которых совпадает с участниками полного товарищества, на что прямо указано в п. 2 ст. 82 ГК, и вкладчиков (коммандитистов), круг обязанностей которых существенно ссужен по сравнению с полными товарищами (подробнее см. ниже).

Во-вторых, статус предпринимателя (коллективного или индивидуального) обязателен только для полных товарищей, поскольку они непосредственно обязаны участвовать в предпринимательской деятельности товарищества и могут выступать в гражданском обороте как самостоятельно (в этом случае они сами приобретают права и несут обязанности), так и от имени товарищества, используя его фирменное наименование (в этом случае права и обязанности возникают непосредственно у товарищества).

Напротив, коммандитисты не принимают какого-либо участия в предпринимательской деятельности товарищества, в связи с чем закон не предъявляет к вкладчикам требования о наличии профессионального (предпринимательского) статуса. Соответственно, вкладчиком может быть любое лицо с учетом общих правил об участии в юридическом лице.

В-третьих, в отличие от полных товарищей, которые несут субсидиарно неограниченную ответственность всем своим имуществом по всем обязательствам товарищества, ответственность вкладчиков ограничена размером суммы внесенного ими вклада.

Формально можно говорить, что товарищество на вере занимает некое промежуточное положение между хозяйственными товариществами и обществами и позволяет использовать своего рода механизм по привлечению дополнительного финансирования в форме вкладов коммандитистов. Тем не менее обсуждать преимущества подобного подхода не приходится, поскольку в силу наличия полных товарищей и связанной с этим неразрывной связи личности участников и юридического лица эта юридическая конструкция также не востребована в настоящее время отечественной практикой, которая ориентирована на концепцию имущественной, а не персональной ответственности по обязательствам юридического лица.

Поскольку положение полных товарищей, участвующих в товариществе на вере, и их ответственность по обязательствам товарищества определяются правилами ГК об участниках полного товарищества, постольку законодатель устанавливает своего рода требование эксклюзивности участия в качестве полного товарища. Соответственно, в силу участия в предпринимательской деятельности товарищества и требования персональной неограниченной ответственности соответствующий субъект может быть полным товарищем только в одной организации — либо в полном товариществе, либо в коммандитном (п. 2 ст. 82 ГК).

По смыслу закона ввиду различия в правовых статусах следует, что в товариществе на вере одно лицо не может быть одновременно и полным товарищем, и коммандитистом. Однако поскольку иное прямо не запрещено законом, вполне можно представить ситуацию, когда участник является в одном коммандитном товариществе полным товарищем, а в другом — вкладчиком, либо когда в одном коммандитном товариществе вкладчиком является физическое лицо и одновременно полным товарищем — созданная им коммерческая организация.

Максимальное число коммандитистов согласно п. 3 ст. 82 ГК составляет двадцать. В противном случае юридическое лицо подлежит преобразованию в хозяйственное общество в течение года, а по истечении этого срока — ликвидации в судебном порядке, если число его коммандитистов не уменьшится до указанного предела. Порядок и условия подобного регулирования численности участников законодатель оставляет на усмотрение, видимо, самих товарищей, которые вправе как прописать процедуру изначально в учредительном договоре, так и непосредственно достигнуть соглашения об этом в случае возникновения соответствующей необходимости. В противном случае придется руководствоваться общими положениями о юридических лицах и сложившимися в корпоративной практике обычаями относительно изменения субъектного состава и реорганизации.

Подобное численное ограничение вкладчиков обусловлено тем, что в случае превышения установленного предела коммандитное товарищество теряет присущую ему специфику и больше тяготеет к обычному хозяйственному обществу.

Требования к фирменному наименованию коммандитного товарищества объясняются спецификой его субъектного состава и особенностями правового статуса участников.

Во-первых, оно должно содержать либо имена (наименования) всех полных товарищей, либо имя одного полного товарища с добавлением слов «и компания», что необходимо ввиду наличия неразрывной связи полных товарищей и юридического лица, проявляющейся в возможности выступать от имени товарищества и персональной ответственности по его долгам.

Чтобы не вводить в заблуждение третьих лиц, в частности кредиторов, п. 4 ст. 82 ГК содержит правило о том, что если в фирменное наименование товарищества на вере включено имя вкладчика, такой вкладчик становится полным товарищем. Практическая проблема заключается, очевидно, в том, что в ГК не урегулирована процедура подобной трансформации положения участника. Соответственно, в случае необходимости во главу угла при реализации подобного правила должна быть поставлена идея персональной ответственности и вовлеченности полного товарища в деятельность коммандитного товарищества.

Во-вторых, обязательно наличие слов «товарищество на вере» или «коммандитное товарищество», наличие которых подчеркивает, что в товариществе имеются особые субъекты, ответственность которых ограничена размером внесенного вклада.

Создание. Учредительный договор о создании коммандитного товарищества является единственным учредительным документом (п. 1 ст. 83 ГК), как и в полном товариществе (ср. со ст. 70 ГК).

Особенностью договорного процесса создания коммандитного товарищества является то, что даже если будущие вкладчики участвуют в договорном процессе создания юридического лица, они не подписывают учредительный договор, что прямо следует из формулировки п. 1 ст. 83 ГК о подписании его только всеми полными товарищами.

Из этого следует, что, во-первых, для создания товарищества на вере необходимы как минимум два полных товарища (иначе договор не с кем подписывать) и один вкладчик (чтобы придать товариществу статус коммандитного). Однако после создания для сохранения товарищества на вере достаточно одного полного товарища и одного вкладчика (абз. 2 п. 1 ст. 86 ГК).

Учредительный договор, очевидно, должен быть заключен в простой письменной форме в виде единого документа. Это следует как из положений п. 1 ст. 83 ГК о его подписании полными товарищами, так и из необходимости представления договора для внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ уполномоченным органом. Последнее обусловлено тем, что к регулированию товарищества на вере применяются, если прямо не установлено иное ввиду особенностей правовой конструкции, также общие положения как о хозяйственных обществах и товариществах, так и о юридических лицах в целом (п. 5 ст. 82 ГК, п. 1 § 2, § 1 гл. 4 ГК). Поэтому оно считается созданным (первоначально или в результате реорганизации) и приобретает правосубъектность с момента внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ.

Закон не содержит специального указания на последствия несоблюдения письменной формы. Однако вряд ли в данном случае можно говорить о применении общих положений о запрете ссылаться на свидетельские показания в подтверждение сделки в отношениях с третьими лицами, так как отсутствие надлежащим образом оформленного учредительного документа повлечет отказ в регистрации юридического лица. В лучшем случае «несостоявшиеся товарищи» смогут опираться на любые письменные доказательства в подтверждение достигнутых договоренностей только для урегулирования отношений между собой именно в связи с тем, что простое товарищество так и не было создано.

Во-вторых, участие вкладчика, по смыслу ст. 83 ГК, также носит договорный характер и оформляется соглашением, которое не относится к учредительным документам. Поскольку законодатель не регулирует специальным образом такое соглашение, необходимо опираться на общие положения о сделках (гл. 9 ГК) и свободе договора (ст. 421 ГК), а также учитывать, что внесение вклада оформляется соответствующим свидетельством (п. 1 ст. 85 ГК) (подробнее см. ниже). Последнее является доказательством участия, даже если соответствующие договоренности сторон не были зафиксированы надлежащим образом.

Иначе говоря, в основе создания товарищества на вере лежит сложный юридический состав, включающий как заключение учредительного договора и последующую регистрацию юридического лица, так и оформление участия коммандитистов.

Учитывая место учредительного договора в общей структуре сделок, на основе анализа положений п. 2 ст. 83 ГК можно выделить следующие его признаки. Так, учредительный договор является:

поименнованным, поскольку закон не только прямо указывает на него, но и содержит ряд предписаний относительно его содержания. Так, учредительный договор должен содержать сведения о фирменном наименовании и месте нахождения товарищества на вере, условия о размере и составе его складочного капитала, о размере и порядке изменения долей каждого из полных товарищей в складочном капитале; о размере, составе, сроках и порядке внесения ими вкладов; об ответственности полных товарищей за нарушение обязанностей по внесению вкладов, а также о совокупном размере вкладов, вносимых вкладчиками. С учетом систематического толкования можно сделать вывод, что в учредительном договоре в обязательном порядке должны быть согласованы условия о порядке получения части прибыли товарищества коммандитистами и о возврате вклада (п. 2 ст. 83, подп. 1, 3 п. 2 ст. 85 ГК).

Указанные условия являются существенными в силу закона (необходимый минимум). За исключением условий, относящихся к вкладчикам, они совпадают с существенными условиями учредительного договора о создании полного товарищества (ср. с п. 2 ст. 70 ГК).

Несогласование любого из указанных условий ведет к незаключенности учредительного договора и, как следствие, создает препятствия для государственной регистрации юридического лица. Анализ иных норм, посвященных товариществу на вере (а равно полному товариществу в силу п. 5 ст. 82 ГК), показывает, что наряду с минимально необходимыми существенными условиями стороны могут договориться и об иных существенных условиях (например, в части управления товариществом и ведения его дел, реализации вкладчиками своих прав и обязанностей в связи с внесением вклада и оформления участия — см. ст. 71, 72, 84,85 ГК);

многосторонним, учитывая, что закон не ограничивает число участников товарищества. Следовательно, подписантов может быть два и более;

условно возмездным, с оговоркой, что этот признак можно усмотреть в обязанности во внесении вкладов в складочный капитал полного товарищества;

взаимным, поскольку из существенных условий учредительного договора следует, что товарищи принимают на себя совместные обязанности по созданию юридического лица, формированию складочного капитала, участию в его деятельности в установленном порядке и несению ответственности;

консенсуальным, что подтверждается как временным разрывом между заключением договора и обязанностью по внесению вкладов, которая связывается с регистрацией юридического лица, так и общей презумпцией консенсульности любого договора (ст. 433 ГК);

фидуциарным (доверительным), учитывая правила о порядке управления товариществом и ведения его дел (ст. 84 ГК), а также положения о субсидиарной ответственности участников по обязательствам товарищества (ст. 75 ГК) и условия о дальнейшей деятельности товарищества в случае прекращения участия какого-либо из товарищей по любому основанию (ст. 86 ГК).

Управление и ведение дел. Товарищество на вере, как и полное товарищество, участвует в гражданском обороте не через органы юридического лица, а напрямую через своих участников — полных товарищей (ст. 84 ГК). Из-за отсутствия в коммандитном товариществе четко выраженной организационной структуры к нему неприменимо общее правило о том, что юридические лица приобретают права и принимают обязанности через свои органы управления. Это также прослеживается и в определении товарищества на вере (ст. 82 ГК), и в существенных условиях учредительного договора, в числе которых отсутствует упоминание о структуре управления (ст. 83 ГК).

Особенностью является то, что, во-первых, управление деятельностью товарищества на вере осуществляется только полными товарищами, но не вкладчиками (п. 2 ст. 84 ГК), что логично с учетом разницы в правовом статусе товарищей и коммандитистов (ст. 82 ГК).

Во-вторых, в силу прямого указания п. 1 ст. 84 ГК, которая носит отсылочный характер, к порядку управления и ведения дел в товариществе на вере применяются нормы о полном товариществе (ст. 71, 72 ГК).

Это означает, в частности, что общим правилом является совместное управление на началах единогласия, при этом каждому полному товарищу принадлежит один голос вне зависимости от размера вклада. Такая конструкция чревата различными тупиковыми ситуациями, но вполне оправдана с точки зрения фидуциарного характера отношений между участниками и правил о субсидиарной ответственности полных товарищей по обязательствам юридического лица. Для обеспечения большей гибкости в управлении полные товарищи, учитывая диспозитивный характер норм, могут включить в учредительный договор положения о принятии всех или ряда решений большинством голосов (простым или квалифицированным), а равно об ином количестве и порядке подсчета голосов. Исключения, ограничивающие подобную свободу в управлении полным товариществом, прямо предусмотрены законом (например, к товариществу на вере применяются правила о том, что в силу п. 2 ст. 76 ГК требовать в судебном порядке исключения кого-либо из полных товарищей можно только по единогласному решению остающихся участников). Равным образом на внутренние отношения в коммандитном товариществе распространяется принцип информационной открытости (п. 1 ст. 71 ГК).

Что касается ведения дел коммандитного товарищества (т. е. взаимодействия с третьими лицами), то каждый полный товарищ вправе действовать от имени юридического лица (представительство в силу закона как общее правило). Такой вариант является наиболее гибким, поскольку не требует специального уполномочия (доверенности) и позволяет принимать любые решения самостоятельно. Существенным минусом, очевидно, является то, что внутренний контроль полных товарищей за действиями друг друга значительно снижен. Фактически невозможно проконтролировать ни вид решения и его содержание, ни способ его исполнения. В условиях, когда вследствие действий любого участника простое товарищество приобретает различные обязанности, значительно повышается риск несения субсидиарной ответственности всеми полными товарищами по долгам юридического лица.

Более сбалансированной с точки зрения защиты интересов других товарищей моделью является договорное представительство, когда в учредительный договор включаются положения либо (а) о совместном ведении дел, либо (б) о наделении соответствующими полномочиями одного или нескольких полных товарищей.

Очевидно, что заложенный в идею совместного принятия решений принцип единогласия значительно повышает контроль полных товарищей друг за другом, но существенно ограничивает возможности участия в гражданском обороте, поскольку несогласие любого из участников блокирует совершение того или иного действия от имени товарищества.

В этом смысле наиболее взвешенным следует считать наделение полномочиями на ведение дел полного товарищества одного или нескольких полных товарищей. Тогда контроль со стороны других товарищей сохраняется, но приобретает своего рода предварительный характер и строится на предположении о том, что полномочиями наделен тот товарищ (и), чьи решения вызывают наибольшее доверие. Поэтому в случае наличия специального уполномоченных товарищей другие участники вправе совершать сделки от имени товарищества только при наличии специальной доверенности от участника (ов), на которого возложено ведение дел товарищества.

Закон не содержит каких-либо специальных положений об оформлении договорного представительства для целей ведения дел товарищества на вере. Поэтому необходимо руководствоваться правилами гл. 10 ГК, которые применимы, если только иное прямо не следует из норм, посвященных хозяйственным товариществам.

Кроме того, необходимо учитывать общий подход законодателя к приоритету внешних (взаимодействие с третьими лицами) отношений перед внутренними (взаимодействие участников между собой), что логично вписывается в конструкцию юридического лица. Иначе говоря, нарушение любых ограничений на ведение дел, установленных учредительным договором, не влияет на действительность сделки или любого другого действия, которое является обязательным для коммандитного товарищества даже если совершено участником в нарушение учредительного договора. Исключение, которое подлежит доказыванию товариществом на вере, составляют случаи, когда третье лицо в момент совершения сделки знало или заведомо должно было знать об отсутствии у участника товарищества права действовать от имени товарищества. Третье лицо предполагается неосведомленным о наличии тех или иных ограничений, а подход к обоснованию иного, как представляется, должен быть аналогичен тому, который отражен в ст. 174 ГК применительно к совершению сделки с нарушением условий осуществления полномочий.

Вместе с тем в рамках внутренних отношений полные товарищи, нарушившие соответствующие ограничения полномочий, а равно вкладчики, если они были наделены отдельными полномочиями, должны нести ответственность за нарушения договора в виде возмещения убытков либо иных установленных учредительным договором мер ответственности (например, неустойки).

Вкладчики, по общему правилу, не участвуют в управлении и ведении дел товарищества на вере (п. 2 ст. 84 ГК). По смыслу иное может быть установлено учредительным договором, так как сложно усмотреть в норме императивный характер, либо вкладчик может быть наделен соответствующим полномочием путем выдачи доверенности.

Тем не менее, учитывая статус вкладчиков, в том числе отсутствие требования профессионализма и ограниченную ответственность, логичным является именно невмешательство вкладчиков в управление и ведение дел товарищества. Не случайно закон прямо указывает на то, что вкладчики не вправе оспаривать соответствующие действия полных товарищей по управлению и ведению дел (следует обратить внимание, что указанный запрет не распространяется на оспаривание решений полных товарищей по иным вопросам, например, связанным с реализацией прав вкладчиков — ст. 85 ГК).

Своего рода преимуществом такого положения является то, что на вкладчиков не распространяется требование о запрете конкуренции (п. 3 ст. 73 ГК), поскольку (и если) они не участвуют в управлении и ведении дел коммандитного товарищества.

Права и обязанности. Статья 85 ГК разделена на права и обязанности вкладчиков и фактически дополняет применимые к товариществу на вере ст. 73–75 ГК о правах и обязанностях полных товарищей, включая положения об ответственности (см. подр. § 1 настоящей главы).

Главной и во многих случаях единственной обязанностью коммандитистов является обязанность по внесению вклада в складочный капитал коммандитного товарищества.

Поскольку нормативно какие-либо требования к составу, размеру и порядку внесения вкладов коммандитистами, а равно к их соотношению с долями полных товарищей не установлены, данный вопрос должен быть разрешен в учредительном договоре в качестве одного из его существенных условий (п. 2 ст. 83 ГК). Подобный подход вполне объясним с точки зрения защиты прав кредиторов, гарантией которых выступает не складочный капитал юридического лица, а персональная ответственность полных товарищей всем своим имуществом. Тем не менее, поскольку цель участия вкладчиков в товариществе на вере — это привлечение дополнительных финансовых ресурсов, постольку вопрос о существе вклада коммандитиста вряд ли носит номинальный характер. При этом логичным представляется внесение вкладов после того, как товарищество на вере создано и полные товарищи исполнили свои обязанности по формированию складочного капитала на этапе регистрации юридического лица (ст. 73 ГК).

Необходимым и достаточным доказательством внесения коммандитистом вклада является свидетельство об участии, которое выдается вкладчику товариществом. Поскольку ГК не предъявляет к такому свидетельству каких-либо требований, то в случае отсутствия на этот счет соответствующих положений в учредительном договоре или ином соглашении между участниками необходимо руководствоваться общими положениями о сделках. Как минимум это означает, что такое свидетельство об участии должно содержать условия, позволяющие идентифицировать конкретное товарищество на вере, его коммандитиста, размер и состав вклада, а также обстоятельства его внесения. Такой подход представляется оправданным, если учесть, что участие вкладчика по смыслу ст. 83 ГК носит договорный характер и оформляется соглашением, которое хотя и не относится к учредительным документам, но явно основывается на положениях учредительного договора о создании коммандитного товарищества.

Следует также оговориться, что несмотря на отсутствие в п. 1 ст. 85 ГК соответствующей оговорки вкладчики могут быть наделены и иными обязанностями, что подтверждается как общими (ст. 67 ГК), так и специальными (п. 5 ст. 82, п. 2 ст. 84 ГК) нормами.

Пункт 2 ст. 85 ГК содержит указание на так называемые основные права вкладчика, существо которых обусловлено его правовым статусом. Поэтому вкладчик не может быть лишен указанных прав учредительным договором.

В частности, право вкладчика на получение части прибыли товарищества, причитающейся на его долю в складочном капитале, в порядке, предусмотренном учредительным договором, логически обусловлено инвестиционным характером участия коммандитиста в деятельности юридического лица и, по общему правилу, основано на принципе пропорциональности (ст. 74 ГК).

В свою очередь, информационное право вкладчика, включающее в себя возможность знакомиться с годовыми отчетами и балансами товарищества на вере, необходимо для эффективного участия в прибыли юридического лица и осуществления для этих целей определенного уровня контроля, взаимно ограниченного требованиями добросовестности.

Вкладчик также наделен правом по окончании финансового года выйти из товарищества и получить свой вклад в порядке, предусмотренном учредительным договором (представляется, что в понятие порядка входит также разрешение вопроса о том, должен ли возврат осуществляться в денежном или натуральном эквиваленте, поскольку закон не содержит на этот счет специальных указаний). Тем не менее, если вдруг этот вопрос не получил надлежащего разрешения в учредительном документе, любой спор, как представляется, должен разрешаться исходя из общего правила об универсальности денежного эквивалента, а также того, передавались ли в качестве вклада родовые вещи или индивидуально-определенные и сохранившиеся в натуре.

Наконец, коммандитисту принадлежит право передать свою долю в складочном капитале или ее часть другому вкладчику или третьему лицу. Под последним следует понимать любое третье лицо, в том числе полного товарища, поскольку иное прямо нормой не запрещено.

В отношении реализации другими вкладчиками преимущественного права в отношении передаваемой доли (ее части) положения ГК носят отсылочный характер (см. п. 2 ст. 93 ГК) и, как следствие, распространяются только на возмездные сделки.

Смысл правила о том, что передача всей доли прекращает участие вкладчика в юридическом лице, представляется шире буквального текста. Очевидно, что в любом случае речь идет о сокращении присутствия вкладчика в товариществе на вере либо в части (если распоряжение в отношении не всей доли), либо полностью. Представляется, что в большинстве случаев необходимо также внесение соответствующих изменений в учредительный договор (поскольку условие о составе и размере вкладов является его существенным условием — п. 2 ст. 83 ГК) и в соглашение об участии, включая сертификат о внесении вклада (п. 1 ст. 85 ГК). Кроме того, прекращение участия вкладчика может в зависимости от конкретных обстоятельств повлечь возникновение основания для ликвидации всего товарищества (например, если долю единственного вкладчика приобретет полный товарищ, п. 1 ст. 86 ГК).

Системность правового регулирования позволяет обратить внимание на то, что коммандитистам в силу закона принадлежат и иные права (например, право действовать от имени товарищества на вере по доверенности — п. 2 ст. 84 ГК, права, связанные с ликвидацией юридического лица, — п. 2 ст. 86 ГК, и т. д.).

Разумеется, помимо прав, прямо названных в законе, коммандитистам в силу очевидной диспозитивности ст. 85 ГК могут принадлежать и иные права, установленные учредительным договором, с учетом существа их правового статуса и целей участия в юридическом лице.

Ликвидация. Условия и порядок ликвидации определяются на основе общих правил (ст. 61–65, 81 ГК и гл. VII Закона о регистрации юридических лиц), если иное прямо не предусмотрено ст. 86 ГК и не вытекает из особенностей товарищества на вере.

