Л.В. Ярошенко

Судебный контроль в исполнительном производстве

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.410

Я76

Автор:

Ярошенко Л. В. – помощник проректора по учебной и воспитательной работе РГУП, преподаватель кафедры гражданского, арбитражного и административного процессуального права, кандидат юридических наук.

Рецензенты:

Никитин С. В., доктор юридических наук, профессор;

Исаенкова О. В., доктор юридических наук, профессор.

В монографии исследуются теоретические и практические проблемы судебного контроля за исполнительным производством в гражданском и арбитражном процессе. Анализируются понятие судебного контроля за исполнительным производством, его признаки, предмет, виды и формы. Рассматриваются проблемы разграничения контрольных полномочий суда и судебного пристава-исполнителя. Особое внимание уделено проблемам правового регулирования судебного контроля в исполнительном производстве. Раскрыты особенности судопроизводства по делам о защите прав участников исполнительного производства. Вносятся предложения по совершенствованию законодательства и судебной практики в области осуществления судом контрольных полномочий в исполнительном производстве.

Законодательство приведено по состоянию на сентябрь 2016 г.

Для научных работников, судей и других практикующих юристов, студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов.

УДК 347

ББК 67.410

© Ярошенко Л. В., 2016

© ООО «Проспект», 2016

Предисловие

Судебный контроль как одна из функций судебной власти является важным инструментом обеспечения законности в сфере исполнительного производства, представляя собой деятельность судов общей юрисдикции и арбитражных судов, направленную на исполнение судебного акта и на защиту прав, свобод и законных интересов граждан и организаций в процессе исполнительного производства.

В юридической науке проблемам судебного контроля за исполнительным производством в гражданском и арбитражном процессе в последнее время уделяется большое внимание. Несмотря на это, нерешенными остаются многие вопросы, посвященные анализу организации и реализации контроля суда за законностью правовых актов и действий, осуществляемых в рамках исполнительного производства. Недостаточно разработаны такие теоретические вопросы судебного контроля за исполнительным производством, как понятие, виды и формы судебного контроля, его предмет. Кроме того, выявлены несоответствие объема полномочий и порядка осуществления судебного контроля за исполнительным производством в гражданском и арбитражном процессуальном законодательстве; отсутствие четкого разграничения отдельных полномочий судебного пристава-исполнителя и суда; необходимость реформирования законодательства в сфере исполнительного производства с целью его дальнейшей унификации для обоих процессов.

Эти и другие проблемы судебного контроля за исполнительным производством в гражданском и арбитражном процессе являются предметом настоящего исследования.

В работе рассматриваются теоретические и практические вопросы организации и функционирования судебного контроля за исполнительным производством в гражданском (цивилистическом) процессе, проанализирован вопрос места и роли исполнительного производства в гражданском (цивилистическом) процессе, рассмотрена правовая категория «судебный контроль». Судебный контроль, в том числе в сфере исполнительного производства, рассматривается в качестве самостоятельной функции судебной власти.

Кроме того, в работе выделен предмет судебного контроля за исполнительным производством в гражданском процессе, выявлены его признаки, определены виды и формы судебного контроля за исполнительным производством в гражданском и арбитражном процессах, раскрыто их содержание. Представлена классификация видов судебного контроля за исполнительным производством в гражданском процессе.

В работе проанализирована возможность заключения мирового соглашения по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений в исполнительном производстве. Обоснован вывод о нетождественности понятий «соглашение о примирении» и «мировое соглашение». Проведено исследование процессуальной формы рассмотрения в судах дел об оспаривании действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей, рассмотрены особенности судопроизводства по делам о защите прав участников исполнительного производства.

С учетом результатов проведенного исследования предлагаются меры, направленные на решение теоретических и практических вопросов организации и функционирования судебного контроля за исполнительным производством в гражданском (цивилистическом) процессе.

Глава 1.
Правовая природа судебного контроля за исполнительным производством

§ 1.1. Место и роль исполнительного производства в гражданском (цивилистическом) процессе.[1]

Статья 1 Фeдeрального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»² (далее — Закон № 229-ФЗ) определяет исполнительное производство как «установленный законом порядок принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц, которым при осуществлении установленных федеральным законом полномочий предоставлено право возлагать на физических лиц (граждан), юридических лиц, Российскую Федерацию, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения определенных действий».

Рекомендациями по защите прав в исполнительном процессе, принятыми Комитетом министров Совета Европы 9 сентября 2003 г., принудительное исполнительное производство определяется как «проведение в силу судебных решений, а также других судебных или несудебных актов в соответствии с законом, который обязывает ответчика сделать что-то или воздержаться от этого или оплатить то, что было признано долгом»³.

Вопрос о месте исполнительного производства в системе российского права традиционно носил дискуссионный характер.

Реформирование исполнительного производства на протяжении долгого времени сводилось в основном к изменению роли суда в процессе исполнения.

Изначально исполнительное производство в России регулировалось нормами гражданского процессуального права, в частности Уставом гражданского судопроизводства России 1864 г.⁴

В российском праве в дореволюционный период исполнительное производство являлось заключительной стадией гражданского процесса. Именно в этой стадии и происходило восстановление субъективных прав участников гражданского оборота.

В 1990-е гг. началось глобальное реформирование порядка исполнения судебных решений. Исполнительное производство было отделено от гражданского судопроизводства в рамках проводимой судебной реформы. С принятием Закона № 229-ФЗ и Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах»⁵ (далее — Закон о судебных приставах), а затем новых Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ⁶ (далее — ГПК РФ), Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ⁷ (далее — АПК РФ), включающих в себя раздел «Производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов», можно говорить об изменении роли исполнительного производства в цивилистическом процессе. Правоохранительная по своей сути роль суда, призванного бороться с нарушениями в области гражданского законодательства и в сфере исполнения юрисдикционных актов, сменилась сугубо правоприменительной, при которой суд является органом, содействующим участникам процесса в вопросах урегулирования спора. В случае обнаружения судом отклонений от нормального исполнения суд дает Федеральной службе судебных приставов (далее — ФССП России) приказ о применении к обязанному лицу мер государственного принуждения.

Относительно места и роли исполнительного производства в российском праве многие процессуалисты придерживаются мнения, что в результате реформирования складывается новая отрасль — гражданское исполнительное право⁸, без которой система права не может нормально функционировать. Указанная позиция изложена в работах И. В. Решетниковой, В. М. Шерстюка, В. В. Яркова и др.⁹

Сторонники выделения исполнительного производства в самостоятельную отрасль права в обоснование данной концепции приводят следующие доводы. По мнению некоторых из них, гражданско-процессуальные правоотношения должны ограничиваться сферой правосудия, исполнительное производство к правосудию отношения не имеет¹⁰. Кроме того, высказываются мнения, что суд не является обязательным субъектом исполнительных правоотношений, его роль в этих отношениях незначительна. Ряд авторов в обоснование своей позиции приводят классификацию принципов, характерную, по их мнению, для отрасли исполнительного права (принцип реальности исполнения, принцип поощрения добровольного исполнения, неприкосновенность личности должника, неприкосновенность минимума средств существования должника и членов его семьи и др.)¹¹. О. В. Исаенкова, В. В. Ярков выделили у исполнительного права собственный предмет, метод, свою нормативную базу, специфические принципы, систему¹². Кроме того, отмечают, что на правовое регулирование исполнительного производства распространяются нормы различных отраслей права (административного, гражданского процессуального, гражданского и др.), что характеризует его как самостоятельную отрасль¹³.

С последним выводом согласиться труднее всего, так как данное замечание скорее характеризует исполнительное право как комплексную отрасль права.

