А. Т. Боннер

Правовые проблемы искусственного оплодотворения

Монография

Ответственный редактор
кандидат юридических наук, доцент
И. И. Черных

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.6

ББК 67.404.4

Б81

Автор:

Боннер А. Т., доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина, заслуженный деятель науки Российской Федерации.

Ответственный редактор кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) И. И. Черных.

В 2010 г. Россия вошла в демографическое пике из-за катастрофического сокращения трудоспособного населения. Смертность растет, а рождаемость падает, не в последнюю очередь по причине бесплодия многих женщин и мужчин.

В последние годы все большее распространение находит применение вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ). В то же время законодательство в данной сфере имеет множество пробелов. Этим объясняется появление относительно большого количества связанных с различными аспектами применения ВРТ судебных споров. В них порой участвуют состоявшиеся и несостоявшиеся генетические родители, суррогатные матери, государственные органы, медицинские учреждения, а также различные посреднические структуры.

Проанализировав значительную судебную практику, автор приводит как образцовые решения по такого рода специфическим делам, так и судебные акты, вынесенные с существенным нарушением законов и грубо нарушающие права и интересы состоявшихся и несостоявшихся родителей и иных лиц, а главное – детей.

В работе обсуждаются и иные актуальные и требующие разрешения вопросы. В их числе:

– имеет ли право одинокий мужчина на применение технологий ВРТ?;

– «жизнь после смерти» или некоторые правовые проблемы посмертной репродукции человека;

– применение современных репродуктивных технологий и проблема анонимности доноров половых клеток;

– международно-правовые проблемы искусственного оплодотворения: далеко не всегда совпадающие взгляды на различные правовые аспекты проблем, связанных с применением вспомогательных репродуктивных технологий Европейского суда по правам человека, Конституционного и Верховного судов РФ, а также нижестоящих судов общей юрисдикции.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2019 г.

Работа, написанная в жанре популярной монографии, читается легко и с интересом.

Для работников судов, прокуратуры и адвокатуры, иных практикующих юристов, научных работников, студентов и аспирантов юридически вузов, а также всех, кто интересуется правовыми аспектами проблемы применения репродуктивных технологий.

УДК 347.6

ББК 67.404.4

© Боннер А. Т., 2020

© ООО «Проспект», 2020

У меня сестренки нет,
У меня братишки нет.
Говорят, с детьми хлопот невпроворот.
Что же будет на Земле
Через сто ближайших лет,
Если мода на детей совсем пройдет?

Припев песни Э. Ханка на слова
И. Шаферана «Я у бабушки живу»

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Автор обозначил жанр своей работы как «популярная монография». «А что это такое?» – усмехнется бывалый читатель. Ведь у него и при употреблении более понятного и привычного термина «монография» порой скулы от скуки сводит. Кроме того, автор не является специалистом в столь деликатной области медицины, специфические проблемы которой ему так или иначе придется затрагивать. Но зачем автор, ранее неизменно занимавшийся вопросами права, и в первую очередь гражданского процессуального, взял на себя смелость освещать проблемы медицинского права? Не попадет ли он и сам впросак и не введет ли он своих читателей в заблуждение?

Признаем, что такого рода риски действительно существуют. Но как вообще зародилась идея написания столь специфической работы? Начало было относительно простым и даже вполне традиционным. В одной из справочных правовых систем автору попалось судебное решение, которым был разрешен спор, связанный с проблемой, порой возникающей в связи с применением вспомогательных репродуктивных технологий. Решение показалось автору интересным. Он решил еще поискать подобные дела в справочных системах и в Интернете и нашел очень много любопытного не для обывателя, а тем более для специалиста-медика, а именно для юриста.

Заинтересовавшись проблемой, автор понял, что при рассмотрении подобных дел отечественные суды нередко испытывают значительные трудности и порой разрешают их совершенно по-разному. Соответственно в судебной практике, наряду с решениями, которые без преувеличения можно было бы назвать образцовыми, встречаются и судебные акты, постановленные с грубейшими ошибками, которые серьезно ущемляют права и интересы генетических родителей и, что еще более серьезно, новорожденных детей, а порой суррогатных матерей и иных лиц. Так родилась серия статей, опубликованных в журнале «Закон»¹, а за ними – и настоящее исследование. Насколько удачным оно получилось – судить читателю.

Глава 1. НЕМНОГО ДЕМОГРАФИИ. РОССИЯ НА ГРАНИ СОЦИАЛЬНОЙ, ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЫ

Общая численность населения Российской Федерации на 1 января 2018 г. составляла 146 880 432 чел. При этом существует весьма существенный дисбаланс в численности мужского (46%) и женского населения (54%).

За первое полугодие 2018 г. естественная убыль численности населения составила 121,5 тыс. чел., что на 13 тыс. чел. меньше по сравнению с прошлогодним показателем. В соответствии с докладом Федеральной службы статистики «О социально-экономическом положении России» численность населения Российской Федерации в первом квартале 2018 г. сократилась на 40,5 тыс. чел. В аналогичный период в 2017 г. было зафиксировано уменьшение численности населения на 24 тыс. чел. Эта тенденция характерна для ряда российских регионов, за исключением мусульманских, население которых постоянно увеличивается.

К величайшему сожалению, несмотря на наличие программ по поддержке молодых семей с детьми, с 2015 г. в России фиксируется резкое снижение рождаемости. Общая численность населения России снижается, несмотря на присоединение Крыма и достаточно ощутимые миграционные процессы².

Не меньшее значение имеет и следующее обстоятельство. Россия, как и вся Европа, стареет, а супружеские пары по ряду причин все чаще планируют рождение не более одного-двух детей. К тому же в течение нескольких лет смертность в стране превышала рождаемость. Впрочем, в последнее время ситуация начала несколько выправляться, однако в значительной степени за счет мусульманских регионов. Во многих же других регионах России естественная убыль населения до сих пор превышает рождаемость. Кроме того, по прогнозам специалистов, в связи со значительным сокращением числа женщин репродуктивного возраста в ближайшие 15–20 лет рождаемость может вновь существенно упасть.

Дело в том, что в 2010 г. Россия вошла в демографическое пике из-за катастрофического сокращения трудоспособного населения – до 1 млн чел. ежегодно. К 2050 г. на каждого работающего будет приходиться как минимум два пенсионера. Растущую армию стариков будет просто некому содержать.

Не следует забывать и то, что все более явственным становится и социально-демографический перекос – в семьях интеллигенции редко бывает больше одного ребенка. С помощью мигрантов-переселенцев демографические проблемы нашей страны не решить³.

Число жителей России продолжает сокращаться, несмотря на определенный миграционный прирост. И цифры Росстата опровергают один из важных тезисов президентского послания Федеральному Собранию от 2016 г., сообщающего, что «естественный прирост населения продолжается».

За период с января по март 2018 г. естественная убыль населения РФ составила 87,3 тыс. чел. (против 76,1 тыс. чел. в I квартале 2017 г.), и на 1 апреля в стране проживало 146,8 млн чел. Число умерших составило 478,2 тыс. чел.

С января по апрель 2018 г. население России сократилось на 121,3 тыс. чел. А число умерших выросло до 635,5 тыс. чел.

По данным Росстата, за первое полугодие 2018 г. естественная убыль населения страны увеличилась до 164,1 тыс. чел. (против 119,4 тыс. чел. в I полугодии 2017 г.). Число умерших выросло до 946,9 тыс.

А как дела с демографией обстоят в регионах, например в Воронежской области, расположенной в центральной полосе европейской части России?

По данным Госкомстата России, по состоянию на 2019 г. ее население составляло 2 327 703 чел. Рождаемость в Воронежской области за последние три года упала на 4,5 тыс. младенцев. Это примерно столько, сколько за год рождается в Республике Адыгея или в Севастополе.

Если в 2015 г. – в период демографического пика в российской истории – в Воронежской области родились 25,9 тыс. младенцев, то по итогам прошлого 2018 г. – только 21,3 тыс. Показатели рождаемости в регионе периода 2018–2019 гг. откатились на уровень середины 2000-х. А по прогнозам демографов, с каждым годом рождаемость будет только снижаться.

В областном правительстве в нескольких вариантах рассчитали прогноз динамики рождаемости в регионе на период до 2035 г. Однако даже по самым оптимистическим прогнозам рождаемость в Воронежской области будет снижаться как минимум до 2027 г.

Впрочем, резкое падение рождаемости коснулось всей страны. Правда, в 2013 г. в России рождаемость впервые за 20 лет превысила смертность. Такая тенденция сохранялась на протяжении четырех лет – с 2013 по 2016 г.

После этого на протяжении последующих трех лет в стране вновь наблюдается естественная убыль населения. Так, за 2018 г. в России умерло на 218,4 тыс. чел. больше, чем родилось. Это сопоставимо с численностью таких областных центров, как Великий Новгород или Псков! Увы, Россия снова вымирает.

А в Воронежской области с демографией еще хуже, чем в целом по стране. Еще в 2017 г. Общественная палата России включила область в число регионов с самой низкой рождаемостью. Хуже, чем у воронежцев, дело обстоит только в Ленинградской, Псковской и Магаданской областях.

В истории России в Воронежской области рождаемость ни разу не превысила смертность. В 2018 г. на 21 новорожденного в регионе пришлось 34 умерших. Только в результате естественной убыли населения за год область потеряла почти 13 тыс. чел. Это в два раза больше, чем население, скажем, такого райцентра, как Новохоперск (6,1 тыс.).

По мнению специалистов, причин такой демографической ситуации в регионе несколько. Во-первых, женщин детородного возраста становится все меньше, а рожают все позже. В медицинской статистике оптимальным детородным возрастом у женщин принято считать 20–29 лет. Если в 2013 г. женщин такого возраста была примерно треть от общего числа прекрасной половины воронежцев, то в 2018 г. их осталась лишь четверть.

Сейчас в детородный возраст вошли те, кто рождался во второй половине 1990-х – в период самой глубокой демографической ямы. При этом женщины стали рожать все позже. Как отмечают в областном управлении ЗАГС, средний возраст первородящих изменился с 23 лет в 2005 г. до 26,5 в 2018-м. В советское же время этот показатель был на уровне 20–22 лет.

Кроме того, воронежцы стали реже жениться. В 2018 г. в Воронежской области сыграли на 2,2 тыс. свадеб меньше, чем за аналогичный период предыдущего года (14 939 против 17 149). При этом на три брака в регионе приходится два развода⁴. К сожалению, данная тенденция характерна и для страны в целом.

В январе 2017 г. Министерству здравоохранения РФ пришлось скорректировать прогноз по показателям общей смертности населения России к 2020 г. По мнению ведомства, смертность будет расти за счет увеличения доли людей старшего трудоспособного возраста и снижения численности людей трудоспособного возраста⁵.

К 2050 г. численность населения России может сократится более чем на 11 млн – до 132,7 млн чел. Об этом говорится в докладе Департамента по экономическим и социальным вопросам ООН, составленном по оценкам национальных статистических агентств⁶.

Кроме всего прочего, в России стали реже вступать в брак. По данным Росстата, за январь – ноябрь 2018 г. было заключено только 867,1 тыс. брачных союзов. Если взять в расчет последние пять лет, то окажется, что количество браков упало почти на 30%. Эксперты считают, что нежелание россиян регистрировать свои отношения в первую очередь вызвано бедностью значительной части населения. Реальные доходы населения сокращаются уже пять лет подряд. При этом снижается не только статистика заключенных браков, падает и рождаемость.

Если в 2008 г. появилось 1 млн 179 тыс. новых семей, то за январь – ноябрь 2018 г. – только 867,1 тыс. браков. Если посмотреть на статистику за январь – ноябрь 2018 г., то в сравнении с результатами за весь 2008 г. падение составляет 26,4%. И неучтенный декабрь 2018 г. ситуацию сильно вряд ли исправил.

Резкое падение количества вступающих в брак наблюдалось и в 2016 г. Тогда в брак вступили 985,8 тыс. чел., что ниже показателей 2015 г. на 15,1%. Это самый низкий показатель с 2008 г., и единственный раз, когда за наблюдаемый период число заключенных браков было ниже 1 млн чел. В 2017 г. число заключенных браков несколько увеличилось и составило чуть более 1 млн.

По данным Росстата в 2016 г. состоялось 608 000 разводов.

В 2017 г. зарегистрировано чуть более 1 000 000 браков, тогда как распалось более 600 000 семей.

Согласно прогнозам, число заключенных в 2018 г. браков должно было составить около 1 млн.

Снижение количества браков и высокий процент разводов эксперты объясняют рядом причин. Многочисленные соцопросы выявили следующие причины развода в РФ:

— алкоголизм и наркомания – 41%;

— отсутствие собственного жилья – 26%;

— постоянное вмешательство родственников в семейную жизнь – 14%;

— отсутствие детей – 8%;

— частые и длительные периоды раздельного проживания – 6%;

— тюремное заключение – 2%;

— продолжительная болезнь супруга/супруги – 1%.

С развитием Интернета несколько неожиданно появилась новая причина для распада семей – социальные сети. Так, в психоаналитическом центре Санкт-Петербурга был проведен опрос, по итогам которого выяснилось, что соцсети стали причиной разрушения до 15% браков⁷.

Эксперты, опрошенные «Газетой.Ru», полагают, что нежелание россиян создавать семью объясняется рядом причин.

Первая и самая главная – экономическая ситуация в стране. Санкции, которые в отношении России начали вводить с 2014 г., последовавший за этим экономический спад и падение курса рубля не могли не повлиять на уровень жизни в стране.

«Мы видим, как осложняется экономическая ситуация, в том числе связанная с благосостоянием людей, с формированием их доходов. Прежде всего, реальных доходов. Иногда говорят, что у нас растут зарплаты, но потом выясняется, что речь идет о номинальных зарплатах, которые, в отличие от реальной зарплаты, растут. Отсутствие видимого и прогнозируемого будущего заставляет людей откладывать свои планы на брак», – полагает профессор кафедры труда и социальной политики Института госслужбы и управления РАНХиГС Александр Щербаков.

Как сообщал Росстат, реальные располагаемые доходы россиян за 2018 г. снизились на 0,2% с учетом 5-тысячной выплаты пенсионерам в 2017 г. Речь идет о доходах, скорректированных на инфляцию и обязательные платежи. В 2017 г. речь шла о снижении на 1,2%; в 2016 г. показатель в реальном выражении упал на 5,8%; в 2015 г. – на 3,2%; а в 2014 г. – на 0,7%. Последний раз реальные доходы населения росли только по сравнению с 2013 г. – на 4%.

При этом в 2018 г. ускорился рост среднемесячной начисляемой заработной платы. В номинальном выражении речь идет о 43 400 руб., что к 2017 г. больше на 9,9%.

В государственной политике сегодня акцент делается на рождаемости, а не на заключении браков, в результате люди неохотно регистрируют брак, говорит А. Щербаков о другой причине нежелания вступать в брак россиян.

Так, если о повышении рождаемости власти еще как-то беспокоятся и стараются поддержать семьи, в которых появляется ребенок, в частности, через выплаты на первого и второго ребенка, материнский капитал, предоставление льгот по ипотеке, то желание граждан создать семью практически никак не поощряется.

Между тем опасение вызывает не только количество зарегистрированных браков, но и то, что в России соответственно падает рождаемость.

«Я каждую неделю смотрю на данные по рождаемости и на данные по смертности, они у меня вызывают тревогу», – утверждала вице-премьер Правительства РФ Татьяна Голикова.

Согласно данным Росстата, в России за десять месяцев 2018 г. рождаемость снизилась на 5,2% по сравнению с аналогичным периодом 2017 г. С начала года родились 1,21 млн детей.

При этом в Минтруде напоминают, что с 2018 г. вступил в силу «демографический пакет», который предусматривает дополнительные меры поддержки семей с детьми, ежемесячные выплаты и субсидии по ипотеке. Достичь ощутимого эффекта в Минтруде ожидают лишь по итогам 2019 г.⁸

Однако «мощные усилия» российского государства, направленные на повышение благосостояния граждан, в ряде случаев являются малоэффективными, а порой носят даже анекдотический характер. Так, с 1 января 2019 г. повышены: МРОТ – на 117 руб., студенческая стипендия – на 63 руб., детское пособие – на 56 руб. «Теперь каждый россиянин сможет позволить себе лишнюю пачку соли в месяц», – печально шутит юморист «МК»⁹.

Российское и зарубежное законодательство, регулирующее проблемы искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, так или иначе исходит из двух глобальных общественно-политических и социальных проблем. В современном обществе в силу взаимодействия различных причин появляется все больше людей, которые желали бы стать родителями, но не могут осуществить свое намерение по причинам медицинского и социального характера. Растет число бездетных семей. Каждая третья семья в России бездетна. Согласно переписи населения 2010 г., число бездетных семей выросло на 7,4%. По-прежнему среднестатистической российской семьей является ячейка общества с двумя родителями и одним ребенком (в 2010 г. – 67% семей). Из 42 млн российских семей 47% бездетны, в том числе 15–20% супружеских пар не могут иметь детей по состоянию здоровья. А тех, кто просто не хочет заводить детей, еще больше.

Бесплодие становится в России все более распространенным явлением. Каждый год на 1000 зарегистрированных браков приходится приблизительно 600 разводов, причем нередко причиной развода является именно бесплодие¹⁰.

Нередко бесплодие является следствием абортов. К сожалению, в мировом рейтинге по числу абортов Россия традиционно занимает лидирующие места¹¹. В 2015 г., по данным Росстата, в стране было зафиксировано 848 тыс. абортов. Считается, что в среднем из 100 беременных россиянок как минимум 60 решают прервать беременность.

Нужно иметь в виду, что цифры официальной статистики не всегда соответствуют действительности. В частности, по утверждению сенатора Е. Б. Мизулиной, реальное ежегодное количество абортов в России – 5 млн. По несколько менее пессимистичному мнению Почетного председателя исполкома Союза педиатров А. А. Баранова, эта цифра составляет 3–4 млн абортов в год¹².

По данным главного акушера-гинеколога России Владимира Кулакова, от 10 до 15% абортов дают различные осложнения. 7–8% женщин после них становятся бесплодными. Гибель от абортов в структуре материнской смертности составляет одну треть. Так что любой аборт – это не только убийство одного ребенка, но и зачастую всех последующих, удар по демографическому благополучию страны и ее будущему¹³.

В связи с ужасающей статистикой абортов, пагубностью их для здоровья женщин и отрицательным влиянием данного массового явления на картину российской демографии и российского здравоохранения, внимания заслуживает следующее, впрочем, далеко не бесспорное предложение известного специалиста в области правовых проблем репродукции человека К. Н. Свитнева. Он полагает, что ситуация в определенных пределах могла бы измениться при условии внесения в законодательство следующей новеллы.

С его точки зрения, имело бы смысл дополнить существующие институты суррогатного материнства и усыновления такого рода правовыми нормами. Следовало бы предусмотреть возможность получения собирающейся сделать аборт женщиной некой материальной поддержки на период беременности, а также выдачу ей от потенциальных усыновителей определенной денежной суммы на реабилитацию после родов. А затем передать им спасенного от смерти малыша. Не секрет, что большинство женщин идет на аборт по причинам материального, социального или психологического характера (материальная и жилищная неустроенность, неготовности взять на себя ответственность за судьбу малыша и т. п.). Быть может, слишком эмоционально и даже несколько наивно, названный автор полагает, что женщины, о которых идет речь, «с радостью бы передали выношенного ими младенца усыновителям, получив, таким образом, желанные средства для того, чтобы завести, наконец, для себя своего первого ребенка или же в улучшенных условиях воспитывать ранее рожденных детей».

К. Н. Свитнев не исключает, что «скептики-моралисты» тут же окрестят «внутриутробное усыновление» «торговлей детьми». Что же, спасение ребенка от смерти хуже, чем его узаконенное убийство? У нас в стране до сих пор практикуются аборты после 12-й недели беременности (когда плод в соответствии со всеми подписанными Россией международными конвенциями уже однозначно признается ребенком) по так называемым «социальным показаниям». Так что на одной чаше весов жизнь малыша, будущего гражданина нашей страны, и судьба его матери, а на другой – пустая болтовня «моралистов». Что перевесит?

По мнению К. Н. Свитнева, механизм реализации программ такого усыновления можно разработать по аналогии с обычным усыновлением – была бы на то политическая воля. Что бы ни говорили скептики, в любом случае это реализация основополагающего права ребенка на рождение и на жизнь, закрепленного в Конвенции ООН о правах ребенка (Нью-Йорк, 1989 г.)¹⁴.

С предложением К. Н. Свитнева созвучна и практическая деятельность волонтеров-общественников, которые в отличие от государства в ряде случаев оказывают реальную помощь неимущим беременным, колеблющимся между абортом и родами. Их усилиями, как выяснилось на проведенной в редакции «МК» накануне 8 марта 2019 г. пресс-конференции: «Спасенные от абортов дети: как улучшить демографию России», из зоны небытия вырван уже 10-тысячный малыш.

По мнению общественников, во многих случаях одних разговоров, чтобы склонить женщину рожать, недостаточно. Чтобы принять такое решение, ей нужна реальная помощь, и, прежде всего, материальная. Как ни дико это звучит, но в наше время есть семьи, живущие не просто за чертой бедности, а в полной нищете, и таких немало. Средний доход на одного члена семьи, которой помогли в проекте, о котором идет речь, составил чуть больше 4 тыс. руб., а то и 2–2,3 тыс. руб. И нового члена семьи им просто не прокормить.