В частности, за исключением оснований, связанных с органами юридического лица, поскольку таковых в товариществе нет, ликвидация по общему правилу возможна в добровольном или принудительном порядке на основании решения полных товарищей или суда либо ввиду банкротства (ст. 61 ГК).

Что касается принятия решения о добровольной ликвидации, можно найти аргументы в пользу того, что вкладчики тоже вправе участвовать в принятии подобного решения, однако учет их правового статуса и систематическое толкование ст. 84, 85 ГК, которые предписывают коммандитистам воздерживаться от управления товариществом, и при этом в легальном перечне прав соответствующая возможность не упоминается, более верным в качестве общего правила представляется мнение об ином. Тем не менее в силу свободы договора соответствующие положения о порядке принятия решения о добровольной ликвидации могу быть отражены в учредительном договоре.

Дополнительно специальными основаниями являются:

во-первых, изменение состава участников товарищества (см. также комментарий к ст. 76 ГК), если иное не предусмотрено учредительным договором или соглашением остающихся участников. Однако в отличие от полного товарищества учредительным договором невозможно изменить правило о ликвидации товарищества на вере при выбытии всех участвовавших в нем вкладчиков. Иное противоречило бы существу легальной конструкции. В этом случае товарищи могут преобразовать коммандитное товарищество в полное, на что справедливо указано в абз. 1 п. 1 ст. 86 ГК;

во-вторых, случай, когда по каким-либо причинам в товариществе остается менее одного товарища и/или менее одного вкладчика (ср. со ст. 81 ГК о ликвидации полного товарищества в случае, если в нем остался один полный товарищ). По смыслу ст. 86 ГК и во взаимосвязи со ст. 81 ГК (аналогия закона) можно также предположить, что помимо преобразования в иной вид юридического лица, более отвечающего текущей ситуации, для целей сохранения коммандитного товарищества можно принять нового товарища и/или вкладчика (это следует также из свободы договора). Представляется, что в этом случае разумный срок существования товарищества для реализации права на принятие нового участника должен быть также не менее 6 месяцев. Однако для практической реализации указанной процедуры необходимо отразить ее в учредительном договоре.

Положения п. 2 ст. 86 ГК, устанавливающие очередность удовлетворения различных требований, носят, на наш взгляд, универсальный характер и должны применяться ко всем случаям ликвидации товарищества на вере.

В частности, вполне разумным и оправданным представляется правило абз. 1 п. 2 ст. 86 о преимущественном праве коммандитистов перед полными товарищами на получение вкладов из имущества товарищества, оставшегося после удовлетворения требований его кредиторов, в случае ликвидации товарищества на вере, в том числе в случае банкротства. Участие вкладчика, который не несет персональную ответственность по обязательствам юридического лица, в деятельности коммандитного товарищества ограничено, по общему правилу, только внесением вклада. Поэтому разумным представляется отдать приоритет тому, кто осуществлял своего рода финансирование деятельности товарищества на вере. Условия и порядок реализации подобного преимущественного права целесообразно прописать в учредительном договоре. В противном случае придется опираться на общие положения о юридических лицах и принцип пропорциональности.

Оставшееся после удовлетворения всех требований имущество товарищества на вере согласно абз. 2 п. 2 ст. 86 ГК распределяется между полными товарищами и вкладчиками пропорционально их долям в складочном капитале товарищества, если иной порядок не установлен учредительным договором или соглашением полных товарищей и вкладчиков. Иначе говоря, об иных условиях реализации ликвидационной квоты можно договориться либо на этапе создания товарищества на вере (посредством отражении в учредительном договоре с внесением соответствующий записи в ЕГРЮЛ), либо менее формально в рамках внутренних отношений посредством заключения соответствующего соглашения.

§ 3. Производственный кооператив

Понятие. Производственный кооператив, отнесенный ГК к разновидности коммерческих организаций корпоративного типа, отличается от иных коммерческих организаций своей социальной направленностью, подчеркнутой в действующем российском законодательстве и выработанной практикой кооперативного движения. В соответствии с универсальным определением кооператива, сформулированным Международным кооперативным альянсом в Декларации о кооперативной идентичности 1995 г., основной целью кооператива является удовлетворение своих общих экономических, социальных и культурных потребностей³⁵¹. Международный кооперативный альянс утвердил семь универсальных кооперативных принципов: добровольное и открытое членство; демократический членский контроль; экономическое участие членов; автономия и независимость; образование, повышение квалификации и информация; сотрудничество между кооперативами; забота об обществе. Названные принципы, не нашедшие пока полного закрепления в российском кооперативном законодательстве, следует рассматривать в качестве корпоративных начал для всех видов кооперативов.

Легальное определение производственного кооператива закреплено в п. 1 ст. 106 ГК, ст. 1 Закона о ПК. Производственным кооперативом (артелью) признается добровольное объединение граждан на основе членства для совместной производственной или иной хозяйственной деятельности (производство, переработка, сбыт промышленной, сельскохозяйственной и иной продукции, выполнение работ, торговля, бытовое обслуживание, оказание других услуг), основанной на их личном трудовом и ином участии и объединении его членами (участниками) имущественных паевых взносов.

Характерными признаками производственного кооператива является следующее:

• цель деятельности — удовлетворение общих экономических, социальных и культурных потребностей его членов. Недостатком приведенной законодательной дефиниции производственного кооператива является как раз отсутствие указания на основную цель деятельности. Совместная производственная или иная хозяйственная деятельность кооператива является не целью, а средством ее достижения³⁵²;

• добровольность объединения. Недопустимы принудительные меры по образованию кооперативов, неприемлема обязательная территориальная привязка, на которую должно распространяться действие кооператива. Кооперативы должны формироваться на основе удобств и интересов пайщиков;

• демократический членский контроль (полное равенство). Каждый член кооператива независимо от размера его пая имеет при принятии решений общим собранием членов кооператива один голос (п. 2 ст. 15 Закона о ПК);

• объединение лиц (граждан) на основе членства. Производственные кооперативы традиционно являются важнейшей формой удовлетворения различных потребностей граждан. Участие юридических лиц в деятельности производственного кооператива возможно на основании устава кооператива (ст. 1 Закона о ПК);

• личное трудовое участие члена кооператива — участие члена кооператива в его деятельности, выраженное количеством отработанных им в кооперативе дней или размером оплаты труда либо объемом выполненной работы или произведенной продукции в тот или иной период (ст. 1 Закона о сельскохозяйственной кооперации). Кроме личного трудового участия законодатель допускает иные формы участия. Под иным участием понимается передача членом кооператива на договорных началах имущества кооперативу (п. 5 ст. 9 Закона о производственных кооперативах), участие граждан-предпринимателей в хозяйственной деятельности кооператива (ст. 1 Закона о сельскохозяйственной кооперации) и т. п. В сельскохозяйственных производственных кооперативах иное участие могут принимать так называемые ассоциированные члены: физическое или юридическое лицо, внесшее паевой взнос, несущее риск убытков, связанных с деятельностью кооператива, в пределах стоимости своего паевого взноса и имеющее право голоса в кооперативе с учетом ограничений, установленных законом и уставом кооператива (ст. 1, п. 2 ст. 14 Закона о сельскохозяйственной кооперации);

• паевой фонд — основа деятельности производственного кооператива, включает паевой взнос и соответствующую часть чистых активов производственного кооператива.

Выделение производственных кооперативов в самостоятельный вид кооперативов традиционно связано с отграничением их от потребительских кооперативов. Реально же законодатель не проводит четкого различия между ними. Термин «производственный» не имеет достаточной правовой определенности. Так, сельскохозяйственные потребительские кооперативы и потребительские общества в соответствии с законом вправе осуществлять производственную и иную хозяйственную деятельность. Пожалуй, главный критерий, позволяющий отграничить производственный кооператив от потребительского кооператива (за известными исключениями), выражается в обязательном личном трудовом участии его членов в деятельности кооператива. В потребительском кооперативе критерий личного трудового участия не является обязательным.

Фирменное наименование кооператива индивидуализирует кооператив в гражданском обороте и подчиняется общим требованиям, закрепленным в § 1 гл. 76 части четвертой ГК. Обязательным является использование наименования и слов «производственный кооператив» или «артель». Выбор любого из этих слов является правом кооператива.

Использование термина «артель» подчеркивает разнообразие кооперативов, их характерные черты и непосредственную связь с населением. На стадии формирования кооперации в России в начале прошлого века артели характеризовались по-разному: Г. Ф. Шершеневич подчеркивал, что последние представляют собою соединение лиц с целью совместного производства работ или промыслов, с круговым друг за друга ручательством³⁵³. В. И. Синайский к артелям относил трудовые товарищества, объединенные личным трудовым участием за общий счет и с круговою порукою³⁵⁴. А. И. Каминка определял артель как договорное соединение нескольких лиц в хозяйственное предприятие, имеющее целью улучшить экономическое положение своих членов, связанных круговой ответственностью³⁵⁵.

Для соответствующих видов сельскохозяйственных кооперативов в фирменном наименовании должны использоваться слова «сельскохозяйственная артель», «колхоз», «рыболовецкая артель», «рыболовецкий колхоз», «коопхоз» (п. 3, 4 ст. 3 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Наименование кооператива может быть полным или сокращенным на русском языке, языках народов РФ и (или) иностранных языках, но не может состоять только из слов, обозначающих род деятельности. Кооператив не вправе использовать фирменное наименование, тождественное фирменному наименованию другого юридического лица или сходного с ним до степени смешения, если названное юридическое лицо осуществляет аналогичную деятельность и фирменное наименование второго юридического лица было включено в Единый государственный реестр юридических лиц ранее, чем фирменное наименование кооператива.

В иерархии нормативно-правового регулирования деятельности производственных кооперативов первостепенное значение занимает ГК. В соответствии с ним могут приниматься федеральные законы об отдельных видах производственных кооперативов. В настоящее время в сфере производственной кооперации действует Закон о производственных кооперативах и Закон о сельскохозяйственной кооперации. Закон о производственных кооперативах не имеет субсидиарного применения к Закону о сельскохозяйственной кооперации. При этом оба Закона подчиняются нормам ГК.

Закон о производственных кооперативах определяет правовое положение производственных кооперативов, осуществляющих производство, переработку, сбыт продукции, торговлю, строительство, добычу природных ресурсов, проведение научно-исследовательских, проектно-конструкторских работ, а также оказывающих не запрещенные законом услуги.

Закон о сельскохозяйственной кооперации направлен на регулирование сельскохозяйственных кооперативов (производственных и потребительских) и их союзов. Основным критерием выделения сельскохозяйственного кооператива из состава других производственных кооперативов является соблюдение требования о производстве сельскохозяйственной продукции в объеме более 50% общего объема производимой им продукции. Закон определяет правовой режим деятельности различных видов сельскохозяйственных производственных кооперативов: сельскохозяйственная артель (колхоз), рыболовецкая артель (колхоз) и кооперативное хозяйство (коопхоз), иные кооперативы, созданные в соответствии с этим Законом.

Создание и прекращение. Производственный кооператив создается по решению учредителей либо в результате реорганизации. Количество членов кооператива не может быть менее пяти человек. Датой создания производственного кооператива является момент его государственной регистрации. Однако до этого момента возникает необходимость в проведении следующих подготовительных организационных мероприятий: создание оргкомитета, подготовка технико-экономического обоснования проекта производственно-экономической деятельности кооператива, прием заявлений о вступлении в члены кооператива, подготовка проекта устава кооператива подготовка и проведение общего организационного собрания членов кооператива, и др.

Российское законодательство не предусматривает общих норм о правовом статусе докооперативов (предкооперативов), известных законодательству отдельных зарубежных стран. Специальные нормы в ограниченном виде предусмотрены только для сельскохозяйственных кооперативов (ст. 8 Закона о сельскохозяйственной кооперации). Руководствуясь принципом свободы договора, учредители производственного кооператива вправе заключать между собой договоры об учреждении производственных кооперативов аналогично договору об учреждении ООО (п. 1 ст. 89 ГК). На практике такого рода договоры заключаются в устной форме.

Пункт 1 ст. 106.2 единственным учредительным документом кооператива называет устав, утвержденный общим собранием его учредителями. Утверждением устава закрепляется воля всех учредителей о создании кооператива (ст. 4 Закона о производственных кооперативах).

В уставе любого производственного кооператива должен содержаться перечень обязательных сведений. Условно их можно разделить на общие, специальные и дополнительные. Общими являются сведения, необходимые для устава любого юридического лица, в том числе и кооператива (п. 4 ст. 52 ГК), и устава любого производственного кооператива (п. 2 ст. 106.2). К специальным относятся сведения, необходимые для включения в устав в соответствии с законами об отдельных видах производственных кооперативов. Пункт 2 ст. 5 Закона о производственных кооперативах к числу специальных относит следующие сведения: о порядке выплаты стоимости пая или выдачи соответствующего ему имущества лицу, прекратившему членство в кооперативе; о порядке вступления в кооператив новых членов; о порядке выхода из кооператива; об основаниях и о порядке исключения из членов кооператива; о порядке образования имущества кооператива; о перечне филиалов и представительств кооператива; о порядке реорганизации и ликвидации кооператива. В ст. 11 Закона о сельскохозяйственной кооперации предусмотрены сведения для устава сельскохозяйственного кооператива. Дополнительные сведения — это сведения, включаемые в устав по инициативе учредителей (членов) кооператива в соответствии с законами о кооперативах и не противоречащие законодательству.

Изменения в устав производственных кооперативах принимаются тремя четвертями голосов, присутствующих на общем собрании членов кооператива (п. 2 ст. 15 Закона о ПК), а в устав сельскохозяйственных кооперативов, не менее чем две трети голосов от числа членов кооператива (п. 3 ст. 20 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Прекращение деятельности кооперативов может осуществляться в добровольном или принудительном порядке. Вопрос о добровольной реорганизации или ликвидации решает общее собрание членов кооператива. Порядок реорганизации и ликвидации кооператива определяется с учетом общих требований ГК к реорганизации юридических лиц (ст. 57–65 ГК), законов о кооперативах, Закона о банкротстве.

Решения о реорганизации (за исключением преобразования в хозяйственное товарищество или общество) и о ликвидации кооператива принимаются 3/4 голосов присутствующих на общем собрании членов кооператива. Принудительная ликвидация кооператива осуществляется по решению суда по таким основаниям, как допущение при его создании грубых нарушений закона, если эти нарушения носят неустранимый характер; осуществление деятельности без надлежащего разрешения (лицензии) либо осуществление деятельности, запрещенной законом; иные неоднократные или грубые нарушения закона, а также иных правовых актов.

Распространенным способом ликвидации кооператива является банкротство. Кооператив считается ликвидированным после внесения об этом записи в Единый государственный реестр юридических лиц. Судьба имущества кооператива, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, решается по правилам п. 4 ст. 109 ГК.

Статья 106.6. ГК закрепляет одну из форм реорганизации производственного кооператива — преобразование в хозяйственное товарищество или общество. В отличие от иных форм реорганизации при преобразовании производственного кооператива не создается новое и не прекращается действующее юридическое лицо, изменяется сама организационно-правовая форма. Фактически на базе имущества производственного кооператива продолжают свою деятельность товарищество или общество. В отношении недвижимого имущества, принадлежавшего производственному кооперативу, регистрирующий орган по заявлению общества или товарищества обязан внести изменения в ЕГРП. Регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество и соответственно уплаты госпошлины не требуется. Вместе с тем изменению подлежит структура органов управления, а также содержание прав и обязанностей участников производственного кооператива.

Для такого преобразования необходимо единогласное решение членов реорганизуемого кооператива. При преобразовании производственный кооператив сохраняет все права и обязанности по отношению к другим лицам, прежде всего контрагентам по ранее возникшим обязательствам.

Управление и контроль. Как и любое другое юридическое лицо, кооператив приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы. Специфика управления кооперативом, в отличие от других коммерческих корпоративных организаций, выражается в активном влиянии его членов на все стороны деятельности кооператива, а также в наличии определенных ограничений. Только член кооператива вправе быть членом высших контролирующих и исполнительных органов, а также председателем кооператива. Закон запрещает члену кооператива одновременно быть членом наблюдательного совета и членом правления (председателем) кооператива (ст. 14 Закона о производственных кооперативах). При принятии общим собранием решений член кооператива имеет один голос.

По общему правилу в кооперативе действует трехзвенная система органов управления: высшие (общее собрание, собрание уполномоченных (в сельскохозяйственном производственном кооперативе)); контролирующие (наблюдательный совет, ревизор, ревизионная комиссия, ревизионный союз); исполнительные (правление и (или) председатель). Компетенция органов управления определяется ГК, законами о производственных кооперативах и уставами.

Высшие органы вправе принимать решения по любым вопросам, касающимся создания и деятельности кооператива, в том числе и по вопросам текущего руководства и контроля за деятельностью кооператива. Вопросы, отнесенные к исключительной компетенции общего собрания членов кооператива, не могут быть переданы на решение контролирующих органов или исполнительных органов кооператива. Так, Закон о производственных кооперативах предусматривает следующие вопросы исключительной компетенции: утверждение устава кооператива, внесение изменений в него; определение основных направлений деятельности кооператива; прием в члены кооператива и исключение из него; установление размера паевого взноса, размеров и порядка образования фондов кооператива, определение направлений их использования; образование наблюдательного совета и прекращение полномочий его членов; образование и прекращение полномочий исполнительных органов кооператива; избрание ревизионной комиссии (ревизора) кооператива, прекращение полномочий ее членов; утверждение годовых отчетов и бухгалтерских балансов, заключений ревизионной комиссии (ревизора) кооператива, аудитора; распределение прибыли и убытков кооператива; создание и ликвидация филиалов и представительств кооператива, утверждение положений о них; решение вопросов об участии кооператива в хозяйственных товариществах и обществах, а также о вступлении кооператива в союзы (ассоциации); другие вопросы, предусмотренные уставом (ст. 15). Аналогичные нормы закреплены в ст. 11 Закона о сельскохозяйственной кооперации.

В сельскохозяйственном кооперативе при наличии свыше 200 членов кооператива формой проведения общего собрания может быть собрание уполномоченных, избираемых в установленном порядке на каждое собрание (ст. 23 Закона о сельскохозяйственной кооперации). Избрание уполномоченных осуществляется по месту работы либо месту жительства и (или) месту нахождения членов кооператива в количестве не более чем от 10 членов кооператива. Уполномоченными могут быть не только члены кооператива и ассоциированные члены, но и их представители. Члены правления кооператива (председатель), члены наблюдательного совета кооператива, не избранные уполномоченными, принимают участие в собрании уполномоченных без права голоса, но имеют право выступать на собрании и вносить предложения.

Создание контролирующего органа (наблюдательного совета), определение количества членов наблюдательного совета (за исключением сельскохозяйственных кооперативов), сроков, оснований и порядка прекращения их полномочий относится к исключительной компетенции общего собрания кооператива (п. 1 ст. 15; п. 1 ст. 16 Закона о производственных кооперативах). Но в любом случае член наблюдательного совета одновременно не может быть членом правления либо председателем кооператива. Работой наблюдательного совета руководит председатель, избранный членами совета.

Право на создание наблюдательного совета кооператив может реализовать только в случае, когда число всех его членов превысит 50 человек. Исключение составляет сельскохозяйственный производственный кооператив, в котором создание наблюдательного совета (в количестве не менее трех членов) является обязательным, в случае если общее число членов кооператива составляет не менее 50.

Наблюдательный совет осуществляет контроль над деятельностью исполнительных органов кооператива (ст. 16 Закона о производственной кооперации) и решает другие вопросы, отнесенные уставом кооператива к компетенции его наблюдательного совета (п. 1 ст. 16 Закона о производственных кооперативах). Более детально компетенция наблюдательного совета определена в отношении сельскохозяйственного кооператива (ст. 30 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Наблюдательный совет не вправе решать вопросы, отнесенные к исключительной компетенции общего собрания. В свою очередь, вопросы, входящие в компетенцию наблюдательного совета кооператива, не могут быть переданы на решение исполнительных органов кооператива.

Законы о производственных кооперативах предусматривают необходимость создания иных видов контролирующих органов: ревизионной комиссии или ревизора (если число членов кооператива менее 20) в производственных кооперативах; ревизионного союза в сельскохозяйственных кооперативах. В компетенцию названных органов входит осуществление контроля над финансово-хозяйственной деятельностью кооператива (ст. 18 Закона о производственных кооперативах, ст. 31 Закона о сельскохозяйственной кооперации). В силу неопределенности понятия «финансово-хозяйственная деятельность» компетенцию контролирующих органов следует четко формулировать в уставе.

Своеобразный правовой статус имеет ревизионный союз сельскохозяйственных кооперативов. Любой сельскохозяйственный кооператив (на правах учредителя) обязан войти только в один ревизионный союз. Сам же союз должен быть членом одной из саморегулируемых организаций. Таким образом, создается система органов, контролирующих финансово-хозяйственную деятельность кооперативов, автоматически влекущая построение всей сельскохозяйственной кооперации по жесткой иерархической системе.

Текущее руководство деятельностью кооператива осуществляют исполнительные органы кооператива: правление (в кооперативах с числом членов более 10) и (или) председатель (во всяком кооперативе). Прерогатива избрания исполнительных органов принадлежит общему собранию кооператива. Если в кооперативе создан наблюдательный совет, председатель кооператива утверждается общим собранием членов кооператива по представлению наблюдательного совета кооператива.

Исполнительные органы производственного кооператива подотчетны наблюдательному совету и общему собранию кооператива. Термин «подотчетность» относится к виду организационных отношений и подчеркивает подчиненность, зависимость, подконтрольность. Любые вопросы текущей деятельности исполнительных органов, а также ее результаты являются предметом постоянной оценки со стороны высших или контрольных органов.

Компетенция исполнительных органов определяется в уставе. Правление кооператива руководит его деятельностью в период между общими собраниями членов кооператива. Правление не вправе решать вопросы, отнесенные к исключительной компетенции общего собрания членов кооператива и наблюдательного совета кооператива.

