М. А. Егорова
Современные правовые векторы развития климатической политики: опыт России и зарубежных стран

© Коллектив авторов, 2022

© ООО «Проспект», 2022

Авторский коллектив

Агафонов Вячеслав Борисович, доктор юридических наук, доцент, и. о. заведующего кафедрой экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 3 § 3.4).

Андреева Любовь Васильевна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), почетный работник высшего профессионального образования (гл. 6 § 6.4).

Ведышева Наталья Олеговна, кандидат юридических наук, доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 5 § 5.1 совместно с Чхутиашвили Л. В., Ворониной Н. П., § 5.4 совместно с Чхутиашвили Л. В., Ворониной Н. П., § 5.5 совместно с Зиновьевой О. А.).

Воронина Наталья Павловна, доктор юридических наук, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 5 § 5.1 совместно с Чхутиашвили Л. В., Ведышевой Н. О., § 5.4 совместно с Чхутиашвили Л. В., Ведышева Н. О.).

Городов Олег Александрович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры коммерческого права Санкт-Петербургского государственного университета (гл. 8 § 8.1 совместно с Семенович К.С, § 8.2 совместно с Семенович К. С., п. 8.3.1 совместно с Семенович К. С.).

Губин Александр Михайлович, кандидат юридических наук, заведующий кафедрой управления и экономики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 6 § 6.2).

Дудко Игорь Геннадьевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 4 § 4.1, § 4.2, § 4.3).

Егорова Мария Александровна, доктор юридических наук, профессор, начальник управления международного сотрудничества, профессор кафедры конкурентного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), эксперт РАН (введение, гл. 1 § 1.1, § 1.2, § 1.3, гл. 2 § 2.1, § 2.2, § 2.3, гл. 7 § 7.1 совместно с Минбалеевым А. В., Пономаревой Д. В.).

Жаворонкова Наталья Григорьевна, доктор юридических наук, профессор, научный руководитель кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), заслуженный юрист Российской Федерации (гл. 3 § 3.3 совместно с Шпаковским Ю. Г.).

Засемкова Олеся Федоровна, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного частного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 3 § 3.1, гл. 6 § 6.5, § 6.6).

Зиновьева Ольга Анатольевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 5 § 5.5 совместно с Ведышевой Н. О.).

Карпович Олег Геннадьевич, Проректор по научной работе Дипломатической Академии МИД России, доктор юридических наук, Заслуженный юрист РФ, доктор политических наук, профессор (гл. 9 § 9.1, § 9.2, § 9.4, § 9.5, § 9.6).

Кожевина Ольга Владимировна, доктор экономических наук, профессор кафедры менеджмента Московского государственного технического университета им. Н. Э. Баумана (национального исследовательского университета) (гл. 1 § 1.3, гл. 3 § 3.2, гл. 6 § 6.1, гл. 7 § 7.3).

Минбалеев Алексей Владимирович, доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), эксперт РАН (гл. 7 § 7.1 совместно с Егоровой М. А., Пономаревой Д. В.).

Некотенева Мария Владимировна, кандидат юридических наук, доцент Кафедры интеграционного и европейского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 9 § 9.3 совместно с Слепаком С. Ю., Пономаревой Д. В., Пожиловой Н. А.).

Пожилова Наталья Андреевна, научный сотрудник Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений имени Е. М. Примакова Российской академии наук (гл. 9 § 9.3 совместно с Слепаком С. Ю., Некотеневой М. В., Пономаревой Д. В.).

Пономарева Дарья Владимировна, кандидат юридических наук, заместитель заведующего кафедрой практической юриспруденции Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 7 § 7.1 совместно с Егоровой М. А., Минбалеевым А. В., § 7.2, гл. 9 § 9.3 совместно с Слепак С. Ю., Некотеневой М. В., Пожиловой Н. А.).

Семенович Кристина Сергеевна, кандидат юридических наук, директор центра энергетического права Санкт-Петербургского государственного университета (гл. 8 § 8.1 совместно с Городовым О. А., § 8.2 совместно с Городовым О. А., п. 8.3.1 совместно с Городовым О. А.).

Ситник Александр Александрович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры финансового права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 6 § 6.3).

Слепак Виталий Юрьевич, кандидат юридических наук, доцент Кафедры интеграционного и европейского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 9 § 9.3 совместно с Некотеневой М. В., Пономаревой Д. В., Пожиловой Н. А.).

Суховерхов Константин Константинович, программный координатор Российского совета по международным делам (РСМД) (гл. 10 § 10.4).

Чхутиашвили Лела Васильевна, доктор экономических наук, доцент, профессор кафедры управления и экономики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 5 § 5.1 совместно с Ворониной Н. П., Ведышевой Н. О., § 5.2, § 5.3, § 5.4 совместно с Ворониной Н. П., Ведышевой Н. О.).

Шахназаров Бениамин Александрович, доктор юридических наук, доцент кафедры международного частного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 10 § 10.1, § 10.2, § 10.3).

Шпаковский Юрий Григорьевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (гл. 3 § 3.3 совместно с Жаворонковой Н. Г.).

Введение

Представляемая широкой научной аудитории монография посвящается наиболее актуальным теоретическим и практическим проблемам правового обеспечения климатической политики и развития законодательства в сфере изменения климата.

Соединение в одной монографии теоретических и практических проблем в сфере изменения климата представляет собой определенную новеллу и трудность в научном и педагогическом деле. В то же время такое издание востребовано студентами, магистрантами, аспирантами и преподавателями высшей школы, поскольку назрела необходимость аккумулирования академических знаний, постановки и определения значимых для современного общества фундаментальных правовых задач в области климатических изменений, выработки рекомендаций по их решению.

Динамичность изменений, проникающих во многие сферы общественной жизни, ставит новые и новые задачи перед международным профессиональным сообществом. Авторы монографии рассматривают в комплексе механизм правового регулирования климатической политики, где проблемами являются его специфика, многоаспектность, интегрированность с разными отраслями российского права, что обуславливает сложносоставной характер юридических средств регулирования общественных отношений, связанных с адаптацией к изменениям климата.

Актуальной выглядит проблема оценки и анализа влияния глобальных климатических проблем на трансформацию права в современном мире. Вопрос защиты окружающей среды глобален, он требует объединения усилий для нахождения оптимальных, взаимоприемлемых вариантов правового регулирования для сохранения нашей планеты.

Имея комплексный характер, охватывающий экологические, экономические, юридические и социальные аспекты устойчивого развития, данная проблема является междисциплинарной и подлежит рассмотрению всесторонне – под разным углом зрения научных исследователей. В предлагаемой монографии рассматриваются предпосылки становления климатического права как межотраслевого комплексного института, его источники и векторы развития.

В монографии отдельное внимание уделяется угрозам, связанным с глобальным изменением климата, вопросам экологической безопасности и реализации прав и свобод человека.

Поступательное движение в решении экологических проблем на глобальном уровне невозможно без заинтересованности и слаженной работы представителей каждого государства. Поэтому одним из вопросов, освещаемых в предлагаемом издании, стало международное сотрудничество посредством международной климатической дипломатии.

На сегодняшний день особенно важно поддерживать научно-исследовательское и образовательное сотрудничество в климатической политике государств, создавать рабочие группы и экспертные площадки для выявления возникающих экологических проблем и формирования сбалансированных комплексов мероприятий в целях предотвращения экологических кризисов, затрагивающих без преувеличения все человечество.

Не на все поставленные жизнью вопросы в сфере изменений климата получены надлежащие ответы, но подходы к их решению надо постоянно и планомерно реализовывать с учетом возможностей российского права и уровня современного развития теории и практики.

С наилучшими пожеланиями,

начальник Управления международного сотрудничества

Московского государственного юридического

университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА),

доктор юридических наук, профессор

М.А. ЕГОРОВА

Introduction

The monograph presented to a wide scientiﬁc audience is devoted to the most topical theoretical and practical problems of legal support for climate change policy and development of legislation in the ﬁeld of climate change.

Combining theoretical and practical problems in the ﬁeld of climate change in one monograph is a certain novelty and diﬃculty in the scientiﬁc and pedagogical endeavor. At the same time, such a publication is in demand among undergraduate, graduate and postgraduate students and teachers of higher education, since there is an urgent need to accumulate academic knowledge, set and deﬁne the fundamental legal tasks in the ﬁeld of climate change that are important for modern society, and to develop recommendations for their solution.

Changes penetrating many spheres of social life poses new challenges to the international professional community. The authors of the monograph consider from a comprehensive perspective legal regulation of climate policy, where the issues are its speciﬁcity, multidimensionality, integration with diﬀerent branches of Russian law, which determines the complex nature of legal means of regulation of social relations connected with adaptation to climate change.

One of the most topical issues in the international community remains the environmental and climate change agenda. That is what the organizers have proposed for discussion as the theme of the Forum in 2022. In the legal regulation of ecology and environmental protection, the importance of cross-border cooperation and the use of the experience of legislators from different countries cannot be underestimated.

Now the problem of assessing and analyzing the impact of global climate problems on the transformation of law in the modern world became relevant. The issue of environmental protection is global; it requires joint efforts to find optimal, mutually acceptable variants of legal regulation to preserve our planet.

The issue is interdisciplinary and must be examined comprehensively from the various perspectives of academic researchers, as it encompasses environmental, economic, legal, and social aspects of sustainable development. This monograph discusses the preconditions for the formation of climate law as an inter-sectoral complex institution, its sources and vectors of development.

In the monograph separate attention is paid to the threats associated with global climate change, environmental security and the realization of human rights and freedoms.

Progressive movement in solving environmental problems on a global level is impossible without interest and coordinated work of representatives of each state. International cooperation through international climate diplomacy is therefore one of the issues addressed in this volume.

Today it is especially important to support research and educational cooperation in the climate policy of states, and to create working groups and expert platforms to identify emerging environmental problems and form balanced sets of measures to prevent environmental crises that affect, without exaggeration, all of humanity. Not all of the questions posed by life in the field of climate change are properly answered, but approaches to their solution must be systematically implemented, taking into account the capabilities of Russian law and the level of modern development of theory and practice.

Regards,

Head of the International Cooperation Department

of Kutafin Moscow State Law University (MSAL)

Doctor of Law, Professor

M.A. EGOROVA

Глава 1
Основные тренды мировой климатической повестки и их влияние на российскую правовую систему

§ 1.1. Климатическая повестка дня в XXI в. как вызов праву. Влияние глобальных климатических проблем на трансформацию отраслей национального экологического права

Егорова М. А.

Проблема устойчивого развития, в условиях глобального изменения климата и ухудшения окружающей среды, одновременно вызов праву и перспектива совершенствования нормативной базы. В современном обществе формируется новое направление развития «зеленая» экономика, что требует объективно разработки механизма правового регулирования[1].

Эколого-климатическая повестка включается в разработку и реализацию национальных стратегий «зеленой» экономики как в развитых, так и в развивающихся странах в большинстве регионов, включая Африку, Латинскую Америку, Азиатско-Тихоокеанский регион и Европу[2]. После конференции ООН по окружающей среде (UN Conference on Environment and Development, UNCED) 1992 г. тема устойчивого развития стала центральной в глобальном масштабе и международном научном и практическом сообществе. Конференция в Рио-де-Жанейро призвала правительства стран разработать национальные стратегии устойчивого развития, включая политические меры. Несмотря на усилия многих национальных правительств по реализации таких стратегий, сохраняющиеся опасения по поводу глобального экономического роста и экологической стабильности во многих странах мира. Они усугубились пандемией коронавируса, затяжными глобальными энергетическими, продовольственными и финансовыми кризисами.

Ученые подчеркивают, что экономическая «коричневая» парадигма себя исчерпала, привела к экологическим ограничениям и потенциально способна изменить климат на планете, привести к последствиям планетарного масштаба. Много общего и причинно-следственной связи между терминами «зеленая экономика», «устойчивое развитие» и «искоренение нищеты», несмотря на их нетождественность.

Отечественные ученые-юристы все больше обращаются к изучению правовой регламентации реализации климатической повестки, нормативного регулирования «зеленой» экономики, в частности, Новиковой Е.В.[3] актуализируется новая роль правового обеспечения и поддержки развития «зеленой» экономики для предотвращения эскалации экологических проблем и торможения темпов социально-экономического и энергетического развития[4]. Клеандров М. И. рассматривает проблематику особенностей правового регулирования общественных отношений в сфере и «зеленой» экономики в экстремальных условиях пандемии COVID-19[5]. Мульхин Д. Н. изучает вопросы перехода государственной политики к новой экономической модели, с постановкой новых задач для экологического законодательства[6]. Гаврилов Л.А и Киселева Л. А. обосновывают, что переход к данной экономической модели в РФ невозможен без изменений в законодательстве[7]. Абакумова О. А. и Любаненко А. В. рассматривают проблему определения границ нормативного регулирования «зеленой» экономики, устойчивого развития, установления баланса между необходимостью сохранения природы и экономической деятельностью[8]. Мамин Р. Г., Мотосова Е. А., Жданкина А.В. акцентируют внимание на вопросах совершенствования нормативно-правовой базы экологической экономики Российской Федерации и проведении эколого-правовой коррекции законодательства в сфере экономического регулирования природопользования и охраны окружающей среды[9]. Жаворонковой Н. Г. и Шпаковским Ю. Г. обозначена проблема исследования ускоренного внедрения цифровых технологий в сфере обеспечения экологической безопасности с использование всего правового и организационного арсенала управления[10]. Дулатовой Н. В. изучены отдельные вопросы цифровизации и эколого-экономической безопасности с позиции правового регулирования[11]. Титовой М. В. предложены некоторые меры совершенствования экологического законодательства в контексте обеспечения экологической безопасности[12]. Тюльпановым Ф. М. рассматриваются проблемы прокурорского надзора за исполнением экологического законодательства[13]. Актуальной проблемой является выявление влияния цифровых технологий на трансформацию системы государственного экологического управления, мониторинга и аудита, контроля и надзора, пресечения недобросовестной конкуренции в экологической сфере.

Следует отметить, что фундаментальных основ целостной концепции российского климатического и «зеленого» законодательства еще не сформировано. Если рассматривать с позиции только экологического законодательства, будут упущены значимые вопросы нормативного регулирования в области «зеленых» инвестиций и инноваций, «зеленых» производств, «зеленого» финансирования, государственных «зеленых» закупок и др. Такой переход означает необходимость выработки адекватных правовых принципов, методов регулирования, нового понятийного аппарата, а также концепции «зеленого» права как основы правового обеспечения «зеленой» экономики. Развитие «зеленой» экономики также согласуется с глобальной концепцией устойчивого развития, способствует экологизации экономики и стабильному росту отраслей, что актуализирует разработку современных направлений и инструментов правового регулирования «зеленой» экономики.

