М. Р. Салия

Международные стандарты в теории и практике «права ВТО»

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341.1

ББК 67.412.1

С16

Салия М. Р. – кандидат юридических наук

В книге рассматриваются понятие, структура, система, источники и место «права ВТО» в международном праве, понятия «стандарт», «международный стандарт» и «стандартизация» в национальном и международном правопорядках, а также применение международных стандартов в ВТО как многосторонней торговой системе. Представлено подробное исследование практики ОРС ВТО, касающейся применения и действия международных стандартов членами Всемирной торговой организации.

Законодательство приведено по состоянию на 26 марта 2019 г.

Для юристов, специалистов в области стандартизации, научных сотрудников, аспирантов, магистров, студентов юридических вузов, всех, кто интересуется вопросами международного права в целом и международного экономического права в частности.

УДК 341.1

ББК 67.412.1

© Салия М. Р., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Список сокращений и условных обозначений

ASTM – Американское общество по испытанию материалов

АПК РФ – Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации

ВКПМД – Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г.

ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения

ВС РФ – Верховный суд Российской Федерации

ВТО – Всемирная торговая организация

ГАТТ – Генеральное соглашение по тарифам и торговле

ГАТС – Генеральное соглашение по торговле услугами

Доклад 2005 г. – Доклад ВТО о мировой торговле за 2005 г.

Договор о ЕАЭС – Договор о Евразийском экономическом союзе

ДРС – Договоренность о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров

ИКАО – Международная организация гражданской авиации

ИСО – Международной организацией по стандартизации

Кодекс – Кодекс Алиментариус

Кодекс МЭБ – Кодекс здоровья наземных животных МЭБ

КМП – Комиссия по международному праву

МВФ – Международный валютный фонд

Межгосударственный совет – Межгосударственный совет по стандартизации, метрологии и сертификации Содружества Независимых Государств

МОТ – Международная организация труда

МСФМ – Международные стандарты по фитосанитарным мерам

МС ООН – Международный суд ООН

МСЭ – Международный союз электросвязи

МЭБ – Международное бюро по эпизоотии

МЭК – Международной электротехнической комиссией

ООН – Организация объединенных наций

ОРС – Орган по разрешению споров ВТО

СФС Соглашение – Соглашение по применению санитарных и фитосанитарных мер

ТБТ Соглашение – Соглашение по техническим барьерам в торговле

ТН ВЭД ЕАЭС – Товарная номенклатура внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза

ФАО – Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН

ЮНЕП – Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде

Введение

Глобализация – один из самых заметных процессов, формирующих современный мир. Как отмечают зарубежные авторы, «серия революционных технологических изменений за последние два десятилетия и резкая экономическая интеграция на региональном и глобальном уровнях фундаментально изменили мир стандартов и организаций, занимающихся их разработкой»¹. На сегодняшний день явление стандартизации вышло за пределы национальных границ, что и обусловило возникновение и распространение понятия “международный стандарт”».

Авиация², условия труда³, электротехника⁴ – все это составляет лишь малую часть сфер, где применяются международные стандарты. Список дополняют области прав человека, защиты окружающей среды, технического регулирования, финансов и инвестиций⁵. В современных реалиях масштабы использования международных стандартов только растут⁶.

ИКАО, ФАО, ВОЗ, МОТ, МВФ и другие международные межправительственные организации обладают компетенцией в области стандартизации. Однако основная доля действующих международных стандартов разработана международными неправительственными организациями, среди которых: Лесной попечительский совет (FSC – по данным на апрель 2018 г., по схеме FSC в мире сертифицировано около 200 млн гектаров леса (1559 сертификатов лесоуправления) в 85 странах мира и выдано 33 796 сертификатов цепочки поставок в 122 странах⁷), устанавливающий стандарты в области охраны леса; Организация международной социальной ответственности (Social Accountability International – по стандарту SA8000 об условиях работы, только за 2008 г. работали 872 052 рабочих в 1693 предприятиях, магазинах, фермах и государственных службах из 64 стран⁸); Программа одобрения национальных систем лесной сертификации (The Programme for the Endorsement of Forest Certification – PEFC) – более 313 млн гектаров лесных площадей (или 770 млн акров) управляются в соответствии с общепризнанными критериями устойчивости PEFC. Две трети всех сертифицированных лесов во всем мире сертифицированы по программе PEFC. Более 19 800 компаний и организаций достигли сертификации PEFC Chain of Custody⁹. Лидер по стандартизации сельскохозяйственной продукции – GLOBALG.A.P. – в 2015 г. был сертифицирован 153 461 производитель овощей и фруктов по стандартам данной организации¹⁰. Это лишь несколько примеров действующих на сегодня неправительственных организаций, чьи разработанные международные стандарты применяются по всему миру.

Роль международных стандартов в международной торговле возросла после вступления в силу пакета соглашений Уругвайского раунда, в которых непосредственно предусмотрено применение международных стандартов государствами-членами (например, ст. 2 Соглашения по предотгрузочной инспекции; ст. 2 Соглашения по техническим барьерам в торговле). Помимо условий применения международных стандартов, в соглашениях ВТО прямо перечислены международные организации по стандартизации, чьи международные стандарты следует применять государствам-членам (например, Приложение А к Соглашению по применению санитарных и фитосанитарных мер указывает на Комиссию «Кодекс Алиментариус»; Секретариат Международной конвенции по защите растений, Международное бюро по эпизоотии). Данные организации до начала функционирования ВТО рассматривались больше как «джентельменские клубы», но после 1995 г. их роль в международной торговле в свете вышеупомянутого изменилась.

Орган по разрешению споров Всемирной торговой организации (далее – ОРС ВТО) активно обращается в подлежащих случаях к международным стандартам в качестве критерия оценки оспариваемых мер. Новейшая практика ОРC ВТО пополнилась делами с участием Российской Федерации (EC –Hormones¹¹; Australia – Measures Affecting Importation of Salmon¹²; Russian Federation – Measures on the Importation of Live Pigs, Pork and Other Pig Products from the European Union¹³).

Глава 1.
Понятие, структура, система, источники и место «права ВТО»... в международном праве

§ 1. Понятие, структура, система и источники «права ВТО»

Любая юридическая наука оперирует понятиями, которые выражают сущность правовых категорий. Настоящее исследование посвящается международным стандартам в рамках действия Всемирной торговой организации¹⁴, т. е. в рамках международно-правовых норм, создаваемых данной организацией, что обуславливает первостепенную задачу в определении понятия, структуры¹⁵, системы и источников «права Всемирной торговой организации» («права ВТО»).

Соглашения Всемирной торговой организации охватывают сферу товаров¹⁶, услуг¹⁷ и интеллектуальной собственности¹⁸, устанавливая принципы либерализации и допустимые исключения, а также обязательства отдельных стран по снижению таможенных тарифов и других торговых барьеров.

Соглашения ВТО не являются статичными – они периодически пересматриваются и дополняются¹⁹. В них содержатся требования к государствам-членам сделать свою торговую политику прозрачной, в том числе уведомляя органы ВТО о действующих законах и принятых мерах. Советы и Комитеты ВТО, в свою очередь, стремятся обеспечить надлежащее выполнение установленных правил.

Нормы «права ВТО» также содержат специальные положения для развивающихся стран, включая более длительные периоды времени для выполнения обязательств²⁰; меры по расширению их торговых возможностей и поддержку, позволяющую им наращивать свой торговый потенциал, решать споры и внедрять технические стандарты.

Таким образом, если структурировать нормативную базу ВТО, то можно выделить следующие группы норм «права ВТО»: регулирующие торговые и связанные с ними отношения в области товаров, работ и услуг (включая инвестиции и интеллектуальную собственность); регулирующие разрешение торговых споров; регулирующие участие развивающихся и наименее развитых стран в международной торговле.

По-разному, в зависимости от степени детализации, в научной литературе определяется «право ВТО». Авторы П. Ван ден Боше и В. Здук представляют его как «комплексную систему норм, регулирующих торговлю товарами, услугами и защиту интеллектуальной собственности»²¹ (оговаривая при этом, что данный комплекс регулирует широкий спектр вопросов: от тарифного регулирования и антидемпинга до безопасности продукции и стандартизации).

Стоит обратить внимание на то, что в данном варианте определения берется за основу предмет регулирования: товары, услуги и интеллектуальная собственность, при этом предмет регулирования «права ВТО» не ограничивается тремя сферами деятельности.

В работе А. С. Смбатян содержится следующая формулировка: «право ВТО включает в себя весь пакет договоренностей Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров, текст ГАТТ 1947 г., а также практику разрешения споров ГАТТ/ВТО, которая играет основополагающую роль в его формировании и развитии»²².