Закон о производственных кооперативах предусматривает универсальные правомочия председателя кооператива: действовать от имени кооператива без доверенности; представлять кооператив в органах государственной власти, органах местного самоуправления и организациях; распоряжаться имуществом кооператива и др. (п. 5 ст. 17 Закона о производственных кооперативах).

Компетенция председателя кооператива уточняется в зависимости от наличия в кооперативе избранного правления. Поскольку работой правления кооператива руководит его председатель, постольку в уставе кооператива должны быть четко отражены вопросы, по которым решения принимаются единолично председателем кооператива.

Членские правоотношения. Членами кооператива могут быть внесшие установленный уставом кооператива паевой взнос дееспособные граждане Российской Федерации, достигшие возраста 16 лет, индивидуальные предприниматели. Право несовершеннолетнего на участие в деятельности кооператива не влечет автоматического наступления полной дееспособности. Он не вправе выходить за рамки правомочий, установленных ст. 26 ГК.

Наравне с гражданами РФ членами кооператива могут быть иностранные граждане и лица без гражданства. Законодательство о производственных кооперативах не ограничивает членов кооператива в одновременном участии в деятельности других производственных кооперативов, тогда как в сельскохозяйственном кооперативе работа для его членов должна быть основной (п. 1 ст. 13 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Для привлечения инвестиций, расширения делового партнерства предусмотрена возможность участия юридических лиц в деятельности производственного кооператива, если это предусмотрено уставом кооператива. Исходя из буквального толкования п. 1 ст. 1061, юридическое лицо не вправе быть учредителем производственного кооператива, но может участвовать на правах члена в уже созданном кооперативе. В деятельности сельскохозяйственных кооперативов юридические лица участвуют лишь на правах ассоциированного членства. Граждане и юридические лица (за исключением ассоциированных членов), вступившие в кооператив, становятся равноправными его членами.

Обязательным условием возникновения членства является внесение гражданином или юридическим лицом имущественного паевого взноса. Исключение составляют случаи принятия в кооператив наследников члена кооператива. Вместе с тем законодатель допускает возможность участия в производственном кооперативе граждан, внесших паевой взнос, но не принимающих в его деятельности личного трудового участия. Их количество не должно превышать 25% от числа членов кооператива, принимающих личное трудовое участие в его деятельности (п. 2 ст. 7 Закона о производственных кооперативах).

В деятельности производственного кооператива могут участвовать наемные работники. Их численность также подлежит ограничению: в производственном кооперативе — не свыше 30% численности членов кооператива (ст. 21 Закона о производственных кооперативах); в сельскохозяйственном производственном кооперативе число работников (за исключением работников, занятых на сезонных работах) не должно превышать число членов этого кооператива (п. 6 ст. 3 Закона о сельскохозяйственной кооперации). Приведенные количественные ограничения наемных работников направлены на сохранение кооперативной формы организации.

Установленный минимальный предел членства в кооперативе (не менее пяти) обеспечивает оптимальную возможность организации и деятельности кооператива. В кооперативах с участием юридических лиц эта цифра изначально будет выше, так как из смысла законов о кооперативах речь идет о минимальном количестве граждан (ст. 4 Закона о производственных кооперативах, п. 3–5 ст. 3 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Прекращение членства в кооперативе может быть добровольным (по собственному усмотрению, передача пая другому лицу), принудительным (исключение из кооператива) или явиться следствием определенного события (смерть, признание без вести пропавшим). Вопрос о принудительном прекращении членства в кооперативе отнесен к исключительной компетенции общего собрания (п. 1 ст. 15 Закона о производственных кооперативах).

Прекращение членства не влечет одновременного прекращения иных сложившихся отношений между членом кооператива и кооперативом. Так, недопустимо прекращение договорных обязательств в одностороннем порядке по поводу имущества, переданного кооперативу членом кооператива, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

По общему правилу член кооператива сам определяет целесообразность и дату выхода из кооператива. О выходе из кооператива по собственному усмотрению член кооператива в письменной форме обязан предупредить председателя кооператива (правление) не позднее чем за две недели. В сельскохозяйственном кооперативе этот срок может быть изменен уставом в сторону увеличения (п. 4 ст. 16 Закона о сельскохозяйственной кооперации). Дату выхода из кооператива член кооператива указывает в уведомлении (заявлении).

Лицо, прекратившее членство, вправе получить стоимость своего пая или имущество, соответствующее стоимости его пая, а также иные выплаты, предусмотренные уставом кооператива. При этом в стоимость пая не входит имущество неделимого фонда. Реально же получить названное имущество возможно по окончании финансового года и утверждении бухгалтерского баланса кооператива, если иное не предусмотрено уставом кооператива.

Приоритетное значение закон придает социальным гарантиям членам кооператива (гражданам). Члену кооператива должны быть произведены выплаты по оплате труда в день выхода (исключения) из кооператива, кроме случая, когда он продолжает работу в кооперативе на условиях найма (п. 8 ст. 22 Закона о производственных кооперативах).

В силу различных обстоятельств у члена кооператива могут возникнуть задолженности перед кооперативом. По общему правилу это не может являться препятствием для выхода из состава кооператива. Кооператив вправе взыскать долги в установленном порядке, в том числе в судебном. Законом о сельскохозяйственной кооперации предусмотрена возможность взыскания долгов с лица, выходящего из кооператива, непосредственно при осуществлении расчетов (п. 4 ст. 18 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Исключение из состава кооператива возможно в следующих случаях: невнесение в установленный уставом кооператива срок паевого взноса; неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей, возложенных уставом кооператива; в других случаях, предусмотренных законом и уставом кооператива. Органы управления не вправе произвольно вводить дополнительные основания (помимо указанных в законе или уставе) для исключения из состава членов кооператива. При наличии достаточных оснований решение об исключении члена кооператива принимается 2/3 голосов присутствующих на общем собрании членов кооператива.

Уставом кооператива может предусматриваться запрет отдельным членам кооператива быть членами другого аналогичного кооператива. Несоблюдение такого запрета также может повлечь исключение из состава кооператива. Так, член наблюдательного совета кооператива или исполнительного органа кооператива может быть исключен из кооператива по решению общего собрания членов кооператива в связи с его членством в аналогичном кооперативе (п. 3 ст. 22 Закона о производственных кооперативах).

Исключению из состава членов кооператива предшествует предварительная процедура. Исключаемый член кооператива должен быть извещен в письменной форме не позднее чем за 30 дней до даты проведения общего собрания членов кооператива. В этот период он вправе предоставить собранию свои объяснения. Решение общего собрания об исключении из членов сельскохозяйственного кооператива должно быть в 14-дневный срок в письменной форме сообщено правлением кооператива исключенному лицу. В случае его несогласия с исключением из кооператива решение может быть обжаловано в суд.

Исключенный член кооператива имеет право на получение того же имущества, что и член кооператива, добровольно вышедший из кооператива.

Передача пая или его части возможна по инициативе члена кооператива, если в законе или уставе кооператива не предусмотрено иное. Полная передача пая влечет прекращение членства в кооперативе. При этом выходящий член кооператива не вправе претендовать на получение выплат от кооператива в связи с прекращением членства. Пай (часть пая) может быть передан как другому члену кооператива, так и лицу, не являющемуся таковым. Исключение составляют сельскохозяйственные кооперативы, в которых не запрещена передача пая или его части лицу, не являющемуся членом производственного кооператива (п. 4 ст. 16 Закона о сельскохозяйственной кооперации). При передаче пая (части пая) гражданину, который не является членом кооператива, необходимо согласие кооператива. Другие члены кооператива вправе воспользоваться правом преимущественной покупки пая (его части) (п. 3 ст. 106.5). Следовательно, если пай передается юридическому лицу, не являющемуся членом кооператива, то такого согласия не требуется, а право преимущественной покупки не возникает.

Прекращение членства наступает в результате смерти члена кооператива. Аналогичные последствия наступают и в случае признания гражданина умершим. Наследники умершего члена кооператива вправе претендовать на вступление в члены кооператива. Но для кооператива имеет значение личность нового члена кооператива: его деловые качества, профессия, возраст, место жительства и т. п. Поэтому закон предусматривает, что правило об отказе в принятии наследников в состав членов кооператива может быть закреплено в уставе. В этом случае кооператив выплачивает наследникам стоимость пая, причитающиеся умершему заработную плату, премии и доплаты.

Вопрос о том, кто из наследников вправе претендовать на членство, если таких наследников два и более, должен находить разрешение в уставе кооператива.

Имущественные правоотношения. Имущество кооператива делится на паи его членов, представляющие собой доли во всем имуществе кооператива. При этом собственником этого имущества является кооператив. У членов кооператива права общей долевой собственности не возникает.

Согласно п. 3 ст. 9 Закона о производственных кооперативах пай состоит из паевого взноса члена кооператива и соответствующей части чистых активов кооператива (за исключением неделимого фонда). Закон о сельскохозяйственной кооперации в ст. 1 уточняет, что пай является стоимостным выражением имущества кооператива. В состав активов, имеющих стоимостное выражение, могут входить и имущественные права. Следовательно, к имуществу производственного кооператива относится любая совокупность наличных вещей, денег, ценных бумаг, а также имущественных прав. Конкретный состав и порядок определения размера пая члена кооператива определяются уставом. Сам же размер пая может изменяться в зависимости от эффективности деятельности кооператива. Не может входить в состав имущества кооператива имущество, отнесенное законодательством РФ к федеральной, иной государственной или муниципальной собственности.

Основаниями приобретения имущества кооператива являются паевые взносы членов кооператива, прибыль от собственной деятельности, кредиты, имущество, полученное по безвозмездным сделкам, иные допускаемые законодательством основания.

Паевым взносом могут быть деньги, ценные бумаги, земельные участки и другие природные ресурсы, иное имущество, в том числе имущественные права, а также иные объекты гражданских прав. В совокупности паевые взносы образуют минимальный размер имущества (паевой фонд), служащий минимальной гарантией обеспечения интересов кредиторов.

К моменту государственной регистрации кооператива член кооператива обязан внести не менее 10% паевого взноса. Остальная часть погашается в течение года с момента создания кооператива. Размер паевого взноса определяется в уставе кооператива, который в ряде случаев носит символический характер. Такое правило может формировать неблагонадежного контрагента, но, с другой стороны, открывает доступ широким слоям населения к участию в совместной хозяйственной и иной деятельности.

Устав кооператива может предусматривать создание неделимого фонда, определяя его размер и цель использования. Размер неделимого фонда устанавливается, как правило, в стоимостном выражении. Он предназначен для обеспечения стабильного функционирования и развития кооператива как в нормальных, так и в сложных экономических ситуациях. Неделимый фонд представляет собой часть имущества кооператива, не подлежащую включению в паи членов кооператива и его ассоциированных членов, выплате при прекращении ими членства в кооперативе, а также взысканию по личным долгам члена кооператива. Так, в состав неделимого фонда сельскохозяйственных кооперативов могут входить здания, строения, сооружения, техника, оборудование, сельскохозяйственные животные, семена, фураж. Разновидностью неделимого фонда сельскохозяйственного кооператива является резервный фонд, который создается в обязательном порядке (п. 7 ст. 34 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Формирование неделимого фонда осуществляется по единогласному решению членов кооператива, если иной порядок не предусмотрен уставом кооператива.

ГК не предусматривает право кооперативов на выпуск акций. Выпускать иные ценные бумаги кооперативу не запрещено. Подобное правило подчеркивает, с одной стороны, приоритет законодателя в признании за кооперативами объединений лиц, с другой стороны, позволяет сохранить различия между кооперативами и акционерными обществами.

Право члена кооператива на получение части прибыли имеет первостепенное значение для нормальной деятельности кооператива. Распределению между членами кооператива может подлежать не вся прибыль, а лишь ее часть, остающаяся после уплаты налогов и иных обязательных платежей, а также после направления прибыли на иные цели, определяемые общим собранием членов кооператива. К примеру, часть прибыли кооператива может направляться на рекламу, создание фондов, инвестирование новых проектов, приобретение ценных бумаг и т. п.

Порядок распределения прибыли является обязательным атрибутом устава производственного кооператива (п. 2 ст. 5 Закона о производственных кооперативах). По общему правилу прибыль подлежит распределению между членами кооператива в соответствии с их личным трудовым участием. Закон о производственных кооперативах к числу дополнительных критериев распределения прибыли относит иное участие и размер паевого взноса. В пользу иных категорий лиц (не принимающих личного трудового участия в деятельности кооператива) прибыль может распределяться пропорционально размерам их паевого взноса. Законом определено, что часть прибыли кооператива, распределяемая между членами кооператива пропорционально размерам их паевых взносов, не должна превышать 50% прибыли кооператива, подлежащей распределению между членами кооператива (п. 2 ст. 12 Закона о производственных кооперативах).

По решению общего собрания членов кооператива часть прибыли кооператива может распределяться между его наемными работниками.

Некоторые особенности в распределении прибыли закреплены в отношении сельскохозяйственных кооперативов. Прибыль кооператива после уплаты обязательных платежей распределяется следующим образом: 1) на погашение просроченных долгов; 2) в резервный фонд и предусмотренные уставом кооператива иные неделимые фонды; 3) на выплату причитающихся по дополнительным паевым взносам членов и паевым взносам ассоциированных членов кооператива дивидендов и премирование членов кооператива и его работников, при этом их общая сумма не должна превышать 30% прибыли кооператива, подлежащей распределению; 4) на кооперативные выплаты (ст. 36 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Кооперативные выплаты между членами сельскохозяйственного кооператива распределяются пропорционально оплате их труда в кооперативе за год.

По общему правилу имущество, оставшееся после ликвидации кооператива и удовлетворения требований кредиторов, распределяется между его членами в том же порядке, что и прибыль. Закон о производственных кооперативах решение этого вопроса отдает на усмотрение устава или соглашение между членами кооператива.

При распределении имущества сельскохозяйственного кооператива после его ликвидации в первую очередь выплачивается стоимость паевых взносов ассоциированных членов. Затем членам ликвидируемого кооператива выплачивается стоимость дополнительных взносов, внесенных ими в порядке субсидиарной ответственности, и стоимость дополнительных паевых взносов. Оставшиеся денежные средства или иное имущество кооператива распределяются между членами ликвидируемого кооператива пропорционально их паям, если иное не предусмотрено уставом данного кооператива.

Не подлежат разделу объекты социальной инфраструктуры, входящие в неделимый фонд сельскохозяйственного кооператива. Такое имущество передается на основании решения общего собрания членов кооператива органу местного самоуправления (п. 3 ст. 44 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Особенности ответственности. Основным должником по обязательствам кооператива является сам кооператив. В случае недостатка у кооператива иного имущества для исполнения обязательств допускается обращение взыскания на имущество члена кооператива. Взыскание на пай члена сельскохозяйственного кооператива, вступившего в ранее созданный кооператив, возможно только по обязательствам, возникшим до его вступления в члены данного кооператива, если это предусмотрено уставом кооператива, и при условии подтверждения в письменной форме данным лицом, что оно ознакомлено с обязательствами кооператива.

Размер и порядок субсидиарной ответственности определяется законом и уставом. Закон о производственных кооперативах решение этого вопроса отдает на усмотрение устава, т. е. для каждого кооператива могут устанавливаться индивидуальные размер и порядок субсидиарной ответственности. Члены сельскохозяйственного производственного кооператива несут субсидиарную ответственность по обязательствам кооператива в размере не менее 5% своего пая (п. 2 ст. 37 Закона о сельскохозяйственной кооперации).

Если иное не предусмотрено в уставе, то ответственность члена кооператива должна считаться долевой (ст. 321 ГК). Членство в кооперативе не относится к предпринимательской деятельности, поэтому правила п. 2 ст. 322 ГК о солидарной ответственности к данным отношениям неприменимы.

Пай является составной частью актива имущества члена кооператива. Он может выступать средством погашения обязательств члена кооператива, являться предметом иного взыскания. Закон отдает приоритет паю кооператива по отношению к остальному имуществу члена кооператива при удовлетворении требований кредиторов, взыскателей и т. п. Согласно п. 5 ст. 106.6 обращение взыскания на пай члена кооператива по собственным долгам допускается лишь при недостатке иного его имущества для покрытия таких долгов. Предметом взыскания не могут выступать средства неделимого фонда кооператива, а в сельскохозяйственных кооперативах в дополнение к этому — и земельные участки, принадлежащие члену кооператива.

Порядок обращения взыскания устанавливается законом и уставом кооператива.

§ 4. Общество с ограниченной ответственностью

Общие положения. Законодатель определяет общество с ограниченной ответственностью³⁵⁶ как хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на доли и участники которого не отвечают по обязательствам общества и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей (см. п. 1 ст. 87 ГК). ООО является исходя из предложенных в ГК классификаций юридических лиц коммерческой корпорацией (см. п. 2 ст. 50 и подп. 1 п. 1 ст. 65.1 ГК).

Понятие ограниченной ответственности раскрыто в приведенной выше легальной дефиниции ООО, где устанавливается, что участники общества не отвечают по обязательствам общества. Исключения из указанного правила могут быть предусмотрены законом. В частности, ответственность участника по обязательствам общества возникает, когда участник общества не оплатил свою долю в уставном капитале (см. п. 1 ст. 87 ГК) либо допустил внесение в оплату уставного капитала имущества, оценка стоимости которого была завышена (см. п. 3 ст. 66.2 ГК). Ответственность участника в указанных случаях ограничена по размеру — в случае неоплаты доли участник отвечает в пределах стоимости неоплаченной части доли, а в случае завышения оценки стоимости имущества, внесенного в оплату уставного капитала, — в пределах суммы, на которую завышена оценка имущества, внесенного в уставный капитал. Также участники общества при определенных условиях могут нести ответственность по обязательствам общества в связи с наличием у них фактической возможности определять решения и/или иные действия ООО (см., например, п. 3 ст. 53.1, п. 3 ст. 60 и п. 2 ст. 67.3 ГК). При этом следует учитывать, что описанный выше режим ограниченной ответственности участников по обязательствам корпорации не является признаком, присущим исключительно рассматриваемой организационно-правовой форме, а также (с незначительными отличиями) характеризует и второй вид хозяйственных обществ — акционерные общества. Антитезой режиму ограниченной ответственности участников хозяйственных обществ является правовое положение участников полного товарищества (или полных товарищей в товариществе на вере), солидарно несущих субсидиарную ответственность всем своим имуществом по всем обязательствам хозяйственного товарищества (см. п. 1 ст. 75 и п. 1 ст. 82 ГК).

ООО является наиболее распространенной организационно-правовой формой для осуществления предпринимательской деятельности в России. Изначально причиной преобладания ООО являлось более гибкое законодательное регулирование по сравнению с акционерным законодательством. Несмотря на то что в результате реформы законодательства о юридических лицах в 2014–2015 гг. произошло значительное сближение правовых режимов ООО и второго вида корпорации закрытого типа — непубличного акционерного общества, залогом привлекательности ООО по-прежнему остается более простой порядок создания и изменения уставного капитала, нежели в непубличных акционерных обществах.

Регулирование ООО осуществляется на основании положений Закона об ООО³⁵⁷ и норм ГК, применимых в следующей последовательности: 1) ст. 87–94 ГК, посвященные определению основ правового режима ООО; 2) ст. 66–68 ГК, содержащие общие положения о хозяйственных товариществах и обществах; 3) ст. 48–65.3 ГК, устанавливающие основные положения о юридических лицах. Иными федеральными законами могут также определяться особенности правового положения, порядка создания, реорганизации и ликвидации ООО в сферах банковской, страховой и инвестиционной деятельности, а также в области производства сельскохозяйственной продукции, ипотечных агентов и специализированных обществ (см. п. 2 ст. 1 Закона об ООО). Особое правовое регулирование предусмотрено также для отношений, связанных с совершением иностранными инвесторами или группой лиц, в которую входит иностранный инвестор, сделок с долями, составляющими уставный капитал общества, имеющего стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства, и установлением контроля иностранных инвесторов или группы лиц, в которую входит иностранный инвестор, над такими обществами (см. п. 3 ст. 1 Закона об ООО).

Учреждение. Учреждение общества осуществляется по решению его учредителей, принимаемому собранием учредителей, или по решению единственного учредителя, принимаемому этим лицом единолично. В решении об учреждении общества должны быть отражены решения по вопросам об учреждении общества, об определении его фирменного наименования, места нахождения и размера уставного капитала, об утверждении устава общества либо о том, что общество действует на основании типового устава, утвержденного уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти, об избрании или о назначении органов управления общества, а также иные вопросы, предусмотренные законом (см. п. 1–4 ст. 11 Закона об ООО и ст. 50.1 ГК). В случае если общество учреждается не одним, а несколькими учредителями, в дополнение к принятию решения об учреждении общества учредители также заключают договор об учреждении общества, определяющий порядок осуществления учредителями совместной деятельности по учреждению общества, а также размер, порядок и сроки оплаты учредителями их долей в уставном капитале общества (см. п. 5 ст. 11 Закона об ООО).

Единственным учредительным документом общества является устав; решение об учреждении общества и договор об учреждении общества к учредительным документам общества не относятся (см. п. 1 ст. 12 Закона об ООО). Общество вправе действовать на основании индивидуализированного устава, утвержденного его учредителями, либо типового устава, утвержденного уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (см. п. 1–2 ст. 52 ГК). В дополнение к сведениям, подлежащим отражению в типовом уставе, в уставе, утвержденном учредителями общества, должны быть указаны индивидуализирующие общество сведения: фирменное наименование, место нахождения и размер уставного капитала общества, но нет необходимости включать сведения о размере и номинальной стоимости доли каждого участника общества, что дает возможность не вносить изменения в устав в случае перехода доли в уставном капитале общества к другому лицу (см. п. 2 ст. 12 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). При этом сведения о фирменном наименовании, месте нахождения и размере уставного капитала общества, а также сведения о размере и номинальной стоимости доли каждого участника общества подлежат отражению в едином государственном реестре юридических лиц³⁵⁸ независимо от того, какой вид устава используется обществом (см. п. 5 ст. 54 ГК и п. 8 ст. 11 Закона об ООО).