«В таких случаях было бы стыдно просто “уговаривать” родить, – подчеркивают общественники, – им необходимо оказывать реальную помощь: предоставлять места для проживания, а главное, помогать деньгами, продуктами, а если нужно, то бытовой техникой и детской одеждой». По оценкам волонтеров, в среднем «цена жизни» ребенка составляет всего 27 тыс. руб. – гораздо меньше, чем суммы, тратящиеся государством на содержание детей в приютах. При этом более 14% женщин вообще готовы рожать за одну лишь еду на время беременности и первые полгода после родов¹⁵.

А ведь демографическая ситуация в России, в том числе в Москве, вызывает тревогу. Автор этих строк живет в жилом массиве в одном из центральных районов Москвы. На небольшом расстоянии от его дома заботами муниципальных властей оборудован чуть ли не десяток детских площадок. К сожалению, большую часть времени они практически пусты. Играть на них просто некому. В течение ряда последних лет количество детей в столице резко сокращается.

По мнению профессора И. А. Николаева, вышеуказанные демографические процессы объясняются главным образом явлениями, происходящими в экономике страны. Если падают реальные доходы населения, то это совсем не располагает к росту рождаемости. А в период 2014–2017 гг. реальные денежные доходы населения, по данным Росстата, постоянно снижались и достигли примерно 11%. В августе 2018 г. Росстат вновь зафиксировал снижение реальных доходов – на 0,9% в годовом выражении, а в сентябре падение ускорилось до 1,5%.

Вне всякого сомнения, сложная экономическая ситуация не могла не повлиять на нынешний демографический провал. Ведь по данным исследования потребительского благополучия россиян, проведенного специалистами Российской академии народного хозяйства и государственной службы, в настоящее время в России 22% населения живет в бедности и может позволить себе только минимальный набор базовых продуктов. Эти люди зачастую вынуждены выбирать – купить ли им минимальный набор самых простых продуктов (картофель, морковь, хлеб) или приобрести самые дешевые, но крайне необходимые лекарства.

В зоне потребительского риска оказались 35,6% россиян – они могут себе позволить нормально питаться и покупать повседневную одежду. В то же время они сталкиваются с трудностями при приобретении товаров длительного пользования – мебели или техники. Перспектив улучшить свое материальное положение у людей, оказавшихся в этой зоне, зачастую нет.

В зоне же потребительского комфорта находятся только 28,3% граждан, которые могут позволить себе приобретать товары длительного пользования и не опасаться снижения в ближайшем будущем уровня жизни.

Оставшиеся 14% попали в зону возможных изменений – это самая нестабильная группа, ее представители затруднились оценить свои потребительские возможности в следующем году.

По итогам 2017 г. доля россиян, живущих за чертой бедности, было только 13,2%, или 19,3 млн чел. Это в полтора раза меньше, нежели в 2018 г.¹⁶

Удручающее социальное и демографическое состояние современной России ярко показано талантливым публицистом Е. Александровой-Зориной. Вот небольшой и весьма эмоциональный отрывок из ее статьи:

«В России наперегонки идут два процесса: вымирание и вырождение. Наша криминальная хроника – бесконечный фильм ужасов. Зарезанные мужья, расчлененные жены, зарубленные топором собутыльники, изнасилованные родителями дети, убитые детьми родители, преступления на почве беспросветной нищеты и полного морального разложения. …

Даже принадлежность к среднему классу не страхует от бездарной жизни и нелепой смерти. Бизнесмен застрелил беременную жену и ребенка, а потом покончил с собой, потому что не смог расплатиться с кредитами. Мужчина убил жену и малолетних сыновей из-за финансовых проблем. Одна женщина выкинула новорожденную дочь в мусоропровод, другая выбросилась из окна вместе с грудным младенцем. Обеим не на что было жить. Многодетная мать задушила четвертого ребенка, потому что нечем было платить банку. И такое каждый день. Невыносимая легкость национального вырождения! Мы узнаем только одиозные случаи, тиражируемые СМИ, а сколько трагедий остается за кадром?

…Четверть наших мужчин не доживают до 55. Бабы еще нарожают? В прошлом году (имеется в виду 2015 г. – А.Б.) 10 283 россиянина умерли от обморожения. … 21 300 покончили с собой, а 20 100 разбились в ДТП. Туда им дорога? 12 921 был убит, 42 752 погибли “от повреждений с неизвестными намерениями” (эвфемизм для спорных убийств и самоубийств), 57 000 отправились на тот свет благодаря алкоголю. Русь, куда ж несешься ты?.. Нет ответа»¹⁷.

К сказанному необходимо добавить следующее. Позорно низкое состояние российского здравоохранения в условиях экономического кризиса и принимаемых властями мер экономии и «оптимизации» в данной сфере становится чудовищным. Так, не в меру «экономный» министр финансов РФ Антон Силуанов предложил сократить предусмотренные антикризисным планом Правительства дополнительные расходы на здравоохранение в три раза. Г-н А. Г. Силуанов изложил свои соображения по сокращению расходов антикризисного пакета Правительства в письме Председателю Правительства России Д. А. Медведеву. В частности, предусмотренные на медицину дополнительные ассигнования он предложил урезать с 45,8 млрд до 13 млрд руб.

Столь «ценная» инициатива буквально вызвала бурю негодования среди профессионального медицинского сообщества. В частности, известный российский детский хирург и общественный деятель, доктор медицинских наук, профессор, директор НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, руководитель Национальной врачебный палаты, знаменитый детский врач Леонид Рошаль назвал рекомендации Министерства финансов в области здравоохранения «преступлением». В своем твиттере доктор Рошаль предложил министру финансов Антону Силуанову «проверить здоровье в районной поликлинике».

«Я просто обалдел, когда увидел эти рекомендации, – дополнил свое пожелание Леонид Михайлович в беседе с «МК». – Все понимаю, ситуацию с бюджетом знаю. Но на фоне уже имеющего место недофинансирования здравоохранения сократить часть расходов на него втрое, с 45,8 до 13 млрд рублей – это преступление. Мы в мире и так далеко не самые первые по доле выделяемых на здравоохранение средств. Оно составляет всего только 3,7% от ВВП. За последнее время эта доля еще более снизилась. Если сравнить с Европой, то там доля здравоохранения в ВВП составляет 10-12%, причем это в евро, а у нас – в рублях. Могу сказать, что за эти деньги выстроить эффективную систему здравоохранения невозможно! Я говорю от имени медицинского сообщества: мы очень болезненно воспринимаем все рекомендации Министерства финансов о дальнейшем сокращении финансирования здравоохранения. Это к добру не приведет.

– А к чему это может реально привести?

– К повышению смертности, к увеличению количества хронически больных людей и, в конечном итоге, к резкому росту недовольства в обществе. Сейчас, знаю, пациентские организации страшно возмущены»¹⁸.

А в ходе круглого стола, проходившего 4 марта 2016 г., эксперты призвали «не доводить медицину до ручки».

«Детский доктор мира» Леонид Рошаль и на этом форуме высказал свое крайнее возмущен этим предложением министра: «Наше здравоохранение и так хронически недофинансируется. Сокращение коек, кадров, объемов скорой помощи – это раскачивание лодки и в не без того непростой ситуации».

Многие эксперты уверены, что ситуация с финансированием медицинской помощи уже сегодня близка к катастрофической. «Я знаю, что в некоторых регионах пациентов просят приносить с собой в стационары даже зеленку, – говорил на круглом столе председатель Всероссийского общества пациентов Ян Власов. – Врачей осталось совсем мало – с таким количеством невозможно качественно лечить больных».

А директор НИИ организаций здравоохранения и медицинского менеджмента Давид Мелик-Гусейнов там же отмечал, что принятые в России стандарты оказания медицинской помощи финансируются в 4,5 раза ниже нормы.

К сожалению, ситуация в российском здравоохранении близка к катастрофической. Еще пару лет назад эксперты подсчитали, что, если ситуация не изменится, уже к 2018 г. в нашей стране дополнительно умрет до 600 тыс. граждан¹⁹. И в числе этих «дополнительно умерших» будут не только дряхлые старики, но и люди цветущего возраста, и, что еще более печально, также дети, в том числе новорожденные. Но не сгущают ли журналисты, а также автор настоящей работы, краски? К величайшему сожалению, нет! Нужны доказательства? Пожалуйста…

6 ноября 2018 г. в Роддоме № 4 г. Калининграда на свет появился недоношенный мальчик. Для поддержания жизнедеятельности ему потребовался препарат «Куросурф». Как считают следователи, исполняющая обязанности главврача Елена Белая дала указание медперсоналу сделать все, чтобы ребенок не выжил. Необходимость этого она объяснила высокой стоимостью лекарства (18–24 тыс. руб.) и ухудшением показателей статистики по смертности новорожденных.

В тот же день младенец умер. Тогда, утверждает следствие, и. о. главврача поручила подчиненным сделать в истории родов ложные записи о том, что смерть плода наступила еще в утробе матери. Следователи изъяли документацию и намерены допросить свидетелей и подозреваемую, а также провести по делу судебно-медицинскую экспертизу. Пока же подозреваемую арестовали²⁰.

А незадолго до этого в бюджетном учреждении здравоохранения Орловской области «Орловский перинатальный центр» произошли еще более трагические события. Только в период с 3 по 18 января 2016 г. в перинатальном центре скончались восемь детей из числа 77 родившихся за указанный период, что составляет 10,4%. В связи с данной ситуацией следственными органами Следственного комитета Российской Федерации по Орловской области было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 293 УК РФ (халатность). Главный врач перинатального центра временно была отстранена от работы, а в СМИ разразился скандал. Сюжет об умерших в орловском перинатальном центре малышах вышел и на Первом канале ТВ, в программе «Время». Масла в огонь подлил и детский омбудсмен Павел Астахов, заявивший, что он не верит в простое стечение обстоятельств, и потребовавший тщательно проверить каждый случай смерти детей.

Печальное происшествие со ссылкой на информацию руководителя Департамента здравоохранения Орловской области Александра Лялюхина немедленно прокомментировала пресс-служба губернатора. Высокопоставленный чиновник назвал события «трагедией» и как мог постарался защитить медицинский персонал вверенного ему учреждения здравоохранения.

Г-н Лялюхин также сообщил, что младенцы появились на свет с различного рода патологиями и аномалиями развития: «в шести случаях беременность завершилась досрочно у женщин с отягощенной акушерско-гинекологической и соматической патологией, срок их беременности составлял от 27 до 34 недель, в том числе в двух случаях по экстренным медицинским показаниям. В пяти случаях вес детей составил менее 2-х кг, из них трое весили менее 1,5 кг, один – менее 1 кг. В одном случае смерть новорожденного явилась следствием глубокой недоношенности и незрелости ребенка с выявленной тяжелой генетической патологией. В трех случаях имело место внутриутробное инфицирование, следствием которого стало развитие внутриутробной пневмонии. Вместе с тем ни в одном из расследуемых случаев не прослеживается предпосылок для внутрибольничного инфицирования».

Между тем, по данным зарубежных медицинских изданий, в частности испанского журнала Anales de Pediatría, дети, родившиеся не ранее 25 недели беременности, при условии активной реанимации и интенсивной терапии имеют реальный шанс не только выжить, но и избежать серьезных пороков развития. Данный вывод был сделан врачами роддома при университете Лас-Пальмас-де-Гран-Канария (Канарские острова). Специалисты проанализировали испанскую базу данных, содержащую сведения о 3236 новорожденных недоношенных детях, появившихся на свет в возрасте менее 26 недель внутриутробного развития и с массой тела менее 1,5 кг²¹.

Медики некоторых зарубежных стран (например, ФРГ) в деле выхаживания недоношенных детей достигли еще более впечатляющих результатов. Так, фрау Аннегрет Раунигк из Берлина в совершенно фантастическом возрасте для решения подобных проблем (65 лет!) в мае 2015 г. родила близнецов. После 26-недельной беременности ей было сделано кесарево сечение, и на свет появилось четверо малышей весом от 655 до 960 г и ростом от 30 до 35 см. Все недоношенные груднички тут же были помещены в инкубаторы интенсивной терапии для новорожденных и взяты под наблюдение врачей.

По прогнозам немецких медиков, шансы на то, что все дети выживут, на момент их рождения были достаточно высоки²². Правда, о дальнейшей судьбе близнецов ничего не известно. Однако во всезнающем Интернете информации о смерти кого-либо из них нам найти не удалось. Впрочем, о фрау Раунигк, поскольку ее беременность наступила с применением ВРТ, более подробно речь пойдет несколько ниже. А пока что вернемся к печальным событиям, имевшим место в Орловском перинатальном центре.

Отталкиваясь от данных, полученных в результате исследования, проведенного испанскими специалистами, и исходя из сроков беременности орловских рожениц (от 27 до 34 недель), а также веса новорожденных (пятеро – свыше 1,5 кг, двое – менее 1,5 кг), значительная, а быть может, и большая часть из этих детей имели реальный шанс не только выжить, но и избежать серьезных пороков развития. Из их числа лишь один ребенок, появившийся на свет с весом менее 1 кг, в условиях пребывания в Орловском перинатальном центре по существу с момента появления на свет был обречен. Однако сохранить жизни детей было возможно лишь при условии активной реанимации и интенсивной терапии. Трудно сказать, были ли в Орловском центре соответствующие медицинская техника и оборудование, а также в достаточной мере квалифицированные и добросовестные кадры? Как это ни печально, но Россия – пока что еще не Европа, или – не вполне Европа.

Произошедшее в перинатальном центре осветили и лояльные губернатору орловские СМИ. Чуть позже местной прессе, работающей по принципу «чего изволите?», с более объективных позиций ответил «Вечерний Орел»:

«Некоторые СМИ услужливо уточнили, что семь из восьми мамочек были “из глухих деревень”, мол, что вы хотите… Как будто женщины из глубинки не должны получать нормальную медпомощь, а их дети должны умирать, едва родившись? Для успокоения общественного мнения было даже сообщено, что “мамы младенцев, умерших в орловском перинатальном центре, не имеют претензий к врачам”»²³.

Главный врач Орловского перинатального центра Ольга Пехото в интервью одному из телеканалов сообщила, что все роженицы якобы были из районов области. Однако позже журналисты одного из федеральных телеканалов выяснили: три роженицы, потерявшие детей, были из гор. Орла. Правда, несколько позже, 21 января 2016 г., на своей странице в фейсбуке г-жа Пехото все-таки извинилась за происшедшее: «Люди, да поймите же вы, что не криворукий у нас персонал, а просто мы – не Боги!!!!!!!! Простите нас за это!»

Принципиально иную позицию занял в данном отношении Фонд независимого мониторинга медицинских услуг и охраны здоровья человека «Здоровье». Как сообщил 20 января 2015 г. его Отдел по связям с общественностью, «эксперты фонда отмечают, что в Орловской области сложилась неблагополучная ситуация с младенческой смертностью, которая в январе – ноябре 2015 года выросла почти на 30%.

…Череда трагических смертей говорит о том, что в регионе существуют серьезные проблемы в организации работы акушерской службы, и они нарастают. Так, по данным Росстата, в январе – ноябре 2015 года в Орловской области показатель младенческой смертности составил 9,6 на 1000 новорожденных, или почти 1%, что на 28% больше, чем за аналогичный период 2014 года. В итоге в Центральном федеральном округе регион по этому печальному показателю с четвертого места вышел на первое… И, похоже, намерен тут остаться», – полагает директор Фонда независимого мониторинга «Здоровье» Эдуард Гаврилов.

Г-н Гаврилов также подчеркнул, что, по данным Росстата, в Орловской области существенно снизилась обеспеченность населения гинекологическими койками: с 7,6 в 2013 г. до 6,4 в 2014 г. на 10 тыс. населения, а также койками для беременных и рожениц: с 24,5 в 2013 г. до 24,4 в 2014 г. на 10 тыс. населения:

«Это следствие непродуманной оптимизации здравоохранения. Без четкой единой методологии со стороны Министерства здравоохранения Российской Федерации регионы стали действовать, как им показалось верным. Они сокращают специализированные, в том числе гинекологические койки, а особенно на селе, свято уповая на перинатальные центры. Но надо сохранять гинекологическую помощь и в районах, и на селе, иначе скоро женщине придется бежать к бабке-повитухе», – заключил Э. Гаврилов. Эксперт также отметил, что если беременным женщинам негде наблюдаться по месту жительства, то в дальнейшем можно ожидать роста случаев патологии беременности и новых летальных случаев среди новорожденных.

А чуть позже подоспели и результаты внеплановой проверки перинатального центра, проводившиеся специалистами Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения. Они были опубликованы на официальном сайте Росздравнадзора. В ходе проверки Орловского перинатального центра были выявлены «многочисленные нарушения порядков оказания акушерско-гинекологической и неонатологической помощи»²⁴. Структура и штатная численность акушерского дистанционного центра не соответствует порядку оказания акушерско-гинекологической помощи. Не хватает квалифицированных кадров. Отсутствует специальная программа, которая бы «мониторила» не только тех женщин, которые наблюдаются в перинатальном центре, но и всех женщин области, взятых на учет в женских консультациях.

В материалах проверки отражено и то обстоятельство, что в восемнадцати центральных районных больницах области нет родильных отделений. А палаты интенсивной терапии для женщин и палаты реанимации и интенсивной терапии для новорожденных имеются только в двух «загородных» ЦРБ – во Мценске и Ливнах. В связи со столь «эффективной» оптимизацией функции по выхаживанию младенцев, родившихся с патологиями и малым весом, были отданы областному перинатальному центру, созданному специально для этих целей. Он был создан для того, чтобы в него приезжали рожать женщины из районов и чтобы помогать детям, родившимся с самыми серьезными патологиями.

Кстати, по данным Общероссийского народного фронта, «оптимизация» отдельных аспектов сферы здравоохранения в Орловской области проходит вполне «успешно». В частности, зарплаты орловских главных врачей региональных учреждений здравоохранения в 2015 г. доходили до 5 млн руб. в год (т. е. порядка 400 тыс. руб. в месяц). Это почти как у федеральных министров! Что же касается младенческой смертности в Орловской области, то на сегодняшний день она самая высокая в России. По данным Орловского областного статистического управления. за 11 месяцев 2015 г. в области скончались 74 ребенка в возрасте до года. Это на 15 чел. больше, чем годом ранее. И это при том, что патологий у младенцев стало значительно меньше. А процент аномалий у новорожденных (опять же – по данным Орловского областного статистического управления) снизился с 32 в 2014 г. до 12,8 в 2015-м. Эта настораживающая и одновременно противоречивая информация заставляет глубоко задуматься.

Как сообщил 20 января 2016 г. отдел по связям с общественностью Фонда независимого мониторинга медицинских услуг и охраны здоровья человека «Здоровье», «эксперты фонда отмечают, что в Орловской области сложилась неблагополучная ситуация с младенческой смертностью, которая в январе – ноябре 2015 года выросла почти на 30%».

Но стоп! Мрачные ноты в работе автора настоящих строк вдруг были прерваны радостной информацией, которую в экстренном порядке довели до сведения граждан практически все каналы телевидения, а чуть позже – и бумажные СМИ. Подводя итоги работы за 2014 г., министр здравоохранения и социального развития РФ Вероника Скворцова 10 марта 2015 г. на встрече с Президентом России в качестве одного из важных достижений руководимой ею сферы назвала снижение младенческой и материнской смертности.

«Младенческая смертность снизилась на 12%, даже больше, – сказала министр. – Материнская смертность снизилась более чем на 11%», – добавила она, отметив, что показатель достиг исторического минимума²⁵. Если это действительно так, то это просто замечательно!

Но каким образом чудесным добились этих небывалых достижений российские медики? Ведь практически ежедневно те же медики – крупные ученые и практикующие врачи, а также потребители медицинских услуг – рядовые граждане сообщают нам нечто противоположное. Они говорят о пагубных последствиях «оптимизации» в области медицины, о необоснованном сокращении сети и штатов медицинских учреждений, недостаточной обеспеченности их медицинской техникой, препаратами и автотранспортом, коммерциализации медицины, а порой и о хамстве врачей, их бездушном отношении к человеку и совершаемых ими чудовищных ошибках, о некоторых из которых идет речь и в настоящей работе. К этому нужно добавить резкое ухудшение экономического положения страны и подавляющего большинства ее населения. Рубль все более «деревенеет», а население на глазах беднеет. Родители жалуются, что в детских садах и школах сокращают рацион питания. Россияне (хотя и с задержкой почти на год) заметили ухудшение своего материального положения²⁶. Поэтому цифры без фактов, а тем более цифры вопреки фактам убеждают не очень. Может быть. уважаемой Веронике Игоревне следует цифры медицинской статистики хотя бы время от времени сопоставлять с реальным положением дел? А для начала – съездить в командировку в Орловскую или иную буквально «кричащую» о неблагополучии с детской смертностью область и желательно не только в областной центр, но и в глубинку, в которой в плане мнимой «оптимизации» в массовом порядке закрываются и «укрупняются» медицинские учреждения. Впрочем, нам пора вернуться к основной теме настоящего исследования.

Нарастание проблем демографического характера не может не беспокоить власть, которая порой пытается предпринимать меры, направленные на увеличение рождаемости. К сожалению, во многих случаях эти меры оказываются малоэффективными, тем более что некоторые из них порой носят скорее анекдотический характер. Так, в 2007 г. в Ульяновской области 12 сентября был провозглашен «Днем зачатия» и официально объявлен выходным. Людей призывали остаться дома и постараться обеспечить страну новыми будущими налогоплательщиками, а также защитниками Отечества. Власти искренне надеялись, что через девять месяцев – как раз к национальному празднику 12 июня – в роддомах появится на свет множество маленьких россиян.