В отличие от первого, второй вариант определения сформулирован посредством перечисления материальных источников «права ВТО». Решения Министерских конференций, Генерального совета и вспомогательных органов были перечислены в более поздней работе автора при классификации «правовых источников, не создающих обязательств»²³.

Дж. Джексон, У. Д. Дейви и А. О. Сайкс в совместной работе определили «право ВТО» в качестве системы обязательных многосторонних торговых соглашений и торговых соглашений с ограниченным кругом участников²⁴. Следовательно, авторы формулируют понятие через источники и их действие по кругу лиц, при этом, не конкретизировав предмет регулирования.

Важно отметить, что «право ВТО» действительно включает в себя как обязательные для всех соглашения, так и соглашения с добровольным участием, однако, соглашениями «право ВТО» не ограничивается. Ряд авторов также включают в определение доклады третейских групп и Апелляционного органа²⁵.

О формировании «права ВТО» путем включения не только соглашений говорил И. И. Лукашук, который на примере ВТО описывал право международных торговых организаций следующим образом: «целые комплексы норм, регулирующих торговые связи. Нередко их соответственно и называют, например “право ВТО”. Помимо правовых норм договорного происхождения эти комплексы включают и неправовые нормы, создаваемые резолюциями организаций. Оба вида норм взаимодействуют, дополняя друг друга. Такого рода нормативные комплексы занимают все более важное положение в общей системе международных норм, регулирующих торговые связи»²⁶. Согласно данной позиции, «право ВТО» представляется в качестве комплекса правовых и неправовых норм, создаваемых в рамках организации.

Весьма лаконичное определение дает С. Н. Овчинников: «право ВТО – это правила, разработанные в рамках этой организации»²⁷. Представляется, что данная формулировка может подходить для определения любого автономного режима, а не именно «права ВТО», поскольку не содержит в себе конкретизации по предмету, источникам либо субъектам, как в представленных выше вариантах.

В результате проведенного исследования М. В. Шугуров приходит к суммарному выводу: «ВТО – это одна из немногих международных экономических организаций, которая сумела генерировать целую систему правовых норм – право ВТО, закрепленное в различных источниках – многосторонних соглашениях и разного рода декларациях. Более того, в состав данного права следует включить прецеденты Органа по разрешению споров и судебные доктрины. Одновременно с этим право ВТО представляет собой динамически развивающуюся систему, прямым и обратным образом связанную с ее институциональной модернизацией»²⁸. Действительно, нельзя отрицать тот факт, что «право ВТО» представляет собой систему международно-правовых норм, которые закреплены как в соглашениях, так и иных актах, принятых в рамках ВТО. Однако, сложно согласиться с обозначением «прецедента» в качестве составного элемента «права ВТО», поскольку решения третейских групп и Апелляционного органа источниками в формально-юридическом смысле не являются, а значит, говорить о «прецеденте» в рамках «права ВТО» представляется спорным.

И. В. Зенкин использовал «право ВТО» «в качестве технического термина, позволяющего обозначить крупный, разветвленный комплекс норм, регулирующих самые различные аспекты международной торговли, различающихся по своей юридической силе и содержащихся в “пакете соглашений ВТО”, решениях/резолюциях ВТО (и его органов) и внутренних регламентах органов ВТО»²⁹. Сложно в полной мере согласиться с решением автора обозначать юридический термин «право ВТО» «техническим», ведь техническая терминология применима к естественным наукам.

В. М. Шумилов, рассмотрев несколько существующих в литературе определений «права ВТО», предлагает обобщенный вариант, включающий все перечисленное совокупно:

«А) нормы внутренних регламентов, определяющих порядок и прочие вопросы функционирования органов ВТО;

Б) нормы решений ВТО (и органов ВТО), принимаемых для обеспечения целей Организации в рамках ее правосубъектности;

В) совокупность норм соглашений, составляющих “пакет ВТО”;

Г) нормы всех вышеперечисленных актов вместе»³⁰.

Необходимо акцентировать внимание на спорном моменте: нормы внутренних регламентов не являются международно-правовыми нормами. «Право ВТО», как признает автор, является институтом в международно-правовой системе³¹. Представляется, что немеждународные нормы не могут быть составляющей международного права.

Остается также нерешенным вопрос о включении в «право ВТО» норм иных международных договоров. Исследование структуры позволит найти ответ. Под структурой «права ВТО» понимается внутреннее строение, составные элементы, из которых складывается данная система правил. Структурирование нормативной базы ВТО может проводиться по разным критериям, и каждый исследователь формирует свой собственный подход при решении данной задачи. Суммируя полученные результаты, можно сказать, что по наиболее распространенному мнению «право ВТО» включает в себя: соглашения и приложения к ним; протоколы о присоединении; решения ОРС ВТО; решения иных органов ВТО; доклады рабочих групп о присоединении.

Структурным элементом «права ВТО» также являются соглашения ВТО с третьими лицами. Так, например, в 1998 г. было заключено официальное соглашение между Международным бюро по эпизоотии (МЭБ) и ВТО, согласно которому представители МЭБ могут участвовать в заседаниях Комитета по санитарным и фитосанитарным мерам ВТО без права голоса в обсуждениях по вопросам повестки дня, в которых заинтересована МЭБ, за исключением совещаний, ограничиваемых делегатами стран-членов ВТО (п. 2). В свою очередь представители ВТО могут принимать участие в ежегодных общих сессиях Международного комитета МЭБ без права голоса в обсуждениях по вопросам повестки дня, в которых ВТО заинтересована, за исключением совещаний ограниченных делегатами членов МЭБ (п. 3). Стороны также договорились о проведении консультаций и оказании помощи Комитету по санитарным и фитосанитарным мерам по вопросам относительно стандартов в значении п. 6 ст. 12 СФС Соглашения (п. 7). Кроме того, в целях содействия надлежащему применению положений названного соглашения, в частности п. 1 ст. 9, Секретариат МЭБ и ВТО могут проводить совместные семинары и конференции (п. 8). Стороны также могут договориться о процедурах назначения научных и технических экспертов с целью применения положений СФС Соглашения, в частности, как это предусмотрено в п. 2 ст. 11 в отношении урегулирования споров (п. 10)³².

Остается невыясненным, включать ли в данный перечень и внутреннее право ВТО, и что относится к данному комплексу норм. Е. А. Шибаева относит к внутреннему праву международных организаций совокупность норм, принимаемых организацией по вопросам, которые относятся к внутренней жизни организации, но не ограничиваются лишь отношениями международной организацией с персоналом³³. По своей природе подобные нормы автор относит как к нормам международного права, так и к правовым нормам, имеющим международный характер³⁴.

По мнению В. И. Маргиева, под внутренним правом международных организаций понимаются принятые в одностороннем порядке нормы международной организации для регулирования внутриорганизационных отношений, складывающиеся «между ее внутренними подразделениями, между организацией и ее членами, а также между организацией и ее служащими, между должностными лицами и персоналом организации»³⁵. В работе отмечается, что нормы внутреннего права международных организаций нельзя отнести ни к внутригосударственному, ни к международному публичному праву, но при этом «они относятся к международному праву в широком смысле и образуют в его рамках сравнительно самостоятельный комплекс (отрасль, подсистему)»³⁶.

Г. И. Тункин к праву международных организаций относил учредительный акт, положения договоров о привилегиях и иммунитетах, нормы, созданные на основе устава и регулирующие внутреннюю жизнь³⁷. Нормы, регулирующие отношение с персоналом, были отнесены к внутреннему праву международных организация в качестве отдельной группы международных правовых норм³⁸.

Существует точка зрения, согласно которой внутреннее право, регулирующее отношение между субъектами международного права, включая физических и юридических лиц, рассматривается «как комплексное явление, элементы которого имеют разную правовую природу»³⁹, признаваемое частью международной правовой системы, но не входящее в право международных организаций. Возникает резонный вопрос: куда входит внутреннее право?

Данный вывод подтверждается проведенным комплексным исследованием, представленным в коллективном труде «Право ВТО: теория и практика применения» под редакцией Л. П. Ануфриевой: «было бы явно ошибочным трактовать нормы права ВТО с точки зрения такой категории, как «внутреннее право международных организаций». Такой вывод был бы неоправданным, поскольку право ВТО выступает, несомненно, регулирующей подсистемой в рамках международного права, предписания которой воздействуют именно на межгосударственные отношения, а не «техническим инструментом» функционирования международной организации»⁴⁰.