Общество должно иметь полное и вправе иметь сокращенное фирменное наименование на русском языке. Общество вправе иметь также полное и (или) сокращенное фирменное наименование на языках народов РФ и (или) иностранных языках. Полное фирменное наименование общества на русском языке должно содержать полное наименование общества и слова «с ограниченной ответственностью». Сокращенное фирменное наименование общества на русском языке должно содержать полное или сокращенное наименование общества и слова «с ограниченной ответственностью» или аббревиатуру ООО. Фирменное наименование общества на русском языке и на языках народов Российской Федерации может содержать иноязычные заимствования в русской транскрипции (например, ООО «Кэш энд Керри») или в транскрипциях языков народов Российской Федерации, за исключением терминов и аббревиатур, отражающих организационно-правовую форму общества (например, нельзя использовать фирменное наименование ООО «Лютик Эл-Эл-Си», содержащее русскую транскрипцию англоязычной аббревиатуры LLC, обозначающей компанию с ограниченной ответственностью (limited liability company)) (см. п. 1 ст. 4 Закона об ООО). Последствием несоблюдения указанных требований к фирменному наименованию может стать иск регистрирующего органа к обществу о понуждении к изменению фирменного наименования (см. п. 5 ст. 1473 ГК).

В связи с тем, что до государственной регистрации общества (внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ) не существует самостоятельного субъекта права, отличного от учредителей общества, однако требуется совершение целого ряда действий, связанных с учреждением общества, такие действия совершаются учредителями общества, которые несут солидарную ответственность по всем обязательствам, связанным с учреждением общества и возникшим до его государственной регистрации (см. п. 2 ст. 89 ГК, а также п. 3 ст. 49 и п. 8 ст. 51 ГК). Обязательства, связанные с учреждением общества, могут возникнуть либо как обязательства со множественностью лиц (в случае если в качестве стороны договора выступают все учредители), либо в результате единоличных действий одного из учредителей. Связанными с учреждением общества можно, в частности, считать следующие обязательства: договор аренды помещения для последующего использования в качестве места нахождения исполнительного органа общества; договор оказания услуг по охране помещения; договор оказания услуг по подготовке документов для государственной регистрации общества; договор оказания услуг по разработке сайта общества в сети Интернет и т. д. После государственной регистрации общество вправе принять на себя ответственность по соответствующим обязательствам, связанным с учреждением общества, при условии, что размер возможной ответственности общества по таким обязательствам не превысит 1/5 оплаченного уставного капитала общества (см. п. 6 ст. 11 Закона об ООО). Реализация данного положения на практике возможна либо через исполнение обществом обязанностей учредителя по одобренному обязательству (см. п. 1 ст. 313 ГК), либо через замену стороны в обязательстве с учредителя на общество с учетом соблюдения положений ст. 391 ГК.

Создание ООО может происходить не только путем учреждения вновь, но и в результате реорганизации существующего юридического лица в форме слияния, разделения или выделения (см. ст. 57–58 ГК).

Участники. ООО, как и акционерное общество, может быть создано одним лицом и существовать в виде одночленной корпорации, что подтверждает отнесение ООО к объединениям капиталов, а не лиц (см. п. 2 ст. 7 Закона об ООО). Напротив, хозяйственные товарищества, задуманные как объединения лиц, должны быть реорганизованы или ликвидированы в случае, когда в товариществе остается единственный участник (см. абз. 1 ст. 81 ГК, абз. 2 п. 1 ст. 86 ГК).

При этом ООО не может иметь в качестве единственного участника другое хозяйственное общество, которое также, в свою очередь, состоит из одного лица (см. п. 2 ст. 7 Закона об ООО). Соответствующее ограничение продиктовано стремлением законодателя предотвратить злоупотребления и уклонение участников общества от ответственности за действия созданных далее по цепочке компаний одного лица, при формировании которых не происходит объединения капиталов нескольких лиц (т. к. каждая компания в цепочке создается одним лицом), а осуществляется лишь последовательное ограничение рисков, связанных с деятельностью каждой компании. Последствием нарушения указанного запрета может стать принудительная ликвидация общества, единственным участником которого является общество одного лица, на основании п. 3 ст. 61 ГК. Законом могут быть предусмотрены случаи, когда правила о запрете описанной выше матрешечной корпоративной структуры не применяются.

Число участников ООО не должно быть более пятидесяти. В случае если число участников общества превысит указанный предел, общество подлежит преобразованию в акционерное общество в течение года, а по истечении этого срока — ликвидации в судебном порядке, если число его участников не уменьшится до указанного предела (см. п. 1 ст. 88 ГК).

Несмотря на то что ООО является коммерческой организацией, законодатель не требует, чтобы участниками ООО выступали только предприниматели. Участниками ООО могут быть все виды лиц (граждане и юридические лица, а также публично-правовые образования), если ограничения на участие в ООО отдельных категорий лиц прямо не предусмотрены законом. Для сравнения напомним, что участниками полных товариществ и полными товарищами в товариществах на вере могут быть только индивидуальные предприниматели и коммерческие организации (см. п. 5–6 ст. 66 ГК). Подобные различия связаны с характером ответственности (и соответственно — уровнем рисков), которую принимают на себя полные товарищи, в противовес ограниченной ответственности участников ООО.

Общество обязано вести список участников общества с указанием сведений о каждом участнике общества, размере его доли в уставном капитале общества и ее оплате, а также о размере долей, принадлежащих обществу, датах их перехода к обществу или приобретения обществом. Общество вправе вести список участников самостоятельно либо передать ведение и хранение списка участников общества Федеральной нотариальной палате в соответствии с законодательством РФ о нотариате. Закон закрепляет презумпцию достоверности сведений, указанных в списке участников общества, а также предусматривает доступность таких сведений для третьих лиц. Так, общество и его участники не вправе ссылаться на несоответствие сведений, указанных в списке участников общества, сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, в отношениях с третьими лицами, действовавшими только с учетом сведений, указанных в списке участников общества, за исключением споров, требующих подтверждения права на долю (часть доли) в уставном капитале общества. В случае возникновения споров по поводу несоответствия сведений, указанных в списке участников общества, сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, право на долю (часть доли) в уставном капитале общества подтверждается на основании информации, содержащейся в ЕГРЮЛ. Спор о достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, разрешается путем обращения к правоустанавливающим документам, к которым закон относит договор или иной подтверждающий возникновение у учредителя или участника права на долю или часть доли документ (см. ст. 31.1 Закона об ООО). Документами, на основании которых была приобретена доля или часть доли в уставном капитале общества, могут быть, в частности: 1) договор или иная сделка, в соответствии с которыми участник общества приобрел долю или часть доли, если доля или часть доли приобретена на основании сделки; 2) решение единственного учредителя о создании общества при создании общества с одним участником общества; 3) договор об учреждении общества (или учредительный договор общества, заключенный ранее 1 июля 2009 г.) при создании общества с несколькими участниками общества; 4) свидетельство о праве на наследство, если доля или часть доли перешла к участнику общества по наследству; 5) решение суда в случаях, если судебным актом непосредственно установлено право участника общества на долю или часть доли в уставном капитале общества; 6) протоколы общего собрания общества в случае приобретения доли или части доли при увеличении уставного капитала общества, распределении долей, принадлежащих обществу, между его участниками и в иных случаях, если приобретение доли или части доли происходит непосредственно на основании решения общего собрания общества (см. п. 13.1 ст. 21 Закона об ООО).

Приобретение доли в уставном капитале общества наделяет приобретателя комплексом корпоративных прав и обязанностей в отношении общества (см. п. 2 ст. 65.1, ст. 65.2 и ст. 67 ГК). Триаду основных корпоративных прав образуют право на участие в управлении делами общества, право на участие в распределении прибыли общества и право на получение в случае ликвидации общества части имущества, оставшейся после расчетов с кредиторами, или его стоимости. Иные названные в законе права участника (такие, например, как право на получение информации о деятельности общества и/или право на обжалование решений органов общества или сделок общества) носят скорее вспомогательный характер и направлены на обеспечение эффективной реализации названной выше триады основных корпоративных прав.

Ключевой обязанностью участника ООО является участие в формировании имущественной базы общества. Иные предусмотренные законодателем обязанности (например, не разглашать конфиденциальную информацию о деятельности корпорации; участвовать в принятии корпоративных решений, без которых общество не может продолжать свою деятельность в соответствии с законом, если его участие необходимо для принятия таких решений; и др.) сформулированы как превентивные меры, предупреждающие как умышленное, так и неумышленное причинение вреда обществу (см. п. 4 ст. 65.2 и п. 2 ст. 67 ГК).

Уставом общества могут быть предусмотрены дополнительные права и/или обязанности для всех и/или только для определенных участников общества. При переходе прав на долю в уставном капитале общества к приобретателю переходят все права и обязанности участника общества, возникшие до перехода доли, за исключением дополнительных прав и/или обязанностей, которыми соответствующий участник был наделен уставом общества в индивидуальном порядке дополнительно к общим правам и обязанностям, предусмотренным законом и уставом общества для других участников общества (см. абз. 2 п. 2 ст. 8 и абз. 2 п. 2 ст. 9 Закона об ООО).

Порядок осуществления прав и обязанностей участника общества может регулироваться не только законом и уставом общества, но и договором. Учредители (участники) общества вправе заключить между собой договор об осуществлении прав участников общества (корпоративный договор), по которому они обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться (отказываться) от осуществления указанных прав, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласовывать вариант голосования с другими участниками, продавать долю или часть доли по определенной данным договором цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться (отказываться) от отчуждения доли или части доли до наступления определенных обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества (см. п. 3 ст. 8 Закона об ООО). Количество корпоративных договоров, которые могут быть заключены в отношении одного и того же общества, законом не ограничено, т. к., во-первых, один и тот же участник общества может быть стороной как одного, так и нескольких корпоративных договоров, заключенных в отношении отдельных частей его доли участия в уставном капитале соответствующего общества; и, во-вторых, корпоративный договор может связывать как всех участников соответствующего общества, так и лишь некоторых из них (см. п. 1 ст. 67.2 ГК). Несмотря на то что для тех участников общества, которые не являются сторонами соответствующего корпоративного договора, указанный договор обязанностей не создает (см. п. 5 ст. 67.2 ГК), такие участники заинтересованы в получении информации о факте его заключения, так как сам по себе факт заключения корпоративного договора между некоторыми (а не всеми) участниками общества может являться для остальных участников сигналом о грядущих изменениях в стратегии управления общества на уровне его высшего органа. Так, участники общества, заключившие корпоративный договор, обязаны уведомить общество о факте заключения такого договора не позднее 15 дней со дня его заключения. В случае неисполнения данной обязанности участники общества, не являющиеся сторонами указанного договора, вправе требовать возмещения причиненных им убытков (см. п. 3 ст. 8 Закона об ООО).

ООО, как и непубличное акционерное общество, относится к так называемым корпорациям закрытого типа, что предполагает наличие правовых механизмов, защищающих от несогласованных изменений состава участников такой корпорации. Так, устав общества может полностью запрещать отчуждение доли третьим лицам либо ограничивать отчуждение доли третьим лицам необходимостью получения согласия других участников общества. Также уставом может быть ограничена не только возможность изменения состава участников, но и свобода перераспределения долей между участниками общества — отчуждение доли или части доли одного участника в пользу другого может быть обусловлено обязательным получением согласия других участников (см. п. 2 ст. 21 Закона об ООО). В случае отчуждения либо перехода доли (части доли) в уставном капитале общества по иным основаниям к третьим лицам с нарушением порядка получения согласия участников общества или общества, а также в случае нарушения запрета на продажу или отчуждение иным образом доли (части доли) любой участник общества либо общество вправе потребовать в судебном порядке передачи доли (части) доли обществу в течение трех месяцев со дня, когда они узнали или должны были узнать о таком нарушении. При этом в случае передачи доли или части доли обществу расходы, понесенные приобретателем доли (части доли) в связи с ее приобретением, возмещаются лицом, которое произвело отчуждение доли или части доли с нарушением указанного порядка. Доля (часть доли), перешедшая к обществу, должна быть реализована обществом в порядке и в сроки, которые установлены ст. 24 Закона об ООО (см. абз. 3–4 п. 18 ст. 21 Закона об ООО).

Даже если устав ООО не содержит дополнительных ограничений на отчуждение доли третьему лицу, закрытый характер общества защищается императивной нормой п. 4 ст. 21 Закона об ООО, согласно которой участники общества (а в случае, если это предусмотрено уставом — и само общество) пользуются преимущественным правом покупки доли (части доли) участника общества по цене предложения третьему лицу или по заранее определенной уставом общества цене. Порядок осуществления преимущественного права покупки доли (части доли) определяется п. 4–7 ст. 21 Закона об ООО и уставом общества. При продаже доли или части доли в уставном капитале общества с нарушением преимущественного права покупки доли или части доли любой участник общества либо, если уставом общества предусмотрено преимущественное право покупки обществом доли или части доли, общество в течение трех месяцев со дня, когда участник либо общество узнали или должны были узнать о таком нарушении, вправе потребовать в судебном порядке перевода на истца прав и обязанностей покупателя (см. п. 18 ст. 21 Закона об ООО)³⁵⁹.

Наконец, может быть ограничена возможность перехода доли к третьему лицу не только на основании сделки, но и в порядке правопреемства или на ином законном основании. Уставом общества может быть предусмотрено, что переход доли в уставном капитале общества к наследникам граждан и правопреемникам юридических лиц, являвшихся участниками общества, передача доли, принадлежавшей ликвидированному юридическому лицу, его учредителям (участникам), имеющим вещные права на его имущество или обязательственные права в отношении этого юридического лица, допускаются только с согласия остальных участников общества (см. п. 8 и п. 10 ст. 21 Закона об ООО). При продаже доли или части доли в уставном капитале общества с публичных торгов права и обязанности участника общества по таким доле или части доли переходят только с согласия участников общества независимо от того, предусмотрена ли необходимость получения такого согласия уставом общества (см. п. 9 ст. 21 Закона об ООО). Отказ кого-либо из участников предоставить согласие на переход доли по указанным выше основаниям влечет за собой обязанность общества выплатить наследникам умершего участника общества, правопреемникам реорганизованного юридического лица — участника общества или участникам ликвидированного юридического лица — участника общества, собственнику имущества ликвидированных учреждения, государственного или муниципального унитарного предприятия — участника общества или лицу, которое приобрело долю или часть доли в уставном капитале общества на публичных торгах, действительную стоимость доли³⁶⁰ или выдать им в натуре имущество, соответствующее такой стоимости, в порядке и на условиях, которые предусмотрены в п. 2 ст. 94 ГК и п. 5, п. 7–8 ст. 23 Закона об ООО, а также уставом общества.

Наличие большого количества ограничений в части возможности отчуждения участником его доли в уставном капитале общества могут быть компенсированы предоставлением участникам общества безусловного права на выход из общества. Участник вправе выйти из общества в любое время по своему усмотрению путем направления обществу заявления о выходе при условии, что возможность выхода по усмотрению участника предусмотрена уставом общества. Одновременный выход участников из общества, в результате которого в обществе не остается ни одного участника, а также выход единственного участника из общества не допускаются (п. 1–2 ст. 26 Закона об ООО). Общество обязано выплатить выходящему участнику действительную стоимость его доли или с согласия участника общества выдать ему в натуре имущество такой же стоимости. С целью защиты финансовых интересов общества и оставшихся участников Закон об ООО предусматривает случаи, при которых запрещается выплата вышедшему участнику действительной стоимости его доли. В частности, общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли или части доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, если на момент этих выплаты или выдачи имущества в натуре оно отвечает признакам несостоятельности (банкротства) либо в результате этих выплаты или выдачи имущества в натуре указанные признаки появятся у общества. Если общество не вправе выплачивать действительную стоимость доли в уставном капитале общества либо выдавать в натуре имущество такой же стоимости, общество на основании заявления в письменной форме, поданного не позднее чем в течение трех месяцев со дня истечения срока выплаты действительной стоимости доли лицом, вышедшим из общества, обязано восстановить его как участника общества и передать ему соответствующую долю в уставном капитале общества (см. п. 8 ст. 23 Закона об ООО).

Следует отметить, что участник может быть лишен прав на долю и в принудительном порядке. Если участник своими действиями (бездействием) причинил существенный вред обществу либо иным образом существенно затрудняет его деятельность и достижение целей, ради которых оно создавалось, в том числе грубо нарушая свои обязанности, предусмотренные законом или уставом общества, то такой участник может быть исключен из общества в судебном порядке с выплатой ему действительной стоимости его доли участия по требованию, заявленному другим участником (участниками) общества (см. абз. 4 п. 1 ст. 67 ГК).

Органы общества. По общему правилу, для общества является обязательной двухзвенная система управления, состоящая из высшего органа и единоличного исполнительного органа (см. ст. 65.3 ГК).

ООО является корпорацией и, следовательно, высшим органом общества является общее собрание участников общества (см. п. 1 ст. 65.1 ГК, п. 1 ст. 65.3 ГК и п. 1 ст. 32 Закона об ООО). Компетенция общего собрания участников общества определяется законом и включает, по общему правилу, ключевые вопросы, связанные с определением направлений деятельности общества, утверждением или изменением устава общства, формированием органов общества, наполнением имущественной базы общества, совершением наиболее значимых сделок общества, а также реорганизацией и ликвидацией общества (см. более подробно ст. 33 Закона об ООО). Перечень вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания участников общества ст. 33 Закона об ООО, может быть по решению участников сужен до пределов, указанных в подп. 1 п. 3 ст. 66.3 ГК, путем передачи большинства вопросов на рассмотрение коллегиальному органу управления (совету директоров) или коллегиальному исполнительному органу общества или, напротив, расширен уставом общества. Закон устанавливает требование о подтверждении решений общего собрания участников общества (см. подп. 3 п. 3 ст. 67.1 ГК). Подтверждение должно касаться как факта принятия решения, так и состава участников общества, присутствовавших при его принятии. Общество вправе выбрать способ подтверждения — это может быть нотариальное удостоверение или иной способ (подписание протокола всеми участниками или частью участников; с использованием технических средств, позволяющих достоверно установить факт принятия решения; иной способ, не противоречащий закону), предусмотренный уставом общества или решением общего собрания участников общества, принятым единогласно. Однако в п. 3 ст. 17 Закона об ООО предусмотрено исключение для решений общего собрания участников об увеличении уставного капитала общества — факт принятия такого решения и состав участников общества, присутствовавших при принятии указанного решения, должны быть подтверждены только путем нотариального удостоверения.

Если в обществе только один участник, решения по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания участников общества, принимаются единственным участником общества единолично и оформляются письменно (см. ст. 39 Закона об ООО)³⁶¹.

Образование коллегиального органа управления (совета директоров) или коллегиального исполнительного органа не является для ООО обязательным, но может быть предусмотрено уставом. В случае если создание одного из или обоих соответствующих органов предусмотрено уставом, то компетенция таких органов определяется уставом общества с учетом положений ГК и Закона об ООО, определяющих перечень вопросов, которые изначально отнесены законодателем к компетенции общего собрания участников общества, но могут быть переданы на рассмотрение коллегиального органа управления (совета директоров) или коллегиального исполнительного органа (см. п. 3 ст. 66.3 ГК).

В дополнение к высшему органу общества вторым обязательным органом для ООО является единоличный исполнительный орган общества³⁶², который избирается общим собранием участников общества на срок, определенный уставом общества, если уставом общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции коллегиального органа управления (совета директоров) общества. Единоличный исполнительный орган общества: 1) без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки; 2) выдает доверенности на право представительства от имени общества, в том числе доверенности с правом передоверия; 3) издает приказы о назначении на должности работников общества, об их переводе и увольнении, применяет меры поощрения и налагает дисциплинарные взыскания; 4) осуществляет иные полномочия, не отнесенные законом или уставом общества к компетенции общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и коллегиального исполнительного органа общества (см. ст. 40 Закона об ООО).

Для целей проверки финансово-хозяйственной деятельности общества и бухгалтерской отчетности уставом общества может быть предусмотрено образование ревизионной комиссии (избрание ревизора) общества. В обществах, имеющих более 15 участников, наличие ревизионной комиссии (ревизора) общества является обязательным (см. п. 6 ст. 32 и ст. 47 Закона об ООО).

Имущество. В отличие, например, от учреждений или унитарных предприятий, ООО является собственником имущества, созданного за счет вкладов учредителей (участников), а также произведенного и приобретенного обществом в процессе деятельности (см. абз. 1 п. 1 ст. 66 ГК).

Вклад участника в имущество общества может быть в виде вклада в уставный капитал общества либо в виде вклада в иное имущество общества (см. п. 2 ст. 67 ГК).

По замыслу законодателя основным способом формирования первоначальной имущественной базы общества являются вклады участников в уставный капитал общества. Уставный капитал ООО составляется из номинальной стоимости долей участников (см. п. 1 ст. 14 Закона об ООО). Под вкладом участника в уставный капитал понимается имущество, вносимое участником в оплату его доли в уставном капитале (см. ст. 66.1 ГК). При этом следует учитывать, что размер уставного капитала — это определяемая учредителями (участниками) условная (номинальная) величина, не всегда тождественная стоимости вкладов, фактически внесенных участников в оплату уставного капитала. Так, в течение первого года деятельности общества уставный капитал может быть не полностью оплачен, но зафиксированная в уставе величина остается неизменной в течение указанного срока (см. п. 1 ст. 16 Закона об ООО). Кроме того, реальная стоимость имущества, внесенного в оплату доли, может оказаться как выше номинальной стоимости доли (ни ГК, ни Закон об ООО не запрещают превышение стоимости внесенного имущества над номинальной стоимостью доли), так и ниже ее (в случае завышения стоимости имущества, внесенного для оплаты долей, независимым оценщиком или участниками — см. п. 3 ст. 66.2 ГК). Таким образом, стоимость фактически внесенных вкладов участников не всегда совпадает с номинальной стоимостью их долей, но именно из совокупной номинальной стоимости долей и составляется размер уставного капитала общества. Размер доли участника общества представляет собой соотношение номинальной стоимости его доли и уставного капитала общества и определяется в процентах или в виде дроби (см. п. 2 ст. 14 Закона об ООО).