Судя по всему, наиболее сознательная и патриотически настроенная часть ульяновцев не смогла не откликнуться на призыв руководства родного региона. По крайней мере, по сообщениям местных СМИ, в 2008 г. по сравнению с соответствующим периодом 2007 г. рождаемость в области увеличилась почти на 7%. Причем средний вес новорожденных повысился аж на 4 г, но, впрочем, несколько не дотянул до среднероссийских показателей. Зато ульяновские малыши оказались самыми рослыми среди новорожденных россиян. Их средний рост составил 52,28 см²⁷. Так что похоже, что учреждение нового регионального праздника себя вполне оправдало!

Впрочем, повеселились – и довольно! Демографическая ситуация в России в самом деле достаточно серьезна. Население стремительно стареет, а рожать больше 1–2 детей женщины «славянских» регионов по причинам экономического и социального порядка категорически не хотят. И кардинально изменить ее исключительно призывами к увеличению рождаемости вряд ли удастся. Главное здесь – включение серьезных социально-экономических рычагов, а также существенное изменение экономической, социальной и политической обстановки в стране в целом.

В то же время в только что утвержденной Президентом новой Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019–2025 гг. провозглашается, что основным источником восполнения населения Российской Федерации и обеспечения национальной экономики трудовыми ресурсами должно оставаться его естественное воспроизводство. Миграционная же политика должна являться только вспомогательным средством для решения демографических и связанных с ними экономических проблем.

Что же собирается делать Правительство для исправления сложной демографической ситуации? Разработан национальный проект «Демография». В его рамках планируется: финансово поддерживать семьи при рождении детей; содействовать занятости женщин через создание условий дошкольного воспитания для детей в возрасте до трех лет; укреплять здоровье граждан; помогать старшему поколению и проч. Дай-то бог, чтобы этот проект оказался реально действующим и в какой-то мере способствующим решению проблемы, а не очередной пустопорожней болтовней²⁸.

И определенную роль в преодолении затянувшгося демографического кризиса могут сыграть более широкое внедрение медицинских технологий воспроизводства человеческой жизни, а также совершенствование действующего законодательства, в том числе законодательства, регулирующего проблемы репродукции человека. Существующая на этот счет статистика не может не впечатлять. Начиная с 1978 г. с помощью различных вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), самая популярная из которых – экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО), во всем мире родилось более семи миллионов человек, из них – до 100 тыс. в ФРГ. Очень важно также подчеркнуть, что проведенные специалистами исследования показывают, что в большинстве случаев здоровье детей, зачатых с помощью ВРТ и зачатых естественным путем, ничем не отличается. Такое исследование было проведено группой специалистов из Детского исследовательского института Мердока, а также отделений педиатрии Мельбурнского университета и Университета Монэш (Австралия), а его результаты опубликованы в журнале Nature Communications²⁹.

Прогрессивные репродуктивные технологии постепенно начинают применяться и в нашем Отечестве. Как заявила на съезде партии «Единая Россия» министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова, за счет использования экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) только в 2016 г. в России родились 40 тысяч детей³⁰.

Серьезными проблемами, связанными с демографией и здравоохранением страны, озаботился и Президент Российской Федерации В. В. Путин. В своем Послании Федеральному Собранию РФ он сказал:

«Россия вошла сейчас в очень сложный демографический период. Рождаемость… снижается. <…>

Решение демографических проблем, рост продолжительности жизни, снижение смертности прямо связаны с преодолением бедности. <…>

Следующая важная тема – здравоохранение. Знаю, что его нынешнее состояние… многих граждан не устраивает»³¹. (И это действительно так. В Рейтинге самых здоровых стран мира, составленном агентством Bloomberg, страна, претендующая на статус Великой державы, оказалась на позорном 95-м месте. Впереди нее – Венесуэла, Украина, Куба, Иран и многие другие³².)

В Послании Президента намечен ряд важных мер, направленных на поддержку семей, в первую очередь семей с детьми, в том числе с детьми-инвалидами, повышение размера пенсий и снижение числа неимущих граждан. Хотелось бы надеяться, что эти меры будут реальными и эффективными, а не окажутся просто красивыми словами³³.

Глава 2. КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ? ВОЙДИТЕ В ИНТЕРНЕТ…

К наиболее употребительным методам и программам вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) относятся:

— искусственное оплодотворение как таковое, имеющее несколько видов;

— имплантация эмбриона;

— суррогатное материнство, которое может быть результатом имплантации эмбриона другой женщины.

Если же более подробно говорить о видах репродуктивной деятельности, то они также отличаются разнообразием. Это:

— ненатуральное осеменение, когда сперма мужчины (супруга или донора) попадает в организм женщины искусственным способом;

— ненатуральное оплодотворение, т. е. помещение женской неоплодотворенной клетки в организм другой женщины, где и происходит оплодотворение естественным путем;

— фертилизация, т. е. оплодотворение вне организма женщины – «в пробирке», когда оплодотворенная яйцеклетка помещается в инкубатор, где она развивается до уровня эмбриона;

— трансплантация эмбрионов – перенос оплодотворенной яйцеклетки из организма одной в организм другой женщины, где и происходит вынашивание плода;

— партеногенез – воздействие на женскую яйцеклетку путем удвоения ее хромосомного набора и дальнейшее ее развитие в зародыш ребенка.

Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 30 августа 2012 г. № 107н утвержден Порядок использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказания и ограничения к их применению (приложение № 1 к приказу)³⁴ (далее сокращенно – Инструкция).

В преамбуле к ней разъясняется, что ВРТ – это методы терапии бесплодия, при которых отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбрионов осуществляются вне организма.

ВРТ включают: экстракорпоральное оплодотворение и перенос эмбрионов в полость матки, инъекцию сперматозоида в цитоплазму ооцита³⁵, донорство спермы, донорство ооцитов, суррогатное материнство, искусственную инсеминацию спермой мужа либо анонимного или не анонимного донора.

Проведение ВРТ возможно только при наличии письменного информированного согласия заинтересованных в проведении соответствующих процедур лиц.

В Инструкции приводится и список аббревиатур названий основных методов и программ ВРТ. Поскольку они постоянно употребляются в соответствующей медицинской документации, а оттуда переходят в тексты юридических документов (договоры, заключаемые супругами или иными лицами с медицинскими учреждениями, суррогатными матерями, судебные акты и др.), то эти аббревиатуры автор вынужден расшифровать и в настоящей работе:

ВРТ – вспомогательные репродуктивные технологии

ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение

ПЭ – перенос эмбрионов в полость матки

ГИФТ – перенос гамет³⁶ в фаллопиеву трубу

ЗИФТ – перенос зигот³⁷ в фаллопиеву трубу

ИИ – искусственная инсеминация

ИИСД – искусственная инсеминация спермой донора

ИИСМ – искусственная инсеминация спермой мужа

ИКСИ – инъекция сперматозоида в цитоплазму ооцита³⁸

ИСО – индукция суперовуляции³⁹

МЕЗА – аспирация сперматозоидов⁴⁰ из придатка яичка

ПЕЗА – чрескожная аспирация сперматозоидов из придатка яичка

ТЕЗА – аспирация сперматозоидов из ткани яичка

ТЕЗЕ – экстракция сперматозоидов из ткани яичка

ЭИФТ – перенос эмбрионов в фаллопиеву трубу

Экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) используется в мировой практике в терапии бесплодия с 1978 г. В России ЭКО и перенос эмбрионов (ПЭ) в полость матки впервые были выполнены несколько позже в Научном центре акушерства, гинекологии и перинатологии Российской академии медицинских наук.

Процедура ЭКО состоит из ряда последовательных этапов. Показаниями для проведения ЭКО являются бесплодие, не поддающееся терапии или вероятность преодоления которого с помощью ЭКО выше, чем другими методами.

При отсутствии противопоказаний ЭКО может проводиться при любой форме бесплодия.

В то же время для проведения ЭКО имеется и ряд противопоказаний, сформулированных в вышеуказанной Инструкции. В ней же определен и объем необходимых перед проведением ЭКО медицинских обследований.

Для пары старше 35 лет необходимо медико-генетическое консультирование.

Правовые аспекты суррогатного материнства в самом общем виде определены п. 4 ст. 51, п. 3 ст. 52 Семейного кодекса Российской Федерации и п. 5 ст. 16 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» от 15 ноября 1997 г.

Участвующие в этой процедуре заинтересованные лица, в том числе суррогатная мать, дают письменное информированное согласие на участие в программе «Суррогатное материнство».

Медицинские показания к суррогатному материнству сформулированы в «Инструкции по применению методов вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ)». На первом месте из них стоит отсутствие матки (врожденное или приобретенное). К сожалению, приобретенное отсутствие матки по медицинским показаниям либо удаление ее вследствие допущенной медицинской ошибки – наиболее распространенная ситуация, заставляющая женщин обращаться к суррогатному материнству.

Суррогатными матерями могут быть женщины, добровольно согласившиеся на участие в данной программе.

Требования, предъявляемые к суррогатным матерям:

— возраст от 20 до 35 лет;

— наличие не менее одного собственного здорового ребенка;

— психическое и соматическое здоровье.

В Инструкции сформулированы и показания к применению других программ ВРТ и основные методы их проведения.

В качестве Приложения № 2 к Приказу Министерства здравоохранения России от 30 августа 2012 г. № 107н дана форма индивидуальной карты пациента при применении методов вспомогательных репродуктивных технологий.

А в качестве Приложения № 3 к названному Приказу – форма индивидуальной карты донора спермы. К услугам доноров спермы обращаются, когда у мужчины диагностировано абсолютное бесплодие и все попытки получить даже один сперматозоид не приводят к положительному результату. Также к данной услуге прибегают одинокие женщины, желающие родить ребенка и воспитывать его самостоятельно. Стать донором спермы может любой достигший половой зрелости мужчина в возрасте от 18 до 35 лет. Первоначально кандидат в доноры сдает спермограмму, обратившись в банки приема спермы. Этот анализ покажет, насколько сперма потенциального донора соответствует существующим нормативам.

Ее качественные показатели должны быть выше среднестатистических значений. Для оплодотворения яйцеклетки в клинических условиях используют сперму, которая выдерживалась на карантине шесть месяцев. Дело в том, что некоторые инфекционные болезни проявляются только спустя полгода, а за это время донор пройдет уже два обследования, подтверждающих его состояние здоровья.

В различных банках сдачи спермы правила работы с донорами немного отличаются, в частности, по числу «спермосдач» и по правилам выплат денежных компенсаций. Все это оговаривается в договоре, который подписывают донор спермы и соответствующая медицинская организация, отбирающая, хранящая сперму и создающая банк спермы. Там же можно оговорить возможность использовать собственную сперму в случае травмы, которая может лишить донора возможности стать отцом.

Донорство спермы в Российской Федерации осуществляется исключительно на основе анонимности. Клиенты банка спермы никогда не узнают, кто является «поставщиком» использованного ими генетического материала. Так же как и донор не узнает, в какой семье родился ребенок, зачатый с помощью его генетического материала. Донор не несет ответственности за воспитание и содержание этих детей.

Женщина может родить от донора спермы и не опасаться, что кто-то предъявит ей свои права на воспитание ребенка. Также у нее есть гарантии, что она произведет на свет здорового ребенка, без каких-либо генетических заболеваний. Вероятность встречи детей, рожденных от одного отца, крайне низка. Рождение от одного донора 20 детей на 800 тыс. чел. населения соответствующего региона является основанием прекращения использования биоматериалов этого донора на данной территории.

В индивидуальной карте донора спермы, кроме его фамилии, имени и отчества (эти данные кодируются и разглашению не подлежат), фиксируется ряд весьма важных сведений, имеющих порой самое принципиальное значение для решения вопроса о пригодности биологического материала к конкретной ситуации. Это дата его рождения, национальность, образование, профессия, наличие или отсутствие профессиональных вредностей, а при их наличии – каких именно.

В индивидуальной карте донора спермы отражается также его семейное положение (холост/женат/разведен); наличие детей (есть/нет); наследственные заболевания в семье (есть/нет); наличие вредных привычек – курения, употребления алкоголя, употребления наркотиков и психотропных средств; перенесение в прошлом венерических и некоторых других заболеваний. При опросе потенциального донора у него также пытаются выяснить, относится ли он к группе лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией (гомо-, бисексуализм), и состоит ли он на диспансерном учете, и, если состоит, то у какого специалиста.

В индивидуальной карте донора спермы фиксируются его фенотипические признаки⁴¹, а именно: рост, вес, тип волос (прямые/вьющиеся/кудрявые) и их цвет; разрез глаз (европейский/азиатский) и их цвет (голубые/зеленые/серые/карие/черные); форма носа (прямой/с горбинкой/курносый/широкий); форма лица (круглое/овальное/узкое); высота лба (высокий/низкий/обычный).

При желании донор может сообщить о себе дополнительные сведения (занятие в прошлом или настоящем определенным видом или видами спорта, увлечение музыкой, наличие какого-либо хобби и т. п.).

Заполняется также карта медицинского обследования донора спермы. В ней фиксируются: группа крови и резус-фактор, а также так называемый «цитогенетический скрининг». Вместе с биохимическим и ультразвуковым скринингами он представляет собой триаду программ, имеющих непосредственное отношение к формированию групп высокого риска хромосомных болезней у плода.

В карте медицинского обследования донора спермы фиксируются также результаты отдельных специальных исследований и осмотра донора рядом специалистов, в том числе непременно – психиатром.

В качестве Приложения № 4 к Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 30 августа 2012 г. № 107н приведена индивидуальная карта донора ооцитов. Фиксируемые в ней сведения являются во многом сходными с информацией, содержащейся в индивидуальной карте донора спермы.

В настоящее время к искусственному оплодотворению по причине бесплодия прибегает все большее количество женщин, в том числе россиянок. Только за один год (с 2016 по 2017 г.) число процедур ЭКО в нашей стране выросло на 38%. Ими воспользовалось 64,7 тыс. россиянок.

Проблема использования ВРТ имеет ряд аспектов. Вне сомнения, на первом плане стоят вопросы медицинского характера.

В частности, как отмечают специалисты, из-за низкой эффективности оплодотворения в пробирке производится искусственное оплодотворение сразу многих яйцеклеток, после чего лишние эмбрионы уничтожаются.

Сегодня в странах с развитой медициной (Израиль, США, Корея) от 36 до 50% женщин успешно рожают после первой же процедуры ЭКО. В России этот показатель составляет от 15 до 30%. А вот повторные попытки приводят к успешному материнству в 56–92% случаев. В европейских странах оптимальным для достижения успеха считаются 3–4 попыток. Во Франции и Австрии проводят подобную процедуру до 4 раз; в Греции и Голландии – до 3 раз; в странах СНГ – неограниченное количество раз. Российские специалисты считают: для успеха медицинского оплодотворения нужны как минимум 2–3 попытки. При первой процедуре ЭКО беременность может не наступить, и это считается нормальным. В некоторых случаях родить ребенка удается только после 8–10 процедур.

Количество попыток ЭКО в России обычно ограничивается одной в течение 1 года. По мнению специалистов, эта процедура безвредна для здоровья женщины: никаких угроз, в том числе в плане онкологии, чего часто боятся бесплодные женщины, она не представляет. В то же время согласно протоколу ЭКО необходимо введение в организм женщины большой дозы гормональных препаратов для стимулирования работы яичников. Короткий период между первой и второй попытками оплодотворения может быть недостаточным для восстановления в организме пациентки соответствующего гормонального фона. Поэтому ВОЗ рекомендует проводить процедуру ЭКО не чаще двух раз в год, с двумя-тремя менструальными циклами между протоколами. Ограничения по времени могут быть связаны и с необходимостью выяснить причины первой неудачи, а значит, и с разработкой индивидуальной схемы ведения протокола. Возможно, придется провести дополнительное лечение, чтобы повысить шансы на беременность.

Время между двумя попытками ЭКО зависит от индивидуальных особенностей пациентов. Так, для повышения шансов на успешное оплодотворение паре, возможно, придется пройти дополнительную диагностику репродуктивных функций и выработать индивидуальный протокол экстракорпорального оплодотворения.

Результат процедуры ЭКО зависит также от веса тела женщины: он должен быть в пределах 50–100 кг. Что же касается возраста будущей мамы, то он не должен превышать 39 лет. Беременность у женщин более старшего возраста может быть сопряжена со многими рисками: врожденные аномалии развития плода, трудные роды⁴².

Существуют также серьезные социальные, правовые, этические и религиозные проблемы, связанные с применением ВРТ. При их разрешении компетентные органы, и прежде всего суд, порой вынуждены принимать нелегкие решения о том, интересам какой или каких конфликтующих сторон следует отдать предпочтение в ущерб интересам других.

У суррогатного материнства в нашей стране, наряду со сторонниками, имеются и достаточно серьезные противники. В их числе Русская Православная церковь, а также некоторые государственные деятели. Так, в «Основах социальной концепции Русской Православной церкви» записано: «Суррогатное материнство... противоестественно и морально недопустимо даже в тех случаях, когда осуществляется на некоммерческой основе. Эта методика предполагает разрушение глубокой эмоциональной и духовной близости, устанавливающейся между матерью и младенцем уже во время беременности. Оно травмирует как вынашивающую женщину, материнские чувства которой попираются, так и дитя, которое впоследствии может испытывать кризис самосознания»⁴³. Впрочем, с церковью все понятно, и ее консервативная позиция по обсуждаемой проблеме заведомо не может быть иной. Странно, что, по сути, аналогичной позиции, но, быть может, с несколько иной формулировкой, придерживаются и некоторые наши государственные мужи.

В частности, 27 марта 2017 г. в Государственную Думу Российской Федерации сенатором от Владимирской области врачом по специальности А. В. Беляковым был внесен законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части запрета суррогатного материнства»⁴⁴.

Содержащиеся в пояснительной записке доводы в пользу принятия данного законопроекта сводились к отсутствию гарантий надлежащего исполнения договора о суррогатном материнстве; нарушению прав ребенка, в частности, на личную и семейную идентичность; а также развитию «репродуктивного туризма» по причине возрастания интереса к коммерческой репродуктологии. По мнению высоконравственного сенатора, суррогатное материнство мало чем отличается от проституции. «Оно аморально и наносит вред как матери, так и ребенку», – негодовал А. В. Беляков. К тому же, по его мнению, из-за отсутствия запрета на «суррогат» наша страна превратилась в центр репродуктивного туризма.

Законодательная инициатива А. В. Белякова во многом созвучна с позицией Русской Православной церкви. С точки зрения религиозных деятелей, вынашивание ребенка для бездетной пары как за деньги, так и на некоммерческой основе – безусловный грех. Как полагает церковь, дать дитя имеет право только Бог. Однако медики, напротив, в большинстве случаев встают на защиту права семей на суррогатное материнство и полагают, что нужно не запрещать эту процедуру, а совершенствовать ВРТ, а также действующее законодательство, регулирующее данные отношения.

Согласно статистическим данным, в 2015 г. в России с помощью суррогатных матерей на свет появилось чуть более 3500 детей, из которых только 9% по контракту с иностранными гражданами. Специалисты объясняют низкий спрос на суррогатных матерей из России тем, что для приезжих у нас эта услуга достаточно дорогая и составляет примерно 3,5 млн руб., к тому же нужно пройти сложную процедуру с различного рода исследованиями и документами. Так что аргумент А. В. Белякова в отношении «репродуктивного туризма», скажем прямо, является надуманным. Абсолютно несостоятельным выглядят и рассуждения сенатора-врача о якобы отрицательном влиянии на ребенка нахождения его в утробе суррогатной матери.

Что же касается женщин, вынужденных предлагать свои услуги в качестве суррогатных матерей, то это объясняется не какими-то моральными соображениями, а экономическим положением многих семей. В ряде случаев такого рода заработки помогают решить жилищные и иные важные социальные проблемы. Как полагает журналист Светлана Цикулина, «запрет суррогатного материнства в конечном итоге лишь быстрее обрушит нас на самое дно очередной демографической пропасти»⁴⁵. Впрочем, не нужно драматизировать демографическую ситуацию, хотя в нашем Отечестве она достаточно серьезна. Поэтому нужно всячески развивать современные прогрессивные биотехнологии, а государству следует находить дополнительные возможности медицинского и финансового характера, чтобы сделать их относительно доступными для более широких слоев граждан.

Ну, а упомянутый законопроект владимирского сенатора все-таки не прошел. В заключении Комитета Государственной Думы по охране здоровья по проекту федерального закона, внесенному А. В. Беляковым, совершенно верно было обращено внимание на значимое негативное последствие, которое может возникнуть в случае его принятия. При исключении ч. 5 ст. 16 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», регулирующей порядок государственной регистрации рождения ребенка, появившегося на свет с применением суррогатного материнства, по мнению Комитета, будут нарушены права детей, рожденных суррогатной матерью, по договору, заключенному до вступления в силу закона о запрете соответствующей вспомогательной репродуктивной технологии.

Законодательный запрет суррогатного материнства не сможет способствовать устранению негативных аспектов, отмеченных А. В. Беляковым.

Кроме того, инициатива лишения бесплодных пар возможности реализовать свои репродуктивные права противоречит положениям Концепции государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 г., относящей расширение объемов лечения бесплодия с применением вспомогательных репродуктивных технологий к одному из способов решения задачи по развитию жизнеохранительной функции семьи и созданию условий для обеспечения здоровья ее членов⁴⁶.