Ряд ученых считают, что о самостоятельности норм, регулирующих исполнительное производство, также свидетельствует наличие обособленного законодательства. О. В. Исаенкова убеждена, что наличие раздела VII ГПК РФ подтверждает юридическое своеобразие исполнительного права как отрасли российского права. По мнению автора, исполнительное право скорее специальная отрасль права, а не вторичное образование вроде комплексной отрасли или под-отрасли¹⁴.

Кроме того, новый ГПК РФ достаточно последовательно отграничил судопроизводственные правоотношения от исполнительных. Название раздела VII «Производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов» взамен прежнего «Исполнительное производство» может свидетельствовать об исключении из предмета законодательного регулирования исполнительных действий как таковых¹⁵.

С данной точкой зрения сложно согласиться, так как наличие обособленного законодательства, регулирующего вопросы исполнения, не говорит о появлении самостоятельной отрасли права. Трудно найти какую-либо отрасль права, единственным источником регулирования которой являлся бы единый, обособленный акт.

По мнению Т. К. Андреевой и В. М. Шерстюка, идеи о самостоятельности исполнительного производства, признанные законодателем, являются правильными, так как с изменением места и роли исполнительного производства в системе российского права трудно говорить о включении его правовых норм и институтов в состав отрасли гражданского процессуального права¹⁶.

Аналогичные взгляды высказывались учеными в дореволюционной России. М. А. Гурвичем было отмечено, что исполнительное производство является «инородным клином» по отношению к деятельности по осуществлению правосудия. По его мнению, исполнительное производство «также связано с правосудием, как и с деятельностью арбитража и нотариуса в части его исполнительных действий»¹⁷.

И. А. Невский под исполнительным производством понимает исключительно деятельность судебных приставов-исполнителей, осуществляющих принудительное исполнение в отношении должников, добровольно не исполняющих вынесенное в отношении них постановление суда или арбитражного суда, причем эта деятельность целиком и полностью имеет самостоятельный характер и относится к одной из новейших отраслей российского права — исполнительному праву¹⁸.

О существовании такого правового образования, как «исполнительное право», сегодня говорят и многие практикующие юристы. По словам директора ФССП России, главного судебного пристава Российской Федерации А. О. Парфенчикова, «исполнительное право» — уже абсолютно приемлемый и используемый юридический термин как среди российских правоведов, так и за рубежом¹⁹.

Не совсем определенным представляется мнение Конституционного Суда РФ относительно места исполнительного производства в цивилистическом процессе. В Постановлении от 30 июля 2001 г. № 13-П²⁰ при разрешении вопросов соответствия Конституции РФ отдельных положений Закона № 229-ФЗ Конституционный Суд поддержал идею об отраслевой самостоятельности норм, регулирующих исполнительное производство, а также признал соответствующим Конституции РФ сосредоточение данных норм в специальном федеральном законе, отметив, что согласно Конституции РФ «меры исполнительного характера по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью осуществляются исполнительной властью».

В то же время Конституционный Суд РФ в своих решениях неоднократно отмечает, что правосудие должно отвечать требованиям справедливости и обеспечивать эффективное восстановление в правах²¹. Тем самым Конституционный Суд РФ поддерживает международно-правовые стандарты в сфере правосудия, провозглашенные ст. 8 Всеобщей декларации прав человека²², согласно которым каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентным национальным судом.

В развитие идеи выделения исполнительного производства в самостоятельную отрасль права Администрацией Президента РФ в 2001 г. была образована рабочая группа по разработке кодифицированного акта в сфере исполнительного производства. В состав рабочей группы вошли видные ученые-процессуалисты и юристы-практики. В 2004 г. рабочей группой был предложен проект Исполнительного кодекса РФ²³. По мнению составителей, данный кодекс должен являться базовым законом, регулирующим отношения, складывающиеся в процессе исполнения, и основываться на систематизации всех действующих нормативных правовых актов, систематизации способов реализации исполнительных документов и разнообразных исполнительных процедур, учитывая законодательные особенности различных отраслей права, устранить и ликвидировать многочисленные пробелы исполнительного законодательства²⁴.

В развитие идей принятия Исполнительного кодекса Г. Д. Улетовой был предложен вариант законопроекта «Об исполнительной деятельности частных судебных приставов-исполнителей»²⁵, который, впрочем, также не нашел своей реализации.

Анализируя приведенные авторские позиции и уровень развития законодательной базы, регулирующей вопросы исполнительного производства, считаем кодификацию законодательства в сфере исполнения на данном этапе явно преждевременной, так как предпосылок для разработки Кодекса исполнительного производства, содержащего и регулирующего вопросы исполнения, на сегодняшний день недостаточно. Основной предпосылкой, стимулирующей проведение определенных разработок по кодификации исполнительных норм, могло бы стать, например, решение вопроса об определении исполнительного производства в качестве самостоятельной отрасли права, что, на наш взгляд, является весьма спорным. Выделение самостоятельной отрасли права являлось бы возможным при наличии сложившейся науки исполнительного производства, наличии непротиворечивой судебной практики в вопросах исполнения, выявлении основных направлений государственной политики в сфере исполнительного производства, а главное, определении соотношения роли судебного пристава и роли суда в процессе исполнения и др.

По мнению авторов Долгосрочной программы повышения эффективности исполнения судебных решений (2011–2020 годы)²⁶ (далее — Программа), разработанной Министерством юстиции Российской Федерации, на сегодняшнем этапе перед законодателем стоит необходимость модернизировать законодательную базу, регулирующую вопросы исполнительного производства, разработать и внедрить в практическую деятельность новые институты и модели правового регулирования принудительного исполнения, выявить эффективность данных институтов с целью их дальнейшего включения в Исполнительный кодекс Российской Федерации.

Согласно опросу, проведенному среди судебных приставов-исполнителей Рязанской области, абсолютное большинство (более 75 %) склоняются к необходимости и целесообразности принятия Исполнительного кодекса РФ как специализированного акта, регулирующего работу ФССП России²⁷. Причем единственной причиной в вопросе о необходимости принятия данного акта, отмеченной судебными приставами, является удобство в использовании единого акта в процессе правоприменения. На наш взгляд, данная причина является весьма сомнительной, так как вышеназванный кодекс, скорее всего, заменит лишь Закон № 229-ФЗ, слегка расширив и упорядочив существующие нормы, вряд ли в своей практической деятельности судебный пристав-исполнитель сможет ограничиваться лишь специализированным кодексом, не используя иное процессуальное законодательство.

Хотелось бы отметить, что проект Исполнительного кодекса подготовлен более 10 лет назад, но вопрос о его принятии не решен до сих пор. Как верно отметил А. В. Мицкевич, «обособить в законодательстве можно только то, что обособлено в действительности»²⁸.

Иного мнения относительно места исполнительного производства в системе российского права придерживаются ряд ученых-процессуалистов XIX–XX вв., поставивших вопрос о существовании так называемого «полицейского права», исключая тем самым процессуальный характер исполнительного производства, как не охватываемый понятием судебной власти и состязательным процессом²⁹.

В. М. Оганесян говорит об исполнительном производстве как части административного процесса, который, в свою очередь, является процессуальной формой исполнительной власти. По мнению автора, посредством постановления судебного пристава-исполнителя осуществляется своеобразная инверсия процессуальных отношений в рамках правосудия в отношении административного процесса. И именно форма и само существование данного постановления являются зримым воплощением перехода от одной отрасли права к другой и, следовательно, границей между судебной и исполнительной властью в их взаимодействии в связи с реализацией судебного решения³⁰.

М. К. Юков пришел к выводу, что исполнительное право представляет собой комплексную отрасль права, нормы которой представляются автором в качестве вторичного образования гражданско-процессуального права, одним из субъектов которого является суд³¹. Данный подход получил свое развитие в работах Н. А. Панкратовой³².

