Н.В. Летова

Семейный статус ребенка. Проблемы теории и практики

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.63

ББК 67.404.4

Л52

Автор:

Летова Н. В., ведущий сотрудник Института государства и права РАН, член Научно-консультативного совета Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор.

Рецензенты:

Беспалов Ю. Ф., главный научный сотрудник Центра научных исследований, профессор кафедры гражданского процесса и организации службы судебных приставов Всероссийского государственного университета юстиции, судья в отставке, доктор юридических наук, профессор;

Гордеюк Д. В., судья Московского городского суда, член Научно-консультативного совета при Московском городском суде, кандидат юридических наук.

Настоящая работа посвящена проблемам определения семейного статуса ребенка в различных правоотношениях с его участием. В ней раскрыты особенности и содержание такого статуса, выявлена его специфика и определена в зависимости от принадлежности ребенка к той или иной группе.

Автором предложены пути решения некоторых проблем, возникающих в судебной практике по делам с участием ребенка, обусловленные в том числе отсутствием определения семейного статуса ребенка как в науке, так и в законодательстве Российской Федерации.

Основой для многих выводов послужила практика деятельности судов разного уровня.

Работа выполнена на основе законодательства как российского, так и зарубежного, представлен их анализ и практика применения.

Законодательство приведено по состоянию на март 2018 г.

Монография может быть полезна должностным лицам органов власти, студентам, аспирантам юридических вузов, практическим работникам, специалистам по семейному и гражданскому праву.

УДК 347.63

ББК 67.404.4

© Летова Н. В., 2018

© ООО «Проспект», 2018

Введение

Значительные изменения, произошедшие в нашей стране, развитие рыночных отношений способствовали тому, что несовершеннолетние стали активными участниками гражданского оборота, в связи с чем законодатель не может оставить вне правового регулирования отношения с их участием. Специфика их участия в различных правоотношениях, в частности семейных, обусловлена своеобразием их правового положения по сравнению с другими субъектами права.

Несовершеннолетние относятся к особой категории субъектов по сравнению с другими участниками правоотношений, что обусловлено рядом факторов. К числу таких факторов относятся возраст ребенка, его индивидуальные признаки (способности, принадлежность к определенному полу), участие законных представителей ребенка в реализации его прав и интересов в целях восполнения дееспособности ребенка.

Регулирование отношений с участием детей осуществляется в рамках нескольких отраслей законодательства РФ, в частности, гражданского и семейного. Специфику каждой из указанных отраслей права отражают особенности отраслевого метода правового регулирования соответствующих отношений, который оказывает непосредственное влияние на механизм правового регулирования различных отношений с участием несовершеннолетних. В этой связи можно констатировать серьезное сущностное противоречие правовой регламентации отношений с участием несовершеннолетних: с одной стороны, в действующем законодательстве Российской Федерации есть нормы, фактически определяющие особенности правового статуса ребенка, а с другой — несовершеннолетние непосредственно в законе не выделены в качестве самостоятельной категории субъектов права.

Законодательство РФ не называет ребенка самостоятельным субъектом правоотношений, однако специфика правового положения детей отражена в значительном количестве, в том числе кодифицированных, актов. Прежде всего, это Семейный кодекс Российской Федерации (далее — СК РФ)¹, Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ)² и др.

Чрезвычайно важным представляется тот факт, что права ребенка определены не только на уровне российского законодательства, но и в Конвенции о правах ребенка, принятой резолюцией № 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН 20.11.1989 года (данная Конвенция вступила в силу для России 15.09.1990)³. Положения Конвенции основаны на том, что ребенку необходимо расти в семейном окружении, в атмосфере счастья, любви и понимания, реализация которых невозможна без определения понятия ребенка, его семейного статуса, порядка и способов защиты его прав и законных интересов.

Обусловлено это тем, что правовое положение ребенка не должно отличаться на национальном и международном уровнях; каждая страна гарантирует защиту прав и интересов ребенка на равных основаниях при несомненной важности традиций и культурных ценностей каждого народа. Так, согласно ст. 38 Конституции Российской Федерации государство гарантирует поддержку семьи, материнства и детства, создавая, таким образом, один из важнейших конституционных принципов.

В настоящей работе внимание будет уделено исследованию вопроса, касающегося определения понятия семейного статуса ребенка, чтобы выявить его специфику и правовую природу, что обусловлено потребностью теории и практики. В настоящее время весьма актуальным представляется теоретическое исследование ряда проблем, возникающих на практике, в частности, в ситуациях, когда речь идет о защите прав ребенка в суде при решении самых разных вопросов, касающихся его права жить и воспитываться в семье (например, определение места жительства ребенка в случае расторжения брака между его родителями, в случае отмены усыновления или лишения родителей их прав, в ситуациях, требующих выявления и учета мнения ребенка, достигшего десятилетнего возраста, определения статуса несовершеннолетних родителей, а также определения семейного статуса отдельных категорий детей, в частности, детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, детей в возрасте от полутора до трех лет, детей из многодетных и неполных семей, детей-инвалидов и детей, находящихся в социально опасном положении).

Решение этих задач зависит от выработки механизмов, направленных на повышение эффективности правовой защиты семьи, особенно в ситуации быстро меняющихся социально-экономических условий, от которых зависит эффективность реализации прав ребенка, в частности, его права жить и воспитываться в семье, предусмотренного СК РФ (ст. 54).

Многочисленные нормативные акты, особенно принятые в последнее время, их содержание и структура свидетельствуют об особом внимании государства к детям и предпринимаемых попытках решить их проблемы. Это представляется весьма важным, особенно в свете того, что в последние годы наблюдается значительное сокращение числа детей в Российской Федерации⁴. Однако данные попытки могут увенчаться успехом только при условии наличия концептуальных основ статуса ребенка, которые в настоящее время разработаны недостаточно.

В этой связи теоретическая необходимость и практическая целесообразность выявления и изучения семейного статуса ребенка предопределены тем, что законодатель хотя и не выделяет ребенка в качестве отдельного субъекта права, тем не менее по-разному регламентирует правовые последствия имущественного и неимущественного характера в отношении ребенка в зависимости от его возраста.

Неоднозначность применяемого на практике толкования норм законодательства РФ, регулирующих отношения с участием детей, обусловливает целесообразность глубокого комплексного теоретического исследования правового положения ребенка на современном этапе развития права, с учетом специфики правового регулирования рассматриваемых отношений различными отраслями права. Определение понятия семейного правового статуса ребенка позволит обогатить не только теорию семейного права, но и понятийный аппарат российского законодательства в целом.

Глава 1.
Понятие правового статуса ребенка,его специфика

Реализация государственной политики в отношении детей предполагает осуществление комплексных мероприятий не только в отношении отдельного ребенка, но и семьи в целом, поскольку именно семья, в первую очередь, ощутила на себе те кардинальные изменения, которые происходят в нашем обществе. На фоне принятия в последнее время большого числа нормативных актов, посвященных семейной проблематике, очевидно, что семье в России необходима особая поддержка и помощь со стороны государства, которая должна быть адресной и осуществляться с учетом правового статуса семьи (малообеспеченная, молодая, неблагополучная и др.)⁵.

Семья, как и любое социальное явление, реагирует на происходящие изменения в обществе, что, в свою очередь, оказывает непосредственное влияние и на правовое положение детей⁶ в целом. Системный анализ действующего российского законодательства позволяет констатировать, что в настоящее время в России пока нет эффективной системы мер, направленных на решение детских проблем, а также необходимых условий для удовлетворения их потребностей. Потребность в обосновании самостоятельности такого особого субъекта как ребенок предполагает выработку эффективных механизмов правового регулирования с его участием, направленных на обеспечение его прав и законных интересов, их защиты в случае нарушения со стороны иных участников семейных отношений. Вместе с тем, в настоящее время семейное законодательство нуждается в серьезной систематизации, выделении наиболее крупных, самостоятельных институтов, направленных именно на регулирование семейных отношений с участием несовершеннолетних. Кроме того, необходимо учитывать, что регулирование отношений с участием несовершеннолетних осуществляется на разноотраслевом уровне, учитывая, что каждая из отраслей права реализует свои цели и задачи, применяя при этом свои отраслевые методы правового регулирования соответствующих отношений.

Поскольку в гражданском и семейном праве при регулировании соответствующих отношений традиционно применяется метод юридического равенства сторон, то мы можем говорить об элементах сходства этих отраслей. Одним из критериев, позволяющих определить отличия и сходства между собой разных отраслей, является определение числа норм в составе отрасли, как императивных, так и диспозитивных. Так, императивные нормы в семейном праве, как правило, направлены на защиту тех участников семейных отношений, которые не в состоянии это сделать самостоятельно, либо в силу своего возраста, либо по состоянию своего здоровья (ст. 56, 85 СК РФ и др.). Очевидно, что особенности правового регулирования отношений с участием детей оказывают непосредственное влияние на их статус в целом и предопределяют необходимость его учитывать законодателем. Последний должен учитывать специфику правового положения ребенка, например, в процессе, с одной стороны, закон должен в равной степени защищать права и интересы всех субъектов без исключения, а с другой стороны, необходимо учитывать то обстоятельство, что несовершеннолетние не в состоянии защитить себя и свои интересы самостоятельно (ст. 56 СК РФ). Сложность защиты прав несовершеннолетнего состоит не только в использовании неодинаковых по своей отраслевой принадлежности правовых норм, но и в комплексном характере самого семейного права⁷. Вместе с тем, следует согласиться, что многоаспектность влияния института семьи на жизнь общества в целом позволяет говорить о защите семьи в разных аспектах⁸.