Устойчивое развитие не сводится только к экологическим правоотношениям. Исходя из концепции устойчивого развития[14] – его составляющие триедины и содержат экологическую, экономическую и социальную компоненты. Правовое регулирование, если в комплексе рассматривать правоотношения в сфере устойчивого развития, охватывает эти три большие группы.

Заинтересованные стороны участвуют во внедрении климатической повестки, при этом активность бизнес-сообщества (включая компании с госучастием), институтов гражданского общества и экспертного сообщества носит в основном инициативный характер.

На государственном уровне, проблема устойчивого экологического развития была озвучена в декабре 2016 г. Путиным В. В. на заседании Госсовета[15]. Президент РФ отметил важность поэтапного (эволюционного) перехода к не просто модели устойчивого развития, а именно устойчивого экологического развития, при этом период перехода включает 15–30 лет. Это важная и всеобъемлющая задача повышения эффективности национальной экономики России. Российская Федерация располагает колоссальными запасами пресной воды, лесных ресурсов, огромным биоразнообразием и выступает как экологический донор мира, обеспечивая ему почти 10 % биосферной устойчивости. Экологические задачи требуют приоритетного решения, в том числе в части совершенствования экологического законодательства и его гармонизации в новых условиях устойчивого развития России[16].

Экологические приоритеты в Целях устойчивого развития (ЦУР) для России не случайно были выбраны темой Доклада о человеческом развитии в Российской Федерации 2017 г., подготовленного Аналитическим центром при правительстве РФ. В последние пять лет руководство страны уделяет особое внимание вопросам, существующим в экологической сфере, их взаимосвязи с устойчивым социально-экономическим развитием страны, а 2017 г. был провозглашен как «Год экологии»[17].

Реализация законодательства в области обращения с отходами, создания правовых условий внедрения наилучших экологических доступных технологий (НДТ), мировых и национальных стандартов должна обеспечиваться совместными усилиями государственных органов федерального и регионального уровней, менеджмента компаний, заинтересованных сторон, в том числе институциональных субъектов (фонды, общественные организации и НКО, образовательные учреждения и экспертные советы и пр.).

В России вопросы нормативного правового обеспечения реализации климатической повестки и «зеленой» экономики необходимо решать через призму достижения целей Национального проекта «Экология» и его федеральных проектов[18].

В целях Национального проекта «Экология» заявлены: эффективное обращение с отходами производства и потребления, включая ликвидацию всех выявленных на 1 января 2018 г. несанкционированных свалок в границах городов; кардинальное снижение уровня загрязнения атмосферного воздуха в крупных промышленных центрах, в том числе уменьшение не менее чем на 20 % совокупного объема выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух в наиболее загрязненных городах; повышение качества питьевой воды для населения, в том числе для жителей населенных пунктов, не оборудованных современными системами централизованного водоснабжения; сохранение биологического разнообразия, в том числе посредством создания не менее 24 новых особо охраняемых природных территорий; обеспечения баланса выбытия и воспроизводства лесов в соотношении 100 % к 2024 г.

Задачи Национального проекта «Экология»:

1. Формирование комплексной системы обращения с твердыми коммунальными отходами, включая ликвидацию свалок и рекультивацию территорий, на которых они размещены, создание условий для вторичной переработки всех запрещенных к захоронению отходов производства и потребления.

2. Создание и эффективное функционирование во всех субъектов РФ системы общественного контроля, направленной на выявление и ликвидацию несанкционированных свалок.

3. Создание современной инфраструктуры, обеспечивающей безопасное обращение с отходами I и II классов опасности, и ликвидация наиболее опасных объектов накопленного экологического вреда.

4. Реализация комплексных планов мероприятий по снижению выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух в крупных промышленных центрах, включая города Братск, Красноярск, Липецк, Магнитогорск, Медногорск, Нижний Тагил, Новокузнецк, Норильск, Омск, Челябинск, Череповец и Читу, с учетом сводных расчетов допустимого в этих городах негативного воздействия на окружающую среду. Национальный проект включает в 11 федеральных проектов. Работа ведется по пяти направлениям: отходы, вода, воздух, биоразнообразие, технологии. Срок реализации нацпроекта «Экология» – до 31 декабря 2024 г. Структура Национального проекта «Экология» представлена следующими федеральными проектами: «Чистая страна», «Комплексная система оказания помощи с твердыми коммунальными отходами», «Инфраструктура для оказания помощи с отходами I–II классов опасности», «Чистый воздух», «Чистая вода», «Оздоровление Волги», «Сохранение озера Байкал», «Сохранение естественных водных объектов», «Сохранение биологического разнообразия и развитие экологического туризма», «Сохранение лесов» и «Внедрение наилучших доступных технологий».

Следует отметить, что в России созданы предпосылки для дальнейшего совершенствования климатического законодательства, которые отражены в Стратегии экологической безопасности Российской Федерации на период до 2021 г.[19], в которой отражена совокупность скоординированных мер организационного, политического, правового, социального, экономического, информационного характера, направленных на предотвращение внутренних и внешних угроз экологического характера.

Сохранение водных ресурсов России предусматривает совершенствование правовых механизмов использования акваторий водных объектов. Совершенствование нормативно правовой базы, в частности: разрешительной документации в сфере водных отношений, Водного кодекса РФ от 03.06.2006 № 74-ФЗ[20], регламентов мониторинга водных ресурсов.

В Указе Президента РФ «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»[21] указано на достижение цифровой зрелости ключевых отраслей экономики и социальной сферы. Министерством природных ресурсов и экологии Российской Федерации в 2021 г. разработан проект Стратегии цифровой трансформации отрасли экологии и природопользования[22]. В Стратегии определены приоритетными направлениями по достижению цифровой зрелости: 1) сферы управления природными ресурсами; 2) сферы гидрометеорологии и мониторинга окружающей среды; 3) сферы обращения с отходами; 4) управления, администрирования и контрольно-надзорной деятельности; 5) инфраструктурного обеспечения.

Достижение цифровой зрелости отрасли экологии невозможно без совершенствования правового регулирования и пересмотра институциональной и государственной системы управления, повышение прозрачности и эффективности учета природных объектов как объектов имущественных прав, охраны и обеспечения функционирования особо охраняемых территорий, выработки и реализации нормативно-правового регулирования обеспечения экологической безопасности, повышения результативности надзорных процедур, создания единой информационной платформы недропользования. Это повысит качество государственного экологического мониторинга и реализации государственной политики в сфере экологии и климатических изменений.

§ 1.2. Климат как объект правового регулирования

Егорова М. А.

Политика государства в эколого-климатической сфере значительно связана с социально-экономическими условиями и с трансформацией ключевых государственных институтов.

Общие меры государственного регулирования эколого-ориентированных процессов подразделяются на два типа. Первый тип – меры по повышению ответственности юридических и физических лиц за нарушение экологического законодательства в условиях инновационного развития. Второй тип – меры по повышению заинтересованности юридических и физических лиц в развитии и участии в эколого-ориентированной инновационной деятельности.

Политика России осуществляется в соответствии с приоритетами национальных интересов в соответствии с принятыми на себя международными обязательствами.

В России активизируется законодательная деятельность в части регулирования ресурсосберегающей и экологической сферы. Этот процесс развивается после внедрения на предприятиях «зеленых» технологий, появления «зеленых» секторов экономики, появления новых финансовых инструментов «зеленой» экономики, появление требований к раскрытию информации компаниями «зеленого» сектора.

Учитывая все большую значимость экологических проблем для мироустройства, возникает потребность в формировании подлинно объединительной, недискриминационной природосберегательной и климатической повестки дня, которая стимулировала бы общемировое движение к уменьшению экологического ущерба и сокращению выбросов парниковых газов, а не формировала узкий круг привилегированных стран при минимальном эффекте для изменения климата.

Осуществляя новые законодательные реформы по обращению с отходами, Европа стремится уменьшить глобальное воздействие отходов путем внедрения новых правил ЕС в отношении импорта и экспорта отходов. В европейских странах-членах ОЭСР реализуется стратегия «зеленого» роста[23]. Стратегии зеленого роста уделяют пристальное внимание многим социальным и правовым вопросам, которые возникают как прямые результаты перехода от «коричневой» к «зеленой» экономике как на национальном, так и на международном уровнях. Стратегии «зеленого» роста разрабатывает действенные и гибкие институциональные рамки, чтобы адаптироваться к разным юрисдикциям. Многие страны реализуют антикризисные стратегии с акцентом на «зеленую» экономику, особенно обозначенную проблему, обострила пандемия COVID-19. Законодательство рассматривается неотъемлемым элементом достижения целей устойчивого развития (ЦУР 16 «Правосудие и эффективные институты»)[24].

Стратегия ЕС в области биоразнообразия на период до 2030 г. представляет собой амбициозный долгосрочный план по защите, устойчивому управлению и восстановлению природы, а также обращению вспять деградации окружающей среды путем устранения всех факторов утраты биоразнообразия.

Европейская экологическая политика опирается на принципы предосторожности, предотвращения и устранения загрязнения, а также финансовой ответственности за нарушение экологического законодательства. Принцип предосторожности позволяет быстро реагировать на возможную опасность для здоровья людей, животных или растений или защищать окружающую среду[25]. Принципа предосторожности призван оказать положительное влияние на международном уровне, чтобы обеспечить надлежащую защиту окружающей среды и здоровья. Принцип предосторожности признан различными международными соглашениями, в частности Санитарным и фитосанитарным соглашением (СФС), заключенным в рамках Всемирной торговой организации (ВТО). В 2020 г. принята Стратегия сохранения биоразнообразия до 2030 г.[26]

Европейская экологическая политика основывается на ст. 11 и 191–193 Договора о функционировании Европейского Союза (Treaty on the Functioning of the European Union, TFEU)[27]. ЕС компетентен действовать во всех областях экологической политики, таких как загрязнение воздуха и воды, управление отходами и изменение климата. Объем действий ЕС ограничен принципом субсидиарности и требованием единодушия в области налоговых вопросов, городского и сельского планирования, землепользования, количественного управления водными ресурсами, выбора источников энергии и структуры энергоснабжения[28].

Интеграция экологических проблем в другие области политики ЕС стала важной концепцией европейской политики, поскольку она впервые возникла по инициативе Европейского совета, состоявшегося в Кардиффе в 1998 г. В последние годы интеграция экологической политики достигла значительного прогресса, например, в область энергетической политики, что отражено в параллельной разработке пакета ЕС по климату и энергетике или в Дорожной карте перехода к конкурентоспособной низкоуглеродной экономике к 2050 (Roadmap for moving to a competitive low-carbon economy by 2050).

Единый европейский акт 1987 г. ввел новый «Экологический титул» (Environment Title), который обеспечил первую правовую основу для общей экологической политики, направленной на сохранение качества окружающей среды, охрану здоровья человека и обеспечение рационального использования природных ресурсов. Амстердамский договор (1999 г.) установил обязанность интегрировать охрану окружающей среды во все секторальные стратегии ЕС с целью содействия устойчивому развитию. «Борьба с изменением климата» (Combating climate change) стала конкретной целью Лиссабонского договора (2009 г.), как и устойчивое развитие в отношениях с третьими странами. Правосубъектность теперь позволяет ЕС заключать международные соглашения.

Конвенция об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте (Конвенция Эспо)[29] и Протокол о стратегической экологической оценке (Протокол по СЭО) – основополагающие документы по организации экологического контроля и аудита в ЕС[30]. Конвенция включает Принцип 19 Рио-де-Жанейрской декларации по окружающей среде и развитию. Он применяется к видам деятельности, например, нефтеперерабатывающие заводы, аэропорты, тепловые и гидроэлектростанции и ветряные электростанции, дороги, железные дороги, трубопроводы большого диаметра для транспортировки нефти, газа или химикатов. В соответствии с принципами предосторожности и предотвращения требуется, чтобы неблагоприятное воздействие на окружающую среду предвиделось и принималось во внимание на раннем этапе планирования деятельности в целях предотвращения/смягчения и мониторинга их значительного неблагоприятного трансграничного воздействия на окружающую среду.

В России этот шаг был сделан в 2000 г., когда в Положении об оценке воздействия намечаемой хозяйственной и иной деятельности на окружающую среду в Российской Федерации (далее – Положение, 2000 г.), был введен термин «Национальная процедура оценки воздействия на окружающую среду». Национальная процедура оценки возможного воздействия намечаемой хозяйственной и иной деятельности на окружающую среду – проведение оценки воздействия намечаемой хозяйственной и иной деятельности на окружающую среду и экологической экспертизы документации, обосновывающей намечаемую хозяйственную и иную деятельность (Положение, 2000 г.). В 2021 г. утратил силу приказ Госкомэкологии России от 16.05.2000 № 372, утверждающий Положение об оценке воздействия намечаемой хозяйственной и иной деятельности на окружающую среду в Российской Федерации в связи с изданием приказа Минприроды России от 01.12.2020 № 999 «Об утверждении требований к материалам оценки воздействия на окружающую среду». В новых Требованиях приводится только описание, что входит в материалы ОВОС (оценка воздействия на окружающую среду). Основные принципы ОВОС – научной обоснованности, презумпции потенциальной экологической опасности любой намечаемой хозяйственной или иной деятельности. Общественность обязательно должна участвовать в процедуре ОВОС. При подготовке материалов ОВОС заказчик (исполнитель) исходит из необходимости предотвращения и (или) уменьшения возможных негативных воздействий на окружающую среду и связанных с ними социальных, экономических и иных последствий в случае реализации планируемой (намечаемой) хозяйственной и иной деятельности

Согласно ст. 32 ФЗ «Об охране окружающей среды», оценка воздействия на окружающую среду проводится в отношении планируемой хозяйственной и иной деятельности, которая может оказать прямое или косвенное воздействие на окружающую среду, независимо от организационно-правовых форм собственности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей[31]. В ст. 1 № 7-ФЗ вводится понятие «оценка воздействия на окружающую среду» как вид деятельности по выявлению, анализу и учету прямых, косвенных и иных последствий воздействия на окружающую среду планируемой хозяйственной и иной деятельности в целях принятия решения о возможности или невозможности ее осуществления[32].

В Германии с 1994 г. защита окружающей среды закреплена в качестве национальной цели в ст. 20а Конституции Германии. Защита окружающей среды и устойчивое развитие получили конституционный статус. Все государственные органы – законодательные, исполнительные и судебные – должны «помнить также об ответственности перед будущими поколениями» и «защищать естественные основы жизни и животных». Соответственно, с обновленной в 2016 г. Национальной стратегией устойчивого развития Германии все федеральные органы обязаны включаться в реализацию целей устойчивого развития и содействовать экологически безопасному будущему.