В работах В. В. Яркова также упоминается о комплексности норм исполнительного права, так как исполнительное производство включает в себя как судебную деятельность, так и деятельность судебного пристава-исполнителя в сфере принудительной реализации юрисдикционных актов³³.

Выделение норм исполнительного производства в качестве комплексного правового образования является, на наш взгляд, более обоснованным и предпочтительным, но в то же время не отражает в полной мере всю специфику отношений в сфере исполнения. Выделение собственного предмета правового регулирования, принципов и системы, с одной стороны, говорит об определенной обособленности данного правового явления, но, с другой стороны, не учитывает существа отношений, возникающих по поводу исполнения судебных актов. Ведь с точки зрения цикличности защиты и реального восстановления прав субъектов гражданского производства исполнительные правоотношения являются тем завершающим звеном защиты названных прав, без которого не представляется возможным проведение хоть какого-либо объективного анализа данной сферы государственной жизни и возможности постановки выводов об эффективности ее функционирования. Ведь непосредственно, как часть судопроизводства, исполнение судебных актов воспринимается и простыми гражданами, и организациями, когда они при неисполнении судебного акта обращаются в суд с требованием об обязании должника исполнить судебное решение.

В работах ряда процессуалистов исполнительное производство рассматривается именно как продолжение судебного процесса, стадия судопроизводства. Причем процесс исполнения они относят к правосудию³⁴.

Некоторые авторы выделяют в гражданском судопроизводстве два отдельных процесса: процесс разрешения спора и процесс исполнения судебного постановления, которые объединены общей целью³⁵.

Как считает А. Т. Боннер, общественные отношения, складывающиеся в процессе исполнительного производства, «имеют производно-вспомогательный характер и в полной мере отражают основную модель гражданских процессуальных отношений между компетентными государственными органами и участниками процесса. Разница заключается лишь в том, что в данном случае речь идет о заключительной стадии гражданского процесса, в которой реализуется судебное решение. А место суда в качестве субъекта, действующего в интересах государства и общества, здесь занимает судебный пристав-исполнитель, функционирующий под контролем суда»³⁶.

В комментарии к АПК РФ под редакцией В. Ф. Яковлева, в частности, в разделе VII «Производство по делам, связанным с исполнением судебных актов арбитражных судов», указано, что исполнение судебных актов рассматривается как важная часть судебного процесса, составляющая судебного разбирательства по смыслу ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод³⁷.

Пленумом Верховного Суда РФ в п. 12 Постановления от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»³⁸ дано разъяснение, согласно которому судам надлежит принимать во внимание при осуществлении судопроизводства, что судебное разбирательство должно осуществляться в разумные сроки [п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция)]. Началом течения данных сроков можно считать время поступления искового заявления в суд, а окончанием — фактическое исполнение судебного акта. В Постановлении Европейского Суда по правам человека (далее — ЕСПЧ) по делу «Бурдов против России» отмечается, что исполнение судебного решения является составляющей частью судебного разбирательства, исходя из буквального толкования ст. 6 Конвенции³⁹. В деле «Хорнсби против Греции»⁴⁰ Европейский Суд установил, что гарантии права на справедливое судебное разбирательство из ст. 6 Конвенции также распространяются на исполнительное производство, так как «было бы немыслимо, что ст. 6 Конвенции детально описывала бы процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам в судебном процессе, которые были бы справедливыми, публичными и оперативными, — без защиты процесса в рамках исполнения судебных решений». Исходя из этого, ЕСПЧ подчеркнул, что «исполнение решения, вынесенного любым судом... должно рассматриваться как неотъемлемая часть “суда” для целей ст. 6».

Из изложенного вытекает, что вслед за ЕСПЧ высшая судебная инстанция страны — Верховный Суд РФ признал, что стадия исполнения решения суда является составной частью, одним из этапов судебного разбирательства.

С вопросом изменения роли и места исполнительного производства в системе российского права выступают многие современные ученые⁴¹.

Низкий процент исполнения решений судов общей юрисдикции и арбитражных судов на всей территории Российской Федерации — проблема традиционная. Обеспокоенность таким положением вещей высказывают и практикующие судьи. По мнению председателя Совета судей Москвы, зампредседателя Мосгорсуда Г. А. Агафоновой, столь низкий процент исполнения судебных решений сводит на нет смысл всего судебного разбирательства и существенно подрывает доверие граждан к суду⁴².

Никто не ставит под сомнение, что судебный акт, вступивший в законную силу, должен быть исполнен. Более чем пятнадцатилетняя практика исполнения в нашей стране показала, что эффективность исполнения может быть достигнута при взаимодействии органов судебной и исполнительной власти. Роль суда в данном процессе должна быть определяющей.

Одной из существенных проблем исполнительного производства на современном этапе стало определение его места в системе гражданского процессуального законодательства. При этом, как отмечает В. В. Ярков, это проблема не только теоретического плана, от ее решения зависят конкретные варианты нормативного регулирования и решения многих правоприменительных вопросов⁴³.

Интересна позиция относительно места и роли исполнительного производства в цивилистическом процессе, изложенная в тексте Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, утвержденной Комитетом Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству (далее — Концепция единого ГПК РФ)⁴⁴. Согласно тексту Концепции единого ГПК РФ, с принятием обособленного законодательства в сфере исполнительного производства (Закона № 229-ФЗ, Закона о судебных приставах) из сферы судебной власти исполнительное производство передано в ведение власти исполнительной. На сегодняшнем этапе задачами суда являются разрешение правового конфликта, вынесение судебного акта и контроль исполнительного производства в случае возникновения споров. В то же самое время авторы Концепции единого ГПК РФ отмечают, что исполнительное производство может входить в ведение власти судебной, но лишь в той части, в которой суды наделены полномочиями по решению вопросов в сфере исполнительного производства. В данном случае исполнительное производство является стадией гражданского (цивилистического) процесса. В целом авторами предложена позиция, согласно которой суд не должен вмешиваться в оперативную деятельность органов исполнения, он лишь призван решать ряд основных вопросов юрисдикционного характера. Аналогичная точка зрения отражена и в работах некоторых процессуалистов⁴⁵.

На наш взгляд, данная позиция весьма неопределенна. Во-первых, не совсем понятно, кто и каким образом должен отграничить круг вопросов, входящих в ведение суда в сфере исполнительного производства. Обращаясь к действующему законодательству, можно сделать вывод, что в ряде случаев сделать это достаточно сложно, определенной судебной практики по всем коллизионным вопросам разграничения полномочий между судебными органами и приставами-исполнителями также не сформировано. Во-вторых, если лишить суд возможности контроля за оперативной деятельностью органов исполнения, не приведет ли это к невозможности (к определенным сложностям) в вопросах последующей защиты прав участников исполнительного производства. Считаем, что позиция, изложенная авторами в Концепции единого ГПК РФ, не может являться ориентиром для дальнейшего реформирования системы исполнительного производства, так как сформулирована весьма неоднозначно⁴⁶.

Нельзя также согласиться с мнением ряда авторов, считающих необходимым подчинение Федеральной службы судебных приставов России судебной власти с целью обеспечения соответствия характера правоотношений в исполнительном производстве их природе, соблюдения законности, повышения эффективности исполнительного производства⁴⁷. В то же самое время любое усиление организационной обособленности ФССП России должно сопровождаться соразмерным усилением контроля со стороны суда за исполнительным производством на всех его стадиях, так как истинное происхождение власти судебного исполнителя — власть судебная⁴⁸.

Предложения о необходимости подчинения деятельности органов исполнения суду и установление за ними судебного контроля выдвигались еще процессуалистами XIX в. Л. Барсов говорил о необходимости постоянного и непосредственного наблюдения со стороны суда за законностью действий судебных приставов⁴⁹.