Участие ребенка в семейных отношениях позволяет констатировать, что он является особым субъектом в данных отношениях, что предопределено их правовой природой, более широкими возможностями, предоставленными ребенку семейным законодательством, особенностями правового регулирования семейных отношений⁹. Так, нормативным обеспечением правового положения ребенка являются акты международного характера (Конвенция ООН о правах ребенка), законодательство стран СНГ, федеральное семейное законодательство (СК РФ), федеральные законы, законодательство субъектов РФ. Таким образом, правовое регулирование отношений с участием несовершеннолетних осуществляется не только на уровне федерального законодательства, но и на уровне субъектов РФ, что закреплено в Конституции РФ.

В соответствии с Конституцией РФ семейное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (п. «к» ст. 72 Конституции РФ, п. 1 ст. 3 СК РФ). Практически это означает, что субъекты РФ могут принимать законы, направленные на регулирование семейных отношений, в пределах тех полномочий, которые определены им федеральным законом — СК РФ. Дети относятся к отдельной категории субъектов права, обладая при этом определенным правовым статусом. Между тем в правовой науке понятие правового статуса (правового положения) ребенка точно не сформулировано. Определение в теории семейного права понятия правового статуса ребенка способствовало бы развитию не только науки, но и правоприменительной практики, что позволило бы более эффективно обеспечить защиту прав и интересов детей как особых субъектов. Объективная необходимость в выработке такого понятия, как правовой статус ребенка обусловлена не только частными потребностями науки семейного права, поскольку Семейный кодекс РФ не предусматривает определений базовых категорий, таких как семья, статус ребенка, его интересы и т. д., но и причинами общими — теми значительными переменами политического, социально-экономического характера, которые произошли в российском обществе в последнее время.

Особенность правового регулирования отношений с участием детей состоит в том, что за время действия СК РФ было принято большое число федеральных законов и иных нормативных актов, направленных на регулирование различных отношений с участием детей¹⁰. Следует отметить, что многие нормы федеральных законов противоречат друг другу, не «стыкуются» между собой, в содержании которых используется разный понятийный аппарат. Кроме того, в законодательстве отсутствует определение понятия «правовой статус ребенка», которое позволило бы облегчить правоприменение, способствовало бы его единообразию, исключило бы различное толкование одинаковых понятий. На такую проблему сугубо теоретического характера обращено внимание в содержании Указа Президента РФ, в котором обоснована необходимость проведения мониторинга законодательства Российской Федерации в сфере защиты детства. В качестве первоочередных названы меры, направленные на уточнение и упорядочение правового содержания понятий «дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации», «дети и семьи, находящиеся в социально опасном положении», «дети, нуждающиеся в помощи государства», «дети, оставшиеся без попечения родителей», «жестокое обращение с ребенком»¹¹. Иными словами, фактически речь идет об определении правового статуса детей указанных категорий, точного разграничения их правового положения в нормах законодательства РФ, посвященного детям.

Решение такой теоретической проблемы, как определение семейного статуса детей, его «обоснования» в нормах действующего законодательства не представляется возможным без активного участия государства и всего общества в целом. Государство должно рассматривать детей не только как особую категорию населения нашей страны, но и защита интересов детей должна быть приоритетной для государства. Справедливости ради следует отметить, что в нормах российского законодательства определена не только политика государства в отношении детей, но и закреплены основные принципы ее осуществления¹².

Необходим принципиально иной подход к определению правового статуса ребенка, наряду с общим статусом ребенка должны быть выделены отдельные его виды, в частности семейный, в содержании которого будет наглядно отражены особенности его правового положения в сфере семейных правоотношений. Выявление специфики правового положения ребенка не может ограничиваться исследованием только его общего правового статуса, содержание которого образуют его права и обязанности, которыми он обладает как гражданин РФ. Именно специфика особого положения несовершеннолетних проявляется в содержании семейного статуса, что опосредованно подтверждается содержанием отдельных норм, посвященных детям. Так, согласно ст. 1 Федерального закона от 3 июля 1998 г. № 124-ФЗ законодателем названы самые разные категории детей, обладающие определенным правовым статусом. В частности, дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации; дети, оставшиеся без попечения родителей; дети-инвалиды; дети с ограниченными возможностями здоровья, т. е. имеющие недостатки в физическом или психическом развитии; дети — жертвы вооруженных и межнациональных конфликтов, стихийных бедствий; дети, оказавшиеся в экстремальных условиях; дети — жертвы насилия; дети, отбывающие наказание в виде лишения свободы в воспитательных колониях; дети, находящиеся в специальных учебно-воспитательных учреждениях; дети, проживающие в малоимущих семьях; дети с отклонениями в поведении; дети, жизнедеятельность которых объективно нарушена в результате сложившихся обстоятельств и которые не могут преодолеть данные обстоятельства самостоятельно или с помощью семьи.

Перечисляя категории детей, законодатель, по сути, обозначил различные правовые статусы, которыми могут обладать дети, что подтверждает целесообразность определения правового статуса ребенка на законодательном уровне, что позволит точнее идентифицировать каждого ребенка, тем самым избрать наиболее эффективные механизмы для защиты его прав и законных интересов. Не вызывает сомнения, что принадлежность ребенка к каждой из указанных групп свидетельствует о наличии у него самостоятельного статуса, отличного от аналогичного статуса других детей. При этом в содержании каждой категории детей можно выделить статус, указывающий на принадлежность ребенка к определенной группе (например, дети-жертвы, дети с отклонениями в поведении), а также статус конкретного ребенка в той или иной группе (например, дети-инвалиды, в этой группе различаем инвалидов 1-й, 2-й групп, инвалидов детства и т. д.)¹³.

В самом общем понимании удовлетворение потребностей детей предполагает оценку положения ребенка как субъекта в системе общественных отношений. Выявление или определение самостоятельного положения ребенка, как в обществе, так и в нормах законодательства РФ, невозможно без четкого определения его правового статуса.

Общеизвестно, что правовой статус ребенка подтверждает его положение в обществе. Термин «статус» происходит от латинского «status», что означает состояние, положение субъекта права, его правовое состояние, характеризуемое комплексом (системой) юридических прав и обязанностей, в связи с чем в юридической литературе нередко происходит смешение таких понятий, как «правовой статус», «правовое положение» и «правосубъектность»¹⁴.

Теоретического осмысления требует не только само определение понятия «правовой статус», но и его содержание, в котором была бы отражена система разнообразных межотраслевых связей с участием ребенка.

В теоретическом обосновании нуждается не только само понятие правового статуса, но и выявление степени его взаимосвязи с другими правовыми категориями, которые оказывают непосредственное влияние на формирование его содержания. В этой связи солидарна с мнением Д. А. Медведева, что понятие «правовой статус» необходимо использовать вместо таких нечетких определений, как «общая правосубъектность»¹⁵.

Теоретическая и практическая потребность в разработке определения понятия «правовой статус ребенка», в частности семейного, предопределена тем, что в юридической литературе существуют различные точки зрения по данному вопросу, отличающиеся друг от друга диаметрально противоположными взглядами. Особая трудность в выработке определения понятия «правового статуса» ребенка обусловлена тем, что до сих пор в литературе о статусе ребенка высказывались отдельные авторы¹⁶, но системного анализа такого вида статуса, как семейный, представлено не было.

Обусловлено этот тем, что действующее семейное законодательство хотя и содержит определение понятия «ребенок» (ст. 54 СК РФ), однако определить его юридическое содержание и тем более в исчерпывающем виде установить статус ребенка, представляется весьма сложной задачей. Ребенок — это особый субъект права, основные права которого отличаются универсальным характером в том смысле, что они характерны для законодательства всех стран без исключения. Иными словами, каждое государство должно обеспечить «минимальный стандарт» неотъемлемых прав для каждого ребенка, вне зависимости от места его проживания, национальности, пола, гражданства, личных качеств ребенка и т. д. Кроме того, особенность ребенка как специального субъекта права проявляется в структуре его правового статуса, который образуют не только права и обязанности, предоставленные нормами российского законодательства, но и положения международного права (договоры, соглашения)¹⁷.

Однако, когда речь идет о детях, особенность их правового положения заключается в том, что права ребенка, указанные в СК РФ, и права, содержащиеся в нормах международного права (например, Конвенции о правах ребенка), по существу совпадают между собой, не требуют каких-либо разъяснений, являются универсальными для всего законодательства. Так, если для применения норм иностранного права необходимо как минимум наличие у лица гражданства соответствующего государства, то положения Конвенции о правах ребенка, их применение не обусловлено наличием каких-либо требований в отношении ребенка, они в равной степени распространяются на всех детей без исключения.

Как отмечалось, особенность правового регулирования отношений с участием несовершеннолетних проявляется в том, что оно осуществляется не только на уровне национального права, но и международного. К числу основных документов международного характера относится Конвенция ООН о правах ребенка. Из самого названия данного документа следует, что у ребенка могут быть только определенные права разного вида, при этом об обязанностях в Конвенции ООН о правах ребенка, так же как и в СК РФ, не упоминается. Содержание Конвенции подтверждает, что ребенок наделен правами, преимущественно неимущественного характера, а именно, правом ребенка на сохранение своей индивидуальности, правом на собственные взгляды, правом на свободу мысли, совести и религии и т. п. Обязанности по обеспечению соответствующих прав ребенка, их беспрепятственному осуществлению на территории любого государства возложены на государства, подписавшие данный документ¹⁸.

Содержание отдельных положений Конвенции указывает на то, что ребенок является особым участником правоотношений, вне зависимости от места его проживания, национальности, пола, языка и т. п. и нуждается в особой правовой защите своих прав и законных интересов. Кроме того, в Конвенции ООН о правах ребенка предлагается определение понятия ребенок, которое по сравнению со ст. 54 СК РФ является более емким, предусматривающим исключения, ребенком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее.