Загрязнение воздуха является ключевой проблемой охраны окружающей среды в промышленно развитых странах с высокой плотностью населения, таких как Германия. Основными источниками загрязнения атмосферного воздуха являются промышленные предприятия, дороги и воздух, движение, а также бытовое отопление. За последние десятилетия контроль качества воздуха привел к значительному снижению загрязнения воздуха. Тем не менее, по-прежнему существует потребность в улучшении, например, в отношении выбросов NO₂ (оксидов азота) в результате дорожного движения или выбросов аммиака в сельском хозяйстве.

Важнейший акт в Германии, касающийся контроля качества воздуха – Федеральный закон о контроле за выбросами (Bundes Immissions schutzgesetz, BImSchG)[33]. Области регулирования BImschG: контроль за выбросами, связанными с предприятиями: Положения о создании и деятельности промышленных компаний (§ 4–31a); контроль за выбросами, связанный с продуктами: требования к производству и качеству определенных продуктов для защиты от вредного воздействия на окружающую среду, например, качество топлива (§ 32–37f); контроль выбросов, связанных с дорожным движением: состояние и работа транспортных средств, а также ограничения движения (§ 38–43), защита некоторых районов от загрязнения воздуха и шума, особенно городских районов.

Европейское агентство по окружающей среде (European Environment Agency)[34] уполномочено создавать сеть наблюдения за окружающей средой в странах ЕС, помощь странам в разработке и реализации экологической политики. Оно не осуществляет контрольных функций, а формирует единое информационное пространство по экологической политике. в настоящее время включает в себя семь европейских тематических центров (ETCs): по загрязнению воздуха, транспорту, шуму и промышленному загрязнению (ETC/ATNI); по биологическому разнообразию (ETC/BD); о последствиях изменения климата, уязвимости и адаптации (ETC/CCA); по смягчению последствий изменения климата и энергетике (ETC/CME); на внутренних, прибрежных и морских водах (ETC/ICM); по городским, земельным и почвенным системам (ETC/ULS); по отходам и материалам в зеленой экономике (ETC/WMGE).

В странах Европейского Союза используют множество инструментов охраны окружающей среды и осуществления экологического контроля. Основную роль играют инструменты регулирования и планирования[35], однако введение экономических стимулов и ответственности за ущерб окружающей среде и природопользованию эффективны для экологически безопасного поведения и содействия перехода к зеленому росту во всех европейских странах.

§ 1.3. Проблемы правового регулирования в условиях глобальных климатических изменений

Кожевина О. В.

Климатическая политика все больше реализуется в социально-экономических стратегиях и концепциях устойчивого развития до 2050 г. стран-лидеров Значительное внимание вопросам изменения климата связано в высокой антропогенной нагрузкой и техногенным типом социально-экономического развития. Техногенная модель экономики считается природоемкой или природоразрушающей, так как она базируется на использовании искусственных средств производства. Особенностями техногенной модели экономики являются: во-первых, быстрое и истощительное использование природных ресурсов, невозможность или ограниченность их восстановления; во-вторых, чрезмерная и излишняя эксплуатация возобновляемых ресурсов – почва, лес, вода, топливо; в-третьих, превышающие ассимиляционные возможности окружающей среды объемы загрязнений и отходов производства и потребления[36]. Эти негативные факторы отражаются не только на экологии, но способствуют изменению климата и увеличению углеродного (карбонового) следа производства и потребления в мировом глобальном масштабе, деградации природных ресурсов и невозможности их использования будущим поколениям.

Правительства и транснациональные учреждения осознают, что нельзя отделять вопросы экономического развития от вопросов окружающей среды; многие формы развития наносят ущерб именно тем природным ресурсам, которые служат для них базой, а ухудшение состояния окружающей среды может подорвать рост экономики[37].

Достижение общественной безопасности и экономического роста многие ученые сравнивают со степенью законодательного регулирования в эколого-климатической сфере и гармонизацией права и экономики в контексте снижения негативного воздействия глобального изменения климата. Экология, экономика природопользования и климатическое право взаимосвязаны, и гармонизация права призвана сформировать новые «правила игры» и стандарты хозяйственной деятельности для субъектов предпринимательства, компаний и предприятий реального сектора экономики и общества в целом.

Российская Федерация активно участвует в поддержке глобальных инициатив Организации объединенных наций (ООН) для создания лучшего будущего всей планеты. С принятием ООН «Повестки в области устойчивого развития на период до 2030 года»[38], присоединившиеся страны определили вектор движения на ближайшие годы, реализуя социальные, экологические и экономические приоритеты. Ориентируясь на них, будет оцениваться не только прогресс в развитии отдельных государств, но и результаты деловой активности и финансовой эффективности представителей бизнеса, которых этот документ призывает «…задействовать свой творческий и инновационные потенциалы для решения в области устойчивого развития». Формируются новые требования к бизнесу, его ответственности и открытости, ужесточается контроль его воздействия на общество и окружающую среду, меняются критерии оценки успешности компаний и их устойчивости.

Складывающиеся условия и воздействие внешних вызовов и факторов побуждают бизнес-сообщество задумываться не только о финансовых результатах деятельности, но и о нефинансовой, «зеленых» эффектах роста своего бизнеса, организации рационального производства и потребления, минимизации рисков, создании более безопасных условий труда и его качества, в соответствии с экологическими критериями и стандартами устойчивого развития, активного участия в развитии территорий.

Вопросы формирования и функционирования «зеленой» экономики широко раскрываются в различных международных документах таких авторитетных организаций как ЮНЕП (Программа ООН по окружающей среде), ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) и Всемирный банк. Отдельные вопросы устойчивого развития и зеленой экономики изучают крупные международные институты, например, IFPRI (International Food Policy Research Institute, Международный исследовательский институт продовольственной политики). Созданы различные фонды, способствующие продвижению и развитию методов и принципов «зеленой» экономики. Декларацией тысячелетия ООН определены Цели развития тысячелетия, в числе которых: ликвидация крайней нищеты и голода; обеспечение экологический устойчивости; формирование глобального партнерства в целях развития. Документами ЮНЕП (United Nations Environment Programme, UNEP) определены цели «зеленой» экономики, такие как: 1) увеличение роли природного капитала и инвестирование в него; 2) снижение бедности; 3) создание рабочих мест и повышение социальной справедливости; 4) замена ископаемого топлива источниками возобновляемой энергии и технологиями с пониженным уровнем выбросов углерода; 5) эффективное использование ресурсов и энергии; 6) обеспечение устойчивого развития городов и уменьшение выбросов углерода в атмосферу.

Основные вызовы «зеленой» экономики следующие: экологическое «утяжеление»; примитивизация отраслевой структуры экономики; уменьшение экспортно-ориентированных бизнесов и производств; сырьевой характер экономики; международная конкуренция; нерациональное использование природных ресурсов и изменение климата; неразвитость рынка «зеленых» инвестиций и «зеленых» финансов; низкая эффективность институциональной среды «зеленого» предпринимательства; недостаточная мотивация бизнеса для внедрения «зеленых» технологий и принципов устойчивого развития; развитие экосистемных услуг; трансформация структуры занятости и формирование новых «зеленых» компетенций.

Как отметил А. Гутерриш, Генеральный секретарь ООН и председатель Правления Глобального договора ООН: «Мы живем во времена множественных эволюционирующих и взаимосвязанных сдвигов. Их динамика – геополитическая, демографическая, климатическая, технологическая, социальная и экономическая – беспрецедентно усиливает угрозы. Глобализация и технический прогресс способствовали чрезвычайному экономическому росту и создали условия для сокращения крайней нищеты и общего повышения уровня жизни, но несбалансированность привела к высокой концентрации доходов и крайнему неравенству»[39].

В странах ОЭСР начиная с 90-хх гг. ХХ в. уделяется большое внимание реализации концепции устойчивого развития в увязке с природоохранно-экологическими и финансово-экономическими целями. Лучшие практики представлены в странах Австралия, Германия, Дания, Израиль, Канада, Корея, Нидерланды, Норвегия, Португалия, США, Франция, Швеция, Япония[40].

Предложены разнообразные стратегии и инструменты интеграции экологических стандартов и требований в практику ведения бизнеса и «зеленого» предпринимательства.

К нормативным (институциональным) инструментам относятся содействие созданию благоприятных условий для организации «зеленого» предпринимательства, разработка для субъектов малого и среднего предпринимательства регуляторных норм, применение нормативных стимулов перехода на системы экологического менеджмента, лицензирование и сертификация экологической продукции и технологий, экологическая маркировка.

К информационным методам – пропаганда и обучение представителей бизнеса экологическим стандартам и практикам, прямое консультирование компаний и онлайн-сессии, вебинары с представителями компаний, успешно трансформировавших свой бизнес для целей устойчивого развития, публикация и разработка методических рекомендаций о необходимых бизнесу форматах достижения ЦУР, подготовки отчетов по устойчивому развитию.

Финансово-экономические методы – гранты, зеленые закупки, зеленые облигации, налоговые льготы, субсидирование и государственная финансовая поддержка инновационных экологических и природоохранных проектов, венчурное инвестирование проектов с экологическими технологиями, стимулирование крупных компаний с взаимодействию с организациями МСП к реализации совместных инновационно-инвестиционных проектов, финансовая доступность услуг по поддержке МСП, производящего «зеленую» продукцию, учет экономического эффекта от внедрения «зеленой» практики (в отношении рентабельности и конкурентоспособности компаний).

В последние годы стали широко использоваться «зеленые» закупки и «зеленые» облигации. Нормативное регулирование устойчивых государственных закупках еще в стадии развития, что связано с расширением включения отраслей в «зеленый» список. Если около 10 лет назад характеристика зеленой отрасли, в основном, была связана с продовольственным и природоохранным секторами, то в настоящее время от «коричневой» к «зеленой» модели переходят медицина и фармацевтика, тяжелая и легкая промышленность, энергетика, строительство и архитектура, урбанизация (городская среда), образование и пр.

В мире решаются следующие задачи посредством устойчивых (экологически и социально-ориентированных) закупок: сохранение окружающей среды и решение вопросов устойчивого развития; повышение уровня и качества жизни; развитие малых и средних предприятий и внутреннего рынка; сокращение затрат на эксплуатацию зданий и сооружений; сокращение затрат на экологически безопасные товары; стимулирование организаций для выпуска инновационной экологической продукции.

В Швеции[41] разработан национальный план действий для зеленых государственных закупок. Экологически чистые («зеленые», «green», устойчивые) закупки стали мощным инструментом не только для получения экологических выгод, но и минимизации затрат и сокращения рисков. Кроме того, они способствуют проведению новых исследований в области экологической продукции и инновационных технологий.

Следует иметь в виду, что условно закупка может быть «зеленой», но по формальным критериям и требованиям не соответствует устойчивой закупке (например, процесс сертификации, внедрения стандартов экологического менеджмента может быть дорогостоящим для компании, изменение технологии производства затратно, специфичность производственно-технологического процесса, недостаточная подтвержденная квалификация производственного персонала и пр.). В странах ОЭСР в устойчивые закупки включаются не только экологические, но и социальные критерии (условия труда, квалификации и обучения персонала, трудовые отношения, учет разных социальных групп и слоев населения и пр.). Конкретные критерии могут устанавливаться под условия контракта и действовать до момента его прекращения.

Глобальная климатическая повестка, тренд «зеленой» экономики и экологичности распространяют свое влияние на все отрасли, как реального сектора экономики, так и сферы обслуживания, инфраструктуры. Многие компании для того, чтобы выходить на новые и привлекательные рынки, используют недобросовестные практики, и под видом экологичной продукции и услуг, вводят в заблуждение контрагентов и потребителей. Подобное действие называется гринвошинг, и относится к маркетинговому ходу по созданию эко-имиджа, но реальных действий по охране окружающей среды, сокращению антропогенной нагрузки, снижению углеродного следа и соответствию экологическим требованиям производства компания не осуществляет.

Обвинения в гринвошинге становятся все более распространенными на рынках ЕС, США, Китая и привлекают все большее внимание государственных регулирующих органов, законодателей и потребителей. К примеру, China National Offshore Oil Corp., компания, осуществляющая крупнейшую морскую добычу нефти и газа в Китае, чтобы достичь «углеродной нейтральности», пообещала устранить выбросы от своих собственных операций, но не будет принимать меры для решения проблемы парникового газа, выделяемого при сжигании продаваемой ею нефти. Китайские СМИ не помогают. Вместо того, чтобы следить за гринвошингом, многие присоединились к увлечению слепым использованием «углеродной нейтральности»[42]. Норвежская Equinor сообщала о десятикратном увеличении мощности возобновляемых источников энергии на своем производстве к 2026 году. Однако, по словам экоюристов, к этой дате компания сможет перейти к возобновляемым источникам энергии на 4 %. Компания Aramco из Саудовской Аравии утверждает, что ведет бизнес «таким образом, чтобы решать проблемы климата». При этом компания является крупнейшим в мире корпоративным источником выбросов парниковых газов и планирует продолжить разведку дополнительных месторождений нефти и газа[43]. В гринвошинговых скандалах упоминаются Volkswagen, Starbucks, Walmart, H&M и др.

Проблема гринвошинга в своем проявлении имеет несколько аспектов и последствий. Во-первых, это недобросовестная коммерческая и маркетинговая стратегия фирмы, которая является предпосылкой пристального внимания антимонопольных органов. Во-вторых, это факт наступления юридической ответственности. В-третьих, нарушение социальных принципов и бизнес-этики, если ориентироваться на требования КСО (корпоративной социальной ответственности). В-четвертых, барьер продвижения в России «зеленых» патентов и определенное ограничение современного развития рынка интеллектуальной собственности[44], а также препятствие перехода на устойчивые государственные закупки[45]. В-пятых, ограничение развития рынка экологичной и органической продукции.

Термин «гринвошинг» (англ. Greenwashing) введен в 1986 году экологом Джеем Вестервельдом (Jay Westerveld)[46]. Гринвошинг также называют «зеленым блеском» или «зеленым камуфляжем», представляющим собой форму маркетингового позиционирования, в которой зеленый PR (зеленые ценности) и зеленый маркетинг обманчиво используются, чтобы убедить стейкхолдеров том, что продукты, цели и политики компании являются экологически чистыми (зеленое отмывание брендов, продуктов, сервисов)[47]. В литературе рассматриваются четыре типа гринвошинга в зависимости от степени ценности для окружающей среды и эффективности коммуникаций (PR)[48]. Активное возрастание интереса к гринвошингу относится к 2007–2009 году, крупные и известные компании начали использовать иллюзию натуральности в рекламе и на упаковке продукции через зеленый фон или зеленый цвет, если на упаковке и в составе нет консервантов, это еще не означает экологичную продукцию, а участие в «зеленых» акциях компаний и пропаганда ESG-стратегий – не свидетельствует об органических характеристиках товара.