Анализируя опыт ряда стран (Беларусь, Германия, Финляндия), можно сделать вывод, что включение системы исполнения непосредственно в процесс судопроизводства может давать неплохие результаты⁵⁰. Например, исполнение актов хозяйственных судов Республики Беларусь за 1 полугодие 2013 г. составляет практически 80 %⁵¹ против наших 28,2 % за аналогичный период⁵², что свидетельствует об объективных основаниях утверждать, что белорусская система исполнения работает достаточно успешно, а функционирование Службы судебных исполнителей в качестве части системы судов там весьма оправданно и целесообразно. Судебные приставы находятся в непосредственном подчинении общих и хозяйственных судов Республики, а исполнительное производство определено как стадия судопроизводства на законодательном уровне.

Учитывая данный опыт, хотелось бы отметить следующее. Долгое время законодательство нашей страны также шло по пути полного подчинения деятельности судебных приставов контролю суда. До изменений 1990-х гг. в России действовал принцип немедленного исполнения, позволяющий максимально оперативно решать вопрос защиты и восстановления нарушенных прав. С реформированием законодательного регулирования вопросов исполнения можно говорить, на наш взгляд, о некотором снижении эффективности разрешения вопросов принудительного исполнения. Считаем, что положительный исторический опыт функционирования сферы исполнительного производства в нашей стране достоин подробного изучения и перенятия многих позитивных моментов правового регулирования данного института и на современном этапе, в то же самое время возвращение к порядку организации системы исполнения советского периода является не совсем целесообразным. Прежде всего, данное реформирование будет носить весьма затратный характер и, скорее всего, занимать продолжительное время, что совершенно непозволительно в сложившейся экономической ситуации. Кроме того, есть риск потерять даже ту незначительно наработанную практику исполнения, которая сложилась за последние 20 лет функционирования исполнительного производства в существующем виде. В то же самое время становится совершенно очевидным, что определенных реформ в данной сфере вряд ли удастся избежать. По нашему мнению, весь процесс дальнейшего реформирования целесообразнее было бы сфокусировать на решении вопроса усиления роли суда в процессе исполнительного производства. В первую очередь, определив исполнительное производство как заключительную и неотъемлемую стадию гражданского судопроизводства, предоставив суду, вынесшему решение, возможность самостоятельно контролировать процесс его исполнения, завершив тем самым цикл защиты нарушенных и оспариваемых прав граждан. Тем более такой подход соответствует судебной практике Европейского Суда по правам человека, высших судебных инстанций страны.

Данные предложения обуславливают необходимость внесения определенных изменений в действующее законодательство:

— ст. 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изложить в следующей редакции:

«Задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел, а также контроль за правильным и своевременным исполнением судебных актов в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду»;

— ст. 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации изложить в следующей редакции:

«Задачами судопроизводства в арбитражных судах являются:

1) защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, а также прав и законных интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц в указанной сфере;

2) обеспечение доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

3) справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом;

4) контроль за правильным и своевременным исполнением судебных актов;

5) укрепление законности и предупреждение правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

6) формирование уважительного отношения к закону и суду;

7) содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота»;

— ст. 3 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации от 8 марта 2015 г. № 21-ФЗ⁵³ (далее — КАС РФ) изложить в следующей редакции:

«Задачами административного судопроизводства являются:

1) обеспечение доступности правосудия в сфере административных и иных публичных правоотношений;

2) защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций в сфере административных и иных публичных правоотношений;

3) правильное и своевременное рассмотрение и разрешение административных дел;

4) контроль за правильным и своевременным исполнением судебных актов;

5) укрепление законности и предупреждение нарушений в сфере административных и иных публичных правоотношений».

В развитие идей признания исполнительного производства заключительной стадией гражданского судопроизводства считаем возможным более подробное закрепление в соответствующих разделах процессуальных кодексов (раздел VII ГПК РФ, раздел VII АПК РФ, раздел VIII КАС РФ) вопросов реализации контрольных полномочий суда на стадии исполнительного производства.

§ 1.2. Понятие судебного контроля за исполнительным производством

По мнению многих ученых, судебный контроль — одна из наиболее спорных и неоднозначных правовых категорий. В научной среде нет единого подхода к определению понятия и сущности судебного контроля⁵⁴.

Слово «контроль» имеет французское происхождение (controle — ведомость, реестр). Под контролем понимается проверка, а также постоянное наблюдение в целях проверки или надзора⁵⁵.

В российском законодательстве понятия «судебный контроль» не содержится.

В то же самое время правовая категория «судебный контроль» вызывает существенный интерес многих ученых.

Большинство авторов отождествляют понятия «судебный контроль» и «судебный надзор». Под судебным надзором И. М. Осадчая понимает право осуществлять проверку законодательных и исполнительных актов и аннулировать те из них, которые противоречат Конституции Российской Федерации⁵⁶. В данном случае не указан субъект, полномочный осуществлять такую проверку, из буквального смысла толкования термина можно сделать вывод, что речь идет о проверке, осуществляемой судом.

Некоторые авторы понимают под судебным надзором процессуальную деятельность судов по проверке законности и обоснованности приговоров, решений, определений и постановлений судов, по даче судебным органам руководящих разъяснений по применению законодательства при рассмотрении уголовных и гражданских дел, а также разрешение споров между судами⁵⁷. Таким образом, речь идет о внутриведомственных действиях по контролю за законностью судебных актов и исправлению судебных ошибок (так называемом внутриведомственном контроле)⁵⁸ и действиях по упорядочиванию работы самой судебной системы.

Иной точки зрения на понятие судебного надзора придерживаются зарубежные ученые. По мнению некоторых из них, под судебным надзором следует понимать процедуру, согласно которой судебная власть призвана контролировать действия законодательной и исполнительной властей, а кроме того, подчиненных им органов управления, обеспечивая тем самым соблюдение конституционных норм⁵⁹. В данном случае можно говорить об отождествлении терминов «судебный контроль» и «судебный надзор».

В разрешении вопроса разграничения понятий «судебный надзор» и «судебный контроль» Д. Х. Валеев придерживается мнения, что основным отличием «судебного надзора» от контроля является то, что он всегда осуществляется по отношению к объектам иных систем, как бы извне⁶⁰.

Не углубляясь в дискуссию по поводу соотношения понятий «судебный контроль» и «судебный надзор», обращая внимание, что в русском языке понятия «надзор» и «контроль» являются синонимами, а законодатель и правоприменители нередко употребляют их как равнозначные⁶¹, считаем допустимым в рамках данной работы отграничить эти понятия и обозначить в качестве судебного надзора деятельность судов вышестоящей инстанции по проверке правомерности решений нижестоящих судов в порядке апелляционного, кассационного и надзорного производства.

В ст. 125 Конституции РФ дана характеристика судебному конституционному контролю, обеспечиваемому посредством судопроизводства в Конституционном Суде РФ. Среди основных своих полномочий Конституционный Суд РФ осуществляет реализацию прав граждан и их объединений на судебную защиту посредством проверки конституционности федерального закона или закона субъекта федерации, примененного в конкретном деле. Данная проверка осуществляется по жалобам граждан на нарушение их прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, а также разрешает дела о конституционности нормативных актов и договоров вне связи с применением акта в конкретном судебном или ином деле.

По мнению некоторых авторов, именно с принятием Конституции РФ можно говорить о формировании судебного контроля как самостоятельной правовой категории. В развитие положений Конституции РФ в законодательство России специальными законами вносились положения, закрепляющие возможность судебного обжалования актов органов государственной власти и управления и их должностных лиц и установления над ними судебного контроля⁶².

Рядом авторов высказывается мнение, что понятие «судебный контроль» не следует относить к самостоятельным научным категориям⁶³. По мнению В. В. Ершова, судебный контроль скорее является объективно необходимым непрерывным процессом взаимного влияния и сдерживания органов государственной власти⁶⁴. Иной позиции придерживается большинство авторов, приходящих к выводу, что кроме отправления правосудия судебная власть находит свое проявление и в ряде иных полномочий, в том числе и контрольных⁶⁵.