Размер уставного капитала хозяйственного общества определяется учредителями (участниками) по их усмотрению, но не может быть ниже минимальной границы, установленной законом. Принято считать, что требование о минимальном размере уставного капитала введено с целью защиты кредиторов общества. Так, в ст. 14 Закона об ООО указывается на то, что уставный капитал определяет минимальный размер имущества общества, гарантирующего интересы его кредиторов. С учетом того, что минимальный размер уставного капитала согласно закону составляет 10 000 руб., говорить о реальной гарантийной функции уставного капитала в большинстве случаев сложно (см. п. 1 ст. 14 Закона об ООО). Однако значительно более высокие требования к размеру уставного капитала определены законом в отношении обществ, осуществляющих банковскую, страховую или иную подлежащую лицензированию деятельность, т. к. соответствующие виды деятельности в большинстве случаев сопряжены с повышенными рисками для неопределенного круга лиц (см. абз. 2 п. 1 ст. 662 ГК).

В оплату уставного капитала могут быть внесены денежные средства, а также следующие виды имущества (если иное не установлено законом или уставом): вещи, доли (акции) в уставных (складочных) капиталах других хозяйственных товариществ и обществ, государственные и муниципальные облигации, а также подлежащие денежной оценке исключительные, иные интеллектуальные права и права по лицензионным договорам (см. ст. 66.1 ГК). При этом следует учитывать, что денежные средства вносятся в оплату уставного капитала во всех случаях — в сумме не ниже минимального размера уставного капитала, определенного законом для соответствующей категории обществ. В той части, в которой размер уставного капитала превышает минимальный размер, предусмотренный для соответствующего общества, он может быть оплачен не денежными средствами, а иным имуществом (см. абз. 1 п. 2 ст. 66.2 ГК). В целях обеспечения реального наполнения уставного капитала закон обязывает произвести независимую денежную оценку неденежного вклада, вносимого в уставный капитал общества (см. абз. 2 п. 2 ст. 66.2 ГК), и устанавливает ответственность участников общества и независимого оценщика в случае завышения оценки имущества, внесенного в оплату уставного капитала (см. п. 3 ст. 66.2 ГК).

Каждый учредитель общества должен оплатить полностью свою долю в уставном капитале общества в течение срока, который определен договором об учреждении общества (или в случае учреждения общества одним лицом — решением об учреждении общества) и который не может превышать четырех месяцев с момента государственной регистрации общества. Доля учредителя общества, если иное не предусмотрено уставом общества, предоставляет право голоса только в пределах оплаченной части. Доли, не оплаченные участниками в срок, установленный договором или решением об учреждении общества, переходят к обществу, при этом с лиц, не оплативших доли, также могут быть взысканы пени (штрафы), если это предусмотрено договором об учреждении общества (см. п. 3 ст. 16 Закона об ООО).

Денежные средства и иные вида имущества, внесенные в оплату уставного капитала, не являются «неприкосновенным запасом» общества и могут быть полностью израсходованы или отчуждены обществом вскоре после получения соответствующих вкладов от участников. Вместе с тем соотношение размера уставного капитала общества и стоимости его чистых активов³⁶³ рассматривается законодателем как индикатор финансовой стабильности общества. Превышение размера стоимости чистых активов над размером уставного капитала свидетельствует о потенциальной возможности обеспечить интересы кредиторов общества на сумму, как минимум соответствующую размеру уставного капитала общества. Интересы кредиторов общества в части осуществления контроля за финансовым состоянием общества обеспечиваются, в частности, установленным в законе правом любого заинтересованного лица на доступ к информации о стоимости чистых активов общества (см. абз. 3 п. 2 ст. 30 и п. 4 ст. 50 Закона о ООО). При этом вновь созданному обществу дается так называемый льготный период — два финансовых года, в течение которых предполагается, что общество развивает свою деятельность без строго контроля за соотношением величины уставного капитала и стоимости чистых активов. Если по окончании второго или каждого последующего финансового года стоимость чистых активов общества с ограниченной ответственностью окажется меньше его уставного капитала, то общество имеет один финансовый год, в течение которого оно вправе предпринимать различные меры, направленные на увеличение стоимости чистых активов до размера уставного капитала, или зарегистрировать в установленном порядке уменьшение уставного капитала. Если стоимость чистых активов общества останется меньше его уставного капитала по окончании финансового года, следующего за вторым финансовым годом или каждым последующим финансовым годом, по окончании которых стоимость чистых активов общества оказалась меньше его уставного капитала, общество не позднее чем через шесть месяцев после окончания соответствующего финансового года обязано принять одно из следующих решений: 1) об уменьшении уставного капитала общества до размера, не превышающего стоимости его чистых активов; или 2) о ликвидации общества (см. п. 4 ст. 30 Закона об ООО). При этом если в результате уменьшения уставного капитала общества его размер станет меньше минимального размера уставного капитала, определенного законом на дату государственной регистрации общества, то общество не вправе уменьшить уставный капитал, что оставляет только один вариант — ликвидацию (см. абз. 3 п. 1 ст. 20 Закона об ООО).

Вклад в уставный капитал является обязательным способом наполнения активов общества, в то время как внесение вкладов в иное имущество общества носит факультативный характер и соответствующая обязанность возникает у участника общества лишь при наличии дополнительного основания — решения участников общества (см. ст. 27 Закона об ООО).

Реорганизация и ликвидация. Порядок реорганизации общества регулируется ст. 57–60 и ст. 92 ГК, а также ст. 51–56 Закона об ООО. В п. 1 ст. 56 Закона об ООО и п. 2 ст. 92 ГК установлен исчерпывающий перечень организационно-правовых форм, в которые может быть преобразовано ООО: акционерное общество, хозяйственное товарищество или производственный кооператив. Все разрешенные для преобразования ООО организационно-правовые формы относятся к коммерческим корпорациям, как и ООО (см. п. 2 ст. 50 и п. 1 ст. 65.1 ГК). Следует учитывать, что преобразование общества в хозяйственное товарищество возможно только при соблюдении требований к субъектному составу товариществ, предусмотренных п. 5 ст. 66 и ст. 82 ГК.

Основные нормы, определяющие порядок ликвидации общества, предусмотрены ст. 61–64.1 ГК и ст. 57–58 Закона об ООО. В отношении порядка ликвидации ООО следует отметить, что в целях снижения риска злоупотреблений, связанных с использованием процедуры ликвидации как способа уклонения от своевременного погашения задолженности, с 1 сентября 2017 г. Закон об ООО регулирует не только порядок принятия решения о ликвидации ООО, но и сроки реализации такого решения, а также последствия его отмены. Так, срок ликвидации общества, установленный его участниками или органом, принявшим решение о ликвидации общества, не может превышать один год, а в случае, если ликвидация общества не может быть завершена в указанный срок, этот срок может быть продлен в судебном порядке, но не более чем на шесть месяцев (см. п. 6 ст. 57 Закона об ООО). В случае отмены участниками общества или органом, принявшим решение о ликвидации общества, ранее принятого решения о ликвидации общества либо истечения срока ликвидации, установленного его участниками или органом, принявшим решение о ликвидации общества, повторное принятие решения о добровольной ликвидации данного общества возможно не ранее чем по истечении шести месяцев со дня внесения сведений об этом в ЕГРЮЛ (см. п. 7 ст. 57 Закона об ООО).

§ 5. Акционерное общество

Общие положения. Законодатель определяет акционерное общество³⁶⁴ как хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на определенное число акций и участники которого (акционеры) не отвечают по обязательствам общества и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им акций (см. п. 1 ст. 96 ГК). АО является исходя из предложенных в ГК классификаций юридических лиц коммерческой корпорацией (см. п. 2 ст. 50 и подп. 1 п. 1 ст. 65.1 ГК).

Из приведенной выше легальной дефиниции следует ключевой отличительный признак рассматриваемой организационно-правовой формы: образование уставного капитала общества осуществляется путем размещения ценных бумаг — акций. Акции являются эмиссионными именными ценными бумагами, выпускающимися в бездокументарной форме (см. п. 2 ст. 142 ГК, абз. 2 п. 1 ст. 25 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»³⁶⁵ (с изм. и доп.) и абз. 5 ст. 2 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»³⁶⁶ (с изм. и доп.)). Никакие юридические лица, кроме АО, выпускать акции не вправе.

АО традиционно рассматривается как высшая форма концентрации капитала. В отличие от общества с ограниченной ответственностью (ООО), также являющегося формой объединения капиталов, значение личности акционера для АО и его влияния на управление обществом минимизировано по сравнению со статусом участника ООО. Так, Закон об ООО предусматривает значительно большее число вопросов, требующих единогласного решения участников общества, чем Закон об АО. При голосовании на общем собрании участников ООО подсчет необходимого для принятия решения большинства голосов ведется в соотношении с общим числом голосов, принадлежащих всем участникам ООО, а в АО — по общему правилу, в соотношении с общим числом голосов, принадлежащих лицам, принимающим участие в общем собрании (см. п. 8 ст. 37 Закона об ООО и п. 2 ст. 49 Закона об АО). Таким образом, форма ООО предусматривает больше механизмов для учета мнения каждого отдельного участника в сравнении с АО. Кроме того, финансовое положение АО не зависит напрямую от действий акционера, в то время как участник ООО может быть наделен правом на выход из общества путем отчуждения обществу своей доли в любое время по своему усмотрению³⁶⁷, что, по общему правилу, означает возникновение у общества обязанности выплатить выходящему участнику действительную стоимость его доли (см. ст. 94 ГК). АО также может быть обязано в определенных случаях выкупить акции по требованию акционера, однако соответствующие требования могут быть заявлены акционерами только в предусмотренных законом случаях (см. ст. 75 Закона об АО).

Акционеры, как и участники ООО, не отвечают по обязательствам общества. Исключения из указанного правила должны быть прямо предусмотрены законом. Так, ответственность акционера по обязательствам общества возникает, когда акционер не полностью оплатил принадлежащие ему акции (см. п. 1 ст. 96 ГК) либо внес в оплату уставного капитала имущество, денежная оценка которого была завышена (см. п. 3 ст. 66.2 ГК). Как и в случае ответственности участника ООО, ответственность акционера в указанных выше случаях ограничена по размеру — в случае неоплаты акций акционер отвечает в пределах неоплаченной части стоимости акций, а в случае завышения оценки стоимости имущества, внесенного в оплату уставного капитала, — в пределах суммы, на которую завышена оценка имущества, внесенного в уставный капитал. При этом отметим, что круг субъектов ответственности в случае завышения оценки стоимости имущества, внесенного в оплату уставного капитала, различается для ООО и АО: в ООО солидарно с независимым оценщиком субсидиарную ответственность по обязательствам общества несет каждый участник ООО, а в АО — только акционер, внесший имущество, оценка которого завышена. Такое различие можно объяснить более тесным характером связей между участниками ООО, чем в отношениях между акционерами. Помимо указанных выше случаев акционеры при определенных условиях также могут нести ответственность по обязательствам общества в связи с наличием у них фактической возможности определять решения и/или иные действия АО (см., например, п. 3 ст. 53.1, п. 3 ст. 60 и п. 2 ст. 67.3 ГК).

АО может быть публичным или непубличным. С 1 сентября 2014 г. вместо деления АО на открытые и закрытые законодателем предложена более общая классификация, касающаяся всех хозяйственных обществ, согласно которой общества делятся на публичные и непубличные, исходя из наличия или отсутствия возможности привлечения дополнительных инвестиций в уставный капитал общества от неопределенного круга лиц (см. ст. 66.3 ГК).

Публичным является акционерное общество, акции которого и ценные бумаги которого, конвертируемые в его акции, публично размещаются (путем открытой подписки) или публично обращаются на условиях, установленных законами о ценных бумагах³⁶⁸. Согласно буквальному толкованию положений п. 1 ст. 66.3 ГК по формальному признаку к публичным обществам относятся также АО, устав и фирменное наименование которых содержат указание на то, что общество является публичным, независимо от того, осуществляют ли такие общества публичное размещение или обращение акций или иных ценных бумаг, конвертируемых в акции. Вместе с тем законодатель исходит из того, что указанный формальный признак является второстепенным, а решающее значение имеет фактическое осуществление обществом публичного размещения или обращения акций или иных ценных бумаг, конвертируемых в акции.

В поддержку указанного вывода возможно привести следующие аргументы. Во-первых, непубличное АО может приобрести статус публичного только при условии регистрации проспекта его акций и заключения договора с организатором торговли о листинге его акций³⁶⁹. Во-вторых, в случае если акции публичного общества или его эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции, не находятся в процессе размещения посредством открытой подписки и не допущены к организованным торгам, такое общество вправе инициировать прекращение его публичного статуса при условии соблюдения условий, позволяющих освободить общество от обязанности раскрывать информацию в соответствии со ст. 30–30.1 Закона о рынке ценных бумаг³⁷⁰. В-третьих, АО, созданные до 1 сентября 2014 г. и отвечающие фактическим признакам публичных АО, указанным в п. 1 коммент. ст., признаются публичными АО вне зависимости от указания в их фирменном наименовании на то, что общество является публичным, за исключением случаев, если по состоянию на 1 сентября 2014 г. такие АО являлись закрытыми АО или открытыми АО, получившими в установленном законом порядке освобождение от обязанности раскрывать информацию, предусмотренную Законом о рынке ценных бумаг, либо погасили все акции или ценные бумаги, конвертируемые в акции, которые публично размещались (путем открытой подписки) или публично обращались на условиях, установленных законами о ценных бумагах. В-четвертых, АО, созданное до 1 сентября 2014 г., устав и фирменное наименование которого по состоянию на 1 июля 2015 г. содержат указание на то, что оно является публичным, но которое не отвечает фактическим признакам публичных АО, указанным в п. 1 ст. 66. 3 ГК, обязано не позднее 1 июля 2020 г. обратиться в Банк России с заявлением о регистрации проспекта акций такого общества либо внести в устав изменения, предусматривающие исключение из фирменного наименования такого общества указания на статус публичного общества³⁷¹.

К непубличным обществам относятся по остаточному принципу те АО, которые не удовлетворяют указанным выше признакам публичных обществ, а также ООО³⁷² (см. п. 2 ст. 66.3 ГК). В контексте дискуссии о системе открытых и закрытых корпораций в доктрине часто отмечается неуместность использования конструкции АО, предполагающей возможность публичного обращения акций как финансовых инструментов, для деятельности закрытой корпорации (ранее — закрытого АО, а в современном законодательстве — непубличного АО)³⁷³. Цель создания единой модели АО, не дублирующей другие организационно-правовые формы, не была достигнута в рамках реформы законодательства о юридических лицах в 2014–2015 гг. Вместо закрытых АО появились непубличные АО, в отношении которых сохраняется возможность установления ограничений на обращение акций через положения устава (см. п. 3–5 ст. 7 Закона об АО), что является признаком корпорации закрытого типа. Таким образом, в результате появившегося в законе деления на публичные и непубличные общества закрытые корпорации в форме АО не исчезли, а, напротив, еще более сблизились с правовым режимом ООО в рамках общей родовой категории непубличных обществ.

Практическое значение классификации хозяйственных обществ на публичные и непубличные состоит в установлении двух различных режимов правового регулирования: императивного — для открытых корпораций (публичных АО), и значительно более диспозитивного — для корпораций закрытого типа (непубличных АО и ООО).

ГК содержит общие правила, регламентирующие правовое положение АО, а также права и обязанности акционеров. Детальное регулирование указанных вопросов осуществляется в Законе об АО. Кроме того, п. 3 ст. 96 ГК и п. 3–5 ст. 1 Закона об АО отсылают и к другим законам в зависимости от порядка создания или сферы деятельности АО³⁷⁴. Особое правовое регулирование предусмотрено также для отношений, связанных с совершением иностранными инвесторами или группой лиц, в которую входит иностранный инвестор, сделок с акциями общества, имеющего стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства, и установлением контроля иностранных инвесторов или группы лиц, в которую входит иностранный инвестор, над такими обществами³⁷⁵.

Учреждение. По аналогии с созданием ООО учреждение АО осуществляется по решению его учредителей, принимаемому учредительным собранием, или по решению единственного учредителя, принимаемому этим лицом единолично. В решении об учреждении должны быть отражены решения по вопросам об учреждении общества, об определении его фирменного наименования и места нахождения, об утверждении устава общества либо о том, что общество действует на основании типового устава, утвержденного уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти, об избрании органов управления общества, ревизионной комиссии (ревизора) общества и утверждения регистратора общества, а также иные вопросы, предусмотренные законом (см. п. 1–3 ст. 9 Закона об АО и ст. 50.1 ГК). В случае если общество учреждается не одним, а несколькими учредителями, в дополнение к принятию решения об учреждении общества учредители также заключают договор о создании общества, определяющий порядок осуществления учредителями совместной деятельности по учреждению общества, а также размер уставного капитала общества, категории и типы акций, подлежащих размещению среди учредителей, размер и порядок их оплаты (см. абз. 1 п. 5 ст. 9 Закона об АО)³⁷⁶.

Единственным учредительным документом АО является устав; решение об учреждении общества и договор о создании общества к учредительным документам АО не относятся (см. п. 1 ст. 11 Закона об АО). Общество вправе действовать на основании устава, утвержденного его учредителями (акционерами), либо типового устава, утвержденного уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (см. ст. 52 ГК).

АО должно иметь полное фирменное наименование на русском языке и вправе дополнительно иметь сокращенное фирменное наименование на русском языке, а также полное и сокращенное наименования на иностранных языках. Фирменное наименование общества на русском языке должно содержать его наименование и указание на то, что общество является акционерным, а в отношении публичного общества — также указание на то, что общество является публичным (см. п. 1 ст. 4 Закона об АО). Фирменное наименование общества может содержать иноязычные заимствования в русской транскрипции или в транскрипциях языков народов РФ, за исключением терминов и аббревиатур, отражающих организационно-правовую форму АО. Последствием несоблюдения установленных законом требований к фирменному наименованию может стать иск органа, осуществляющего государственную регистрацию юридических лиц, к обществу о понуждении к изменению фирменного наименования (см. п. 5 ст. 1473 ГК).

Как и в случае создания ООО, учредители АО несут солидарную ответственность по всем обязательствам, связанным с учреждением общества и возникшим до его государственной регистрации (см. п. 3 ст. 10 Закона об АО). После государственной регистрации общество вправе на основании решения общего собрания акционеров принять на себя ответственность по соответствующим обязательствам, связанным с учреждением общества, при этом в отличие от Закона об ООО, предусматривающего, что размер возможной ответственности ООО по таким обязательствам не должен превышать 1/5 оплаченного уставного капитала ООО, в отношении АО соответствующих ограничений Закон об АО не предусматривает.

Создание АО может происходить не только путем учреждения вновь, но и в результате реорганизации существующего юридического лица (см. ст. 57–58 ГК). Особенности создания АО при приватизации государственных и муниципальных предприятий определяются Законом о приватизации и иными правовыми актами о приватизации соответствующих предприятий.

В соответствии с п. 1 ст. 13 Закона о приватизации возможны два способа создания АО при приватизации имущественных комплексов государственных и муниципальных предприятий: 1) преобразование унитарного предприятия в АО и 2) внесение государственного или муниципального имущества в качестве вклада в уставные капиталы АО. Первый из указанных способов (акционирование) первоначально предполагает лишь юридическое изменение формы собственности на имущественный комплекс с государственной или муниципальной на частную при сохранении 100% акций образованного в результате реорганизации общества в собственности публичного образования (см. ст. 37 Закона о приватизации). Второй способ допускает по общему правилу приобретение публичным образованием в результате внесения вклада не всех 100% акций общества, но при этом не менее 25% плюс одна акция от числа всех обыкновенных акций общества (см. п. 1 ст. 25 Закона о приватизации)³⁷⁷. Выбор способа приватизации осуществляется с соблюдением ограничений, установленных п. 2 ст. 13 Закона о приватизации. При этом действующим законодательством не запрещено последовательное применение двух указанных способов приватизации (например, приватизация унитарного предприятия путем преобразования в АО с последующим внесением полного пакета акций созданного общества в уставный капитал другого АО).

Акционеры. По аналогии с ООО, АО также может быть создано одним лицом и существовать в виде одночленной корпорации, но при это не должно иметь в качестве единственного участника другое хозяйственное общество, которое, в свою очередь, состоит из одного лица (см. п. 2 ст. 10 Закона об АО). Законом могут быть предусмотрены случаи, когда указанное выше ограничение не применяется. Исключения касаются, прежде всего, компаний, контролируемых теми юридическими лицами, которые, в свою очередь, являются дочерними компаниями государственных корпораций (см., например, п. 21 ст. 37 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 215-ФЗ «О Государственной корпорации по космической деятельности “Роскосмос”»³⁷⁸; п. 9 ст. 18.1 Федерального закона от 23 ноября 2007 г. № 270-ФЗ «О Государственной корпорации по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции “Ростех”»³⁷⁹).

В отличие от ООО, ограничений в отношении максимального числа акционеров общества закон не устанавливает (до 1 сентября 2014 г. ограничение по численности существовало в отношении закрытых АО).

Как и в отношении участия в ООО, акционерами АО могут быть любые лица (граждане и юридические лица, а также публично-правовые образования), если ограничения на участие в АО отдельных категорий лиц прямо не предусмотрены законом.

Сведения об акционерах общества в уставе не указываются. В ЕГРЮЛ вносится информация только об учредителях АО, а также о приобретении одним акционером всех акций общества (см. подп. «д» п. 1 ст. 5 Федерального закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»³⁸⁰ и абз. 1 п. 6 ст. 98 ГК). Таким образом, в отличие от информации о переходе прав на доли участия в ООО, сведения о переходе прав на акции в ЕГРЮЛ не отражаются, за исключением указанных выше случаев. Сведения об акционерах содержатся в реестре акционеров общества, ведение которого вправе осуществлять только лицо, имеющее предусмотренную законом лицензию (регистратор) (см. п. 2 ст. 149 ГК). Регистратор утверждается обществом и действует на основании договора на ведение реестра, заключаемого с обществом. В связи с тем, что АО и регистратор несут солидарную ответственность за убытки, причиненные акционерам в результате нарушения порядка учета прав, порядка совершения операций по счетам (порядка ведения реестра), утраты учетных данных, предоставления из реестра неполной или недостоверной информации³⁸¹, то общество мотивировано выбрать наиболее надежного регистратора и предусмотреть в договоре с регистратором любые не противоречащие закону способы защиты своих интересов и интересов своих акционеров, в том числе необходимые с его точки зрения меры контроля за деятельностью регистратора. Сведения о регистраторе общества должны быть отражены в ЕГРЮЛ³⁸².