По нашему мнению, применимое в норме «каждое человеческое существо» в большей степени конкретизирует лиц, относящихся к ребенку, подчеркивается его значимость как человека. Более того, в Конвенции определен момент, с наступлением которого связано понимание того, что каждый родившийся человек до достижения им определенного возраста относится к категории — ребенок. В этом смысле содержание ч. 1 ст. 54 СК РФ лишено подобной четкости, поскольку ребенком признается лицо, не достигшее возраста 18 лет (совершеннолетия).

Очевидно, что в данной норме определен возрастной критерий, (до 18 лет), позволяющий рассматривать лицо ребенком, и в отличие от ст. 1 Конвенции ООН о правах ребенка, в ч. 1 ст. 54 СК РФ не названы исключения, которые влекут за собой наступление полной дееспособности лица до достижения им совершеннолетия. Известно, что в соответствии с положениями российского законодательства к таким случаям относится эмансипация, ст. 27 ГК РФ и вступление в брак до достижения 18-летнего возраста, ст. 13 СК РФ.

Согласно ст. 1 Конвенции о правах ребенка «ребенком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее». В соответствии с п. 1 ст. 54 СК РФ ребенком признается лицо, не достигшее возраста восемнадцати лет (совершеннолетия)¹⁹. Несмотря на разные терминологические «изыскания», используемые законодателем, применительно к ребенку, таких как «человеческое существо», «лицо», фактически законодатель при определении понятия «ребенок» ограничивается одним критерием — учитывает его возраст²⁰. Вместе с тем, содержание ст. 1 Конвенции о правах ребенка позволяет утверждать, что законодатель предусматривает некоторые исключения, позволяющие не называть лицо «ребенком», несмотря на то, что он не достиг возраста 18 лет.

По общему правилу «ребенок» — это человеческое существо до достижения им 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее, то есть за исключением случаев, когда ребенок может приобрести полную дееспособность по достижении им установленного законом возраста. Нормы действующего законодательства РФ предусматривают два таких исключения — это эмансипация (ст. 27 ГК РФ) и право на вступление в брак по достижении ребенком возраста 18 лет (ст. 13 СК РФ), общим правовым последствием которых является приобретение полной дееспособности несовершеннолетним.

Наличие таких исключений обусловили появление в литературе высказываний отдельных авторов о «необходимости закрепить в Конституции РФ нормы о правоспособности и возрастных этапах последовательного приобретения детьми различных видов их дееспособности»²¹. Нам представляется, что такая позиция, безусловно, имеет право на существование, но является спорной, поскольку право- и дееспособность являются общими, универсальными категориями для всех детей без исключения, другое дело, что объем их дееспособности, прежде всего, указывает на те правовые возможности, которыми ребенок обладает по закону в зависимости от его принадлежности к той или иной возрастной группе.

Безусловно, механизм реализации прав и обязанностей ребенка зависим от право- и дееспособности ребенка, поскольку они являются необходимыми условиями его правосубъектности. Известно, что такой элемент правосубъектности, как правоспособность отличается признаком всеобщности, она принадлежит каждому ребенку от рождения, возможности каждого ребенка являются равными и гарантированы ему Конституцией РФ (например, право на жизнь и др.).

Как отмечалось, государство должно создать необходимые условия для формирования определенного, юридически обеспеченного правового положения ребенка. Иными словами, фактическое положение личности в той или иной области общественных отношений, в частности семейных, определяется его правовым статусом. Как точно отмечает С. С. Алексеев, понятию «статус» в полной мере соответствует стабильное, основополагающее начало в правовом состоянии субъекта, которое включает в себя правосубъектность в единстве с другими общими (конституционными) правами и обязанностями. Конкретные права и обязанности отражают специфику реального правового положения лица, связанного с наличием тех или иных юридических фактов, нежели основы общего положения лица в данной правовой системе²².

Таким образом, С. С. Алексеев различает такие понятия, как «правовой статус» и «правовое положение» гражданина: если правовой статус представляет собой стабильное правовое состояние субъекта, то правовое положение — это изменяющаяся совокупность прав и обязанностей лица, обусловленных его вступлением в те или иные правоотношения. Иными словами, автор рассматривает «правовой статус» как статическое положение лица, его фиксированное состояние, в то время как «правовое положение», напротив, свидетельствует о динамике прав и обязанностей, движение которых обеспечивается при помощи юридических фактов. Такая позиция автора заслуживает поддержки, особенно применительно к характеристике такого субъекта, как ребенок, правовое положение которого отличается динамикой, обусловленной движением его прав и обязанностей. Очевидно, что по мере накопления юридических фактов изменяются объем, характер субъективных прав и обязанностей; одни дополняют другие, иные видоизменяются, прекращаются²³.

Как известно, юридические факты (в некоторых случаях их состав) выступают в качестве оснований для возникновения, изменения или прекращения правоотношений с участием ребенка, тем самым, «обеспечивают» динамику, подвижность его правового статуса²⁴. Такая особенность правового статуса ребенка предопределена тем, что возраст ребенка оказывает непосредственное влияние на правовую природу прав и обязанностей, которые образуют содержание статуса ребенка, формируют его «внутреннюю наполняемость». Нам представляется, что влияние возрастного критерия при характеристике правового статуса ребенка трудно переоценить, поскольку он определяет не только специфику самого субъекта по отношению к иным участникам правоотношений (например, совершеннолетних), но и оказывает непосредственное влияние на его правовой статус, содержание которого «подвержено» постоянному изменению посредством влияния на него юридических фактов. Применительно к характеристике правового статуса ребенка можно утверждать, что «подвижность» данной категории обусловлена в первую очередь влиянием юридических фактов, обеспечивающих динамику его прав и обязанностей, составляющих ее содержание.

По нашему мнению, традиционное понимание того, что юридические факты свидетельствуют о динамике правового статуса ребенка, но не собственно его прав и обязанностей, применительно к характеристике его правового статуса, фактически означало бы отождествление между собой понятия и содержания такой категории, как «правовой статус». В отношении ребенка такой подход свидетельствовал бы об определенной одноаспектности исследования, что не позволило бы учесть многообразие межотраслевых связей с участием ребенка.

На наш взгляд, о правовом статусе ребенка, можно говорить в контексте тех правовых возможностей, которые гарантированы ему как гражданину нормами российского законодательства. В первую очередь, речь идет о тех правовых гарантиях, которые предоставлены ребенку Конституцией РФ и определяют его конституционный статус²⁵.

Действующая Конституция РФ не только провозглашает в качестве базового принципа — охрану и защиту материнства и детства (ст. 38), но и фактически признает за каждым гражданином наличие у него статуса (ст. 64), что, безусловно, свидетельствует об ином подходе государства к личности, поскольку на протяжении многих десятилетий в Основном законе нашей страны правовой статус гражданина в качестве самостоятельной категории никогда не выделялся. Обусловлено это в первую очередь идеологическими установками, поскольку советские Конституции отвергали т. н. «западные модели» правового статуса личности и не признавали естественных прав человека. Права личности рассматривались как определенные блага, которые даровало им государство, тем самым акцентируя внимание не на личности, а на социально-экономической сфере²⁶. Более того, возможность закрепления правового статуса на основе таких признаков, «как социальные, национальные, возрастные, половые и др., рассматривалась как пропагандистская акция»²⁷.

Современный уровень развития действующего законодательства, в том числе и конституционного, указывает на то, что правовой статус вообще и имеет самостоятельное, ведущее значение в содержании правового статуса каждого ребенка, являющегося гражданином РФ. Поэтому исследование правового статуса каждого ребенка невозможно без анализа его конституционного статуса, определения его правовой природы.

В литературе под конституционным статусом понимают сложный комплексный институт, включающий в себя ряд других институтов, основные права и свободы гражданина, гражданство и правосубъектность²⁸. По мнению Н. В. Витрука, конституционно-правовое положение личности характеризуется предпосылками, при наличии которых личность может осуществить свой конституционно-правовой статус; в качестве таких предпосылок названы правосубъектность и гражданство лица²⁹. Выделение названных предпосылок, необходимых для реализации конституционного статуса лица, требует определенного обоснования.

Правосубъектность, как самостоятельное правовое явление, отличное от правоспособности, может быть определено посредством следующих элементов: 1) правосубъектность гражданина — это общее, правоспособность — особенное³⁰; 2) понятие правосубъектности многозначно: в одних случаях она равнозначна правоспособности, в других включает в себя правоспособность и дееспособность³¹; 3) правосубъектность во всех отраслях права включает в себя как право, так и дееспособность³². Сторонники первых двух точек зрения проводят разграничение правосубъектности и правоспособности по объему прав и обязанностей субъектов, т. е. по количественному признаку: в одном случае объем прав и обязанностей больше, в другом меньше. Сторонники третьей точки зрения полагают, что правосубъектность сочетает возможность иметь права и обязанности с возможностью их осуществления.

Традиционное понимание правосубъектности предполагает наличие у лица правоспособности и дееспособности, т. е. наличие возможности быть полноценным субъектом права³³. Иными словами, правосубъектность выступает в качестве характеристики ребенка как субъекта права. Традиционно правосубъектность представляет собой единство трех элементов, а именно: правоспособности, дееспособности, деликтоспособности.

Известно, что правоспособностью человек обладает с рождения, в то время как дееспособным он становится по достижении определенного возраста, указанного в законе. Иными словами, если правосубъектностью в полном объеме можно обладать только по достижении определенного возраста, то рассматривать правосубъектность как предпосылку для реализации конституционного статуса возможно только по достижении лицом определенного возраста, как правило, 18 лет.

Что касается второй предпосылки — гражданства, то поскольку гражданство приобретается по рождению, т. е. общим условием приобретения гражданства РФ является факт рождения на территории РФ, то в этом смысле мы можем говорить о том, что наличие у ребенка гражданства РФ³⁴ позволяет ему реализовать его конституционный статус. Очевидно, что только носитель российского гражданства может обладать теми возможностями, которые предоставлены ему Конституцией РФ. Таким образом, возможность обладать комплексом основных прав обусловлена как нормативной составляющей (основные права, а также и обязанности гражданина предусмотрены Конституцией РФ), так и наличием у лица российского гражданства. Гражданство выступает в качестве конституирующей основы, необходимой для формирования прав и обязанностей у ребенка. Особенность гражданства проявляется в том, что оно воплощает признаки как индивидуального, так и общего характера и выражает устойчивую правовую связь ребенка с государством.