П. Ван ден Боше и В. Здук выделяют пять групп основных норм (правил)⁴¹ права ВТО: нормы (правила) о недискриминации; нормы (правила), регулирующие доступ на рынки; нормы (правила) о борьбе с недобросовестной конкуренцией; нормы (правила) о конфликте либерализации торговли с иными социальными ценностями и интересами; институциональные и процессуальные нормы (правила), включая относящиеся к принятию решений, обзору торговой политики и разрешению споров⁴². Далее авторы раскрывают содержание каждой из представленных групп⁴³.

В вышеупомянутой коллективной монографии под редакцией Л. П. Ануфриевой представлены сразу несколько видов структур «права ВТО»: предметная и функциональная. Предметная структура подразделяется на регулирование: торговли товарами и услугами; торговых аспектов прав интеллектуальной собственности; связанных с торговлей инвестиционных мер. Функциональная структура подразделяется на: тарифное, нетарифное и антидемпинговое регулирование⁴⁴.

Таким образом, структурировать нормы «права ВТО» можно по нескольким критериям. Если за основу берется предмет, регулируемый «правом ВТО», то структура состоит из норм, регулирующих товары, услуги, интеллектуальную собственность, инвестиции. Если речь идет о способе закрепления норм, то структура включает в себя соглашения, решения органов ВТО, декларации, доклады рабочих групп и протоколы о присоединении. Представляется, что внутренне право организации не входит в структуру «права ВТО», поскольку оно не регулирует публичные отношения между субъектами международного права, а значит, не входит в структуру общего международного права.

Говоря об источниках «права ВТО», П. Ван ден Боше и В. Здук включают в перечень не только общие принципы права⁴⁵ более того, они подразделяют источники на «главные» (основные)⁴⁶ и иные. В книге дается пояснение того, что не все источники «права ВТО» одинаковы по природе, одни наделяют государств-членов специальными правами и обязанностями, обеспечиваемые посредством разрешения споров ВТО. Другие же служат вспомогательным средством «толкования» или «определения» применяемого права между государствами-членами по вопросам ВТО⁴⁷. Главным источником выступает Марракешское соглашение⁴⁸. Ко второй группе источников относятся: доклады разрешения споров; акты органов ВТО; соглашения, заключенные в контексте ВТО; обычное международное право; общие принципы права; иные международные соглашения; последующая практика государств-членов ВТО; история переговоров по поводу соглашений ВТО; доктрины наиболее квалифицированных специалистов⁴⁹.

Поскольку с первой группой источников вопросов не возникает, остановимся на второй. Хоть авторы и признают, что «иные источники» по своей природе не одинаковы с «главными», все же относят весь данный перечень к «источникам права».

Традиционно источники международного права делят на три группы: основные, производные (вторичные) и вспомогательные со ссылкой на ст. 38 Статута МС ООН⁵⁰. Подобная позиция, относительно оценки ст. 38 Статута Международного Суда ООН при делении источников на названные подгруппы, поддерживается не всеми. Л. П. Ануфриева поясняет, что судебные решения и доктрина определены (с учетом ст. 59 Статута) не как «источник права», а в качестве вспомогательного средства для установления содержания международно-правовых норм⁵¹. Кроме того, в п. 1 ст. 38 речь идет об общих и специальных международных договорах, «определенно признанных спорящими государствами», как источниках субъективного права, а не о перечислении формально-юридических «источников международного права»⁵².

Дискуссия, как можно заметить, относительно содержания и смысла статьи 38 продолжается. В подпункте а) пункта 1 прописано, что Суд применяет международные конвенции, как общие, так и специальные, устанавливающие правила, определенно признанные спорящими государствами, а подпункт d) прямо указывает: Суд применяет судебные решения и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по публичному праву различных наций в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм⁵³.

Действительно, сложно назвать доктрину и судебные решения источником права, хоть и «вспомогательным», с другой стороны, все зависит от позиции автора относительно понятия «источника». Если исходить из традиционного формально-юридического понятия «источник права», где основными элементами выступает форма выражения вовне правовых норм, придание им юридической силы и официальная обеспеченность формы выражения⁵⁴, то конечно же нельзя называть доктрину, как и судебные решения источниками.

Следуя данной позиции, можно подвергнуть оспариванию «иные» источники, о которых говорилось раннее. Со ссылкой на пункт 1 статьи 38 Статута международного суда ООН П. Ван ден Боше и В. Здук также называют доктрину «источником»⁵⁵. Однако на данном аспекте уже нет смысла останавливаться. Формулировка названной статьи говорит сама за себя: доктрина – это вспомогательное средство для определение правовых норм. Даже не основное средство, а вспомогательное. Кроме того, точек зрения по одному и тому же правовому вопросу в теории представлено как минимум два. Что будет, если Орган по разрешению споров будет трактовать их в качестве источника в формально-юридическом смысле? Проблема «forum shopping» перерастет в «doctrine shopping», но это уже тема для иной дискуссии.

Что можно сказать об «актах органов ВТО» и «другой, последующей практике»?⁵⁶ Ссылка на статьи 31–32 ВКПМД лишь подтверждает тот факт, что перечисленное является средством, «важным источником понимания и уяснения норм международного права»⁵⁷, но не источником права и, следовательно, «права ВТО» в формально-юридическом смысле.

Признаются ли доклады третейской группы и Апелляционного органа как источник «права ВТО» «в жемчужине на короне ВТО»? Отмечается, что при решении последующих споров, ОРС ВТО часто ссылается на предыдущие, в частности, при толковании тех или иных положений соглашений, но ведь известно и другое: практика часто не совпадает. Довольно часто тот же Апелляционный орган опровергает и признает ошибочными те или иные положения докладов третейского органа, представляя свою собственную позицию по рассматриваемому вопросу.

В литературе поясняется: «В докладах третейских групп и Апелляционного органа можно найти многочисленные ссылки на ранее принятые решения. При этом анализу выводов, изложенных в предыдущих решениях, уделяется больше внимания, чем анализу положений соответствующих положений. Стороны и третьи лица тщательно изучают практику разрешения споров ГАТТ/ВТО и ссылаются на нее при обосновании своей позиции. Все это свидетельствует о том, что право ВТО рассматривается всеми участниками процесса как прецедентная система»⁵⁸. Достаточное ли это основание для признания существования «прецедентной системы» в ВТО?⁵⁹

Проблему «прецедента в международном праве» поднимает А. С. Исполинов в одноименной работе. Автор приходит к выводу, что прецедент де-факто существует в международном праве, однако суды редко используют данный термин и «не признают в решениях, что они создают нормы международного права. Такая ситуация полностью устраивает государства. Они молчаливо признают для себя и роль прецедента, и нормотворчество международных судов, но не хотят сделать это официально. Это означало бы отказ от принципа согласия государств на обязательность для них правовой нормы. Кроме того, государства хотят остаться основными создателями норм международного права, и последнее слово хотят оставить за собой… Международные суды это понимают и принимают правила игры»⁶⁰. Автор приводит в пример дело US – Stainless Steel, в котором Апелляционный орган отменил решение третейской группы, пояснив следующее: «за исключением случаев наличия неоспоримых причин (cogent reasons), судебное учреждение должно разрешать схожие правовые вопросы схожим образом в последующих делах»⁶¹. Что свидетельствует, по мнению автора, о косвенном признании действия прецедента в «праве ВТО».

Стоит добавить, что в этом же деле Апелляционный орган отметил, что доклады Апелляционного органа не являются обязательными, кроме как в отношении разрешения конкретного спора между сторонами⁶². Признается сама практика ОРС, а решения по схожим спорам (где условия практически идентичны) не могут быть противоположны, ведь и применимые нормы тоже одни и те же, но говорить о прецеденте в формально-юридическом смысле в отношении докладов ОРС представляется не совсем верным. С другой стороны, с точки зрения понятия права в материальном смысле, доклады третейских групп и Апелляционного органа представляют собой инструмент влияния на формирование «права ВТО».

Таким образом, «право ВТО» – это система специальных международно-правовых принципов и норм, содержащихся в договорах, принятых в рамках ВТО (включая соглашения между ВТО и третьими лицами), но неразрывно связанная с системой международного права и выступающая ее составной частью.

§ 2. Место «права ВТО» в международном праве

Процессы глобализации, регионализации, интеграции способствовали образованию в международном праве отдельных систем, называемых в доктрине «автономными режимами». К их числу относят, в частности, и «право Всемирной торговой организации». Данный процесс обозначается термином «фрагментация».