Глава 3. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О СУРРОГАТНОМ МАТЕРИНСТВЕ И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ В НЕКОТОРЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ ГОСУДАРСТВАХ

Законодательство и судебная практика зарубежных государств по исследуемой проблематике представляет значительный интерес. Необходимо констатировать, что такого рода законодательство является достаточно пестрым. Так, во Франции суррогатное материнство находится под запретом, поскольку противоречит законодательному положению «о неотчуждаемости человеческого тела», законодательству об усыновлении, а также религиозным представлениям. В некоторых странах суррогатное материнство запрещено как «противоречащее человеческому достоинству» и «унижающее женщину». К числу таких стран относятся, например, Италия и Швейцария.

В других странах, например в Израиле и ряде др. стран, суррогатное материнство разрешено при условии, что оно не носит коммерческого характера.

Граждане тех стран, в которых коммерческое суррогатное материнство запрещено, порой пытаются разрешить свои семейные проблемы за рубежом, например в США, России и Украине. В результате на родине они сталкиваются с проблемой идентификации рожденных за рубежом детей. Пытаясь выйти из положения, родители таких детей вынуждены обращаться к национальным юрисдикциям, а порой доходить и до Европейского Суда по правам человека⁴⁷.

Запретить суррогатное материнство – по характерным для страны специфическим демографическим причинам – собираются и китайские власти.

Израильский Закон 1996 г. в принципе суррогатное материнство разрешает. Однако оно непременно должно быть некоммерческим, что существенно сокращает возможности применения данного института. Кроме того, Закон предъявляет ряд жестких требований к кандидатуре суррогатной матери. Она обязательно должна быть не замужем (рождение замужней женщиной ребенка не от мужа якобы делает младенца оскверненным), не иметь генетического родства с ребенком и ни с одним из названных (генетических) родителей и принадлежать к той же религии, что и названная мать. Соглашение о применении метода суррогатного материнства рассматривает специальный Комитет, состоящий из социальных работников, врачей и раввинов.

Ряд аспектов, связанных с применением в Израиле вспомогательных репродуктивных технологий, изложен в интересной статье российского журналиста Захара Гельмана.

Израильтяне одними из первых поняли, что применение ВРТ является одним из способов выживания нации. В настоящее время в Израиле созданы одни из самых лучших специализированных медицинских центров в мире, в которых трудятся высококвалифицированные репродуктологи. В частности, здесь относительно часто производится посмертная репродукция человека, что связано с особенностями внутренней и внешней обстановки.

С предоставлением генетического материала семье погибшего женатого военнослужащего в Израиле проблем никогда не было. Трудности возникали с холостяками. Но и они в настоящее время решены на законодательном уровне. В 2006 г. Израильский кнессет (парламент) принял закон, по которому все мужчины Израиля, независимо от семейного статуса, получили право бесплатно криоконсервировать свой биоматериал сроком на пять лет.

В местах скопления молодежи – в барах и ночных клубах – израильские медики развернули пропагандистскую кампанию за криоконсервацию яйцеклеток в молодом возрасте. Израильские солдаты, уходя в армию, сдают свою сперму на хранение бесплатно. Остается только ждать, когда же простая истина, что ВРТ как один из способов обеспечения выживания нации, дойдет и до властей предержащих в других странах. (Интересно было бы узнать, какие же страны имеет в виду журналист? Уж не Россию ли в том числе?)

Мальчику Натану на момент выхода в свет публикации, о которой идет речь, должно было исполниться шесть лет, и он должен был пойти в школу. Его бабушке Евгении не без труда, но все-таки удавалось уходить от прямых ответов на вопросы внука о его родителях. Ей было трудно решиться объяснить Натану, что его отец, солдат израильской армии, единственный сын Евгении, в 2000 г. погиб в секторе Газа. Однако благодаря сохраненному в специальном «банке» генетическому материалу отзывчивая совершенно посторонняя женщина по просьбе Евгении выносила и родила ей внука. В беседе с корреспондентом «РГ» Евгения сообщила, что без помощи общественной организации «Новая семья» она бы не смогла стать бабушкой. Именно эта организация обратилась в иерусалимский суд по семейным делам, который и дал разрешение на зачатие малыша.

В Израиле созданы 13 «банков», куда военнослужащие, а также резервисты могут сдать свой биологический материал. И этой возможностью они пользуются, чтобы их жены могли родить детей и в том случае, если они сами погибнут в боях.

Аарону, мужу Розали, было только 23 года, когда он сгорел в танке во время первой Ливанской войны 1982 г. Супруги, мечтавшие вырастить троих детей, прожили вместе всего три месяца. Аарон не оставил в «банке» свой биологический материал. Но тремя годами позже в дорожной аварии погиб двоюродный брат Аарона, предусмотрительно оставивший у адвоката так называемое «биологическое завещание»⁴⁸, в котором дал разрешение на использование своей спермы для искусственного оплодотворения. Этой спермой по разрешению суда и воспользовалась Розали. Причем воспользовалась трижды. Так она исполнила мечту своего Аарона.

В случае с сыном Евгении все оказалось сложнее, чем она предполагала. У парня не было ни невесты, ни просто подружки, которая бы захотела родить от него ребенка. Его мать через СМИ попыталась найти женщину, которая согласится родить ей внука. На ее обращение откликнулись 40 женщин, не требующих за вынашивание ребенка и роды никакого вознаграждения.

Банки спермы периодически проводят рекламную кампанию по привлечению доноров. «Спермодонорам» за одну порцию биологического материала предлагается 300 шекелей (около 80 долларов). Причем здоровый мужчина 19–25 лет от роду, холостой, без уголовного прошлого может сдать свой биоматериал несколько десятков раз. В «Спермобанки» обращаются и незамужние бездетные женщины, желающие стать матерями. (Замужним же дамам это запрещено по религиозным соображениям).

Некоторое время назад Суд по трудовым вопросам постановил, что дети, рожденные путем оплодотворения спермой скончавшихся отцов, имеют те же права на их пенсию, что и дети, рожденные естественным путем. В основу этого решения легла история детей покойного М., служившего в государственной системе образования. В 2002 г., заболев раком, он завещал после своей смерти извлечь его сперму, чтобы жена могла родить от него детей. В 2004 г., спустя два года после кончины М., его вдова родила дочь, а спустя некоторое время таким же образом на свет появился мальчик. В 2008 г. женщина при поддержке правозащитных организаций подала иск с требованием признать ее детей законными наследниками покойного мужа и выплачивать им такую же пенсию, которая полагается другим детям скончавшихся госслужащих.

Прокуратура, представляющая интересы государства, заявила, что требование не может быть удовлетворено, поскольку государство не считает рожденных после смерти родителей детей законными наследниками. Адвокат истицы обвинил представителя прокуратуры государство в сознательной подтасовке фактов и напомнил, что если военнослужащий погибает, оставив беременную жену, то родившимся после его гибели детям полагается пенсия и все соответствующие льготы. «Какая разница, когда родился ребенок, – через две недели или два года после гибели отца, если в обоих случаях отцовство однозначно установлено?!» – вопрошал судей адвокат.

Возражая против удовлетворения иска и пытаясь парировать доводы адвоката, прокуратура также ссылалась на то, что разница в изложенных ситуациях достаточно существенная. Сперму покойного с целью зачатия детей чисто теоретически можно использовать бесчисленное количество раз и в течение многих лет. Таким образом, по мнению представителя государства, существует, хотя бы и теоретическая, возможность, что и через 30, и через 50 лет после кончины того или иного госслужащего от него будут рождаться все новые и новые дети, и если всем им выплачивать пенсию, то это ляжет слишком тяжким бременем на государственную казну. Особенно с учетом того обстоятельства, что рождение детей от скончавшихся отцов становится в Израиле все более распространенной практикой.

В результате этих споров судебный процесс затянулся на долгие шесть лет. Судьи попытались выяснить, как данная проблема решается юристами других стран, но ответа не нашли. Как оказалось, нигде, кроме Израиля (где от скончавшихся отцов родилось уже относительно много детей), распространения подобный метод воспроизводства потомства не получил. Даже в странах, численность населения которых превышает население Израиля в десятки и сотни раз, речь идет исключительно о единичных случаях.

В итоге судьи постановили, что израильское законодательство следует привести в соответствие с произошедшими в обществе переменами, исходя, в первую очередь, из интересов детей. Получение же пенсии, безусловно, отвечает этим интересам, и в этом смысле между детьми, зачатыми традиционным путем, и детьми «из пробирки» нет никакой разницы. Кроме того, отметили судьи, государство не может, разрешая оплодотворение женщин спермой скончавшихся мужчин, одновременно лишать родившихся в результате этой процедуры детей прав, которыми обладают другие дети⁴⁹.

Законодательство Великобритании, Бельгии, Дании, Голландии, Испании, ЮАР суррогатное материнство также разрешает, однако с той же самой весьма существенной оговоркой. Такого рода отношения не должны носить коммерческий характер. Суррогатной матери должны возмещаться лишь расходы, непосредственно связанные с беременностью и родами⁵⁰. Контракты о суррогатном материнстве являются в этих странах незаконными. За расходами суррогатных матерей установлен жесткий контроль – чтобы к их рукам не прилипло ни одного лишнего евроцента. И все это под надуманным предлогом, что суррогатное материнство якобы «аморально» и «является эксплуатацией» женщин.

В ФРГ, как уже указывалось выше, технологии искусственного оплодотворения применяются достаточно давно и успешно. Семье, обратившейся к таким технологиям, полагаются существенные налоговые вычеты. В то же время и здесь из-за несовершенства и определенного отставания законодательства от развития общественных отношений в судебной практике порой возникают проблемы. Так, в июле 2003 г. Высший административный суд административного центра земли Северный Рейн – Вестфалия, расположенный в г. Мюнстер, отказал незамужней женщине в праве на налоговый вычет в размере 7 тыс. евро, которые ей пришлось заплатить за искусственное оплодотворение. При этом судебное решение было обосновано довольно странно. Незамужняя женщина якобы сознательно отказалась от той социальной защиты, которую Конституция Германии гарантирует браку и детям. По мнению суда, только замужние женщины могут иметь право на налоговые льготы в случае искусственного оплодотворения, поскольку, заключая брак, они одновременно принимают решение заводить детей.

«Какое устаревшее представление о семье! Вот уже нескольких десятилетий брак больше не является единственной формой совместной жизни, позволяющей рожать и воспитывать детей, – писала по этому поводу газета Berliner Zeitung. – Существует ведь гражданский брак. Есть женщины, которые сознательно воспитывают детей самостоятельно… Решение о том, чтобы завести детей, уже давно не требует похода в мэрию». Издание отмечало, что, хотя Конституция и защищает брак, однако это еще не значит, что можно ущемлять другие формы совместной жизни. Более того, Основной закон защищает не только брак, но и семью, а это не одно и то же. Решение же мюнстерского суда пропитано совсем другим духом: там, где нет брака, государство не должно способствовать созданию семьи, полагают судьи. Тем временем политики уже осознали произошедшие в обществе перемены. «Семья там, где есть дети», – заявляют представители всех без исключения партий. «Остается закрепить данную точку зрения в законах и судебной системе», – заключает газета⁵¹.

Интерес представляет и следующее дело, связанное с суррогатным материнством, рассмотренное административными судами ФРГ. Военное ведомство – Бундесвер – обязано оплатить военнослужащей, проходящей добровольную военную службу, операцию по искусственному оплодотворению. Такое решение 7 сентября 2012 г. по сообщению газеты Spiegel принял Высший административный суд административного центра земли Баден-Вюртемберга в г. Мангейме.

Высший административный суд решил, что бундесвер должен оплатить стоимость операции, но только в том случае, если военнослужащая не может забеременеть естественным путем. Это должно приравниваться к расходам на медицинское обслуживание солдат, которое входит в обязанности бундесвера.

Тот факт, что в случае операции военнослужащая теряет способность к исполнению своих обязанностей, не играет никакой роли, посчитал суд. В данном случае искусственное оплодотворение – это медицинская процедура, необходимая для лечения болезни. Врачи поставили женщине диагноз – полная непроходимость фаллопиевых труб, которая приводит к невозможности забеременеть естественным путем.

Таким образом, суд подтвердил вердикт нижестоящего административного суда в г. Зигмарингене (Sigmaringen), который пытались обжаловать власти Германии. Впрочем, Бундесвер сообщал о намерении подать апелляцию в федеральный административный суд в Лейпциге⁵².

В Латвии, где демографическая ситуация близка к критической, разработана программа лечения бесплодия, т. е. в значительной степени искусственного оплодотворения, для которой предусмотрено соответствующее финансирование. В Министерстве здравоохранения Республики полагают, что подобные меры помогут улучшить показатели рождаемости. В частности, ожидается, что благодаря реализации программы около 3–4% новорожденных в Латвии будут зачаты искусственным образом. При этом предполагается оплачивать за счет государства только одну попытку оплодотворения в пробирке⁵³, что, конечно же, недостаточно.

От этого подхода кардинально отличаются законодательство и судебная практика Израиля. В данном отношении интерес представляет следующее дело.

44-летняя незамужняя женщина добилась через суд права осуществить 13-ю по счету попытку искусственного оплодотворения за счет больничной кассы. Ранее сделанные ей в течение трех лет 12 попыток применения ВРТ закончились неудачей.

В иске, предъявленном к больничной кассе «Меухедет», отказавшей в ее просьбе, она указала, что до 45-летнего возраста по закону ей полагается неограниченное количество попыток искусственного оплодотворения за счет кассы. Истица приводила и гуманитарные соображения, утверждая, что бесчеловечно лишать женщину права на рождение ребенка исключительно по финансовым причинам. В исковом заявлении она сослалась и на бюрократические проволочки, с которыми ей пришлось столкнуться, несмотря на срочность процедуры по причине «тикающих биологических часов».

Судья Э. Ицкович из окружного суда Тель-Авива по трудовым спорам, известная рядом прогрессивных решений, и на этот раз разрешила дело в пользу истицы. Суд обязал больничную кассу не только оплатить женщине дополнительную попытку искусственного оплодотворения, но и компенсировать ей судебные издержки в размере 5 тыс. шекелей (приблизительно 1300 долл.)⁵⁴.

США считаются одной из самых консервативных, пуританских стран в мире. Вопросы применения вспомогательных репродуктивных технологий решаются там на уровне законодательства штатов. В одних штатах суррогатное материнство (а точнее, посредничество в области суррогатного материнства) запрещено. Другие, напротив, являются землей обетованной для тысяч бездетных пар со всего мира. Прежде всего, это Арканзас. Контракт об оказании услуг суррогатной матери является здесь обязательным к исполнению, родители (или один родитель), т. е. заказчики, фигурирующие в контракте, записываются в свидетельство о рождении выношенного суррогатной матерью ребенка без каких-либо юридических проволочек. Главным при решении вопроса о родителях суррогатного ребенка закон справедливо считает выраженное в контракте намерение родителей-заказчиков, благодаря которому и появляется на свет «суррогатный» ребенок. Соответственно сама возможность возникновения каких-либо споров и судебных баталий за ребенка при наличии должным образом заключенного контракта в принципе исключена. Если через несколько лет после рождения малыша родители разводятся, то суд при определении того, с кем останется ребенок, исходит не из биологического родства, которого может и не быть, а из того, с кем из родителей ребенку будет лучше.

Штат Арканзас является своеобразной Меккой и для одиноких родителей. По законодательству штата как одинокая женщина, так и одинокий мужчина могут заключить контракт с суррогатной матерью для продолжения своего рода. Даже если биологическая связь между родителем и ребенком отсутствует, родитель-заказчик записывается в свидетельство о рождении в качестве его единственного родителя.

Значительный интерес представляет также законодательство и практика судов штатов Калифорния и Флорида. В частности, калифорнийскими судами было вынесено несколько важнейших решений, кардинально изменивших правовую ситуацию в этом и многих других штатах. Например, историческим стало решение суда в деле Джонсон против Кальвертов 1993 г. Впервые в мировой юридической практике главным при определении материнства в гестационных суррогатных программах суд признал намерение женщины-заказчицы стать матерью и воспитывать выношенного суррогатной матерью ребенка как своего собственного.

Супруги Кальверты заключили контракт с медсестрой Джонсон для вынашивания их эмбриона. Незадолго до рождения ребенка Кальверты отказались от малыша и подали иск о признании сурмамы истинной матерью их ребенка. Однако согласно решению суда Джонсон, выносившая ребенка, играла роль лишь «няни, которой родители на время доверили своего ребенка». Суд особо подчеркнул, что использование донорских ооцитов не является препятствием к признанию материнства женщины-заказчицы.

В соответствии с вынесенным в 2000 г. вердиктом по делу Данкин против Боски пары, не состоящие в законном браке, имеют те же права при реализации программ суррогатного материнства, как и законные супруги⁵⁵.

Судебная практика зарубежных стран по делам, связанным с искусственным оплодотворением, впрочем, так же как и отечественная судебная практика, постоянно сталкивается с разного рода нестандартными ситуациями, которые порой разрешаются с большим трудом.

Знаковым стало и знаменитое дело Джейси Буззанка. Бесплодная пара из Калифорнии, Джон и Луанна Буззанка, заключили контракт с суррогатной матерью, чтобы она выносила им ребенка, зачатого in vitro с использованием донорской спермы и донорского ооцита. В марте 1995 г., за шесть дней до рождения Джейси, Джон подал на развод. Свое желание развестись с женой он аргументировал тем, что их брак был бездетным. Никаких обязательств в отношении Джейси он нести не хотел и отцовства не признавал. Судом было вынесено решение, что у новорожденной Джейси нет родителей. Девочка, у которой в каком-то смысле было целых три отца (донор спермы, муж родившей ее сурмамы и муж-заказчик) и три матери (донор ооцитов, суррогатная мама и жена-заказчица), была объявлена сиротой и помещена под опеку Луанны. Четыре года с точки зрения закона длилось ее сиротство, пока суд высшей инстанции не признал, что ее законными родителями все-таки являются супруги Буззанка, благодаря которым она и появилась на свет. Решение основывалось на п. 7610 Семейного кодекса Калифорнии, в соответствии с которым доказательством материнства является согласие женщины на «медицинскую процедуру, которая привела к беременности и рождению ребенка». Луанна официально стала матерью, а Джону все-таки пришлось платить алименты.

В специальном комментарии, посвященном программам традиционного суррогатного материнства, когда суррогатная мать является одновременно и биологической матерью вынашиваемого ей ребенка, суд отметил, что намерение матери-заказчицы воспитывать ребенка превалирует над «биологическим родством» сурмамы.

В практике зарубежных судов порой встречаются и совершенно уникальные юридические казусы. Так, светлокожая американка Д. Фасано из Нью-Йорка забеременела с помощью ЭКО и выносила двойню. Однако произошло непредвиденное. Один младенец родился белым, а другой – чернокожим, так как сперма мужа миссис Фасано была по ошибке смешана со спермой темнокожего мужчины. Последний вместе со своей супругой в той же клинике одновременно с белой парой проходил программу искусственного оплодотворения. Афроамериканец обратился в суд, заявив о своих правах на одного из малышей. После длительного судебного разбирательства было принято воистину соломоново решение. Младенца с темной кожей суд отдал в семью биологического отца, оставив светлокожего малютку матери. Однако драма на этом не закончилась. Суррогатная мать, каковой в сложившейся ситуации в силу случайного стечения обстоятельств оказалась сама миссис Фасано, психологически воспринимает выношенного и рожденного ею генетически чужого ребенка как своего собственного. По указанной причине она пыталась поддерживать контакты с рожденным ею темнокожим ребенком. Однако при новом разбирательстве суд запретил ей общаться с этим малышом⁵⁶.

Сходная, а в чем-то еще более драматическая история произошла в 2003 г. в Великобритании. У белых родителей появились на свет чернокожие близнецы. Как сообщала газета Reuters, новорожденные появились на свет после искусственного оплодотворения. Однако совсем не кровь предков стала причиной черного цвета кожи младенцев. Причиной «казуса» и здесь явилась ошибка сотрудников клиники, в которой проводилось оплодотворение «в пробирке». Они случайно перепутали сперму «отца».

Газета Reuters отмечает, что этот случай всколыхнул общественное мнение. Он поднял огромнейшее количество проблем, связанных с искусственным оплодотворением и медицинской небрежностью. Хотя подобные ошибки ранее уже были зарегистрированы в других странах, в Великобритании это был первый подобный случай⁵⁷.

Применяемые в настоящее время в разных странах разные модели правового регулирования отношений, складывающихся при применении вспомогательных репродуктивных технологий, глубоко и подробно исследованы в интересной статье В. К. Кириченко, написанной на основе анализа зарубежного законодательства, судебной практики и литературы. Как указывает автор, к настоящему времени большинство западных стран, так или иначе, сформировали законодательство о применении методов вспомогательной репродукции. Однако о единой, общепринятой модели здесь говорить невозможно. В то же время анализ правовых актов и законопроектных материалов, правоприменительной практики и доктринальных разработок позволил автору выделить четыре модели правового регулирования отношений, возникающих при использовании ВРТ, а также предложить объяснения выявленных различий. Модели выстроены автором на основе права отдельных государств, которое она именует «западным правовым пространством». Итогом этого анализа стало выделение австралийской, американской, европейской и постсоветской моделей исходя из общности подходов, принятых государствами внутри каждой модели, а также специфики, отличающей одну модель от другой.

По мнению К. А. Кириченко, австралийская модель предполагает самый широкий подход к пониманию сущности ВРТ, а также признание «вариативности семейных форм». Это находит отражение в возможности записи в качестве родителей ребенка двух лиц одного или разных полов, состоящих или не состоящих в браке, а также индивидуумов. Право на применение ВРТ рассматривается не столько в контексте права на здоровье, сколько в рамках права на создание семьи и уважение семейной жизни, а потому показаниями к применению ВРТ может быть не только медицинское бесплодие либо опасность передачи ребенку генетического заболевания, но и отсутствие партнера противоположного пола.