Зарубежный опыт свидетельствует, что потребители обращают внимание на компании, инвестирующие в устойчивое развитие и охрану окружающей среды[49]. Фирмы должны на постоянной основе отчитываться о своей деятельности в отношении целей в области устойчивого развития (ЦУР). Речь идет о предоставлении потребителям информации, необходимой им для понимания того, достигнуты ли заявленные социально-экологические цели количественным и измеримым способом.

В России примеры реальной борьбы с гринвошингом в судах или на уровне контролирующих, налоговых и антимонопольных органов единичны[50]. Усугубляет положение отсутствие в России государственных стандартов, технических условий и критериев экологичности, дифференцированных по разным группам товаров и услуг, регламентов испытаний и исследований, понятий «экологичный», «эко», «органический» и смежных с ними, а также изображений и обозначений.

Юридическая ответственность за гринвошинг недостаточно изучена в науке[51]. Большое внимание зарубежного законодателя к регулированию экологической сферы общественных отношений проявляется как в глубине разработки императивных правил, так и в объеме ответственности за их нарушение, что заметно контрастирует с действующим российским законодательством, для которого характерна недостаточная детализация запретов наряду с отсутствием корреспондирующей специальной ответственности в отношении недобросовестной эксплуатации темы экологии в торговле[52].

Зарубежными учеными высказывается мнение о необходимости привлечения менеджеров, директоров компаний к персональной ответственности за гринвошинг из-за невыполнения ими обязательств КСО и принципов стратегического корпоративного управления. Акционеры и регулирующие органы призывают к большему раскрытию информации и повышению ответственности в отношении адаптации к изменению климата. Компании могут нести ответственность за введение в заблуждение и вводящие в заблуждение действия, если декларативные заявления, такие как обязательства по углеродной нейтральности сделаны без достаточных оснований. Обязанность директоров по риск-ориентированному подходу предполагает принятие мер по снижению риска изменения климата в соответствии с Парижским соглашением, и обеспечивать установление надлежащих процедур для регулярного и точного раскрытия информации, включая ESG и влияние изменения климата на бизнес[53].

В антимонопольном регулировании гринвошинга следует иметь с виду, что введенный в заблуждение покупатель безосновательно переплачивает за неэкологичный товар и поддерживает недобросовестного производителя, а не экологически ответственного. Согласно ФЗ «О защите конкуренции» (п. 1 ст. 14.2), не допускается недобросовестная конкуренция путем введения в заблуждение, в том числе в отношении качества и потребительских свойств товара, предлагаемого к продаже, назначения такого товара, способов и условий его изготовления или применения, результатов, ожидаемых от использования такого товара, его пригодности для определенных целей[54].

В связи с этим, возникает необходимость разработки единых экологических нормативов и требований, которые будут использоваться при стандартизации, антимонопольном и торговом регулировании, ценообразовании, закупках и пр. Например, положениями Закона № 44-ФЗ (ст. 32) предусмотрена возможность установления экологических критериев при описании объекта государственных закупок, но широкого использования в России они не имеют, в отличии от зарубежных стран[55]. В ФЗ «Об органической продукции»[56] дается толкование содержания «органическая продукция» (ст. 2) и требования к ее производству (ст. 4), в частности, в числе прочих, вводится запрет на использование упаковки, потребительской и транспортной тары, приводящих к загрязнению органической продукции, а также на смешивание органической и неорганической продукции.

При отсутствии антимонопольного регулирования гринвошинга, ответственность по доказыванию недобросовестных действий конкурентов и контрагентов лежит на заявителях. Единственная возможность – совместно с Роспотребнадзором рассмотрение жалоб и проведение расследования на факт нарушения российского законодательства. Цивилизованное развитие рынка экологичной продукции и доверие покупателей и потребителей проблематично без эко-критериев маркировки и рекламы, характеристик продукции и услуг, выстроенной системы сертификации экологичной продукции.

Глава 2
Методологические основы правового регулирования национальной климатической политики

§ 2.1. Предпосылки формирования нового межотраслевого комплексного института в сфере изменения климата

Егорова М. А.

Правовое регулирование климата и принятие национальных законов является актуальными вопросами юридической науки, дискурса и правоприменительной практики. Наличие правового регулирования климатической трансформации свидетельствует о серьезном отношении на уровне стран к достижению долгосрочных климатических целей. Национальные законы о климате становятся ключевыми инструментами управления, способствующими низкоуглеродной трансформации общества и достижения углеродной нейтральности. Например, в Великобритании принят закон по климату в 2008 г., в Дании создан Совет по климату в 2014 г., принята климатическая политика и законодательно установлены национальные климатические цели, национальный закон Финляндии о климате принят в 2015 г., аналогичные законодательные акты приняты в Ирландии, Франции, Швеции, Нидерландах, Германии и Испании в период 2017–2019 гг.[57]

Основной тенденцией в развитии климатического регулировангия является стремление достичь «углеродной нейтральности» – состояния, когда антропогенные выбросы парниковых газов нивелируются их поглощением.

Предупреждение изменения климата – деятельность по принятию мер (правовых, технических), направленных на стабилизацию концентраций парниковых газов в атмосфере на уровне, не допускающем опасного антропогенного воздействия на климатическую систему, который должен быть достигнут в сроки, достаточные для естественной адаптации экосистем к изменению климата[58].

Появление в ряде юрисдикций систем углеродного регулирования является значимым фактором, определяющим конкурентоспособность на рынках углеродоемкой продукции. В качестве национального вклада в глобальное реагирование на угрозу изменения климата страны заявляют целевые показатели ограничения выбросов парниковых газов. Ряд крупных корпораций принял собственные стратегии развития с низким уровнем выбросов парниковых газов, в которых обозначены амбициозные планы по достижению углеродной нейтральности к 2050 г. и ранее.

В России достижение углеродной нейтральности планируется к 2050–2060 гг., в законодательстве необходимо это закрепить. Среди мероприятий по декарбонизации заявляют о мерах поддержки в отношении изъятия, тиражирования и масштабирования низко- и безуглеродных технологий, использования вторичных источников энергии, изменения налоговой, таможенной и бюджетной политики, развития устойчивого финансирования, мер по сохранению и сокращению поглощающей способности лесов и других экосистем, поддержка технологий улавливания, использования и использования парниковых газов. Следовательно, опасная проблема определяется как объект климатического права.

Как и любая отрасль, климатическое право имеет сложную структуру. Совокупность норм образует правовой институт, а последовательность таких институтов – систему отрасли права. Обособлению «климатического правотворчества» в отдельную отрасль права спорно. Тиунов О. И. полагает, что подотрасли можно выделять «в случае, когда отрасль права складывается из значительного количества норм, которые можно подразделить по признаку типизации регулирования общественных отношений в рамках данной отрасли»[59]. При этом предмет правового регулирования является ключевым критерием основанием деления права на отрасли и подотрасли. Однако необходимо учитывать и такие субъективные факторы, как научно обоснованная правовая политика, мониторинг правоприменительной практики, уровень правового сознания в обществе, тенденции взаимодействия международного и государственного права.

Систематизация принципов и норм, выделение отдельных отраслей права (кодификация права) имеет важное практическое значение, так как способствует совершенствованию специфических норм по охране окружающей среды и гармонизации внутригосударственных норм[60].

В России эффективно выстроенная система экологического законодательства, которая базируется на ФЗ «Об охране окружающей среды». Следует согласиться с мнением Никонова Р. В., что терминологические различия не позволяют применять Федеральный закон «Об охране окружающей среды» от 10.01.2002 № 7-ФЗ, Федеральный закон «Об охране атмосферного воздуха» от 04.05.1999 № 96-ФЗ для достижения целей РКИК ООН, то есть для предупреждения изменения климата. Нормы экологического права по предупреждению изменения климата в Федеральных законах «Об охране окружающей среды» от 10.01.2002 № 7-ФЗ, «Об охране атмосферного воздуха» от 04.05.1999 № 96-ФЗ не содержатся, и это также подтверждает, что строго юридически указанные законы нельзя применить в целях предупреждения изменения климата[61].

Потенциал экологического законодательства следует использовать для реализации целей климатической повестки и климатической доктрины России. Климат и экология взаимообусловлены и их разделение на отдельные отрасли права весьма проблематично. Например, с позиции О. Л. Дубовик, «Доктрина экологического права исходит из подхода, согласно которому климат – это многолетний режим погоды данной местности, определяемый географической широтой, высотой над уровнем моря, удаленностью местности от океана, рельефом суши, антропогенным воздействием и иными факторами»[62]. Вместе с тем высказывается мнение: «Естественно, никто не отменял и не отменяет действующее экологическое законодательство и нормативы качества атмосферного воздуха, но кто может поручиться, что правоохранительные и контрольные органы не поменяют свои приоритеты деятельности, постепенно усилят «климатическую» составляющую, ослабят общий контроль за состоянием выбросов и, по сути, переключатся на контроль законодательства о парниковых газах, оперативно меняя текущее регулирование и контрольно-надзорную деятельность»[63]. Научные данные о состоянии климатической системы в настоящем и будущем играют важную роль в развитии климатического права. В Российской Федерации правовое регулирование в сфере предупреждения изменения климата в настоящее время осуществляется в соответствии с принятыми нормативными правовыми актами о сокращении выбросов парниковых газов, в которых, однако, цель по предупреждению изменения климата не обозначена, что не соответствует принципу правовой определенности.

Становление российского права по проблеме изменения климата началось с момента подписания международных соглашений об общих принципах действия стран по выработке универсального климатического режима. Правовое регулирование охраны климата в российском законодательстве тесно связано с международными усилиями по выработке универсального климатического режима[64]. При этом международное регулирование только задает общий вектор: конкретные меры определяются на национальном уровне и зависят от политической воли государств.

В зарубежной практике принято название экологического права как законодательства об окружающей среде и природных ресурсах. Это термин, включающий систему нормативных правовых актов местного, национального и международного законодательства, а также договоров, призванных защищать окружающую среду от ущерба и разъяснять правовые последствия такого ущерба для правительств или частных лиц. Термин «экологическое право» охватывает не только государственное законодательство. Он также может характеризовать локальные инициативы предприятий и других организаций, регулирующих и контролирующих органов в отношении этических принципов (что соотносится с распространенной сейчас концепцией устойчивого развития) посредством установления нормативных и отраслевых стандартов, лицензирования. Термин «экологическое право» или «право окружающей среды» используется и как метод управления земельными ресурсами на основе понимания того, как действовать ответственно и этично. Этичность – добровольное решение компании, принятие глобальной климатической и «зеленой» повестки, принятое на благо окружающей среды и местного населения. Многие зарубежные юристы отмечают, что действующие отраслевые правила, нормы климатического и экологического законодательство недостаточны при переходе к устойчивому развитию, необходимо совершенствование правовых норм[65]. Право окружающей среды оказывает влияние на здоровье, экологическое благополучие, деловую активность и географическую устойчивость, что важно для будущего экономики и общества.

Боголюбов С. А. исследуя институты экологического права, отмечает, что наряду с основными институтами в настоящее время формируется ряд институтов, мало изученных в эколого-правовой литературе. Среди них – правовые институты, носящие межотраслевой характер; комплексные институты, состоящие из норм различных отраслей национального права, но регулирующих взаимосвязанные родственные отношения. Среди институтов экологического права, которые «на подходе», только формируются и носят дискуссионный характер, наряду с другими институтами, ученый выделяет и институт защиты климата; которому, как и другим еще формирующимся институтам, предстоит либо развиваться и превращаться в полноценную самостоятельную часть экологического права с обоснованием ее признаков, либо, по мере решения указанных проблем, раствориться, подвергнуться включению в иные эколого-правовые институты.

Предмет и метод взаимосвязаны. Метод является средством изучения предмета исследования. В настоящее время все отрасли российского права оперируют в основном двумя методами правового регулирования, а именно императивным (административно-правовым) и диспозитивным (гражданско-правовым)[66]. В зависимости от регулируемых соответствующей отраслью права общественных отношений преобладающим является либо диспозитивный, либо императивный метод. Целью правового регулирования отношений в области охраны окружающей среды является ее сохранение как основы жизни и деятельности человека. На использовании данного метода основаны предписания норм иных отраслей права, направленных на охрану окружающей среды.

Императивный метод правового регулирования представляет собой метод властных предписаний, за нарушение которых следуют установленные санкции. Характерной чертой императивного метода является наличие элементов власти и подчинения. Участникам правоотношений не предоставляется выбора вариантов поведения. Превалирование императивного метода характерно для публично-правовых отраслей права, к которым в определенной мере относится экологическое право. Так, например, согласно п. 3 ст. 45 Закона об охране окружающей среды строительство и эксплуатация объектов нефтегазодобывающих производств, объектов переработки, транспортировки, хранения и реализации нефти, газа и продуктов их переработки допускаются при наличии проектов восстановления загрязненных земель в зонах временного и (или) постоянного использования земель, положительного заключения государственной экспертизы проектной документации. Диспозитивный метод дает субъектам возможность выбора вариантов поведения в рамках закона. В некоторых случаях при регулировании экологических правоотношений законодатель идет по пути предоставления их субъектам определенной свободы поведения. В ряде случаев законодательством предусмотрено договорное регулирование отношений между государством и субъектами хозяйственной и иной деятельности. Так, например, договоры заключаются на основании решения органа государственной власти о предоставлении природного ресурса на определенном праве. Однако, при заключении указанных договоров установление прав и обязанностей сторон не зависит полностью от их воли. Стороны обязаны руководствоваться требованиями законодательства[67].

Конституционные и международно-правовые методы регулирования охраны окружающей среды и природопользования. Конституционные положения служат правовой основой, фундаментом природопользования и охраны окружающей среды. Конституция РФ, конституционное право являются, как и для других отраслей законодательства и права, базисом развития природоресурсного и природоохранного законодательства и права. В Основном Законе РФ содержатся отправные положения для регулирования охраны окружающей среды и организации рационального использования природных ресурсов для принятия федеральных, региональных и муниципальных законов, которые не должны противоречить Конституции РФ. Природоресурсное и природоохранное право взаимодействуют с международным правом, включающим среди других немало природоресурсных, природоохранных требований. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. Однако нормативного акта, который бы исчерпывающе перечислял общепризнанные принципы и нормы, не существует; принято считать таковыми те, которые одобрены ООН, другими авторитетными международными организациями, признаны Россией[68].

§ 2.2. Основные принципы национальной климатической политики

Егорова М. А.

За последние годы человечество во многом сформировало основы идеологии устойчивого развития мира на ближайшие десятилетия. Изменение климата может стать самой серьезной экологической задачей, требующей решения в ближайшие несколько десятилетий.