Приобретение акций наделяет их владельца комплексом корпоративных прав и обязанностей в отношении общества (см. п. 2 ст. 65.1, ст. 65.2 и ст. 67 ГК), объем которых зависит от количества, категории и типа приобретенных акций. АО вправе размещать акции двух категорий — обыкновенные и привилегированные. Номинальная стоимость всех обыкновенных акций и объем предоставляемых ими прав должны быть одинаковыми (см. п. 1 ст. 25 и п. 1 ст. 31 Закона об АО). В отличие от категории обыкновенных акций, являющейся обязательной для формирования уставного капитала АО, выпуск привилегированных акций — это право, а не обязанность общества (см. абз. 2 п. 1 ст. 25 Закона об АО). Из триады основных прав владельца обыкновенных акций, включающей право на участие в управлении³⁸³, право на дивиденды и право на ликвидационный остаток (см. п. 2 ст. 31 Закона об АО), владелец привилегированных акций может иметь определенные преимущества (привилегии) перед владельцами обыкновенных акций в реализации последних двух прав³⁸⁴ (см. ст. 23 и п. 2–3 ст. 43 Закона об АО), лишаясь при этом права участвовать в управлении обществом, за исключением определенных законом случаев (см. п. 1 и 4–5 ст. 32 Закона об АО).

Привилегированные акции могут быть нескольких типов, различающихся по номинальной стоимости и объему прав акционеров, при этом привилегированные акции одного типа должны быть одинаковыми по номинальной стоимости и объему предоставляемых ими прав (см. п. 1 ст. 25 Закона об АО). Так, отдельные типы привилегированных акций могут предусматривать различную очередность выплаты дивидендов или ликвидационной стоимости в приоритетном порядке относительно владельцев обыкновенных акций. По объему прав привилегированные акции могут быть также классифицированы по следующим основаниям: а) акции, по которым в уставе общества определен размер дивидендов³⁸⁵; б) акции, по которым в уставе определена ликвидационная стоимость; в) акции, по которым в уставе определены как размер дивиденда, так и ликвидационная стоимость.

Уставом непубличного АО также может быть предусмотрена возможность выпуска так называемых гибридных типов привилегированных акций, предоставляющих помимо или вместо прав, касающихся преимуществ в очередности получения дивидендов и/или ликвидационной стоимости, право голоса по всем или некоторым вопросам компетенции общего собрания акционеров, в том числе при возникновении или прекращении определенных обстоятельств (совершение либо несовершение обществом или его акционерами определенных действий, наступление определенного срока, принятие либо непринятие общим собранием акционеров или иными органами общества определенных решений в течение определенного срока, отчуждение акций общества третьим лицам с нарушением положений устава общества о преимущественном праве их приобретения или о получении согласия акционеров общества на их отчуждение и иные обстоятельства), преимущественное право приобретения размещаемых обществом акций определенных категорий (типов) и иные дополнительные права (см. п. 6 ст. 32 Закона об АО).

У акционера, как и участника ООО, есть по отношению к корпорации не только права, но и обязанности, основной из которых является участие в формировании имущественной базы общества. Иные предусмотренные законодателем обязанности (например, не разглашать конфиденциальную информацию о деятельности корпорации; участвовать в принятии корпоративных решений, без которых общество не может продолжать свою деятельность в соответствии с законом, если его участие необходимо для принятия таких решений; и др.) сформулированы как превентивные меры, предупреждающие умышленное и неумышленное причинение вреда обществу (см. п. 4 ст. 65.2 и п. 2 ст. 67 ГК).

По аналогии с договором об осуществлении прав участников в ООО, акционеры вправе в отношениях между собой дополнительно урегулировать порядок осуществления корпоративных прав и обязанностей, заключив акционерное соглашение (см. ст. 32.1 Закона об АО и п. 1 ст. 67.2 ГК). Так, акционеры могут быть заинтересованы в том, чтобы скоординировать свои позиции в отношении долгосрочной стратегии развития деятельности общества, в связи с чем готовы принять на себя обязательства голосовать определенным образом по вопросам, связанным с достижением согласованных целей. В соглашении могут быть урегулированы также права сторон в части номинирования кандидатов для избрания в органы управления общества. Еще одним важным аргументом в пользу заключения акционерного соглашения является возможность согласования в таком соглашении процедур разрешения корпоративных конфликтов, а также вариантов выхода акционеров из бизнеса при достижении определенных показателей или наступлении определенных условий.

Акционерное соглашение часто связывает не всех акционеров соответствующего общества, а лишь некоторых из них. Несмотря на то что для тех акционеров, которые не являются сторонами соответствующего соглашения, оно обязанностей не создает (см. п. 5 ст. 67.2 ГК), такие акционеры могут быть заинтересованы в получении информации о факте его заключения, в связи с чем закон обязывает стороны акционерного соглашения уведомить общество о факте заключения такого соглашения (см. п. 4.1 ст. 32.1 Закона об АО).

В случае если в результате заключения акционерного соглашения в отношении публичного общества сторона такого соглашения самостоятельно или совместно со своими аффилированными лицом или лицами прямо либо косвенно получает возможность распоряжаться более чем 5, 10, 15, 20, 25, 30, 50 или 75 процентами голосов по размещенным обыкновенным акциям публичного общества, такая сторона должна уведомить общество не только о факте заключения соответствующего соглашения, но и предоставить, в частности, следующие сведения, касающиеся содержания такого соглашения: а) о сроке действия соглашения; б) количестве акций, принадлежащих лицам, заключившим акционерное соглашение, на дату его заключения; в) о количестве обыкновенных акций общества, которые предоставляют уведомляющей стороне возможность распоряжаться голосами на общем собрании акционеров, на дату возникновения обязанности направить такое уведомление. Такое уведомление должно быть направлено в течение 5 дней с момента возникновения соответствующей обязанности, а общество после получения соответствующей информации обязано, в свою очередь, раскрыть информацию об акционерном соглашении в порядке, предусмотренном законодательством РФ о ценных бумагах (см. п. 5 и п. 5.1 ст. 32.1 Закона об АО).

Как отмечалось выше, особенности правового режима публичного общества определяются его направленностью на привлечение дополнительных инвестиций за счет предложения акций неограниченному кругу лиц. В публичном АО не могут быть ограничены количество акций, принадлежащих одному акционеру, их суммарная номинальная стоимость, а также максимальное число голосов, предоставляемых одному акционеру. Уставом публичного АО не может быть предусмотрена необходимость получения чьего-либо согласия на отчуждение акций этого общества, а право преимущественного приобретения акций такого общества предоставляется только в случаях, прямо предусмотренных Законом об АО (см. п. 5 ст. 97 и п. 3 ст. 100 ГК, ст. 40 Закона об АО). При этом публичное общество вправе проводить размещение дополнительных акций не только по открытой, но и по закрытой подписке (среди заранее определенного круга лиц), если иное не предусмотрено уставом такого общества или правовыми актами (см. п. 2 ст. 39 Закона об АО).

Напротив, в отношении непубличного АО принцип свободного обращения акций не применяется, и законодатель позволяет предусмотреть в уставе такого общества различные механизмы ограничений — как в части отчуждения акций третьим лицам, так и применительно к увеличению акционерами своих долей в уставном капитале АО и/или числа принадлежащих им голосов выше определенных пороговых значений³⁸⁶. Независимо от положений устава непубличное АО в силу своего статуса не вправе размещать акции и эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции, посредством открытой подписки или иным образом предлагать их для приобретения неограниченному кругу лиц. Законодатель также исходит из того, что личность акционера в непубличном обществе может иметь серьезное значение и, следовательно, другие акционеры могут нуждаться в защите от того акционера, который своими действиями (бездействием) причиняет обществу существенный вред. Такой акционер может быть исключен из общества в судебном порядке с выплатой ему действительной стоимости его акций по требованию, заявленному другим акционером (акционерами) общества (см. абз. 4 п. 1 ст. 67 ГК).

Органы общества. Требования закона к организации управления в АО различаются в зависимости от того, имеет ли общество публичный статус. В регулировании системы корпоративного управления публичных обществ преобладают императивные нормы, что обусловлено необходимостью обеспечения устойчивости корпорации и большей прозрачности ее организационной структуры в целях защиты интересов неопределенного круга лиц (потенциальных акционеров общества). В отношении непубличных АО законодатель допускает значительную свободу усмотрения акционеров в определении модели управления обществом (см. п. 3–4 ст. 66.3 ГК).

В АО, как и в любой иной коммерческой корпорации, кроме производственных кооперативов, высшим органом является общее собрание ее участников, то есть общее собрание акционеров (см. п. 1 ст. 65.3 ГК). В обществе, все голосующие акции которого принадлежат одному акционеру, решения по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания акционеров, принимаются этим акционером единолично и оформляются письменно (см. п. 3 ст. 47 Закона об АО). Исключительная компетенция общего собрания акционеров в публичном АО определяется только законом (см. п. 5 ст. 97 ГК и ст. 48 Закона об АО), а в непубличном АО может быть дополнительно расширена уставом (см. подп. 8 п. 3 ст. 66.3 ГК). Кроме того, в непубличном АО, как и в ООО, уставом может быть значительно сужена компетенция высшего органа общества за счет передачи большей части вопросов, относящихся к его компетенции, на разрешение коллегиальному органу управления (совету директоров) или коллегиальному исполнительному органу (дирекции, правлению) общества (см. подп. 1 п. 3 ст. 66.3 ГК). Подтверждение факта принятия решения общим собранием акционеров и состава акционеров, присутствовавших при его принятии, осуществляется в публичном АО регистратором общества, а в непубличном АО соответствующие функции по выбору общества может осуществлять как регистратор, так и нотариус (см. подп. 1–2 п. 3 ст. 67.1 ГК).

В публичном обществе обязательно создание коллегиального органа управления, то есть наблюдательного или иного совета, контролирующего деятельность исполнительных органов общества и выполняющего иные функции, возложенные на него Законом об акционерных обществах и уставом общества (см. п. 3 ст. 97 ГК и ст. 64–65 Закона об АО). Для непубличных АО образование коллегиального органа управления обязательно только в том случае, если число акционеров — владельцев голосующих акций более 50 (см. абз. 2 п. 1 ст. 64 Закона об АО).

Обязательным для всех видов АО является наличие единоличного исполнительного органа общества³⁸⁷. Единоличный исполнительный орган общества осуществляет руководство текущей деятельностью общества и подотчетен коллегиальному органу управления общества и общему собранию акционеров (см. ст. 69 Закона об АО).

В дополнение к указанным выше органам общества уставом может также быть предусмотрено образование коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции). Уставом общества, предусматривающим наличие одновременно единоличного и коллегиального исполнительных органов, должна быть определена компетенция коллегиального органа. В этом случае лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа общества, осуществляет также функции председателя коллегиального исполнительного органа общества (см. п. 1 ст. 69 и ст. 70 Закона об АО).

В публичном АО должна быть создана ревизионная комиссия (избран ревизор) для целей контроля за финансово-хозяйственной деятельностью общества (см. ст. 85 Закона об АО), в то время как в уставе непубличного АО может быть указано на то, что ревизионная комиссия в соответствующем обществе отсутствует или создается исключительно в определенных уставом случаях (см. подп. 4 п. 3 ст. 66.3 ГК).

Имущество. Как и ООО, АО является собственником имущества, созданного за счет вкладов учредителей (акционеров), а также произведенного и приобретенного обществом в процессе деятельности (см. абз. 1 п. 1 ст. 66 ГК).

Вклад акционера в имущество общества может быть в виде вклада в уставный капитал общества либо в виде вклада в иное имущество общества (см. п. 2 ст. 67 ГК).

Уставный капитал АО составляется из номинальной стоимости акций общества, приобретенных акционерами (см. п. 1 ст. 25 Закона об АО)³⁸⁸. Как и в ООО, размер уставного капитала АО является величиной номинальной, т. е. условной и далеко не всегда отражающей стоимость имущества, которым фактически обладает общество. Минимальный уставный капитал публичного общества должен составлять сто тысяч рублей, а минимальный уставный капитал непубличного общества — десять тысяч рублей (см. ст. 26 Закона об АО). Значительно более высокие требования к размеру уставного капитала установлены законом в отношении обществ, осуществляющих банковскую, страховую или иную подлежащую лицензированию деятельность, т. к. соответствующие виды деятельности в большинстве случаев сопряжены с повышенными рисками для неопределенного круга лиц (см. абз. 2 п. 1 ст. 66.2 ГК).

В оплату уставного капитала АО должны быть внесены денежные средства (в сумме не ниже минимального размера уставного капитала, установленного законом для соответствующей категории АО), а также могут быть внесены следующие виды имущества (если иное не установлено законом или уставом): вещи, доли (акции) в уставных (складочных) капиталах других хозяйственных товариществ и обществ, государственные и муниципальные облигации, а также подлежащие денежной оценке исключительные, иные интеллектуальные права и права по лицензионным договорам (см. ст. 66.1 и абз. 1 п. 2 ст. 66.2 ГК). В целях обеспечения реального наполнения уставного капитала закон обязывает произвести независимую денежную оценку неденежного вклада, вносимого в уставный капитал общества (см. п. 2–3 ст. 66.2 ГК).

При учреждении АО все его акции должны быть распределены среди учредителей. Распределение акций среди учредителей общества при его создании является особым способом размещения акций среди заранее определенного круга лиц, подписавших договор о создании общества (см. п. 3 ст. 99 ГК). Акции общества, распределенные при его учреждении, должны быть полностью оплачены в течение года с момента государственной регистрации общества, если меньший срок не предусмотрен договором о создании общества, но при этом не менее 50 процентов акций общества, распределенных при его учреждении, должны быть оплачены в течение трех месяцев с момента государственной регистрации общества. Акция, принадлежащая учредителю общества, не предоставляет права голоса до момента ее полной оплаты, если иное не предусмотрено уставом общества. В случае неполной оплаты акций в течение срока, указанного в договоре о создании общества, право собственности на акции, цена размещения которых соответствует неоплаченной сумме, переходит к обществу (см. п. 1 ст. 34 Закона об АО). Размещение акций публичного АО по открытой подписке не допускается до полной оплаты уставного капитала (см. п. 3 ст. 99 ГК).

В качестве основного индикатора финансовой устойчивости АО законодатель рассматривает стоимость чистых активов общества, которая при финансово благополучной деятельности общества не может быть меньше уставного капитала общества. Стоимость чистых активов общества определяется по данным бухгалтерского учета общества³⁸⁹. АО обязано обеспечить любому заинтересованному лицу доступ к информации о стоимости его чистых активов в порядке, установленном п. 2 ст. 91 Закона об АО. Вновь созданному обществу дается льготный период — два финансовых года, в течение которых предполагается, что общество развивает свою деятельность без строгого контроля над соотношением величины уставного капитала и стоимости чистых активов. Если по окончании второго или каждого последующего финансового года стоимость чистых активов АО окажется меньше его уставного капитала, то общество имеет один финансовый год, в течение которого оно вправе предпринимать различные меры, направленные на увеличение стоимости чистых активов до размера уставного капитала. Такие меры должны быть предложены в отчете совета директоров общества, который составляется при подготовке к годовому общему собранию акционеров и должен включать раздел о состоянии чистых активов общества в случае, если по окончании второго или каждого последующего отчетного года стоимость чистых активов АО окажется меньше его уставного капитала (см. п. 4–5 ст. 35 Закона об АО). Оценка результативности мер, направленных на увеличение стоимости чистых активов общества, далее происходит каждый квартал отчетного года, следующего за вторым отчетным годом или каждым последующим отчетным годом, по окончании которых стоимость чистых активов общества оказалась меньше его уставного капитала.

Если стоимость чистых активов общества окажется меньше его уставного капитала более чем на 25 процентов по окончании трех, шести, девяти или двенадцати месяцев отчетного года, следующего за вторым отчетным годом или каждым последующим отчетным годом, по окончании которых стоимость чистых активов общества оказалась меньше его уставного капитала, общество дважды с периодичностью один раз в месяц обязано поместить в журнале «Вестник государственной регистрации» уведомление о снижении стоимости чистых активов общества (см. п. 7–8 ст. 35 Закона об АО). Кредитор общества, если его права требования возникли до опубликования уведомления о снижении стоимости чистых активов общества, не позднее 30 дней с даты последнего опубликования такого уведомления вправе потребовать от общества досрочного исполнения соответствующего обязательства, а при невозможности его досрочного исполнения — прекращения обязательства и возмещения связанных с этим убытков (см. п. 9–10 ст. 35 Закона об АО).

Если меры, направленные на увеличение стоимости чистых активов, не приведут к желаемому эффекту и стоимость чистых активов общества останется меньше его уставного капитала по окончании отчетного года, следующего за вторым отчетным годом или каждым последующим отчетным годом, по окончании которых стоимость чистых активов общества оказалась меньше его уставного капитала, общество не позднее чем через шесть месяцев после окончания соответствующего отчетного года обязано принять одно из следующих решений: 1) об уменьшении уставного капитала общества до размера, не превышающего стоимости его чистых активов; или 2) о ликвидации общества (см. п. 6 ст. 35 Закона об АО). При этом если по окончании второго или каждого последующего финансового года стоимость чистых активов АО окажется меньше определенного законом минимального размера уставного капитала, то меры, направленные на увеличение стоимости чистых активов или уменьшение размера уставного капитала, не предпринимаются, а у АО остается только один вариант — ликвидация (см. п. 11 ст. 35 Закона об АО). Если в установленные законом сроки АО не осуществляет необходимых действий, связанных с публикацией уведомления о снижении стоимости чистых активов и/или принятием решений об уменьшении уставного капитала или добровольной ликвидации, то кредиторы вправе потребовать от общества досрочного исполнения соответствующих обязательств или при невозможности их досрочного исполнения — прекращения обязательств и возмещения связанных с этим убытков, а государственный орган или орган местного самоуправления, которому право на предъявление такого требования предоставлено Федеральным законом, вправе предъявить в суд требование о ликвидации общества (см. п. 12 ст. 35 Закона об АО).

Если вклад в уставный капитал является обязательным способом наполнения активов АО, то внесение вкладов в иное имущество общества носит факультативный характер, и соответствующая обязанность может возникнуть у акционера в силу договора с обществом. Возложение на акционера обязанности вносить вклад в имущество общества на основании решения общего собрания акционеров возможно только для непубличного общества (см. ст. 32.2 Закона об АО).

Реорганизация и ликвидация. Порядок реорганизации АО определяется ст. 57–60.2 ГК и ст. 15–20 Закона об АО. В п. 2 ст. 104 ГК с 1 сентября 2014 г. установлен следующий закрытый перечень организационно-правовых форм, в которые может быть преобразовано АО: общество с ограниченной ответственностью, хозяйственное товарищество или производственный кооператив. Положения абз. 2 п. 1 ст. 20 Закона об АО, согласно которым АО может быть преобразовано в некоммерческое партнерство, не применяются как прямо противоречащие более поздней норме ГК. Преобразование АО в хозяйственное товарищество возможно только при соблюдении требований к субъектному составу товариществ, предусмотренных п. 5 ст. 66 и ст. 82 ГК.

Приобретение АО публичного статуса или прекращение публичного статуса не является реорганизацией АО, так как его организационно-правовая форма не изменяется (см. п. 1–2 ст. 97 ГК и ст. 7.1–7.2 Закона об АО). Следовательно, нормы ГК и Закона об АО, касающиеся реорганизации, в таких случаях не применяются.

Ликвидация АО регламентируется ст. 61–64.1 и 65 ГК, а также ст. 21–24 Закона об АО. Следует учитывать, что владельцы привилегированных акций имеют преимущества в процессе распределения имущества общества, оставшегося после завершения расчетов с кредиторами: выплаты начисленных, но не выплаченных дивидендов по привилегированным акциям и определенной уставом общества ликвидационной стоимости по привилегированным акциям должны быть произведены в полном объеме до перехода к осуществлению выплат в адрес владельцев обыкновенных акций (см. п. 1 ст. 23 Закона об АО).

Народное предприятие. Особым видом АО, в отношении которых предусмотрено специальное регулирование, является акционерное общество работников (народное предприятие) (см. п. 7 ст. 66 ГК и п. 3 ст. 1 Закона об АО). К народным предприятиям применяются правила Закона об АО, если иное не предусмотрено Федеральным законом от 19 июля 1998 г. № 115-ФЗ «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)»³⁹⁰.

Конструкция народного предприятия подвергается значительной критике в доктрине³⁹¹ и крайне редко востребована на практике, так как представляет собой неудачную попытку законодателя объединить признаки, присущие АО и производственному кооперативу, с целью предоставления миноритарным акционерам, одновременно являющимся работниками предприятия, дополнительных (но при этом не вполне эффективных) гарантий защиты их интересов.

Народное предприятие может быть создано исключительно путем преобразования любой коммерческой организации, кроме государственных и муниципальных унитарных предприятий и публичных АО, работникам которых принадлежит менее 49 процентов уставного капитала (см. ст. 2 Закона о народных предприятиях). Народное предприятие вправе выпускать только обыкновенные акции (см. п. 1 ст. 4 Закона о народных предприятиях). При этом право голоса каждого акционера по большей части вопросов, отнесенных к исключительной компетенции общего собрания акционеров, определяется по принципу «один акционер — один голос», то есть объем прав лица на участие в управлении корпорацией не зависит от числа принадлежащих ему обыкновенных акций, что является серьезным и не вполне оправданным отличием от общего регулирования соответствующего вопроса в Законе об АО (см. п. 1–3 ст. 10 Закона о народных предприятиях).