Так, «медикализированный» подход к определению методов вспомогательной репродукции сменился на «фамилизированный» в рамках реформы законодательства о ВРТ, проведенной в 2002 г. в австралийском штате Западная Австралия. В Законе о репродукции человека «медикализированное» понимание ВРТ (как средства преодоления бесплодия пары или опасности передачи ребенку генетического заболевания) заменено более широким подходом. ВРТ понимаются как средство осуществления желания стать родителями, которое может быть доступным не только лицам, страдающим бесплодием, но и одиноким женщинам, а также однополым женским парам.

С 2002 г. отдельные штаты Австралии стали признавать возможность одновременной записи родителями ребенка, рожденного с помощью донорских гамет, двух женщин, проживающих одной семьей. Следуя этой тенденции, австралийский федеральный законодатель в 2008 г. провел серьезную реформу семейного законодательства. Она включала юридическое признание однополых отношений, расширение определений «родитель» и «ребенок» в связи с развитием методов ВРТ, а также дальнейшее развитие правового признания фактических брачных отношений. В настоящее время фактическая партнерша женщины, родившей ребенка с помощью искусственного оплодотворения, признается юридическим родителем этого ребенка, если ранее она выразила согласие на оплодотворение.

Еще одной особенностью австралийской модели является специфический подход к регулированию отношений, складывающихся при суррогатном материнстве. Сам процесс суррогатного материнства законодательством регламентирован довольно подробно, причем здесь велика роль государства. Договор суррогатного материнства должен, как правило, одобряться специальной Комиссией. При наделении же конкретных лиц родительским статусом в отношении ребенка, рожденного суррогатной матерью, важную роль играют суды.

Так, в австралийских штатах Виктория и Западная Австралия, а также в Новой Зеландии договор суррогатного материнства до производства каких-либо медицинских вмешательств подлежит специальному одобрению «междисциплинарной комиссией». Он может быть одобрен, если стороны по возрасту и состоянию здоровья подходят для участия в программе, договор подписан всеми сторонами, суррогатная мать имеет «успешный опыт беременности» и на момент одобрения договора не беременна, все стороны надлежащим образом информированы. По одобрении договора производятся необходимые медицинские вмешательства, а после рождения ребенка предполагаемые родители записываются юридическими родителями ребенка на основании судебного приказа.

В австралийском законодательстве достаточно оригинально воплощена теория мультиродительства, исходящая из возможности ребенка в одно и то же время иметь более двух родителей. Так, по законодательству Западной Австралии предполагаемые родители после рождения ребенка могут заключить соглашение с суррогатной матерью и ее супругом (партнером) о порядке участия последних в жизни ребенка.

Закон Новой Зеландии 2004 г., посвященный заботе о ребенке, предусматривает возможность заключения между родителями и донором соглашения об участии последнего в воспитании ребенка, а также о контактах донора с ребенком. При этом суд при определенных условиях может обеспечить такое соглашение юридической защитой и даже принудительно реализовать его положения в части, касающейся контактов донора с ребенком.

По мнению К. А. Кириченко, особенности австралийской модели объясняются рядом факторов. Прежде всего, процесс перехода к широкому, «фамилизированному» пониманию ВРТ в Австралии шел по отдельным ее штатам последовательно⁵⁸. Сначала такую политику воспринимал каждый штат в отдельности, а к моменту реформирования федерального законодательства в 2008 г. единая тенденция была более чем очевидна.

Нововведения, касающиеся регулирования отношений, связанных с применением ВРТ, во многом были обусловлены многолетней либерализацией регулирования семейных отношений в целом. Так, в Австралии с начала 80-х гг. XX в. формируется совершенно четкая тенденция к расширению прав партнеров, не состоящих в браке, и приближению правовой регламентации института фактического брака к зарегистрированному браку. В последние десять лет данная тенденция стала охватывать и однополые союзы.

Необходимо также иметь в виду, что правовая система Австралии сформировалась на базе английской системы общего права, что предопределяет особую роль в регулировании общественных отношений судов и судебной практики. Отсюда внимание к индивидуальным особенностям, специфике той или иной конкретной ситуации, многовариантное построение моделей установления родительства (в отличие от более абстрактных и общих конструкций, характерных для большинства европейских стран).

Как отмечает К. А. Кириченко, американская модель регулирования отношений, связанных с применением ВРТ, допускает применение достаточно большого количества конкретных технологий. Уровень требований, предъявляемых к их использованию, по мнению автора, характеризуется как средний. А правила установления происхождения ребенка, зачатого с помощью ВРТ, детализированы и вариативны. Характерная черта данной модели в США – невысокая степень признания альтернативных форм семьи. Это находит отражение в устанавливаемых законодательством требованиях к потенциальным или состоявшимся потребителям ВРТ (наличие брака либо гетеросексуального стабильного сожительства).

Юридическими родителями ребенка, рожденного с применением ВРТ, могут быть признаны лишь мужчина и женщина, состоящие в браке. Закрепляются два способа признания их родителями ребенка, рожденного суррогатной матерью.

Первый способ требует предварительного утверждения договора суррогатного материнства судом. Суд выдает приказ об утверждении договора и санкционирует производство ВРТ, причем это обставлено рядом условий. Потенциальные родители должны соответствовать требованиям, установленным для усыновителей. В суд представляется акт обследования условий жизни потенциальных родителей. Все стороны договора проконсультированы относительно его сущности и последствий и подписали договор. Договор содержит положения о распределении расходов, связанных с ВРТ и беременностью. Суррогатная мать должна быть замужем, иметь хотя бы одного ребенка и по своему физическому состоянию способной выносить и родить еще одного ребенка. Кроме того, хотя бы один из потенциальных родителей должен быть генетически связанным с ребенком и т. д. На основании выданного судебного приказа осуществляется процедура ВРТ. В течение семи дней после рождения ребенка его генетические родители вновь обращаются в суд с требованием о выдаче приказа о записи их родителями ребенка. Суд устанавливает наличие генетической связи хотя бы одного из предполагаемых родителей с ребенком и срок рождения ребенка (он не должен превышать 300 дней с момента проведения последней процедуры ВРТ).

В то же время генетические родители могут приобрести статус юридических родителей ребенка, рожденного суррогатной матерью, и при отсутствии предварительно утверждения судом договора. Однако исход судебного разбирательства в такой ситуации будет зависеть от ряда факторов. К ним относятся содержание договора, наличие генетической связи между ребенком и каждым из предполагаемых родителей и наличие или отсутствие согласия суррогатной матери на запись генетических родителей в качестве юридических родителей ребенка.

В качестве причин перечисленных особенностей американской модели применения ВРТ К. А. Кириченко называет ряд факторов. Прежде всего, это ориентированность англосаксонской правовой системы на особенности конкретных специфических случаев, а не на общие конструкции. Исходя из этого, пытаясь охватить как можно большее количество вариантов построения отношений, законодательство в ряде случаев закрепляет сложные схемы их правового опосредования.

Большая гибкость правовых норм обусловлена особой ролью судебных органов и признанием судебной практики источником права. Появившиеся в жизни новые разновидности общественных отношений значительно быстрее воспринимаются судами, нежели бы это происходило в осложненном бюрократическими нюансами законодательном процессе. В таких условиях судебная практика оказывает существенное влияние на развитие законодательства, представляя ему модели отношений, требующих правового закрепления. Другими словами, в американской модели существует относительно небольшой временной разрыв между появлением общественных отношений и их урегулированием законодательным путем.

Договор в рамках англосаксонской системы – это прежде всего то, о чем стороны договорились с учетом их особенностей и реальных потребностей, а не закрепленная в законе общая договорная схема обязательственных отношений. Из этого следует широкая допустимость суррогатного материнства и признание юридической силы за соответствующими договорами. Отсюда же и пришедшая из США «интенциональная» теория родительства, признающая в качестве основания наделения лица юридическим статусом родителя осознанное им намерения воспитывать ребенка в своей семье.

К. А. Кириченко также отмечает, что на формирование американской модели правового регулирования отношений, складывающихся при применении ВРТ, существенное влияние оказали исторически заложенные в правовой системе США ценность индивидуальной свободы и принципы свободного рынка. Исходя из этого, признаются допустимыми широкий круг медицинских технологий, различные возможности признания юридического родительства (как проявление свободы индивидуумов).

Что же касается не вполне понятного, на первый взгляд, сужения круга субъектов, имеющего право прибегнуть к ВРТ, и весьма негативной оценке альтернативных форм семейной жизни, то это – следствие присутствующих в американской культуре патриархальных воззрений на роль женщины в семье и обществе и гендерных ролей в целом, а также достаточно традиционного понимания интересов ребенка.

В отличие от американской, европейская модель применения ВРТ делает наибольший акцент на понимание их сущности с медицинской точки зрения. Здесь достаточно подробно регламентируются отдельные техники вспомогательной репродукции и устанавливается широкий перечень запретов в этой сфере, за нарушение которых предусматриваются разные виды ответственности вплоть до уголовной. Для европейской модели характерно установление довольно детальных специальных правил установления отцовства и материнства в отношении ребенка, зачатого и (или) рожденного с помощью ВРТ. Причем сама возможность осуществления ВРТ допускается только в условиях профессионального медицинского вмешательства.

Особенностью европейской модели выступает в принципе негативная оценка суррогатного материнства, которое нередко запрещается вообще либо разрешается, если оно не носит коммерческого характера. Так, суррогатное материнство запрещено в Австрии, Германии, Дании, Исландии, Испании, Италии, Норвегии, Португалии, Словении, Франции, Швейцарии, а в Греции и Нидерландах ограничено законом.

Существенной особенностью европейской модели применения ВРТ является признание права ребенка, зачатого с помощью ВРТ, на получение информации о своем генетическом происхождении. Причем некоторые страны обеспечивают возможность доступа лишь к неидентифицирующим сведениям о доноре, другие же допускают раскрытие имени и адреса донора. Законодательство некоторых государств предусматривает, что подобная информация может быть доступна не только ребенку, но и донору, юридическим родителям ребенка, а также его братьям и сестрам и медицинским работникам. В настоящее время практически все европейские страны закрепили в своем законодательстве вышеуказанные положения и обеспечивающие их реализацию механизмы.

Развитие правового регулирования отношений, связанных с применением ВРТ, на европейском пространстве во многом определяется практикой Европейского Суда по правам человека, позволяющей «подтягивать» консервативные правовые системы отдельных европейских стран к моделям, в большей степени отвечающим современному развитию семьи.

Что же касается постсоветской модели правового регулирования применения ВРТ, то ей как раз и посвящено основное содержание настоящей работы.

К. А. Кириченко предпринята и интересная попытка сформулировать общие черты всех четырех моделей правового регулирования применения ВРТ. Основная из них – всеобщее признание необходимости законодательного регулирования ВРТ. Целями такого регулирования выступают: исключение возможности злоупотреблений и чрезмерного вторжения в природу человека; обеспечение интересов ребенка, зачатого с помощью ВРТ; построение модели семьи, охраняемой государством в приоритетном порядке. Более частные аспекты, характерные для всех выделенных автором моделей, – признание допустимости применения ВРТ для бесплодных пар, состоящих в браке, а также закрепление возможности использования репродуктивного донорства. При этом во всех государствах установлены нормы, позволяющие исключать донора из сферы родительских отношений⁵⁹.

Глава 4. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ ИСКУССТВЕННОМ ОПЛОДОТВОРЕНИИ

Российское семейное законодательство и законодательство о здравоохранении исходят из возможности применения вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ). Причем вопрос о финансовом характере такого рода отношений (безвозмездные они или возмездные, на коммерческой основе) законодатель оставляет открытым. На сегодняшний день эти технологии применяются как на коммерческой основе, а при наличии соответствующих федеральных или региональных программ и их реальном финансировании – бесплатно.

Впервые в российском законодательстве о возможности применения ВРТ в самом общем виде было сказано в ст. 35 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. (далее – Основы законодательства об охране здоровья граждан).

Ныне отдельные моменты, связанные с применением ВРТ, в самом общем виде регулируется ст. 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон № 323-ФЗ). В частности, в ч. 1 названной статьи сформулировано понятие ВРТ.

Вспомогательные репродуктивные технологии представляют собой методы лечения бесплодия, при применении которых отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбрионов осуществляются вне материнского организма (в том числе с использованием донорских и (или) криоконсервированных половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов, а также суррогатного материнства).

На основании ч. 2 той же статьи порядок использования ВРТ, противопоказания и ограничения к их применению утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Приведенная норма является так называемой «бланкетной». «Открытым бланком», к которому она отсылает, в настоящее время является Приказ Министерства здравоохранения РФ от 30 августа 2012 г. № 107н (в ред. от 1 февраля 2018 г. № 43н) «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению»⁶⁰. Приказ довольно четко определяет порядок использования ВРТ, регламентируя не только медико-технологические, но и отдельные достаточно важные правовые вопросы.

Приказом Министерства здравоохранения РФ от 30 августа 2012 г. № 107н утверждено тринадцать приложений к нему, в некоторых из которых содержатся важные нормативные предписания. Эти приложения имеют следующее наименование:

— Порядок использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказания и ограничения к их применению (Приложение № 1);

— Перечень противопоказаний к проведению базовой программы вспомогательных репродуктивных технологий (Приложение № 2);

— Форма индивидуальной карты донора спермы (Приложение № 4);

— Форма индивидуальной карты донора ооцитов (Приложение № 5);

— Форма журнала учета, хранения и использования криоконсервированной спермы пациентов (Приложение № 6);

— Форма журнала учета, хранения и использования криоконсервированной донорской спермы (Приложение № 7);

— Форма журнала учета, хранения и использования криоконсервированных ооцитов пациенток (Приложение № 8);

— Форма журнала учета, хранения и использования криоконсервированных донорских ооцитов (Приложение № 9);

— Форма журнала учета, хранения и использования криоконсервированных эмбрионов (Приложение № 10);

— Форма журнала учета искусственных инсеминаций (Приложение № 11);

— Форма информированного добровольного согласия на применение вспомогательных репродуктивных технологий (Приложение № 12);

— Форма информированного добровольного согласия на проведение операции редукции числа эмбрионов (Приложение № 13).

Очень важно подчеркнуть, что в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от 30 августа 2012 г. № 107н в отдельных случаях применение вспомогательных репродуктивных технологий возможно не только по медицинским показаниям в качестве метода лечения бесплодия, но и по некоторым показаниям социального плана. В частности, в соответствии с подп. «б» п. 63 «Порядка использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказания и ограничения к их применению» показаниями для проведения ЭКО является отсутствие у женщины полового партнера. Читатель, вероятно, уже обратил внимание на то, что в подзаконном нормативном акте вновь идет речь о дискриминации граждан по гендерному признаку. Однако подробнее об этом – чуть ниже.

Некоторые проблемы, связанные с использованием ВРТ, решены в Семейном кодексе РФ. Так, в соответствии с п. 4 ст. 51 СК РФ лица, состоящие в браке и давшие свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в книге записей рождений.

Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).

Способ доказывания наличия такого рода согласия определен п. 5 ст. 16 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» (далее – Закон об актах гражданского состояния). При государственной регистрации рождения ребенка по заявлению супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, одновременно с документом, подтверждающим факт рождения ребенка, должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией и подтверждающий факт получения согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери), на запись указанных супругов родителями ребенка.

Таким образом, из буквального толкования п. 4 ст. 51 СК РФ следует, что правом на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона обладают только лица, состоящие в зарегистрированном браке. Что же касается иных категорий граждан, в частности лиц, состоящих в фактических брачных отношениях, а также одиноких женщин и одиноких мужчин, то они в указанных нормах не упоминаются. При буквальном толковании положений СК РФ получается, что закон не предоставляет им возможности применения ВРТ. Именно таким образом порой склонны были толковать нормы Семейного кодекса и Закона об актах гражданского состояния сотрудники органов ЗАГСа. Подобная практика нарушала права перечисленных групп граждан и порождала ненужные судебные споры.

Впрочем, в соответствии с ч. 3 ст. 55 Основ законодательства об охране здоровья граждан мужчина и женщина, как состоящие, так и не состоящие в браке, имеют право на применение вспомогательных репродуктивных технологий при наличии обоюдного информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство. Одинокая женщина также имеет право на применение вспомогательных репродуктивных технологий при наличии ее информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство. В настоящее время практика органов ЗАГСа до известной степени изменилась, и она в большей степени соответствует действительному содержанию норм семейного права.

А как же одинокий мужчина? Имеет ли он право, как и одинокая женщина, на применение вспомогательных репродуктивных технологий? Но об этом пойдет речь несколько ниже.

На основании п. 3 ст. 52 СК РФ супруг, давший в порядке, установленном законом, согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, не вправе при оспаривании отцовства ссылаться на эти обстоятельства.

Супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать (ч. 2 п. 4 ст. 51 Кодекса) не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства.

В то же время норму, сформулированную в ч. 2 п. 4 ст. 51 СК РФ, вряд ли можно понимать так, что граждане, воспользовавшиеся правом на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, вообще не имеют права обращаться в суд за судебной защитой по тем или иным обстоятельствам, связанным с применением ВРТ. Данный вывод со всей очевидностью вытекает из Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. № 2804-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Белоусова Алексея Владимировича на нарушение его конституционных прав статьей 52 Семейного кодекса Российской Федерации». Обстоятельства дела следующие.

Решением суда общей юрисдикции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, гражданину А. В. Белоусову было отказано в удовлетворении требований об оспаривании отцовства, исключении из актовых записей об установлении отцовства и о рождении несовершеннолетнего Г. сведений о нем как об отце ребенка. Основанием для этого послужило непредставление истцом доказательств отсутствия кровного родства между ним и Г.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А. В. Белоусов пытался оспаривать конституционность примененных в его деле ряда положений Семейного кодекса Российской Федерации. В частности, он оспаривал конституционность положений ст. 52 Семейного кодекса РФ, согласно которой запись родителей в книге записей рождений, произведенная в соответствии с п. 1 и 2 ст. 51 данного Кодекса, может быть оспорена только в судебном порядке по требованию лица, записанного в качестве отца или матери ребенка, либо лица, фактически являющегося отцом или матерью ребенка, а также самого ребенка по достижении им совершеннолетия, опекуна (попечителя) ребенка, опекуна родителя, признанного судом недееспособным (п. 1). Требование лица, записанного отцом ребенка на основании п. 2 ст. 51 данного Кодекса, об оспаривании отцовства не может быть удовлетворено, если в момент записи этому лицу было известно, что оно фактически не является отцом ребенка (п. 2). А супруг, давший в порядке, установленном законом, согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, не вправе при оспаривании отцовства ссылаться на эти обстоятельства; супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать (часть вторая п. 4 ст. 51 данного Кодекса) не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства (п. 3).

По мнению заявителя, оспариваемые законоположения противоречат ст. 46 Конституции Российской Федерации, поскольку не позволяют лицу, которому поставлен диагноз бесплодие, в судебном порядке оспорить свое отцовство и требовать аннулирования актовых записей, указывающих на его отцовство.

Конституционный Суд РФ, изучив представленные материалы, не нашел оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

Статья 52 Семейного кодекса Российской Федерации, регулирующая вопросы оспаривания отцовства (материнства), направлена на защиту законных интересов участников семейных правоотношений, не препятствует суду удовлетворять требования об оспаривании отцовства (материнства) при наличии доказательств, подтверждающих такие обстоятельства, и, таким образом, не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя, указанные в жалобе.

Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе связанных с моментом возникновения у заявителя заболевания, препятствующего его биологическому отцовству, и оценка доказательств на предмет их достаточности к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации не относятся.

Исходя из обстоятельств дела и пределов своей компетенции, Конституционный Суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы гражданина А. В. Белоусова, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». В аспекте же настоящего исследования из содержания приведенного Определения Конституционного Суда РФ со всей очевидностью вытекает следующее.

По мнению Конституционного Суда, положения ст. 52 Семейного кодекса РФ, регулирующие вопросы оспаривания отцовства (материнства), направлены на защиту законных интересов участников семейных правоотношений и не препятствуют суду удовлетворять требования об оспаривании отцовства (материнства) при наличии доказательств, подтверждающих такие обстоятельства.

Заслуживает внимания и другая попытка оспаривания конституционности ст. 52 Семейного кодекса, а также некоторых других взаимосвязанных с ними положений семейного законодательства и законодательства о здравоохранении. Обстоятельства дела следующие.

Решением суда общей юрисдикции были частично удовлетворены требования к гражданам С.Д. и С.Т. об установлении отцовства и материнства в отношении детей, рожденных ответчицей и являющейся их суррогатной матерью, об изменении сведений о родителях детей в книге записей рождений и о компенсации морального вреда. Определением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения судами вышестоящих инстанций, указанное решение было отменено в части взыскания с ответчиков компенсации морального вреда, в остальной части – оставлено без изменения.

В жалобе, направленной в Конституционный Суд РФ, С. Д. и С. Т. оспаривали конституционность следующих законоположений:

— п. 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ, согласно которому лица, состоящие в браке и давшие свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в книге записей рождений; лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери);

— п. 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ, в соответствии с которым супруг, давший в порядке, установленном законом, согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, не вправе при оспаривании отцовства ссылаться на эти обстоятельства; супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать (часть вторая п. 4 ст. 51 данного Кодекса) не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства;

— п. 5 ст. 16 ФЗ от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», согласно которому при государственной регистрации рождения ребенка по заявлению супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, одновременно с документом, подтверждающим факт рождения ребенка, должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией и подтверждающий факт получения согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери), на запись указанных супругов родителями ребенка;

— ч. 9 ст. 55 ФЗ от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», в соответствии с которой суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям.