Система конституционных принципов государственного регулирования экономики в Российской Федерации включает:

1) принцип экономической целостности федеративного государства или принцип единства экономического пространства РФ;

2) принцип единой финансовой политики на территории РФ;

3) принцип налоговой централизации;

4) принцип свободного перемещения товаров, денег и финансовых средств;

5) принцип стабильности экономического оборота;

6) принцип поддержки конкуренции;

7) принцип свободы предпринимательской деятельности;

8) принцип правовой определенности;

9) общеправовые принципы юридического равенства, неприкосновенности собственности и свободы договора.

На конституционный принцип свободы экономической деятельности опираются нормы главы 2 Конституции Российской Федерации, закрепляющие права, имманентно присущие обществу, в котором функционирует рыночный тип экономики. Их можно обозначить как основные экономические права. К ним относятся:

1) право выбирать род деятельности или занятий – означает свободу экономического выбора: быть либо предпринимателем-работодателем, либо работником (ст. 37);

2) право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства – означает свободу рынка труда (ст. 27);

3) право на объединение – предполагает соответствующее право для совместной экономической деятельности, а, следовательно, свободу выбора организационно-правовых форм предпринимательской деятельности и образования в уведомительном порядке различных предпринимательских структур (ч. 1 ст. 30);

4) право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 35), свобода владеть, пользоваться и распоряжаться землей и другими природными ресурсами (ч. 2 ст. 36);

5) использование имущества для целей предпринимательской деятельности (ч. 1 ст. 34) – означает свободу формирования имущественной базы предпринимательства, использования имущества, свободу реализации на рынке произведенного товара, включая право на свободу договора;

6) право на защиту от монополизма и недобросовестной конкуренции (ст. 34) – предполагает свободу конкуренции.

Монополия в определенном смысле противостоит конкуренции. Общая для большинства стран мира стратегическая черта правового регулирования монополистических отношений состоит в том, что монополии считаются предметом юридического сдерживания и противодействия; в качестве нормального состояния экономики декларируется конкурентный рынок; соответственно, законодательство исходит из необходимости введения тех или иных правовых ограничений в отношении субъектов монополистической деятельности. В условиях новой экономики конкурентная среда становится все более сложной по степени взаимного влияния всех сил и интенсивности конкуренции. Цифровые технологии играют все более значимую роль, оказывая влияние на конкурентную среду, развитие товарных и цифровых рынков, формируя как позитивные, так и негативные предпосылки. Цифровизация создает определенные условия для монополизации товарных рынков и недобросовестной конкуренции.

Климатическая повестка расширяет кругозоры научного юридического знания. Необходимость теоретического изучения и практического внедрения экоправа на уровне экологических служб, природоохранных органов связана с новыми правовыми вопросами, требующими решения с учетом климатической повестки. Формируется новая отрасль права – экоправо. Экоправо – это комплексная отрасль права, направленная на регулирование отношений в сфере охраны окружающей среды, использования природных ресурсов и минимизации климатических изменений.

При формализации принципов правового регулирования «зеленой» экономики следует опираться на конституционные основы экологической стабильности и безопасности.

К научным принципам экологического права относятся объективная обусловленность, историческая обусловленность, системность и гибкость, преобладание административно-правового регулирования.

Конституционные основы охраны окружающей среды закреплены в ст. 42 Конституции Российской Федерации[69]. В ней закреплены три самостоятельных экологических права:

1) право на благоприятную окружающую среду;

2) право на достоверную информацию о ее состоянии;

3) право на возмещение ущерба, причиненного здоровью или имуществу экологическим правонарушением.

Неотъемлемость данных прав вытекает не только из их закрепления в Конституции Российской Федерации, но и из их содержания. Конституционное право на благоприятную окружающую среду является фундаментальным и всеобъемлющим субъективным правом. Согласно Конституции РФ, природопользование и охрана окружающей среды относятся к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов, в связи с этим, регулирование осуществляется посредством федеральных и субфедеральных нормативных правовых актов Российской Федерации.

В ст. 3 ФЗ «Об охране окружающей среды»[70] отражены принципы ведения хозяйственной и иной деятельность, связанная с воздействием на окружающую среду. В частности, к таким принципам относятся:

1) соблюдение прав человека на окружающую среду;

2) обеспечение благоприятных условий жизнедеятельности человека;

3) научно-обоснованное сочетание эколого-экономико-социальных интересов государства, общества, человека сохранения окружающей среды и устойчивого развития, вовлечение граждан и организаций в охрану окружающей среды, воспитание экологической культуры;

4) охрана, воспроизводство и рациональное использование всех природных ресурсов для обеспечения экологической безопасности, сохранение экологического разнообразия;

5) ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления в РФ за обеспечение экологической безопасности и благоприятной окружающей среды на территориальном уровне с учетом особенностей социально-экономического и экологического развития территорий;

6) возмещение вреда окружающей среде и платность природопользования в РФ, а также обеспечение снижения негативного воздействия производства и потребления в соответствии с экологическими нормативами;

7) независимость государственного экологического надзора;

8) презумпция экологической опасности планируемой деятельности экономических субъектов и человека, ответственность за нарушение экологического законодательства РФ;

9) запрет на реализацию проектов, которые могут принести вред окружающей среде;

10) международное сотрудничество в сфере охраны окружающей среды.

Возмещение вреда за негативное воздействие на окружающую среду осуществляется на основании ст. 15[71] и 1064 ГК РФ[72]. Для наступления ответственности устанавливаются наличие вреда, наступление вредных последствий и факт экологического правонарушения, причинно-следственная связь между действиями лица и наступившими вредными последствиями, форма вины.

Принципы международного экологического права сформулированы на основе Декларации по окружающей среде[73] и Соглашения по окружающей среде и развитию[74].

Сэндс Ф. и Фабра А. рассматривают принципы международного экологического права, ключевые области регулирования и реализации правовых норм, особое внимание уделяя при этом правам человека, международной торговле и иностранным инвестициям в условиях климатических изменений[75].

Кроме того, справедливо обращается внимание, что в системе принципов, международное сотрудничество особо значимо, так как иллюстрирует и формирует ключевые принципы национального и международного права окружающей среды[76].

Как принципы отметим глобальное управление окружающей средой с участием множества многосторонних, национальных и межправительственных организаций, а также заключение международных договоров и широкого вовлечении граждан. По мнению Эсти Д., одного из ведущих международных юристов-экологов: «Трудности с существующими международными организациями, занимающимися вопросами окружающей среды…. заключается в том, что им были даны узкие мандаты, небольшие бюджеты и ограниченная поддержка. Ни одна организация не имеет полномочий или политической силы, чтобы служить центральным информационным центром или координатором»[77].

Принцип предосторожности – основополагающий в экологическом праве многих стран мира. Принцип предосторожности направлен на предотвращение или минимизацию опасной деятельности, загрязнения окружающей среды до их возникновения. Иными словами, экологическая политика не только включает реактивные меры по ограничению ущерба, но и носит превентивный характер. Предотвращение нанесения вреда окружающей среде в результате загрязнения и чрезмерного использования природных ресурсов лежит в основе защиты окружающей среды Германии[78]. Принцип предосторожности также означает управление текущими рисками, которые могут повлиять на окружающую среду в будущем, поскольку долгосрочные последствия использования ресурсов или выброса веществ зачастую трудно предсказуемы. Однако принцип предосторожности не означает исключения всех экологических рисков, он проводит различие между предотвращением опасностей окружающей среды и управлением экологическими рисками, т. е. опасности необходимо строго избегать, простые риски в определенной степени допустимы, и они управляемы (толерантность к экологическим рискам).

Согласно принципу «загрязнитель платит» распределяются расходы, связанные с предотвращением, устранением и возмещением ущерба окружающей среде, которые несет ответственная сторона. Принцип стимулирует действовать экологически ответственно. Если экономический субъект все же решает нанести ущерб окружающей среде, он должен заплатить за последствия, а не перекладывать издержки на общество в целом. Только в случаях, когда невозможно определить отдельного субъекта или невозможно отнести ущерб, причиненный несколькими субъектами, к отдельному лицу, расходы несет общество.

Принцип сотрудничества означает, что задача охраны окружающей среды разделяют правительство, корпоративный сектор и граждане. Сотрудничая с другими субъектами из частного сектора, правительство может использовать их опыт, выявлять фактические источники загрязнения и передавать им часть ответственности за охрану окружающей среды. Привлечение общественности к процессам принятия экологических решений может способствовать принятию более качественных и приемлемых политических и административных решений. Широкое общественное признание, пропаганда формируют долгосрочные тенденции охраны окружающей среды.

Восстановление окружающей среды дороже, и, вероятно, менее эффективно защиты ресурсов в правовом отношении, но восстановление становится единственным выходом. Восстановление окружающей среды в настоящее время является динамичной частью внутреннего природопользования в зарубежных странах, и, несомненно, создает предпосылки будущих глобальных экологических переговоров и расширения международного правового сотрудничества. Концепция устойчивого развития требует интеграции экологических проблем в области международной торговли, инвестиций и финансов.

Право создает прочную основу для движения к более экологически устойчивому будущему, однако, несмотря на многочисленные экологические режимы и планы действий, согласованные за последнюю четверть века, в рамках международной экологической политики все еще существуют серьезные пробелы. Международная экологическая политика представляет собой набор многочисленных договоров, каждый из которых касается относительно отдельных глобальных или региональных экологических проблем. В настоящее время не существует обязательного свода общих экологических принципов. Необходима разработка обязательных рамок принципов. Отсутствие всеобъемлющей обязательной основы имеет много последствий для будущей эффективности международной экологической политики. Например, в спорах о торговле и окружающей среде экологические аспекты недостаточно прозрачны, набор правил международной защиты окружающей среды не так ясен, как торговые правила Всемирной торговой организации (ВТО). Обязательные экологические принципы способствуют более сбалансированной интеграции между охраной окружающей среды и другими социальными целями, такими как торговля. Экологические принципы, кроме того, обеспечивают базис координации деятельности многих международных организаций, которые в настоящее время претендуют на доминирующую лидирующую роль в экологической политике. Обязательные принципы устанавливают минимальные экологические стандарты для деятельности различных групп субъектов через содействие гармонизации национальных природоохранных законов. Ущерб глобальной окружающей среде от антропогенной деятельности огромен, в связи с этим, международные экологические усилия в будущем должны быть сосредоточены больше на восстановлении окружающей среды, чем на ее защите[79].

Экологические проблемы являются ключевой темой обсуждения Всемирным банком и ВТО. Большинство международных финансовых учреждений, например, Всемирный банк, приняли новую политику в области охраны окружающей среды и увеличили свой штат специалистов по охране окружающей среды. Международный валютный фонд создал подразделение по охране окружающей среды. Подход международных финансовых учреждений (МФУ) по-прежнему делает акцент на смягчении воздействия на окружающую среду плохо разработанных и несоответствующих проектов, а не на поиске способов активного продвижения экологически устойчивого развития. Защита прав стран на введение контроля за капиталом и инвестициями, особенно в отношении краткосрочных инвестиций, может иметь решающее значение для обеспечения долгосрочной стабильности и увеличения выгод от природных ресурсов для местного населения. Капиталовложения становятся все более краткосрочными и спекулятивными, а, значит, и их социальная полезность становится сомнительна. МФУ и торговым учреждениям в своей повседневной деятельности необходимо ориентироваться на глобальные принципы устойчивого развития и поддержку охрану окружающей среды. Международным финансовым организациям еще предстоит запретить финансирование проектов, усугубляющих экологические проблемы.

Фундаментальным правовым базисом служат общеправовые и конституционные принципы, определяющие отношения природопользования и возникновения социальной и юридической ответственности за экологические правонарушения.

Систематизация и обобщение зарубежного опыта свидетельствуют о динамичности и неоднородности подходов к эколого-правовым принципам «зеленой» экономики, поскольку они находятся в стадии формирования и уточнения. Вместе с тем важным рассматривается усиление экологической ответственности субъектов экономики, предпринимательства и промышленности за негативные последствия производственной и хозяйственной деятельности, отрицательного воздействия на окружающую среду, и снижения экологического благополучия населения территорий присутствия компаний.

Необходима реализация государственной политики и нормативного правового регулирования отрасли экологии и природопользования, обращения с отходами производства и потребления, экологического аудита и мониторинга. Достижение цифровой зрелости отрасли экологии обусловлено достижением цифровой зрелости основных функциональных сфер регулирования отрасли экологии и природопользования.

§ 2.3. Содержание и субъекты реализации национальной климатической политики

Егорова М. А.

Для определения объекта климатического права обратимся к толкованию термина «климат». В настоящее время термин «климат» зачастую используют для характеристики двух несколько различных и несводимых друг к другу понятий. Во-первых, это понятие применяют для описания гидрометеорологического режима определенной территории в ряду других ее физико-географических характеристик. В этом случае говорят о климате данной территории. Во-вторых, понятием «климат» определяют состояние гидрометеорологического режима планетарного масштаба. В этом случае говорят о глобальном климате, который характеризует температурный режим атмосферы, океана и материков, общую циркуляцию океана и атмосферы, закономерности влагооборота, состояние криосферы и в какой-то степени газообмен, определяющий содержание парниковых газов в атмосфере[80].

Климат формируется как результат взаимодействия компонентов климатической системы («атмосфера – гидросфера – литосфера – криосфера – биосфера»), для которой типично существование многочисленных обратных связей[81]. Компоненты климатической системы: атмосфера, гидросфера, литосфера, криосфера и биосфера имеют разное значение в формировании климата. Атмосфера является основным и ведущим компонентом климатической системы[82].

Систематические исследования антропогенного изменения глобального климата были организованы Гидрометеорологической службой СССР в 1961 г. В результате исследований отмечено, что глобальный климат будет существенно зависеть от антропогенных факторов, а также выделены три главных проявления такого воздействия: во-первых, увеличение содержания углекислого газа в атмосфере; во-вторых, рост производства энергии, потребляемой человеком; в-третьих, изменение концентрации атмосферного аэрозоля[83].

К факторам, определяющим и изменяющим климат относятся:

1) увеличение общего количества излучения, обусловленное усилием солнечной активности и истощения озонового слоя;

2) прецессия и мутация (изменение наклона оси вращения Земли);

3) падение астероидов, вызывающие обширные природные катастрофы;

4) извержения вулканов и землетрясения;

5) техногенная деятельность человека (выброс промышленных газов, сжигание углеводородного топлива);

6) выделение тепла и газов из недр;

7) деятельность ледников, изменение отражательной способности атмосферы;

8) перераспределение газов по поверхности планеты. Исходя из факторов, выделяются естественные причины изменения климата и искусственные (антропогенные).