Поскольку для реализации статуса ребенка требуется наличие двух предпосылок — правосубъектности и гражданства, — то можно предположить, что момент реализации его конституционного статуса связан с достижением им определенного возраста. Это обусловлено особенностями структурных элементов правосубъектности. Поэтому применительно к конституционному статусу ребенка мы можем говорить о правосубъектности и гражданстве лишь как предпосылках его статуса, которые начинают «реализовываться» в полном объеме только при определенных условиях, в частности, при достижении ребенком определенного возраста.

Как отмечалось, отсутствие в законе точного определения правового статуса ребенка обусловлено тем, что категория «правового статуса» нуждается в серьезном теоретическом обосновании и разработке. На наш взгляд, именно недостаточная разработанность системы понятий теории правового положения личности, ведет к попыткам раскрыть его содержание через такие элементы, как гражданство, правосубъектность, права и обязанности гражданина. На практике это приводит к тому, что исследование правового статуса осуществляется посредством анализа разнохарактерных правовых явлений, отличных по своей правовой природе, направленных на конкретизацию разных по своей сущности элементов правового положения ребенка.

При условии понимания, что конституционный (он же общий) статус представляет собой комплекс основных прав и обязанностей ребенка, образующих его правовой статус как гражданина соответствующего государства, следует признать, что общий правовой статус ребенка представляет собой совокупность таких прав и обязанностей общего характера, которыми обладают все дети РФ без исключения³⁵.

Наличие у лица гражданства указывает на его юридическую связь с данным государством, все лица, рожденные на территории Российской Федерации, становятся ее гражданами. В этом проявляется общее назначение гражданства, проявляется принцип всеобщности для каждого ребенка, рожденного на территории РФ. В тех случаях, когда ребенок обладает двойным гражданством, либо не имеет гражданства, или имеет гражданство другого государства, его правовой статус является индивидуальным, соответственно, в этом проявляются индивидуальные признаки гражданства как универсальной категории.

Кроме того, общие и индивидуальные признаки гражданства ребенка взаимосвязаны и взаимообусловлены. Практически это проявляется в том, что у детей, относящихся к указанным категориям (гражданин РФ, лицо без гражданства, иностранец), их правовой статус является индивидуальным по отношению друг к другу. Сохраняя индивидуальность в рамках каждого правового статуса, гражданство выступает в качестве объединяющего видового признака, характерного для каждой из перечисленных категорий детей. Наличие у ребенка иностранного гражданства (статуса иностранного гражданина) учитывается в нормах российского законодательства. Обусловлено это тем, что только носитель российского гражданства может обладать основными правами и обязанностями, содержащимися в Основном законе государства, а значит, обладать и общим правовым статусом. Данное умозаключение основано на том, что общая правосубъектность обусловлена гражданством и в определенной степени «символизирует» суверенитет государства. Иными словами, ребенок, родившийся на территории России, наделяется общей правосубъектностью, содержанием которой являются конкретные права и обязанности. Очевидно, что правовое положение ребенка, являющегося гражданином иностранного государства, его общий статус будет иным по сравнению с общим статусом ребенка, имеющего российское гражданство, поскольку правовое положение первого будет определяться законодательством того государства, гражданином которого он является.

Таким образом, наличие у ребенка общего статуса позволяет определить не только содержание его правового статуса, но и отграничить от статуса других категорий детей, в частности, детей, имеющих двойное гражданство (ст. 6 ФЗ РФ № 62-ФЗ)³⁶. Относительно статуса ребенка это означает, что, являясь гражданином Российской Федерации, он обладает специальным правовым статусом, при условии, что его родители (или один из них) являются гражданами иностранного государства. Правовой статус ребенка зависит не только от гражданства, но и в определенной степени от правового положения других участников семейных правоотношений, являющихся «иностранным элементом» в таких отношениях (например, родители ребенка), а также от юридических фактов, являющихся основаниями возникновения соответствующих отношений (места рождения ребенка, фактическое нахождение имущества, принадлежащего ребенку и т. д.).

Наличие отношений, осложненных иностранным элементом, подтверждает необходимость учитывать специфику правового положения их участников в зависимости от их правового статуса. В этой связи применение специального правового статуса ребенка позволит учитывать особенности его прав и обязанностей, определяемые в зависимости от его принадлежности к определенной группе детей, которые отражают специфику правового положения ребенка по отношению к иным участникам правоотношений. Как отмечалось ранее, определяющими элементами специального статуса ребенка является не только определенная совокупность прав и обязанностей специального характера, но и выделяемая некоторыми авторами специальная правоспособность. При рассмотрении подобных дел судья должен учитывать содержание как российского, так и иностранного права, при этом необходимо не только верно истолковать соответствующие нормы, но и исключить противоречия при применении этих норм между собой. Иными словами, при регулировании семейных отношений фактически проявляется позитивное отношение в одной стране к субъективным правам, приобретенным по закону другой страны. Как верно отмечает А. А. Рубанов, «анализ теоретической взаимосвязи между применением иностранного закона и позитивным отношением к рассматриваемым субъективным правам предполагает взыскание такой сущности, как применение иностранной правовой нормы и позитивного отношения к названным правам»³⁷.

На наш взгляд, гражданство можно рассматривать в качестве обобщающего признака, свидетельствующего о принадлежности детей к определенной группе, и в качестве признака, характеризующего правовое положение конкретного ребенка. В этой связи, гражданство следует рассматривать как конституционную основу прав и обязанностей ребенка, составляющих содержание его правового статуса. В этом смысле правовой статус ребенка объединяет в своем содержании одинаковые для всех категорий детей их права и обязанности, обусловленные наличием у них российского гражданства. Очевидно, что в содержании общего статуса не учитываются различные субъективные права и обязанности, которыми по закону может обладать ребенок, а также не учитывается их разноотраслевая правовая природа. Более того, возникновение и прекращение многих из них, как правило, зависит от специальных юридических фактов (иногда их состава), а также характера правоотношений, в которых участвует ребенок³⁸.

Как отмечалось, в юридической литературе категории «правовой статус» и «правовое положение» нередко отождествляются, и, как правило, используются как равнозначные понятия. Отдельные авторы предлагают различать два самостоятельных понятия правового положения (статуса) ребенка в широком и в узком смысле, как соотношение общего и частного: первое рассматривать как «правовое положение», второе — как «правовой статус»³⁹.

В любом случае, теоретические изыскания, направленные на поиск определения правового статуса ребенка, позволяют прийти к выводу о целесообразности разграничения между собой понятий «правовое положение» и «правовой статус». Применение названных понятий в теории права свидетельствует о том, что они не являются тождественными, существует объективная потребность в разграничении этих понятий. Понимание «правового положения» в широком смысле по отношению к понятию «правовой статус» не вызывает серьезных возражений, однако, применительно к характеристике такого особого субъекта права, как ребенок, представляется более верным использовать понятие «правовое положение» для обозначения детей как отдельной группы субъекта права.

Понятие «правовой статус», напротив, следует употреблять для характеристики правового положения отдельных категорий детей, таких, как малолетние, несовершеннолетние, эмансипированные и т. д. Иными словами, понятие «правовое положение» применяется для характеристики отдельной группы субъектов — дети. Применение понятия «правовой статус» позволит конкретизировать положение отдельных категорий детей, выделяя особенности каждой из них (малолетние, несовершеннолетние, эмансипированные) по отношению к единой группе — дети. В этом смысле категорию «дети» можно рассматривать как общую по отношению к отдельным группам детей, т. е. в данном контексте, «правовое положение» выступает как наиболее емкое по своему содержанию понятие по отношению к понятию «правовой статус». Вместе с тем мы не рассматриваем их соотношение между собой как соотношение общего и частного, поскольку и то, и другое характеризует правовое положение единого субъекта права — дети. При этом в первом случае дети являются одним субъектом права, во втором случае — выявляются особенности правового положения отдельной группы (категории) детей.

Дополнительным аргументом в пользу необходимости разграничения понятий «правовое положение» и «правовой статус» являются различные точки зрения относительно содержания указанных категорий. Одни авторы придерживаются теории широкого понимания правового статуса, включая в число структурных элементов правового статуса такие элементы как правосубъектность, права, свободы, обязанности, гражданство, принципы, гарантии, ответственность, законные интересы и другие⁴⁰. Другие, напротив, исходят из узконормативного понимания правового статуса, считая, что права, свободы и обязанности являются основными структурными элементами⁴¹. Нетрудно заметить, что, несмотря на разный подход относительно понимания содержания правового статуса, тем не менее, авторы четко не разграничивают между собой понятие и содержание данной категории, т. е. по существу отождествляют их между собой⁴².

Очевидно, что широкое понимание правового статуса применительно к ребенку является трудно применимым на практике, так как не позволяет определить основной элемент в содержании статуса. Так, если говорить об определении правового статуса ребенка, то совершенно очевидно, что такие элементы правового статуса, как дееспособность, ответственность, являются в определенном смысле «факультативными», поскольку их практическая реализация зависит от возраста ребенка. Применительно к характеристике такого субъекта, как дети, возраст и бездефектное состояние его воли (вменяемость) имеют определяющее значение и выступают в качестве формальных оснований для правосубъектности ребенка. Иначе говоря, реализация некоторых элементов, составляющих содержание правового статуса ребенка, зависит от определенных юридических фактов (например, от достижения необходимого возраста), наличие которых позволяет таким элементам статуса, как дееспособность, реализоваться на практике. Так, например, семейная дееспособность ребенка в значительной степени отличается от его гражданской дееспособности по объему и содержанию. Отраслевая правосубъектность личности может иметь свои специальные виды, что находит проявление в содержании, например, брачной правосубъектности. Так, ребенок может заключить брак по достижении 16-летнего возраста, а на основании законов субъектов РФ этот возраст может быть снижен до 14 лет (ст. 13 СК РФ). Нетрудно заметить, что возраст как критерий, определяющий объем его дееспособности является сквозным элементом, используемым в различных отраслях российского законодательства. Поэтому не все названные элементы могут составлять содержание правового статуса всех без исключения граждан, а значит, не все из них обладают признаком всеобщности. Поэтому узконормативное понимание правового статуса по отношению к правовому статусу ребенка является, на наш взгляд, наиболее предпочтительным.