Особый правовой режим народного предприятия определяется в значительной степени тем, что статус акционера народного предприятия должен предполагать наличие трудовых отношений между акционером и предприятием. Однако Закон о предприятиях допускает наличие акционеров, не являющихся одновременно работниками предприятия, при условии, что по истечении определенного срока с момента создания предприятия работникам предприятия должно принадлежать количество акций народного предприятия, номинальная стоимость которых составляет более 75 процентов его уставного капитала (см. п. 2 ст. 4 Закона о народных предприятиях). При этом один акционер народного предприятия, являющийся его работником, не может владеть количеством акций народного предприятия, номинальная стоимость которых превышает 5 процентов уставного капитала народного предприятия, что вряд ли способствует эффективной мотивации работника-акционера (см. п. 1 ст. 6 Закона о народных предприятиях).

Закон о народных предприятиях также исходит из презумпции того, что вступление в трудовые отношения с народным предприятием должно впоследствии приводить к приобретению работником акций соответствующего предприятия (см. п. 1 ст. 5 Закона о народных предприятиях). Число работников, которые не являются акционерами народного предприятия, за отчетный финансовый год не должно превышать 10 процентов численности работников народного предприятия (см. п. 2 ст. 9 Закона о народных предприятиях). Увольнение работника-акционера влечет последующее прекращение его корпоративных прав: народное предприятие обязано выкупить у соответствующего работника-акционера принадлежащие ему акции предприятия в течение трех месяцев с даты увольнения, если работник не воспользовался правом продажи своих акций другим работником предприятия (если такое право предоставлено решением наблюдательного совета или уставом предприятия) (см. п. 4–5 ст. 6 Закона о народных предприятиях).

Среднесписочная численность работников народного предприятия не может составлять менее 51 и более 5 000 человек. При несоблюдении указанных ограничений, а также ограничений в части соотношения числа работников, не являющихся акционерами предприятия, с общим числом работников предприятия, народное предприятие обязано в течение одного года обеспечить соблюдение указанных требований закона либо преобразоваться в коммерческую организацию иной формы. В противном случае народное предприятие подлежит ликвидации в судебном порядке по требованию уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления (см. п. 1, 2 и 4 ст. 9 Закона о народных предприятиях).

§ 6. Дочернее хозяйственное общество

Понятие дочернего общества. Дочерние общества не являются особой организационно-правовой формой юридических лиц. Дочерними признаются самостоятельные хозяйственные общества, имеющие особую правовую связь с другими обществами или товариществами, в силу которой последние имеют возможность определять решения, принимаемые дочерними обществами (см. п. 1 ст. 67.3 ГК).

В законе приведен открытый перечень оснований, в силу которых одно хозяйственное общество или товарищество (основное) может иметь возможность определять решения, принимаемые дочерним обществом: в силу преобладающего участия основного общества в уставном капитале дочернего, либо в соответствии с договором, заключенным между основным и дочерним обществами, либо иным образом (см. п. 1 ст. 67.3 ГК). У дочернего общества может быть более одного основного общества (товарищества), например, в случае, если одно является таковым в силу преобладающего участия в уставном капитале дочернего, а другое — в силу заключенного с дочерним обществом договора.

Возможность определять решения, принимаемые дочерним обществом, в силу преобладающего участия в уставном капитале дочернего общества может быть, в частности, реализована через выдвижение основным обществом (товариществом) предложений в повестку дня общего собрания участников (акционеров) дочернего общества и обеспечение принятия нужного решения за счет количества голосов, принадлежащих основному обществу (товариществу). Преобладающее участие в уставном капитале дочернего общества дает возможность основному обществу (товариществу) влиять на формирование органов управления дочернего общества, а следовательно, и на их решения.

Размер преобладающего участия в уставном капитале законом не установлен. Преобладающим участием в уставном капитале будет являться такой по величине пакет голосующих акций, принадлежащих одному акционеру (или доля участника в уставном капитале ООО), который (которая) позволит оказать определяющее влияние на принятие соответствующего решения высшим органом управления. Оценка наличия преобладающего участия в уставном капитале должна осуществляться индивидуально применительно к конкретному вопросу, в отношении которого возник спор о влиянии основного общества на дочернее, так как в зависимости от числа участников (акционеров) и размера принадлежащих им долей в уставном капитале общества (пакетов акций) владение 10–20% голосующих акций (долей в уставном капитале ООО) может рассматриваться как преобладающее участие в уставном капитале³⁹². Однако в судебной практике распространен формальный подход к толкованию рассматриваемой нормы, согласно которому под преобладающим участием в уставном капитале понимается владение более чем 50% голосующих акций (долей в уставном капитале ООО).

Вторым названным в законе способом определения решений дочернего общества является заключение договора между основным обществом (товариществом) и дочерним обществом (п. 1 ст. 67.3 ГК). Некоторые авторы относят к таким договорам как специальные соглашения, направленные на установление контроля над деятельностью дочернего общества, так и отдельные условия иных договоров, не имеющих непосредственной целью закрепление отношений соподчинения, но предусматривающих обязанность дочернего общества соблюдать определенные указания основного общества (товарищества). Так, во вторую группу договоров возможно включить целевой заем или кредит, договор коммерческой концессии и, следуя выбранной логике, даже договор строительного подряда. Однако вряд ли столь широкий подход к установлению договорной связи между дочерним и основным обществом (товариществом) можно считать оправданным. К примеру, едва ли контрагенты подрядчика, закупившего материалы для отделки помещений в соответствии с обязательными указаниями заказчика, вправе рассчитывать на привлечение заказчика к солидарной ответственности по обязательствам подрядчика, вытекающим из договора купли-продажи материалов.

В качестве предложений по дальнейшему совершенствованию ГК в литературе обсуждается необходимость законодательного определения договора, в силу которого компании приобретают статус основных (материнских) и дочерних. Одной из наиболее острых и давно назревших является проблема квалификации договора о передаче полномочий единоличного исполнительного органа управляющей организации. Несмотря на то что указанный договор представляется наиболее очевидным примером возможности определения решений, принимаемых дочерним обществом как управляемой организацией, судебная практика в большинстве случаев исходит из того, что наделение управляющей организации полномочиями на осуществление функций исполнительного органа общества не свидетельствует о наличии права управляющей организации давать обязательные указания соответствующему обществу.

Ответственность основного общества перед дочерним обществом и по обязательствам дочернего общества. Последствием установления между двумя хозяйствующими субъектами отношений основного и дочернего обществ является возможность привлечения основного общества (товарищества) к ответственности — по обязательствам дочернего общества или перед дочерним обществом (см. п. 2–3 ст. 67.3 ГК).

Основное общество (товарищество) отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, которые последнее заключает во исполнение указаний или с согласия основного общества (товарищества) (п. 2 ст. 67.3 ГК). Понятия указаний и согласия в законе не раскрываются, но по замыслу инициаторов реформы законодательства о юридических лицах 2014 г. соответствующие понятия изначально предполагали довольно широкое толкование с целью охватить корпоративные решения, принимаемые органами дочернего общества с участием или под влиянием основного хозяйственного общества (товарищества). Однако в результате острой критики первоначальной редакции п. 2 ст. 67.3 ГК, действовавшей с 1 сентября 2014 г., уже с 1 июля 2015 г. положения указанной статьи ГК были дополнены уточнением, согласно которому к даче указаний или выражению согласия основным хозяйственным обществом (товариществом) не относятся случаи голосования основного хозяйственного товарищества или общества по вопросу об одобрении сделки на общем собрании участников дочернего общества, а также одобрения сделки органом управления основного хозяйственного общества, если необходимость такого одобрения предусмотрена уставом дочернего и (или) основного общества.

Таким образом, в результате указанных изменений сфера применения нормы о солидарной ответственности основного хозяйственного общества (товарищества) значительно сузилась. Отметим, что положения абз. 2. п. 3 ст. 6 Закона об АО и вовсе предусматривают, что основное общество (товарищество) считается имеющим право давать дочернему обществу указания только в случае, когда это право прямо предусмотрено договором с дочерним обществом или уставом дочернего общества. Учитывая, что указанная норма Закона об АО устанавливает необоснованные изъятия из более общей нормы, предусмотренной абз. 2 п. 2 ст. 67.3 ГК, в судебной практике часто принимается во внимание наличие фактических обстоятельств, подтверждающих, что дочернее АО действовало на основании указаний основного общества независимо от документального закрепления права основного общества давать обязательные указания.

Закон также закрепляет субсидиарную ответственность основного общества (товарищества) по долгам дочернего в случае несостоятельности последнего. Согласно абз. 3 п. 2 ст. 67.3 ГК основное общество (товарищество) несет такую ответственность только в том случае, если несостоятельность дочернего общества возникла по вине основного. Вина основного общества (товарищества) может выражаться в форме как умысла, так и неосторожности (см. ст. 401 ГК). Однако абз. 3 п. 3 ст. 6 Закона об АО сужает основания ответственности основного общества (товарищества) и предусматривает, что вина основного общества (товарищества) имеет место только в том случае, когда основное общество (товарищество), используя свое право давать указания дочернему обществу, заведомо знало, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) дочернего общества.

Таким образом, Закон об АО предусматривает ответственность основного общества (товарищества) только при наличии умысла, что противоречит абз. 3 п. 2 ст. 67.3 ГК. Учитывая, что на практике доказать наличие умысла крайне сложно, ответственность основного общества должна наступать независимо от формы вины. Особенности ответственности основного общества (товарищества) по долгам дочернего в случае несостоятельности последнего урегулированы также в ст. 10 Закона о банкротстве.

Основное общество (товарищество) может быть привлечено к ответственности не только перед кредиторами дочернего общества, но и перед самим дочерним обществом. В соответствии с п. 3 ст. 67.3 ГК участники (акционеры) дочернего общества вправе требовать возмещения основным хозяйственным обществом (товариществом) убытков, причиненных его действиями или бездействием дочернему обществу. Этот вид ответственности является частным случаем ответственности, которую несут перед юридическим лицом любой организационно-правовой формы лица, имеющие фактическую возможность определять действия соответствующего юридического лица, независимо от того, к какой категории субъектов права относятся такие лица (см. п. 1 и 3 ст. 53.1 ГК).

Описанные выше основания для возникновения ответственности основного общества (товарищества) представляют собой один из примеров применения в российском законодательстве доктрины «протыкания корпоративной вуали» (piercing the corporate veil)³⁹³, сформировавшейся в зарубежных правовых системах в целях дополнительной защиты интересов кредиторов юридического лица за счет привлечения к ответственности лиц, контролирующих действия такого юридического лица. Названная доктрина в общем виде существует как в системе англо-американского права, так и в отдельных юрисдикциях, относящихся к романо-германской правовой семье, но представлена во множестве различных вариаций, направленных на поиск баланса между принципом самостоятельной имущественной ответственности юридического лица и механизмами защиты интересов его кредиторов от намеренных злоупотреблений или ошибочных действий лиц, скрывающихся за «вуалью» юридического лица.

§ 7. Унитарное предприятие

Общие положения. Унитарное предприятие — коммерческая организация, не наделенная правом собственности на закрепленное за ней собственником имущество, которое является неделимым и не может быть распределено по вкладам (долям, паям), в том числе между работниками предприятия (ст. 113 ГК). Правовое положение предприятия установлено правилами § 4 гл. 4 ГК (ст. 294–300) и Федеральным законом от 14 ноября 2002 г. «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» (с изм. и доп.)³⁹⁴.

Закон об УП (п. 4 ст. 8) устанавливает ограниченный перечень оснований для создания унитарных предприятий. В частности, к таким основаниям относится следующее: использование имущества, изготовление и разработка продукции, которые изъяты из оборота либо ограниченно оборотоспособны; оборонный заказ; решение социальных задач; производство для удовлетворения федеральных государственных нужд, нужд субъекта РФ или муниципального образования. В. В. Ровный характеризует унитарные предприятия как форму коммерческой организации, обеспечивающую интересы публичного бизнеса³⁹⁵.

Унитарные предприятия имеют ряд особенностей:

− могут быть только публичными;

− имеют особый имущественный статус;

− носят не общую (универсальную), а специальную правоспособность (абз. 2 п. 1 ст. 49 ГК).

Фирменное наименование унитарного предприятия должно содержать указание на собственника его имущества, наименование казенного предприятия — также и указание на то, что предприятие является казенным.

Унитарные предприятия могут (с согласия собственника) создавать филиалы и представительства, становиться участником (членом), в том числе единственным, коммерческих и некоммерческих организаций (за исключением кредитных, см. абз. 5 п. 1 ст. 2 Закона об УП). Это право может быть реализовано как путем создания новых организаций, так и посредством приобретения акций, паев, долей участия в существующих компаниях. В законодательстве нет запрета на создание государственными предприятиями учреждений.

Сведения о филиалах и представительствах должны быть указаны в уставе.

Закупки товаров (работ, услуг) для обеспечения своей хозяйственной деятельности унитарные предприятия производят в порядке Закона о контрактной системе, причем вне зависимости от источника финансирования (собственные средства или бюджетные средства). Исключение составляют закупки, осуществляемые за счет грантов, а также в случаях привлечения соисполнителей иных лиц для поставки товара, выполнения работы или оказания услуги, необходимых для исполнения предусмотренных контрактом обязательств данного предприятия.

В некоторых случаях закон устанавливает особый порядок распоряжения имуществом. Так, согласно Федеральному закону от 30 июня 2008 г. «О внесении изменений в Федеральный закон “О концессионных соглашениях” и отдельные законодательные акты РФ»³⁹⁶, заключение договоров аренды, договоров безвозмездного пользования, договоров доверительного управления имуществом, иных договоров, предусматривающих переход прав владения и (или) пользования государственным или муниципальным имуществом, которое закреплено на праве хозяйственного ведения или оперативного управления за государственными или муниципальными унитарными предприятиями, которым они могут распоряжаться только с согласия собственника, может быть осуществлено только по результатам проведения конкурсов или аукционов на право заключения таких договоров.

Виды предприятий. Правовое положение казенных предприятий существенно отличается от положения унитарных предприятий в чистом виде. Это относится как к имущественной сфере, так и к объему дееспособности. По сути это две разные организационные правовые формы, хотя закон и не признает их таковыми. Особенности правового положения предприятий обеих групп увязываются также с видом публично-правового субъекта — собственника.

Закон предлагает такую классификацию унитарных предприятий:

(а) унитарные предприятия, основанные на праве хозяйственного ведения:

• федеральное государственное предприятие,

• государственное предприятие субъекта Российской Федерации,

• муниципальное предприятие;

(б) унитарные предприятия, основанные на праве оперативного управления:

• федеральное казенное предприятие,

• казенное предприятие субъекта Российской Федерации,

• муниципальное казенное предприятие.

Целевая правоспособность государственных и муниципальных унитарных предприятий отличается как от правоспособности других коммерческих организаций, так и от специальной правоспособности некоммерческих организаций. Деятельность предприятий, основанных на праве хозяйственного ведения, подчиняется принципу «разрешено все, что прямо не запрещено», деятельность казенных предприятий — «дозволено то, что прямо разрешено»³⁹⁷.

Имущественное положение. Имущество государственного или муниципального унитарного предприятия находится в государственной или муниципальной собственности и принадлежит такому предприятию на праве хозяйственного ведения или оперативного управления. Однако собственник не вправе распоряжаться имуществом, закрепленным за унитарным предприятием, кроме как путем передачи права собственности на предприятие как имущественный комплекс иному публичному образованию, к которому в этом случае переходят и соответствующие права по управлению предприятием.

Уставный фонд государственного или муниципального предприятия может формироваться за счет денег, а также ценных бумаг, других вещей, имущественных прав и иных прав, имеющих денежную оценку, и должен быть полностью оплачен (укомплектован) собственником его имущества в течение трех месяцев с момента его государственной регистрации. Дееспособность такой организации до момента полного сформирования уставного фонда временно ограничена: предприятие не вправе совершать сделки, не связанные с вопросами его учреждения (абз. 4 п. 2 ст. 3 Закона об УП).

Размер уставного фонда государственного предприятия определяется в рублях и должен составлять не менее чем пять тысяч минимальных размеров оплаты труда, установленных федеральным законом на дату государственной регистрации государственного предприятия, муниципального предприятия — не менее чем одну тысячу минимальных размеров оплаты труда.

В казенных предприятиях уставного фонда нет, интересы кредиторов обеспечиваются имуществом собственника-учредителя, выступающего по обязательствам казенного предприятия дополнительным должником. По этой же причине казенные предприятия не могут быть признаны несостоятельными (банкротами).

Но и самому предприятию для распоряжения недвижимым имуществом, то есть чтобы продать его, сдавать его в аренду, отдавать в залог или иным способом распоряжаться этим имуществом, следует заручиться одобрением собственника.

В казенном предприятии уставный фонд не формируется. Собственник имущества казенного предприятия вправе изъять лишнее, неиспользуемое либо используемое не по назначению имущество и распорядиться им по своему усмотрению (п. 2 ст. 296 ГК, п. 2 ст. 20 Закона об УП), но несет субсидиарную ответственность по обязательствам такого предприятия при недостаточности его имущества. Собственник классического унитарного предприятия отвечает по его долгам лишь в случае, если несостоятельность (банкротство) такого предприятия вызвана собственником его имущества.

Если по окончании финансового года стоимость чистых активов унитарного предприятия окажется меньше размера уставного фонда, орган, уполномоченный создавать такие предприятия, обязан произвести в установленном порядке уменьшение уставного фонда. Если стоимость чистых активов становится меньше размера, определенного законом, унитарное предприятие может быть ликвидировано по решению суда.

Решение об уменьшении уставного фонда должно быть доведено до кредиторов в письменной форме. Порядок уведомления кредиторов об уменьшении уставного фонда, сроки государственной регистрации таких изменений конкретизированы ст. 15 Закона об УП. Кредитор предприятия вправе потребовать прекращения или досрочного исполнения обязательства и возмещения убытков.

Плоды, продукция и доходы, полученные унитарным предприятием, поступают соответственно в его хозяйственное ведение или оперативное управление в порядке, установленном для приобретения права собственности (п. 2 ст. 299 ГК). Часть чистой прибыли отчисляется собственнику. Порядок распределения доходов казенного предприятия определяется Правительством, уполномоченными органами государственной власти субъектов федерации или органами местного самоуправления. Например, принципы распределения прибыли федерального казенного предприятия таковы:

• не более 25 процентов полученной чистой прибыли подлежат зачислению в федеральный бюджет;

• не менее 75 процентов полученной чистой прибыли подлежат зачислению в резервный фонд и иные фонды в соответствии с уставом предприятия, а также расходуются по согласованным с уполномоченным органом направлениям, в том числе по направлениям инвестиционного характера³⁹⁸.

Из прибыли, остающейся в его распоряжении, предприятие формирует резервный фонд и иные фонды в порядке и в размерах, которые предусмотрены уставом. Средства резервного фонда используются исключительно на покрытие убытков унитарного предприятия, а средства, зачисленные в иные фонды, — исходя из предназначения таких фондов, определенного нормативными актами, уставом.

Унитарные предприятия могут защищать свои права на закрепленное за ними имущество в судебном порядке, в том числе посредством предъявления негаторных и виндикационных исков, в отношении как третьих лиц, так и самого собственника имущества. Правом истребовать имущество предприятия из чужого незаконного владения третьих лиц наделен также собственник.

Создание. Учредителями унитарных предприятий могут быть только публичные образования — Российская Федерация, субъекты РФ, муниципальные образования. Унитарное предприятие создается от имени публично-правового образования (ст. 125 ГК) решением уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления. Предприятия всегда создаются для обеспечения экономических потребностей одного отдельно взятого публичного субъекта³⁹⁹. Создание смешанных предприятий, принадлежащих нескольким собственникам, законом не допускается.

Решение об учреждении федерального государственного предприятия принимается Правительством РФ или федеральными органами исполнительной власти в соответствии с актами, определяющими компетенцию таких органов. Федеральное казенное предприятие учреждается решением Правительства РФ.

Решение об учреждении государственного предприятия субъекта РФ или муниципального предприятия принимается уполномоченным органом государственной власти субъекта РФ или органом местного самоуправления в соответствии с актами, определяющими компетенцию таких органов. Предложения относить к учредительным документам предприятия также решение собственника о его создании не соответствуют положениям ст. 52, 114 и 115 ГК, а также ст. 9 Закона об УП⁴⁰⁰. Решение о создании предприятия и закреплении за ним имущества (п. 1 ст. 11, п. 1 ст. 13, подп. 1, 6 п. 1 ст. 20 Закона об УП) и решение о закреплении дополнительного имущества (ст. 14 Закона об УП) представляет собой административный акт (подп. 2 п. 1 ст. 8 ГК). Оно имеет еще и административное (финансово-правовое) значение в виде распределения имущества между казной и юридическим лицом. От указанного решения следует отличать передачу имущества, учитывая, что предприятие приобретает право на имущество не в момент принятия решения о его закреплении, а, как правило, в момент передачи (абз. 1 п. 2 ст. 11, п. 2 ст. 13 Закона об УП, п. 1 ст. 299 ГК). Но если решение о закреплении имущества — акт административный, то осуществляемая на его основе передача имущества — вспомогательная сделка, наделение предприятия имуществом «покоится на фактическом составе из этих двух последовательно связанных между собой юридических фактов»⁴⁰¹.

Управление. Устав каждого унитарного предприятия должен формулировать его цели, предмет и виды деятельности (абз. 2 п. 1 ст. 49, абз. 2 п. 1 ст. 113 ГК; п. 1 ст. 3, п. 3 ст. 9 Закона об УП). Сделка, противоречащая целям и предмету деятельности предприятия, ничтожна⁴⁰². Органом унитарного предприятия является руководитель предприятия, который назначается уполномоченным собственником органом, если иное не предусмотрено законом, и ему подотчетен. По смыслу закона директором является физическое лицо, назначение управляющей организации не допускается. Назначение руководителя федерального предприятия производится на конкурсной основе⁴⁰³.

На предприятиях могут образовываться совещательные органы, структура, состав и компетенция которых определяются в уставе (ученые, педагогические, научные, научно-технические советы и др.). В этом случае уставом унитарного предприятия должны быть определены структура таких органов, их состав и компетенция.