Одно из первых упоминаний климата в правовой научной литературе можно встретить в фундаментальном труде французского ученого-правоведа и философа Ш. Л. Монтескье «О духе законов», изданного в 1746 г. В этом труде в книге «О законах в их отношении к свойствам климата» Ш. Л. Монтескье указывает на влияние климата на некоторые физиологические процессы, протекающие в организмах людей, проживающих в разных климатах; характеризует различия психологических особенностей людей в зависимости от того, в каком климате они проживают; описывает влияние климата в целом на общественные институты[84].

Колбасов О. С. обращает внимание на такой аспект правового обеспечения предупреждения изменения климата, как искусственное воздействие на погоду и климат; попытка наладить международно-правовое регулирование по ней была предпринята в 70-х гг. XX в.[85]

Правовое регулирование в отношении искусственных факторов изменения климата в последние годы активно формируется, и оно взаимосвязано с экологическим правом. Таким образом, искусственные факторы изменения климата относятся к объектам климатического права.

Глобальное изменение климата создает для Российской Федерации (с учетом размеров ее территории, географического положения, исключительного разнообразия климатических условий, структуры экономики, демографических проблем и геополитических интересов) ситуацию, которая предполагает необходимость заблаговременного формирования всеобъемлющего и взвешенного подхода государства к проблемам климата и смежным вопросам на основе комплексного научного анализа экологических, экономических и социальных факторов[86].

Правонарушения, связанные с отходами, как категория экологических преступлений, представляют собой серьезную экологическую и правовую проблему. В основе правонарушений в экологической сфере лежит преимущественно экономический интерес. При установлении ответственности за правонарушения при обращении с отходами следует исходить из посыла невыгодности их совершения, в соответствии с принципом «нарушитель платит», который широко используется в практике ЕС.

Отходы производства и потребления – специфический объект права, и чтобы избежать нарушений действующего законодательства, потребуются некоторые уточнения и разъяснения в отношении деятельности по обращению с ними.

Комплексное регулирование административной ответственности за различные виды правонарушений в сфере обращения с отходами осуществляется нормами КоАП РФ, Градостроительным кодексом РФ, федеральными законами «Об охране окружающей среды», «Об отходах производства и потребления», «Об охране атмосферного воздуха», «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации», «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации», «О безопасности гидротехнических сооружений», «О радиационной безопасности населения», «Об экологической экспертизе», «О животном мире», «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера»[87].

Согласно ст. 1 Закона № 89-ФЗ отходы производства и потребления – вещества или предметы, образованные в процессе производства, выполнения работ, оказания услуг или в процессе потребления, которые подлежат удалению. Это объект гражданских прав, право собственности на который регулируется гражданским законодательством (ст. 4 Закона № 89-ФЗ)[88]. Отходы не имеют прочной связи с землей, их причисляют к движимому имуществу, регистрация прав на которое не требуется в соответствии со ст. 130 ГК РФ. Собственником этого имущества является образователь отходов. Любые поступления (продукция, доходы и т. д.), полученные в результате использования имущества, также принадлежат лицу, использующему это имущество на законном основании (если иное не предусмотрено законом). Передача права собственности на отходы, права владения или использования не оказывает никакого влияния на изменение количества отходов и степень их вредного воздействия на окружающую среду. Именно первоначальный образователь обязан платить сбор за негативное воздействие на окружающую среду (НВОС). Обязательство сохраняется, даже если состоялась передача другим лицам права собственности или иного права на размещенные отходы (п. 1 ст. 16.1 Закона № 7-ФЗ), а также если отчуждение произошло для целей дальнейшей утилизации (п. 5 ст. 16.3 Закона № 7-ФЗ). Исключение из правила – твердые коммунальные отходы, за размещение которых платит оператор или региональный оператор[89].

С 1 января 2019 г. в России начала работать новая схема обращения с твердыми коммунальными отходами (ТКО). Виды ответственности за нарушение законодательства РФ в области обращения с отходами перечислены в ст. 28 ФЗ «Об отходах производства и потребления»[90]. За ненадлежащее обращение с отходами должностными лицами и гражданами предусмотрена дисциплинарная, административная, уголовная, гражданско-правовая ответственность. Так, за нарушение законодательства в сфере охраны окружающей среды при обращении с отходами производства и потребления предусмотрена административная ответственность по ст. 8.2 КоАП РФ[91].

Юридическая ответственность традиционно рассматривается эффективным средством охраны экологии и окружающей среды. Наиболее распространенными правонарушениями являются несанкционированное размещение отходов, эксплуатация объектов, не включенных в государственный реестр, отсутствие паспортов наиболее опасных отходов (I–IV классов опасности).

Институт ликвидации накопленного экологического ущерба относится к новым в России, но за рубежом подобная практика регулирования применяется с 70-х гг. ХХ в.

В Российской Федерации с 01.01.2017 вступили в силу положения законодательства о порядке выявления, учета, оценки и ликвидации объектов накопленного вреда окружающей среде, а в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» введена новая глава XIV.1 «Ликвидация накопленного вреда окружающей среде» (ст. 80.1 и 80.2).

Ликвидация накопленного вреда окружающей среде является одним из условий улучшения качества окружающей среды, комфортной и безопасной среды для жизни, что закреплено национальными целями согласно Указам Президента Российской Федерации от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» и от 21.07.2020 № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года». Правовые основы в области ликвидации объектов накопленного вреда окружающей среде (ОНВОС), в том числе в части их выявления, оценки и учета, а также организации работ по ликвидации ОНВОС, установлены ст. 80.1 и 80.2 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды». Деятельность по выявлению объектов накопленного вреда окружающей среде осуществляется путем проведения работ по инвентаризации территорий и акваторий, на которых прошлом осуществлялась экономическая и иная деятельность, а также расположены бесхозяйные объекты капитального строительства и объекты размещения отходов.

В соответствии с п. 1 ст. 80.2 Закона № 7-ФЗ ликвидация накопленного вреда окружающей среде осуществляется на ОНВОС, включенных в государственный реестр объектов накопленного вреда окружающей среде (ГРОНВОС). Порядок ведения ГРОНВОС регламентирован Правилами ведения ГРОНВОС, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 13.04.2017 № 445. Ведение ГРОНВОС включает рассмотрение материалов выявления и оценки объектов НВОС, принятие решения о включении или об отказе во включении в реестр, категорирование объектов НВОС, обновление информации об объекте НВОС, исключение из реестра. Категорирование объектов НВОС осуществляется в отношении тех объектов, которые включены в ГРОНВОС, и проводится посредством сопоставления их влияния на состояние экологической безопасности в целях обоснования очередности проведения работ по ликвидации НВОС и принятия неотложных мер. По результатам категорирования объектов НВОС выделяются приоритетные объекты, НВОС на которых подлежит ликвидации в первоочередном порядке.

Оценка объекта накопленного вреда окружающей среде включает в себя установление: 1) объема или массы загрязняющих веществ, отходов и их классов опасности; 2) площади территорий и акваторий, на которых расположен объект НВОС, категории видов разрешенного использования земель; уровня и объема НВОС, включая способность загрязняющих веществ к миграции в иные компоненты природной среды, возможность загрязнения водных объектов, в том числе являющихся источниками питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, возможность возникновения экологических рисков; 3) наличия на объектах НВОС опасных веществ, указанных в международных договорах, стороной которых является Российская Федерация; 4) количества населения, проживающего на территории, окружающая среда которой испытывает негативное воздействие вследствие расположения объекта НВОС; 5) количества населения, проживающего на территории, окружающая среда на которой находится под угрозой негативного воздействия вследствие расположения объекта НВОС.

В рамках реализации национальных стратегических целей, установленных Президентом Российской Федерации, в Госпрограмме «Охрана окружающей среды» предусматривается ликвидация несанкционированных свалок в границах городов, ликвидация наиболее опасных ОНВОС. В рамках подпрограммы «Регулирование качества окружающей среды» Госпрограммы «Охрана окружающей среды» предусмотрена реализация мероприятия по ликвидации накопленного вреда окружающей среде на приоритетных территориях Российской Федерации.

Одним из основных методов ликвидации последствий накопленного экологического ущерба или одним из этапов ее реализации является рекультивация земельных участков, нарушенных в результате негативной воздействия хозяйственной деятельности природопользователей[92]. Правовое регулирование рекультивации и консервации земель в России определяется постановлением Правительства РФ от 10.07.2018 № 800 «О проведении рекультивации и консервации земель»[93].

Государственная поддержка ликвидации объектов накопленного вреда окружающей среде осуществляется в рамках федерального проекта «Чистая страна» национального проекта «Экология» в соответствии с Правилами предоставления и распределения субсидий из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на ликвидацию несанкционированных свалок в границах городов и наиболее опасных объектов накопленного экологического вреда окружающей среде для достижения целей, показателей и результатов федерального проекта «Чистая страна»[94].

Нормативные документы в Российской Федерации по ликвидации накопленного экологического ущерба:

1. Постановление Правительства РФ № 87 от 16.02.2008 «О составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию».

2. Постановление Правительства РФ № 326 от 15.04.2014 «Об утверждении Государственной программы Российской Федерации «Охрана окружающей среды».

3. Постановление Правительства РФ № 435 от 04.08.2017 «Об утверждении критериев и сроков категорирования объектов, накопленный вред окружающей среде на которых подлежит ликвидации в первоочередном порядке».

4. Постановление Правительства РФ № 445 от 13.04.2017 «Об утверждении Правил ведения государственного реестра объектов накопленного вреда окружающей среде».

5. Постановление Правительства РФ № 542 от 04.05.2018 «Об утверждении Правил организации работ по ликвидации накопленного вреда окружающей среде».

6. Постановление Правительства РФ № 800 от 10.07.2018 «О проведении рекультивации и консервации земель».

7. Постановление Правительства РФ № 1834 от 25.12.2019 «О случаях организации работ по ликвидации накопленного вреда, выявления и оценки объектов накопленного вреда окружающей среде, а также о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации».

Оценивая зарубежный опыт ликвидации накопленного экологического ущерба, отметим, что правовая регламентация сосредоточена в отношении загрязненных территорий и наиболее опасных объектов. Необходимыми этапами являются очистка и восстановление загрязненных территорий, чтобы они не представляли опасность для населения и окружающей среды[95]. Предусматривается и дальнейшее техническое обслуживание восстановленных территорий, и последующее их обследование. Меры по восстановлению загрязненных территорий относятся к национальным приоритетам.

Правовые отношения «всегда предполагают наличие субъектов права. Субъекты климатического права – участники правоотношений в сфере изменения климата, охраны окружающей среды и природопользования. Единой общепризнанной классификации субъектов климатических правоотношений в настоящий момент не разработано. В связи со смежностью вопросов правового регулирования отношений экологии и изменения климата, корректно обобщение субъектов права.

Мирошниченко А. И. предлагает считать участниками экологических правоотношений «человека, органы государственной власти и общественного самоуправления, общественные, международные, и межправительственные организации»[96]. Представляется, что в числе субъектов экологических правоотношений следует указать граждан, юридических лиц (коммерческих и некоммерческих, включая иностранных), Российскую Федерацию, субъектов РФ и муниципальные образования.

Отдельным дискуссионным субъектом климатического права являются «будущие поколения», о которых идет речь во множестве международных актов. Об ответственности перед «нынешним и будущими поколениями» упоминается в преамбуле Конституции РФ. Будущие поколения в разных контекстах упоминаются в ст. 1 Градостроительного кодекса РФ (в рамках принципа устойчивого развития территории), Федеральном законе «Об охране окружающей среды» (преамбула и ст. 63.1), ст. 35 Закона РФ «О недрах», ст. 3 Федерального закона «Об охране атмосферного воздуха» и ряде других федеральных экологических законодательных актов. Об этом также было сказано и в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 20 февраля 2019 г.: «Мы должны передать будущим поколениям экологически благополучную страну, сохранить природный потенциал и заповедный фонд России»[97]. Однако никаких четких критериев и процедур по реализации прав данной разновидности субъектов российское законодательство пока не предусматривает[98].

Глава 3
Национальная модель правового регулирования в сфере изменения климата

§ 3.1. Источники правового регулирования национальной климатической политики

Засемкова О. С.

Особенности источников той или иной системы или отрасли (подотрасли) права зависят от сущности, природы этого права, которая, в свою очередь, предопределяется особенности объекта правового регулирования.

Исходя из объекта правового регулирования источники климатического права можно разделить на две группы:

1) международно-правовые источники, направленные на борьбу с изменениями климата, регулирование объемов выбросов парниковых газов, адаптацию к изменениям климата и др. К их числу относятся формы внешне объективированного выражения согласованной воли двух или более государств – международные договоры и соглашения;

2) национальные источники (национальное законодательство, национальные климатические доктрины, стратегии и пр.), регулирующие внутригосударственные отношения, и представляющие собой формы внешне объективированного выражения суверенного волеизъявления отдельных государств: нормативные правовые акты и др.

Наряду с этим, определенную роль в решении вопроса о принятии мер по борьбе с изменениями климата играют меры, принимаемые отдельными компаниями, – корпоративные климатические стратегии, которые в настоящее время приняты большинством крупных корпораций, работающих в наиболее углеродоемких отраслях (например, нефтегазовой, энергетической, транспортной, сталелитейной и др.). В частности, такие стратегии разработаны и успешно реализуются такими компаниями, как: BP, Schell, Enel, E. On, Delta Airlines, Lufthansa, ArcelorMittal, Thyssenkrupp Group и др.

Международно-правовые источники климатического права

Проблема глобального изменения климата – один из главных вызовов, стоящих перед человечеством в XXI в.[99] Являясь комплексной проблемой социально-экономического и экологического характера, глобальное изменение климата имеет значение для всех стран мира и требует совместных усилий от международного сообщества. Как следствие, важную роль в решении данной проблемы играют международные соглашения в данной сфере, которые в большинстве своем имеют универсальный характер[100], будучи открытыми для присоединения всех заинтересованных государств.

Одним из первых документов, принятых на международном уровне (хотя и непосредственно не посвященных проблеме изменения климата), является Венская конвенция об охране озонового слоя 1985 г., вступившая в силу в 1988 г.[101] и представляющая собой один из наиболее успешных примеров международных документов в области изменения климата[102]. Впоследствии Конвенция была дополнена Монреальским протоколом 1987 г. по веществам, разрушающим озоновый слой[103].