Разделяя данную точку зрения, хотелось бы отметить, что действительно правосудие, под которым понимается разрешение судом спора противоборствующих сторон о праве и разрешение иных дел, в которых отсутствует спор о праве, вряд ли можно считать единственной функцией судебной власти. По мнению автора, помимо осуществления правосудия, суды обладают достаточно большим кругом полномочий, в том числе и контрольных⁶⁶.

Необходимость введения в судебную деятельность правовой категории «судебный контроль», расширение области его применения были подчеркнуты в исследованиях ряда ученых⁶⁷.

М. Р. Чарыев правосудие и судебный контроль относит к основным функциям судебной власти, выступление с законодательной инициативой и обобщение судебной практики — к вспомогательным⁶⁸. По мнению Е. В. Ламонова, судебная власть рассматривается не только традиционно сквозь призму разрешаемых судами споров о праве (правосудие), но и под углом зрения установленного законом внешнего контроля судебной ветви власти за другими ветвями власти с целью обеспечения правового режима их деятельности⁶⁹. В. Павловский говорит о судебной власти как о самостоятельной ветви государственной власти, среди функций которой можно выделить осуществление правосудия; разрешение дел об административных правонарушениях; осуществление конституционного и судебного контроля за действиями и решениями органов и должностных лиц публичной власти; «обеспечение исполнения приговоров и иных судебных актов; участие в деятельности судейских сообществ; организованное обеспечение деятельности судов и участие в совершенствовании законодательства с использованием права законодательной инициативы»⁷⁰. Правосудие уже не рассматривается в отрыве от других функций судебной власти и, прежде всего, от института судебного контроля, раздвигающего границы и, одновременно, обеспечивающего реализацию судебной власти⁷¹.

С. В. Никитин считает, что процессуальная форма, в которой функционирует судебный контроль, в целом не совпадает с процессуальной формой отправления правосудия. Таким образом, нет никаких оснований утверждать, что контрольная функция судебной власти полностью поглощена правосудием. По мнению автора, судебный контроль, даже осуществляемый в рамках правосудия, имеет спе-цифические задачи, цели и предмет деятельности, именно это и дает нам право говорить о судебном контроле как о самостоятельном направлении реализации судебной власти, не охватываемом лишь понятием правосудия⁷².

Понятие «судебный контроль», по нашему мнению, несколько шире понятия «правосудия». Правосудие как таковое может осуществляться посредством судебного контроля. Речь идет о случаях, когда контрольная деятельность суда осуществляется согласно установленной процессуальной форме с проведением судебного заседания, т. е. при осуществлении судопроизводства. Имеются в виду такие категории дел, как оспаривание действий (бездействия) должностных лиц органов государственной власти (публичное судопроизводство — гл. 22 КАС РФ); оспаривание отказа нотариуса или лица, его замещающего, в совершении нотариальных действий (особое судопроизводство — гл. 37 ГПК РФ) и др.

Однако судебный контроль не всегда связан с правосудием. Деятельность суда по выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов и иностранных третейских и арбитражных судов правосудием не является (гл. 45, раздел VI ГПК РФ; гл. 30, 31 АПК РФ). Суд лишь осуществляет деятельность, связанную с контролем соблюдения условий, являющихся обязательными для реализации возможности признания и исполнения данных решений⁷³.

Считаем возможным в вопросе формы реализации контроля судебной властью согласиться с мнением С. В. Никитина, который говорит о том, что судебный контроль не обязательно должен осуществляться в форме правосудия, он может найти свое проявление и в иных специальных юрисдикционных формах⁷⁴.

Авторами даются различные определения контрольной функции судебной власти и судебного контроля⁷⁵. По мнению М. Ю. Кузнецова, под контрольной функцией судебной власти понимается конкретная деятельность судебных органов, осуществляемая путем судебной проверки за исполнением органами государственной власти, местного самоуправления, а также их должностными лицами, юридическими лицами и гражданами установленных Конституцией РФ, федеральными конституционными законами, федеральными законами и другими нормативными правовыми актами общеобязательных правил поведения в целях укрепления законности и правопорядка, предупреждения преступлений и иных правонарушений, соблюдения защиты прав и свобод граждан, охраны конституционного строя и экономической системы Российской Федерации⁷⁶.

Е. А. Дюкова понимает под судебным контролем форму государственной юрисдикционной деятельности по проверке и оценке конституционности и законности актов, решений и действий (бездействия) органов государственной власти, местного самоуправления и иных органов, реализующих полномочия публично-властного характера и их должностных лиц по разрешению социально-правового спора (конфликта), а также способ защиты прав, свобод и интересов человека, гражданина и юридических лиц⁷⁷.

По мнению Н. В. Габараевой, судебный контроль представляет собой проверку и оценку законности и обоснованности актов, решений и действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления и их должностных лиц, государственных и муниципальных служащих, ограничивающих конституционные права, свободы и законные интересы граждан и организаций⁷⁸.

Таким образом, под судебным контролем следует понимать разновидность государственного контроля за законностью правовых актов, решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных и иных организаций и должностных лиц, осуществляемого в форме правосудия и в иных юрисдикционных формах. В данном случае судебный контроль характеризуется как одна из функций судебной власти⁷⁹.

В качестве основной цели судебного контроля можно выделить восстановление прав граждан или организаций, обеспечение их законных интересов.

Одной из разновидностей судебного контроля является судебный контроль за исполнительным производством (включающий в себя судебный контроль за действиями судебных приставов-исполнителей на стадии исполнительного производства ст. 441 ГПК РФ, ст. 329 АПК РФ).

В научной литературе достаточно много внимания уделено вопросам контрольных полномочий суда в сфере исполнительного производства, несмотря на это, многие теоретические и практические вопросы судебного контроля до сих пор остались нерешенными⁸⁰. Отсутствует единый подход к формулировке понятия судебного контроля за исполнительным производством, отсутствует четкое понимание данного правового явления. Анализ специальной литературы приводит к выводу, что большинством авторов судебный контроль за исполнительным производством в гражданском процессе сводится в основном к рассмотрению вопросов оспаривания действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя⁸¹. В то же время контрольные полномочия суда в вопросах исполнения гораздо шире, в частности, к ним можно отнести полномочия по приостановлению, отложению, рассрочке и отсрочке исполнительных действий, прекращению исполнительного производства (так называемое судебное санкционирование)⁸², изменению способа и порядка исполнения и некоторые другие. Положениями гл. 17 Закона № 229-ФЗ предусмотрены некоторые средства судебной защиты прав граждан и организаций, нарушенных в процессе исполнительного производства (защита прав взыскателя при несвоевременном исполнении исполнительного документа; возможность предъявления исков о возмещении убытков, причиненных заинтересованным лицам в результате совершения исполнительных действий, и др.). Практически во всех случаях средство защиты прав заинтересованных лиц зависит от их статуса в исполнительном производстве. Закон № 229-ФЗ предусматривает возможность судебной защиты прав участников исполнительного производства посредством иска об определении размера задолженности по алиментам; иска об отсрочке или о рассрочке взыскания исполнительского сбора, об уменьшении его размера или освобождении от взыскания исполнительского сбора; иска о признании торгов недействительными и др. Таким образом, мы видим, что суд обладает большими контрольными полномочиями в вопросах исполнительного производства помимо принятия решений по вопросам законности и обоснованности действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя.

В рамках рассмотрения данного вопроса отдельно хотелось бы отметить производство по делам о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решения третейского суда (гл. 47 ГПК РФ, гл. 30 АПК РФ), а также производство по признанию и исполнению решений иностранных судов, иностранных третейских судов (арбитражей) (гл. 45 ГПК РФ, гл. 31 АПК РФ)⁸³.