По мнению заявителей, оспариваемые законоположения, как допускающие их расширительное толкование при решении вопроса о принадлежащем суррогатной матери безусловном праве на дачу генетическим родителям согласия на запись их в книге записей рождений в качестве родителей рожденного ею ребенка, противоречат ст. 7, 38 (ч. 1 и 2), 17 (ч. 1), 21 (ч. 1), 55 (ч. 3) и 72 (п. «ж» ч. 1) Конституции РФ.

Конституционный Суд РФ, изучив представленные материалы, не нашел оснований для принятия жалобы к своему производству.

Рассматриваемые в системной связи положения п. 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ, п. 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ, п. 5 ст. 16 ФЗ «Об актах гражданского состояния», ч. 9 ст. 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», устанавливающие порядок государственной регистрации рождения ребенка, рожденного суррогатной матерью, и относящие к условиям для записи в книге записей рождений в качестве родителей такого ребенка супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания (генетические родители), наличие согласия суррогатной матери на совершение такой записи, означают имеющуюся у нее возможность в записи акта о рождении ребенка записать себя матерью ребенка, что фиксируется и в свидетельстве о его рождении (ст. 14, 17 и 23 ФЗ «Об актах гражданского состояния»), обусловливая тем самым для женщины, родившей ребенка, права и обязанности матери. При этом, как следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Определении от 15 мая 2012 г. № 880-О, указанная модель правового регулирования не является единственно возможной с точки зрения надлежащей защиты таких гарантируемых ст. 38 (ч. 1) Конституции РФ ценностей, как семья, материнство и детство.

Оспариваемые законоположения, подлежащие применению с учетом разъяснения, содержащегося в п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая 2017 г. № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей», позволяют судам в случае, если суррогатная мать отказалась дать согласие на запись родителями генетических родителей рожденного ею ребенка, учитывая все фактические обстоятельства конкретного дела, в том числе связанные с тем, заключался ли договор о суррогатном материнстве и каковы условия этого договора, являются ли истцы генетическими родителями ребенка, по каким причинам суррогатная мать не дала согласия на запись истцов в качестве родителей ребенка, и руководствуясь положениями ст. 3 Конвенции о правах ребенка, разрешить спор в интересах ребенка. (Здесь и далее, если нет иных указаний, выделено мной. — А. Б.)

Как следует из представленных материалов, суды, исследуя фактические обстоятельства дела, пришли к выводу, что С.Т., отказываясь дать согласие на регистрацию истцов – генетических родителей в качестве родителей рожденных ею детей, злоупотребила своими правами, действуя при этом не только в нарушение условий договора о суррогатном материнстве, заключенного между сторонами, но и в ущерб интересам как детей, генетическими родителями которых являются истцы, так и детей, рожденных ею ранее в браке с С.Д.

Исходя из этого, оспариваемые законоположения сами по себе не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителей, указанные в жалобе.

Поэтому Конституционный Суд РФ определил:

отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан С.Д. и С.Т., поскольку она не отвечает требованиям ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд РФ признается допустимой⁶¹.

Данное Определение Конституционного Суда РФ как по существу разрешенного вопроса, так и в отношении некоторых из аргументов, на которые он сослался, отказавшись проверить конституционность оспариваемых заявителями законоположений, представляется достаточно спорным. И это со всей очевидностью вытекает в том числе из Мнения⁶² оставшегося в меньшинстве при обсуждении вопроса о приемлемости жалобы граждан С.Д. и С.Т. судьи Конституционного Суда РФ А. Н. Кокотова.

Не разделяя позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной в вышеприведенном Определении, судья А. Н. Кокотов изложил свои весьма интересные взгляды на проблему суррогатного материнства в целом и суть своих разногласий с большинством судей Конституционного Суда РФ. Причем это было сделано столь глубоко профессионально, а в отношении критики позиций Конституционного и Верховного Судов предельно корректно, что нам не остается ничего иного, как с некоторыми купюрами процитировать это Мнение, содержащее весьма серьезное исследование стоявшей перед Конституционным Судом проблемы.

Итак, приводим основное содержание Мнения судьи Конституционного Суда РФ А. Н. Кокотова:

«1. Суррогатное материнство представляет собой вспомогательную репродуктивную технологию, заключающуюся в том, что в зачатии и рождении ребенка участвуют генетические родители и суррогатная мать – женщина, согласившаяся безвозмездно или за плату выносить и родить ребенка от генетических родителей. Поэтому у ребенка, рожденного в результате применения данной технологии, две матери: генетическая и суррогатная. Причем суррогатная мать – это не просто женщина, родившая ребенка, искусственно зачатого с использованием гамет генетических родителей, а именно мать, которая родила не только чужого, но и своего ребенка.

То, что суррогатная мать в течение девяти месяцев вынашивает ребенка, предоставляя ему ресурсы своего организма, определяя иммунную и гормональную систему ребенка, имея с ним кровную и даже духовную связь, не менее значимо, чем генетическая связь ребенка с потенциальными родителями. С одной стороны, гены ребенка полностью или в усеченной форме совпадают с генами потенциальных родителей, но, с другой стороны, биологический материал, на основании которого формируется организм ребенка, предоставляет суррогатная мать. В силу этого, независимо от воли и сознания суррогатной матери, в ней просыпается инстинкт материнства; между нею и ребенком устанавливается глубокая биологическая и эмоционально-духовная связь.

Современная медицина предоставляет все больше доказательств того, что внутриутробный период жизни человека оказывает определяющее влияние на его последующее развитие. Беременность с ее заботами, ограничениями и радостями, а также роды и стресс, связанные с появлением ребенка на свет, создают уникальные связи между биологической матерью и ребенком. Что же касается заказчиков услуг суррогатной матери, то после получения ребенка им еще предстоит проникнуться к нему безотчетными родительскими чувствами⁶³.

Появление на свет ребенка, имеющего двух матерей, порождает серьезные морально-этические и правовые проблемы, связанные с обеспечением прав такого ребенка и его родителей. Все-таки отношения родителей и детей глубоко интимны, с чем явно не согласуется наличие у ребенка двух матерей. Поэтому в значительном числе стран суррогатное материнство запрещено (по крайней мере, коммерческое суррогатное материнство).

[…] В странах, допускающих суррогатное материнство (признающих последствия его применения), законодатели прибегают к снятию порождаемой этим институтом неопределенности семейных отношений за счет нормативного признания родителями рожденного суррогатной матерью ребенка то ли генетических родителей, то ли суррогатной матери, то ли позволяя суррогатной матери в короткий срок после рождения ребенка оформить себя его матерью. Перечисленные варианты, каждый из которых имеет природные основания и в них равен другим вариантам, призваны максимально быстро преодолеть потенциально конфликтную ситуацию с наличием у ребенка двух матерей (двух отцов) и исключить затяжные судебные споры о родительских правах на него.

Очевидно, что все названные варианты (каждый по-своему) нацелены на первостепенное обеспечение прав и законных интересов рожденных суррогатными матерями детей. Выбор одного из них или какого-либо иного варианта, способного в условиях конкретной страны обеспечить конституционно приемлемый баланс прав и законных интересов генетических родителей, суррогатной матери при приоритете прав и законных интересов детей, относится к компетенции уполномоченных органов соответствующих стран.

2. Российская Федерация допускает суррогатное материнство, в том числе коммерческое (часть 9 ст. 55 ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в РФ”). При этом российское законодательство реализует гестационную модель суррогатного материнства, исходящую из приоритетного значения при оформлении родительских прав факта беременности женщины, родившей ребенка в результате имплантации ей эмбриона, полученного от генетических родителей.

В соответствии с пунктом 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).

[…] Приведенные положения, как указал Конституционный Суд РФ (Определение от 15 мая 2012 г. № 880-О), означают имеющуюся у суррогатной матери возможность в записи акта о рождении ребенка записать себя матерью ребенка, что фиксируется и в свидетельстве о его рождении (ст. 14, 17 и 23 ФЗ “Об актах гражданского состояния”), обусловливая тем самым для женщины, родившей ребенка, права и обязанности матери (статья 47 Семейного кодекса РФ).

Законодательно допускаемый отказ суррогатной матери от принятого на себя ранее обязательства передать рожденного ею ребенка генетическим родителям вносит в договор о заместительном вынашивании беременности суррогатной матерью (договор о суррогатном материнстве) элемент существенного риска. Однако названный риск относится к природе данного договора, и стороны последнего имеют возможность учесть порождающие риск обстоятельства при вступлении в договорные отношения. Кроме того, в указанный договор могут включаться правила, минимизирующие этот риск. На его уменьшение направлены положения о том, что в случае решения суррогатной матери оставить ребенка себе причитающаяся ей компенсация не выплачивается, а также о ее обязанности возместить все расходы, понесенные в рамках договора генетическими родителями. Очевидно, что такие положения не способны удержать суррогатную мать, вступающую в названные отношения с целью получения денежной выгоды, от оставления ребенка себе только в самых крайних для нее случаях (неконтролируемое чувство материнства и др.).

Для прекращения споров о родительских правах в отношении рожденного суррогатной матерью ребенка законодательно предусмотрено, что супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства (пункт 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ). Данное правило хотя и не лишает генетических родителей или суррогатную мать права оспаривать ранее произведенную запись о матери (отце) рожденного суррогатной матерью ребенка, однако не предоставляет им реального основания для такого оспаривания. Указанное правило вкупе с требованием о том, что заявление о рождении ребенка должно быть сделано не позднее чем через месяц со дня рождения ребенка (пункт 6 ст. 16 ФЗ “Об актах гражданского состояния”), призвано обеспечить скорейший выход из ситуации “двух матерей (двух отцов)” у рожденного суррогатной матерью ребенка. Названные процессуальные правила направлены на пресечение имеющих тягу к бесконечности споров заинтересованных лиц о том, что важнее при определении материнства (отцовства): гены или вынашивание и рождение ребенка. Важнее в данном случае любая запись о фактических родителях в книге записей рождений, если она произведена в установленном законом порядке.

3. Вместе с тем генетические родители – это не просто доноры, давшие свой генетический материал для искусственного оплодотворения, а фактические родители. Поэтому поскольку в России для случаев рождения ребенка суррогатной матерью не установлено ее заведомое материнство, как например в Испании и Португалии, то генетические родители должны иметь возможность оспаривать запись в книге записей рождений о суррогатной матери как матери рожденного ею ребенка, требуя исключения данных сведений с внесением в эту книгу записи о себе как о родителях ребенка.

То есть положение пункта 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ в этой части требует ограничительного истолкования. Однако в данном случае нарушение прав генетических родителей должно связываться не просто с теми или иными нарушениями, имевшими место при выполнении программы суррогатного материнства или производстве записи о родителях ребенка в книге записей рождений, а со злоупотреблением суррогатной матерью своими правами (статья 10 ГК РФ, статья 56 Семейного кодекса РФ). Для большей объективности и с целью предотвращения необоснованных споров генетических родителей и суррогатной матери о принадлежности ребенка обращение в суд в интересах генетических родителей в указанном случае стоило бы закрепить исключительно за органами прокуратуры.

Необходимо отметить, что Верховный Суд РФ идет еще дальше в толковании пункта 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ. Он указывает, что судам следует иметь в виду, что в случае если суррогатная мать отказалась дать согласие на запись родителями потенциальных родителей, то данное обстоятельство не может служить безусловным основанием для отказа в удовлетворении иска этих лиц о признании их родителями ребенка и передаче им ребенка на воспитание; в целях правильного рассмотрения дела суду, в частности, следует проверить, заключался ли договор о суррогатном материнстве и каковы условия этого договора, являются ли истцы генетическими родителями ребенка, по каким причинам суррогатная мать не дала согласия на запись истцов в качестве родителей ребенка, и с учетом установленных по делу обстоятельств, а также положений ст. 3 Конвенции о правах ребенка, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989г., разрешить спор в интересах ребенка (пункт 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая 2017 г. № 16).

Изложенная позиция Верховного Суда РФ в силу ее общего характера может привести к тому, что суды, рассматривая иски генетических родителей об установлении материнства (отцовства), будут разрешать эти споры в пользу генетических родителей исходя не столько из установленного факта злоупотребления суррогатной матерью своими правами, влекущего существенное нарушение прав ребенка, а из наличия у них лучших по сравнению с суррогатной матерью материально-бытовых, иных условий для развития и воспитания детей. То есть будут разрешать эти дела по некоторой аналогии с тем, как решаются дела о месте проживания несовершеннолетнего ребенка, родители которого проживают раздельно. При таком развитии судебной практики у суррогатных матерей нет шанса сохранить ребенка себе– их участие в программах возмездного суррогатного материнства чаще всего определяется необходимостью поправить свое материальное положение. Но явное «отставание» в материально-бытовых условиях суррогатных матерей от генетических родителей не означает, что бедные не способны воспитывать детей надлежащим образом.

Развитие судебной практики в указанном направлении будет означать фактическую замену в стране гестационного суррогатного материнства подходом, максимально приближенным к модели, основанной на признании родителями рожденного суррогатной матерью ребенка генетических родителей (Беларусь, Казахстан, Украина). Судебные решения по делу заявителей показывают, что суды пытаются подвести под этот крен определенные доктринально-интерпретационные основания. Так, в решении по данному делу суда первой инстанции заявлена позиция, согласно которой часть 9 ст. 55 ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в РФ” под родителями понимает тех, кто предоставил половые клетки, и родителями они становятся в тот момент, когда их ребенок родился. Указанная норма, как говорится в этом решении, опровергает презумпцию, закрепленную в Семейном кодексе РФ. Имеется в виду “опровержение” правил о возможности суррогатной матери оставить ребенка себе⁶⁴.

Если названная линия в судебной практике окончательно сложится и не получит оценки как неконституционная, то тогда уместно будет ставить вопрос о целесообразности сохранения в стране нынешней гестационной модели суррогатного материнства, фактически приближенной к модели с признанием приоритета генетических родителей. Спрашивается, зачем ввергать генетических родителей и суррогатную мать в тяжелейшие для них споры по поводу принадлежности ребенка, закрепляя право суррогатной матери оставить ребенка себе, если после того, как она это сделает, суд решит передать ребенка генетическим родителям только потому, что они способны создать для него лучшие условия? Не честнее ли прямо установить в законодательстве заведомый приоритет родительских прав генетических родителей? Тем более что определение основных черт института суррогатного материнства относится к компетенции федерального законодателя, а не судов.

В любом случае, если бы Конституционный Суд РФ принял жалобу заявителей к рассмотрению, ему следовало проверить не только правила о согласии суррогатной матери на запись родителями рожденного ею ребенка генетических родителей, но и модель суррогатного материнства в целом, в ее нормативном выражении и судебной интерпретации. Это позволяли фактические обстоятельства дела заявителей, а также то, что в их деле судами, наряду с положениями Семейного кодекса РФ и Федерального закона “Об актах гражданского состояния”, был применен Федеральный закон “Об основах охраны здоровья граждан в РФ”. И все эти акты были оспорены заявителями. Дело в том, что в настоящее время именно законодательство о здоровье граждан дает охватное описание модели суррогатного материнства.

В рамках такой конституционно-судебной проверки необходимо было оценить конституционность отсутствия в стране дифференциации порядка и правовых последствий осуществления возмездного и безвозмездного суррогатного материнства. Не является ли нынешняя гестационная модель конституционной только для случаев безвозмездного суррогатного материнства, а коммерческое суррогатное материнство требует большей, чем сегодня, защиты прав генетических родителей? Может быть, наметившийся сегодня в судебной практике крен в сторону большей защиты прав и интересов генетических родителей вполне справедлив в рамках коммерческих программ суррогатного материнства?

4. Возможность генетических родителей ссылаться на этот свой статус при оспаривании материнства (отцовства) в отношении рожденного суррогатной матерью ребенка по мотиву злоупотребления суррогатной матерью своими правами, о чем речь шла выше, требует наличия в законодательстве и судебной практике выверенных, пусть отчасти и оценочных, критериев, позволявших бы вполне определенно судить о недобросовестном поведении суррогатной матери как основании для передачи ребенка от нее генетическим родителям.

В настоящее время такие критерии, на мой взгляд, отсутствуют, по крайней мере об этом свидетельствуют судебные решения по делу заявителей. Хотя именно установление факта злоупотребления суррогатной матерью своими правами и было положено судами в основу исключения сведений о ней как о матери рожденного ею ребенка из книги записей рождений и передачи ребенка генетическим родителям.

Не подвергая сомнению вывод судов о наличии в действиях суррогатной матери признаков недобросовестного поведения, полагаю необходимым обратить внимание на некоторые из доводов, на которых этот вывод основан.

Так, в судебных решениях говорится, что по договору между ООО “С.” и гражданкой С.Т. о заместительном вынашивании беременности суррогатной матерью после рождения ребенка исполнитель обязан передать ребенка заказчику (генетическим родителям) по первому требованию заказчика и не позднее трех дней после родов подписать нотариально заверенное согласие на запись в свидетельстве о рождении ребенка его генетических родителей; следовательно, при подписании указанного договора суррогатная мать приняла на себя обязательства по его исполнению в соответствии с условиями договора, в котором основным обязательством является дача согласия на запись в свидетельстве о рождении ребенка его генетических родителей. А суд первой инстанции при этом дополнительно указал, что отношения по вынашиванию ребенка не для себя регулирует не только закон, но и договор, что заставляет суд учитывать существующий в российском праве принцип свободы договора и нормативно закрепленный приоритет договора над законом.

Возникает вопрос, вправе ли суррогатная мать в заключаемом ею договоре отказаться от закрепленного за нею законом права давать согласие генетическим родителям на запись их родителями рожденного ею ребенка и от права решать вопрос об оставлении этого ребенка себе как его матери? Представляется, что такой отказ может быть оценен как ничтожный (статья 22 ГК РФ). Кстати, включение в договоры о суррогатном материнстве подобных ограничений закрепленных законом прав суррогатной матери свидетельствует о том, что гестационная модель суррогатного материнства в нашей стране на подзаконном уровне уже заменена моделью с приоритетом прав генетических родителей. Тем более это удобно и для коммерческих посредников, сводящих суррогатных матерей и генетических родителей.

Представляется, что недопустимо обоснование вывода о злоупотреблении суррогатной матерью своими правами фактом несоблюдения ею вышеприведенного договорного условия. Данный пример заставляет обратить внимание на то, что в настоящее время российское законодательство пробельно в части закрепления соответствующих конституционным требованиям основ договорной практики в сфере суррогатного материнства. Это при том, что эти договоры обладают сложной межотраслевой природой. Названные основы требуют урегулирования законом. Это могут быть законы о суррогатном материнстве, о репродуктивных правах граждан. Это может быть схема комплексного пакетного регулирования института суррогатного материнства в ряде действующих законов (ГК РФ, Семейный кодекс РФ, Федеральный закон “Об основах охраны здоровья граждан в РФ”). Допустимы и иные варианты. Отсутствие же такого регулирования вызывает сомнение в своей конституционности; при этом жалоба заявителей давала Конституционному Суду РФ повод разобраться в данной проблеме.

Необходимость детального регулирования договорной практики в сфере суррогатного материнства на уровне закона предопределяется еще и тем, что здесь важно обеспечить прозрачность складывающихся отношений и особый механизм контроля, с тем чтобы исключить использование указанных договоров для прикрытия торговли детьми. […]

5. Изложенное, как представляется, свидетельствует, что Конституционному Суду РФ следовало принять жалобу граждан С. Т. и С. Д. к рассмотрению и проверить конституционность обжалуемых ими законоположений. […]»

Автор приносит читателям глубочайшие извинения за приведение огромной по размеру цитаты.

К сказанному в Мнении Судьи КС РФ А. Н. Кокотова, с нашей точки зрения, следует добавить лишь следующее. Избранная им формулировка «Верховный Суд РФ идет еще дальше в толковании пункта 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ» является предельно мягкой и не отражает сути анализируемого им явления. Должностное положение Судьи Конституционного Суда, а также соображения корпоративной этики не позволили ему назвать вещи своими именами. Судья КС РФ А. Н. Кокотов в весьма мягкой форме лишь позволил себе поставить вопрос о некой неточности, допущенной Пленумом Верховного Суда РФ в толковании п. 3 ст. 52 Семейного кодекса РФ. Причем эта неточность способна самым кардинальным образом изменить судебную практику.

Судья А. Н. Кокотов выказывает опасения, что суды, рассматривая иски генетических родителей об установлении материнства (отцовства), а проще говоря – иски генетических родителей, оспаривающих запись суррогатной матери в качестве юридической матери ребенка, будут «автоматом» разрешать эти споры в пользу генетических родителей исходя не столько из установленного факта злоупотребления суррогатной матерью своими правами, влекущего существенное нарушение прав ребенка, а из наличия у них лучших по сравнению с суррогатной матерью материально-бытовых, иных условий для развития и воспитания детей. «Развитие судебной практики в указанном направлении, – полагает Судья А. Н. Кокотов, – будет означать фактическую замену в стране гестационного суррогатного материнства подходом, максимально приближенным к модели, основанной на признании родителями рожденного суррогатной матерью ребенка генетических родителей (Беларусь, Казахстан, Украина). Судебные решения по делу заявителей показывают, что суды пытаются подвести под этот крен определенные доктринально-интерпретационные основания. Так, в решении по данному делу суда первой инстанции заявлена позиция, согласно которой часть 9 ст. 55 ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в РФ” под родителями понимает тех, кто предоставил половые клетки, и родителями они становятся в тот момент, когда их ребенок родился. Указанная норма, как говорится в этом решении, опровергает презумпцию, закрепленную в Семейном кодексе РФ. Имеется в виду “опровержение” правил о возможности суррогатной матери оставить ребенка себе».