Вместе с тем ограничение содержания правового статуса только правами и обязанностями ребенка приводит к усеченному виду статуса ребенка, что не позволяет учитывать многоаспектность, комплексный характер статуса как правовой категории. В то же время для понимания сущности статуса ребенка, по нашему мнению, представляется достаточным акцентировать внимание только на правах и обязанностях. Определяющим критерием такого исследования являются права и обязанности ребенка, которыми он наделен в соответствии с нормами действующего законодательства РФ. При определении содержания правового статуса ребенка необходимо определить, какие элементы можно считать определяющими — собственно сами права и обязанности ребенка, правовую природу отношений, в которых он участвует, или определяющее значение имеют юридические факты, направленные на возникновение, изменение или прекращение соответствующих правоотношений. Представляется, что определение основного элемента в содержании правового статуса ребенка зависит от многих факторов, возраста ребенка, пола, индивидуальных особенностей, наличия или отсутствия семьи, при этом принцип Конституции РФ о недопустимости дискриминации (ст. 19) остается незыблемым.

Индивидуальные признаки ребенка могут быть выявлены через его принадлежность к определенному полу (мужчина, женщина)⁴³, к определенной возрастной группе (дети, подростки, взрослые), а также с учетом его состояния здоровья и наличия у него родственных связей⁴⁴. Очевидно, что в условиях современного общества дискриминация человека в зависимости от его половой принадлежности недопустима. В этой связи уместно напомнить, что в 1980 г. была ратифицирована Конвенция ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, содержание которой по точному выражению С. В. Полениной «представляет собой хартию прав индивидуума — отдельно взятого человека»⁴⁵.

Согласно ст. 19 Конституции РФ государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Практически это означает, что законом запрещены любые формы ограничения прав граждан по признакам его социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Такой вывод в полной мере относится и к детям, дискриминация которых недопустима по каким-либо признакам, а именно, его национальности, социального или имущественного положения, личных способностей, как умственных, так и физических, состояния его здоровья и др.

Для определения статуса ребенка необходимы критерии, которые позволили бы выявить его содержание с учетом специфики правового положения ребенка, обусловленной его принадлежностью к определенной группе детей. Для этой цели должны быть использованы универсальные критерии, которые позволят объединить права и обязанности, составляющие содержание правового статуса ребенка.

К числу критериев, отличающихся универсальным характером, можно отнести такое качество правового статуса, как равенство правовых возможностей, предоставленных государством всем детям без исключения. Безусловно, что правовой статус ребенка отличается по своему содержанию, объему в зависимости от его принадлежности к той или иной возрастной группе (малолетний, несовершеннолетний и т. д.), однако, элемент равенства, равных возможностей, предоставленных государством, гарантирован всем детям вне зависимости от их правового положения. Более того, элемент равенства прав и обязанностей свидетельствует о равных, одинаковых возможностях, предоставленных государством каждому ребенку. Очевидно, что без гарантированных Конституцией РФ общих прав, предоставленных ребенку, невозможно формирование и его семейного статуса.

На наш взгляд, необходимо учитывать, что «наполняемость» такого статуса зависит от правового положения самого ребенка. То есть правовой статус здорового ребенка и ребенка-инвалида не могут совпадать по своему содержанию, поскольку последнему предоставлены дополнительные возможности в рамках действующего законодательства. В то же время элемент равенства правовых возможностей, предоставленных государством всем детям, может рассматриваться как единый, универсальный критерий, на основании которого формируются иные элементы статуса ребенка. В совокупности права и обязанности ребенка, предусмотренные Конституцией РФ, являются конституционными по своей сути и основными по своему социальному назначению⁴⁶. Особенность правового регулирования таких прав выражается в том, что они существуют в рамках так называемых общерегулятивных правоотношений, поэтому обладают базовым характером. Такие права, которыми наделяется ребенок при рождении, как право жить и воспитываться в семье (ст. 54 СК РФ), право ребенка на защиту (ст. 56 СК РФ) находятся в составе общих правоотношений, возникающие между ребенком, его законными представителями и государством. В этом смысле специфика общерегулятивных правоотношений заключается в том, что они выражают общее правовое положение (статус) субъекта, их права и обязанности, свободу и ответственность друг перед другом и государством; в этом одновременно проявляется их статусность⁴⁷.

Таким образом, конституционные права по функциональному назначению могут быть только основными, так как определяют взаимоотношения гражданина (в нашем случае — ребенка) с государством, поэтому отождествление конституционных прав с основными правами недопустимо. Так, согласно Конституции РФ каждый имеет право на жизнь (п. 1 ст. 20); материнство и детство, семья находятся под защитой государства (ст. 38); каждый имеет право на жилище (п. 1 ст. 40). Эти и другие права, значение которых трудно переоценить, непосредственно составляют содержание правового статуса ребенка, являющегося гражданином РФ, и гарантированы ему государством. Основы правового положения ребенка воплощают в себе наиболее важные связи между ним и государством, которые реализуются при помощи норм конституционного права.

Таким образом, содержание правового статуса ребенка составляют, прежде всего, права и обязанности конституционного характера.

Следует подчеркнуть, что права и обязанности, предусмотренные Конституцией РФ, составляют ядро, основу общего статуса ребенка. Они свидетельствуют о возникновении длящихся отношений ребенка с государством, по поводу осуществления его конституционных прав и обязанностей, таких, как право на жизнь (ст. 20), право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41), обязанность сохранять природу и окружающую среду (ст. 58), обязанность защиты Отечества (ст. 59). В этой связи считаем возможным рассматривать общий правовой статус ребенка как межотраслевую категорию, применяемую в различных отраслях права.

Дополнительным аргументом в пользу обоснования необходимости определения правового статуса ребенка, его практической реализации, по нашему мнению, является понимание того, что ребенок относится к особой категории субъектов права, специфика которого обусловлена его индивидуальными характеристиками, что должно найти свое воплощение в содержании его правового статуса. Другим универсальным критерием правового статуса является его стабильность, несмотря на то, что правовой статус ребенка отличается динамикой, что обусловлено объективными факторами, в частности изменением возраста ребенка, состоянием здоровья, юридическими фактами, являющимися основаниями для возникновения, изменения или прекращения его прав и обязанностей. Принадлежность ребенка к определенному полу также можно рассматривать в качестве универсального критерия, позволяющего «идентифицировать» принадлежность ребенка к определенной группе (девочка, мальчик, девушка, подросток, женщина, мужчина). Нетрудно заметить, что классификация детей по половому признаку позволяет выявить и возрастной критерий, определяющий принадлежность ребенка к определенной указанной группе в зависимости от его пола. В этой связи, нельзя не согласиться с мнением отдельных авторов о целесообразности выделения в качестве самостоятельного признака, характеризующих детей, их принадлежность к определенному полу. В частности, интерес представляет п. 18 Всемирной конференции по правам человека (Вена, 1993 г.), согласно которому права женщин и девочек (выделено мною — Н. Л.) являются неделимой частью всеобщих прав человека⁴⁸.

Изложенное позволяет прийти к выводу о том, что категория «правовой статус ребенка» отличается неоднозначной правовой природой, с одной стороны, статус отличается стабильностью и фиксирует правовое положение ребенка, с другой — динамикой, изменяющейся под влиянием определенных юридических фактов: достижением ребенком определенного возраста, его принадлежностью к определенному полу, индивидуальных особенностей (умственных и физических), состояния его здоровья, воспитания в семье или в детском учреждении.

Существующие пробелы теоретического характера, а именно отсутствие понятия семьи, четкого определения статуса членов семьи, являются дополнительным аргументом в пользу необходимости обоснования и определения понятия «правовой статус» ребенка, целесообразности его «внедрения» в нормы российского законодательства, в частности семейного. Трудно возражать против того, что проблемы семейного статуса ребенка определяются его недостаточным урегулированием, неточным изложением некоторых прав ребенка в СК РФ, что позволяет говорить о несовершенстве самого статуса⁴⁹.

Решение такой задачи позволит комплексно подойти к изучению семейного статуса ребенка, учитывая многоаспектность такого исследования, что позволит отразить в полном объеме специфику правового положения ребенка в семейных отношениях.

Глава 2.
Особенности семейного статуса ребенка

Определение семейного статуса ребенка, выявление его особенностей не представляется возможным без характеристики таких базовых категорий, как правоспособность, дееспособность.

К числу наиболее значимых прав, предоставленных ребенку Конституцией, относится право на жизнь (ст. 20)⁵⁰. Как известно, право личности становится юридическим или субъективным, когда оно официально признается государством и закрепляется в законе в соответствующих нормах. Так, с моментом рождения человека закон связывает не только наступление совершенно определенных правовых последствий, но и наделение его таким юридическим качеством, как правоспособность. В семейном праве под правоспособностью понимают потенциальную (абстрактную) способность субъекта иметь семейные права и нести семейные обязанности⁵¹.