Следующим документов, непосредственно посвященным проблеме изменения климата, стала принятая в 1992 г. и вступившая в силу в 1994 г. Рамочная конвенция ООН об изменении климата[104] (Рамочная конвенция или РКИК ООН). Основной целью принятия данной Конвенции стала стабилизация концентрации парниковых газов в атмосфере на уровне, не оказывавшем опасного антропогенного воздействия на климатическую систему, что должно было быть осуществлено в сроки, соответствующие срокам естественной адаптации экосистем к изменению климата и позволяющие устранить угрозу продовольственной безопасности и обеспечить дальнейшее экономическое развитие на устойчивой основе.

Несмотря на успех РКИК ООН, уровень выбросов парниковых газов в большинстве стран продолжил расти, что потребовало разработки нового инструмента, способного решить данную проблему. Таким инструментом стал принятый в 1997 г. Киотский протокол, вступивший в силу в 2005 г. и закрепивший конкретные, персонализированные обязательства государств-участников (включая ограничения выбросов парниковых газов с учетом абсорбции поглотителями). В отличие от РКИК ООН, данный Протокол зафиксировал принятые на себя ратифицировавшими его государствами обязательства по достижению результатов в максимально короткие сроки, указанные в документе (а именно: 2008–2012 гг. – сокращение выбросов парниковых газов на 5 % по сравнению с уровнем 1990 г.)[105].

Однако центральную роль в борьбе с изменением климата играет принятое в 2015 г. Парижское соглашение по климату[106], участниками которого являются 195 государств (включая Российскую Федерацию, США и Китай)[107]. Основной целью данного Соглашения является удержание прироста глобальной средней температуры на уровне ниже 2 °C, смягчение негативных последствий данного явления, а также осуществление адаптации, финансирования, разработки и прозрачности (транспарентности) действий, направленных на борьбу с изменением климата.

Наряду с этим, к числу международных документов, направленных на достижение указанной цели (борьбу с изменением климата), относятся:

– Конвенция ООН по борьбу с опустыниванием 1994 г., вступившая в силу в 1996 г.;

– Орхусская конвенция о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды 1998 г.[108], вступившая в силу в 2001 г.

Следует также отметить, что борьба с изменением климата является одной из 17 целей в области устойчивого развития (ЦУР), принятых в 2015 г. на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН[109]. Как следствие, документы, принятые в целях реализации данной цели (Цели 13 – «Борьба с изменением климата»)[110] и направленные на принятие срочных мер в данной сфере, также будут относиться к числу источников климатического права.

Важную роль в решении указанной проблемы играют также резолюции Генеральной Ассамблеи ООН и акты иных специализированных учреждений, работающих под эгидой ООН (например, программы ООН по окружающей среде, документы Всемирной метеорологической организации и Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК)), равно как и решения Конференции сторон РКИК ООН, а также Совещаний сторон Киотского протокола и Парижского соглашения по климату[111].

Несмотря на то, что большую часть источников климатического права составляют международные договоры, имеющие универсальный характер, следует отметить и документы, принятые в рамках региональных международных организаций и международных интеграционных объединений.

Южная Америка

В странах Латинской Америки и Карибского бассейна регулирование борьбы с изменением климата осуществляется посредством Регионального соглашения о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды 2018 г., вступившим в силу 22 апреля 2021 г.[112]

Не меньшее значение для решения данного вопроса в рассматриваемом регионе имеют инициативы, выдвинутые Общим рынком Южной Америки (МЕРКОСУР):

– Информационная система об окружающей среде МЕРКОСУР (SIAM), представляющая собой открытую базу нормативных правовых актов и административной практики как МЕРКОСУР в целом, так и отдельных ее государств-членов[113];

– Программа поддержки углубления экономической интеграции и устойчивого развития МЕРКОСУР (ECONORMAS), направленная на содействие процессу консолидации и интеграции МЕРКОСУР, а также устойчивое развитие данного региона, в том числе за счет продвижения устойчивых методов производства и потребления, укрепления охраны окружающей среды и здоровья населения, равно как и увеличения торговли ввиду сближения технических регламентов и процедур оценки соответствия (учитывающих практику Всемирной торговой организации (ВТО)).

Евразийский экономический союз (ЕАЭС)

Несмотря на признание государствами-участниками ЕАЭС необходимости объединения усилий по борьбе с изменением климата, международные документы, посвященные решению данного вопроса, практически отсутствуют, что обусловлено сравнительно небольшим сроком существования данной организации, а также особенностями ее развития.

Несмотря на это, как уже было отмечено, необходимость координации позиций государств-участников ЕАЭС в реализации климатической повестки[114], а также адаптации к климатическим изменениям, закреплена в целом ряде документов, таких как Заявление об экономическом сотрудничестве государств-членов ЕАЭС в рамках климатической повестки[115], подписанное главами государств-членов ЕАЭС (Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации). Согласно Заявлению, государства приняли на себя обязательства осуществлять скоординированные действия, направленные на:

– создание благоприятных условий для экономического роста и защиты окружающей среды;

– недопущение негативных социально-экономических эффектов изменения климата;

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Семенова Н. Н., Еремина О. И., Скворцова М. А. «Зеленое» финансирование в России: современное состояние и перспективы развития // Финансы: теория и практика. 2020. Т. 24. № 2. С. 39–49. С. 41.

Вернуться

2

A guidebook to the Green Economy. Issue 1: Green Economy, Green Growth, and Low-Carbon Development – history, definitions and a guide to recent publications. Division for Sustainable Development, UNDESA. 2012 // URL: https://sustainabledevelopment.un.org/content/documents/GE%20Guidebook.pdf (дата обращения: 12.09.2021).

Вернуться

3

Новикова Е. В. Эколого-правовое регулирование на этапе развития «зеленой» экономики в России // Экологическое право. 2020. № 4. С. 9–16.

Вернуться

4

Новикова Е. В. Концептуальные основы правового регулирования «зеленой» экономики в России // Экологическое право. 2020. № 5. С. 3–10.

Вернуться

5

Клеандров М. И. О правовом регулировании отношений в сфере «зеленой» экономики при коронавирусной пандемии 2020 г. // Евразийский юридический журнал. 2020. № 12 (151). С. 69–72.

Вернуться

6

Мульхин Д. Н. К вопросу о тенденциях развития и правового регулирования в Российской Федерации «зеленой» экономики // Закон и право. 2018. № 6. С. 97–99.

Вернуться

7

Гаврилов Л. А., Киселева Л. А. Правовое регулирование зеленой экономики: сборник материалов III Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы развития управления и экономики в современных условиях» / Негосударственное образовательное частное учреждение высшего образования «Московский экономический институт». М., 2020. С. 213–218.

Вернуться

8

Абакумова О. А., Любаненко А. В. Международные стандарты экологического менеджмента как инструмент правового регулирования бизнеса // Вестник Тюменского государственного университета. Социально-экономические и правовые исследования. 2021. № 1. С. 147–167.

Вернуться

9

Мамин Р. Г., Мотосова Е. А., Жданкина А. В. Эколого-правовая коррекция законодательной базы экономики природопользования // Экономика природопользования. 2014. № 3. С. 118–131.

Вернуться

10

Жаворонкова Н. Г., Шпаковский Ю. Г. Цифровизация в сфере экологической безопасности: административно-правовые аспекты // Юрист. 2019. № 4. С. 14–19.

Вернуться

11

Дулатова Н. В. Цифровизация и эколого-экономическая безопасность // Вестник ЮУрГУ, Т. 20. № 1. С. 29–32.

Вернуться

12

Титова М. В. Правовое регулирование экологической безопасности // Отечественная юриспруденция. 2017. № 6 (20). С. 73–75.

Вернуться

13

Тюльпанов Ф. М. Некоторые вопросы прокурорского надзора в сфере экологии // Правопорядок: история, теория, практика. 2019. № 4 (23). С. 79–84.

Вернуться

14

Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию. Принята Конференцией ООН по окружающей среде и развитию, Рио-де-Жанейро, 3–14 июня 1992 г // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/riodecl.shtml (дата обращения: 31.01.2022).

Вернуться

15

Заседание Государственного совета по вопросу об экологическом развитии Российской Федерации в интересах будущих поколений. http://www.kremlin.ru/events/president/news/53602

Вернуться

16

О мерах по реализации Основ государственной политики в области экологического развития Российской Федерации на период до 2030 г. К «правительственному часу» 411-го заседания Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 26 апреля 2017 г. // Аналитический вестник СФ ФС РФ. № 11 (668). http://council.gov.ru/media/files/oaOhEAoWsCmqNHFAXI0HThjoBsAwctAJ.pdf

Вернуться

17

Доклад о человеческом развитии в Российской Федерации. Экологический приоритеты для России / под ред. С. Н. Бобылева, Л. М. Григорьева. М.: Аналитический центр при Правительстве РФ, 2017. 292 с.

Вернуться

18

Национальный проект «Экология» https://ecologyofrussia.ru/proekt/ (дата обращения: 27.12.2021).

Вернуться

19

Указ президента Российской Федерации от 19.04.2017 № 176 «О Стратегии экологической безопасности Российской Федерации на период до 2025 года» // http://government.ru/docs/all/111285/ (дата обращения: 14.12.2021).

Вернуться

20

«Водный кодекс Российской Федерации» от 03.06.2006 № 74-ФЗ (ред. от 02.07.2021) // http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_60683/e275dd482283a3f6ce6cb034c0d2f842a3a61750/ (дата обращения: 31.08.2021).

Вернуться

21

Указ Президента Российской Федерации от 21.07.2020 № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» // URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202007210012 (дата обращения: 23.01.2022).

Вернуться

22

Стратегии цифровой трансформации отрасли экологии и природопользования. Проект. Министерство природных ресурсов и эклоги РФ. М., 2021. 83 с.

Вернуться

23

Towards Green Growth // URL: https://oecdru.org/zip/towards.green.growth.pdf (дата обращения: 08.12.2021).

Вернуться

24

Сопоставление целей и задач устойчивого развития, определенных Повесткой, с положениями Конституции Российской Федерации и принятыми в их развитие федеральными законами // URL: https://ach.gov.ru/upload/iblock/442/442ff721ebfcab2c0c3216db3a926b37.pdf (дата обращения: 15.12.2021).

Вернуться

25

Communication from the Commission on the precautionary principle // URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex%3A52000DC0001 (дата обращения: 15.02.2022).

Вернуться

26

Envirinment and Climate Change https://eur-lex.europa.eu/summary/chapter/20.html?expand=2022#arrow_2022 (дата обращения: 10.02.2022); Communication from the Commission to the European Parliament, the council, the European Economic and Social Committee and the Committee of the Regions EU. Biodiversity Strategy for 2030 Bringing nature back into our lives COM/2020/380 final // URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex%3A52020DC0380 (дата обращения: 15.02.2022).

Вернуться

27

Consolidated version of the Treaty on the Functioning of the European Union // URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=celex%3A12012E%2FTXT (дата обращения: 14.09.2021).

Вернуться

28

Environment policy: general principles and basic framework // URL: https://www.europarl.europa.eu/factsheets/en/sheet/71/environment-policy-general-principles-and-basic-framework (дата обращения: 15.09.2021).

Вернуться

29

Convention on Environmental Impact Assessment in a Transboundary Context (Espoo Convention) and the Protocol on Strategic Environmental Assessment (SEA Protocol) // URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=legissum%3A4556940 (дата обращения: 15.02.2022).

Вернуться

30

Голубева С. Г. Рекомендации по приведению Конвенции ЭСПО в России. М.: Всемирный фонд дикой природы, 2013. 44 с.

Вернуться

31

Статья 32 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ (ред. от 30.12.2021) «Об охране окружающей среды» // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34823/22ff5ed049c33d6e71c1aff212b36a0cba0def9a/ (дата обращения: 15.02.2022).

Вернуться

32

Статья 1 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ (ред. от 30.12.2021) «Об охране окружающей среды» // http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34823/bb9e97fad9d14ac66df4b6e67c453d1be3b77b4c/

Вернуться

33

Gesetz zum Schutz vor schädlichen Umwelteinwirkungen durch Luftverunreinigungen, Geräusche, Erschütterungen und ähnliche Vorgänge (на немецком языке) // URL: https://www.gesetze-im-internet.de/bimschg/ (дата обращения: 12.02.2022).

Вернуться

34

European Environment Agency // URL: https://www.eea.europa.eu/ (дата обращения: 13.02.2022).

Вернуться

35

Жаворонкова Н. Г., Шпаковский Ю. Г. Зарубежная нормативная экспансия в экологическом регулировании // Lex Russica. 2021. Т. 74. № 6 (175). С. 57–67.

Вернуться

36

Бобылев С. Н., Грицевич И. Г. Глобальное изменение климата и экономическое развитие. М.: ЮНЭП, 2005. 64 с. С. 10.

Вернуться

37

Наше общее будущее / пер. с англ.; под ред. С. А. Евтеева, Р. А. Перелета. М.: Прогресс, 1989. 371 с. Предисловие к изданию книги «Наше общее будущее» на русском языке.

Вернуться

38

Возможности повышения эффективности и результативности административного вспомогательного обслуживания на основе укрепления межучрежденческого сотрудничества. Доклад Объединенной инспекционной группы. Организация объединенных наций. 2018. 96 с.

Вернуться

39

Гуттерищ А. Нам нужен всплеск дипломатии мира // Impact Style. 2018 № 2. С. 11–19.

Вернуться

40

Экологизация малых и средних предприятий: пособие по инструментам природоохранной политики для стран Восточного партнерства ЕС. ОЭСР. 2015. 80 с.

Вернуться

41

The Swedish Environmental Management Council Report. 2009. No. 3. 68 p.

Вернуться

42

2022 Is a Year to Call Out Greenwashing in China // URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2021-12-20/china-s-climate-change-goals-are-creating-a-greenwashing-wave (дата обращения: 09.04.2022).

Вернуться

43

Топливных гигантов обвинили в обмане с помощью гринвошинга. Как в разных странах борются с «озеленением» загрязняющей промышленности. 2021 // URL: https://news.myseldon.com/ru/news/index/249330553 (дата обращения: 09.04.2022).

Вернуться

44

Кожевина О. В. Влияние института интеллектуальной собственности на патентную активность «зеленого» предпринимательства с использованием социально-экологических принципов // Копирайт (Вестник РГАИС). 2021. № 3. С. 13–26.

Вернуться

45

Кожевина О. В. Участие субъектов «зеленого» предпринимательства в устойчивых государственных закупках // Маркетинг в России и за рубежом. 2022. № 1. С. 45–49.

Вернуться

46

Olsen K., Potucek S. Greenwashing // Encyclopedia of Corporate Social Responsibility / S. O. Idowu, N. Capaldi, L. Zu, A. D. Gupta (eds). Springer, Berlin: Heidelberg, 2013. URL: https://doi.org/10.1007/978-3-642-28036-8_104

Вернуться

47

Netto S., Sobral M., Ribeiro A., Soares G. (2020). Concepts and forms of greenwashing: a systematic review. Environmental Sciences Europe. Springer. DOI:32.10.1186/s12302-020-0300-3.