Подводя итог вышесказанному, можно выделить признаки судебного контроля за исполнительным производством в гражданском процессе.

Судебный контроль за исполнительным производством в гражданском (цивилистическом) процессе:

— представляет собой одно из проявлений контрольной функции судебной власти;

— осуществляется судами общей юрисдикции и арбитражными судами;

— осущeствляeтся нe только в формe правосудия [производство по дeлам об оспаривании рeшeний, дeйствий (бeздeйствия) судeбных приставов-исполнитeлeй — гл. 22 КАС РФ, гл. 24 АПК РФ], но и в иных процeссуальных формах (контроль за рeшeниями трeтeйских судов, иностранных рeшeний и арбитражeй и др. — гл. 30, 31 АПК РФ, гл. 45, 47 ГПК РФ);

— оказывает прямое воздействие на обеспечение законности решений и действий органов, исполняющих судебные решения, с целью защиты прав, свобод и законных интересов граждан и организаций в процессе исполнительного производства.

Судебный контроль за исполнительным производством в гражданском (цивилистическом) процессе можно определить как деятельность судов общей юрисдикции и арбитражных судов по реализации одной из функций судебной власти, направленной на исполнение судебного акта и на защиту прав, свобод и законных интересов граждан и организаций в процессе исполнительного производства⁸⁴.

В механизме разделения властей судебному контролю определена роль своеобразного инструмента влияния на другие ветви власти. Посредством судебного контроля обеспечено их сдерживание и уравновешивание. Прежде всего, речь идет о сдерживании незаконных действий органов исполнительной власти и их должностных лиц.

Кроме того, нельзя не отметить огромное профилактическое значение судебного контроля за исполнительным производством, он не только помогает выявлять правонарушения и виновных лиц, но и принять соответствующие меры, не позволяющие допустить совершение таких правонарушений в будущем (так называемая превентивная функция), в том числе путем принятия обязательных для исполнения актов, содержащих в себе конкретные предписания подконтрольным субъектам.

Находясь на пороге глобального реформирования гражданского процессуального законодательства, автору представляется необходимым решение законодателем вопроса о закреплении в нем понятия «судебный контроль». На сегодняшний день существует уникальная возможность детальной проработки правовой основы судебного контроля, определения недостающей терминологии и введения новых правовых категорий.

§ 1.3. Виды и формы судебного контроля за исполнительным производством

Анализируя природу судебного контроля, хотелось бы отметить особое значение разграничения судебного контроля по видам и форме. В научной литературе существует множество авторских классификаций видов и форм судебного контроля⁸⁵.

В. А. Гуреев, В. В. Гущин в качестве основных форм взаимодействия судебного пристава-исполнителя и суда выделяют текущий судебный контроль, представляющий собой вынесение судебных определений, на основе которых судебными приставами-исполнителями изменяются или прекращаются действия по принудительному исполнению (разъяснение судебного акта, приостaновление и прекращение исполнительного производства), и последующий судебный контроль, состоящий в возможности оспаривания в судебном порядке постановлений, действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя⁸⁶.

М. А. Клепикова обосновала разделение полномочий органов принудительного исполнения по критерию правовых последствий. По мнению автора, все полномочия службы судебных приставов можно разделить на те, что препятствуют, и те, что не препятствуют движению исполнительного производства. В случае, когда полномочия органов принудительного исполнения препятствуют дальнейшему движению дела, можно говорить о предварительном судебном контроле, в ином случае — о последующем⁸⁷.

С данной точкой зрения трудно согласиться, хотя бы потому, что невозможно определить, к какому из правовых последствий приведет, например, отказ суда в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений третейских судов (иностранных судов), если принять во внимание тот факт, что исполнительное производство еще не началось.

Рядом авторов выделяются такие формы судебного контроля за исполнительным производством, как прямой, косвенный, вторичный контроль⁸⁸.

З. З. Саттарова под прямым контролем в исполнительном производстве понимает рассмотрение судом жалоб на действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя, целью которых является защита прав и законных интересов сторон исполнительного производства при осуществлении судебным приставом-исполнителем принудительного исполнения. Под косвенным контролем автор понимает контроль, осуществляемый в рамках искового производства с целью защиты прав и законных интересов лиц, не участвующих в исполнительном производстве, и привлечения к ответственности лиц, не исполняющих судебные акты. В качестве вторичного контроля рассматривается возможность кассационного или апелляционного обжалования постановлений суда, вынесенных им по вопросам, возникающим при принудительном исполнении судебных актов, а также пересмотр в порядке надзора. В качестве объекта контроля в данном случае выделяется деятельность суда, осуществляемая им в рамках его исключительной компетенции. С выделением данной формы контроля трудно согласиться, так как предметом обжалования будет само решение суда нижестоящей инстанции. Скорее всего, в данном случае уместнее говорить об осуществлении судебного надзора одним судом (вышестоящей инстанции) за решением другого суда (нижестоящей инстанции), проводимого с целью проверки правомерности решений нижестоящих судов. Кроме того, можно говорить о судебном надзоре, осуществляемом вышестоящими судами с целью предоставления нижестоящим судам разъяснения действующего законодательства и толкования судебной практики⁸⁹.

Хотелось бы отметить, что часть действий, относящихся к компетенции суда в исполнительном производстве, З. З. Саттарова вообще не связывает с контролем (разъяснение судебного акта, изменение способа и порядка производства исполнительных действий, приостановление исполнения и др.).

Некоторые авторы выделяют в качестве отдельного вида судебного контроля самоконтроль суда за собственными постановлениями.

Самоконтроль возможен лишь в случаях, предусмотренных законом. К таким случаям, в частности, можно отнести возможность исправления судебных ошибок тем же судом, который их допустил. Кроме того, что самоконтроль возможен для устранения очевидных и невиновных ошибок⁹⁰, он также необходим для реализации судом возможности разъяснения собственного решения (ст. 202 ГПК РФ, ст. 179 АПК РФ)⁹¹, возможности устранения описок, опечаток и арифметических ошибок (ст. 200 ГПК РФ, ч. 3 ст. 179 АПК РФ).

По мнению автора, все вышеприведенные классификации являются неполными и весьма условными. В то же время для создания возможности дальнейшего исследования вопросов, связанных с судебным контролем за исполнительным производством, необходимо произвести его общую классификацию.

Автором выделены следующие виды судебного контроля за исполнительным производством в гражданском процессе:

По субъекту контроля: контроль, осуществляемый судами общей юрисдикции, контроль арбитражных судов.

Согласно ст. 441 ГПК РФ, ст. 329 АПК РФ, ст. 121 Закона № 229-ФЗ дела об оспаривании действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя рассматриваются судами общей юрисдикции и арбитражными судами (внешний, надведомственный контроль)⁹². Данные споры возникают из публичных правоотношений и подлежат рассмотрению арбитражными судами в порядке гл. 24 АПК РФ, судами общей юрисдикции в порядке, установленном законодательством об административном судопроизводстве (гл. 22 КАС РФ).

Статья 128 Закона № 229-ФЗ разграничивает компетенцию по рассмотрению судами дел об оспаривании постановления должностного лица службы судебных приставов, его действий (бездействия) между судами.

Заявление об оспаривании решений действий (бездействия) должностного лица службы судебных приставов рассматривается арбитражным судом во всех случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 128 Закона № 229-ФЗ. В остальных случаях заявителю надлежит обращаться в суд общей юрисдикции.

Кроме того, Законом № 229-ФЗ (ст. 121) предусмотрена возможность обжалования постановлений судебного пристава-исполнителя и других должностных лиц службы судебных приставов, их действий (бездействия) по исполнению исполнительного документа в порядке подчиненности (внутренний, внутриведомственный контроль)⁹³. Жалоба подается согласно нормам ст. 123 Закона № 229-ФЗ. Анализ норм прежнего законодательства показал, что обжалование действий судебного пристава-исполнителя было возможно только в суде. Таким образом, новый закон расширил возможности участника исполнительного производства по защите своих прав, добавив еще и административный порядок подачи жалоб.