Справедливости ради, стоит отметить, что фрагментация – не новое явление. К отдельным образованиям в рамках международного права можно также отнести и право Европейского союза, Меркосур, НАФТА, а также только начавшее формироваться – право Евразийского экономического союза.

Традиционно процесс фрагментации сопровождается в доктрине вопросами о соотношении права того или иного договорного режима с международным правом. Взаимодействуют они или нет? Открыты ли подобные системы друг для друга? Эти и иные вопросы продолжают быть предметом для дискуссии. Почему важно найти ответ? Применение норм международного права при регулировании отношений, возникающих в рамках конкретного договорного режима, может иметь важное значение при рассмотрении споров.

Так, проблема соотношения международного права (международного экономического права как отрасли) и «права ВТО» все еще актуальна несмотря на то, что организация функционирует не первый год. Разъяснение затрагиваемого вопроса необходимо для дальнейшего исследования, посвященного непосредственно международным стандартам. Почему данный вопрос требует внимания в рамках изучаемой темы?

Во-первых, область настоящего исследования ограничивается рамками «права ВТО», а без изучения поставленного вопроса дальнейшая работа будет невозможно, ведь «международные стандарты» создаются в «международно-правовой среде» иными международными организациями, поэтому важно определить связь и степень взаимодействия и взаимного влияния международного права и «права ВТО».

Во-вторых, хоть международные стандарты разрабатываются в иных организациях, отличных от ВТО, однако применяются государствами, которые являются ее членами, а это означает, что функционирование «права ВТО» невозможно в полной изоляции от международного права.

В-третьих, в целях выполнения поставленных задач, важно выявить соотношение международного права и «права ВТО», чтобы понять степень их взаимного влияния в сфере отношений, связанных с международными стандартами.

Обсуждение названной проблемы началось еще во времена действия ГАТТ. Тогда ставился вопрос о том, являлось ли ГАТТ «замкнутым правовым режимом» от международного права, так что нормы общего международного права не обязательно будут применятся. По крайней мере, в литературе некоторые сторонники поддержали мнение о том, что ГАТТ является отдельным режимом и поэтому имеет полностью автономную юридическую и правовую структуру. Многие другие выступали против данной точки зрения, и на протяжении всей истории ГАТТ можно найти немало примеров, которые противоречат теории «замкнутого режима». Было зафиксировано несколько случаев, когда третейская группа прямо и открыто рассматривала вопрос о применимости норм международное право к данной системе и давала положительный ответ⁶³.

Символично, что вопрос о применении международного права возник при рассмотрении самого первого дела ОРС ВТО. Речь идет о споре US – Standards for Reformulated and Conventional Gasoline. Заявители (Бразилия и Венесуэла) оспаривали дискриминационные меры США в отношении качества установления критериев качества импортируемого топлива. Беспристрастные наблюдатели предполагали, что США проиграют спор. Так и вышло, причем как на первом, так и на втором этапах рассмотрения. ОРС считал, что американская мера несовместима с обязательствами США перед ВТО.

Хотя постановление против Соединенных Штатов было поддержано Апелляционным органом, последний не согласился с решением третейской группы и в этой связи поддержал аргумент Соединенных Штатов об исключениях (согласно статье XX ГАТТ), на которые они ссылались. Однако меры Соединенных Штатов не соответствовали дополнительным критериям статьи XX (в преамбуле), которые необходимы для того, чтобы избежать противного решения. В этом случае Апелляционный орган немедленно затронул вопрос о взаимосвязи международного права с «правом ВТО» и решительно заявил, что в отношении толкования договоров общие принципы обычного международного права являются обязательными для членов ВТО. Апелляционный орган широко цитировал ст. 31 и 32 ВКПМД⁶⁴.

Традиционно сложились две противоположные позиции: «право ВТО» – закрытая система и «право ВТО» – не изолированная, а открытая для норм и принципов общего международного права особая система. В доктрине та же самая ситуация. Ученые разделились «на два лагеря». За первую точку зрения выступают С. Олхоф, Г. Л. Слоеман, Д. З. Касс, Дж. Тречмен. О том, что «право ВТО» не изолировано от международного права пишут П. Ван ден Боше и В. Здук⁶⁵, Б. Киффер⁶⁶, П. Лами⁶⁷, Дж. Повелин⁶⁸, Л. П. Ануфриева⁶⁹, А. С. Смбатян⁷⁰, Н. Е. Тюрина⁷¹. Так, Л. П. Ануфриева отмечает, что «договорной режим» не может быть отделен от международного права, аргументируя данную позицию, в частности, тем, что ни одно соглашение «пакета ВТО» не изолировано от действия норм права международных договоров и Венской конвенции 1969 г., в том числе⁷². Стоит также вспомнить, что в свое время В. Рифаген писал, что договорной режим – это подсистема международного права, представляющая собой совокупность норм поведения, процессуальных норм и статусных положений, которые образуют правовой круг, допускающий взаимосвязь с другими подсистемами в отличие от замкнутой системы с конкретной сферой правоотношений⁷³.

Данную проблему также затрагивает в своей работе Я. С. Кожеуров: «В литературе встречаются точки зрения, что право ВТО является полностью “закрытым” режимом, в рамках которого никакие иные нормы, не предусмотренные “охваченными соглашениями”, неприменимы, в доктрине общего международного права и среди ученых, исследующих феномен права ВТО, более распространенной стала точка зрения, что право ВТО представляет собой часть общего международного права…»⁷⁴

Процесс фрагментации международного права предполагает образование неких «автономных», «замкнутых» систем, самостоятельно функционирующих в рамках международного публичного права. Как можно увидеть далее, понятие «автономного режима» имеет несколько значений и понимается как в узком, так и в широком смыслах.

Данная тема исследовалась Комиссией по международному праву (далее – КМП) в начале 21 в.⁷⁵ Представляется, что добавить уже нечего, однако дискуссии продолжаются. Практика ОРС ВТО периодически вносит свои коррективы, порой разнящиеся с доктриной.

Как указано в докладе КМП, в узком смысле термин «автономный режим» означает совокупность специальных второстепенных норм по праву ответственности государств, которая устанавливает примат над общими нормами, касающимися последствий нарушения. В широком смысле, термин используется для обозначения взаимосвязанных областей первичных и вторичных норм, также называемыми «системами» или «подсистемами» норм, которые регулируют определенную проблему, отличную от их регулирования общим правом⁷⁶.

Совокупность норм может регулировать как ограниченную сферу, такую как юридическое содействие между Международным уголовным судом и государствами-членами в соответствии с Римским статутом 1998 г., так и более широкую – технику толкования Европейской конвенции по защите прав человека и основных свобод 1950 г.⁷⁷

Система разрешения споров ВТО является автономной в смысле статьи 23 ДРС, которая исключает одностороннее определение факта нарушения или принятия контрмер не иначе как путем урегулирования споров в соответствии с правилами и процедурами данной Договоренности. КМП отмечает, что существуют споры по поводу того, что общее международное право не должно применятся в регулировании договоров ВТО.

Согласно ст. 7, третейские группы, при рассмотрении дела, обращаются к соглашениям, чьи нормы, по мнению сторон, были нарушены, т. е. речь идет о положениях охваченного соглашения или упомянутых соглашений, которые называют сторон в споре. Кроме того, в ДРС отмечается, что функцией третейской группы является оказание помощи Органу по разрешению споров в выполнении его обязанностей на основе ДРС и охваченных соглашений (статья 11).

Так, например, Дж. Тречмен, со ссылкой на вышеупомянутые нормы статьи 1 (пункт 1) и статьи 3 (пункт 1), считает «абсурдным», «если бы ОРС применяло права и обязанности, происходящие из других норм международного права»⁷⁸. Автор также приводит в пример ситуацию, когда имеет место пробел в «праве ВТО», но при этом существует гипотетическая возможность применения нормы общего международного права, которая может не соответствовать положениям ВТО.

Ученый приходит к заключению, что «система разрешения споров в ВТО конечно не является судом общей юрисдикции, чтобы применять все подходящие нормы международного права»⁷⁹. Именно по этой причине, как пишет Дж. Тречмен, и остаются пробелы в «праве ВТО», поскольку их нельзя «заполнить» общими нормами международного права. Таким образом автор обосновывает «изолированность» «права ВТО» от международного права.

Иными словами, отношения, которые возникают в рамках ВТО между ее государствами-членами, регулируются исключительно номами соглашений, входящих в «пакет ВТО». Орган по разрешению споров также должен применять лишь нормы «права ВТО» при разрешении споров.