Вернуться

48

Horiuchi R., Schuchard R. Understanding and Preventing Greenwash: A Business Guide. 2009. 41 р.

Вернуться

49

Getting rid of Green Washing. Restoring consumer confidence in green claims. The Consumer Voice in Europe. 2020. 20 p. // URL: https://www.beuc.eu/publications/beucx-2020-116_getting_rid_of_green_washing.pdf (дата обращения: 08.04.2022); Lippert I. Greenwashing // Green Culture: An A-to-Z Guide / еd. K. Wehr. Publisher: SAGE, 2021. Р. 421–430. DOI:10.4135/9781412975711.n67.

Вернуться

50

Акшинцев А. Гринвошинг: зачем бренды притворяются экологичными // Теории и практики. Официальный сайт. URL: https://theoryandpractice.ru/posts/19097-grinvoshing-zachem-brendy-pritvoryayutsya-ekologichnymi (дата обращения: 06.04.2022).

Вернуться

51

Vytopil L. A. Liability for «greenwashing»? Contract and Tort Interplay and Overlap // Law and Responsible Supply Chain Managemen. 2019. Р. 110–130. DOI:10.4324/9780429461231-6; Серов Г. П., Смоленцева Л. А., Парусова Н. С. О рекламе и «гринвошинге» услуг в области экологического аудита и сертификации систем экологического менеджмента // Экологический вестник России. 2016. № 11. С. 39–44; Абросимова Ю. А., Быкова К. В., Бобрешова И. В. Экологический маркетинг: осуществление «зеленых» стратегий или гринвошинг // Экономика устойчивого развития. 2021. № 4 (48). С. 240–243.

Вернуться

52

Кротов К. С. Юридическая ответственность за ложную эко-маркировку в России и зарубежных странах // Гуманитарные и юридические исследования. 2018. № 1. С. 159–164.

Вернуться

53

Net zero commitments: Increasing expectations and liabilities for Greenwashing // URL: https://www.ashurst.com/en/news-and-insights/insights/net-zero-commitments-increasing-expectations-and-liabilities-for-greenwashing/ (дата обращения: 09.04.2022).

Вернуться

54

Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 01.04.2022). http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61763/ded38b9cffde11547d077bf230bc25a69a790fb8/ (дата обращения: 06.04.2022).

Вернуться

55

Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (ред. от 26.03.2022) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_144624/03015a946c3763c9a1cfe566ae855be7460610fa/ (дата обращения: 06.04.2022).

Вернуться

56

Федеральный закон «Об органической продукции и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 03.08.2018 № 280-ФЗ (последняя редакция) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_304017/ (дата обращения: 06.04.2022).

Вернуться

57

Climat Laws in Europe. Good Practics in Net-Zero Management. 2020 // URL: https://europeanclimate.org/wp-content/uploads/2020/02/04-02-2020-climate-laws-in-europe-full-report.pdf (дата обращения: 03.04.2022).

Вернуться

58

Никонов Р. В. Развитие правового регулирования в сфере предупреждения климата в России, Германии и Франции: дис… канд. юр. наук. М.: ИЗиСП, 2021. 207 с. С. 33.

Вернуться

59

Тиунов О. И. Предмет, система и принципы международного права окружающей среды // Журнал российского права. 2013. № 6. С. 66–79.

Вернуться

60

Валеев Р. М. Международное экологическое право: учебник. М.: Статут, 2012. С. 81.

Вернуться

61

Никонов Р. В. Указ. соч. С. 79.

Вернуться

62

Дубовик О. Л. Изменение климата и его воздействие на динамику и функционирование экосистем (аналитический обзор с позиций юриспруденции и задачи науки экологического права) // Право и политика. 2009. № 4. С. 928–934.

Вернуться

63

Жаворонкова Н. Г., Агафонов В. Б. Климатическое законодательство Российской Федерации: возможности и потенциал в условиях энергетического перехода // LEX RUSSICA. 2022.Т. 75. № 1 (182). С. 29–37.

Вернуться

64

Гершинкова Г. А. Современный этап развития международного права окружающей среды – признаки формирования климатического права // Евразийский юридический журнал. 2014. № 5 (72). С. 80–85.

Вернуться

65

Dupuy P.-M., Jorge E. Viñuales International Environmental Law. Second Edition. 2018. Cambridge University Press. 598 p. P. 171–173, 357; Eyu S. Main principles of International Environmental Law. 2017 // https://www.researchgate.net/publication/318125898_Main_principles_of_International_Environmental_Law (дата обращения: 21.01.2022).

Вернуться

66

Экологическое право: учебник / под ред. С. А. Боголюбова. 7-е изд. М.: Юрайт, 2022. 304 с.

Вернуться

67

Экологическое право: учебник / под ред. С. А. Боголюбова.

Вернуться

68

Боголюбов С. А., Позднякова Е. А. Правовые основы природопользования и охраны окружающей среды: учебник. М.: Юрайт, 2015. 395 с.

Вернуться

69

Статья 42 Конституции Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изм., одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/2b65ae24cc8141d4720fb749fb0c5583f8395048/ (дата обращения: 17.01.2022).

Вернуться

70

Федеральный закон от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» (ред. от 30.12.2021) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34823/ (дата обращения: 20.01.2022).

Вернуться

71

Статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации от 30.11.1994 № 51-ФЗ. Часть 1. (ред. 21.12.2021) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/4734407fbf4d5eec5306840f8b75b994e5d57090/ (дата обращения: 17.01.2022).

Вернуться

72

Статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации от 26.01.1996 № 14-ФЗ. Часть 2 (ред. от 01.07.2021) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_9027/c511835e25e63740cf185038b1ad056526f814e9/ (дата обращения: 17.01.2022).

Вернуться

73

Rio Declaration on Environment and Development. Rio de Janeiro, 3–14 June 1992 // URL: https://www.un.org/en/development/desa/population/migration/generalassembly/docs/globalcompact/A_CONF.151_26_Vol.I_Declaration.pdf (дата обращения: 21.01.2022).

Вернуться

74

IUCN Draft Covenant on Environment and Development // https://portals.iucn.org/library/efiles/documents/EPLP-031-rev3.pdf (дата обращения: 21.01.2022).

Вернуться

75

Sands Ph., Fabra A. Principles of International Environmental Law. 3rd Edition. Cambridge University Press. 2012. 1074 p.

Вернуться

76

Berhane T., Teklemedhn M. Environmental Law. Mekelle University Faculty of Law. 2009. 196 p. P. 56.

Вернуться

77

Esty D. C. Center for Environmental Law and Policy // URL: https://envirocenter.yale.edu/about-us/people/staff/daniel-c-esty (дата обращения: 21.01.2022).

Вернуться

78

A Guide to Environmental Administration in Germany. Publisher: German Environment Agency. 2017. 80 p.

Вернуться

79

Global Environmental Protection in the 21st Century // URL: https://fpif.org/global_environmental_protection_in_the_21st_century/ (дата обращения: 21.01.2022).

Вернуться

80

Кислов А. В. Климатология: учебник для студ. учреждений высш. проф. образования. М.: Академия, 2011. С. 6–8.

Вернуться

81

Кондратьев К. Я. Глобальная экология и требования к данным наблюдений. СПб: Наука, 1992. С. 17.

Вернуться

82

Кислов А. В. Климатология: учебник для студ. учреждений высш. проф. образования. М.: Академия, 2011. С. 6–17; Косарев В. П., Андрющенко Т. Т. Лесная метеорология с основами климатологии: учеб. пособие / под ред. Б. В. Бабикова. СПб.: Лань, 2007. C. 222.

Вернуться

83

Будыко М. И. Климат в прошлом и будущем. Л.: Гидрометеоиздат, 1980. С. 6.

Вернуться

84

Никонов Р. В. Развитие правового регулирования в сфере предупреждения климата в России, Германии и Франции: дис… канд. юр. наук. М.: ИЗиСП, 2021. 207 с. С. 30.

Вернуться

85

Колбасов О. С. Международно-правовая охрана окружающей среды: Монография. М.: Международные отношения. 1982 // Избранное. М.: РГУП, 2017. С. 568–571.

Вернуться

86

Распоряжение Президента Российской Федерации от 17.12.2009 № 861-рп «О Климатической доктрине Российской Федерации // URL: http://government.ru/docs/all/70631/ (дата обращения: 26.03.2022).

Вернуться

87

Селезнев В. А. Административная ответственность за нарушение требований в области обращения с отходами // Журнал российского права. 2019. № 12. С. 113–128. С. 117–118.

Вернуться

88

Федеральный закон от 24 июня 1998 г. № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» (с изменениями и дополнениями) // URL: https://base.garant.ru/12112084/ (дата обращения: 15.02.2022).

Вернуться

89

Беляева Н. Купля-продажа отходов: что важно знать // URL: https://srspress.ru/info/news/kuplya-prodazha-otkhodov-chto-vazhno-znat/ (дата обращения: 15.02.2022).

Вернуться

90

Федеральный закон от 24.06.1998 № 89-ФЗ (ред. от 02.07.2021) «Об отходах производства и потребления» // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_19109/4c7b100c508fb03b49f9e93fb9243a0d3fe77a34/ (дата обращения: 10.03.2022).

Вернуться

91

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 01.07.2021) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2021) // URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34661/5d94a3e5987f4b54531d0d8bad631b120c42b594/ (дата обращения: 10.03.2022).

Вернуться

92

Ликвидация накопленного экологического вреда и новый порядок рекультивации земель. Адвокатское бюро Егоров, Путинский, Афанасьев и партнеры. Март 2017. 7 с. С. 1–2.

Вернуться

93

Постановление Правительства РФ от 10.07.2018 № 800 «О проведении рекультивации и консервации земель» (с изменениями и дополнениями) // URL: https://base.garant.ru/71985800/ (дата обращения: 16.02.2022).

Вернуться

94

Ликвидация накопленного вреда окружающей среде // URL: https://www.mnr.gov.ru/activity/directions/likvidatsiya_nakoplennogo_vreda_okruzhayushchey_srede/ (дата обращения: 19.02.2022).

Вернуться

95

Кабацкая Л. Н. Зарубежный опыт правового регулирования ликвидации накопленного вреда окружающей среде // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2020. № 1. С. 114–128. С. 118.

Вернуться

96

Мирошниченко А. И. Правовой механизм защиты экологического интереса: теоретико-правовой анализ: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2011. 28 с.

Вернуться

97

Послание Президента Федеральному Собранию. 20 февраля 2019 г. // http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_318543/ (дата обращения: 06.04.2022).

Вернуться

98

Рыженков А. Я. Субъекты и объекты экологических правоотношений // Правовая парадигма. 2020. Т. 19. № 4. С. 100–109.

Вернуться

99

Гарафова Д. И. Особенности национально-правовой имплементации международных климатических соглашений: сравнительно-правовой анализ российского и японского законодательства // Вестник экономики, права и социологии. 2017. № 4. С. 154–157; Солнцев А. М. Изменение климата: международно-правовое измерение // Московский журнал международного права. 2018. № 1. С. 60–78; Тосунович К. Правовые инструменты в борьбе с изменением климата // https://cyberleninka.ru/article/n/pravovye-instrumenty-v-borbe-s-izmeneniem-klimata/viewer; Русакова Ю. А. Проблема изменения климата в мировой политике // Власть. 2010. № 7. С. 129–130; Быковский В. К. Международно-правовое регулирование охраны климата: вопросы взаимодействия политики, права, экологической безопасности // Международное сотрудничество евразийских государств: политика, экономика, право. 2019. № 3. С. 114–123.

Вернуться

100

Кашкин С. Ю. Влияние развития интеграционного, зарубежного, международного и европейского права на интеграционные процессы на постсоветском пространстве // Вестник Российской правовой академии. 2018. № 1. С. 33.

Вернуться

101

Венская конвенция об охране озонового слоя. Принята 22 марта 1985 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/ozone.shtml

Вернуться

102

Успех данной Конвенции подтверждается участием в ней всех государств-членов ООН, Святого Престола, Острова Кука, Ниуэ и ЕС.

Вернуться

103

Семенихина В. А. Правовое регулирование охраны климата в Европейском союзе // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2010. № 5.

Вернуться

104

Рамочная конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата. Принята 9 мая 1992 г. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/climate_framework_conv.shtml

Вернуться

105

Carlarne C., Gray K., Tarasofsky R. International Climate Change Law: Mapping the Field. P. 8; Регулирование в области изменения климата: мировая практика и перспектив // URL: https://iclrc.ru/files/pages/research/papers/ЦМСПИ_Изменение-климата. pdf

Вернуться

106

Парижское соглашение. URL: https://unfccc.int/files/meetings/paris_nov_2015/application/pdf/paris_agreement_russian_.pdf

Вернуться

107

Paris Agreement. Paris, 12 December 2015. Status as at: 23-03-2022 // URL: https://treaties.un.org/Pages/ViewDetails.aspx?src=TREATY&mtdsg_no=XXVII-7-d&chapter=27&clang=_en

Вернуться

108

Конвенция о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды [Орхусская конвенция] // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/orhus.shtml

Вернуться

109

Никонов Р. В., Скутнев А. В. Правовое регулирование охраны климата в российском законодательстве: становление и перспективы развития // Законность и правопорядок в современном обществе. 2016.

Вернуться

110

Цель 13. Борьба с изменением климата // URL: http://sdg.openshkola.org/goal13

Вернуться

111

Гарафова Д. И. Особенности национально-правовой имплементации международных климатических соглашений: сравнительно-правовой анализ российского и японского законодательства // Вестник экономики, права и социологии. 2017. № 4. С. 155.

Вернуться

112

Regional Agreement on Access to Information, Public Participation and Justice in Environmental Matters in Latin America and the Caribbean. Escazu, 4 March 2018. Status as at: 24-03-2022 // URL: https://treaties.un.org/Pages/ViewDetails.aspx?src=TREATY&mtdsg_no=XXVII-18&chapter=27&clang=_en

Вернуться

113

SIAM //URL: https://ambiente.mercosur.int/

Вернуться

114

Следует также отметить, что все государства-члены ЕАЭС являются участниками Парижского соглашения по климату 2015 г. и приняли свои национальные планы по снижению выбросов парниковых газов.

Вернуться

115

Заявление об экономическом сотрудничестве государств-членов Евразийского экономического союза в рамках климатической повестки // URL: https://www.akorda.kz/ru/zayavlenie-ob-ekonomicheskom-sotrudnichestve-gosudarstv-chlenov-evraziyskogo-ekonomicheskogo-soyuza-v-ramkah-klimaticheskoy-povestki-149172

Вернуться