Крупные сделки — одна или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения унитарным предприятием прямо либо косвенно имущества, стоимость которого удовлетворяет любому из следующих критериев: более десяти процентов уставного фонда или более 50 тысяч минимальных размеров оплаты труда (ст. 23 Закона об УП). В связи с тем, что у казенных предприятий уставный фонд не формируется, для определения того, являются ли сделки (направленные на приобретение имущества, распоряжение продукцией предприятия и др. сделки, которые по общему правилу не требуют согласия собственника) крупными, применяется лишь второй критерий. Стоимость являющегося предметом сделки имущества предприятия определяется на основании данных бухгалтерского учета, а в случае приобретения — предложенной ценой⁴⁰⁴.

Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность руководителя, может совершаться только с согласия собственника имущества унитарного предприятия. Если такого согласия не получено, сделка может быть признана недействительной по иску либо самого унитарного предприятия, либо его собственника, т. е. является оспоримой.

Сведения об органе или органах, осуществляющих полномочия собственника имущества унитарного предприятия, должны быть указаны в уставе предприятия.

Эти органы осуществляют согласование совершения крупных сделок, а также сделок, связанных с предоставлением займов, поручительств, получением банковских гарантий, иными обременениями, уступкой требований, переводом долга, осуществлением заимствований:

• согласование совершения сделок, в которых имеется заинтересованность руководителя предприятия;

• согласование сделок, связанных с распоряжением вкладом (долей) в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ или товариществ, а также принадлежащими предприятию акциями (по согласованию с Федеральным агентством по управлению государственным имуществом);

• согласование решения об участии предприятия в коммерческих и некоммерческих организациях, а также о заключении договоров простого товарищества (по согласованию с Федеральным агентством по управлению государственным имуществом).

Перечень сделок, требующих согласия собственника, может быть расширен уставом унитарного предприятия. В случае несоблюдения установленных учредительными документами требований такие оспоримые сделки могут быть признаны недействительными по иску как самого предприятия, так и его собственника. Наличие подобных дополнительных ограничений не в Уставе, а во внутренних документах предприятия (например, в контракте с руководителем предприятия) не может являться основанием для признания сделки недействительной, ст. 174 ГК в этом случае применяться не должна.

По общему правилу, согласие должно быть получено до совершения сделки по распоряжению имуществом. Однако в случае последующего одобрения сделки собственником основания для признания сделки недействительной отсутствуют (по аналогии с п. 2 ст. 183 ГК). Такое последующее одобрение может, в частности, следовать из конклюдентных действий компетентного органа собственника.

При совершении требующей (в силу закона либо устава) согласия собственника сделки с имуществом предприятия обязательно проведение оценки (ст. 8 Федерального закона от 29 июля 1998 г. «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»)⁴⁰⁵.

Реорганизация и ликвидация. Реорганизация предприятия посредством преобразования возможна как без изменения отношений собственности (преобразование в государственное или муниципальное учреждение), так и с изменением таковых (преобразование в организации иной формы с соблюдением законодательства о приватизации) (ст. 34 Закона об УП).

Изменение вида предприятия, смена собственника его имущества не считается реорганизацией, а проводится через изменение устава (п. 4 ст. 29 Закона об УП). Хотя в абз. 2 п. 5 ст. 29 Закона об УП говорится именно о преобразовании казенного предприятия в государственное или муниципальное предприятие (основанное на праве хозяйственного ведения), В. В. Ровный отмечает, что в последнем случае речь идет о процессе правопреемства, не сопряженном с процедурой реорганизации⁴⁰⁶.

Унитарные предприятия могут быть реорганизованы в форме слияния или присоединения, если их имущество принадлежит одному и тому же собственнику (п. 3 ст. 29 Закона об УП). Основываясь на постулате о «едином и единственном собственнике», потенциальным учредителям (публичным образованиям) для реализации совместных экономических проектов (межрегиональных, регионально-муниципальных и т. п.) следует отказаться от формы унитарного предприятия в пользу другой формы⁴⁰⁷. В силу п. 7 ст. 63 ГК имущество, оставшееся после расчетов с кредиторами, ликвидированные предприятия отходят учредителю (собственнику).

§ 8. Крестьянское (фермерское) хозяйство

Общие положения. С 31 декабря 2012 г. вступила в силу введенная Законом № 302-ФЗ ст. 86.1 ГК, посвященная такой разновидности коммерческих организаций, как крестьянское (фермерское) хозяйство.

В настоящее время закон, к которому отсылает п. 5 ст. 86.1 ГК, не принят. Вместе с тем нетрудно заметить сходство между крестьянским (фермерским) хозяйством, созданным в качестве юридического лица, и полным товариществом (см. также § 1 настоящей главы). Так, указанные организации создаются для осуществления предпринимательской деятельности, основаны на личном участии всех членов хозяйства, которые управляют юридическом лицом и ведут его дела (ввиду отсутствия органов управления), субсидиарно несут неограниченную персональную ответственность всем своим имуществом (подробнее см. ниже). Не случайно ст. 86.1 ГК помещена именно в п. 3.1 § 2 гл. 4 ГК.

Следовательно, до принятия специального закона решение правовых вопросов, связанных с особенностями осуществления крестьянским (фермерским) хозяйством своей деятельности в качестве коммерческой организации, возможно не только на основе общих положений о юридических лицах (§ 1 гл. 4 ГК), но и по аналогии закона со схожими правовыми конструкциями или видами деятельности (п. 1 ст. 6 ГК).

Соответственно, под крестьянским (фермерским) хозяйством понимается добровольное объединение граждан на основе членства для совместной производственной или иной хозяйственной деятельности в области сельского хозяйства, основанной на их личном участии и объединении членами крестьянского (фермерского) хозяйства имущественных вкладов (абз. 2 п. 1 ст. 86.1 ГК). При этом в абз. 1 п. 1 ст. 86.1 ГК отдельно указывается, что право на создание подобной организации принадлежит гражданам, которые ведут совместную деятельность в области сельского хозяйства без образования юридического лица на основе соглашения о создании крестьянского (фермерского) хозяйства (п. 5 ст. 23 ГК).

Анализ легальных положений (определения и ст. 86.1 ГК в целом) позволяет выделить ряд специфических признаков данного юридического лица.

Во-первых, крестьянское (фермерское) хозяйство может создаваться только для занятия предпринимательской деятельностью (это подтверждается как отсылкой к ст. 23 ГК, так и расположением ст. 86.1 ГК в структуре гл. 4 ГК) и, следовательно, принадлежит к коммерческим юридическим лицам. Однако отличительной чертой является то, что подобная предпринимательская деятельность носит узко отраслевой характер и может осуществляться только в форме производственной или иной хозяйственной деятельности в области сельского хозяйства, под которой следует понимать любую деятельность, связанную с производством, переработкой, хранением, транспортировкой и реализаций сельскохозяйственной продукции (см. также Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. № 264-ФЗ «О развитии сельского хозяйства»⁴⁰⁸.

Во-вторых, членами крестьянского (фермерского) хозяйства могут быть только физические лица. Из буквального текста абз. 1 п. 1 ст. 86.1 ГК следует, что осуществление гражданами совместной деятельности в области сельского хозяйства без образования юридического лица на основе соглашения о создании крестьянского (фермерского) хозяйства является предпосылкой (условием) возникновения у указанных лиц права создать юридическое лицо — крестьянское (фермерское) хозяйство.

Представляется, однако, что смысл этой нормы в ином: граждане, занимающиеся предпринимательской деятельностью, могут осуществлять производственную или иную хозяйственную деятельность в области сельского хозяйства в любой из предусмотренных законом форм, т. е. единолично либо совместно на основе соглашения о создании крестьянского (фермерского) хозяйства без образования юридического лица (ст. 23 ГК) или, с учетом положений ст. 86.1 ГК, с созданием соответствующего юридического лица. Такой подход соответствует принципу диспозитивности гражданского регулирования (ст. 1 ГК) и разделяется судебной практикой (см., например, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 10 августа 2016 г. № 10АП-4438/2016 по делу № А41-47068/15⁴⁰⁹).

Следовательно, Федеральный закон от 11 июня 2003 г. № 74-ФЗ ≪«О крестьянском (фермерском) хозяйстве»⁴¹⁰, из п. 3 ст. 1 которого следует, что он рассчитан на регулирование деятельности, которую осуществляет фермерское хозяйство без образования юридического лица, может применяться только по аналогии закона (подробнее см. ниже).

В-третьих, для деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства значим фактор членства и персонального совместного участия в деятельности юридического лица всех членов организации. В сущности, такой подход является следствием отсутствия у крестьянского (фермерского) хозяйства органов управления (организационной структуры), в связи с чем управление и ведение его дел, по смыслу закона, осуществляется его членами. В отсутствие специального закона о данном юридическом лице особенности осуществления совместной деятельности в области сельского хозяйстве в составе юридического лица законодатель оставляет на усмотрение членов крестьянского (фермерского) хозяйства, что должно быть отражено в уставе — учредительном документе юридического лица в силу общих положений п. 1, 4 ст. 52 ГК.

Следует обратить внимание на то, что правило п. 3 ст. 86.1 ГК о том, что гражданин может быть членом только одного крестьянского (фермерского) хозяйства, созданного в качестве юридического лица, придает членству в организации эксклюзивный характер. Такой подход оправдан, если учесть необходимость совместной производственной или иной хозяйственной деятельности в области сельского хозяйства, основанной на личном участии (п. 1 ст. 86.1 ГК), а также положения о субсидиарной неограниченной персональной ответственности по долгам созданного юридического лица (п. 4 ст. 86.1 ГК). Эффективное выполнение таких требований, в том числе с точки зрения защиты интересов кредиторов, возможно при условии членства лишь в одном крестьянском (фермерском) хозяйстве.

С учетом изложенного представляется, что смысл закрепленного в п. 3 ст. 86.1 ГК требования эксклюзивности шире, чем это следует из буквального текста, и сводится к тому, что осуществление предпринимательской (совместной) деятельности в области сельского хозяйства с использованием фермерского (крестьянского) хозяйства в принципе должно быть только в одной из форм — либо с созданием юридического лица, либо на основе соглашения или единолично.

В-четвертых, для формирования имущественной базы деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства необходимо внесение вкладов всеми его членами. Вопросы вида, состава и размера подобных вкладов (а равно процесса формирования уставного капитала юридического лица) также в настоящее время оставлены в ГК в первую очередь на усмотрение самих членов (см. также п. 5 ст. 86.1 ГК). Последние, очевидно, должны ориентироваться на целевую направленность деятельности юридического лица в области сельского хозяйства.

В-пятых, члены крестьянского (фермерского) хозяйства несут субсидиарно неограниченную ответственность своим имуществом по всем его обязательствам (п. 4 ст. 86.1 ГК). Собственно, указанное правило существенно снижает значимость формирования капитала хозяйства на основе вкладов его членов, а равным образом объясняет требование эксклюзивности, содержащееся в п. 3 ст. 86.1 ГК.

Имущество. Крестьянскому (фермерскому) хозяйству имущество, которое формируется как в результате объединения вкладов всех членов, так и непосредственно в результате производственной или хозяйственной деятельности в области сельского хозяйства, принадлежит на праве собственности (п. 2 ст. 86.1 ГК). Следовательно, указанное юридическое лицо самостоятельно распоряжается принадлежащим ему имуществом и отвечает им по долгам. Кроме того, члены крестьянского (фермерского) хозяйства связаны с ним обязательственными, а не вещными правами, что учитывается при ликвидации юридического лица.

Из чего именно должно состоять такое имущество, законодатель умалчивает. Тем не менее в его состав так или иначе должны входить объекты, необходимые для осуществления деятельности в области сельского хозяйства (в частности, земельный участок, различные хозяйственные постройки и сооружения, сельскохозяйственная техника и инвентарь, скот, птица, т. п.).

Ответственность. Поскольку крестьянское (фермерское) хозяйство владеет имуществом на праве собственности, оно самостоятельно несет ответственность по своим обязательствам, что в том числе может привести к обращению взыскания на имущество юридического лица по требованиям кредиторов. Однако в силу значимости осуществления деятельности в области сельского хозяйства законодатель специально указывает на то, что в подобных ситуациях земельный участок подлежит продаже с публичных торгов в пользу лица, которое в соответствии с законом вправе продолжать использование земельного участка по целевому назначению (абз. 1 п. 4 ст. 86. 1 ГК). Фактически членам крестьянского (фермерского) хозяйства предоставляется возможность сохранить земельный участок для целей продолжения своей собственной производственной или хозяйственной деятельности в области сельского хозяйства, но уже, например, без образования юридического лица.

В случае если своего имущества у крестьянского (фермерского) хозяйства недостаточно, абз. 2 п. 4 ст. 86. 1 ГК установлено императивное правило о субсидиарной ответственности всех его членов, которую они несут солидарно (подробнее о солидарных обязанностях см. ст. 322–326 ГК).

Такая ответственность является полной, поскольку члены крестьянского (фермерского) хозяйства несут ее всем своим имуществом. Поэтому она может быть прекращена либо надлежащим исполнением, либо в рамках процедуры банкротства уже самих граждан (ст. 25 ГК).

Абзац 2 п. 4 ст. 86. 1 ГК посвящен только ответственности членов крестьянского (фермерского) хозяйства во внешних отношениях. Следовательно, определение особенностей внутренней ответственности членов друг перед другом (например, за невнесение вклада, за нарушение требования личного участия и т. п.) зависит от соглашения членов юридического лица.

Ликвидация. В настоящее время, как указывалось выше, специальный закон, посвященный крестьянским (фермерским) хозяйствам как юридическим лицам, не принят. Следовательно, вопросы ликвидации должны решаться на основе общих положений (ст. 61 ГК). Тем не менее, учитывая фактор членства и персональной ответственности, логично предположить, что изменение персонального состава оказывает существенное влияние на функционирование указанной организации (по аналогии со ст. 81 ГК). Поэтому желательно уделить внимание вопросам ликвидации крестьянского (фермерского) хозяйства в учредительном документе.

§ 9. Хозяйственные партнерства

Общие положения. Хозяйственное партнерство является относительно новой формой коммерческой организации, которая введена в российский гражданский оборот с 1 июля 2012 г. — дня вступления в силу новой редакции ст. 50 ГК и Федерального закона от 3 декабря 2011 г. № 380-ФЗ «О хозяйственных партнерствах»⁴¹¹ (далее — Закон о партнерствах), которым определены особенности правового статуса указанного юридического лица, в том числе вопросы создания, функционирования, ответственности и ликвидации, а также права и обязанности участников.

Появление данной формы юридического лица было обусловлено желанием создать особый инструмент для венчурных инвестиций, который бы сочетал в себе черты корпорации в чистом виде и партнерства как договорного образования (квазиюридического лица)⁴¹². Тем не менее появившееся легальное регулирование далеко от совершенства и оставляет больше вопросов (в том числе о возможности коррупционных рисков и обоснованности существования данной организационно-правовой формы), чем ответов⁴¹³.

Тем не менее с данным законодательным решением приходится считаться. Поэтому, учитывая ограниченный объем и не ставя перед собой задачу критического анализа Закона о партнерствах, обратим внимание на следующее.

Легальное определение хозяйственного партнерства закреплено в п. 1 ст. 2 Закона о партнерствах: им является созданная двумя или более лицами коммерческая организация, в управлении деятельностью которой принимают участие участники партнерства, а также иные лица в пределах и в объеме, которые предусмотрены соглашением об управлении партнерством. Опираясь на данное определение и с учетом иных норм Закона о партнерствах, можно выделить следующие признаки этого юридического лица.

Во-первых, несмотря на то что партнерство является формой коммерческой организации и потому по общему правилу обладает общей правоспособностью, оно не вправе заниматься эмиссией облигаций и иных эмиссионных ценных бумаг, рекламой своей деятельности и не может быть учредителем (участником) других юридических лиц (за исключением союзов и ассоциаций). При этом устав и соглашение об управлении партнерством могут устанавливать иные ограничения (ст. 2 Закона о партнерствах).

Во-вторых, число участников партнерства, которыми могут выступать граждане и/или юридические лица, не может быть менее 2 (что вытекает из сущности партнерства) и более 50. Соответственно, любое уменьшение или увеличение числа участников по сравнению с допустимым является основанием ликвидации партнерства либо его реорганизации, причем только в акционерное общество (ст. 4 Закона о партнерствах).

В-третьих, особенности управления партнерством устанавливаются не только уставом, но и соглашением об управлении партнерством (при этом последнее не является учредительным документом). В литературе обсуждается правовая природа данного соглашения на предмет возможности его отнесения к разновидности корпоративных договоров (ст. 67.2 ГК). Вместе с тем с практической точки зрения такая дискуссия не носит принципиального значения, учитывая, что соглашение об управлении партнерством достаточно детально урегулировано в Законе о партнерствах и в силу этого может рассматриваться в качестве самостоятельной договорной конструкции, хотя и связанной напрямую с корпоративными отношениями.

Соглашение об управлении партнерством предназначено для детализации условий деятельности партнерства и может содержать любые непротиворечащие закону положения, включая, но не ограничиваясь, вопросами о непропорциональном голосовании, об ограничениях по распоряжению долями, об обязательствах о неконкуренции, о порядке образования и деятельности органов партнерства, процедуре разрешения споров и пр. Заключить соглашение об управлении партнерством можно только при условии участия в нем всех его членов. Кроме того, сторонами соглашения могут быть также само партнерство и другие лица. Законом установлена обязательная нотариальная форма такого соглашения, что исключает государственную регистрацию и внесение сведений о нем в ЕГРЮЛ. По вопросам, связанным с изменением условий соглашения об управлении партнерством, в том числе при изменении условий соглашения об управлении партнерством в связи с приемом в партнерство новых участников, каждый участник соглашения имеет один голос вне зависимости от размера принадлежащей ему доли в складочном капитале партнерства и условий соглашения об управлении партнерством, определяющих права участника на участие в управлении партнерством. Отчуждение прав участника партнерства, связанных с изменением условий соглашения об управлении партнерством, не допускается (ст. 6 Закона о партнерстве).

В-четвертых, специфичность организационной структуры хозяйственного партнерства заключается в том, что в партнерстве образуется единоличный исполнительный орган партнерства (генеральный директор, президент и др.), избираемый только из числа участников партнерства в порядке и на срок, которые определяются уставом, либо единогласным решением всех участников партнерства на весь срок деятельности партнерства. Функционирование партнерства без избранного в установленном порядке единоличного исполнительного органа партнерства не допускается. Иные органы партнерства, если их образование (а равно система, структура и полномочия, порядок осуществления и прекращения ими деятельности) предусмотрено соглашением об управлении партнерством, не вправе действовать от имени партнерства в его отношениях с третьими лицами (ст. 18 Закона о партнерствах).

В-пятых, несмотря на то что партнерство несет самостоятельную ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, отдельные обязательства, если возникает угроза обращения взыскания на принадлежащие партнерству исключительные права, могут исполняться участниками партнерства при определенных условиях (ст. 3 Закона о партнерствах).

Создание. Учреждение партнерства осуществляется по решению его учредителей и обязательно сопровождается утверждением аудитора. При этом создание партнерства путем реорганизации существующего юридического лица не допускается (ст. 8 Закона о партнерствах).

Устав партнерств, являющийся учредительным документом партнерства, должен в обязательном порядке содержать полное фирменное наименование партнерства; сведения о целях и видах деятельности партнерства, о месте нахождения партнерства, об общем размере и о составе складочного капитала партнерства, сведения о порядке хранения документов партнерства, номер лицензии и место нахождения нотариуса по месту нахождения партнерства, у которого удостоверяется и подлежит хранению соглашение об управлении партнерством, сведения о наличии или об отсутствии в партнерстве соглашения об управлении партнерством и об участии или о неучастии в соглашении об управлении самого партнерства, порядок и срок избрания единоличного исполнительного органа партнерства, порядок его деятельности и принятия им решений (ст. 9 Закона о партнерствах).

Имущество. Вклады в имущество. Доли в складочном капитале. В законе отсутствует указание на минимально необходимый размер складочного капитала. Тем не менее ни один из участников партнерства не может быть освобожден от обязанности внесения вклада в складочный капитал.

Если иное не предусмотрено соглашением об управлении партнерством, неисполнение обязанности по первоначальному или последующему внесению в складочный капитал партнерства вклада (части вклада) может являться основанием как для применения мер ответственности в виде уплаты процентов на сумму задолженности, так и для исключения участника партнерства из партнерства.

Вклад в складочный капитал партнерства может осуществляться деньгами, другими вещами или имущественными правами либо иными имеющими денежную оценку правами. Вкладом в складочный капитал партнерства не могут выступать ценные бумаги, за исключением облигаций хозяйственных обществ. Если иное не предусмотрено соглашением об управлении партнерством, денежная оценка имущества и иных объектов гражданских прав, вносимых в качестве вклада в складочный капитал партнерства, утверждается единогласным решением всех участников партнерства. Соглашением об управлении партнерством могут быть установлены виды имущества и иных объектов гражданских прав, которые не могут быть внесены в качестве вклада в складочный капитал партнерства.

Партнерство осуществляет ведение реестра участников партнерства с указанием сведений о каждом участнике партнерства, размере его доли в складочном капитале партнерства и внесении им вклада, о размерах долей, принадлежащих партнерству, датах их перехода к партнерству или приобретения партнерством. При этом в ЕГРЮЛ вносятся сведения о составе участников партнерства, но не о принадлежащих участникам партнерства долях (их размере и стоимости) в складочном капитале партнерства (ст. 10 Закона о партнерствах).

Если иное не предусмотрено соглашением об управлении партнерством,

1) участник партнерства вправе передать свою долю в складочном капитале партнерства путем ее продажи или отчуждения иным образом другому участнику партнерства, партнерству либо третьему лицу;

2) при передаче доли в складочном капитале партнерства иному лицу к этому лицу переходят полностью или в соответствующей части права и обязанности участника партнерства, передавшего долю, в том числе права и обязанности, приобретенные данным участником партнерства в соответствии с соглашением об управлении партнерством, условия которого принимаются