Правоспособность является элементом общего правового статуса ребенка, поскольку она принадлежит от рождения каждому человеку, не зависит от личных качеств самого ребенка, является равной для всех и каждого без исключения. Правоспособность традиционно рассматривается не только как совокупность, но и как определенное состояние этих прав и обязанностей. Более того, правоспособность трансформируется в конкретные субъективные права, т. е. можно сказать о том, что правоспособность — это первоначальное состояние, стадия проявления прав, свобод и обязанностей⁵².

Несмотря на то, что современное понимание правоспособности в определенной степени трансформировалось, тем не менее, три слагаемых правоспособности, определяемые еще со времен римского права, составляют ее содержание: состояние свободы, состояние гражданства, семейное положение⁵³. В действующем законодательстве определено не только понятие правоспособности, но и момент ее возникновения у лица. В соответствии со ст. 17 ГК РФ способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью (ч. 2 ст. 17). В отличие от этого в законодательстве некоторых государств момент возникновения правоспособности определяется по-иному, а именно: по моменту зачатия ребенка⁵⁴. В отечественной правовой науке также выдвигалась концепция так называемой «условной» правоспособности зачатого ребенка⁵⁵.

Думается, что зачатого ребенка (за исключением случаев наследования, ст. 1166 ГК РФ) не следует рассматривать в качестве обладателя правоспособности и других субъективных прав еще до рождения. Полагаем, что субъективные права могут возникнуть лишь у родившегося лица. Обусловлено это тем, что в основе субъективного права лежит категория возможности, именно возможность пользования данным объектом, образует такие правоотношения, в которых субъекту предоставлена возможность пользоваться тем или иным благом. Иными словами, субъективное право есть гарантированная законом мера допустимого поведения и вместе с тем мера обладания социальным благом. Субъективное право служит средством создания юридической возможности пользоваться и распоряжаться определенными ценностями в соответствии с законом⁵⁶. Более того, характерной чертой субъективного права является его зависимость от воли индивида, использовать или не использовать свое право — это дело самого субъекта⁵⁷.

Поскольку правоспособность возникает лишь у родившегося ребенка, законом определен момент рождения. Согласно ст. 53 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»⁵⁸ моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов. Фактически в законе определен момент, с наступлением которого определяется начало жизни человека с медицинской точки зрения⁵⁹. Важно отметить, что в нормах действующего законодательства государство признает приоритет охраны здоровья детей. Государство признает охрану здоровья детей как одно из важнейших и необходимых условий физического и психического развития детей. Дети, независимо от их семейного и социального благополучия, подлежат особой охране, включая заботу об их здоровье и надлежащую правовую защиту в сфере охраны здоровья, и имеют приоритетные права при оказании медицинской помощи (п. 1, 2 ст. 7)⁶⁰.

Очевидно, что правоспособностью обладают все дети без исключения, вне зависимости от их возраста, в силу факта рождения. Как точно отмечал Г. Ф. Шершеневич, «правоспособность, составляя юридическое свойство каждого человека, продолжает сохраняться от рождения до наступления такого факта, который разрывает эту связь; таким фактом является смерть. Смерть прекращает связь умершего субъекта прав с тем кругом юридических отношений, в которых он участвовал в течение своей жизни»⁶¹.

Возможность участия ребенка в различных по своей природе правоотношениях свидетельствует о том, что элементами проявления его дееспособности является так называемая разноотраслевая правоспособность (семейная, гражданская и др.). Так, например, в результате заключения брака несовершеннолетний приобретает полную дееспособность (п. 2 ст. 61 СК РФ). Возникает вопрос, можно ли говорить о присутствии специальной правоспособности в содержании семейного статуса ребенка, если да, то каково ее значение и соотношение с общей правоспособностью лица? В литературе специальную правоспособность, как правило, отождествляют с отраслевой, которую считают специальной.

В теории права под специальной правоспособностью понимают способность гражданина иметь специфические права, льготы либо претерпевать ограничения, предусмотренные нормами нескольких отраслей права. Очевидно, что практическая потребность в применении специальной правоспособности возникает в случаях, когда недостаточно общего правового статуса для реализации прав и интересов ребенка. В этом смысле можно говорить о специфике правоспособности ребенка, рассматривая ее как специальную по отношению к общей правоспособности. Теоретическая необходимость и практическая целесообразность в выделении специальной правоспособности заключается, по нашему мнению, в выявлении такой самостоятельной разновидности правового статуса ребенка, как специальный правовой статус. В этом случае прослеживается взаимосвязь этих категорий, специфика специального правового статуса ребенка предопределена наличием у него специальной правоспособности. К большому сожалению, вопрос о семейной правосубъектности в теории семейного права практически не исследуется: традиционно для характеристики данной категории применяются дефиниции гражданского права (правоспособность и дееспособность). Вместе с тем еще Я. Р. Веберс предостерегал, что «перенесение цивилистической конструкции на область семейного права не может быть оправдано, поскольку гражданская дееспособность предназначена для реализации имущественных прав и обязанностей»⁶².

Особенность правоспособности ребенка проявляется в изменении объема ее содержания в связи с достижением им определенного возраста, а так же при наступлении определенных событий, предусмотренных нормами не только семейного права, но и других правовых отраслей⁶³. Например, М. В. Антокольская, сравнивая гражданскую и семейную правоспособность, отмечает, что и в гражданско-правовой сфере можно говорить о возникновении правоспособности с момента рождения лишь с определенными оговорками⁶⁴.

В этом заключается своеобразие правоспособности ребенка, которую можно считать специальной, поскольку она обладает определенными видовыми признаками. В содержании специального правового статуса ребенка она занимает самостоятельное место, определяет особенности правового положения ребенка. В этой связи мы можем говорить о взаимосвязи правоспособности не только с субъективными правами, но и с такой категорией, как правовой статус ребенка. Хотя содержание правового статуса и не ограничивается правоспособностью ребенка, но она является важным элементом, поскольку отражает особенности правового положения ребенка, заложенные в его специальном статусе.

Правовой статус ребенка свидетельствует о наличии у него определенной совокупности прав и обязанностей, в том числе специального характера. Иными словами, статус фиксирует определенное правовое положение, состояние несовершеннолетнего. Правоспособность отражает способность ребенка обладать определенными правами и обязанностями, которые воплощаются в содержании правового статуса ребенка. Однако последний воплощает в своем содержании разнообразные возможности, предоставленные ребенку законом, что соответственно не ограничивается только его правоспособностью⁶⁵. В своих исследованиях Е. М. Ворожейкин, А. И. Пергамент, В. А. Рясенцев обращали внимание на такую особенность правоспособности в семейном праве, как ее динамичность, проявляющуюся в том, что многочисленные правовые возможности возникают не с момента рождения, а одновременно с семейной дееспособностью⁶⁶.

Реализация прав и обязанностей ребенка, составляющих содержание его правоспособности, осуществляется посредством реализации субъективных прав. Именно в поведении субъекта получает реальное выражение правосубъектность, а также проявляется роль регулятивных отношений, которые, по сути, закрепляют особенности конкретного поведения субъекта, точное содержание его прав и обязанностей⁶⁷. Другими словами, субъективное право (как и субъективная обязанность) определяет меру дозволенного поведения управомоченного и меру должного поведения обязанного лица. Кроме того, регулятивные отношения проявляются не только в связи с выполняемой ими функции, но и обладают определенным содержанием. Так, Т. Н. Радько усматривает содержание регулятивной функции в характеристике ее осуществления, а именно, определении правосубъектности граждан, закреплении и изменении правового статуса, определении компетенции государственных органов, выявлении юридических фактов, устанавливающих регулятивные правоотношения⁶⁸.

Полагаем, что указанный автор достаточно широко определяет содержание регулятивной функции права, включая не только сугубо юридические категории, но и компетенцию государственных органов, которые, по его мнению, в определенной степени тоже оказывают влияние на содержание регулятивных отношений. Кроме того, не совсем ясно, в какой степени каждый из перечисленных элементов оказывает влияние на формирование соответствующих отношений, являются ли они в равной степени юридически значимыми в процессе их формирования.

Кроме того, к числу особенностей субъективного права относится его взаимосвязь и взаимообусловленность с объективным правом, без которого первое не может возникнуть. Иными словами, объективное (позитивное) право предшествует субъективному и определяет его характер.

Наличие у ребенка субъективных прав свидетельствует о наличии этих прав в законе, в их объективной форме существования, т. е. соотношение объективного и субъективного права можно рассматривать как общее и частное. В процессе реализации субъективных прав ребенка выражается модель его поведения, которая воплощает правовые возможности, предоставленные ребенку законом. Вместе с тем следует особо подчеркнуть, что субъективное право не означает его фактическую принадлежность ребенку, но обладает динамикой, что отличает его от правоспособности. Абсолютно солидарна с выводом Н. И. Матузова о том, что «субъективные права — это не только одна лишь возможность поведения, действия в потенции, что означало бы ту же самую правоспособность, но и реализующуюся возможность, т. е. фактическое поведение носителя субъективного права»⁶⁹.

Иначе говоря, правоспособность означает принадлежность прав ребенку в статике, а субъективное право свидетельствует о динамике, распоряжении этими правами. В этом выражается и функциональное назначение права, когда статическая функция выражается в воздействии права на общественные отношения путем их закрепления в тех или иных правовых институтах, а динамическая — в воздействии права на общественные отношения путем оформления их движения.

На наш взгляд, теория о специальной правоспособности не разработана в достаточной степени, что не позволяет говорить о значительности ее влияния на формирование понятия правового статуса ребенка. Вместе с тем соотношение общей и специальной правоспособности прослеживается в содержании конкретных норм. Так, несовершеннолетний имеет право вступить в брак при соблюдении определенных условий, предусмотренных в законе (ст. 12 СК РФ), и при отсутствии обстоятельств, препятствующих заключению брака (ст. 14 СК РФ). При несоблюдении указанных требований заключение действительного брака невозможно, т. е. речь идет о нарушении правоспособности ребенка, которое может обладать общим и индивидуальным характером. Так, запрет на заключение брака между близкими родственниками носит общий характер, поскольку распространяется на всех потенциальных субъектов, желающих заключить брак. Соответственно нарушение такого запрета будет общим. В случае заключения брака между конкретными лицами при наличии между ними близкого родства такое нарушение правоспособности будет характеризоваться как индивидуальное. В этой связи применяемые законом меры ответственности в отношении соответствующих лиц условно можно поделить на общие и индивидуальные, что в свою очередь также оказывает влияние на характеристику соответствующего статуса ребенка и отражает специфику его специальной правоспособности.