Для разграничения полномочий по контролю между судами и органами принудительного исполнения М. А. Клепикова предлагает использовать обоснованный в доктрине критерий спорности либо бесспорности права, предоставив судебным приставам-исполнителям самостоятельно разрешать бесспорные вопросы, в то время как спорная юрисдикция остается прерогативой суда как органа правосудия. Автор отмечает, что судебные приставы-исполнители должны иметь и возможность принятия самостоятельного решения в случае возникновения спорной ситуации, но лишь при условии отсутствия возражений со стороны взыскателя⁹⁴.

Данное предложение можно поддержать с тем условием, что за судом останется право своевременно и результативно контролировать деятельность пристава-исполнителя на всех этапах исполнительного производства.

По форме контроля: прямой (непосредственный) и косвенный (опосредованный)⁹⁵.

Под прямым (непосредственным) контролем можно понимать судебную проверку законности действий должностных лиц службы судебных приставов в рамках юридического дела, специально начатого в целях такой проверки. В данном случае судом выносится решение, согласно которому действия (бездействие) должностных лиц признаются законными или незаконными.

Под косвенным (опосредованным) контролем понимается осуществление судом целого ряда полномочий по обеспечению движения исполнительного производства и решению вопросов, возникших в рамках осуществления исполнительных действий.

В порядке прямого (непосредственного) контроля осуществляется оспаривание постановлений, действий (бездействия) судебных приставов (ст. 128 Закона № 229-ФЗ, гл. 22 КАС РФ, гл. 24 АПК РФ). Предметом контроля в данном случае выступают постановления, действия (бездействие) судебных приставов-исполнителей, правомерность или неправомерность которых констатируется судом.

Под косвенный (опосредованный) контроль суда попадают практически все действия, реализуемые органами исполнения в рамках исполнительного производства. К ним можно отнести следующие полномочия суда: принятие мер по обеспечению исполнения; определение порядка и срока исполнения исполнительного документа; рассрочка или отсрочка совершения исполнительных действий и др. О косвенном (опосредованном) контроле можно говорить и в случаях, когда имеет место спор, связанный с осуществлением принудительного исполнения. Например, в случаях защиты прав лиц, не являющихся участниками исполнительного производства, когда права таких лиц нарушены в процессе исполнения, а также в случаях привлечения к ответственности за неисполнение судебного акта. К таким делам относятся дела, предусмотренные гл. 17 Закона № 229-ФЗ.

По месту контроля в исполнительном правоотношении: контроль, осуществление которого происходит до возбуждения исполнительного производства; контроль, осуществляемый в процессе исполнения; контроль, осуществление которого происходит после окончания исполнительного производства.

В качестве контроля, осуществляемого до возбуждения исполнительного производства, можно выделить деятельность суда, связанную с установлением им наличия или отсутствия оснований, позволяющих принудительно исполнить решения третейских судов, и деятельность суда, связанную с решением вопросов о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных (третейских) судов. Анализируя полномочия суда при рассмотрении данных споров, отметим, что его роль сводится лишь к осуществлению проверки наличия оснований, предусмотренных законом, для отказа в удовлетворении соответствующих требований без рассмотрения дела по существу. Таким образом, контроль суда осуществляется в тот момент, когда самого исполнительного производства еще нет⁹⁶.

В качестве контроля, осуществляемого в процессе исполнительного производства, можно выделить деятельность суда по приостановлению, изменению способа и порядка исполнения, отложению, рассрочке, отсрочке исполнения, прекращению исполнительного производства и иные полномочия.

Под контроль, осуществляемый судом после окончания исполнительного производства, подпадает деятельность суда, направленная на урегулирование правового конфликта, возникшего в процессе исполнительного производства. О данном виде контроля идет речь при реализации судом полномочий по рассмотрению дел, предусмотренных гл. 17 Закона № 229-ФЗ (защита прав граждан и организаций, нарушенных в процессе исполнительного производства). Средства защиты нарушенных прав, предусмотренные данными нормами, разграничены в зависимости от статуса лица в исполнительном производстве. Речь идет о случаях судебной защиты участников исполнительного производства посредством иска о признании торгов недействительными; иска об отсрочке или о рассрочке взыскания исполнительского сбора, об уменьшении его размера или освобождении от взыскания исполнительского сбора.

По времени осуществления судебного контроля: предварительный судебный контроль (судебное санкционирование) и последующий судебный контроль.

В качестве предварительного судебного контроля можно выделить деятельность суда по принятию решений и определений по вопросам, возникающим в процессе принудительного исполнения, а кроме того, деятельность, связанную с санкционированием судом определенных процессуальных действий судебного пристава-исполнителя в рамках принудительного исполнения актов суда или иных органов и должностных лиц⁹⁷. К таким действиям можно отнести предоставление судом рассрочки и отсрочки, а также изменение способа и порядка исполнения, решение вопросов о приостановлении и прекращении исполнительного производства, утверждение мирового соглашения между сторонами и ряд других полномочий суда, предусмотренных нормами ГПК РФ и АПК РФ.

В качестве последующего судебного контроля за исполнительным производством можно выделить вопросы оспаривания законности и обоснованности решений, действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя, а также иных должностных лиц Федеральной службы судебных приставов России.

По предмету судебного контроля: контроль, осуществляемый судами за собственными актами; контроль, осуществляемый судами за внешними актами: решениями, действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя.

К контролю, осуществляемому судами за собственными актами, можно отнести возможность взыскателя, должника, судебного пристава-исполнителя обратиться в суд с заявлением о разъяснении положений исполнительного документа, способа и порядка его исполнения, предусмотренную ст. 433 ГПК РФ, ст. 32 Закона № 229-ФЗ. Аналогичная норма в действующем АПК РФ отсутствует, вызывая определенные разногласия с нормами Закона № 229-ФЗ, где по смыслу законодателя под судами, разъясняющими способ и порядок исполнения исполнительного документа, скорее всего, понимаются и арбитражные суды в том числе. Автором предлагается закрепить в разделе VII АПК РФ соответствующие изменения, позволяющие арбитражным судам разъяснять способ и порядок исполнения исполнительного документа, выданного ими.

К данному виду контроля можно отнести возможность возвращения исполнительного документа по требованию суда, предусмотренную Законом № 229-ФЗ (п. 4 ч. 1 ст. 47). Такая возможность существует у суда в случаях, когда суд отзывает выданный ранее исполнительный лист, прекращая тем самым его действие, по причине вынесения определения об изменении способа и порядка исполнения решения⁹⁸.

По виду гражданского производства, в котором осуществляется судебный контроль: контроль за исполнением решений, вынесенных в рамках искового производства; контроль за исполнением решений, вынесенных в рамках административного и иного публичного производства; контроль за исполнением решений, вынесенных в рамках особого производства.

Судебный контроль за исполнением решений, вынесенных в рамках искового производства, включает в себя всю деятельность суда, предусмотренную действующими процессуальными нормами в сфере исполнительного производства, без каких-либо ограничений. К данному виду контроля можно отнести и контроль суда за исполнением судебного приказа, который, на наш взгляд, не имеет никаких особенностей исполнения по сравнению с иными решениями суда, кроме того, что одновременно несет в себе роль исполнительного документа.

Судебный контроль за исполнением решений, вынесенных в рамках административного и иного публичного судопроизводства, по мнению большинства авторов, с которым нельзя не согласиться, имеет свои особенности и ограничения⁹⁹.