Интересно, что далее он проводит сравнение международного права с конституцией и ту роль, которую она играет в национальном правопорядке, т. е., международное право, как конституция, так же обеспечивает своих субъектов ограниченным количеством норм, которые регулируют вопросы формирования, толкования и применения норм права⁸⁰. Представляется, что подобное суждение говорит, как раз об обратном. Кроме того, стоит обратить внимание на год написания цитируемой работы. В 1999 г. представление об изолированности «права Всемирной торговой организации» при разрешении споров было более сильным, нежели сегодня. К 2018 г. практика третейских групп и Апелляционного органа богата на применение норм, выходящих за пределы ВТО.

Сейчас Орган по разрешению споров ВТО применяет обычное международное право и общие принципы при толковании договоров. Однако, ряд юристов продолжают считать право ВТО изолированным⁸¹.

В ряде решений Апелляционный орган применял общее международное право при толковании соглашений ВТО. Так, в деле Shrimp – Turtle⁸² встречаются ссылки на нормы международного экологического права в отношении определения значения терминов «природные ресурсы» и «исчерпаемые» из пункта (g) статьи XX ГАТТ 1994 г. Было установлено, что при толковании данных понятий важно принять во внимание статью 56 Конвенции ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 г., относящую к природным как живые, так и неживые ресурсы⁸³. Решая вопрос о принадлежности морских черепах к «исчерпаемым» ресурсам, Апелляционный орган ВТО обратился к Перечню, прилагаемому к Конвенции о международной торговле видами дикой флоры и фауны, находящимися под угрозой исчезновения 1973 г., включающий все признанные виды морских черепах⁸⁴.

Как указывает в своем докладе КМП, взаимодействие соглашений ВТО с многосторонними международными договорами по экологическому праву и праву прав человека активно обсуждается в научных кругах⁸⁵. Апелляционный орган всегда признавал, что положение п. 2 ст. 3 Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров 1994 г. об обычных правилах толкования международного публичного права требует от третейской группы строгого применения ст. 31–32 ВКПМД. Как следствие, Апелляционный орган нередко отменяет решения третейской группы в связи с отсутствием применения норм международного публичного права⁸⁶.

КМП делает акцент на том, что Апелляционный орган широко применяет нормы международного права, не считая, что они могут исказить толкование применяемых соглашений. Например, органы ВТО принимают во внимание региональные торговые соглашения и двусторонние торговые соглашения. В деле Korea – Beef (2000) третейская группа сослалась на двусторонние соглашения Кореи «не для того, чтобы «применить» содержание тех двусторонних соглашений, а с целью толкования неопределённых положений ВТО»⁸⁷.

Очередным примером использования положений иного международного договора при толковании правил ВТО может служить рассмотрение спора EC –Biotechnical Products (2006). ЕС обосновывал запрет на ввоз генномодифицированных продуктов нормами Конвенции о биологическом разнообразии 1992 г. и Протокола о биологической безопасности 2000 г. Сначала третейская группа определила, что данные договоры устанавливают «нормы международного права», а затем встал вопрос о применимости данных положений к отношениям между сторонами. Третейская группа посчитала, что термин «сторона» означает «государство, согласившееся выполнять обязанности по договору, который вступил для него в силу». Таким образом, было изменено понятие «сторона», которое ранее означало только сторону в споре. Стороны должны были быть также участницами одного и того же договора. В данном деле США не были стороной ни в одном из рассматриваемых договоров, хотя подписали Конвенцию о биоразнообразии, в связи с чем третейская группа не могла принять их во внимание⁸⁸.

Паскаль Лами, выступая перед Европейским обществом по международному праву в 2006 г., отметил, что эффективность и легитимность ВТО зависят от того, как оно относится к нормам других правовых систем, а также от природы и характера отношений с иными международными организациями. Он также подчеркнул, что Всемирная торговая организация не может быть господствующей, и ее компетенция ограничена. ВТО принимает участие в формировании международных связей и укреплении международного правопорядка. Подводя итог своей речи, П. Лами заявил, что Всемирная торговая организация связана с общим международным правом⁸⁹.

Дж. Паувелин подчеркивает, что нормы «права ВТО» и нормы общего международного права равны между собой, а «ВТО – это “всего лишь” ветвь международного публичного права»⁹⁰, за исключением норм jus cogens, ведь в согласно ст. 53 ВКПМД, договор является ничтожным, если в момент заключения он противоречит императивной норме общего международного права… императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер.

Как справедливо указывает Л. П. Ануфриева: «будучи самостоятельной отраслью международного права, международное экономическое право испытывает на себе действие всех общих закономерностей, которые присущи международному праву как таковому»⁹¹. В системе международного права международное торговое право является подотраслью международного экономического права. «Право же ВТО становится ядром всей правовой надстройки в международной торговой системе, воздействует на международный экономический правопорядок, характеризуется комплексной природой, а его основным объектом являются касающиеся торговли внутренние правовые режимы государств-членов»⁹².

О том, что ВТО не изолировано от международного права, также пишет А. С. Смбатян: «Право ВТО является неотъемлемой частью международного публичного права. С одной стороны, как специальный свод норм право ВТО самодостаточно и в этом контексте может рассматриваться в качестве автономного договорного режима. Однако, с другой стороны, к праву ВТО применимы императивные нормы международного публичного права – нормы jus cogens, обычно-правовые нормы международного права и общие принципы права. В вопросах общего международного права третейские группы и Апелляционный орган постоянно апеллируют к мнению Международного суда, особенно это касается статуса обычно-правовых норм и общих принципов международного права. Сказанное касается не только материальных, но и процессуальных норм и принципов»⁹³.

Французские учение Д. Карро и П. Жюйар выделяют «мозаичность системы ВТО». Что подразумевается под данным термином? Авторы поясняют, что соглашения, которые входят в систему ВТО, «в установлении новых институциональных и материально-правовых рамок международной торговли не ограничиваются лишь собственными текстами. В действительности они содержат много ссылок на другие международные документы, а также на международные организации и их акты»⁹⁴.

В качестве аргумента выше приведен тот факт, что все нормы «права ВТО» должны соответствовать основным принципам международного права. Так, например, в полной мере действует принцип мирного разрешения международных споров, закрепленный в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с уставом организации объединенных наций от 24 октября 1970 г.

Поскольку международное право лежит в основе деятельности Всемирной торговой организации, нельзя было установить противоречащие данному принципу. В связи с этим, Договоренность о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров, предлагает немало способов мирного разрешения международных экономических споров: консультации (ст. 4), добрые услуги, согласительные процедуры и посредничество (ст. 5), учреждение третейской группы (ст. 6), рассмотрение апелляции (ст. 17). Следовательно, в ВТО, как и в любой другой международной организации, неприемлем вариант разрешения спора немирным путем⁹⁵.

Таким образом, каким бы замкнутым ни казалось «право ВТО», все же его положения не могут толковаться как третейской группой, так и Апелляционным органом в полной изоляции от норм международного права. К такому выводу пришел сам Апелляционный орган в деле US – Gasoline (1996).

Однако особое внимание следует уделить решению третейской группы по делу Korea – Measures (2000), где было представлено следующее толкование: «однако взаимосвязь соглашений ВТО с обычным международным правом шире этого. Нормы международного права применяются в целом к экономическим взаимоотношениям между членами ВТО в той степени, в какой международно-правовые соглашения ВТО не “отклоняются” от них. Другими словами, в той степени, в какой нет коллизии или несоответствия, или же наличия в каком-либо охватываемом ВТО соглашении выражения, которое применяется иным образом, мы полагаем, что обычные нормы международного права применяются к международным договорам ВТО и процессу разработки международных договоров в рамках ВТО»⁹⁶.

Следовательно, такое решение третейской группы можно рассматривать как косвенное опровержение позиции, согласно которой ВТО действует на основе своих собственных норм, а «право ВТО» – это закрытая система, неподверженная действию международного права. Таким образом, еще раз подтверждается утверждение о том, что международное право является основой ВТО.

В качестве дополнительного аргумента можно также указать на то, что ОРС ВТО в своих решениях нередко ссылается на Статьи об ответственности КМП ООН 2001 г.⁹⁷

Конечно положения Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров являются lex specialis в отношении Статей об ответственности, однако это не мешает третейской группе и Апелляционному органу применять нормы последних в той части, в которой они не противоречат Договоренности. Противники позиции замкнутости ВТО данный факт тоже приобщают к доказательствам в пользу своей точки зрения.

Взаимодействие ВТО с другими международными организациями также свидетельствует в пользу того, что ВТО не изолировано от международного права. Под «взаимодействием» здесь понимается регулирование торговых отношений в рамках ВТО нормами, принятыми иными международными организациями, а также нормами, установленными иными международными договорами, не входящими в пакет соглашений ВТО.

Во-первых, пункт 4 статьи 8 Марракешского соглашения закрепляет, что привилегии и иммунитеты, предоставляемые каким-либо членом самой ВТО, ее должностным лицам и представителям ее членов, должны быть аналогичными привилегиям и иммунитетам, установленным Конвенцией по привилегиям и иммунитетам специализированных учреждений, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 21 ноября 1947г. Кроме того, в пункте 2 статьи 11 данного Соглашения установлено, что именно ООН определяет, какие государства являются наименее развитыми.

Во-вторых, пункт 1 статьи 3 СФС Соглашения устанавливает, что члены будут основывать свои санитарные и фитосанитарные меры на международных стандартах, руководствах или рекомендациях, когда таковые имеются, если в п. 3 не предусмотрено иное. При этом, стоит отметить, что международные стандарты разрабатываются иными международными организациями.

В-третьих, ТРИПС предусматривает применение Парижской, Бернской, Римской конвенций, а также Договора об интеллектуальной собственности в отношении интегральных микросхем (статья 2)⁹⁸. Так, положения Бернской конвенции были применены в деле U.S. – Copyright (2000).

В-четвертых, нельзя забывать о Соглашении по техническим барьерам в торговле. Статья 2 данного Соглашения предусматривает, что с целью гармонизации технических регламентов на возможно более широкой основе члены в пределах своих возможностей принимают полноценное участие в подготовке соответствующими международными органами по стандартизации международных стандартов для товаров, в отношении которых они либо приняли, либо предполагают принять технические регламенты.

В-пятых, в статья XIV bis п.1(с) ГАТС указано, что ничто в настоящем Соглашении не должно истолковываться как препятствие для любого члена предпринимать любые действия для выполнения его обязательств в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций в целях сохранения международной безопасности и мира. Кроме того, это «членство» предполагает не закрытые двери или закупоренные помещения, а скорее взаимное обогащение»⁹⁹.

Пункт 3 статьи 1 ТРИПС содержит ссылку на «иные международные договоры»: в отношении соответствующего права интеллектуальной собственности под гражданами других членов понимаются те физические или юридические лица, которые отвечали бы критериям предоставления охраны, предусмотренным в Парижской конвенции (1967 г.), Бернской конвенции (1971 г.), Римской конвенции и Договоре об интеллектуальной собственности в отношении интегральных микросхем, если бы их участниками были все члены ВТО¹⁰⁰.

В итоговом докладе Исследовательской группы КМП ООН, подготовленном М. Коскенниеми в 2006 г., указывается, что «право ВТО» функционирует в системе «общего» международного права, но не изолированно. Презюмируется, что, когда государства-члены присоединялись к Маракешскому соглашению, они делали это в соответствии и согласно с нормами и принципами международного права, и нет оснований полагать, что данные нормы и принципы перестают регулировать отношения между членами ВТО¹⁰¹.

В Докладе Комиссии международного права ООН отмечается, что ни один договорной режим не существует сегодня «автономно» в том смысле, что применение общего международного права полностью исключено¹⁰². И это логично, ведь создание самого режима проходило на основе общего международного права. В документе содержатся следующие выводы в отношении «автономных режимов»:

обоснование для специальных режимов такое же как для lex specialis. Они лучше учитывают особенности регулируемого предмета, к которому относятся и регулируют его более эффективно, чем нормы общего международного права;

ни один режим не является автономным (закрытым), даже если он сильно развит. Международное право выполняет в его отношении по крайней мере две функции: а) обеспечение правовой базы в случае возникновения ситуации, когда специальные нормы ее не регулируют, например, прекращение существования государств-члена ВТО – стороны спора – в данном случае начинают действовать нормы о правопреемстве государств; б) нормы общего международного права действуют в случае, если специальный режим не функционирует должным образом;

термин «автономный режим» ошибочен. Ни один правовой режим не может быть изолирован от международного права¹⁰³.

Не совсем понятен смысл встречающегося в доктрине термина «полуавтономный» режим. «Полузакрытый» или «полуоткрытый»? Так, Т. К. Гуляева, со ссылкой на П. Делиматсиса, Т. Коивурову и И. М. Хафнер-Бартон, пишет: «ВТО представляет собой «полуавтономный» режим, который, с одной стороны, отражает определенную степень самостоятельности ВТО по административным, законодательным или судебным процедурам, а с другой – свидетельствует о наличии черт, характерных для других международных межправительственных организаций, в частности, по вопросам принятия решений. Кроме того, общее международное право применяется к ВТО до тех пор, пока не противоречит соответствующей норме «права ВТО»¹⁰⁴.

Во-первых, применение международного права, пока не возникнет противоречие – это отражение принципа lex specialis derogat generali, он применяется даже внутри «права ВТО», при противоречии, например, норм ГАТТ и норм одного из Соглашений «пакета ВТО».

Во-вторых, невозможно обратное: если положение «права ВТО» будет противоречить нормам jus cogens (а они относятся к общему международному праву), то первое применяться не будет. Данное правило, закрепленное в ВКПМД 1969 г. действует всегда, а значит и нормы общего международного права в любом случае являются основой любого режима, иначе бы подобное режимы не существовали.

Особенность «права ВТО» отмечалась в доктрине. Так, Д. Флек писал о том, что «специальные режимы не функционируют автономно от других»¹⁰⁵, что соответствует действительности (взять, например, ТРИПС и иные соглашения по праву интеллектуальной собственности в международном праве либо международное экологическое право, которое на фоне глобальных экологических проблем только набирает обороты).

В виду всего вышеизложенного, вывод следующий: во-первых, поскольку ВТО – это международная межправительственная организация, которая была создана в соответствии с международным правом, ее членами являются независимые суверенные государства и таможенные территории, то ее функционирование не может выйти за рамки международного права либо быть изолированным от него.

Деятельность Организации не должна противоречить основным принципам международного права. Попытки отгородить ВТО от международного права тщетны, поскольку вся сущность данной организации базируется на международном праве. Как «право ВТО», так и международное публичное право не статичны, они находятся в постоянной динамике, изменяются, чтобы соответствовать нуждам современного мирового сообщества. И влияние их норм взаимно: как международное право действует на ВТО, так и ВТО, в свою очередь, оказывает влияние на международное публичное право.

Безусловно, в системе «права ВТО» есть свои особенности. Право, сформированное в рамках Всемирной торговой организации регулирует широкий спектр отношений, предоставляет площадку для мирного разрешения споров (при чем, только между государствами-членами ВТО), оно устанавливается целым «пакетом соглашений», но все это не означает, что «право ВТО» – это отдельный замкнутый в себе мир, точно так же не стоит приравнивать его к международному торговому праву или международному экономическому, либо причислять к нему регулирование отношений между физическими и юридическими лицами.

Среди спектра актов, относящихся к источникам «права ВТО» представляется спорным отнесение докладов третейских групп и Апелляционного органа. Официально прецедент не признан источником Всемирной торговой организацией, кроме того, анализ статьи 38 Статута МС ООН совместно с положениями ВКПМД говорит только о том, что решения нарду с доктриной служат средством толкования норм, но не источником. Однако, говоря об источниках необходимо разграничивать данное понятие в формально-юридическом и материальном смыслах. В таком случае решения ОРС ВТО являются источниками «права ВТО» в материальном смысле, но не формально-юридическом.

Глава 2.
Понятия «стандарт», «международный стандарт» и «стандартизация» в национальном и международном правопорядках

§ 1. Международные стандарты и внутригосударственное регулирование в условиях глобализации

До 1980-х гг. разработка стандартов в основном проводилась на национальном уровне. Каждая страна устанавливала свои собственные правила, особо не вдаваясь в то, что делали другие государства. Международные стандарты, в свою очередь, были не системны, предписывая спецификацию для продукции широкого потребления, например, толщину кредитных карт (0.76 мм), чувствительность фотопленки (рейтинг ISO) и размеры грузовых контейнеров¹⁰⁶.

Государства продолжают создавать собственные национальные стандарты, что естественно, ведь невозможно установить единые критерии и требования к тем или иным товарам, продуктам, условиям производства и хранения и т. д. для всего мира в силу климатических, географических и иных особенностей каждой отдельно взятой страны. После создания ВТО возросло применение международных стандартов при разработке национальных регламентов.

Для лучшего понимания особенностей регулирования международных стандартов на международном уровне имеет смысл проанализировать внутригосударственные нормы и практику в отношении национальных стандартов и стандартизации. Еще в Курсе международного права отмечалось влияние внутригосударственного права на международное¹⁰⁷, по аналогии влияние внутригосударственных норм о стандартах и стандартизации, находят отражение в международно-правовых нормах, посвященных стандартизации и международным стандартам.

Лексическое значение слова «стандарт» многозначно. Оно обозначает и образец, и документ¹⁰⁸. В юридической терминологии слово приобретает иные оттенки. Отечественный юридический энциклопедический словарь¹⁰⁹ дает следующее определение: стандарт – нормативно-технический документ, устанавливающий комплекс норм, правил, требований к объекту стандартизации, государственный стандарт, санитарные нормы и правила, строительные нормы и правила и другие документы, которые в соответствии с законом устанавливают обязательные требования к качеству товаров (работ, услуг)¹¹⁰. По Black’s Law Dictionary стандарт – это модель, принятая в качестве верной в результате обычая, соглашения либо власти; критерий измерения годности, качества или правильности¹¹¹. В первом случае стандарт представляется в качестве документа, содержащего нормы, во втором – как модель либо критерий. Таким образом, существуют разные варианты толкования данного термина. Как определяется «стандарт» в национальном правопорядке членов ВТО?

В статье 2 Федерального закона от 29 июня 2015 года № 162-ФЗ «О стандартизации в Российской Федерации» стандарт¹¹² (национальный стандарт) определяется в качестве документа по стандартизации. Составные элементы определения национального стандарта следующие: 1) он разрабатывается участниками работ по стандартизации; 2) в результате экспертизы; 3) утверждается федеральным органом исполнительной власти в сфере стандартизации; 4) устанавливает общие характеристики объекта стандартизации.

Кроме этого, в Законе содержится дифференциация стандарта на: основополагающий национальный стандарт¹¹³, предварительный национальный стандарт¹¹⁴ и стандарт организации¹¹⁵.

В определении национального стандарта уточняется, что разработчиком выступает федеральный орган исполнительной власти в сфере стандартизации, в отличие от предварительного национального стандарта, который лишь утверждается федеральным органом, а разрабатывается техническим комитетом. Стандарт организации представляет собой результат деятельности частных лиц, а именно: индивидуальных предпринимателей, государственных корпораций, саморегулируемых организаций и иных юридических лиц. Цель их деятельности, согласно Закону, обеспечение качества продукции, выполнения работ и оказания услуг¹¹⁶.

Таким образом, настоящий Федеральный закон определяет «стандарт» в качестве «документа стандартизации», далее конкретизируя субъект стандартизации (федеральный орган исполнительной власти, государственная корпорация, индивидуальный предприниматель и т. д.), указывая на процесс разработки и цели стандартизации.

Схоже ли определение стандарта у иных членов ВТО, включая Евросоюз? Американское общество по испытанию материалов (далее – ASTM) определяет стандарт как документ, разработанный и утвержденный в соответствии с принципом консенсуса организации и который соответствует процедурным требованиям и регламенту ASTM¹¹⁷.

В Великобритании стандарт – это опубликованный документ, содержащий техническую сертификацию или иные определенные критерии, предназначенные для использования в качестве правила, руководства или определения¹¹⁸.

Европейский комитет по стандартизации устанавливает, что стандарт – это «техническая публикация, используемая, как правило, руководство или определение», принятая в результате консенсуса всех заинтересованных сторон, включая предпринимателей, производителей определенных материалов, продуктов, процессов и услуг¹¹⁹. Формулировка схожа с «британской».

Стандарт в Австралии – это опубликованный документ, закрепляющий спецификацию и процедуры для гарантии безопасности соответствия продуктов, услуг и систем. Он устанавливает общий язык для определения критериев качества и безопасности¹²⁰. В законодательстве ряда стран прописывается необязательный характер стандартов¹²¹.

В целом, государства и Евросоюз практически одинаково определяют «стандарт», называя его «документом», но различия в формулировках все же есть: где-то уточняется, что стандарты принимаются в результате консенсуса, где-то можно увидеть прямое указание на добровольный характер; перечисляются также участвующие в разработке стандартов субъекты.

§ 2. Понятие «стандарт» в национальном праве. Правовое регулирование стандартов и стандартизации в Российской Федерации

Стандарты, согласно отечественному законодательству, призваны содействовать социально-экономическому развитию, интеграции России в мировую экономику, улучшению качества жизни населения, обеспечению обороны страны, техническому перевооружению промышленности, повышению качества продукции.

Задачи стандартизации направлены на повышение безопасности жизни и здоровья людей, обеспечение охраны окружающей среды, а также устранение технических барьеров, способствование применению международных стандартов наряду с региональными правилами и даже стандартов иностранных государств (ст. 3)¹²².

Согласно названному Закону, стандартизация основывается как на принципах добровольности, так и обязательности (ст. 4). Обязательными выступают стандарты в области оборонной продукции, в том числе предназначенные для защиты сведений, которые составляют государственную тайну. Кроме того, обязательными являются иные стандарты, чей порядок устанавливается Правительством Российской Федерации.

Помимо названного Закона, действует также ФЗ «О техническом регулировании» от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ, касающийся отношений в сфере разработки, принятия и применения обязательных требований к продукции, а также процессам производства, строительства, хранения, утилизации, оценки соответствия (пункт 1 статьи 1)¹²³. За рамки действия Закона выходят санитарные, лечебно-профилактические, реабилитационные меры, а также стандарты по охране труда, оценочной деятельности, социальных услуг, медицинской помощи. Иными словами, все, что не относится к технической сфере деятельности (статья 1, пункт 3). Однако, не стоит путать санитарные стандарты и технические регламенты, содержащие, например, ветеринарно-санитарные меры.

Если в отношении стандартов закреплен принцип добровольного применения (за исключением случаев, установленных законом), то техническое регулирование, согласно статье 2, является обязательным для исполнения.

Как в принципе взаимодействуют стандарты и технические регламенты? Существует позиция, согласно которой техническое регулирование – это разновидность стандартизации¹²⁴. Так ли это? С одной стороны, оба процесса (техническое регулирование и стандартизация) направлены на достижение схожих целей (например, обеспечение безопасности жизни и здоровья населения), кроме того, принципы действия у них также схожи, т. е. оба процесса регламентируют деятельность субъектов, устанавливают критерии и требования, однако, с другой стороны, отличие прослеживается во-первых, в статусе: одни обязательны для исполнения, другие – добровольны; во-вторых, разные объекты регулирования, что закреплено в Законе о техническом регулировании¹²⁵.

Рассмотрим Технический регламент о безопасности объектов морского транспорта, утвержденный постановлением Правительства Российской Федерации от 12 августа 2010 г. № 620. Регламент устанавливает обязательные требования безопасности для объектов морского транспорта. В документе содержатся объекты регулирования, определения, технические характеристики. Так, например, все металлические тросы, проходящие на судах над трюмами или танками, в которых перевозятся взрывоопасные вещества, должны быть заземлены на корпус¹²⁶. В техническом регламенте может содержаться ссылка на стандарт, либо стандарты представлены в качестве приложения. В рассматриваемом регламенте есть оба варианта. Пункт 132 содержит ссылку на международные стандарты: маневренность судна должна удовлетворять требованиям резолюции MSC 137(76) Международной морской организации «Стандарты маневренных качеств судов». В преамбуле Резолюции установлено, что Комитет по безопасности на море рекомендует правительствам способствовать применению стандартов. Данный регламент – наглядный пример действия на практике международных стандартов. В соответствии с пунктом 2 Постановления, был принят перечень национальных стандартов, содержащих правила для исполнения технического регламента¹²⁷. Перечень ГОСТ основан на международных стандартах, в том числе стандартах МЭК.

Л. И. Брославский посвятил книгу проблеме технического регулирования и стандартизации на примере России, США и Евросоюза¹²⁸. Отвечая на вопрос о природе стандартизации в России, автор пишет, что в случае с техническими регламентами на продукцию и стандартами в области экологии, то это «нормативно-правовые акты, по своей природе являющиеся результатом правотворческой деятельности управомоченных на то государственных органов»¹²⁹. Стандарты организаций и предприятий представлены в качестве документов добровольного применения с оговоркой, что имеет место правотворческая деятельность на уровне предприятий¹³⁰. Автор приходит к выводу, что «нормативно-технические документы (акты), содержащие технико-юридические нормы, можно рассматривать как своего рода “техническое законодательство”, являющееся неотъемлемой частью системы правового регулирования и средством реализации “традиционного законодательства”»¹³¹.