Так, несовершеннолетний обладает определенным набором прав, предусмотренных гл. 11 СК РФ. Наличие в СК РФ отдельной главы указывает на особое отношение законодателя к названным субъектам, учитываемое при осуществлении правового регулирования семейных отношений с их участием. В нормах, составляющих содержание гл. 11 СК РФ, названы права несовершеннолетних, которые по своей природе относятся к личным неимущественным (за исключением ст. 60, которая посвящена имущественным правам ребенка), при этом об обязанностях детей в законе не упоминается.

По нашему мнению, с точки зрения общеизвестных теоретических положений о том, что нет прав без обязанностей, а обязанностей без прав, структура гл. 11 СК РФ вызывает, по меньшей мере, удивление. У каждого участника правоотношений, в том числе и семейных, должны быть не только права, но и обязанности. Характерно, что из названия гл. 11 СК РФ следует, что законодатель выделяет только права несовершеннолетних по отношению к иным категориям (эмансипированные, вступившие в брак по достижении совершеннолетия).

Несмотря на то что именно СК РФ содержит отдельную главу, посвященную правам несовершеннолетних, тем не менее, ребенок может быть участником различных правоотношений, однако его правам не посвящены отдельные главы российского законодательства. Так, например, гл. 3 ГК РФ граждане (физические лица) содержит лишь нормы, посвященные право- и дееспособности граждан, при этом выделяют дееспособность несовершеннолетних, малолетних, порядок их эмансипации, однако и эти нормы характеризуют лишь некоторые элементы их правового положения. В этом смысле говорить о системном подходе, единообразном обосновании правового положения детей при регулировании гражданских правоотношений не приходится. Как следует из содержания гл. 11 СК РФ, законодатель определяет только права несовершеннолетних, следовательно, содержание семейного статуса ребенка формально образует один структурный элемент — права, поскольку об обязанностях ребенка в СК РФ не упоминается.

По своему содержанию гл. 11 СК РФ включает основополагающие, жизненно важные права, необходимые для полноценной жизни каждого ребенка, обеспечивает наиболее важные сферы его жизни (право жить и воспитываться в семье, право на общение с родителями и другими родственниками, право на имя, отчество, фамилию). Эти права являются по своему виду семейными, по своей правовой природе относятся к личным неимущественным. Специфика семейных отношений обуславливает преобладание личных неимущественных прав ребенка по отношению к имущественным. Преимущество личных неимущественных прав ребенка обусловлено социальной природой семейных отношений, в основе возникновения которых лежат личные союзы (брак, родство, рождение), которые характеризуются длящимся характером и по существу являются пожизненными. Поскольку отношения между участниками семейных отношений основаны на доверии, чувстве любви и доверии, уважении, очевидно, что эти категории лишены экономического, возмездного содержания или стоимостного эквивалента, что характерно для отношений гражданского вида.

Содержание главы 11 СК РФ составляют такие виды прав ребенка, как право ребенка жить и воспитываться в семье (ст. 54), право ребенка на общение с родителями и другими родственниками (ст. 55), право ребенка на защиту (ст. 56), право ребенка выражать свое мнение (ст. 57), право ребенка на имя, отчество и фамилию (ст. 58), имущественные права ребенка (ст. 60).

По нашему мнению, права, указанные в гл. 11 СК РФ, хотя и составляют содержание семейного статуса ребенка, тем не менее, не все из них отличаются сугубо семейно-правовой природой. Их правовая сущность является неоднозначной, сложной, разной по функциональному назначению норм и их отраслевой принадлежности. Даже те права, которые традиционно считаются семейными, в своей основе нередко отражают нормы международного характера (ст. 57 СК РФ предусматривает право ребенка выражать свое мнение, ст. 13 Конвенции ООН о правах ребенка предусматривает аналогичное право). Очевидно, что международное право является частью российского законодательства в целом, поэтому его нормы (Конвенция о правах ребенка) составляют содержание норм СК РФ (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ст. 6 СК РФ). В этом проявляется еще одна особенность правового регулирования отношений с участием ребенка, который может быть носителем прав, предусмотренных не только нормами российского, но и международного права.

Нередко для реализации прав ребенка, составляющих содержание его семейного статуса, общих норм бывает недостаточно, особенно когда речь идет о правах детей, обладающих особым статусом, например, ребенка-инвалида, в таких ситуациях для точного определения его статуса необходимо привлечение специальных норм⁷⁰. Можно предположить, что в этом проявляется своеобразие механизма правового регулирования, в содержании которого наглядно проявляется взаимосвязь общей и специальной правоспособности. Специальная правоспособность не может функционировать без общей правоспособности, поэтому их можно рассматривать как соотношение частного и общего. Однако по своему содержанию эти категории не совпадают между собой, каждая из них обладает своей спецификой. По нашему мнению, механизм реализации прав и обязанностей в рамках специального статуса ребенка обусловлен значительным влиянием юридических фактов (иногда состава), направленных на возникновение, изменение или прекращение тех или иных прав и обязанностей у ребенка. Юридические факты по существу обеспечивают «движение» прав и обязанностей, составляющих содержание правового статуса ребенка⁷¹.

Известно, что юридические факты служат основаниями возникновения прав и обязанностей у субъекта, в то время как специальная правоспособность является необходимой предпосылкой для формирования комплекса прав и обязанностей у ребенка. Как точно отмечал О. А. Красавчиков, говоря о соотношении правоспособности и юридического факта, правоспособность служит общей основой всех прав, имеющихся у субъекта, а юридический факт — частная основа каждого отдельного факта⁷². При этом юридические факты в определенной степени конкретизируют содержание общих условий, предпосылок, предусмотренных нормами права⁷³. Вместе с тем понятно, что своеобразие прав и обязанностей проявляется не только в смысле принадлежности соответствующих прав и обязанностей ребенку, но и собственно механизм их реализации определяет их специфику. Так, механизм реализации прав и обязанностей складывается из определенных этапов (стадий): первая — «стадия обладания» ребенком правами, предоставленными ему законом; вторая — «стадия приобретения», для реализации которой требуется совершение определенных юридических фактов. Первая стадия является статичной, вторая стадия, напротив, представляет собой динамику, отражает движение прав, принадлежащих ребенку, осуществляемых в рамках определенных стадий их реализации.

Указанные стадии взаимосвязаны по отношению друг к другу, поскольку механизм реализации прав и исполнения обязанностей ребенка невозможен без возникновения определенных юридических фактов (действий или событий), происходящих в жизни ребенка. Так, с фактом рождения ребенка законодатель связывает возникновение родительских прав и обязанностей по отношению к ребенку. Согласно ст. 47 СК РФ «права и обязанности родителей и детей основываются на происхождении детей, удостоверенном в установленном законом порядке». Таким порядком является государственная регистрация рождения, установленная в целях охраны имущественных и личных неимущественных прав граждан, а также в интересах государства (пункты 1 и 2 статьи 6, глава II Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143 «Об актах гражданского состояния»)⁷⁴, в результате которой происхождение ребенка становится юридическим фактом и порождает правовые последствия.

Государственная регистрация производится органом записи актов гражданского состояния посредством составления соответствующей записи акта о рождении, на основании которой выдается свидетельство о рождении ребенка (ст. 23 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143 «Об актах гражданского состояния»), являющееся доказательством происхождения ребенка от указанных в нем родителей (родителя).

Специфика родства как юридического факта проявляется не только на стадии возникновения соответствующего семейного отношения, но и в процессе реализации прав и обязанностей его участников. При этом речь идет о правах и обязанностях не только семейно-правового характера, но и тех, которыми наделены субъекты этих правоотношений, нормами других отраслей права. Так, системный характер отдельных норм закона позволяет прийти к выводу об особом правовом положении ребенка в отношениях определенного вида, а именно буквальное толкование содержания п. 1, 2 ст. 2 ФЗ «Об опеке и попечительстве» позволяет прийти к выводу, что опекуны являются законными представителями подопечных, что прямо следует из закона⁷⁵, то в отношении попечителей, которые назначаются лицам в возрасте от 14 до 18 лет, такого однозначного вывода не следует. Так, согласно п. 2 ст. 2 названного закона, попечительство — форма устройства несовершеннолетних граждан в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет и граждан, ограниченных судом в дееспособности, при которой назначенные органом опеки и попечительства граждане (попечители) обязаны оказывать несовершеннолетним подопечным содействие (выделено мною. — Н. Л.) в осуществлении их прав и исполнении обязанностей, охранять несовершеннолетних подопечных от злоупотреблений со стороны третьих лиц, а также давать согласие совершеннолетним подопечным на совершение ими действий в соответствии со ст. 37 ГК РФ. Нетрудно заметить, что попечитель фактически оказывает определенную помощь, содействие подопечному на совершение определенных действий, но не действует вместо него как представитель. При этом степень влияния родства как особого юридического факта является различной, в зависимости от того, основанием возникновения каких отношений является такой факт.

В семейном праве наличие родства свидетельствует о возникновении комплекса правовых последствий, в первую очередь, между родителями и детьми. Однако в содержании норм отраслевого характера, в частности, гражданско-правовых, наличие семейно-правового основания проявляется в содержании таких понятий, как наследники первой очереди, член семьи⁷⁶ и др.