Соответствующие особенности участия суда при исполнении судебного решения в производстве по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, предусмотрены ст. 227 КАС РФ. В частности, копия решения суда, которым заявление признано обоснованным, направляется для устранения допущенного нарушения закона руководителю органа государственной власти, должностному лицу-нарушителю, а при необходимости и в вышестоящий орган, в течение трех дней со дня вступления решения в законную силу. Соответствующий орган обязан сообщить об исполнении решения суда в течение месяца со дня получения такого решения или в иной срок, установленный судом, а в случае указания суда — опубликовать данное решение в специальном печатном издании. К сожалению, законодателем не предусмотрены меры ответственности органа или должностного лица за невыполнение требований, предусмотренных ст. 227 КАС РФ, но исходя из норм процессуального законодательства, можно прийти к выводу, что к органу или должностному лицу возможно применить общие нормы ответственности за неисполнение требований, содержащихся в исполнительном документе.

Исходя из специальных норм ст. 227 КАС РФ следует, что решение суда реализуется на основании судебного постановления без выдачи исполнительного документа. Аналогичную позицию можно найти и в решениях судов общей юрисдикции, которые, ссылаясь на содержание ст. 258 ГПК РФ, регулирующей аналогичные отношения до принятия КАС РФ, отказывали в выдаче исполнительных листов, считая, что действующее законодательство предусматривает специальный механизм принудительного исполнения судебных решений по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений¹⁰⁰. С такой практикой судов сложно согласиться, так как согласно нормам того же КАС РФ, регулирующим процессуальные вопросы, связанные с исполнением судебных актов по административным делам, принудительное исполнение судебного акта производится на основании выданного судом исполнительного листа.

Ряд авторов указывают, что ввиду необходимости более скорого исполнения решения суда, выданного в рамках административного и иного публичного судопроизводства, можно законодательно закрепить правило, согласно которому судебное решение по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, может одновременно являться исполнительным документом¹⁰¹. На наш взгляд, данная норма может быть весьма эффективной, с одной стороны, упростив и ускорив процесс получения исполнительного документа, а с другой стороны, закрепив специфику исполнения решений по делам публичного судопроизводства.

Кроме всего прочего, некоторые авторы справедливо указывают на необходимость законодательного ограничения ряда принципов исполнительного производства по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений. В частности, речь идет об определенном ограничении принципа диспозитивности¹⁰². Указывается на невозможность применения норм о предоставлении отсрочки или рассрочки проведения исполнительных действий, об изменении способа и порядка исполнения. Данные замечания можно считать справедливыми и обоснованными, так как действительно сложно представить ситуацию, когда государственный орган или должностное лицо, обязанные устранить нарушения прав заявителя, обращаются в суд за предоставлением отсрочки или рассрочки исполнения данного решения.

Среди иных принципов, нуждающихся в ограничении, выделяют принцип равноправия сторон, отмечая, что в рамках исполнительного производства все права должны быть предоставлены взыскателю, а все обязанности — возлагаться на должника¹⁰³. Нельзя согласиться с данной позицией, исходя из того, что принцип равноправия сторон судопроизводства имеет конституционное происхождение, и вряд ли какое-либо его ограничение будет являться оправданным. Кроме того, истинное толкование данного принципа приводит нас к тому, что равноправие сторон исполнительного производства подразумевает под собой предоставление сторонам равных возможностей в реализации своих прав и в воздействии на ход исполнительного производства.

Таким образом, по мнению автора, судебный контроль за исполнением решений суда по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, имеет свои существенные особенности, оправдывающие его выделение в качестве отдельного вида судебного контроля в сфере исполнительного производства. Данный вопрос, на наш взгляд, нуждается в серьезной теоретической и законодательной проработке для реализации возможности применения особенностей судебного контроля в процессе судопроизводства.

Судебный контроль за исполнением решений, вынесенных в рамках особого производства, также, на наш взгляд, имеет некоторые особенности, позволяющие выделить его в самостоятельный вид судебного контроля.

Согласно подразделу IV ГПК РФ к делам особого производства относятся 12 категорий дел, перечисленных в ст. 262, согласно нормам АПК РФ к делам особого производства, в его классическом понимании, относят рассмотрение дел об установлении факта, имеющего юридическое значение.

Анализ всех вышеперечисленных категорий дел позволяет прийти к выводу, что вынесенные по ним решения суда не подлежат реализации в рамках исполнительного производства судебными приставами-исполнителями. Решение суда по делам особого производства является по сути своей исполнительным документом, необходимым для предъявления в соответствующий орган, осуществляющий регистрацию определенного факта, установленного судом. В случае, когда обозначенный орган отказывает заявителю в осуществлении регистрации его прав, подтвержденных имеющимся решением суда, у заявителя появляется право на обращение в суд с заявлением об оспаривании решения, действия (бездействия) органа государственной власти, местного самоуправления или их должностного лица. Дальнейшая защита нарушенных прав заявителя реализовывается уже в рамках публичного судопроизводства в соответствии с нормами гл. 22 КАС РФ и гл. 24 АПК РФ.

Таким образом, нельзя не обратить внимание, что при отсутствии определенных норм о порядке исполнения решения суда по делам особого производства, а также при отсутствии, на первый взгляд, самой возможности осуществления принудительного исполнения по данным категориям дел, нельзя с уверенностью утверждать о невозможности осуществления контроля со стороны суда за ходом исполнения вынесенного им решения.

На наш взгляд, некоторую определенность в порядок исполнения решения суда по делам особого производства могло бы внести включение в подраздел IV ГПК РФ и гл. 27 АПК РФ норм, разъясняющих заявителю порядок действия в случае отказа государственного органа в регистрации факта, установленного судом. Не думаем, что соответствующие разъяснения способны перегрузить процессуальное законодательство, но внести в него некоторую определенность обязаны.

§ 1.4. Предмет судебного контроля за исполнительным производством

Содержание любого правового явления определяется прежде всего через его предмет, «то, на что направлена мысль, какое-нибудь действие»¹⁰⁴, и объект, «явление, предмет, на который направлена чья-нибудь деятельность, чье-нибудь внимание»¹⁰⁵.

По мнению Е. А. Дюковой и Н. М. Чепурновой, судебный контроль имеет как предмет исследования, так и его объект. В частности, объектом судебного контроля является публично-правовая сфера управления общественными процессами, к которой относятся деятельность государственных органов, задействованных в механизме государства, органов местного самоуправления и иных институтов политической системы общества. В качестве предмета судебного контроля автором выделяются акты соответствующих органов или должностных лиц либо их действия (бездействие), имеющие юридически значимые последствия¹⁰⁶.

Ряд авторов говорят о тождественности отдельных объектов и предметов исследования¹⁰⁷.

Не ставя целью подробно исследовать вопросы соотношения понятий «объект» и «предмет», согласимся с теми авторами, которые считают, что при исследовании многих правовых явлений эти понятия могут рассматриваться как равнозначные.

По мнению автора, судебный контроль за исполнительным производством в гражданском (цивилистическом) процессе представляет собой проверку законности и обоснованности решений судебных приставов-исполнителей, действий (бездействия) должностных лиц службы судебных приставов и лиц, обязанных исполнять решение суда; проверку решений третейских судов, иностранных судов и иностранных арбитражных (третейских) судов, нуждающихся в принудительном исполнении; проверку собственных решений суда, нуждающихся в разъяснении; действия по судебному санкционированию в рамках косвенного контроля за исполнительным производством¹⁰⁸.

Проверка законности и обоснованности решений судебных приставов-исполнителей, действий (бездействия) должностных лиц службы судебных приставов осуществляется судом в форме прямого (непосредственного) контроля.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 г. № 2 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих»¹⁰⁹, под решениями понимаются акты органов государственной власти, органов местного самоуправления, их должностных лиц, государственных, муниципальных служащих и приравненных к ним лиц, принятые