Перечень стандартов может быть включен в нормативно-правовой акт, например, постановлением Правительства (как в рассмотренном раннее примере), однако сами стандарты разрабатываются в результате экспертиз и научных исследований уполномоченными на то органами или организациями.

Позиция А. А. Сергеева в отношении стандартов заключается в том, что стандарт является источником права, когда применение содержащихся в нем требований влечет правовые последствия (например, при добровольной сертификации или декларировании соответствия). Документы в области стандартизации, исходящие от государства, облекаются в форму нормативных правовых актов. Документы отдельных организаций являются локальными нормативными актами¹³².

Что касается судебной практики, то практически во всех делах предметом спора является неверная квалификация таможенными органами перевозимых товаров в связи с ошибочным применением международных стандартов. Как результат – применение завышенных таможенных пошлин¹³³. Данный обзор свидетельствует об активном применении международных стандартов, в том числе, таможенными органами РФ, что является доказательством действия на практике (хоть и необязательных) международных стандартов, в особенности стандартов Международной организации по стандартизации.

§ 3. Правовое регулирование стандартов и стандартизации в иностранных государствах и Евросоюзе

Как построено регулирование стандартизации в зарубежных странах? Большинство их них придерживается «нисходящего» подхода к стандартизации, когда правительство или органы государственной власти, тесно связанные с правительством, либо служат разработчиками стандартов, либо определяют, какие стандарты будут разработаны.

Опыт США отличается от общей практики. По мере завершения Первой мировой войны было очевидно, что существует необходимость в координации действий между организациями, устанавливающими стандарты. Во избежание дублирования усилий, в октябре 1918 г. три правительственных учреждения и пять организаций частного сектора объединились, чтобы сформировать координационный орган, известный как Американский комитет по техническим стандартам, предшественник действующего на сегодня Американского национального института стандартов (далее – ANSI)¹³⁴. С момента своего создания ANSI отвечает за координацию интересов частного и государственного секторов, а также аккредитованных и неаккредитованных организаций по разработке стандартов.

Исследование показало, что в США придерживаются децентрализованного подхода к вопросу стандартизации, поскольку ей занимаются самые разные органы (организации), в большинстве своем представители частного сектора¹³⁵. Однако, для координации политики по стандартизации в 1999–2000 гг. государственный и частный секторы США объединились под эгидой ANSI¹³⁶ для разработки национальной стратегии стандартов. Документ устанавливает основные принципы и руководящие положения о стандартизации.

Представляется, что подобный гибкий подход позволяет быстрее реагировать на технические и экономические изменения в мире и адаптировать стандарты к современным требованиям, что весьма затруднительно сделать при концентрации основной доли разработок стандартов «в одних руках».

Процесс стандартизации в Евросоюзе подробно описывает Л. И. Брославский в названной книге¹³⁷. Отличительной чертой является двухуровневая модель регулирования, что обусловлено спецификой структуры ЕС: «Регламенты, стандарты, правила и другие нормативно-правовые акты (документы) стран ЕС не должны противоречить регламентам Евросоюза. Поскольку регламенты являются нормативно-правовыми актами прямого действия, они принимаются, если требуется абсолютно одинаковое регулирование во всех странах и необходимо закрепить в рамках Сообщества единые нормы, требования и правила»¹³⁸. Стандарты в Евросоюзе принимают три органа по стандартизации: Европейский комитет по стандартизации; Европейский комитет по электротехнической стандартизации; Европейский институт по телекоммуникационным стандартам¹³⁹. Стандарты ЕС также являются добровольными, что установлено в Регламенте 1025/2012 «О европейской стандартизации», приобретая обязательный характер в случае прямого указания. Стандарты государств-членов не должны противоречить общеевропейским стандартам.

Еще одной отличительной особенностью стандартизации в Евросоюзе выступает тот факт, что Европейский комитет по стандартизации и Международная организация по стандартизации заключили соглашение, направленное на устранение дублирования принимаемых ими стандартов¹⁴⁰. Таким образом, большая часть действующих европейских стандартов – это стандарты, разработанные ИСО.

Японский комитет по промышленным стандартам – национальный орган по стандартизации Японии – играет центральную роль в разработке стандартов, охватывающих широкий спектр продуктов и технологий от роботов до пиктограмм. Комитет также несет ответственность за растущий вклад Японии в установление международных стандартов посредством своей работы с ИСО и МЭК. В последние годы цель и масштаб «стандартов» быстро изменились, чему способствовали технологические инновации и развивающиеся социальные требования к корпоративной деятельности¹⁴¹.

Бразильская система стандартов входит в компетенцию Национальной системой метрологии, стандартизации и промышленного качества (SINMETRO). Она включает в себя государственные органы власти и частные организации, функционирующие в области метрологии, стандартизации, сертификации. Цель данной системы – создание инфраструктуры технологических услуг, способных оценивать соответствие продуктов, процессов или услуг; она была установлена Декретом №. 5966 от 11 декабря 1973 г. Национальный совет по метрологии, стандартизации и промышленному качеству (Conmetro) работает через свои технические консультативные комитеты, в том числе Технический барьер для координационного комитета торговли (CBTC), Бразильский комитет по оценке соответствия (CBAC) и Бразильский комитет по регулированию (CBR).

Бразильское правительство и Conmetro взаимодействуют с целью регулирования коммерческой экономической практики, производства и предоставления услуг, а также взаимодействия с потребителями и последствий этой практики для использования природных ресурсов и окружающей среды. Эта координация, помимо повышения качества и конкурентоспособности продуктов и услуг, разработанных в Бразилии, способствует устойчивости и согласованности с лучшими международными практиками¹⁴².

За индийскую систему стандартов отвечает Бюро индийских стандартов (BIS) (правительственная организация при Министерстве по делам потребителей Индии). BIS – это корпоративная организация, состоящая из 25 членов, представляющих как центральные, так и государственные органы, членов парламента, промышленности, научно-исследовательские учреждения, организации потребителей и профессиональные организации. Процесс стандартизации в Индии отвечает основным принципам разработки стандартов, изложенным в правилах ИСО, МЭК и ТБТ Соглашении Всемирной торговой организации. BIS контролирует разработку индийских стандартов (IS), координируя вклад различных заинтересованных сторон государственного и частного секторов через свои технические комитеты. Сегодня на индийском рынке насчитывается более 18 000 IS. Помимо это в Индии используются международные стандарты, разработанные ISO, IEC и иными международными организациями по стандартизации; региональные стандарты; зарубежные национальные стандарты и другие. Индийская промышленность активно участвует в индийской системе стандартизации, участвуя в разработке национальных и международных стандартов. Конфедерация индийской промышленности (CII), особенно активно поддерживает BIS, поощряя участие промышленности и участие в индийской системе стандартов¹⁴³.

Процесс стандартизации в Республике Корея также соответствует основным принципам разработки стандартов, изложенным в актах ИСО, МЭК и ТБТ Соглашении ВТО. Корейское агентство по технологиям и стандартам (KATS) отвечает за разработку корейских стандартов (KS), координируя вклад различных заинтересованных сторон государственного и частного секторов через свои технические комитеты. Сегодня насчитывается более 20 000 KS. Кроме того, используются международные стандарты, разработанные ISO, IEC; региональные и иностранные национальные стандарты¹⁴⁴.

Эксперты по стандартам KATS представляют почти 5000 корейских предприятий, профессиональных обществ и торговых ассоциаций, разработчиков стандартов, правительственных учреждений, институтов и потребительских и трудовых интересов, практически всех отраслей промышленности.

Представленные примеры свидетельствуют об активном применении международных стандартов, а также о взаимном влиянии государств и международных организаций друг на друга при разработке стандартов. Все это встало возможным благодаря глобализации. Современные условия экономики способствуют гармонизации национальных стандартов на основе международных.

В свете рассматриваемой проблемы нельзя обойти Резолюцию ГА от 22 декабря 2015 г. 70/186 «Защита интересов потребителей», закрепляющей руководящие принципы ООН для защиты интересов потребителей. Резолюции ГА ООН, как известно, носят рекомендательный характер, однако закрепленные в них положения все же не могут игнорироваться мировым сообществом¹⁴⁵.

Важно обратить внимание на положение статьи 2 Резолюции, где перечисляются необходимые элементы политики, направленной на защиту интересов потребителей, среди которых названы стандарты и рекомендации частного сектора, направленные на защиту прав и интересов потребителей¹⁴⁶. В пункте 9 статьи 3 содержится рекомендация для предприятий помимо законов соблюдать также «положения международных стандартов в области защиты интересов потребителей, с которыми согласились компетентные органы