На самом же деле допущенное Пленумом Верховного Суда РФ «разночтение» с законом носит совершенно иной характер.

В соответствии со ст. 126 Конституции России Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Исходя из текста Конституции, правом принимать, отменять или изменять законы Верховный Суд РФ не наделен. А формулировка «Верховный Суд РФ дает разъяснения по вопросам судебной практики» всегда понималась как его право осуществлять толкование законов. Причем потребность в такого рода толковании на практике возникает исключительно в тех случаях, когда закон сформулирован неясно, в нормах права имеются пробелы, противоречия с иными законодательными актами и т. п.

В данном же случае Пленум Верховного Суда РФ толкует императивную, т. е. абсолютно четкую и ясную норму права, сформулированную в определенной, категоричной форме и не подлежащей изменению по инициативе ее адресатов, с точностью до наоборот. Другими словами, под видом толкования нормы права Пленум Верховного Суда, по существу, занимается правотворчеством. Причем в своем Мнении Судья А. Н. Кокотов по изложенным выше причинам ограничивается достаточно мягкой критикой Пленума Верховного Суда РФ, который якобы истолковал закон не вполне точно. Что же касается Определения Конституционного Суда РФ от 27 сентября 2018 г. № 2318-О, вынесенного подавляющим большинством Конституционного Суда, то там п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 мая 2017 года № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей» излагается достаточно позитивно и без какой-либо попытки критического подхода к данному Пленумом разъяснению.

Разумеется, это произошло не случайно и объясняется двумя причинами. Прежде всего, критикуемое разъяснение Пленума Верховного Суда по сути разумно, хотя и находится вне рамок отведенной Пленуму Верховного Суда РФ компетенции.

Еще более существенно следующее. Как неоднократно разъяснял Конституционный Суд, постановления Пленума Верховного Суда РФ, как акты толкования закона, не могут выступать самостоятельным предметом проверки Конституционного Суда РФ⁶⁵. В принципе это верно, но как быть, когда под видом толкования Пленум Верховного Суда РФ по существу создает новые нормы права? Вероятно, в подобных случаях Конституционному Суду следовало бы такое право предоставить. Отсутствие же такого права порой влечет за собой весьма негативные правовые последствия.

Глава 5. ИСКУССТВЕННОЕ ОПЛОДОТВОРЕНИЕ: ДОСТИЖЕНИЯ И ПРОСЧЕТЫ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИЦИНЫ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ДРАМЫ

И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей…
(Читатель ждет уж рифмы розы;
На, вот возьми ее скорей!)

А. С. Пушкин. Евгений Онегин

Бесплодие всегда было одной из серьезнейших медицинских и социальных проблем человечества. Еще четыре тысячи лет тому назад для того, чтобы обеспечить «абсолютный прирост числа рождений», Кодекс законов царя Хаммурапи 1781 г. до н. э. – первый известный нам свод законов в истории человечества – установил, что бесплодная жена, желающая иметь детей, должна для продолжения рода дать своему мужу рабыню. При этом дети, родившиеся от рабыни (исходя из современной медицинской терминологии – суррогатной матери), считались законными детьми бесплодной супружеской пары.

В последние десятилетия в качестве альтернативы традиционному средству борьбы с бесплодием в виде обращения к Всевышнему появились и в целом довольно успешно применяются и чисто медицинские способы, а также связанные с медициной иные научные решения данной проблемы.

В частности, новый способ борьбы с бесплодием придумали немецкие ученые из Института интеграционных нанонаук. Они изобрели «спермоботы», которые, прикрепляясь к сперматозоиду, быстро доставляют его к ожидающей оплодотворения яйцеклетке.

Выглядит эта новинка как металлическая спираль, созданная из смеси никеля и титана. Устройство помещается в специальный раствор, где находятся сперматозоиды, прикрепляется к одному из них и толчкообразными движениями начинает продвигать половую клетку мужчины к яйцеклетке. Чтобы задать «тандему» путь, используется магнитное поле. После того как сперматозоид достигает цели, устройство отсоединяется от него, позволяя проникнуть внутрь яйцеклетки.

Впрочем, объективности ради, нужно отметить, что на этом этапе пока возможны сбои, и «спираль» иногда застревает на сперматозоиде, но ученые намерены в ближайшее время решить и эту проблему. В целом констатируется, что результаты первых экспериментов, проводившихся в чашке Петри, были положительными. Изобретатели отмечают, что данный способ в первую очередь поможет обзавестись ребенком паре, где у мужчины наблюдается сниженная подвижность сперматозоидов.

Приведенную информацию руководитель Республиканского центра репродукции человека доктор медицинских наук профессор М. В. Корякин прокомментировал следующим образом:

«Я ознакомился с данным изобретением и могу сказать, что это действительно ноу-хау. Плюс к тому оно не имеет никаких аналогов. Предполагаю, что некоторые могут задаться вопросом: не опасно ли магнитное поле для организма будущей матери? Отвечу: нет, не опасно. Во-первых, для доказательства безопасности были проведены специальные исследования. А во-вторых, мы ведь и сами живем под действием магнитного поля и не страдаем от этого. Отмечу, что устройство, после того как оно доставит сперматозоид в яйцеклетку, извлекать не нужно – оно покинет организм самостоятельно»⁶⁶.

А вот еще появившееся в последнее время в данной области ноу-хау. Принципиально новая технология заключается в том, что оплодотворенные яйцеклетки можно поместить не в инкубатор, как это практиковалось ранее, а в тело будущей матери. Когда оплодотворенные яйцеклетки развиваются до стадии бластоциста⁶⁷, их можно пересадить в матку другой женщины.

Супруги-лecбиянки из США стали первой oднoпoлой парой в мире, которая вынашивала своего ребенка по очереди. Это стало возможно благодаря новой технологии ЭКО. Выношенный мальчик родился здоровым, этот опыт уже повторила и другая лесбийская пара.

28-летняя Эшли и 36-летняя Блисс Коултер поженились в 2015 г. Они хотели завести ребенка, при этом Блисс желала стать биологической матерью, но перспектива ходить беременной ее не привлекала. Поделившись переживаниями со знакомыми, пара узнала о новом методе ЭКО, практиковавшемся в одной из клиник.

Обычно в случае лecбийских пар использовалась донорская сперма, которой медики оплодотворяли одну из женщин, а после рождения ребенка вторая его усыновляла⁶⁸. В процессе традиционного ЭКО оплодотворенные яйцеклетки на несколько дней помещаются в инкубатор, после чего переносятся в полость матки суррогатной матери.

Новая технология заключается в том, что в роли инкубатора выступает специальная пластиковая капсула, помещенная в тело будущей матери. Там эмбрион находится в тепле и защищен от внешнего воздействия. Затем, через несколько дней, эмбрион извлекают из капсулы и переносят в матку.

Оказалось, что такой подход практичней, в частности дешевле. Он избавляет от необходимости инкубации эмбриона в лаборатории, которая нужна, поскольку у эмбриона нет еще внутренних органов, способных вывести токсины.

Новый метод стал практиковаться с 2015 г. Однако до лесбиянок Коултер (после оформления отношений женщины стали носить общую фамилию) донором яйцеклеток и суррогатной матерью становилась одна и та же женщина. Но в случае Блисс и Эшли капсула сначала находилась в теле Блисс, а затем эмбрион был помещен в матку Эшли.

Сперва Блисс сделали стимуляцию яичникoв, ее клетки были оплодотворены донорской cпepмой и помещены в капсулу, которая находилась в теле Блисс пять дней, пока оплодотворенные яйцеклетки не развились до стадии бластоциста. Затем эмбрион был заморожен. Когда у Эшли начались мecячные, она получала гормональные препараты, призванные обмануть организм. После этого врачи подсадили в ее матку один эмбрион. А уже через 10 дней подтвердилась наступившая с первого раза беременность. Таким образом, в изложенной ситуации биологической матерью ребенка стала Блисс Коултер, а Эшли Коултер являлась для младенца суррогатной матерью.

Спустя 9 месяцев, в июне 2018 г., Эшли Коултер родила здорового мальчика весом 3700 г. После Блисс и Эшли Коултер к врачам обратилась еще одна лесбийская пара, прошедшая через ту же процедуру. И на этот раз ЭКО по новой методике прошло успешно.

Данная история изложена автором не из-за пикантности некоторых ее деталей⁶⁹. Главное здесь не в том, что зачатого с помощью ЭКО ребенка по очереди вынашивали две лесбиянки. Суть ноу-хау заключается в следующем. Если по состоянию здоровья или иным причинам женщина будет не в состоянии или не захочет вынашивать зачатого с помощью ЭКО младенца, развившийся до стадии бластоциста эмбрион может быть извлечен из ее тела. При необходимости на некоторое время он может быть заморожен, а затем пересажен в матку другой женщине и беременность будет продолжаться до ее логического конца.

Нет сомнения, что во многих случаях применение вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) помогает связанным и не связанным узами официального брака парам обрести счастье материнства и отцовства. Парадокс нашего времени заключается в том, что порой по этому же пути предпочитают идти и одинокие женщины, а также мужчины, которые по каким-то причинам не могут или не желают связать себя браком, зарегистрированным или так называемым гражданским.

К сожалению, этот путь далеко не всегда усыпан розами. Здесь нередко встречаются и «морозы», которых в силу сложной совокупности множества причин порой бывает значительно больше, нежели «роз». Впрочем, чтобы лишний раз не травмировать впечатлительного читателя, мы, конечно же, начнем с «роз».

О радостном событии в семье Мироновых как по команде сообщили многие мордовские и центральные СМИ: в молодой семье появилась «тройня из пробирки».

Даже сам глава района прислал поздравительную телеграмму. Малыши родились хотя и недоношенными, но жизнеспособными. Однако появились они на свет нелегко.

Поначалу страдавшая бесплодием будущая мама была от счастья сама не своя. А потом у нее поднялось давление, пошли отеки, стал мучить токсикоз. Пришлось ехать в столицу Мордовии Саранск. Специалисты рекомендовали не дожидаться положенных девяти месяцев, а сделать кесарево сечение.

Оплодотворение Л. Мироновой произошло классическим искусственным методом ЭКО. У нее взяли яйцеклетки, соединили в пробирке со сперматозоидами мужа, а потом сразу пять выращенных эмбрионов – чтоб наверняка! – подсадили в матку. Но гинекологи явно перестарались. Три эмбриона пошли в рост.

Искусственное оплодотворение – процесс очень сложный, и приживить эмбрион в матке не всегда удается с первого раза. Многоплодность при естественном оплодотворении – случай редчайший, а при ЭКО – относительно частый. Однако это – всегда опасность, прежде всего для роженицы. Но на этот раз все обошлось, и малыши появились на свет⁷⁰.

А вот как уже значительно более сдержанно комментирует то же самое событие журналист другой центральной газеты: «Вынашивание тройни было для Любови Мироновой непростым». А простым ли будет в наше суровое время воспитание и содержание «тройни из пробирки»? И согласилась ли бы она на эту манипуляцию, если бы знала, что в итоге станет матерью не одного, а сразу троих детей? В чем-то сходную ситуацию в уголовном праве именуют «эксцессом исполнителя». Так что, пожалуй, лучше оставим этот риторический вопрос без ответа⁷¹.

Ну а как «справиться» с тремя крошечными малышами и как их прокормить, одеть и обуть российской семье даже среднего достатка, в которой после прибавления семейства работать сможет лишь один отец? Задача более чем сложная, и поздравительная телеграмма главы района, не подкрепленная реальной помощью семье, ситуацию не решит. Здесь крайне необходимой была бы помощь государства или благотворительная помощь. Но благотворительная деятельность в нашем Отечестве пока что развита явно недостаточно.

Судя по публикации, у семьи Мироновых по крайней мере было какое-то жилье, куда из роддома можно было привезти тройняшек и их мать. А вот семья Клюевых из Пензы оказалась еще в более тяжелом положении. До прибавления семейства супруги Клюевы с 17-летней дочерью ютились в комнате площадью в 11 кв. м. А после рождения тройни, зачатой естественным путем, но недоношенной, а потому требующей особой заботы и внимания, оказалось, что брать их некуда. По этой причине мать с новорожденными находилась в роддоме около трех месяцев, и только после вмешательства «Российской газеты» с грехом пополам проблема была решена⁷².

Ну а если бы россиянка родили, к примеру, не тройняшек, а «семерняшек», то как бы вышла семья из такого рода ситуации? Да о каких «семерняшках» ведет речь автор? Разве такое бывает? Оказалось, что крайне редко, но бывает. И вот конкретная история, из которой был найден замечательный выход. Правда, эта история, как и выход из ситуации, имели место не в нашем Отечестве, а в «нехорошей стране» под названием Соединенные Штаты Америки.

Супруги Бобби и Кенни Маккохью мечтали иметь троих детей. Поэтому, когда в 1996 г. на свет появилась дочь Микейла, они решили «организовать» еще одного ребенка. Однако у молодой матери было заболевание гипофиза, и ей прописали курс инъекций. Именно он в итоге и привел к феномену: женщина зачала сразу семь близняшек! Врачи предложили частичный аборт, но убежденные баптисты Маккохью от этого предложения категорически отказались.

17 ноября 1997 г., на семь недель раньше срока, на свет появились четыре мальчика и три девочки. Новость о рождении семерняшек сразу же стала сенсацией. Родителей поздравил лично президент Билл Клинтон, их фотографии обошли обложки газет. А в 1998 г. супруги Маккохью, толкая перед собой семь колясок, появились на известном ток-шоу Опры Уинфри. Близнецы Маккохью – первые из выживших близнецов-семерняшек. Обычно же близнецы числом более четырех не доживают и до года.

Королева ток-шоу Опра Уинфри обратилась к телезрителям с просьбой помочь семье деньгами или просто посидеть с детьми. И на эту просьбу откликнулось множество людей. Волонтеры составили график прогулок с близняшками. А благотворители подарили семье дом площадью в 500 кв. м и мини-вэн. Кроме того, они обеспечили близнецов двухлетним запасом подгузников и одежды, а также частично оплатили услуги нянь. Власти же штата Айовы заверили, что, когда дети поступят в любой государственный университет, штат назначит им ежемесячные стипендии.

Тем не менее глава семьи – сборщик мебели Кенни – трудился в две смены, чтобы заработать семье на пропитание. Мама посвятила себя воспитанию детей и лечению двоих близняшек, у которых был церебральный паралич.

– Иногда мне казалось, что я работаю поваром в армии, и каждый день мне нужно накормить роту солдат! – несколько позднее рассказывала Бобби. – Две стиральные машинки и две микроволновки не выключались, и когда «раз в столетие» в доме наступала тишина, мне казалось, что случился ядерный взрыв. Повезло еще, что дети были приучены сами ухаживать за собой. «Голодный ребенок всегда найдет путь к холодильнику» – это про нашу семью.

Когда-то врачи предупреждали супругов: не всем их малышам удастся выжить, и если хотя бы один из них сможет окончить среднюю школу, это будет успехом. На самом деле школу в городе Де-Мойне, штат Айова, с отличием окончили все. И пятеро из семерняшек поступили в колледж. Натали планирует стать учительницей младших классов. Брендон готовится пойти в армию. Келси поет в школьном хоре и выбрала музыкальную карьеру. Кенни идет учиться на строителя. Алексис, страдающая церебральным параличом, окончила школу одной из лучших и планирует заняться педагогикой. Натан (у него тоже церебральный паралич) научился самостоятельно ходить после операции на позвоночнике и интересуется молекулярной биологией. Джоэл теперь студент колледжа IT-технологий. Успешными близняшки стали вопреки обстоятельствам, а также благодаря весьма серьезной помощи администрации штата и благотворителей⁷³.

А вот еще одна удивительная история про близнецов, но уже появившихся на свет благодаря искусственному оплодотворению. В Германии, да и, пожалуй, во всей Европе, совсем недавно в качестве курьеза обсуждалась следующая воистину уникальная ситуация. Некто Аннегрет Раунигк из Берлина стала самой пожилой женщиной в мире, родившей четверню. 65-летняя пенсионерка, а в прошлом – учительница русского и английского языков, уже имеющая тринадцать родных детей и семерых внуков, с помощью искусственного оплодотворения родила еще трех мальчиков и одну девочку. Юридического отца у новорожденных нет. Фрау Раунигк одинока, и ее беременность наступила в результате процедуры ЭКО. В Германии бы ни один врач на такую вещь не решился. Зато их коллеги из Украины от возможности прилично заработать отказаться не смогли.

Уникальная беременность продолжалась 26 недель. А когда у «бабушки» начались схватки, то врачи приняли решение сделать кесарево сечение. Как утверждают медики, операция прошла без сучка без задоринки, впрочем, как и сама беременность. В финале этой во всех отношениях весьма рискованной акции на свет появилось четверо недоношенных малышей весом от 655 до 960 г. Все груднички тут же были помещены в инкубаторы интенсивной терапии для новорожденных и взяты под наблюдение врачей. При этом медики высказали вполне научно обоснованный прогноз в том смысле, что шансы всех детей на выживание достаточно высоки.

Новость о «подвиге» фрау Раунигк вызвала в Германии шок. Пенсионерка тут же стала героиней нескольких громких телешоу, в ходе которых общественность, медики, политики, а также представители церкви весьма эмоционально обвиняли ее в безответственности. Однако «молодая мама» на критику старалась не обращать особого внимания: «Я не вмешиваюсь в жизнь других людей и хотела бы, чтобы и ко мне было такое же отношение».

Решение отправиться на Украину и провести ЭКО с применением донорских спермы и яйцеклетки, т. е. по существу стать «живым инкубатором», Аннегрет Раунигк пыталась объяснить следующим образом. Младшая из тринадцати ранее рожденных ею детей, девятилетняя Лейла, «попросила братика или сестренку». Однако вряд ли эту мотивировку можно признать слишком убедительной. Впрочем, имеется и другое не столь сентиментальное объяснение поведения пожилой дамы.

Когда о сенсационной беременности пенсионерки было рассказано по телевизору, множество немецких и иностранных журналистов немедленно ринулись к дому бывшей учительницы в берлинском районе Панков. Однако они вынуждены были ретироваться. Выяснилось, что «молодая мама» уже подписала контракт с частным телеканалом RTL. Ему она продала эксклюзивные права на освещение своей личной жизни. Сумма сделки, естественно, не разглашается. Пресс-служба телеканала разместила на своем официальном сайте заявление с просьбой к коллегам понапрасну не беспокоиться. Никаких интервью «посторонним» журналистам семнадцатикратная мать-одиночка давать не имеет права⁷⁴. Так что объективно получается, что речь идет об оригинальном и довольно смелом, чтобы не сказать рискованном, коммерческом проекте.

Но пустившаяся «во все тяжкие» материально не обеспеченная фрау Раунингк в своем стремлении хоть как-то подзаработать, чтобы прокормить своих многочисленных детей и внуков, далеко не одинока. Не составляют исключения и наши соотечественники, а также некоторые дамы из стран ближнего зарубежья.

Несмотря на сложную демографическую ситуацию в стране, государство не желает или не может в необходимых размерах финансировать проекты по искусственному оплодотворению.

Само собой разумеется, что в этой ситуации соответствующую нишу немедленно заняли конкурирующие между собой и появившиеся словно по мановению волшебной палочки различные коммерческие медицинские структуры. В настоящее время манипуляции по искусственному оплодотворению как за рубежом, так и в нашем Отечестве поставлены на поток. Предприимчивые люди предлагают услуги ЭКО через Интернет, причем иногда в довольно агрессивной манере, и не только в Москве, но во многих другие городах – Санкт-Петербурге, Иркутске, Новосибирске, Новокуйбышевске, Перми, Рязани, Самаре, Тольятти, Уфе, Ярославле и др. В борьбе за клиентуру любые средства хороши! Одни медицинские учреждения приводят якобы получаемые ими (явно завышенные) проценты успешного зачатия, вынашивания и родоразрешения. Другие дают «гарантию», третьи заманивают различного рода скидками на свои услуги. Наконец, четвертые пропагандируют на специальных сайтах приобретение купонов на процедуру «Искусственное оплодотворение» на достаточно заманчивых условиях. На самом же деле обнародованные медиками условия процедуры ЭКО далеко не всегда соответствуют реальной стоимости услуг, которую предстоит оплатить будущим родителям или родителю.

Правда, в последнее время в системе обязательного медицинского страхования ограничения на количество попыток ЭКО формально сняты. Однако добиться бесплатного проведения такого рода процедуры не так-то просто, поскольку это связано с необходимостью соблюдения ряда формальностей, наличием или отсутствием квот на проведение этой процедуры и порой достаточно длительным стоянием в очереди. На каждый регион в России выделяется определенное и достаточно ограниченное количество квот.

Для ЭКО у женщины должно быть направление от лечащего врача, но может потребоваться и заключение медицинской комиссии о том, что имеется заболевание или состояние, препятствующее зачатию естественным путем. При получении квоты комиссия предоставит пациентке список организаций, куда можно обратиться за помощью (они могут быть не только в регионе ее проживания). На оплату одной попытки ЭКО из фонда ОМС выделяется порядка 106 тыс. руб. – сумма разнится в зависимости от региона. Причем этой суммы не всегда хватает для оплаты соответствующих процедур. В принципе попыток ЭКО может быть несколько. Но повторная процедура ЭКО также проводится в порядке очереди⁷⁵, а время в такой ситуации значительно дороже, чем деньги, поскольку здесь «тикают биологические часы».

Поэтому фактически услуги медицинских учреждений по применению современных методов лечения бесплодия в Российской Федерации, несмотря на определенное участие государства, в значительной степени платные. К сожалению, эта плата, особенно в условиях экономического кризиса, доступна далеко не всем, и порой отчаянно предпринимаемые отдельными гражданами попытки изыскания нужных средств заканчиваются достаточно драматично. Современной судебной практике известны случаи, когда обвиняемые и подсудимые в качестве мотива совершения корыстных преступлений ссылались на отсутствие средств на оплату искусственного оплодотворения⁷⁶.

Появилась и целая категория реальных и потенциальных суррогатных матерей, преимущественно из российской глубинки, а также из Украины и Молдовы. За не слишком большие, а с точки зрения состоятельных людей иногда и просто смешные деньги, они с готовностью соглашаются выносить и родить малыша на заказ. Большая часть суррогатных мам физически и морально готова к этой нелегкой миссии и честно выполняет принятые на себя весьма деликатные обязательства. Однако среди них порой попадаются и не вполне здоровые и не совсем честные гражданки. Ситуация осложняется также появлением так называемых посредников, которые мало того что зарабатывают на чужом горе и/или нищете, так еще стараются обмануть и заказчиков, и суррогатных матерей.

В связи с недостаточной правовой регламентацией ВРТ, особенно связанных с применением суррогатного материнства, а также сложностью возникающего здесь комплекса социальных и правовых проблем за их разрешением заинтересованные лица все чаще и чаще вынуждены обращаться в суд. Соответственно, в российских судах начала складываться определенная судебная практика. Дел такого рода пока что не очень много, но зато они отличаются определенной динамикой и разнообразием. В частности, из судебной практики постепенно исчезают дела об оспаривании отказа органов ЗАГСа в записи фактических супругов, а также одиноких женщин и мужчин в качестве родителей малышей, появившихся на свет в результате применения ВРТ. Зато появились иные категории споров, в том числе споры потенциальных родителей с медицинскими учреждениями, споры суррогатных матерей с медицинскими учреждениями, споры об оспаривании отцовства, а также споры генетических родителей с суррогатной матерью и некоторые другие. Во всех этих спорах теснейшим образом переплетаются многие социальные, правовые, медицинские и этические проблемы нашего общества. К сожалению, некоторые из них оборачиваются человеческими драмами.

Глава 6. ПРАКТИКА РОССИЙСКИХ СУДОВ ПО ДЕЛАМ, СВЯЗАННЫМ С ИСКУССТВЕННЫМ ОПЛОДОТВОРЕНИЕМ

Практика применения вспомогательных репродуктивных технологий в нашем Отечестве все время преподносит какие-то нестандартные, а порой и курьезные ситуации, разрешать которые в ряде случаев приходится в судебном порядке.

Российские граждане, вынужденные по состоянию здоровья или обстоятельствам социального характера обращаться к ВРТ, в силу противоречий и пробелов в действующем законодательстве нередко при разрешении столь важных и деликатных проблем попадают в чрезвычайно сложные, а то и по существу тупиковые правовые ситуации. В связи с этим порой они бывают вынуждены обращаться к судебной защите.

В России уже сложилась определенная судебная практика, связанная с различными правовыми аспектами появления на свет «детей из пробирки». В количественном отношении таких дел пока не очень много, хотя постепенно число их растет. По своему характеру они довольно разнообразны и иногда разрешаются абсолютно по-разному. Основное место среди них до недавнего времени занимали жалобы нестандартных категорий родителей (мужчин и женщин, не состоящих в зарегистрированном браке, а также одиноких женщин или мужчин), которым органы ЗАГСа отказали в регистрации их потомства, появившегося на свет в результате искусственного оплодотворения. Кроме того, встречаются отдельные споры родителей ребенка между собой, споры юридических родителей (или родителя) с суррогатной матерью, а также с медицинским учреждением, в том числе о компенсации материального и морального вреда; иски суррогатных мам, которым, по их мнению, недоплатили соответствующие денежные суммы, и некоторые другие.

В данном разделе настоящей работы мы обратимся к четырем категориям споров: спорам генетических родителей с органами российского государства; спорам несостоявшихся родителей с медицинскими учреждениями; спорам генетических родителей с суррогатными матерями и спорам, связанным с установлением и опровержением отцовства.

§ 1. Споры генетических родителей с органами российского государства

Необходимо отметить, что в нормах СК РФ представлена только одна из многих граней, или верхушка айсберга, искусственного оплодотворения как сложнейшего медицинского, социального и правового явления. Говоря иначе, ст. 51 и 52 Кодекса регламентируют главным образом частные вопросы семейного права, связанные с регистрацией новорожденных, появившихся на свет в результате применения ВРТ, а также с оспариванием отцовства. Причем уяснить действительное содержание норм российского права по вопросу об искусственном оплодотворении можно лишь путем толкования положений СК в системе с нормами законодательства о здравоохранении, конституционного права, а также некоторыми нормами международного права.

В отличие от Семейного кодекса РФ, в ч. 3 ст. 55 Федерального закона № 323-ФЗ назван значительно более широкий круг субъектов, имеющих право на применение ВРТ: мужчина и женщина, как состоящие, так и не состоящие в браке, а также одинокая женщина. Эти лица имеют право на применение ВРТ при наличии их информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство. В связи с этим возникает вопрос: какому законодательному акту – СК РФ или ФЗ № 323-ФЗ – необходимо в данном случае отдать предпочтение? Вне сомнения, это Федеральный закон № 323-ФЗ. Дело в том, что и Кодекс, и Закон по своей правовой сущности являются федеральными законами, а потому в иерархии нормативных актов в принципе равны между собой. Однако Федеральный закон № 323-ФЗ – закон специальный. Он посвящен охране здоровья граждан и, кроме того, принят значительно позже СК РФ 1995 г., а следовательно, в большей степени отражает не только достижения медицинской и биологической науки, но и современные жизненные реалии. Разумеется, в связи с принятием анализируемого Закона необходимо было тут же внести дополнения и изменения в СК РФ. Но, к сожалению, этого сделано не было, поскольку законодательная техника в нашем Отечестве очень часто хромает. В то же время следует признать правильной практику судов, которые в случае отказа органами ЗАГСа в регистрации детей, появившихся в результате применения ВРТ одинокими женщинами, толкуют положения СК РФ, как правило, в системе с нормами законодательства о здравоохранении. В данном отношении можно сослаться на дело, рассмотренное в 2011 г. Дорогомиловским районным судом г. Москвы под председательством судьи О. Т. Рыжовой⁷⁷.

Одинокая гражданка обратилась с заявлением об отмене решения Кутузовского отдела ЗАГС г. Москвы, отказавшего в государственной регистрации рождения ребенка. Она требовала обязать отдел ЗАГС произвести регистрацию и выдать свидетельство о рождении. Одновременно заявитель просила суд обязать ООО медицинского профиля (далее – ООО), в котором была проведена программа экстракорпорального оплодотворения с участием суррогатной матери (далее – ЭКО), выдать ей листок нетрудоспособности.

Заявитель сообщила, что она обратилась в ООО медицинского профиля по поводу лечения бесплодия, где ей была проведена программа ЭКО с участием суррогатной матери Свиридовой и с использованием спермы анонимного донора.

Полученные в результате медицинских манипуляций эмбрионы были перенесены в полость матки суррогатной матери. Наступила беременность, а затем рождение ребенка женского пола. Суррогатная мать Свиридова дала письменное согласие на запись заявительницы органами ЗАГСа в акте о рождении девочки в качестве генетической матери. Однако Кутузовский ЗАГС в этом отказал в «связи с отсутствием предусмотренных законом правовых оснований».

И действительно, исходя из буквального текста ч. 4 ст. 51 СК РФ запись в качестве родителей ребенка, рожденного суррогатной матерью, возможна только в отношении лиц, состоявших на момент переноса эмбрионов в браке. По мнению должностных лиц ЗАГСа, «законом не предусмотрено правовых оснований для совершения записи матерью ребенка женщины, не состоящей в браке».

Обжалуя противозаконное бездействие ЗАГСа, заявитель одновременно просила обязать ООО выдать ей листок нетрудоспособности с указанием даты выдачи с момента рождения ребенка.

По данному и другим подобным делам достаточно типична позиция заинтересованных лиц – отдела ЗАГС и медицинского ООО, просивших рассмотреть дело в их отсутствии и оставив разрешение дела по существу на усмотрение суда.

Удовлетворяя требование заявительницы, суд сослался на действовавшие в момент рассмотрения дела нормы законодательства о здравоохранении и нормы семейного права, истолковав их в системе. В частности, в соответствии со ст. 35 Основ законодательства об охране здоровья граждан каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имела право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона.

На основании п. 3 ст. 51 СК РФ в случае рождения ребенка у матери, не состоящей в браке, при отсутствии совместного заявления родителей или при отсутствии решения суда об установлении отцовства фамилия отца ребенка в книге записей рождений записывается по фамилии матери, имя и отчество отца ребенка – по ее указанию.

Суд указал, что в соответствии с п. 4 ст. 51 СК РФ лица, состоящие в браке и давшие свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются родителями в книге записей рождений.

Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).

Согласно п. 5 ст. 16 Закона об актах гражданского состояния государственная регистрация рождения ребенка, родившегося с применением метода имплантации эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, производится по заявлению супругов, давших согласие на проведение данной процедуры.

На основании п. 55 Приложения к действовавшему на момент рассмотрения дела Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 1 августа 2007 г. № 514 «О порядке выдачи медицинскими организациями листков нетрудоспособности» женщине, усыновившей ребенка в возрасте до трех месяцев, в том числе от суррогатной матери, листок нетрудоспособности выдавался со дня усыновления на период до 70 календарных дней (при одновременном усыновлении двух и более детей – на 110 календарных дней) со дня рождения ребенка⁷⁸.

В соответствии со ст. 5 СК РФ в случае, если отношения между членами семьи не урегулированы семейным законодательством, и при отсутствии норм гражданского права, прямо регулирующих указанные отношения, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяются нормы семейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона). При отсутствии таких норм права и обязанности членов семьи определяются исходя из общих начал и принципов семейного или гражданского права (аналогия права), а также принципов гуманности, разумности и справедливости. Суд сослался также на ч. 1 ст. 6 ГК и ч. 3 ст. 11 ГПК РФ, предусматривающие возможность при разрешении судами гражданских дел применение аналогии закона или аналогии права.

Лечение заявительницы методом ЭKO по программе «суррогатное материнство» с использованием спермы анонимного донора и переносом эмбрионов в полость матки Свиридовой осуществлялось на основании добровольного согласия заявителя и суррогатной матери.

Ведение беременности суррогатной мамы происходило в ООО согласно договору на медицинское обслуживание беременных до родов, что подтверждается договором с соответствующим номером.

Находясь в родовом отделении медицинского учреждения, суррогатная мать дала письменное согласие на запись генетической матерью истицы в актовой записи и свидетельстве о рождении. Правовые последствия данного согласия были ей разъяснены в присутствии главного врача медицинского учреждения, заведующего отделением и юрисконсульта.

Отказ отдела ЗАГС в регистрации рождения ребенка суд счел неправомерным. Суд не усмотрел в нормах семейного права запрета на лечение бесплодия методом ЭКО по программе «суррогатное материнство» для женщины, не состоящей в браке, поскольку нормы СК РФ не регулируют общественные отношения в вопросах оказания медицинских услуг.

Пункт 4 ст. 51 СК РФ не исключает права лиц, состоящих в браке, быть записанными родителями ребенка, рожденного в результате применения метода ЭКО, в том числе и суррогатного материнства, и не содержит запрета на реализацию аналогичных прав лицами, не состоящими в браке.

Статьей 35 Основ законодательства об охране здоровья граждан установлено, что каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона. Суд отметил, что закон не запрещает совершеннолетним женщинам, достигшим детородного возраста и не состоящим в браке, реализовать право на лечение бесплодия методом ЭКО по программе «суррогатное материнство», а также не содержит требований, обязывающих медицинское учреждение каким-либо образом проверять семейное положение таких пациентов.

Поскольку правоотношения по регистрации ребенка, рожденного путем лечения бесплодия методом ЭКО по программе «суррогатное материнство» совершеннолетних женщин, не состоящих в браке, не урегулированы законом, следует применить аналогию права; в случае рождения ребенка у матери, не состоящей в браке, при отсутствии совместного заявления родителей или при отсутствии решения суда об установлении отцовства фамилия отца ребенка в книге записей рождений записывается по фамилии матери, имя и отчество отца ребенка – по ее указанию⁷⁹.

Законом не установлено, что семейное положение женщины может служить основанием для отказа в государственной регистрации рождения ребенка, рожденного суррогатной матерью в результате имплантации ей эмбрионов, принадлежащих женщине, не состоящей в браке.

В соответствии с Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 1 августа 2007 г. № 514 «О порядке выдачи медицинскими организациями листков нетрудоспособности»⁸⁰ женщине, усыновившей ребенка в возрасте до трех месяцев, в том числе от суррогатной матери, выдается лист нетрудоспособности.

Таким образом, в Приказе были отражены два самостоятельных института права, таких как усыновление и суррогатное материнство, при которых происходит различная процедура оформления документов.

В связи с тем, что отношения, связанные с выдачей листка нетрудоспособности женщине, воспользовавшейся программой «суррогатное материнство», при котором суррогатная мать дала свое согласие на запись заявителя матерью в актовой записи и свидетельстве о рождении в соответствии с документом, выданным медицинской организацией и подтверждающим факт получения согласия женщины, родившей ребенка, прямо не урегулированы законодательством, суд считает необходимым применить норму, регулирующую сходные отношения, а именно п. 53 Приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития России от 29 июня 2011 г. № 624н «Об утверждении порядка выдачи листков нетрудоспособности». На основании указанной нормы листок нетрудоспособности должен быть выдан женщине, усыновившей ребенка в возрасте до трех месяцев.

Применяя названную норму в совокупности со ст. 5 СК РФ (аналогия закона), суд обязал ООО выдать заявительнице, воспользовавшейся программой «суррогатное материнство», листок нетрудоспособности с момента рождения ребенка.

Кроме того, суд пришел к выводу, что выдача листка нетрудоспособности со дня рождения ребенка позволит истице сохранить врачебную и семейную тайну, так как в ином случае истица будет вынуждена давать работодателю разъяснения о дате выдачи листка нетрудоспособности.

Суд также счел необходимым удовлетворить ходатайство представителя заявителя об обращении решения суда к немедленному исполнению, поскольку в ином случае, до момента вступления решения в законную силу, органы ЗАГСа не имели бы законных оснований для выдачи заявителю свидетельства о рождении (что автоматически исключало бы возможность доступа заявительницы к рожденному ребенку, находящемуся в роддоме), а ребенок был бы лишен необходимого обеспечения и ухода, что является нарушением интересов ребенка и создает угрозу для его дальнейшего развития.

Суд отменил решение Кутузовского отдела ЗАГС об отказе в проведении государственной регистрации рождения. На основании согласия суррогатной матери и медицинского свидетельства о рождении ребенка он обязал отдел ЗАГС в порядке ч. 4 ст. 51 СК РФ произвести государственную регистрацию рождения ребенка, рожденного суррогатной матерью Свиридовой, с указанием в качестве матери ребенка заявительницы и сведений об отце по указанию матери в соответствии с ч. 3 ст. 51 СК РФ.

Одновременно суд обязал ООО выдать заявительнице листок нетрудоспособности с указанием даты выдачи, аналогичной дню рождения ребенка. Приведенное решение с точки зрения юридической логики почти безукоризненно. Впрочем, его аргументы можно было бы еще усилить путем ссылки на положения Конституции РФ и международно-правовых актов.

Аналогичное решение вынес и Прикубанский районный суд г. Краснодара при рассмотрении дела по иску А. О. Герюговой. Истица просила суд обязать ГБУЗ «Детская краевая клиническая больница» Министерства здравоохранения Краснодарского края выдать ей листок нетрудоспособности в связи с рождением детей сроком до 110 календарных дней со дня рождения детей.

Свои требования она мотивировала тем, что в 2013 г. ею был заключен договор о предоставления услуг суррогатного материнства. В соответствии с условиями договора суррогатная мать обязалась родить ребенка и дать согласие на запись генетических родителей в качестве родителей рожденного ею ребенка, а генетические родители обязались выплатить за это соответствующую денежную компенсацию. Суррогатная мать родила двоих детей мужского пола. Другими словами, истица является биологической матерью близнецов, рожденных суррогатной матери. Отделом ЗАГС Прикубанского округа г. Краснодара были выданы свидетельства о рождении детей, в которых она указана их матерью. Истица обратилась в ГБУЗ «Детская краевая клиническая больница» с заявлением о выдаче листка нетрудоспособности по беременности и родам сроком на 110 календарных дней, однако получила отказ.

По мнению должностных лиц ГБУЗ, согласно действующему законодательству выдача листка нетрудоспособности на послеродовой период генетической (биологической) матери при рождении ребенка суррогатной матерью не предусмотрена. Истица сочла данный отказ незаконным и просила суд обязать ГБУЗ «Детская краевая клиническая больница» Министерства здравоохранения Краснодарского края выдать листок нетрудоспособности в связи с рождением детей сроком до 110 календарных дней со дня рождения детей.

Представитель ГБУЗ «Детская краевая клиническая больница» против удовлетворения заявленных требований возражала.

Представитель заинтересованного лица ГУ Краснодарское региональное отделение Фонда социального страхования РФ в судебное заседание не явился, был уведомлен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил.

Рассмотрев дело 3 июля 2014 г., суд (судья Бровцева И. И.) пришел к выводу о необходимости удовлетворения заявленных требований по следующим основаниям.

Истица Герюгова А. О. является биологической матерью двоих детей, рожденных суррогатной матерью, что подтверждается договором по вынашиванию беременности после переноса эмбриона.

В соответствии с позицией Всемирной организации здравоохранения суррогатную мать предложено называть «гестационным курьером» или «няней на срок вынашивания ребенка». Таким образом, суррогатная мать, в соответствии с международно-правовыми актами, российским законодательством и фактическими обстоятельствами дела биологической матерью выношенного ею ребенка считаться не может.

В соответствии со ст. 52 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» материнство и детство, семья в Российской Федерации находятся под защитой государства, охраняются и поощряются государством. Каждая женщина в период беременности, во время родов и после родов обеспечивается медицинской помощью в медицинских организациях в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Согласно п. 46 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 29 июня 2011 г. 624н «Об утверждении Порядка выдачи листков нетрудоспособности» листок нетрудоспособности по беременности и родам выдается врачом акушером-гинекологом, при его отсутствии – врачом общей практики. Отказ истице в выдаче листка нетрудоспособности по беременности и родам в связи с рождением двоих детей на период до 110 календарных дней после родов является незаконным, так как нарушает конституционные права на охрану здоровья, тайну усыновления, конфиденциальность личной информации. В связи с этим суд считает необходимым обязать ответчика выдать Герюговой А. О. испрашиваемый листок нетрудоспособности.

Разрешая вопрос о ходатайстве об обращении решения к немедленному исполнению, суд принимает во внимание, что в соответствии с частью первой ст. 212 ГПК РФ суд может по просьбе истца обратить к немедленному исполнению решение, если вследствие особых обстоятельств замедление его исполнения может привести к значительному ущербу для заявителя с учетом беспомощного состояния новорожденных детей.

Суд решил заявленные требования Герюговой А. О. об оспаривании отказа в выдаче листка нетрудоспособности удовлетворить.

Обязать Государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Детская краевая клиническая больница» Министерства здравоохранения Краснодарского края выдать Герюговой А. О. листок нетрудоспособности в связи с рождением двоих детей сроком до 110 календарных дней со дня рождения детей.

Решение обратить к немедленному исполнению⁸¹. Решение не было обжаловано в апелляционном порядке и вступило в законную силу.

В то же время приведенное решение требует определенного комментария. По существу, оно законно, обоснованно, справедливо и, вне сомнения, носит прогрессивный характер. Суд верно установил обстоятельства дела и дал им правильную оценку. В то же время при разрешении дела суд явно испытывал сложности с применением норм материального права. Пунктом 55 действовавшего до 21 июля 2011 г. «Порядка выдачи медицинскими организациями листков нетрудоспособности», утвержденного Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 1 августа 2007 г. № 514, было предусмотрено, что женщине, усыновившей ребенка в возрасте до трех месяцев, в том числе от суррогатной матери, на соответствующий срок выдавался листок нетрудоспособности. Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 29 июня 2011 г. № 624н был утвержден новый «Порядок выдачи листков нетрудоспособности». Однако в п. 53 указанного нормативного акта в качестве лица, имеющего право на получение листка нетрудоспособности на период (при одновременном усыновлении двух или более детей) до 70 календарных дней или соответственно – на 110 календарных дней со дня рождения ребенка или детей, называется только женщина, усыновившая ребенка, а слова «в том числе от суррогатной матери» в тексте Приказа были опущены. Почему это произошло – сказать трудно.

С учетом относительно все-таки не очень больших масштабов применения ВРТ с использованием услуг суррогатной матери сложно предположить, что таким образом российское государство просто-напросто решило «сэкономить» некоторое количество денежных средств. Скорее всего, речь идет об элементарной небрежности лиц, готовивших указанный подзаконный нормативный акт. Нельзя исключать и того, что речь шла об улучшении редакции нормативного акта и сокращении его текста без ущерба для содержания. Вполне возможно, что лица, работавшие над новой редакцией Приказа, полагали,