Названные понятия используются в содержании многочисленных норм разноотраслевой принадлежности, что позволяет говорить о том, что эти категории являются общими для российского законодательства. Так, понятие «член семьи» встречается в содержании норм многих отраслей права, с членством в семье связаны разные правовые последствия, характерные для отношений в сфере семейных, гражданских или жилищных отношений. При этом необходимо учитывать различную степень влияния указанной категории в семейных отношениях по сравнению с иными отношениями: в семейном праве определяющее значение имеет именно семейная связь между субъектами, порождающая комплекс прав и обязанностей между ними. Так, например, ребенок наделяется законом комплексом семейных прав: правом жить и воспитываться в семье, правом на личное воспитание, правом на защиту, правом на имя и др. (ст. 54, 56, 58 СК РФ).

При этом, в рамках другой отрасли права влияние того же юридического факта на содержание прав и обязанностей членов семьи проявляется по-другому, в зависимости от вида и цели регулируемых отношений. Так, при назначении пенсий, пособий для всех членов семьи учитываются самые разные юридические факты семейного вида, например, принятие ребенка в семью на воспитание, установление опеки или попечительства, что дает основание ставить вопрос о получении пособия на ребенка. Так, матери или отцы, другие родственники, опекуны, фактически осуществляющие уход за ребенком, подлежащие обязательному социальному страхованию и находящиеся в отпуске по уходу за ребенком, имеют право на получение ежемесячного пособия по уходу за ребенком (ст. 13)⁷⁷ .

Нетрудно заметить, что в нормах подобного содержания учитывается не только юридическое основание (родство, установление опеки, фактическое воспитание), связывающее между собой получателя пособия и ребенка, но и надлежащее исполнение своих обязанностей по отношению к ребенку, что дает основание получать соответствующую помощь от государства.

Очевидно, что непосредственное влияние юридических фактов на отношения с участием ребенка проявляется не только при регулировании отношений общего характера, но в большей степени при реализации специальных прав и обязанностей ребенка, отражающих специфику его правового положения. Так, например, право на дополнительные меры государственной поддержки возникает со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребенка или последующих детей независимо от периода времени, прошедшего с даты рождения (усыновления) предыдущего ребенка (детей) и может быть реализовано не ранее чем по истечении трех лет со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребенка или последующих детей (п. 7 ст. 3)⁷⁸ .

В содержании таких норм наглядно проявляется специфика самих правоотношений, которые характеризуются целенаправленным предметом; фиксируют круг участников, определяют форму их поведения, формулируют особые условия для дальнейших возможных действий (нормативных условий), в частности, реализация нормы возможна не ранее чем по истечении трех лет рождения (усыновления) второго, третьего ребенка или последующих детей. Иными словами, именно правоотношения характеризуют фактическую жизнь права, его реальное бытие, действительное функционирование, конкретизацию⁷⁹.

Соответственно, с фактом происхождения законодатель связывает реализацию таких прав ребенка, как право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам (п. 2 ст. 54 СК РФ).

Следует отметить, что по своей правовой природе названные отношения относятся к категории абсолютных, возникают в силу закона и вне правоотношений. Родители ребенка, являющиеся его законными представителями, свободны в выборе средств и методов воспитания, однако пределы осуществления их прав ограничены целью воспитания. Родительские права и обязанности в отношении ребенка следуют из закона, основанием возникновения которых выступает юридический факт в виде события — рождения ребенка от данных родителей. Однако на практике встречаются ситуации, когда такому очевидному факту придается значение преюдициального, что требует серьезного осмысления с точки зрения теории юридических фактов.

Соложенникова Н. А. обратилась в суд с иском к Соложенникову Д. В. об установлении отцовства. В обоснование иска Соложенникова Н. А. указала, что с 30 ноября 2002 г. по 11 октября 2003 г. состояла с Соложенниковым Д. В. в браке. От брака с ответчиком имеет сына Соложенникова Д. Д., ... года рождения. Соложенников Д. В. отцовство в отношении сына Даниила оспорил в судебном порядке, в связи с чем в актовой записи о рождении запись об отце ребенка аннулирована. На генетическую экспертизу она с сыном не явилась из-за болезни ребенка. Поскольку отцом Д. является ответчик, по мнению Соложенниковой Н. А., отсутствие в свидетельстве о рождении записи об отце ребенка нарушает его права, в связи с чем просила установить происхождение Соложенникова Д. от ответчика, признать Соложенникова Д. В. отцом ребенка с внесением соответствующей записи в актовую запись о рождении. Кроме того, Соложенникова Н. А. просила взыскать с Соложенникова Д. В. алименты на содержание сына в размере 1/4 части заработка ответчика, начиная с 21 февраля 2011 г. до достижения им совершеннолетия. Решением Чертановского районного суда г. Москвы от 30 октября 2014 г. иск удовлетворен частично, установлено отцовство Соложенникова Д. В. в отношении несовершеннолетнего Соложенникова Д., с ответчика в пользу Соложенниковой Н. А. на содержание ребенка взысканы алименты в размере 1/4 всех видов заработка, начиная с момента вынесения решения до совершеннолетия Соложенникова Д. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14 января 2015 г. решение суда первой инстанции отменено, по делу вынесено новое решение об отказе в удовлетворении иска Соложенниковой Н. А. В кассационной жалобе Соложенникова Н. А. ставит вопрос об отмене состоявшегося судебного постановления как незаконного.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Кликушина А. А. от 13 августа 2015 г. кассационная жалоба Соложенниковой Н. А. передана с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, возражения на нее, Судебная коллегия находит, что имеются основания для отмены апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14 января 2015 г.

В соответствии со ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов. Такие нарушения были допущены судом апелляционной инстанции при рассмотрении данного дела.

Как установлено судом и следует из материалов дела, Соложенникова Н. А. и Соложенников Д. В. с 30 ноября 2002 г. состояли в зарегистрированном браке, который прекращен 11 октября 2003 г. на основании решения Чертановского районного суда г. Москвы от 30 сентября 2003 г. (л. д. 21) у Соложенниковой Н. А. родился сын Соложенников Д., отцом которого был записан Соложенников Д. В. (л. д. 20).

Вступившим в законную силу решением Чертановского районного суда г. Москвы от 1 марта 2004 г. удовлетворено заявление Соложенникова Д. В. об оспаривании записи об отцовстве в отношении Соложенникова Д. Д., родившегося ... г., матерью которого является Соложенникова Н. А. В удовлетворении иска Соложенниковой Н. А. к Соложенникову Д. В. о взыскании алиментов на свое содержание до достижения ребенком трехлетнего возраста отказано (л. д. 7–8). В свидетельстве о рождении несовершеннолетнего Соложенникова Д., выданного повторно ... г., в графе мать указана Соложенникова Н. А., в графе отец стоит прочерк (л. д. 19).

Разрешая спор и удовлетворяя иск Соложенниковой Н. А. об установлении отцовства и взыскании алиментов, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ч. 3 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходил из того, что ответчик уклонился от участия в судебно-медицинской (генетической) экспертизе, назначенной определением Чертановского районного суда г. Москвы от 1 сентября 2014 г. в ООО «Центр Молекулярной генетики», в связи с чем признал факт отцовства Соложенникова Д. В. в отношении сына установленным.

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований, исходил из того, что решением Чертановского районного суда г. Москвы от 1 марта 2004 г. был разрешен вопрос о происхождении ребенка (Соложенникова Д.), которое в соответствии со ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имеет преюдициальное значение по делу (выделено мною — Н. Л.).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что с выводами суда апелляционной инстанции нельзя согласиться по следующим основаниям.

Пунктом 1 ст. 3 Конвенции о правах ребенка провозглашено, что во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка. Ребенок регистрируется сразу же после рождения и с момента рождения имеет право на имя и на приобретение гражданства, а также, насколько это возможно, право знать своих родителей и право на их заботу (ст. 7 Конвенции). Таким образом, Конвенцией о правах ребенка провозглашено право ребенка знать своих родителей. В силу п. 2 ст. 54 Семейного кодекса Российской Федерации каждый ребенок имеет право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам. Указанной нормой и ст. 7 Конвенции о правах ребенка обеспечивается право ребенка на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннего развития, уважение его человеческого достоинства.

Родители или в соответствующих случаях законные опекуны несут основную ответственность за воспитание и развитие ребенка. Наилучшие интересы ребенка являются предметом их основной заботы. Родитель (и) или другие лица, воспитывающие ребенка, несут основную ответственность за обеспечение в пределах своих способностей и финансовых возможностей условий жизни, необходимых для развития ребенка (ст. 7, 18, 27 Конвенции).

С правом несовершеннолетних детей жить и воспитываться в семье неразрывно связано закрепленное в п. 1 ст. 55 Семейного кодекса Российской Федерации право детей на общение, в том числе с обоими родителями, что создает необходимые предпосылки для полноценного воспитания и образования детей. Статьей 38 Конституции Российской Федерации установлено, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Забота о детях, их воспитание — равное право и обязанность родителей.

Конституционный Суд Российской Федерации в абзаце первом п. 3 Постановления от 8 июня 2010 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности п. 4 ст. 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В. В. Чадаевой» указал на то, что забота о детях, их воспитание как обязанность родителей, по смыслу ст. 38 (ч. 2) Конституции Российской Федерации, предполагают, что ущемление прав ребенка, создание ему немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с самой природой отношений, исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и развитие человека как биологического вида.

С учетом приведенных норм права при разрешении споров, затрагивающих права ребенка, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.

Принимая новое решение по делу об отказе в иске Соложенниковой Н. А., которая при подаче иска в суд ссылалась на то, что отцом ребенка является ответчик и отсутствие в свидетельстве о рождении записи об отце ребенка нарушает его права, суд апелляционной инстанции исходил из преюдициального характера решения Чертановского районного суда г. Москвы от 1 марта 2004 г. в силу ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее