Ю. М. Лезгинцев

Краткая экономическая и политическая история Латинской Америки

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(8=6)"18"

ББК 63.3(70)5

Л41

Вторая книга под названием «Краткая экономическая и политическая история Латинской Америки» является составной частью задуманной автором трилогии и охватывает события, произошедшие в постколониальный период: от начала войны за независимость до конца XIX столетия.

В результате освободительной борьбы к власти в появившихся на карте креольских республиках пришли национальные олигархические элиты. С экономической точки зрения суть перемен состояла в постепенной адаптации новых способов присвоения прибавочной стоимости в тесной увязке с трансформацией методов эксплуатации трудовых ресурсов со стороны сменившихся «хозяев жизни». Состоялся эпохальный переход от архаичных, полуфеодальных форм хозяйствования к преобладанию капиталистических отношений. Социально-политические последствия данного процесса, выражавшиеся через борьбу консервативных и либеральных элементов в обществе, варьировались в зависимости от особенностей каждого социума.

Знакомясь с событиями XIX в., читатель может найти многочисленные параллели с реалиями века нынешнего. Посмотреть с позиций сегодняшнего дня, как закончились социальные эксперименты века минувшего, оценить и экстраполировать в настоящее их результаты. В этом состоит ценность изучения истории Латинской Америки, ставшей составной частью западной цивилизации.

Печатается в авторской редакции.

УДК 94(8=6)"18"

ББК 63.3(70)5

© Лезгинцев Ю. М., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Введение.
ОБЗОР ПОЛОЖЕНИЯ ДЕЛ В ЕВРОПЕ И В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ (в начале XIX в.)

Бурно, с революциями и войнами наступал новый XIX век, суливший большие потрясения и драматические перемены в судьбах целых государств и народов, охваченных вихрем исторических событий.

В одно мгновение рушились традиционные устои, в небытие уходили отжившие порядки и представления, рвались семейные и родственные связи. Одновременно возникали и утверждались новые государственные формы, экономические модели, возникали немыслимые ранее политические конфигурации, в которых непредсказуемо формировались, переплетались и перемалывались властные и личностные отношения участников событий. Современники оказывались на гребне гигантского исторического излома, заставлявшего по-новому осмысливать действительность.

В испанских колониях в Америке, где на протяжении трех столетий вызревали предпосылки свержения колониального ига, сложилась ситуация, обусловившая начало антиколониальных выступлений, перешедших в череду национально-освободительных войн и восстаний, сотрясавших континент почти всю первую четверть века. Через горнила сражений за политическое и экономическое освобождение прошло большинство креольских наций, создавших в итоге собственные государственные образования. Некоторым регионам: португальским владениям в Бразилии, французским и испанским в Карибском бассейне удалось найти свой, особый путь к освобождению, минуя затяжные военные конфликты.

Обострение социально-экономических противоречий между колониальными владениями в Америке и Иберийскими метрополиями проходило на фоне эпохальных событий мировой истории. Среди них выделяются окончательная утрата Испанией политического влияния в Европе; война за независимость английских колоний в Северной Америке¹, послужившая для латиноамериканцев живым примером освобождения; Великая французская революция² и последовавшие за ней наполеоновские войны, квинтэссенцией которых стало противостояние двух империй: сухопутной французской и морской англосаксонской.

В Испании установился режим «министерского деспотизма», воплощением которого стал первый министр Мануэль Годо́й, поставивший личные замыслы выше интересов страны. По договору Сан Лоре́нсо (1794 г.) Великобритания получила свободный доступ к тихоокеанскому побережью испанских колоний, а США — доступ к западной Флориде и свободную навигацию по реке Миссисипи с Новым Орлеаном в качестве порта-франко.

Несмотря на политические катаклизмы первой четверти XIX в., в экономическом плане Европа переживала технологический прорыв, характерными чертами которого являлись механизация производственных процессов на базе изделий из металла (применение станков в фабричном производстве), расширенное использование гидроэнергии, развитие водных и наземных путей сообщения, составивших основу начавшейся промышленной революции. Вследствие сохранения абсолютистских форм правления и социально-экономической отсталости (о чем подробно говорилось в первой книге) Испания и Португалия оказались на обочине экономического прогресса, сохраняя феодальный уклад и практически не участвуя в становлении индустриального способа производства, отвергая капиталистическую свободу торговли, а также идеи Просвещения.

Во второй книге «Краткой экономической и политической истории Латинской Америки» рассказывается о кардинальных переменах в жизни людей, случившихся в Латинской Америке в постколониальный период: с начала войны за независимость до конца XIX столетия. Если говорить совсем коротко, то с экономической точки зрения суть указанных перемен состояла в адаптации новых способов присвоения богатств и владения собственностью в тесной увязке с трансформацией методов эксплуатации трудовых ресурсов со стороны сменившихся «хозяев жизни». Состоялся эпохальный переход от архаичных, полуфеодальных форм хозяйствования к преобладанию капиталистических отношений. Социально-политические и экономические последствия данного процесса варьировались в зависимости от особенностей каждого социума.

Однако прежде чем перейти к рассмотрению конкретного политического контекста и лежавших в его основе экономических причин, представляется целесообразным сделать краткий обзор положения дел на Европейском континенте в начале нового века. Война за освобождение колоний и распад испанской и португальской империй были сторонами одной и той же медали. Без знания истории Старого Света невозможно понять события, происходившие в Америке, поскольку исторические процессы по обеим сторонам Атлантики и их последствия тесно переплетались между собой и находились в прямой зависимости.

* * *

В конце XVIII в. и начале первого десятилетия XIX в. вектор политических событий в Западной Европе определялся Великой французской буржуазной революцией 1789–1794 гг. Указанная эпоха включала в себя революционные, а затем и имперские войны Франции, обусловленные ее политическим и торгово-экономическим соперничеством с Англией, в которое по ряду причин неизбежно оказывалась втянутой Испания. Португалия продолжала следовать в фарватере английской политики.

После того, как Франция и Испания помогли английским колониям в Америке отстоять свою независимость, международное влияние французской монархии продолжало ослабевать, свидетельством чего стал торговый договор с Англией, открывший английской мануфактуре доступ во Францию. В 1790 г. из-за инцидента с китобоями в бухте Ноо́тка на тихоокеанском побережье возникла угроза очередного военного конфликта между Англией и Испанией. Мадрид на основании «Семейных соглашений» обратился за помощью к Франции. Однако в созданном после взятия Бастилии Национальном учредительном собрании господствовали антииспанские настроения, поскольку королевские власти препятствовал допуску французских товаров в колонии, что в итоге не позволило Парижу поддержать союзника.

С 1783 по 1806 г. министром иностранных дел Англии был Уильям Питт — младший, главной задачей которого являлась борьба с основным торговым конкурентом в лице Франции, для чего им еще накануне революции в Париже был создан англо-прусско-голландский союз. Позже, также под эгидой англичан, против Франции был заключен альянс Австрии и Пруссии. В апреле 1792 г. Национальное собрание при лоббировании близкого к жирондистам министра иностранных дел Шарля Франсуа Дюмурье́, не дожидаясь нападения, приняло предложение короля о борьбе с коалицией. Начался период военных кампаний, сотрясавших Европу до 1815 г.

В августе того же года королевская власть во Франции была низложена. Чтобы нейтрализовать испанскую монархию, связанную с французским двором фамильными узами, Дюмурье́ и новый французский мининдел Пьер Лебре́н попытались вовлечь Англию в войну с Испанией, предложив Питту план освобождения Испанской Америки и ее открытия для английских и французских товаров. Тем не менее, англо-французские противоречия оказались сильнее.

Кратковременные победы французского оружия закончились к лету 1793 г., иностранные армии вступили во Францию. Был образован Комитет общественного спасения, где иностранными делами руководил Жорж Жак Данто́н, искавший компромисса с Лондоном. Однако уже в июне 1793 г. к власти во Франции пришли якобинцы. Максимилиан Робеспье́р в отличие от фритредерской политики жирондистов видел в Англии главного врага, и Конвент принял Навигационный Акт, запретивший доступ английским судам во французские порты и ставший предшественником континентальной блокады. После термидорианского переворота и последовавших военных успехов революционной Франции в мае 1795 г. в Базеле был подписан мирный договор с Пруссией, а в июле в том же Базеле заключили мир с Испанией. Еще раньше был согласован договор о мире с Голландией, ставшей зависимой от Франции Батавской республикой. Таким образом, коалиция Питта практически распалась — только Англия и Австрия продолжали войну с Французской республикой.

В период Директории (1795–1799 гг.), выражавшей интересы крупной национальной буржуазии, Франция, еще до революции потерявшая свои заокеанские владения, начинает ориентироваться на открытие новых рынков, прежде всего в Италии и на Востоке. Воплощением указанной политики стали завоевание государств северной Италии, захват Ионических островов, о.Мальта и египетская экспедиция генерала Наполеона Бонапарта. Поскольку Питт не мог допустить господства Франции над Голландией, Швейцарией, Италией и Египтом, это привело к созданию второй антифранцузской коалиции, в состав которой вошли Англия, Австрия, Россия и Турция.

После переворота 18 брюмера 1799 г., устранившего Директорию, власть во Франции на 15 лет переходит к Бонапарту. В то время как он воевал в Египте и Сирии, российский полководец А. В. Суворов вытеснил французов из Италии. Австрия готовилась к новой войне. Однако после побед над австрийцами при Маренго и Гогенлиндене и заключения Люневи́льского мира (1800 г.) Париж вновь восстановил свое господство в Италии и получил пиренейские владения Австрии. Такой поворот событий заставил английские правящие круги уже 27 марта 1802 г. пойти на подписание Амье́нского мира: Наполеон согласился на возврат Египта Турции, но и Англия отказалась почти от всех последних завоеваний, кроме Цейлона и Тринидада. Мир не устраивал ни одну из сторон и в мае 1803 г. Бонапарт под предлогом того, что англичане не освобождали Мальту, спровоцировал новую войну с «владычицей морей».

В 1805 г. победы над австрийскими войсками при Ульме и Аустерлице вывели из игры Австрию. А в следующем году победы при Иене и Ауэрштедте — Пруссию. 21 ноября 1806 г. Наполеон объявил о континентальной блокаде, запретив всем подвластным странам не только торговлю, но и любые другие сношения с Великобританией и английскими колониями.

Весной 1808 г. Бонапарт начал оккупацию Испании. Однако этому предшествовала череда событий на самом полуострове. В 1792 г. реальная власть в Мадриде сосредоточилась в руках фаворита королевы Мануэля Годо́я, который после казни французского монарха Луиса XVI в силу фамильного договора объявил Франции войну, что означало резкую смену внешней политики, врагов и союзников. Испанская армия, насчитывавшая около 50 тыс. солдат, оказалась не готова противостоять революционным войскам французов. На Пиренеях было создано три армейских корпуса: в Гипу́скоа и Нава́рре под командованием генерала Ка́ро, в Араго́не во главе с принцем Кастельфра́нко, в Катало́нии войска возглавил один из наиболее способных испанских военачальников — генерал Рика́рдос. Последняя группировка перешла границу и вела боевые действия на французской территории в Россельо́не. Тем не менее, кампания 1794 г. была проиграна, генерал Рикардос погиб, французские войска заняли Бильба́о, Сан Себастья́н и ряд других испанских городов.

По Базельскому миру Франция вернула завоеванные территории, но получила взамен испанскую часть острова Санто Доминго, а по договору Сан Ильдефонсо еще и Луизиану. Испанский монарх вновь действовал как союзник Франции, мир с которой неизбежно имел оборотную сторону — неотвратимую войну с Англией. Последствия не заставили себя ждать — английский флот блокировал морскую торговлю с испанскими колониями в Западных Индиях, что стало началом конца колониального господства Испании в Америке. Военные действия начались в октябре 1796 г., а в феврале следующего года испанская эскадра проиграла морское сражение у мыса Сан Висе́нте и Мадрид окончательно потерял о.Тринидад.

В 1798 г. англичане вновь оккупировали остров Минорку. Наполеон, вынашивавший планы континентальной блокады Англии, принял решение с помощью союзника в лице Годоя подчинить своей воле Португалию — главный оплот Британии на Пиренейском полуострове. В 1801 г. началась так называемая «апельсиновая война», в ходе которой 15 тыс. французских и 70 тыс. испанских войск заняли некоторые районы Лузитании. К Испании отошла часть португальской территории с крепостью Оливе́нса.

Скоротечный Амьенский мир 1802 г. между враждующими сторонами во главе с Англией и Францией закончился уже в мае следующего года. Париж, основываясь на положениях договора Сан Ильдефонсо, потребовал от Мадрида союзнической помощи, результатом чего стала новая война с Великобританией, объявленная испанским двором в декабре 1804 г. и приведшая к катастрофе при Трафальга́ре, где объединенный франко-испанский флот в октябре 1805 г. потерпел сокрушительное поражение от английской эскадры адмирала Не́льсона. Это был конец морского могущества Испании.

При испанском дворе не прекращались интриги. Годой, с одной стороны, вел переговоры с Наполеоном о своем провозглашении королем Португалии, с другой, — в самый неподходящий момент (когда Бонапарт после победы при Иене в октябре 1806 г. фактически нейтрализовал вторую антифранцузскую коалицию) издал прокламацию с призывом к испанцам восстать против «тирана Европы». В конце концов, Испания была вынуждена присоединиться к континентальной блокаде и направить войска в помощь наполеоновской армии. Наследник испанской короны — принц Фернандо интриговал против своего отца Карлоса IV (правящего с 1788 г.), прося у Наполеона согласия на его отстранение от власти. Однако заговор был раскрыт и наследный принц унижено вымаливал прощение. В феврале 1808 г. Наполеон назначил маршала Мюра́та наместником Испании, французы снова взяли под контроль ряд испанских городов, королевский двор намеревался бежать в Америку, но успел добраться только до Аранхуэ́са, где население 18 марта подняло мятеж против фаворита королевы. На следующий день Карлос IV, предварительно вывезенный во французский город Байо́ну, отрекся от престола в пользу Фернандо VII — момент, ознаменовавший конец абсолютной монархии в Испании! Впрочем, через три дня он отменил свое решение, но было уже поздно — Наполеон рассудил по иному и назначил своего брата Жозе́фа королем Испании. Пленение королевской семьи в Байо́не вызвало восстание в Мадриде, безжалостно подавленное французскими войсками.

Указанные события имели чрезвычайно важное значение для креольского общества. Возникший в королевстве вакуум власти явился непосредственным поводом и юридическим обоснованием для осмысления преимуществ стать самостоятельными. В результате английской морской блокады колонии оказались перед необходимостью опираться исключительно на собственные ресурсы. К этому креолов подталкивали успехи в отражении иностранной агрессии (без помощи из метрополии), а также война против французских оккупантов в 1808–1813/14 гг. в Испании, проходившая под консервативными лозунгами: патриотизм-монархия-религия, не сулившими изменений в положении колоний.

Характерно, что если в первое время «американские испанцы» демонстрировали приверженность исторической родине («ма́дре-па́трия»), декларировали лояльность Центральной хунте и защиту прав плененного короля (направив на полуостров около 100 млн дуро³ в качестве помощи)⁴, то на более поздних этапах они решительно высказались в поддержку независимости.

В ходе антифранцузского сопротивления на полуострове начался стихийный процесс создания местных и региональных хунт («хунтизм»), заменивших собой уже фактически не существовавшую королевскую бюрократию. Центральная хунта в Аранхуэсе под председательством Флоридабла́нки заявила о своем регентстве и осуществлении властных полномочий от имени короля Фернандо VII. Французы приступили к продвижению вглубь страны, но 19 июля 1808 г. потерпели поражение в Андалусии в битве при Байле́не, ставшей первой и последней победой регулярных испанских войск, возглавляемых Каста́ньосом. В дальнейшем победы одерживали либо отряды партизанской герильи, либо англичане, которые успешно действовали в Португалии под командованием лорда Уэ́ллсли, заставив капитулировать французскую армию во главе с маршалом Жюно́.

Неудачи вынудили Наполеона пересмотреть тактику и попытаться подчинить Испанию политическими методами — была созвана так называемая Испанская хунта, принявшая конституцию Байо́ны, представлявшую собой адаптацию французского буржуазного права к местным условиям и декларировавшую равенство испанских и американских провинций. Несмотря на либеральные положения, документ не восприняли в испанском обществе.

В это время Центральная хунта, спасаясь от французов, переместилась в Ка́дис, а затем — на остров Лео́н вблизи испанского побережья, где в январе 1810 г. объявила о самороспуске, назначив Регентский совет и созвав однопалатные «корте́сы» (парламентское собрание»), которые открылись 24 сентября 1810 г. В этом же месяце была создана комиссия по обсуждению статуса заокеанских территорий. В кортесах сформировалось три основных фракции: «либералы» — сторонники реформ, «сервилисты», призывавшие к возврату абсолютизма, и «американцы» — представители заморских территорий, в целом поддержавшие либералов⁵.

19 марта 1812 г. была провозглашена конституция страны, установившая в Испании ограниченную наследственную монархию. Верхи, включая дворянство и буржуазию, нуждались в королевской власти для сохранения своих привилегий, равно как и в целях защиты государственных устоев от хаоса революции и диктаторского правления, так наглядно проявившихся в соседней Франции. Исполнительная власть в империи передавалась королю и назначенному им государственному совету. Провозглашалось разделение властей, свобода печати, отмена подушной подати, выборы в провинциальные депутации.

Одной из целей конституции было примирение с восставшими колониями, которым предлагалось мирное сотрудничество под знаком либеральных преобразований. Все земли Испании в Америке провозглашались составной и неотъемлемой частью королевства, которая имела право избирать своих представителей в кортесы, хотя и в меньшей пропорции, чем испанские провинции. Из 40 членов госсовета только 12 должны были представлять креольское население. Несмотря на то, что «американских испанцев» формально уравняли в правах с жителями полуострова, в конституции подтверждалась власть испанской короны над ее американскими владениями. На Пиренеях пролучила распространение «колониалистская» доктрина, суть которой состояла в утверждении, что суверенитетом могла обладать лишь испанская нация. Это было не то равенство, которого хотели креолы, нацеленные на получение всей полноты власти, включая политическую (так называемая «провинциалистская» доктрина). Ее составным идеологическим элементом был «креольский хунтизм» — право создавать местные хунты, как это происходило на полуострове. Первоначально он базировался на принципе автономности в составе империи, когда власть осуществлялась бы от имени короля («автономисты»). В процессе эволюции протестных настроений превалирующим течением стал «индепендентизм», соответствовавший либеральному мировоззрению на континенте и противоречащий положениям Кадисской конституции. На другом политическом полюсе находились «фиделисты», признававшие любую власть, установленную Регентским советом, будь то конкретная личность или институция.

7 марта 1814 г. Наполеон, так и не сумевший покорить Испанию и занятый делами в Европе, вернул власть Фернандо VII. Кортесы были распущены, конституция 1812 г. — отменена, началась абсолютистская реакция, усилилась милитаризация королевства, включая укрепление власти вице-королей и капитан-генералов в заморских владениях. Для восставших испанских колоний в Америке это означало обострение военного противостояния в ходе следующего этапа борьбы.

В регионе усилилось влияние США и Великобритании, которых инсургенты пытались привлечь на свою сторону. Если до 1814 г. Англия поддерживала Испанскую монархию (как союзницу против Наполеона) и довольствовалась торговлей с колониями, сохранявшими верность Регентству, то после завершения франко-испанского противостояния на полуострове Лондон заявил о своем желании осуществлять свободную коммерцию со всем регионом и придерживаться принципа нейтралитета, что было выгодно креолам в мятежных провинциях. По причине недостатка собственного флота Мадрид не смог установить эффективную морскую блокаду колоний. Получив свободу действий, Великобритании удалось не только окончательно поставить крест на торговой монополии Испании, но и потеснить американцев, которые на время заняли место испанских торговцев, снабжали креолов европейскими товарами и вывозили значительную часть драгметаллов.

В том, что касается Бразилии, то она в результате наполеоновских войн и бегства королевского двора в Рио де Жанейро превратилась в центр португальской империи, неожиданно заняв место метрополии, что способствовало ее ускоренному развитию и обусловило более мягкие формы перехода к независимости через монархию.

* * *

Если говорить о положении дел в Новом Свете, то причины, вызывавшие недовольство американцев, носили многоплановый характер и по-разному влияли на мировоззрение и политическую позицию различных слоев населения. Они были обобщены в знаменитом письме изгнанного из Перу иезуита Хуана Пабло Виска́рдо де Гусма́на к американским испанцам, в котором он одним из первых обосновал необходимость креольской независимости, определившей политическую жизнь Латинской Америки вплоть до наших дней.

В основе всего, конечно же, лежала экономическая эксплуатация заморских владений со стороны метрополий, как-то: ничем не ограниченный вывоз природных ресурсов в виде драгметаллов и ценной сельскохозяйственной продукции, обогащавший королевскую казну и торгово-посредническую буржуазию некоторых европейских государств, а также тяжелейшее налоговое бремя, выкачивавшее из колоний и без того скудные финансовые ресурсы. Если от несправедливого торгово-экономического обмена страдала в основном креольская верхушка, которой ограничивали доступ к прибыли от чрезвычайно выгодной заморской торговли, то прямые и косвенные налоги ухудшали положение всех без исключения слоев населения. Реформы, осуществленные министрами-либералами короля Карлоса III в Испании и маркизом де Помба́лом в Португалии во второй половине XVIII в., лишь усугубили ситуацию. Запоздавшая консервативная модернизация была направлена исключительно на увеличение имперских доходов, не меняя сути колониального администрирования, хотя и способствовала некоторому оживлению экономической деятельности и региональному развитию.

Оценивая результаты колониального наследия в экономических категориях, нельзя отрицать, что оно (при всех социальных издержках) имело свои плюсы. Так, горнорудное производство способствовало ускоренному хозяйственному освоению труднодоступных и удаленных районов, в которых появились целые отрасли по обслуживанию и снабжению шахт и рудников. Также развивались ориентированные на экспорт плантационные и скотоводческие хозяйства, что вело к созданию дорожной сети и портовой инфраструктуры, а это в свою очередь обусловило увеличение доли торговой и транспортной составляющих в местной экономике.

Однако позитивные моменты с лихвой перекрывались пороками, изначально присущими колониальной реальности. К ним можно отнести консервацию экстенсивных методов хозяйствования: экономическую и техническую отсталость, а также отсутствие капиталов, насильственным путем перемещавшихся в Европу. Сохранялись многочисленные институциональные ограничения: система землевладения и землепользования (изъятие из коммерческого оборота церковных и общинных земель, насильственные методы присвоения и распределения угодий, латифундии), отсутствие гарантий прав собственности, произвол и коррумпированность королевских чиновников, запреты на прибыльные виды хозяйственной деятельности и торговли, многочисленные королевские монополии и т. д. Все это в совокупности не только консервировало сложившееся статус-кво и подчиненное положение колоний, но и способствовало социальной разобщенности, различию интересов и взаимному недовольству.

В этой связи протестные настроения были очень неоднородными. Так, со стороны иммигрантов, усилились претензии к католической церкви и властям, препятствовавшим колонистам и чиновникам принуждать индейцев к подневольному труду и обогащаться за их счет. С другой стороны, индейская паства видела в церковниках своего рода защитников от крайностей колониальной эксплуатации, сочувствовала изгнанным иезуитам и не проявляла солидарности с устремлениями креольских элит и пришлого населения. Если креолы тяготились деспотизмом иберийских монархов, надеялись на политические реформы и претендовали на свою долю власти и богатств, то индейский социум и негритянские рабы выступали не столько против колониального гнета, сколько против экономического и социального угнетения. Для них решающее значение имели возрождение идентичности индейского этноса, восстановление прав на принадлежавшие ему земли, сохранение общинного уклада, искоренение рабства, социальная справедливость. Наиболее рельефно указанные устремления проявились во время крестьянской войны в Перу и восстания рабов на Гаити. В свою очередь метисы и пардос, составлявшие большинство населения, были ущемлены в правах, включая возможности льготного приобретения земель, и, как правило, не могли на равных конкурировать с испанцами и их потомками (креолами). Достаточно вспомнить принцип «чистоты крови», составлявший основу кастовой системы обоих империй. Таким образом, экономическое и социальное неравенство не только оставалось отличительной чертой Латинской Америки, но усугубилось еще больше. Поэтому не удивительно, что некоторые слои населения в ходе борьбы за независимость часто поддерживали старые порядки и выступали против креолов. Так называемые «революции» зачастую не имели поддержки «низов», демонстрировавших пассивность, а являлись результатом недовольства «верхов».

Панорама осложнялась личностным фактором — мотивациями и деяниями целой плеяды пассионарных личностей того времени, которым выпало реализовать национальные стремления, окрасив их гранями своего самосознания и характера. Для понимания логики событий важны взаимоотношения Освободителей⁶, анализ политических противоречий между ними, эмоциональных различий, личных симпатий и антипатий. Они существовали между Сан Мартином⁷ и Альвеа́ром, Сан Мартином и его соратниками по Освободительной армии; О’Хи́ггинсом и Мирандой, О’Хиггинсом и семьей Карре́ра; Боливаром и Мира́ндой, Боливаром и Сантанде́ром, Боливаром и его генералами, в частности, Мари́ньо, Пиа́ром, Па́эсом; между такими фигурами мексиканской революции как Ида́льго, Море́лос, Итурби́де, Санта А́на и многими другими.

Общие хронологические рамки континентальных сражений за освобождение от колониального господства со стороны Испанской империи могут быть определены временным интервалом 1809–1826 гг. — от вооруженного выступления против «пенинсула́рес» в Чукиса́ке (Верхнее Перу) до сдачи испанцами крепости Калья́о (Перу). Расширенное понимание антиколониальной борьбы включает в себя более раннее выступление негритянских рабов на Гаити 1790 г., завершившееся появлением первого независимого государства в Западном полушарии, и освобождение Кубы в конце XIX в. в результате американо-испанской войны. Окончательное избавление от колониального статуса произошло лишь во второй половине XX в., когда получили независимость островные государства Карибского бассейна.

В Испанской Америке существовало четыре главных театра военных действий: Рио-де-ла-Плата (Верхнее Перу, дельта Ла Платы, Парагвай и Уругвай), «нижнеандские» страны (Чили, Перу) и «верхнеандские» государства (Новая Гранада, Эквадор и Венесуэла), а также Новая Испания (Мексика и Центральноамериканский регион).

Если первый период — с 1809 по 1815 г. — характеризовался гражданским противостоянием между «патриотами» и «роялистами», то на втором этапе с 1815 г. (т. е. с момента, когда испанцам почти удалось подавить восстания на континенте, кроме небольшой очага сопротивления в бассейне Ла Платы) и до 1824 г. (ознаменовавшим победу инсургентов при Аяку́чо) борьба велась между освободительными креольскими армиям и войсками восстановленного королевства Бурбонов. Несмотря на региональные различия, борьба за независимость приобрела континентальный характер.

Военные действия нанесли громадный экономический урон хозяйственному комплексу колоний. По некоторым подсчетам, погибло более 800 тыс. человек⁸. Сельское хозяйство, особенно животноводство, было подорвано военными реквизициями, финансовая устойчивость нарушена конфискациями и репарациями, рабовладельческая система дезорганизована, так как вступавшие в войска противоборствующих сторон рабы, как правило, получали свободу.

С определенной степенью условности можно говорить о том, что сопротивление освободительным веяниям было сильнее в административных и экономических центрах колониальных владений, где концентрировались управленческая элита, асьенды, горнорудные прииски и плантации, а также преобладало индейское население. Там симпатии жителей склонялись в пользу роялистов (их еще называли «фиделистами»): борьба между старым и новым была более продолжительной (Перу), превратилась из народной в олигархическую (Мексика и Центральная Америка) или отсутствовала вообще (Куба, Пуэрто Рико).

С другой стороны, в периферийных районах, несколько задержавшихся в становлении структур колониального общества (Ла Плата, Чили, Новая Гранада), освободительные процессы протекали более радикально и последовательно. Там колониальные чиновники еще не успели закрепить политические традиции монархии, а местные олигархические круги являлись более независимыми, хотя на первом этапе результаты противостояния были отнюдь не однозначными.

В целом, к концу первого десятилетия нового века, несмотря на изменения формата власти на Пиренейском полуострове, морально дискредитировавшая себя испанская монархия и ее элита были сохранены и полны решимости поддерживать сложившееся в колониях статус-кво, составлявшее основу их благополучия. Однако перипетии войны за независимость в Испании существенно ослабили экономический и военный потенциал империи. Колониальные власти уже не могли править по-старому. Вице-короли, губернаторы и капитан-генералы были вынуждены договариваться с местной политической и экономической олигархией с тем, чтобы удержаться у власти.

С другой стороны, в Новом Свете, отрезанном от метрополии английской блокадой, к власти пришли местные хунты, в которых заправляли креольские круги, мечтавшие добиться самостоятельности от испанской короны с тем, чтобы самим распоряжаться богатствами континента. Таким образом, к началу XIX столетия у обеих сторон давно вызревавшего конфликта появились стимулы для перехода к открытому столкновению за передел сфер влияния на Латиноамериканском континенте. Здесь началось антиколониальное национально-освободительное движение, связанное с событиями в Европе и в Северной Америке.

Отправной точкой борьбы за независимость стала деятельность провозвестника американской революции, «Великого креола», «Первого всемирного американца» Франсиско де Мира́нды.

_______________________________________________________________________

Франсиско де Мира́нда родился в провинции Каракас 28 марта 1750 г. в семье торговца Себастьяна де Мира́нда и Раве́ло. Его мать — Франсиска Антониа Родри́гес де Эспино́са была потомственной креолкой. Первые двадцать лет он провел в столице, где изучал математику, философию и право, после чего принял решение покинуть Венесуэлу. В марте 1771 г. Миранда появился в Мадриде.

Молодой креол был полон амбиций, разделяя идеализированные представления лучших умов эпохи об общественном благе, свободе и силе науке. Обладая философским складом ума, он стремился к накоплению разнообразных сведений, дававших, по его убеждению, возможность изменить и обустроить мир.

В ноябре 1771 г. Миранда приобрел патент на чин капитана пехотного полка, а в июне 1774 г. был направлен в действующую армию в Мели́лью. Разрыв между идеалом и рутиной военной службы, а также некоторые черты характера: чрезмерная гордость и неуживчивость вели к конфликтам с начальством. В повышении было отказано. В ходе Алжирской экспедиции Миранда был ранен, чудом избежал плена, после чего его перевели в Кадис. Здесь он познакомился с запрещенными трудами французских вольнодумцев.

Миранда участвовал в войне за освобождение североамериканских колоний: сначала в составе испанского экспедиционного корпуса, направленного в Гавану, а затем, будучи помощником губернатора Бернардо Га́львеса, оборонял Пенсако́лу, за что был произведен в полковники. Беспокойный нрав вновь проявил себя: он демонстрировал знания, амбиции и пренебрежительное отношение к менее образованным сослуживцам. Последствия не заставили себя ждать. Вскоре его необоснованно обвинили в контрабанде и пособничестве англичанам. Военная карьера венесуэльца завершилась неудачей, поскольку его личность не терпела несправедливости, тупости и слепой дисциплины — он умел командовать, но не умел подчиняться. Миранда оставил службу, мотивировав отставку желанием продолжить образование, а также путешествовать.

Первой страной, которую посетил Миранда, стали Североамериканские штаты, куда он прибыл в июне 1783 г. Миранда добился встреч с президентом Вашингтоном и влиятельными деятелями из его окружения: Александром Га́мильтоном, будущим министром финансов, философом Самюэлем Ада́мсом и его братом Джоном Куи́нсли Ада́мсом, будущим президентом республики, сумев завоевать их симпатии обширной эрудицией и знанием военного дела. Пребывание в США позволило ему получить представление об организации американской политической системы. С позиций непримиримого идеалиста Миранда сумел проницательно разглядеть некоторые из присущих ей недостатков. В частности, он отмечал превалирующее значение собственности над добродетелью, религиозную нетерпимость, показной эгалитаризм, иногда доходивший до абсурда, пришествие во власть большого количества необразованных людей. К невежеству венесуэлец, как всегда, относился с презрением, видя в нем коренную причину общественного и личного несовершенства. Исходя из наблюдений, он пришел к выводу, что североамериканская модель вряд ли подойдет для Южной Америки. Еще одно из размышлений имело фундаментальный характер — одно дело разрушить тиранию, совсем другое построить свободу. Форму организации идеального правительства он искал как в действительности, так и в исторических книгах.

В беседах с генералом войны за независимость в США Генри Ноксом приобрел очертания план освобождения испанских владений в Америке, основанный на опыте североамериканских инсургентов. В практической плоскости венесуэльцу становилось ясным, что Англия могла не только отплатить Испании той же монетой, поддержав восстание в заморских колониях, но и получить значительную выгоду от проникновения на южноамериканские рынки, что объективно делало ее потенциальным союзником. 1 февраля 1785 г. Миранда ступил на английский берег. Уже находясь в Лондоне, он официально порвал с королевским режимом в Мадриде.

Миранда решил совершить путешествие в Европу, а также в некоторые страны Востока, которое началось в августе 1785 г. и продолжалось почти четыре года. Маршрут его исканий пролегал через Голландию, Пруссию, Саксонию, Австрию, Венгрию, Венецию, Болонью, Флоренцию, Пизу, Рим, Южную Италию, Грецию, Египет, Турцию, Россию, Швецию, Норвегию, Данию, снова Голландию, различные немецкие города, Швейцарию и закончился во Франции, стоявшей накануне грандиозных событий. Как всегда, его интересовали книги по истории, юриспруденции, искусству. Он изучал вопросы возникновения и развития революций, организацию и деятельность тайных обществ, политические науки. В Болонье он встретился с группой бывших иезуитов, высланных ранее из испанских колоний. Их связи в Америке послужат ему в дальнейшем для распространения революционных идей. Из других полезных контактов следует упомянуть беседы с философом и политиком Чезаре Бекка́риа, историком Эдвардом Ги́ббоном, представителем венгерской знати Эстерга́зи, принцем Ге́ссенским. Он поистине коллекционировал человеческие отношения, изучал не только страны, но и нравы.

Благодаря Потемкину, состоялась его встреча с Екатериной II, которая сумела оценить знания и способности гостя. Императрица не только отвергла требования испанского посланника об экстрадиции венесуэльца, но и пожаловала Миранде чин полковника, а также крупную сумму денег, снабдив при отъезде паспортом на имя Мейрова и дав рекомендательные письма к российским послам в Европе. Миранда вернулся на Британские острова в июне 1789 г. Граф С. Р. Воронцов, представлявший интересы России в Англии, отмечал страсть венесуэльца «освободить отечество свое Америку от ига гишпанского»⁹.

Одним из практических результатов путешествий стало знакомство с европейскими масонами. Используя их опыт, Миранда учредил в Лондоне ложу «Большая встреча американцев», основавшую затем свои филиалы в Мадриде и Кадисе, а также во многих городах испанской Америки, и оказавшую огромное влияние на подготовку и ход борьбы за независимость от испанского колониального господства.

В начале 1790 г. Миранда встретился с английским премьер-министром Питтом, которому изложил свой план освобождения испанских колоний. По его замыслу, новое государственное образование, которое он назвал Колумбией, могло бы простираться от реки Миссисипи на севере до мыса Горн на юге, исключая Бразилию. Политическое устройство мыслилось как проекция английской системы с элементами древнего Рима на исторические особенности Америки. Оно могло бы представлять собой империю (Инканат во главе с Верховным Инкой) с двухпалатным парламентом (наследственной верхней и избираемой нижней). Исполнительная власть поручалась двум цензорам, наблюдавшим за воспитанием молодежи, соблюдением морали и обычаев, а также корпусу государственных служащих (кура́к), отвечавшим за административные вопросы. За помощь «владычицы морей» (12 тысяч солдат и 15 военных кораблей) предлагалось расплатиться взаимовыгодной коммерцией, с целью развития которой высказывалась мысль о прокладке судоходного канала через Панамский перешеек.

Идеи освобождения Южной Америки не встретили понимания английского истеблишмента — здесь еще не забыли недавнюю потерю собственных колоний и огромные расходы, необходимые для ведения военных операций на заморской территории. Англия только что заключила Эскориальский договор с Испанией, которая вышла из «Семейный соглашений» с Францией. Кроме того, в озвученных предложениях было слишком много равенства и условий. Но и отказывать было нельзя, в случае новых осложнений с Мадридом планы венесуэльца могли пригодиться. Миранде пообещали пенсию в 1500 фунтов, хотя заплатили лишь 500, отказав при этом в праве на работу по причине исповедования католицизма.

В марте 1792 г. разочарованный Миранда уехал во Францию, где надеялся заинтересовать революционные власти в поддержке идеи независимости Южной Америки. Он установил контакты с министром иностранных дел Дюмурье́, мэром столицы Петио́ном, другими влиятельными деятелями находившихся у власти жирондистов, которые пригласили его на военную службу. Предложение было принято с условием, что после окончания военных действий он сможет заняться освобождением Америки с помощью Франции. В качестве генерала французской армии венесуэлец участвовал в бельгийской и голландской кампаниях: битвах при Вальми́, Амбе́ре, Неерви́ндене. Неожиданно ему предложили пост губернатора Санто Доминго, надеясь, что он сможет найти общий язык с восставшими там негритянскими рабами. По мысли министра внутренних дел Бриссо́, оттуда Миранда мог бы начать борьбу с испанцами на континенте. Хотя возможность представлялась заманчивой, Миранда не согласился, мотивировав отказ незнанием положения дел во французских колониях. Другими причинами, по-видимому, были нежелание сражаться против Испании, превратившись в орудие других государств, а также «экспортировать» расовые противоречия на американскую землю. Он остался во Франции, получив чин генерал-лейтенанта.

Отказавшись поддержать Дюмурье в попытках установить власть над Парижем, Миранда предстал перед военным трибуналом, но, будучи оправданным, вышел на свободу. Известный своими связями с жирондистами, благосклонно относившимися к его планам ослабления Испании в Америке, Миранда во время якобинского террора снова попал в тюрьму, и только падение Робеспье́ра спасало его от гильотины. После прихода к власти Наполеона Бонапарта (18 брюмера 1799 г.) Миранда встречался и императором, который был поражен эрудицией венесуэльца, назвав его Дон Кихотом, однако, без признаков сумасшествия. Тем не менее, Бонапарту не были нужны бескорыстные идальго — Наполеон предпочитал опираться на амбиции, исходившие из понятных материальных интересов, которыми можно было легко управлять. Миранда также не испытывал по отношению к лидеру французов положительных эмоций.

Базельский мир между Францией и Испанией заставил Миранду в очередной раз обратить свои взоры к Англии. В январе 1798 г. он вновь попытался убедить Питта в целесообразности поддержать восстание в Америке, и даже представил ему документ, подписанный группой американских иммигрантов — «Депутатов городов и провинций испано-американских колоний», предоставлявший ему право на ведение переговоров. Однако англичане, несмотря на заинтересованность в американских рынках, не были уверены в том, что революция в колониях не повторит событий во Франции, а еще хуже на Гаити, которые могли бы навредить коммерции, поэтому опять заняли выжидательную позицию. И хотя Миранде почти удалось уговорить англичан, Амьенский мир стал на пути его замыслов.

В данной ситуации Миранда посвятил себя разработке идеологии освобождения, основной которой он видел единство и солидарность латиноамериканских наций; создание государственных институтов, свободных как от якобинцев, так и местного бонапартизма; категорическое неприятие любого вмешательства извне в дела американцев.

Уставший от бесплодных обсуждений своих планов в Европе, Миранда решил попытать счастья в Северной Америке. Там он встретился с президентом США Томасом Дже́фферсоном и его преемником Джеймсом Мэ́дисоном, и под их покровительством договорился с американскими торгово-промышленными кругами о финансировании освободительной экспедиции (под 200% годовых). Эти средства позволили зафрахтовать 21-пушечное судно, к которому в дальнейшем присоединились две небольших шхуны, нанять экипажи и 200 человек волонтеров. Примечательно, что среди них не было ни одного латиноамериканца. Указанные силы сосредоточились в юго-западной части Гаити. Однако посланник короля предпринял демарш в Вашингтоне, и американцы дезавуировали свою помощь. Поражение стало объективно неизбежным. 28 марта 1806 г. флотилия взяла курс на Окума́ре, намереваясь высадиться на побережье и долиной Ара́гуа дойти до Кара́каса, но была перехвачена сторожевыми судами. Миранда вернулся на Британские Антильские острова, где договорился о помощи с лордом Кокре́йном, английским моряком (будущим адмиралом чилийской республики), и направился в порт Ла Ве́ла в Ко́ро. Однако население оставило город. Призывы Миранды, которого называли еретиком, якобинцем и агентом английского правительства, упали в пустоту, через несколько дней он оказался перед необходимостью покинуть Венесуэлу. По совету Кокрейна Миранда направился на о.Барбадос, а затем на о.Тринидад, но не получил подкреплений и был вынужден отказаться от продолжения экспедиции.

В конце 1807 г. Миранда вернулся в Англию. Там венесуэлец встретился с новым главой правительства — герцогом Веллингто́ном, которому неутомимо излагал старые идеи. Французская интервенция в Испанию заставила англичан искать любые возможности для противодействия Наполеону в его попытках установить контроль над испанскими колониями. Веллингтон уже согласился на экспедицию, которая собиралась отплыть из Ко́рка к берегам Южной Америки. Но ситуация не благоприятствовала планам Миранды — 2 мая 1808 г. произошло восстание в Мадриде. Лондон поддержал Центральную хунту в Аранхуэсе, Испания на крутом повороте своей истории стала союзницей Великобритании.

В апреле 1810 г. Миранда с целью содействовать распространению идей эмансипации основал газету «Эль Коломбья́но». В это же время в Каракасе и Буэнос Айресе произошли выступления креолов. Местные правительства направили в Лондон эмиссаров, рассчитывая добиться поддержки в борьбе против Испании. Среди них находилась и делегация венесуэльской хунты, одним из членов которой был Симон Боли́вар, пригласивший «Великого венесуэльца» вернуться на родину. В октябре 1810 г. Миранда отплыл в Венесуэлу.

В Каракасе Миранда участвовал в деятельности местного Патриотического общества и в работе национального конгресса. После восстания сторонников испанцев во главе с Монтеве́рде в апреле 1812 г. он защищал Первую республику от роялистов. Являясь концентрированным выразителем идеи, он в то же время не представлял никакой конкретной политической силы, оставаясь чужаком. Его активность вызывала подозрения, а аристократизм и независимость поведения раздражали. За противоречиями с элитой стояла фундаментальная причина — бескорыстный трибун свободы представлял прямую опасность для правящих кругов.

25 июля 1812 г. Миранда подписал капитуляцию, согласно которой республиканцы в обмен на гарантии эвакуировали принадлежавшую им территорию. 30 июля Монтеверде вошел в столицу, цинично нарушив условия соглашения — множество патриотов были брошены в застенки, город отдан на разграбление. В этот же день Миранда прибыл в Ла Гуа́йру и остановился в доме командира гарнизона полковника Мануэля Мария Ка́саса. Через сутки он предполагал отплыть в Новую Гранаду и продолжить борьбу. На ужине, организованном хозяином, присутствовали гражданский губернатор города Мигель Пе́нья и Боливар. Когда Миранда удалился в свои покои, офицеры решились на его арест, возложив на бывшего командующего ответственность за произошедшие неудачи. Боливар в сопровождении Тома́са Монти́льи и Рафаэля Шатильо́на разбудили спящего Миранду. Полковник Хосе́ Ми́рес отконвоировал его в крепость Сан Карлос. На следующий день по роковой случайности Касас перешел на сторону врагов, сдав крепость испанцам. Предательство Касаса стала причиной того, что предтеча американской независимости, пламенный борец за свободу Венесуэлы руками своих соратников был, по недоразумению или волей судьбы, отдан на растерзание врагам.

Восемь месяцев Миранда провел в кандалах в крепостных застенках Ла Гуайры и Пуэрто Кабе́льо. После непродолжительного нахождения в тюрьме Кастильо де Мо́рро (Пуэрто Рико) в конце 1814 г. его отправили в метрополию, где заключили в замок Ла Карра́ка, недалеко от Ка́диса. Друзья в Лондоне попытались убедить английское правительство вмешаться, но потерпели неудачу и разработали план побега. Все было готово, однако за несколько дней до намеченной даты венесуэлец перенес апоплексический удар.

После долгой болезни 14 июля 1816 г. ставшего символом целой эпохи «Первого всемирного американца» не стало. Тем не менее остались его мысли и проекты, которым было суждено реализоваться значительно позже.

_______________________________________________________________________

Глава I.
ПЕРВЫЙ ПЕРИОД БОРЬБЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ (до 1815/1817 гг.)

Если отслеживать динамику первого этапа национально-освободительной борьбы в Латинской Америке в хронологических рамках, то начинать надо с восстания мулатов на Гаити в 1790 г., перешедшего затем (в 1791 г.) в широкомасштабную войну негритянских невольников. Во главе восставших встал Франсуа Доминик Туссе́н Лувертю́р¹⁰. После присоединения в 1801 г. испанской колонии Санто Доминго весь остров Гаити (бывшая Эспаньола) оставался владением Франции. Там была принята республиканская конституция, узаконившая отмену рабства и провозгласившая равноправие граждан. Туссен был назначен пожизненным правителем. Главной целью объявлялась реставрация плантационного хозяйства на базе использования свободного от рабства крестьянского труда.

Однако Наполеон, уже начавший к тому времени создание империи, направил на остров экспедиционный корпус численностью в 34 тысячи штыков во главе с генералом Лекле́рком (мужем своей сестры) с целью восстановления прежних порядков. Участие в операции принимали многие бежавшие офицеры-мулаты: Риго́, Вильа́т, Петио́н. Французам противостояла 20-тысячная местная армия. В начале 1802 г. французские войска высадились на острове, быстро захватили восточное побережье, продвигаясь вглубь территории. Туссен призвал население к партизанской войне, но был предан своими соратниками. Когда на сторону противника перешли отряды генерала Анри́ Кристо́фа, Лувертюр оказался вынужденным заключить перемирие, предусматривавшее включение гаитянских формирований в состав французского контингента. Якобы для продолжения переговоров его обманом заманили на корабль, где он был схвачен и отправлен во Францию. 27 апреля 1803 г. Туссен Лувертюр скончался в застенках крепости Жу.

Сельское хозяйство острова находилось в плачевном состоянии, экспорт сахара практически прекратился. Уступив нажиму Парижа, конгресс США в 1806 г. наложил эмбарго на торговлю с Гаити. В довершение разразилась эпидемия малярии. После того, как до жителей дошла весть, что французы восстановили рабство на соседней Гваделупе, вспыхнули локальные очаги восстаний, началось неповиновение в гаитянских частях. Многие генералы, включая Дессали́на, Петиона, Кристофа и Клерво́, дезертировали. Повстанческую армию возглавил Жан Жак Дессали́н (родился в 1758 г. в семье раба). В октябре началось наступление инсургентов. Леклерк разоружил остававшиеся в его подчинении негритянские части, а солдат и офицеров по его приказу вывезли на баржах в океан и потопили. В ноябре Леклерк умер от малярии, его заменил генерал Рошамбо́. Из-за начавшейся войны с Англией экспедиционной корпус лишился подкреплений, неся большие потери. Война приняла бескомпромиссный расовый характер: в одном из эпизодов Рошамбо затравил негров специально привезенными с Кубы, обученными для охоты на людей собаками, приказав повесить 500 невольников. В ответ Дессалин без разбора отправил на виселицу такое же количество белых жителей. В середине ноября восставшие вступили в Порт-о-Пренс, а в конце месяца захватили Кап Франсэ́. Французы капитулировали, остатки экспедиции погрузились на суда и вышли в море, где сдались англичанам.

В Сан Доминго была опубликована Декларация независимости, а 1 января 1804 г. новое государство получило название Гаити. Особенностью первой и самой радикальной по своим методам революции в Латинской Америке было переплетение антиколониальной войны с борьбой африканских рабов за землю и отмену рабства, которая часто принимала расовый оттенок. Так, в следующем году Дессалин решил покончить с оппозицией белых — 25 февраля 1805 г. на Гаити произошло повторение «Варфоломеевской ночи», закончившейся жестокой расправой, в ходе которой были убиты более трех тысяч французов. Спастись удалось единицам, преимущественно подданным других европейских держав. На фоне проблем в Европе и в Южной Америке положение в бывшей колонии (Санто Доминго), переданной Парижу, не являлось приоритетом для королевского правительства в Мадриде.

Всего в ходе вооруженных конфликтов и войн 1791–1803 гг. погибло более 100 тысяч местных жителей — европейцев и африканцев, примерно в равном количестве. Французы потеряли приблизительно 60 тыс. человек, испанцы и англичане — еще около 50 тысяч. Население острова составляло 380 тысяч, из них десятая часть находилась на службе в армии. Милитаризация стала характерной чертой гаитянской жизни. Дессалин считал, что гаитянцы должны быть либо солдатами, либо фермерами. Самого себя он провозгласил «императором Жаком», установив военную диктатуру с опорой на армию.

В 1805 г. была принята новая конституция, закрепившая переход плантаций к государству и запрещавшая «всем белым иностранцам» владеть какой-либо собственностью. Провозглашался принцип: «Все гаитяне, независимо от цвета кожи, — негры»¹¹. При этом часть земли (согласно декрету от 24 августа 1805 г.) была передана сражавшимся в армии рабам, что сразу вызвало сопротивление «бывших свободных» мулатов и новой прослойки землевладельцев негритянского происхождения, вышедшей из рядов военной элиты, наглядно показав, что размежевание интересов походило не по расовому, а по социальному признаку. Уже в начале октября 1806 г. вспыхнули первые выступления недовольных, инспирированные указанными силами (при поддержке военного министра Гери́на и генерала Петиона). 16 октября главой правительства провозгласили генерала Кристофа, а на следующий день в местечке Понт Руж, недалеко от Порт-о-Пренса была устроена засада, в которую попал Дессалин, зверски убитый заговорщиками.

В декабре 1806 г. в Порт-о-Пренсе собралась Конституционная ассамблея, Кристоф¹² был избран президентом, однако с этим не согласился генерал Петион¹³. Завязалась вооруженная борьба. Гаити разделилось на два государства: на севере Кристоф создал империю Государство Гаити, в западных и южных районах была сформирована Республика Гаити во главе с Петионом. Первоначально Кристоф назначил себя пожизненным президентом, а в 1811 г. провозгласил себя императором Анри I, преобразовав государство в королевство. Было создано дворянское сословие, получившее пышные титулы: граф Лимонад, герцог Мармелад и т. д., владевшее огромными земельными поместьями, где в режиме рабов от зари до позднего вечера трудились крестьяне, получавшие в качестве платы мизерную часть урожая. Нарушение режима каралось телесными наказаниями, тюрьмой или смертной казнью. За порядком на плантациях следила специальная конная полиция, набранная из дагомейских негров и отличавшаяся особой жестокостью. Вместо земли народ получил изнурительный труд, обогащавший военную верхушку, и жесточайшую дисциплину. Конец императора был трагичным — после апоплексического удара, брошенный царедворцами, он застрелился 8 октября 1820 г. На следующий день был расстрелян его сын, а жена и дочери отправлены в изгнание. Во время правления Кристофа были построены первые школы и воздвигнуты мощные фортификационные сооружения.

На территории республики события развивались по иному сценарию. Петион раздал часть земель бывшим рабам, что стимулировало развитие фермерского хозяйства, однако большая часть угодий была возвращена мулатской олигархии. Началось примитивное разведение кофе, одновременно сократились плантации сахарного тростника. Доходы от налогов упали, что потребовало выпуск в обращение бумажных денег и вызвало рост инфляции. Власть Петиона в 1810–1811 гг. попытался оспорить его бывший военачальник — генерал Андрэ́ Риго́, сбежавший из французской тюрьмы и назначенный своим экс-подчиненным комендантом южного департамента, вскоре провозгласившим отделение от республики. Однако Риго умер в сентябре 1811 г., а сменивший его генерал Борге́лья капитулировал.

После переизбрания (в 1815 г.) главы республики на третий срок в 1816 г. принимается очередная «новая» конституция, пожизненно гарантировавшая полномочия вождя (с правом назначения преемника) и повторившая запрет иностранцам владеть собственностью на Гаити. Петион скончался 29 марта 1818 г. по неустановленной причине — существуют версии отравления, самоубийства, болезни. Во время его правления гаитянцы участвовали в освободительной борьбе на континенте, а сам Петион оказывал помощь Симону Боли́вару, снабжая его отряды оружием и предоставляя возможность укрываться на острове от преследований во времена неудач и поражений.

Первый революционный эксперимент в Латинской Америке завершился двояко: с одной стороны, была продемонстрирована принципиальная возможность свержения колониального господства в одной из стран южной части Америки. Гаити завоевала независимость и даже оказала посильную помощь другим креольским нациям. В бедной и разрушенной войной стране появилась возможность приобщения к образованию. С другой стороны, — гаитянский пример со всей ясностью показал отсутствие какого-либо понимания путей дальнейшего развития, как и тупиковый вариант расового противостояния. Хотя рабство было отменено, и незначительная часть земли перешла к тем, кто ее обрабатывал, стимулируя капиталистические зачатки хозяйствования, большинство земельных угодий оставалось собственностью старой (мулатской) олигархии и новой военной (преимущественно негритянской) верхушки, выдвинувшейся в ходе борьбы с колонизаторами. Это обусловило неизбежность сохранения экономического уклада, основанного на принудительном труде, когда лишь угроза репрессий со стороны властей заставляла работать, недавно переставших быть рабами крестьян. Как следствие — запредельная милитаризация олигархического по своей сути режима, консервация отсталости и обострение неравенства, появление феномена каудильизма в сочетании с монархическими тенденциями, вызвавшими к жизни практику дворцовых переворотов («пронунсиамье́нто»). Все вышеуказанные достоинства и недостатки новой социальной действительности в полной мере проявились затем в других креольских государствах, возникших в ходе освободительных войн.

* * *

В отличие от Гаити ситуация в испанских колониях Пуэрто Рико и на Кубе отличалась стабильностью, что объяснялось несколькими основными факторами. Во-первых, перипетии соперничества с европейскими державами в XVIII в. превратили их в хорошо укрепленные бастионы Испании в Карибском регионе, где находились многочисленные гарнизоны при жесткой военной власти капитан-генералов. Во-вторых, свою роль сыграло отсутствие коренного населения, которое могло бы подключиться к освободительной борьбе. В-третьих, направляемые из Новой Испании для укрепления обороноспособности островов денежные средства («ситуа́дос») в определенной степени стимулировали местное хозяйство, основой которого являлось выращивание сахарного тростника с использованием подневольного труда. Не случайно Гумбольдт назвал Кубу «островом сахара и рабов»¹⁴. Специфика Кубы состояла в том, что она представляла собой основной анклав рабовладельческого уклада в испанских территориях в Америке. При этом основанная на рабстве плантационная система была встроена в складывавшийся капиталистический рынок.

Не будет ошибкой утверждать, что именно массовое использование негров-рабов как основы экономики (равно как и в португальской Бразилии) обусловило своеобразие эволюции социальных процессов в этих странах. Также как и в португальских владениях, первостепенную важность приобрел вопрос сохранения рабства. Кубинская «сахарократия» прилагала для его решения максимальные усилия, начиная от преследования беглых невольников («симарро́нес»), укрывавшихся в «пале́нкес» (аналог бразильских «кило́мбос»), и, заканчивая оказанием давления на правительство в Мадриде с целью нейтрализовать инициативы Лондона о запрете работорговли. Несмотря на то, что Испания в 1817 г. подписала с Англией соглашение, обязавшись препятствовать торговле живым товаром, а также задерживать суда, занимавшиеся перевозкой африканцев, в первую четверть XIX в. на Кубу было завезено более 150 тыс. новых невольников¹⁵.

Совпадение интересов с американскими плантаторами юга США по поддержанию института рабства лежало в основе такого феномена, как аннексионизм. Часть местной элиты, исходя из личной выгоды и забыв о лояльности к «мадре-патрии», выступала за включение Кубы в состав Союза североамериканских штатов, полагая, что в этом случае им удастся сохранить рабский труд, составлявший основу их благополучия. Не маловажно, что значительная часть кубинского сахара направлялась в США, откуда поступал крайне нужный островитянам товар — пшеничная мука.

После революционных событий на Гаити, поставки сахара-сырца с соседнего острова сократились, чем не преминули воспользоваться кубинские плантаторы, значительно нарастив производство на экспорт и получая от этого хорошие прибыли, естественно, при поддержке, а часто и с участием губернаторов и чиновников. Дальнейшая либерализация коммерческих связей была невозможна без отмены или ослабления испанской торговой монополии. Выразителем указанных настроений стал Франсиско Ара́нго и Парре́ньо, автор труда о состоянии сельского хозяйства Кубы, всеми силами лоббировавший продление деятельности испано-кубинской компании по перевозке рабов. В итоге метрополии пришлось пойти на уступки — были смягчены ограничения на заморскую торговлю и на ввоз африканских невольников. С целью исправления демографического дисбаланса, угрожавшего конфликтами на расовой почве, была разрешена иммиграция белого населения католического вероисповедания.

В июле 1808 г. капитан-генерал Кубы Сальвадор Хосе́ де Му́ро и Саласа́р, маркиз де Сомеруэ́лос, а также кабильдо Гаваны подтвердили верность королю Фернандо VII, признали власть Севильской хунты, организовали сбор средств для борьбы с оккупантами на полуострове и заявили о войне с Францией. Прибывший на остров эмиссар Жозефа Бонапарта был казнен. Лояльность испанской короне объяснялась как боязнью межрасовых столкновений (по примеру Гаити), так и появлением ячеек местных патриотов, связанных с освободительным движением на континенте. В 1810–1812 гг. в Гаване были обезврежены антииспанские заговоры во главе с сахарозаводчиком Рамоном де ла Лус и военнослужащим Хосе́ Апо́нте (последний выступал за освобождение рабов).

В 1810 г. Куба направила в Испанию двух депутатов (одного основного и другого в качестве заместителя) для участия в работе кортесов. С этих пор политическая и экономическая история Кубы реализовывалась в увязке с событиями, происходившими в метрополии. Известны несколько проектов, подготовленных представителями местной элиты, направленных на социально-экономическое развитие острова при сохранении отношений с испанской монархией. В политическом плане выдвигались идеи создания провинциального правительства (совета), в ведение которого передавалось бы управление экономическими ресурсами. При этом военная власть сохранялась в руках капитан-генерала, назначавшегося из Мадрида. В экономической сфере предусматривался комплекс мер в интересах компрадорской буржуазии и плантаторов-рабовладельцев: отмена торговой монополии, снижение таможенных пошлин, свободный ввоз рабов и оборудования для модернизации сахарных заводов, переработки табака и хлопчатника. На основе указанных положений Хоакином Инфа́нте был разработан проект первой кубинской конституции, предполагавший республиканскую форму правления. Он был издан в Венесуэле в 1813 г.

Похожая ситуация складывалась в Пуэрто Рико, также отличавшимся стремлением к реформизму в рамках Испанской монархии. Проводником либеральных идей в испанских кортесах стал депутат от острова Рамон Па́уэр и Хира́льт. Закон, принятый кортесами (1811 г.) под его влиянием, имел важное значение для экономического развития острова. Согласно положениям законодательного акта, в Пуэрто Рико отменялись ограничения на деятельность портов, а также налог на импорт продовольствия, допускался ввоз новых пищевых культур, сельскохозяйственного инвентаря, рабов, снижались налоги, разрешалось выращивание пшеницы, привлечение белых иммигрантов, среди которых распределялись пустоши (по 4 фанеги на каждого поселенца и половина на каждого раба¹⁶). В рамках Кадисской конституции 1812 г. Пуэрто Рико стал провинцией Испанской империи. Был создан Провинциальный совет во главе с губернатором. На вторую по значению должность интенданта был назначен экономист Алехандро Рами́рес, осуществивший ряд либеральных преобразований в духе вышеуказанного закона. После реставрации монархии практически все привилегии, полученные островитянами, были подтверждены королевским декретом (1815 г.) в знак благодарности за проявленный «испанизм». Однако позитивные изменения в экономике сочетались с жестким колониальным режимом.

Союз плантационной олигархии и колониальных властей на фоне некоторых буржуазных реформ способствовал долгосрочному сохранению сложившегося статус-кво на островных территориях Испании в Карибском бассейне. Креольская элита получила экономические и политические права и не видела необходимости в обретении независимости через разрушительные антиколониальные войны.

* * *

Первое выступление жителей испанских колоний в континентальной части Южной Америки, которое можно считать началом войны за независимость, произошло в Чукиса́ке (город также носил название Ла Плата¹⁷), столице провинции Верхнее Перу (Ча́ркас или Ча́ко). Здесь была сосредоточена элита вице-королевства. В городе находились аудиенсия, президент которой был главой региона, располагались монетный двор, а также один из самых старых на континенте университетов, основанный еще в 1624 г., профессора которого часто привлекались местными властями к интерпретации королевских указов. Рядом находился центр колониальной экономики — Потоси́ с населением в 10 тысяч испанцев, на которых работали более 60 тысяч индейцев, выполняя, как и прежде, коллективную повинность — «миту́». Влияние религии было незыблемым, среди индейских масс господствовали предрассудки и религиозный фанатизм.

В 1808 г. аудиенсия отказалась признать хунту в Севилье, как преемницу королевской власти, поскольку большинство судей-оидоров были роялистами. По их мнению, Чаркас принадлежал короне, что подтверждалось «законами Индий», а, следовательно, ни одна из хунт в Испании, не имела права претендовать на представление данной территории. Хотя под давлением посланника Центральной хунты Хосе́ Мануэля Гойене́че, поддержанного архиепископом, аудиенсия согласилась признать новые власти на полуострове, ее аргументация пришлась по душе креольским радикалам. Среди них выделялся Бернардо Монтеагу́до, сыгравший видную роль в освободительной борьбе. Опираясь на юридическую доктрину, распространенную в Испании до установления абсолютизма¹⁸, патриоты потребовали возвращения суверенитета народу. Притязания на власть со стороны сестры испанского короля, принцессы Карло́ты Хоаки́ны де Бурбо́н и Па́рма, которая находилась в Рио де Жанейро, будучи женой наследного принца Португалии дона Жуа́на IV, были отвергнуты. 25 мая 1809 г. в Чукисаке произошло восстание, управление перешло к аудиенсии, ополчение возглавил креол Антонио А́льварес А́реналес. Однако уже в октябре новое руководство города подчинилось требованиям вице-короля Рио-де-ла-Платы Бальтазара Идальго Сисне́роса и признало власть Буэнос Айреса.

События в Чукисаке имели продолжение в Ла Пасе, где 16 июля 1809 г. вспыхнуло восстание, а власть перешла к кабильдо. Часть революционеров провозгласила радикальные лозунги: независимость Верхнего Перу, полное равенство креолов и испанцев, инкорпорирование во власть представителей индейцев (однако, трибу́то и мита́ сохранялись, отменили только алькаба́лу). 24 июля была создана Охранительная¹⁹ хунта из 12 человек во главе с Педро Доминго Мури́льо. В сентябре вице-король Перу Хосе́ Фернандо Абаска́ль выдвинул ультиматум — восстановить старые порядки, направив против Ла Паса войска под командованием генерала Гойенече. Хунта приняла решение подчиниться, но власть захватила группа радикалов под предводительством Хосе́ Антонио Меди́ны, оказавшая сопротивление. В итоге ополченцы потерпели поражения при Чакалта́йо и Ирупа́не, испанцы вошли в Ла Пас, вожди восстания попали в плен и были казнены 29 января 1810 г. Слова, произнесенные Мурильо на эшафоте о «зажженном факеле, который теперь никогда не погаснет» стали прологом освобождения континента. Несмотря на трагический исход, события 1808–1809 гг. положили начало войне за независимость региона от Испании.

Главой аудиенсии Чукисаки был назначен маршал Висенте Нье́то. Однако уже к концу года начались волнения в Кочаба́мбе. Повстанцев возглавил креол Эстебан Арсе́. На помощь восстанию спешила армия портеньос под командованием Хуана Хосе́ Касте́льи и Антонио Гонсалеса Балька́рсе, разгромившая роялистов в сражении при Суипа́че (7 ноября 1810 г.) и занявшая Потоси́, где накануне также произошло антииспанское восстание. Вступив в город, Кастельи приказал растрелять захваченных в плен Ньето, интенданта города Франсиско де Паула Са́нса и генерала Ко́рдобу, наглядно продемонстрировав непримиримый радикализм первой хунты в Буэнос Айресе. Примирение стало невозможным, война в Верхнем Перу перешла в фазу жестокого противостояния. При этом патриоты завладели значительными запасами серебра из хранилищ в Потоси.

Кастельи, являясь пламенным сторонником идей просвещения, призывал к равноправию индейцев, наделению их землей, отмене трудовой повинности и налогов, чем восстановил против себя креольскую прослойку. Несмотря на, казалось бы, понятные цели, индейское и метисное население не восприняло призывы революционеров. Кроме того, консервативно настроенное общество было возмущено поведением пришельцев, оскорблявших религиозные чувства местных жителей. Абстрактные понятия типа «свободы» или «прав» не были понятны подавляющему большинству простого народа, сохранявшему верность королю и католической религии. Последствия не заставили себя ждать. Лишенные опоры в чужом краю, патриоты из Буэнос Айреса потерпели разгромное поражение от войск генерала Гойенече при Уаки́ (20 июня 1811 г.). Ла Пас усмиряли индейские отряды ке́чуас под командованием ка́сика Матео Пумака́гуа, направленные из Куско и не упустившие случая свести счеты со своими историческими соперниками айма́рас. Войска портеньос отступали во враждебном окружении, отражая атаки местных крестьян и городских жителей. Сменивший Кастельи на посту командующего Хуан Мартин де Пуэйрредо́н сумел вывезти из Потоси большое количества захваченного серебра, что облегчило финансовое положение революционеров в Буэнос Айресе.

Началась затяжная война на пограничной территории между двумя испанскими владениями. После ухода портеньос с испанцами в основном сражались отряды герильи под руководством местных каудильос (Арсе́, братьев Пади́льи, Ка́сереса, Арена́леса и др.). Практически, в период с 1811 по 1813 гг. испанцы удерживали лишь города и крупные населенные пункты, а сельская местность находилась под контролем партизанских отрядов, которые иногда контролировали значительные территории, получившие название «републике́тас» (наиболее крупными из них были Ла Лагу́на, Ларека́ха, Вальегра́нде). Следующий этап освободительного движения в Чукисаке был связан с событиями в Ла Плате и возвратом в Верхнее Перу армии портеньос под командованием генерала Бельгра́но (описаны ниже) в 1813 г.

* * *

Уже в колониальный период исключительно благоприятные природные условия способствовали формированию в дельте Ла Платы основ аграрной экономики. Мягкий климат в совокупности с необъятными массивами прилегавших земель, пригодных для сельскохозяйственного использования, доступность морских коммуникаций и доминирующее положение портового города выдвинули Буэнос Айрес на первые роли в отстаивании региональных интересов перед лицом метрополии. Постепенно Буэнос Айрес установил торговую гегемонию над прибрежными и внутренними провинциями в плане вывоза их продукции, получая от этого посредническую прибыль. Произошел бурный рост экономики. В начале XIX в. Буэнос Айрес насчитывал уже около 60 тыс. жителей, расширился перечень экспортных товаров (шкуры, зерно), было открыто консула́до — орган для регулирования внешней торговли, порт посещало около 300 судов в год. Все это способствовало росту богатства местного населения в отличие от постоянно ухудшавшегося состояния хозяйства в метрополии.

Беспривязное содержание скота в пампе требовало минимальных затрат, фактически делая его даром природы. Поэтому доминировали животноводческие эстансии, экстенсивное скотоводство и наемный пеонаж с элементами принуждения (были приняты законы против бродяг — фактически против га́учос, лишившие их свободы передвижения в пампасах и возможности вольной охоты на скот). Параллельно возникли мануфактуры по выделке шкур, солению и консервированию мяса («саладе́рос»), что способствовало развитию новых форм предпринимательства. Кожевенное сырье служило сырьем для европейской промышленности. Солонина и вяленые продукты пользовались спросом на рабовладельческих плантациях в Бразилии и в Карибском бассейне, где выращивались экспортные культуры: хлопок, сахар, кофе для поставки в Англию и другие европейские страны. Креольские торговцы из города-порта стали вкладывать капиталы в саладерос и скупать земли под асьенды. Возникла смычка интересов торговой и аграрно-промышленной буржуазии с помещичьей олигархией, представители которых объединились против торговой монополии испанских купцов. Именно указанные слои населения превратились в движущую силу антиколониальной борьбы, поставив во главу угла свои экономические интересы.

Идеология автономии в значительной степени базировалась на экономических категориях. Ее выразителями в Ла Плате стали Мануэль Бельгра́но, Хуан Ипо́лито Вие́йтес, Мариано Море́но, Педро Серви́ньо. Несмотря на некоторые различия, все они выступали за развитие земледелия и укрепление институтов земельной собственности, создание сельскохозяйственных предприятий, свободную торговлю, расширение доступа к образованию. Наиболее системным представителем передовых экономических взглядов того времени являлся Бельграно.

_______________________________________________________________________

Мануэль Бельграно родился 3 июня 1770 г. в Буэнос Айресе в семье зажиточного итальянского коммерсанта. В 1786 г. он уехал учиться в Испанию, поступив в университет Саламанки. Там юноша познакомился с экономической наукой, трудами А. Смита, Д. Рикардо, идеями физиократов, критикой теорий о «третьей или мягкой» фазе меркантилизма и связанного с ним протекционизма.

В 19 лет его избрали президентом основанной в университете Академии римского права, врачебной практики и политической экономии. К этому периоду относятся написанные им позже в автобиографии слова: «мой дух захватили идеи свободы, собственности и безопасности, поскольку вокруг были тираны, которые мешали человеку, кем бы он ни был, пользоваться правами, которыми его наделили Бог и природа»²⁰.

После создания в Буэнос Айресе торгового консуладо он, используя связи при дворе, добился назначения на должность секретаря указанного учреждения. В мае 1794 г. Бельграно прибыл к месту гражданской службы.

12 лет (1794–1806) посвятил Бельграно работе в консуладо. В этот период он принимал участие в отражении английской агрессии в Ла Плате, получив чин старшего офицера (сержант-майора). После освобождения Буэнос Айреса Бельграно присоединился к секретному обществу портеньос, выпускал газету «Корре́о де Коме́рсио», где печатал свои статьи посвященные коммерции, промышленности, статистике, образованию.

В них ощущалось влияние философии сенсуализма (работ Кандилья́ка), прежде всего, тезиса о моральной ответственности индивидуума, как основы индивидуальной политической и экономической свободы. Получили развитие идеи итальянского философа Антонио Хенове́си о комбинации метода абстракций с изучением особенностей каждой страны, что, как считал автор, было абсолютно необходимым для достижения процветания государства и счастья его граждан. Он полагал истинным утверждение итальянца о том, что интерес может рассматриваться как единственная движущая сила человеческой деятельности. Соглашался с испанским министром-реформатором Ховелья́носом, что законы должны лишь устранять препятствия, ограничивающие действие этой эмпирической категории, отстаивая свободу конкуренции и выступая против монополии в любом проявлении, будь то ценовая политика или манипуляции с предложением объектов потребления. Также разъяснялись тезисы Адама Смита о роли золота и серебра, как меры стоимости и инструмента обращения товаров. Вывод английского ученого об установления справедливой цены через баланс спроса и предложения представлял для Бельграно незыблемую аксиому экономической науки. Концепции физиократов, усвоенные через труды Фернандо Галиа́ни, проявились в словах креольского экономиста о том, что только сельский труд, освобожденный от всех искусственных помех и ограничений, является истинным предназначением человека и источником прибавочного продукта (через коммерцию). Осуществление торговой политики, по его мнению, было, есть и будет прерогативой государства, поскольку от ее воплощения зависело состояние дел в сельском хозяйстве и промышленности. В своих экономических исследованиях Бельграно доказывал необходимость освобождения производителя, будь то хлебопашец, скотовод, а также коммерсант от конкуренции с недобросовестными привилегиями, полученными другими хозяйствующими субъектами с использованием политических методов.

После революционных событий 25 мая 1810 г. Бельграно, был избран членом Патриотической хунты. По распределению обязанностей он занимался военными делами и образованием. Вспомнив военный опыт Бельграно, его поставили во главе экспедиции в Парагвай, добивавшийся автономии от Буэнос Айреса. Однако в январе 1811 г. патриоты потерпели поражение у реки Парагуари́. Бельграно отступил на юг, но в местечке Такуари́ испытал горечь очередного разгрома. После возвращения в столицу Бельграно представил отчет Военному совету, доказав свою невиновность. Затем он снова посетил Парагвай уже с дипломатической миссией, где 12 октября подписал договор, по которому Асуньсьон сохранил особый статус.

В январе 1812 г. Бельграно был направлен в Роса́рио с задачей создать укрепления, которые бы препятствовали рейдам испанской эскадры из Монтевидео вверх по реке Парана́. 27 февраля над двумя батареями патриоты первый раз подняли бело-голубой флаг, ставший символом независимых Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы, а затем Аргентинской республики.

В марте 1812 г. Бельграно назначили командующим вспомогательной армии в Верхнем Перу, недавно потерпевшей поражение от роялистов. Понимая необходимость опоры на местное население, без поддержки которого трудно было рассчитывать на успех, генерал предлагал, в том числе экономические меры: развитие внутренней торговли, создание мануфактур, строительство дорог, внедрение всеобщего начального образования.

24 августа 1812 г. Бельграно выиграл сражение при Тукумане, а в феврале следующего года — повторил успех в окрестностях Сальты, остановив продвижение роялистов к Монтевидео, что фактически спасло завоевания Майской революции. Конституционная ассамблея приняла декрет о награждении Бельграно почетным оружием и 40 тысячами песо. Его ответ был лаконичен — ни добродетель, ни таланты не имеют цены и не могут быть компенсированы деньгами, не потеряв при этом свою ценность. Не приняв награду, он направил денежные средства на строительство четырех школ в освобожденных провинциях. Уже в начале октября патриоты потерпели поражение в битве при Вилькапу́хио, а спустя месяц — при Айо́уме. Бельграно отступил к Сальте. В январе 1814 г. он передал командование Северной армией генералу Сан Мартину.

В 1814–1816 гг. Бельграно принимал участие в работе посольской миссии, направленной в Англию с целью поиска возможностей для установления мира с Испанией. Главным выводом отчета, представленного руководителям провинции, стало обоснование необходимости объявить о независимости Ла Платы. По мнению авторов, для скорейшего достижения указанной цели не исключалась монархическая форма правления. Тем не менее, монархизм Бельграно был обусловлен исключительно требованиями момента, неблагоприятным положением дел, ни в коем случае не меняя его демократических убеждений.

После возвращения из Европы Бельграно, назначенный командовать силами северного региона, присоединился к работе Национального конгресса в Тукума́не, который 9 июля 1816 г. торжественно провозгласил независимость Объединенных провинций. Спустя несколько дней, Бельграно утвердили главнокомандующим Северной армией. На этом посту он оставался в течение трех лет. Тем не менее, военная карьера стала клониться к закату — за этот период Бельграно не добился ни одного внушительного успеха, ограничиваясь позиционными боями с монтонерос в находившихся в состоянии перманентного мятежа прибрежных провинциях.

У Бельграно был свой план борьбы с испанцами на континенте. В частности, в противовес намерению Сан Мартина осуществить морскую экспедицию в центр испанского господства на континенте — Лиму, он считал целесообразным высадиться в окрестностях Ареки́пы, чтобы в комбинации с частями Северной армии вытеснить испанцев из высокогорных районов сьерры, прижать к побережью и добиться окончательной победы. Жизнь рассудила спор двух генералов, подтвердив, хотя и с оговорками, правоту стратегического видения Сан Мартина.

29 августа 1819 г. уже серьезно больной Бельграно получил разрешение оставить войска. Отъезд генерал лишил армию морального стержня — три тысячи предоставленных себе, разочарованных безразличием властей солдат, стали легкой добычей анархии, взбунтовавшись в местечке Ареки́то. Северная армия прекратила свое существование, сгинув в пучине гражданской войны.

1 апреля следующего года генерал, наконец, вернулся в Буэнос Айрес. Жизнь медленно угасала. Бельграно ушел молодым, последние слова, произнесенные в семь часов утра 20 июня 1820 г., были посвящены родной земле: «Я думал о вечности, в которую ухожу, думал о любимой мной земле, которую оставляю. Надеюсь, что добросовестные граждане избавят ее от несчастий»²¹.

Так закончился жизненный путь выдающегося гражданина Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы Мануэля Бельграно. Будучи сугубо штатским человеком, склонным к научным исследованиям экономистом, он безропотно принял на себя тяжелую ношу практической революционной борьбы и военной деятельности. Главный памятник Мануэлю Бельграно, установленный на площади 25 Мая в Буэнос Айресе, представляет собой конную статую, где всадник сжимает древко флага — национального бело-голубого знамени, первый раз поднятого им на берегах реки Парана́ в далеком 1812 г.

_______________________________________________________________________

Ярким представителем «абсолютного либерализма» в экономике был Мариано Море́но, радикально выступивший за полную свободу конкуренции без каких-либо ограничений, что отвечало устремлениям «Лондонского сити». Он отметился как автор «Меморандума землевладельцев и скотоводов» («Representación de los Hacendados»), в котором выступил на стороне английских купцов. Это дало основание современникам обвинить его в англофилии, хотя такая крайность взглядов объяснялась естественной реакцией на 300-летнее торговое засилье Испании и конкретными интересами господствовавшего класса.

Дело в том, что в 1809 г. Англия, будучи союзницей Испании, заключила с ней кабальный торговый договор, получив привилегированный доступ на рынок колоний. В Буэнос Айресе англичане добились отмены закона об обязательной продаже товаров на консигнационные склады креольским коммерсантам — по большей части выступавших партнерами испанских торговых кругов (их называли «монополистами»), что открыло широкие возможности для демпинга, от которого страдали местные производители и ремесленники, уклонения от уплаты налогов, несанкционированного вывоза металлических денег и других эксцессов. Несмотря на протесты консуладо, Лондон, опираясь на заинтересованные круги торгово-помещичьей олигархии, начал успешную экономическую экспансию в Ла Плате. Хотя англичане в целом поддержали освободительное движение на континенте, они всегда ставили на первое место собственные деловые интересы.

Основные политические события развернулись в Ла Плате в 1806–1807 гг. в связи с английской интервенцией, явившейся в определенной мере результатом планов Франсиско Миранды добиться освобождения испанских колоний с помощью Англии. При этом главной задачей Лондона было получить доступ к новым рынкам в условиях континентальной блокады в Европе. После захвата голландской колонии на мысе Доброй Надежды адмирал Хоум По́фэм самовольно отплыл к берегам Ла Платы, намереваясь утвердиться в Буэнос Айресе (сокращенно Ба́йресе), являвшимся крупнейшим центром региональной торговли. Вскоре он получил полное одобрение своих действий со стороны английского правительства. 25 января 1806 г. отряд англичан во главе с генералом Вильямом Бересфо́рдом, высадившись в предместье столицы Ки́льмесе, вошел в Буэнос Айрес. На следующий день была издана прокламация, обещавшая жителям колонии справедливое управление, защиту частной собственности, сохранение католической религии и гарантированное право свободной торговли со всеми нациями. Однако, несмотря на, казалось бы, правильную политику, местные жители увидели в британцах оккупантов, покушавшихся на власть их суверена — испанского короля. Чувство гордости было ущемлено.

Вице-король Рафаэль Собремо́нте бежал в Ко́рдобу, сопротивление возглавили француз на испанской службе Сантьяго де Линье́рс и креол Хуан Мартин де Пуэйрредо́н, организовавший провинциальное ополчение, ядро которого составили пеоны близлежавших поместий.

Пуэйрредон дождался прибытия Линьерса, поставленного губернатором Монтевидео во главе войск (1,3 тыс. штыков), направленных на освобождение Байреса. 11 августа креолы и испанцы приблизились к городу в районе Корра́лес де Мисере́ре, а на следующий день при поддержке горожан пошли на штурм крепости и английских казарм. Бересфорд выкинул белый флаг. Англичане поздно поняли свою оплошность, которая, как отмечал генерал, состояла в том, что они пришли на берега Ла Платы как завоеватели, а не освободители от испанцев. Больше Лондон никогда не повторял эту ошибку.

Собравшееся 14 августа заседание кабильдо отстранило от власти вице-короля Собремонте, объявив его больным (согласно законам империи, смещение наместников входило исключительно в компетенцию Совета по делам Индий), передав Линьерсу военные полномочия. В дополнение к испанским войскам было сформировано 5 батальонов из креолов, при этом общее количество войск превысило 8 тыс. солдат, что позволило в следующем году отразить еще одну попытку превосходящих сил англичан в 12 тыс. человек под командованием генерала Уайтло́ка захватить Буэнос Айрес.

Последствия победы имели важное значение: в противовес испанской партии, которую возглавил алькальд Буэнос Айреса Марти́н де Альса́га, сформировалась креольская партия, опиравшаяся на местное ополчение. Набирали популярность идеи освобождения от Испании, не сумевшей защитить свою колонию. Провозглашалась свобода торговли. В экономическом плане хунта снизила экспортные пошлины, открыла несколько портов для торговли с Европой, приняла декрет о поддержке горной промышленности, а также приступила к реформе школьного образования.

Уже 1809 г. Центральная хунта в Испании прислала нового вице-короля Бальтаза́ра Сисне́роса. Поводом к смещению Линьерса послужила его встреча с эмиссаром Наполеона маркизом де Сассэне́ — Франция также имела планы на богатую провинцию в Америке. К тому времени в Байресе уже начали действовать секретные патриотические общества, в которых участвовали видные представители креолов Никола́с Родри́гес Пе́нья, Мариано Море́но, Мануэль Бельгра́но, Хуан Касте́льи, Фелисиано Чикла́на, Хуан Виамо́нте, Хуан Хосе́ Па́со, Мануэль Саррате́а, Тома́с Ги́до и другие, сыгравшие ключевую роль в революционных потрясениях в Рио-де-ла-Плате. Именно они инициировали созыв расширенного кабильдо, поддержанного горожанами и креольскими войсками, результатом чего стало отстранение от власти королевского наместника в рамках Майской революции, произошедшей 25 мая 1810 г.

Далее события развивались стремительно: была сформирована временная Правительственная хунта, вначале выступавшая от имени плененного короля Фернандо VII. В ее состав вошли: командир полка «патрициев» Корнелио де Сааве́дра, Морено и Пасо, секретарями стали Кастельи и Бельграно. Морено попытался провести радикальные реформы, а том числе аграрную, предлагая ограничение размеров земельной собственности, чем сразу вызвал недовольство крупных латифундистов-скотоводов. Он успел внедрить демократические изменения в систему образования, начал строительство школ. При нем стала выпускаться «Гасета де Буэнос Айрес», открылась публичная библиотека. Вскоре первая хунта была заменена так называемой Большой (Консервативной) хунтой во главе с Сааведрой при участии представителей провинций. Бельграно и Кастельи были отозваны из армии и отданы под суд. Морено покинул правительство, отправившись с дипломатической миссией в Европу, во время которой умер. Влияние радикалов ослабло, власть перешла к умеренным кругам. Сарратеа был направлен к португальскому двору в Рио для ведения переговоров по созданию в Ла Плате конституционной монархии.

В сложных условиях военного противостояния требовалось усиление исполнительной вертикали — в сентябре 1811 г. функции принятия решений перешли к триумвирату, неформальным лидером которого стал Бернардино Ривада́вия. Он попытался продолжить политику Морено (по одному из декретов предусматривалось наделение землей иностранцев наравне с местными уроженцами, запрещался ввоз рабов, объявлялось о созыве законодательной ассамблеи). На другом берегу реки укрепились роялисты — новым вице-королем Рио-де-ла-Платы Регентский совет в Испании назначил Хавье́ра де Эли́о, который обосновался в Монтевидео.

В южной части континента начался первый период войны за независимость (1810–1814 гг.), связанный с борьбой между революционными силами в Ла Плате и роялистами, укрепившимися в Перу и на Восточном берегу реки Уругвай. Постепенно испанцы и их сторонники оправились от шока. Сиснерос, Альсага, а также некоторые члены кабильдо плели нити заговора в Буэнос Айресе, которому угрожала королевская эскадра из Монтевидео. Оппозиция консолидировалась в Кордобе, где Линьерс, верный испанской короне, начал собирать силы для марша на столицу. Патриотическая хунта срочно сформировала экспедиционный корпус в 1,2 тыс. штыков под командованием Франсиско О́ртиса де Ока́мпо и Антонио Балька́рсе, направив его на подавление происпанских сил. По настоянию радикальных членов хунты (Морено и Кастельи) Линьерс и губернатор Кордобы были расстреляны. Главой провинции назначили Пуэйрредона, которому удалось добиться восстановления гражданского мира. 22 августа кабильдо Кордобы заявило о поддержке новых властей в Буэнос Айресе. Несколькими днями раньше священник Грегорио Фу́нес был направлен в качестве депутата от провинции в Правительственную хунту.

Майская революция в Буэнос Айресе остро нуждалась в поддержке соседних регионов и расширении пространственных границ, так как роялисты, укрепившись в Лиме и Монтевидео, рассчитывали объединить усилия и легко справиться с очагом антииспанского сопротивления в Ла Плате. Поэтому, подавив беспорядки в Кордобе, войска патриотов продолжили путь к Тукума́ну и Са́льте, одержав первую победу при Суипа́че. Армия портеньос вступила в Чаркас. Верхнее Перу признало власть Правительственной хунты. Однако индейское население отнеслось к революционерам с недоверием, а имущие классы — с враждебностью. Инсургенты представлялись врагами, покушавшимися на короля и порядок. Негативное впечатление усугублялось поведением солдат и офицеров, пренебрегавших укоренившимися в обществе традициями, демонстрировавшими атеизм и неуважение к религии. 3 декабря 1810 г. губернатором Верхнего Перу был назначен Пуэйрредон, однако ему не удалось переломить ситуацию.

_______________________________________________________________________

Хуан Мартин де Пуэйрредон родился 18 декабря 1777 г. в Буэнос Айресе в семье разбогатевшего французского коммерсанта. Образование получил в Париже, где изучал гуманитарные науки.

Во время английской интервенции в Ла Плату Пуэйрредон за счет собственных средств занимался организацией и обеспечением креольского ополчения. В качестве признания заслуг Линьерс присвоил ему звание команданте (майора) кавалерии.

После изгнания англичан кабильдо направило молодого креола с дипломатической миссией в Мадрид с целью ходатайствовать перед монархом о компенсации жителям Буэнос Айреса «их страданий и усилий путем предоставления определенных льгот, прежде всего торговых». На аудиенции всесильный министр Годой заявил Пуэйрредону, что правительство никогда не согласится с просьбами портеньос, поскольку они противоречили безопасности империи, — колонии, дескать, позволено развивать сельское хозяйство и горное дело, но не вмешиваться в вопросы торговых отношений с третьими странами. Более того, фаворит королевы пообещал направить в Буэнос Айрес испанские войска для восстановления власти вице-короля и пресечь «дерзкие выходки» его жителей. В качестве реакции на несправедливость возникли мысли о независимости, которые Хуан Мартин изложил в письмах в кабильдо. Однако сторонники монархии в городском совете объявили его в революционных настроениях и заявили о нежелательности возвращения.

По прибытию в порт Монтевидео 4 января 1809 г. Пуэйрредон был арестован, проведя в тюрьме 45 дней, после чего губернатор Элио отправил его под конвоем в Испанию. На траверзе порта Сантос судно попало в шторм и затонуло. Через несколько дней, воспользовавшись ослаблением надзора, он сбежал. 15 июня 1809 г. Хуан Мартин вернулся в Буэнос Айрес, где был арестован, но с помощью друзей сумел бежать уже от «своих» властей.

Оказавшись в Рио, он по поручению патриотов начал переговоры с принцессой Карло́той о поддержке ее притязаний на правление в бывшем вице-королевстве. Это была попытка добиться отделения от Испании с помощью монархического варианта. Ему предложили возглавить 10-тысячный португальский корпус для борьбы с испанцами в Ла Плате, но Пуэйрредона категорически отказался. Отношения с португальским двором были испорчены, положение становилось опасным. Тайно сев на корабль, он высадился в 20 лигах от Буэнос Айреса, где узнал, что 25 мая в столице произошла революция.

Патриотическая хунта сразу привлекла Пуэйрредона к сотрудничеству, назначив его в августе 1810 г. губернатором Кордобы. Уже в декабре Пуэйрредон получил новое предложение — возглавить власти в Верхнем Перу. Проанализировав причины поражений от испанцев, он в докладе правительству сделал простой и лаконичный вывод — креолам нужна обученная и дисциплинированная армия, иначе неминуемы еще более тяжкие несчастья. После роспуска Консервативной хунты в Буэнос Айресе Пуэйрредон одним из первых декретов триумвирата (Чиклана, Сарратеа и Пасо) был утвержден главнокомандующим войсками в Верхнем Перу и по поручению триумвиров заключил перемирие с генералом Гойенече, отступив к Ята́сто, где в марте 1812 г. передал командование Бельграно. Ситуация вынуждала патриотов искать передышку.

Внутренняя ситуация характеризовалась роспуском провинциальных хунт. Во властных структурах установилась гегемония Буэнос Айреса — из 12 вновь назначенных губернаторов 9 были портеньос²². Ассамблея избрала Пуэйрредона членом правительства, вместо сложившего свои полномочия Пасо. Понимая вред столичного локализма, Хуан Мартин предлагал созвать Национальный конгресс в одной из провинций. Вместе с другими триумвирами (Ривадавией и Чикланой) Пуэйрредон принимал участие в подавлении мятежа сторонников Испании и казни бывшего алькальда Байреса, героя сопротивления английской интервенции Альсаги, хотя и прилагал силы для того, чтобы остановить кровопролитие. Правительство обвинили в тирании и узурпации полномочий. При поддержке военных новыми триумвирами были назначены Пасо, Пе́нья и Антонио А́льварес Хо́нте. Члены первого триумвирата не оказали никакого сопротивления. В конце 1812 г. Пуэйрредон был отправлен в ссылку в провинцию Ку́йо, но в 1815 г. его утвердили делегатом от Сан Луиса для участия в работе Национального конгресса в Тукумане. 5 мая 1815 г. Хуан Мартин де Пуэйрредон был избран Верховным директором Объединенных провинций Ла Платы. Опираясь на поддержку патриотического крыла, он добился провозглашения независимости, которое состоялось 9 июля 1816 г. Началась борьба за переезд Национального конгресса из Тукумана в Буэнос Айрес с тем, чтобы консолидировать исполнительную и законодательную ветви власти, а также ослабить влияние столичного кабильдо на провинции, сгладить противоречия между ними и портеньос.

Хотя обстановка развивалась в направлении дезинтеграции и хаоса (для большинства населения завоеванная свобода означала право на беспорядки, неподчинение любой власти и неуважение к законам), Пуэйрредону удалось на какое-то время восстановить единство, обеспечив недолгий период относительной стабильности. С целью наведения порядка в государственных финансах был организован учет кредитной задолженности государства. Предусматривалось создание Национальной кассы, по существу, — предшественника Центрального банка, приняты декрет о Монетном дворе, Таможенный регламент, Временный конституциональный регламент.

Пуэйрредон боролся с монополией владельцев соляных промыслов и крупных асьенд, заставив их снизить спекулятивные цены. Он использовал снятие Испанией торговой блокады (английский премьер Дж. Каннинг выступил против инициативы Священного союза о восстановлении власти короля Фернандо VII в Америке) для стимулирования внешней торговли, в первую очередь, экспорта зерна.

В области образования Верховный директор способствовал открытию школ, одну из стипендий Пуэйрредон оплачивал из своего жалования. Для повышения образовательного уровня офицерского корпуса была основана Математическая академия. В мае 1819 г. конгресс одобрил проект создания в столице Национального университета (открытия которого власти Буэнос Айреса добивались более 40 лет).

Во внешней и внутренней политике Верховный директор столкнулся с угрозой направления из Кадиса испанской карательной экспедиции, интервенцией португальцев на Восточный берег, соперничеством уругвайского каудильо Хосе́ Арти́гаса, анархией и обособлением прибрежных провинций. Пуэйрредон отверг инициативу некоторых членов конгресса направить посольство в Рио для ведения переговоров о передаче Объединенных провинций под протекцию португальского двора. В то же время он отправил ноту вторгшемуся в Уругвай португальскому генералу Леко́ру, потребовав вывести войска. Это был ультиматум, но без обязанности объявлять войну в случае его неприятия. Задача была не из легких — надо было укреплять внутренний порядок, избежать войны с Португалией, поддерживая при этом уругвайцев, отказывавшихся подчиняться и провоцировавших враждебные действия со стороны Бразилии.

Обострившиеся финансовые проблемы (бумажные деньги стоили треть номинала и не принимались властями даже в качестве уплаты налогов) вынудили Пуэйрредона ввести дополнительные поборы и прибегнуть к принудительным займам. Эти меры вызвали неудовольствие и сопротивление в кругах портеньос. Однако они обеспечили создание Андской армии, освободившей от испанского господства Чили, что укрепило аргентино-чилийский альянс и позволило в дальнейшем осуществить освободительный поход в Перу.

20 апреля 1819 г. была принята конституция Объединенных провинций, а 24 числа Верховный директор обратился к народным избранникам с просьбой освободить его от исполнения обязанностей главы государства. Сразу после этого резко активизировались недруги ушедшего правителя. Пуэйрредон принял решение уехать из страны, надеясь, что его отъезд принесет спокойствие во внутриполитическую жизнь. 1 февраля 1820 г. он покинул Буэнос Айрес, укрывшись в Монтевидео. Через год Пуэйрредон вернулся в Буэнос Айрес, удалившись в имение и занявшись частной жизнью. За годы революции его состояние значительно уменьшилось и приносило незначительный доход. Положение осложнялось тем, что правительство Ривадавии в 1826 г. обвинило его в неуплате налогов. И хотя суд снял все претензии, Пуэйрредон, спустя некоторое время, убыл в Европу, возвратившись в Буэнос Айрес лишь в период диктатуры Мануэля Ро́саса (в 1849 г.). Он умер 13 марта 1850 г. на своей вилле в Сан Иси́дро.

Исторической заслугой Пуэйрредона явилась организация нации, принесшая, пусть и не на долгий срок, необходимый для ее сохранения порядок, давший возможность консолидировать ресурсы, используя которые Сан Мартин смог разгромить испанцев в Чили и совершить экспедицию в Перу.

_______________________________________________________________________

Распространение анархии привело к тому, что неудачи в Верхнем Перу стали неизбежными. Патриоты потерпели поражение от генерала Гойенече в сухопутном сражении на реке Десагуаде́ро при Уаки́ и от испанской эскадры в морском бою в дельте Ла Платы (2 марта 1811 г.). В следующем году новым командующим Северной армией (ее также называли Вспомогательной, имея в виду, что главный удар наносился у стен Монтевидео) был назначен Бельграно. Под его руководством креольские войска дважды разгромили противника в провинции Тукуман (в сентябре 1812 г. и в феврале 1813 г.), но не смогли развить успех. В Верхнем Перу сложилась патовая ситуация, когда ни одной из сторон не удавалось достичь решающего перелома.

Первый триумвират провел ряд реформ: распустил королевскую аудиенсию, сформировал новую судебную систему, приступил к обсуждению аграрной проблемы. Среди патриотов уже отчетливо наметились расхождения по поводу будущей власти: внутренние и прибрежные провинции выступали за федеративное устройство, в то время как либералы, представлявшие интересы торговой буржуазии Буэнос Айреса, стремились к унитаризму. В столице по лекалам масонских лож было создано Патриотическое общество, руководителем которого стал Монтеагудо. Кроме завоевания независимости одной из целей общества провозглашалось просвещение народных масс. «Невежество — источник всех несчастий человека. Оно создает, с одной стороны, тиранию, а с другой — покорность, которая превращается в рабство», — писал Монтеагудо²³.

В след за Патриотическим обществом на первый план политической борьбы вышла ложа «Ла́утаро»²⁴, основанная креольскими офицерами Хосе́ Франсиско де Сан Марти́ном, Карлосом Марией де Альвеа́ром, Хосе Сапио́лой и некоторыми другими, покинувшими королевскую службу в Испании и предложившими свои знания и опыт правительству портеньос. К тому времени триумвиры уже потеряли доверие значительной части населения провинции. В октябре 1812 г. при поддержке войск столичного гарнизона, куда входил сформированный Сан Мартином полк конных гренадер, создается Второй триумвират, в состав которого вошли члены ложи (Пасо, Родригес Пенья, Альварес Хонте).

Новые власти сразу объявили созыв Конституционной ассамблеи с участием представителей провинций. Первое заседание состоялось 31 января 1813 г. Ее лидером стал Альвеар, заметную роль играл Монтеагудо. Ассамблея не провозгласила независимость, но приняла дальнейшие решения по изменению политической системы, отменив присягу Фернандо VII, инквизицию, титулы знати, принудительные работы индейцев — миту и энкомьенду, майорат, а также утвердила национальные символы: флаг, герб и гимн. С монет стерли изображение короля, а день 25 мая был объявлен гражданским праздником. В то же время ассамблея отказалась принять в свой состав депутатов от Уругвая, которым было дано указание настаивать на конфедеративной форме будущего государства. Несмотря на возникшие противоречия, войска патриотов, действовавшие на уругвайской территории под командованием Хосе́ Рондо́, одержали победу под Серри́то и осадили Монтевидео, находившийся под контролем испанцев.

В январе 1814 г. в связи с внутренними распрями и ухудшением военной обстановки стала очевидной необходимость усиления исполнительной власти. Для единоличного руководства была учреждена Директория — должность Верховного директора Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы. Первым директором ассамблея избрала родственника Альвеара, дона Херва́сио Поса́даса. Основные усилия Директории были направлены на взятие Монтевидео, осада которого продолжалась уже два года. Чтобы лишить защитников крепости коммуникаций с Испанией Директория вооружила несколько торговых судов, поставив во главе эскадры ирландского моряка Гилье́рмо Бра́уна, который в морском сражении у острова Марти́н Гарси́я разбил испанцев, обеспечив, таким образом, капитуляцию Монтевидео. Войска патриотов под командованием Альвеара заняли город. Однако наряду с успешным завершением уругвайской кампании Северная армия (командование которой к тому времени принял Рондо́) в ноябре 1814 г. потерпела очередное поражение на границе с Верхнем Перу при Си́пе-Си́пе.

Попытки Посадаса создать конституционную монархию с наследным принцем одной из европейских династий для того, чтобы оградить Объединенные провинции от нападения испанцев и внутренней анархии (для чего в Старый Свет для ведения переговоров были направлены Ривадавия и Бельграно) не встретили понимания среди патриотического крыла. По решению ассамблеи пост Верховного директора занял Альвеар. Однако неудачная кампания на севере наряду с планами установить английский протекторат подорвали его авторитет, вызвав недовольство креольского общества. Уже в апреле 1815 г. восстали войска, направленные на борьбу с Артигасом, подчинившим себе к тому времени прибрежные провинции Э́нтре Ри́ос, Коррье́нтес и Са́нта Фе. Альвеар был смещен, ассамблея распущена, Верховным директором был назначен Хосе́ Рондо́, которого временно замещал А́льварес То́мас. Далее произошел ряд политических пертурбаций и власть снова перешла к кабильдо Буэнос Айреса, объявившего о созыве Национального конгресса, который в марте 1816 г. начал работу в Тукумане. В мае того же года депутаты избрали Пуэйрредона Верховным директором. Его кандидатура явилась компромиссом между провинциями и портеньос, что дало возможность на недолгое время установить национальное согласие.

Заседания конгресса проходили под непосредственным влиянием губернатора провинции Ку́йо генерала Сан Мартина и Бельграно, вернувшегося к тому времени из Европы. Оба они были убежденными сторонниками освобождения от власти Испании, но в силу объективных обстоятельств не отвергали монархические идеи. 9 июля 1816 г. была принята Декларация независимости Объединенных провинций Ла Платы. Уже 21 июля она была расширена уточняющей записью — «и от любого иностранного господства» с тем, чтобы исключить варианты с приглашения в Ла Плату европейских королевских особ. Таким образом, суверенитет провозглашался не только от метрополии, но и от любого иностранного господства. Тем самым был сделан окончательный выбор в пользу республиканской формы правления, что поставило крест на монархических намерениях части депутатов.

Несмотря на внутреннюю неустойчивость, был сделан важный шаг в направлении достижения южноамериканского единства, поскольку принятая Декларация конкретно говорила о независимости Объединенных провинций Южной Америки.

* * *

Несмотря на то, что Парагвай входил в вице-королевство Рио-де-ла-Платы, там сформировалась отличная от других провинций социально-экономическая модель, основанная на энкомье́нде и иезуитских миссиях. После изгнания Ордена Иисуса принадлежавшие миссионерам земли были распределены среди местного населения, включая индейцев и метисов, занимавшихся возделыванием сельскохозяйственных культур, прежде всего, йе́рба-ма́те (травяного чая) и табака, вывозившихся на экспорт через порт Буэнос Айрес, который установил посредническую монополию. Парагвай изначально имел тесные связи с пограничными районами Бразилии, завязанными на речную систему Параны для сообщения с центральными провинциями, хотя и подвергался при этом частым набегам португальцев. Указанная специфика обусловила особенности положения дел в бывшей интенденсии в период после Майской революции.

Первоначально испанский интендант Бернардо Вела́ско отказался признать Правительственную хунту портеньос, которая, исходя из необходимости укрепления революционных завоеваний и объединения ресурсов в борьбе с испанцами, стремилась распространить собственную юрисдикцию во всех частях вице-королевства. Результатом явились торговая блокада, перекрытие речного сообщения и экспедиция Бельграно, избежавшая полного разгрома лишь благодаря симпатиям креольских военных (Мануэля Каба́ньяса и Хуана Гама́рры), связанных с портеньос еще со времен совместного отражения английской интервенции. Однако указанные события запустили процесс размежевания.

На случай антиколониального выступления Веласкес запросил помощь португальцев из Рио Гранди ду Сул, которая была обещана в обмен на признание суверенных прав над Парагваем принцессы Карлоты. Но патриоты смогли опередить губернатора — 14 мая 1811 г. началось восстание, которое возглавил Педро Хуан Кавалье́ро и ряд других креольских офицеров. На следующий день был образован триумвират, куда вошли Хосе́ Гаспа́р Родри́гес де Фра́нсиа²⁵ и капитан Хуан Валериано де Сева́льос. Третье место временно сохранили за Веласкесом. В июне была созвана Генеральная ассамблея, губернатора отстранили от власти и утвердили хунту из пяти человек. С Буэнос Айресом был подписан договор, в котором портеньос признали самостоятельность региона (до созыва Общенационального конгресса всех провинций Ла Платы), восстановили свободу судоходства и пошли на экономические уступки (передав парагвайцам сбор налогов от продажи йерба-мате и отменив табачную монополию) взамен на неопределенные обещания по оказанию взаимной помощи и возможного установления федеративных отношений. Однако Асуньсьон отказался направить своего представителя на заседания Конституционной ассамблеи в Буэнос Айрес, проведя всеобщие выборы в собственный конгресс, который начал работу 30 сентября 1813 г. Указанные действия были расценены портеньос как нарушение договора, что вновь привело к разрыву отношений.

В октябре на территории Парагвая была провозглашена республика, управлять которой назначались два консула (за основу бралось римское право), менявшиеся во главе правительства каждые четыре месяца. Ими стали Франсиа и Фульхенсио Йе́грос То́ррес. Уже в 1814 г. очередной конгресс утвердил Франсиа «верховным диктатором» республики, передав ему всю полноту власти сроком на три года, а уже в июне 1816 г. депутаты наделили Франсиа пожизненными полномочиями (благо в римском праве можно было найти любые прецеденты). Сформировался режим личной диктатуры, направленной на сохранение политической обособленности страны как от региона Ла Платы, так и от Бразилии, что усилило ее географическую изоляцию.

Таким образом, Парагвай стал первым государством в Испанской Америке, провозгласившим независимость как от метрополии, так и от бывшей столицы вице-королевства, претендовавшей на установление политической и экономической гегемонии в регионе. По причине отсутствия в стране испанских войск и слабости властей в Буэнос Айресе, занятых другими проблемами, процесс отделения произошел в относительно мягкой и быстрой форме.

Пример Парагвая оказался заразительным для Уругвая и Верхнего Перу, хотя им удалось получить независимость лишь на более поздних этапах.

* * *

После ухода англичан (1807 г.) в Монтевидео укрепились испанские войска. В феврале 1811 г. в местечке Асе́нсио произошло первое выступление креолов против колониальных властей. На роль руководителя восставших постепенно выдвинулся Хосе́ Херва́сио Арти́гас, разбивший испанцев в сражении при Лас Пье́драс. Поскольку независимость Ла Платы не могла быть гарантирована, пока испанцы владели Монтевидео, на помощь уругвайцам для осады города были направлены части из парагвайской экспедиции Бельграно.

Однако среди креолов отсутствовало единство. Между командовавшим объединенными силами полковником Хосе́ Рондо́ и уругвайцем возник острый конфликт. В это время принцесса Карлота направила на помощь испанцам португальские войска маршала Диого де Со́узы и патриоты были вынуждены отступить. В октябре 1811 г. в Рио де Жанейро при посредничестве английского посланника лорда Стрэ́нгфорда между вице-королем Элио и триумвиратом в Буэнос Айресе был подписан акт о прекращении военных действий. Лондон нуждался в мире для торговли в регионе (крупная креольская буржуазия стала младшим партнером британского капитала), правительство портеньос — в передышке после поражения при Уаки.

Артигас не принял условия договора, заключенного без его участия, заявив, что продолжит сражаться против испанцев и португальцев. Его отряды начали отходить к реке Уругвай. К военным стали присоединяться обитатели эстансий. Причина заключалась в том, что большая часть сельского населения Восточной провинции состояла из скотоводов-га́учос, которых власти заставляли принудительно работать на хозяев латифундий и саладерос «за справедливую плату», что, естественно, вызывало недовольство. Поэтому исход носил массовый характер. До пункта назначения дошли около 15 тысяч человек. С учетом того, что общее количество проживавших в тот момент на территории Уругвая людей оценивалось в 30 тыс. человек, широкая поддержка со стороны народа превратила уругвайского каудильо из простого военачальника в народного вождя.

_______________________________________________________________________

Хосе́ Херва́сио Арти́гас родился 19 июня 1764 г. Его предки прибыли в Буэнос Айрес в начале XVIII в., затем семья переселилась в Монтевидео. В десять лет Хосе отдали на обучение в монастырь францисканцев, где он провел четыре года. Перед обрядом посвящения Хосе́ заявил, что не хочет быть священником. Надо сказать, что и монахи сочли его малоподходящим для этой роли. В наказание он был отправлен в одну из фамильных усадеб, где узнал другую жизнь, став своим среди га́учо, пео́нов, индейцев и негров-рабов. Вскоре Хосе́ покинул отцовское поместье, уйдя в пампу. Он был погонщиком скота, заготавливал шкуры, пока в 1785 г. не получил должность управляющего в имении Ча́нтре. Не исключено, что в эти годы Хосе́ Хервасио занимался контрабандой — это было обычным явлением на неосвоенной окраине вице-королевства в далекой Америке.

Решив изменить жизненный статус, Артигас в 1797 г. записался в пограничную стражу — «бланде́нгес», в задачи которой входила борьба с бандитами, контрабандистами, индейцами, а также защита королевских владений от экспансии португальцев. Артигас быстро получил звание майора. В 1800 г. он в рамках договора Сан Ильдефонсо участвовал в миссии по заселению границы с Бразилией под руководством географа и натуралиста Феликса де Аса́ра. В возрасте тридцати девяти лет Артигас решил покинуть военную службу и вернулся в Монтевидео. В 1805 г. он сочетался браком с кузиной Рафаэлой Вильягра́н, которая надеялась приучить бывшего гаучо к оседлой жизни. Казалось, что удалая вольница закончилась, однако она только начиналась.

Во время английской интервенции в Рио-де-ла-Плате Артигас присоединился к войскам, направленным для освобождения Буэнос Айреса. Когда вице-король Элио объявил войну Правительственной хунте, Артигас, принял решение перейти на сторону патриотов, возглавив в феврале 1811 г. небольшой отряд местных жителей. Некоторое время Артигас находился в провинции Энтре Риос, а потом направился в Буэнос Айрес. Там он был принят членами хунты, которая присвоила ему звание подполковника, выделила 150 солдат и вручила 200 песо.

Вернувшись в Уругвай, Артигас, уже знакомый к тому времени с республиканскими идеями²⁶, был провозглашен вождем (каудильо) уругвайских патриотов. Хосе Хервасио обратился к соотечественникам с воззванием выступить против «го́дос» (испанцев), заявив, что «лучше умереть с честью, чем жить в бесчестье, в плену, в зависимости»²⁷.

Вице-король, желая привлечь каудильо на свою сторону, предложил ему звание генерала, но тот ответил отказом, разбив регулярные части испанцев в сражении у Лас Пье́драс и присоединившись к войскам портеньос, осаждавшим Монтевидео. После конфликта с креольским командованием (Сарратеа и Рондо не признали Артигаса в качестве равноправного руководителя), и инцидента с уругвайскими депутатами, не допущенными к работе Конституциональной ассамблеи в Буэнос Айресе, Артигас в январе 1814 г. принял решение покинуть ряды объединенной армии и предложил парагвайскому консулу Йе́гросу заключить военный союз.

В ответ Верховный директор Поса́дас подписал декрет об объявлении уругвайского лидера вне закона, приказав расстреливать при захвате в плен командиров повстанцев. За голову Артигаса предлагалось вознаграждение в 6 тысяч песо. В марте появился другой декрет властей, который превращал Уругвай в интенденсию Объединенных провинций.

Каудильо предпринял ответные меры: он отправил отряды Риве́ры и Оторге́са вниз по течению реки Уругвай с целью перерезать коммуникации с Буэнос Айресом, а сам направился в прибрежные провинции: Мисьонес, Энтре Риос и Коррьентес, чтобы поднять их на борьбу с Буэнос Айресом. В феврале 1814 г. в междуречье Уругвая и Параны глава провинции Энтре Риос Эусебио Эренью́ разгромил войска Хо́лмберга. Оторгес в низовьях реки Уругвай рассеял части Илариона Кинта́ны. В начале 1814 г. было объявлено о создании Лиги свободных народов, а 20 апреля 1814 г. Восточный конгресс наградил Артигаса титулом Протекто́ра, от которого тот отказался (как и от генеральского чина). Новый Верховный директор Альвеар направил на усмирение отделившихся от Буэнос-Айреса провинций отряд в 1,6 тысяч штыков, который отказался сражаться с войсками Артигаса. Результатом стало отстранение Верховного директора, что спасло столицу портеньос от вторжения уругвайцев и их союзников. Нескольких приверженцев директории, выданных ему кабильдо, Артигас отпустил на свободу, заявив, что не является палачом жителей Буэнос Айреса.

Вернувшись на Восточный берег и стремясь к децентрализации управления, каудильо основал новую столицу на реке Уругвай, которую назвал «Пурификасьо́н» (Очищение), откуда попытался провести земельную реформу. Он сам подавал примеры личной скромности, демонстрируя простой образ жизни, сохраняя привычки гаучо, которые впитал в юношеском возрасте.

Излагая свою программу соотечественникам, Артигас подчеркивал, что государственная служба не сможет прокормить всех граждан и советовал им воспользоваться объявленной раздачей земель, чтобы обрабатывать наделы и кормить свои семьи. В 1815 г. был принят Временный регламент по развитию земледелия, предусматривавший раздел государственных и части помещичьих земель, принадлежавших испанцам. Местным властям предписывалось бесплатно передавать землю в пользование всем желающим, включая индейцев, освобожденных рабов, бедняков, вдов и т. д., выдавая охранные свидетельства с единственным условием, чтобы в течение двух-трех месяцев на ней были построены ранчо и не менее двух загонов для скота. При этом запрещалась продажа и отчуждение угодий, а также их конфискация за долги. Если изначальное условие не выполнялось, земля просто переходила к другим желающим. Фактически это была попытка проведения радикальной аграрной реформы, стремление дать землю тем, кто ее обрабатывал, прикрепить гаучос к земле, увеличить число мелких землевладельцев с тем, чтобы расширить социальную базу революции.

В мае 1815 г. Артигас приказал властям Монтевидео вернуть налоги, собранные с местных торговцев, оставив только сборы, получаемые от ввоза иностранных товаров. И хотя порты Монтевидео, Мальдонадо и Колониа были открыты для английских купцов, продвигать товары вглубь страны и торговать ими на местном рынке могли только уругвайцы. Режим жесткой экономии стал национальной политикой. Кабильдо Монтевидео было рекомендовано сократить число служащих и размеры их вознаграждения.

Враги окружали Артигаса со всех сторон. Попытка провести аграрную реформу сразу же вызвала отторжение со стороны олигархов, которые оказали поддержку вторгнувшимся в Восточную провинцию португальцам. Пуэйрредон, продолжая линию на реинтеграцию Уругвая в состав Объединенных провинций, не только отказал в военной помощи, но и готовил войска для вторжения в прибрежные провинции.

Борьба в одиночку с многочисленными противниками при отсутствии внутреннего единства не могла продолжаться долгое время. Несмотря на некоторые временные успехи патриотов, португальцы, воспользовавшись раздробленностью Объединенных провинций, прочно утвердились на Восточном берегу. Ситуация обострилась, когда лидеры прибрежных провинций, руководствуясь интересами укрепления персональной власти, согласились подписать мирный (Пиларский) договор с новым правительством в Буэнос Айресе. Несмотря на то, что соглашение, казалось бы, утверждало идеи федерализма, Артигас отверг его по принципиальным соображениям — в документе ничего не говорилось о независимости и совместных действиях по освобождению Восточной провинции, которая оставалась в положении оккупированной территории. Вероятно, он также опасался, что Байрес, используя экономическое влияние, останется столицей конфедерации, с чем Артигас не мог смириться. Развязка приближалась. Уругвай не мог противостоять объединенным силам портеньос и прибрежных провинций. Потерпев поражение в низовьях Параны от бывшего союзника — каудильо Рами́реса, Артигас в сопровождении двухсот оставшихся сторонников перешел на территорию оседнего государства, сдав оружие офицеру парагвайского патруля.

Ровно 30 лет Артигас прожил в Парагвае: сначала в положении почетного, но опасного пленника, затем — свободным человеком, зарабатывая своим трудом, хотя и находясь под постоянным надзором властей.

Ему была назначена пенсия размером в 32 песо. Артигас попросил Франсию разрешить ему заниматься сельским хозяйством, к которому привык с юношеских лет. Сначала диктатор не понял порыва Артигаса и даже выразил готовность увеличить ему субсидию, чтобы тот ни в чем не нуждался, но потом дал согласие. «Гостю» предоставили несколько волов, плуг и другие сельскохозяйственные орудия. Артигас начал пахать, обрабатывать землю, разводить скот. Занимаясь любимым делом и используя навыки гаучо, он быстро сделал хозяйство доходным, даже стал помогать бедным крестьянам и другим нуждавшимся. Услышав об этом, Франсия лишил его пенсии. Так протекло 20 лет.

Через некоторое время консул Карлос Антонио Ло́пес разрешил ему перебраться в небольшое поместье Игуалу́, где Артигас снова занялся сельским трудом. В следующем году консулы Лопес и Роке Ало́нсо предложили Артигасу вернуться на родину. Каково же было их изумление, когда 77-летний Артигас попросил разрешения провести остаток дней в Парагвае. Он так и не мог простить когда-то предавшего его Риверу. Правителям не оставалось ничего другого, как согласиться.

Пять лет спустя, в 1848 г. бывшего каудильо посетил его сын Хосе́ Мария, отметивший в своих воспоминаниях, что отец, которому на тот момент уже исполнилось 82 года, по-прежнему обладал хорошим здоровьем, пахал землю и объезжал на коне свои угодья. Так продолжалось до самого конца — 23 сентября 1850 г. сердце Артигаса перестало биться.

Артигас, поняв историческую необходимость освобождения Восточной провинции от иностранных интервентов, возможно вопреки собственным желаниям, был поставлен между двух полюсов креольской идеологии — унитариями и федералами. Принципы федерализма он полагал более подходящими для уругвайского государства. Этих убеждений ему никогда не могла простить элита Буэнос-Айреса, которая, освободившись от гнета испанской империи, желала одного — укрепить свою гегемонию за счет других провинций. Теперь в роли метрополии, по ее мнению, имел право выступать только Буэнос Айрес. Идеи радикальных мыслителей раннего этапа Майской революции (Мариано Морено) оказались забытыми, как и собственный неудачный опыт навязать централизм в Верхнем Перу, Парагвае и прибрежных провинциях.

С другой стороны, Артигас, перенявший образ жизни простого народа, стремился всеми доступными ему средствами облегчить его участь. Отсюда — попытки дать людям образование, которое, по мнению Артигаса, было неотделимо от воспитания, построенного на морали и патриотизме. За счет радикальной аграрной реформы он хотел наделить их средствами, обеспечивавшими достаток и независимое существование. Он отказался от ненужных жертв во имя славы и политических целей, а также продемонстрировал незаурядные личные качества: самопожертвование, бескорыстие, неприятие интриг, предательства и коррупции.

Как и многие другие герои борьбы за освобождение Артигас сумел до конца сохранить верность идеалам, не захотев променять их на материальные блага, которые даже в старости предпочел добывать собственным трудом.

_______________________________________________________________________

В местечке Айуи́ на территории провинции Энтре Риос был разбит военный лагерь. Уругвайская герилья («монтоне́рос») самостоятельно сражалась с португальцами, пока триумвират вновь не задумался о наступлении на Монтевидео, начав переговоры с Айуи́. Повстанцы были включены в состав армии портеньос. Сам каудильо присоединился к осаде Монтевидео в феврале 1813 г. С ним вернулось и гражданское население.

Отправляя представителей для участия в работе Конституциональной ассамблеи в Буэнос Айресе, Артигас предварительно созвал в городке Трес Кру́сес местное законодательное собрание, которое согласилось с верховенством общенационального парламента, однако выдвинуло ряд условий. Главным являлось конфедеративное устройство будущего государства. Требования представителей Уругвая стали полной неожиданностью для властных кругов в Буэнос Айресе, среди которых господствовала концепция «унитаризма». Унитарии, представлявшие интересы торговой олигархии, боялись потерять выгоды монопольного положения и считали, что обладали естественным правом объединять под своим началом все бывшие провинций Рио-де-ла-Платы.

13 апреля 1813 г. депутаты получили из рук Артигаса «Инструкции», в которых фактически формулировались принципы уругвайской независимости. В первой статье содержалось требование о полном отделении от Испании (на фоне увлечения монархическими проектами в Буэнос Айресе). Дальше шло обоснование федеративной системы, принципа разделения властей, гарантий гражданских и религиозных свобод. В ст. 11 четко указывалось, что Восточная провинция сохранит суверенитет во всех вопросах, не переданных в ведение правительства Объединенных провинций. Особо прописывались торговые и таможенные льготы портов Мальдонадо и Колониа, необходимость создания столичного округа вне Буэнос Айреса и республиканская форма правления. Ясно, что правительство портеньос не могло обсуждать указанные идеи. Уругвайским представителям не разрешили присоединиться к ассамблее под предлогом неточности юридических формулировок в мандатах.

Произошедшие события разочаровали Артигаса, который убедился, что унитарии из Байреса не были готовы разговаривать с жителями Восточной провинции («ориента́лес») на равных. Появились сомнения, что после взятия Монтевидео контроль над городом передадут местным гражданам, а диктат соседей не превратится в оккупацию. 20 января 1814 г. каудильо принял решение вновь покинуть ряды осаждавших Монтевидео.

В этих условия Директория постановила назначить Альвеара командующим вооруженными силами на Восточном берегу (май 1814 г.). Портеньос удалось установить господство в водах Ла Платы, что обеспечило триумф Альвеара, который, преодолев сопротивление сторонников Артигаса (каудильос Фернандо Оторге́са и Фруктуосо Риве́ры), прибыл под Монтевидео. После длительных переговоров с участием лорда Стрэнгфорда испанский губернатор генерал Вигоде́т капитулировал. 23 июня Альвеар вошел в город. Трофеями стали восемь испанских знамен, большое количество оружия и снаряжения. Испания потеряла плацдарм в дельте Ла Платы, с которого могла угрожать Буэнос Айресу.

К тому времени идеи федеративного устройства уже широко распространились среди региональных элит. В 1814–1815 гг. сформировалась Лига свободных народов (Федеральная лига) в составе Восточной провинции, прибрежных провинций Санта Фе, Энтре Риос и Коррьентес, а также округа Мисьонес. Некоторое время Лигу поддерживала провинция Кордоба. Таким образом, была на практике подтверждена жизнеспособность федерализма вопреки унитаристским устремлениям портеньос. В середине 1814 г. Восточный конгресс в уругвайском городе Консепсьо́н высказался за независимость Восточной провинции, наделив Артигаса титулом «Протекто́ра (Защитника) свободных народов». Начались военные действия против войск Буэнос Айреса. 10 января 1815 г. уругвайцы во главе с Риверой и Хуаном Лавалье́хой выиграли решающую битву при Гуаябо́, а несколько дней спустя портеньос потерпели еще одно поражение в провинции Коррьентес. Верховный директор Альвеар приказал оставить Монтевидео. 28 февраля в город прибыл Артигас, приступивший к формированию новых властей.

Им была предпринята попытка восстановить отношения с Буэнос Айресом на принципах создания союза провинций. Однако договориться не получилось — конфедеративная структура будущего государства лишала город-порт привилегированных экономических позиций. В июле Директория направила в Санта Фе войска, которые были разбиты федералами. Генерал Виамонте и 26 офицеров попали в плен, но были отпущены на свободу. Посланные Верховным директором дополнительные силы взбунтовались в местечке Фонтесуэ́лас, что привело к отстранению Альвеара.

По решению Тукуманского конгресса в июле 1815 г. к власти в Объединенных провинциях пришел Пуэйрредо́н, который, как и его предшественники, стремился вернуть Уругвай под контроль Буэнос Айреса. На Восточный берег вновь вторглись португальские войска, которые возглавил маршал Леко́р. Оставшись один на один с превосходящими силами интервентов, Артигас — как рассчитывали в правительстве портеньос — рано или поздно должен был обратиться за помощью к Буэнос Айресу, которая была бы предоставлена в обмен на присоединение к Объединенным провинциям. Однако получилось наоборот. Артигас принял решение бороться в одиночку.

Двум батальонам, набранным из индейцев, под командованием местного жителя Андреси́то (Андреса Гуасура́ри), поручалось перейти на бразильскую территорию и перерезать коммуникации снабжения. Непосредственно против португальцев должны были действовать Ривера (1,5 тысячи солдат) и Оторгес (800 всадников). Артигас во главе тысячи бойцов отправился на север, где разбил лагерь у реки Карумбе́. Конечно, полурегулярные силы монтоне́рос явно уступали 12 тысячному корпусу португальцев. В августе 1816 г. Лекор захватил крепость Санта Тереза. Артигас ответил рейдом из Мисьонес, выиграв бой у Санта Аны (22 сентября). Однако португальцы быстро перегруппировались и заставили Андресито снять осаду Сан Борхе. Через несколько дней индейцы потерпели поражение у Ибирако́и, а сам Артигас — у Карумбе́ (27 октября). Португальцы взяли под контроль границу на севере и устремились на юг. В ноябре Ривера был разбит в сражении у И́ндиа Муэ́рта, а Оторгес отступил к югу.

20 января 1817 г. Лекор подошел к Монтевидео, кабильдо вручило ему городские ключи. Португальцы объявили свободу торговли, чем привлекли на свою сторону некоторые круги местной буржуазии. К 1819 г. они уже прочно закрепились в восточных и южных районах Восточной провинции. Артигас предпринял очередную попытку перенести военные действия на территорию противника, направившись к Санта Марии, где 14 декабря ценой невероятных усилий одержал последнюю победу, но был вынужден отступить. В январе 1820 г. собранные воедино части оккупационного корпуса нанесли решающее поражение армии патриотов при Такуарембо́.

После того, как Андресито, Лавальеха и Оторгес оказались в плену, каудильо ретировался в Уругвай, а затем укрылся в Коррьентесе, так как не имел достаточных сил для сопротивления. Патриоты испытывали огромные лишения, не хватало одежды, продовольствия, вооружений. По воспоминаниям очевидцев, солдаты, чтобы не замерзнуть, обворачивали себя коровьими шкурами. В ответ на просьбу прислать оружие Артигас смог предоставить лишь самодельные деревянные пики для всадников.

Артигас не сдавался, однако ситуация ухудшалась. В марте Ривера перешел на сторону противника. Пуэйрредон направил армию во главе с Рондо в междуречье, но 1 февраля 1820 г. каудильо Рамирес разбил войска портеньос, что вызвало отставку Верховного директора и роспуск правительства. Сарратеа, назначенный губернатором провинции Буэнос Айрес, подписал с федералами (Рами́ресом из Санта Фе и Ло́песом из Энтре Риос) Пила́рский договор, согласившись на все их условия. Была создана федерация из трех провинций. Артигас отказался присоединиться и потерял союзников (превратившихся в соперников), считая, что они предали лигу ради личных амбиций. Несмотря на победу уругвайских отрядов при Лас Га́учас, Рамирес, которому Сарратеа направил на подмогу войска из Байреса, выиграл решающее сражение. 23 сентября 1820 г. Артигас укрылся в Парагвае, что положило конец войне в Восточной провинции. Аграрное законодательство 1815 г. было отменено, земля силой возвращалась прежним владельцам.

Суммируя — на первом этапе борьбы Уругвай, избавившись с помощью армии портеньос от испанцев и объединившись на время с каудильос из междуречья Ла Платы, практически отделился от Объединенных провинций, начав движение к собственной независимости.

На первом этапе освободительной борьбы в Ла Плате в условиях неблагоприятного внешнего окружения стратегия инсургентов определялась необходимостью сохранения нового государственного образования с центром в Буэнос Айресе. Достижение указанного императива предполагало расширение влияние Майской революции до естественных границ бывшего вице-королевства, а также создание союзов с креольскими движениями в других уголках испанских колоний.

* * *

На рубеже XVIII–XIX вв. экономика генерал-капитанства Чили развивалась в рамках парадигмы, заложенной в колониальный период. Основу хозяйства составляли горное дело и ориентированное на экспорт в соседние регионы сельское хозяйство. Увеличилась интенсивность судоходства в Юго-Восточной части Тихого океана, связанного с промыслом английских и американских китобоев, что на фоне послаблений со стороны испанских властей в сфере либерализации торговли способствовало расширению коммерческих связей колонии, притоку доходов в казну и, в целом, усилению влияния креольского сословия. Получили распространение либеральные идеи. Новости, приходившие с берегов Ла Платы, пробуждали интерес к теме эмансипации и подталкивали к повторению опыта соседей. При всем различии реалий наблюдалось определенное сходство с событиями в Буэнос Айресе.

В июле 1810 г. в Чили был отстранен от должности последний испанский губернатор Франсиско Гарсия Карра́ско. Его заменил старший по званию офицер — креол дон Матео дель То́ро Самбра́но. Из-за преклонного возраста (86 лет) капитан-генерал не мог осуществлять управление колонией. Власть фактически перешла к кабильдо во главе с Аугусто Эйсаги́рре, где значительным влиянием пользовался прокурор Хосе́ Мигель Инфа́нте. 18 сентября городской совет сформировал Правительственную хунту из шести человек. Хотя председателем оставили Сомбрано, ее лидером стал адвокат Хуан Марти́нес де Ро́сас, представлявший южную провинцию Консепсьо́н.

Буэнос Айреса сразу направил в Сантьяго дипломатического агента Альвареса Хонте для установления союзнических отношений. Уже в следующем году 300 чилийских добровольцев приняли участие в военной кампании в Уругвае, а равное количество портеньос под командованием Лас Э́раса перешли Анды, сражаясь на стороне чилийцев. Именно тогда прозвучала идея созыва Южноамериканского форума и создания федерации латиноамериканских народов, предложенная Хуаном Эга́ньей, перуанцем, ставшим одним из идеологов континентального единства.

Хунта объявила об открытии чилийских портов для свободной торговли, сняла ограничения на ввоз подакцизных товаров за исключением доходных статей казны: алкогольных напитков, табака и игральных карт. Одновременно вводился 30% налог на импорт (на товары из Перу и Ла Платы сохранялась прежняя ставка в 13%). Был запрещен вывоз разменной монеты, поскольку деньги требовались на формирование и содержание армии. Характерно, что даже при такой сложной ситуации с государственными финансами отменялись таможенные сборы на книги и другую печатную продукцию.

В конце года было объявлено о созыве конгресса, что спровоцировало мятеж роялистов под руководством полковника Тома́са де Фигеро́а. Восстание было подавлено, поддержавшая его аудиенсия — распущена, а выборы перенесли на май. Депутаты собрались на первое заседание 4 июля 1811 г. Сразу образовались три фракции: радикалы («у́льтрас») во главе с Мартинесом де Росасом, выступавшие за углубление преобразований, роялисты (или «сарацины»), а также «умеренные», стремившиеся к эволюционным формам изменения общественного порядка. Под нажимом последних хунта была заменена консервативным Исполнительным директоратом, состоявшим из трех человек. Идеология «автономизма» первоначально не носила экстремального характера. Мартинес де Росас вернулся в Консепсьон, где возглавил местную хунту, которую признали все города южного региона.

К этому моменту относится прибытие в Чили Хосе́ Мигеля Карре́ры, происходившего из семьи богатых местных землевладельцев. Молодой креол участвовал в наполеоновских войнах в Испании, а после возвращения в Чили стал доминирующей фигурой в истории первого этапа борьбы чилийцев за независимость, получившего названия «Па́трия Вье́ха» (Старая Родина), и –главным соперником другого патриотического лидера Бернардо О’Хиггинса.

_______________________________________________________________________

Бернардо O Хи́ггинс родился 20 августа 1778 г. в асьенде Паль Паль недалеко от Чилья́на. Он был внебрачным сыном («уа́чо») ирландца на испанской службе Амвросио O’ Хиггинса, сделавшим блестящую карьеру в самом далеком генерал-капитанстве Испании. Его мать, креолка Исабель Рике́льме приходилась дочерью местному землевладельцу. 56-летний Амвросио так никогда и не женился на своей избраннице.

Первые годы жизни Бернардо провел вне семьи под присмотром опекунов, выбранных ему отцом, не желавшим усыновить ребенка из-за опасений, что это может повредить его карьере. С 1788 г. Бернардо воспитывался в элитной иезуитской семинарии «благородных араука́н» в Чильяне. В 1790 г. мальчика отправили на учение в Лиму. В 1795 г. Бернардо по воле отца отправился в Испанию, а затем переехал в Лондон для завершения образования. Как и прежде, Амвросио держал сына на удалении. В академии Ричмонда судьба свела юношу с венесуэльцем Франсиско Мира́ндой, который преподавал там математику. О’Хиггинс подпал под влияние освободительных идей «предтечи американской независимости». В этот период началось формирование мировоззрения Бернардо, который называл Миранду «отцом угнетенных»²⁸.

В 1799 г. Бернардо, испытавший в силу ряда обстоятельств сильные материальные затруднения, вновь оказался в Испании. Он хотел вернуться домой, но корабль, на котором чилиец в августе 1800 г. отплыл из Кадиса, захватили англичане. В дополнение ко всем невзгодам он едва не стал жертвой эпидемии желтой лихорадки.

В 1801 г вице-король Амвросио О’Хиггинс был смещен со своего поста, так как при дворе монарха пошли слухи о том, что его внебрачный отпрыск примкнул к заговорщику Миранде. Перестав опасаться за свою карьеру, вице-король составил завещание в пользу 23-летнего сына. Бернардо вернулся в Чили в сентябре 1802 г., получив во владение богатую усадьбу Лас Кантрерас, раскинувшуюся на 20 тысячах гектаров.

В 1805 г. молодой асендадо стал алькальдом Чильяна. К этому периоду относится его знакомство с Мартинесом де Росасом, впоследствии возглавившим первую чилийскую хунту. В 1810 г. О’Хиггинс назначается помощником депутата округа Ла́ха, а в декабре 1811 г. избирается депутатом национального конгресса от провинции Консепсьон.

С помощью своего покровителя Бернардо вскоре возглавил «военный стол» в правительстве креолов. После роспуска триумвирата он отправился в Консепсьон, выступив в качестве посредника между Каррерой и Росасом. Узнав о высадке роялистов в Вальдивии, он принял решение включиться в борьбу с оккупантами. Его отряд, насчитывавший около сотни всадников — «уа́сос», вступил в первую стычку с испанцами у реки Ла́ха. В сражении при Йе́рбас Буэ́нас О’Хиггинс уже в звании полковника возглавлял кавалерийскую бригаду. В результате неудачной осады Чильяна триумвират сместил Карреру с поста командующего и назначил вместо него О’Хиггинса. Когда Каррера вновь узурпировал власть в столице, Бернардо во главе формирований южан выдвинулся к Сантьяго. Испанцы предложили ему возглавить правительство в Консепсьоне, но О Хиггинс решительно отказался.

Как только генерал Мариано Осо́рио осадил Талькауано, Бернардо предложил Каррере объединить усилия, чтобы сделать «подарок родине»²⁹. Отбивая атаки испанцев у переправы Эль Ро́бле, он произнес пламенную речь, призвав солдат «жить с честью или умереть со славой»³⁰. Эти слова превратили О’Хиггинса в национального героя, которого так не хватало чилийцам. После неудачного Ликрайского мира и трагического поражения у Ранка́гуа Бернардо перешел на территорию Ла Платы. За 12 лет О’Хиггинс прошел путь от богатого помещика до генерала патриотической армии, состоялся как военачальник и политический лидер. Однако вражда с семьей Карреры приобрела необратимый характер, а противоречия меду кланами стали характерной чертой чилийской государственности.

В декабре 1814 г. Бернардо направился в Буэнос Айрес в качестве представителя губернатора провинции Куйо. В 1815 г. он вступил в ложу «Ла́утаро», а в начале 1816 г. вернулся в Мендо́су, где принимал участие в подготовке чилийских частей. К этому времени относится зарождение его личной дружбы с Сан Мартином. 12 февраля 1817 г. в составе Андской армии Бернардо сражался в битве при Чакабу́ко, открывшей новый период «Па́трия Нуэ́ва» (Новая Родина) в истории страны. 16 числа Бернардо О’Хиггинс принес присягу в качестве главы государства, хотя многие в Сантьяго полагали, что он находился под влиянием иностранцев-портеньос. Значительная часть местной элиты продолжала оказывать поддержку его внутреннему политическому противнику Каррере. По решению Лауторианской ложи О’Хиггинс начал поход на юг, занял Чильян, а зимой 1817 г. приступил к осаде Талькауа́но, но потерпел неудачу. 12 февраля 1818 г. О’Хиггинс провозгласил независимость Чили. При этом он настоял на включении в декларацию записи «о независимости от любого государства», чем несколько успокоил опасения о возможной аннексии Чили со стороны Объединенных провинций.

В этот период существование О’Хиггинса скрашивала красивая женщина Роса́рио Пу́га и Видау́рре, порвавшая из-за чувств к Бернардо со своим супругом. Вскоре у них родился сын, которого назвали Педро Деме́трио.

В феврале 1818 г. Бернардо был ранен в сражении при Ка́нча Райа́да и не принимал участия в решающей битве у реки Майпу́ 5 апреля 1818 г. В Мендосе, опасавшейся наступления роялистов из Чили, суд принял решение о казни братьев Каррера (Хуана Хосе́ и Луиса), обвиненных в попытке мятежа. Косвенно в этом трагическом событии обвинили О’Хиггинса. Следующим неверным шагом стала странная гибель героя андского похода Мануэля Родри́геса, симпатизировавшего Каррере, в которой также заподозрили Бернардо. Ненависть между «хиггинистами» и «карреристами» превратилась в неотъемлемую особенность чилийского политического ландшафта того времени.

Недовольные голоса звучали все сильнее, и О’Хиггинс создал комиссию по разработке временного регламента (созыв Конституционного конгресса он с учетом опыта Буэнос Айреса считал преждевременным). Результатом стало провозглашение Бернардо лидером нации, причем мандат не ограничивался временными рамками.

Верховный директор придавал первостепенное значение созданию национальной эскадры. Командующим был назначен английский моряк лорд То́мас Кокре́йн. Однако первый рейд к Калья́о закончился неудачей. Параллельно ОХиггинс находил время для осуществления гражданских проектов, не упуская из поля зрения вопросы образования — вновь открылись, несмотря на сопротивление клерикалов, Национальный институт и Национальная библиотека. К 1822 г. в стране появились несколько школ (где преподавание велось по методу английского педагога Ланка́стера), политехнический институт и музей естествознания. В столице завершилось строительство проспекта «Аламе́ды» и канала, соединившего реки Ма́йпо и Мапо́чо.

20 августа 1820 г. под чилийским политическим патронажем началась освободительная экспедиция в Перу. Для Бернардо ее отплытие означало решение важной проблемы — он освобождался от излишних (иностранных) войск, содержание которых становилось уже непосильным, и временно успокаивал недовольство в обществе, но при этом сохранял верность идее континентального освобождения.

В мае в Сантьяго была созвана подготовительная встреча для обсуждения вопросов будущего конституционного устройства, которая неожиданно превратилось в подобие ассамблеи, принявшей в октябре Основной закон. Бернардо был провозглашен главой исполнительной власти на ближайшие десять лет. Такое развитие событий вызвало недовольство в обществе. Популярность Верховного правителя сильно упала. Сражавшийся на юге с роялистами генерал Рамон Фре́йре решился возглавить оппозицию Верховному директору. Кабильдо Сантьяго высказало недоверие правителю. В итоге нотаблям удалось убедить О’Хиггинса передать власть хунте из трех человек: Хосе́ Мигеля Инфа́нте, Агустина Эйсаги́рре и Фернандо Эрра́суриса. 17 июля 1823 г. Бернардо вместе с несколькими домочадцами покинул Вальпараисо на борту английского корвета «Флай», а в конце месяца прибыл в Кальяо, перебравшись затем в усадьбу Монтальва́н, конфискованную у испанцев и подаренную ему Сан Мартином во время перуанского похода.

Находившийся в Перу Боливар оказал О’Хиггинсу знаки внимания. Бернардо было предложено присоединиться к штабу патриотов, но не более. Эпопея освобождения Перу завершилась без его прямого участия.

В Чили президент Фрейре, опасаясь соперничества, лишил О’Хиггинса всех воинских званий и привилегий. И хотя Инфанте, выступая в конгрессе, назвал О’Хиггинса «отцом чилийской независимости», в появившихся памфлетах его именовали не иначе как «тираном и предателем родины». Он вернулся в асьенду, где занялся выращиванием сахарного тростника.

В 1831 г. бывший подчиненный О’Хиггинса, генерал Прие́то стал президентомЧили. Поначалу он пригласил Бернардо вернуться, однако этому воспротивились влиятельные силы в креольской верхушке. В Вальпараисо между тем раскрыли заговор «хиггинистов». Несмотря на то, что О’Хиггинс не имел к нему никакого отношения, против него спровоцировали очередную кампанию травли и обвинений.

Когда в декабре 1837 г. Прието объявил войну перуано-боливийской конфедерации, О’ Хиггинс предпринял попытку вмешаться, но не смог остановить запущенный механизм военных действий. В августе 1838 г. генерал Мануэль Бу́льнес занял Лиму. Он оказал соотечественнику всевозможные почести, а также потребовал восстановить бывшего директора в звании капитан-генерала, и выкупить для него усадьбу Лас Кантрерас, лежавшую в развалинах. Правительство Чили не смогло отказать удачливому военачальнику.

1840 г. О’Хиггинс провел в асьенде Монтальван. В следующем году Бернардо принял решение вернуться на родину, купил билет на пароход и заготовил речь, обращенную к народу, однако в декабре перенес сердечный приступ и был вынужден отказаться от своего намерения. 24 сентября 1842 г. сердце Бернардо перестало биться. Перуанское правительство устроило О’Хиггинсу государственные похороны. В Чили объявили недельный траур. В 1844 г. законодатели приняли акт о репатриации останков на родину, но по ряду причин закон был исполнен только в 1868 г. 13 января 1869 г. гроб был перезахоронен на центральном кладбище в Сантьяго.

_______________________________________________________________________

4 сентября Каррера при участии братьев (Хуан Хосе́ и Луис командовали креольскими частями) и поддержке олигархического клана Ларраи́нов возглавил выступление против конгресса, сверг директорию и образовал новую Исполнительную хунту, куда вошли пять человек. Священник Хоакин Ларраи́н был избран председателем законодательного органа, который сразу осуществил ряд реформ: ограничил, как ни странно, права клера, провозгласил свободными детей рабов (Чили стала первой страной Южной Америки, продекларировавшей libertad de vientre — «свободу чрева»), объявил всеобщую воинскую повинность. Была создана комиссия для разработки конституции.

Вскоре Каррера заявил о созыве «народной» ассамблеи. 300 горожан избрали комиссию из 4 человек, которым полагалось представлять «народ», что вызвало недовольство как сторонников испанцев, так и креольских олигархов. Члены хунты подали в отставку. В новый состав с целью подчеркнуть единство нации вошли представители провинций: Гаспар Мари́н (от Коки́мбо) и Бернардо О’Хиггинс (от Консепсьона, заменив отсутствовавшего в столице Марти́неса де Ро́саса). Сам Каррера возглавил столичную фракцию, став фактически главой правительства, и потребовал распустить законодательное собрание, так как посчитал принцип разделения властей несвоевременным. Что и было сделано в декабре 1811 г. Марин и О’Хиггинс отправились в отставку, а власть окончательно сосредоточилась в руках семьи Карреры. Аристократы и олигархи перешли в оппозицию. К концу года в Сантьяго прибыл консул США Джоэл Робертс По́инсетт, направленный президентом Джеймсом Монро́ в Буэнос Айрес и Сантьяго с целью продемонстрировать американские интересы в Южном полушарии.

Тем временем на юге Мартинес де Росас готовил восстание против центральных властей, которое вскоре произошло в Консепсьоне. При посредничестве вернувшегося из столицы О’Хиггинса между противоборствующими сторонами был подписан договор о перемирии, предусматривавший создание общенациональной хунты. Мятеж испанцев в Вальдивии также способствовал примирению соперников. Пауза, однако, была короткой — в марте 1812 г. Каррера выступил из Сантьяго с целью подчинить себе юг страны. О’Хиггинс сформировал отряд ополчения и вышел ему навстречу. В городе Тальке на реке Мауле начались переговоры, было принято решение о восстановлении гражданского мира, хунта в Консепсьоне была распущена. В итоге Каррере удалось пленить Мартинеса де Росаса и выслать его в Мендосу, где тот умер в изгнании, спустя несколько месяцев.

Правительства Карреры закупило типпографию, начав выпускать газету «Ауро́ра де Чили». Был издан декрет, предписывавший открыть начальные школы при всех монастырях. В сентябре-октябре 1812 г. утверждаются национальные символы (флаг, герб и кокарда), а также принимается Временный конституционный регламент. Текст конституции подтверждал католицизм в качестве государственной религии и признавал монархом короля Фернандо VII при условии, что тот согласится с суверенитетом народа и его правом на самоуправление. Хунта во главе с Каррерой провозглашалась высшим правящим органом сроком на три года, при этом учреждался сенат в количестве 7 членов, все граждане уравнивались в правах, гарантировались индивидуальные свободы. В регламенте содержалась запись о том, что в случае если правительство будет действовать против воли граждан, «власть будет сразу возвращена в руки народа, который осудит его действия как преступление против родины»³¹. Как видно из приведенных примеров, конституция носила достаточно прогрессивный для того времени характер, ориентируясь на республиканские принципы. В этом, несомненно, была заслуга Хосе́ Мигеля Карреры.

В начале 1813 г. на юге страны высадился направленный из Лимы отряд генерала Антонио Паре́хи, начались военные действия, которые велись с переменным успехом. Перед лицом угрозы восстановления колониальных порядков Хосе́ Мигель был назначен главой армии, хунту возглавил триумвират в составе Хуана Хосе́ Карреры, Хосе́ Мигеля Инфа́нте и Франсиско Антонио Пе́реса. О’Хиггинс снова, исходя из патриотических побуждений, предложил помощь Каррере, который при Йе́рбас Буэ́нас нанес поражение испанским войскам, но при этом не смог закрепить победу и был разбит у местечка Сан Ка́рлос. Хосе́ Мигель предпринял попытку захватить Чильян, но вынужден был снять осаду. В столичной хунте власть консолидировалась в руках Инфа́нте, «умеренного» патриота, не испытывавшего теплых чувств к братьям Каррера. Под его влиянием триумвиры приняли решение отстранить их от руководства войсками и передать командование О’Хиггинсу, произведенному к тому времени в полковники и отличившемуся в бою под Ро́блес.

В начале 1814 г. к испанцам прибыли новые подкрепления под руководством опытного генерала Габи́но Гаи́нсы, в марте они захватили Та́льку и стали угрожать Сантьяго, где полнота власти перешла к Верховному директору, которым был назначен губернатор Вальпараисо Франсиско Ла́стра. Экспедиция, предпринятая для освобождения Тальки под руководством аргентинца Мануэля Бла́нко Эскала́ды была разбита при Ка́нча Райа́да. Началось длительное позиционное противостояние в непосредственной близости от столицы.

В этот момент Англия, бывшая союзницей Испании, выступила посредником между вице-королем и патриотами. В мае 1814 г. был заключен Лиркайский мир, подписанный Гаинсой и О’Хиггинсом, а также уполномоченным директории Хуаном Макке́ной. По договору, фактически положившему конец аргентино-чилийскому альянсу, правительство признало власть короля, но сохранило право на самоуправление (автономию). Испанские войска должны были эвакуироваться с территории Чили, хотя так никогда и не выполнили данных обязательств. В реальности обе стороны восприняли достигнутые договоренности как временную передышку и не собирались им следовать.

Воспользовавшись общественным недовольством, Каррера уже в июле вновь совершил переворот в Сантьяго, сместив Верховного директора и провозгласив себя президентом Правительственной хунты. О’Хиггинс отказался признать мятежника и двинул свои войска к столице. Серьезного столкновения удалось избежать, так как пришло известие о том, что вице-король Перу Хосе́ Фернандо де Абаска́ль объявил Лиркайский договор недействительным и в Чили высадился роялистский десант под командованием Мариано Осо́рио, которому была поставлена задача полностью подчинить генерал-капитанство испанской короне. Перед лицом общей опасности О’Хиггинс в очередной раз пошел на объединение с Каррерой, отказавшись от командования армией. В ожесточенной битве у Ранка́гуа, произошедшей 1–2 октября, испанцы наголову разбили двухтысячный отряд О’Хиггинса, так и не дождавшегося подкреплений, обещанных Каррерой. Бурное выяснение отношений привело к окончательному разрыву между двумя лидерами.

Так закончился первый этап борьбы за независимость Чили. 17 октября 1814 г. остатки армии чилийских патриотов перешли Анды, где были встречены губернатором провинции Ку́йо. Часть этих сил во главе с О’Хиггинсом влилась в формируемую А́ндскую армию, Каррера со своими сторонниками был отправлен в Буэнос Айрес. Испанцы заняли Сантьяго, восстановив в Чили королевскую власть еще на два долгих года.

* * *

В вице-королевстве Перу, призванном в дальнейшем стать центром борьбы патриотических сил против испанского владычества на континенте, все эти годы сохранялась власть королевской администрации. Стратегической целью роялистов, укрепившихся в Лиме, являлось наступление по линии Потоси-Сальта-Тукуман, соединение с испанскими войсками в Монтевидео и восстановление власти короля в Ла Плате. Однако им не удалось реализовать свои планы — противостояние зафиксировалось примерно по реке Десагуаде́ро, разделявшей в прошлом два вице-королевства.

В силу ряда причин социально-экономического характера, прежде всего, сплоченности испано-креольской олигархии, основанной на привилегированном монопольном положении в торговле, здесь господствовали преимущественно происпанские настроения. Прежде всего, у перуанской элиты вновь появилась возможность оспаривать управление ее прежними провинциями: Чили и Верхним Перу, что привело к консолидации бюрократической прослойки, включая военных, и явилось основанием для восприятия идеи «восстановления порядка» (при доминировании Лимы), как специфической миссии вице-королевства Перу.

Принятая на полуострове либеральная конституция, подтвердившая власть испанской короны над ее американскими территориями, предоставила креолам ряд экономических и политических привилегий: отменялся ряд монополий: на торговлю ртутью и табаком, объявлялись либерализация коммерции и реформа местного самоуправления, устанавливалось гражданское равенство с жителями метрополии. В целом она пришлась по душе правящим креольским кругам, а избрание видного представителя перуанской аристократии Бакиха́но и Кари́льо в государственный совет Испании стало событием национального масштаба.

Еще в июле 1810 г. вице-король Абаскаль, стремясь оградить Перу от революционных идей, исходивших из Рио-де-ла-Платы, издал декрет о возвращении Верхнего Перу в состав вице-королевства. Однако, несмотря на указанный шаг, в южной и центральной частях Андского субрегиона в 1811–1812 гг. произошел ряд антииспанских выступлений, поддерживавших связь с освободительными экспедициями, направлявшимися из Буэнос Айреса. В Та́кне восстание возглавил креол Франсиско Антонио де Се́ла, в Уану́ко была создана правительственная хунта под председательством члена местного кабильдо Кре́спо и Касте́льи. В основе недовольства населения лежали экономические причины — выдвигались требования об отмене грабительских налогов, возврате общинных земель, отмены сохранявшейся системы «репа́рто». В социальном плане доминировали идеи инкского мессианизма. Провозглашалась борьба с европейцами, предлагалось сделать город Уануко индейской столицей и короновать своего Инку. Оба восстания были подавлены испанскими войсками, а вожди казнены или отправлены в ссылку.

С наибольшей силой освободительная борьба, которую возглавили братья Ангу́ло, а также индейский касик Матео Помака́гуа, ранее состоявший на службе испанских властей, проявилась в г. Ку́ско в период с августа 1814 по март 1815 г. 3 августа 1814 г. после вооруженного переворота в древней столице Инков, главной целью которого декларировалась защита конституции (чему открыто противился вице-король Абаскаль и его консервативное окружение в Лиме), власть в городе перешла к хунте, пользовавшейся поддержкой местных священнослужителей. Необычный факт — после поражения восстания в тюрьмы Лимы, Панамы и Испании были высланы более 170 кусканских монахов, а целый монастырь подвергся церковному суду за поддержку мятежников³². Патриоты использовали опыт Буэнос Айреса: была распущена аудиенсия, созвана ассамблея, арестованы видные роялисты, их имущество конфисковано. Восставшие сумели организовать успешное наступление в трех направлениях: на север, вплоть до Лимы, на юго-запад, в направлении Арекипы, и на восток, к Ла Пасу, причем последние два города были заняты силами инсургентов. Партизанская война распространилась на провинции центральной сьерры. Одновременно была отправлена делегация в Сальту для координации действий с Северной армией портеньос.

Однако уже в октябре 1814 г. силы роялистов во главе с генералами Хоакином де ла Песуэ́лой и Хуаном Рами́ресом перешли в контрнаступление и до конца года отбили Арекипу и Ла Пас. В марте следующего года Рамирес разгромил отряды патриотов на склонах горы Умачи́ри. 25 марта 1815 г. передовые части карательной армии вошли в Куско, а затем в ноябре, соединившись с войсками Песуэлы, нанесли поражение третьей экспедиции портеньос генерала Рондо́ в окрестностях Кочаба́мбы. Тем не менее трудно переоценить роль кусканского восстания в сдерживании роялистских сил в Верхнем Перу, которые так и не смогли нанести окончательный удар и восстановить королевскую власть в Ла Плате. В июле 1816 г. вице-король Абаскаль покинул Лиму, его преемником стал генерал Песуэ́ла, осознавший континентальный характер борьбы в Верхнем Перу. Очаги партизанской войны продолжали существовать на Андском альтиплано вплоть до высадки на перуанском побережье экспедиции Сан Мартина в 1820 г. В целом спады и подъемы освободительной борьбы в перуанской сьерре напрямую зависели от положения дел в Объединенных провинциях Ла Платы.

* * *

Параллельно с революционными событиями, происходившими на южном фланге, на территории вице-королевства Новая Гранада сложился северный фронт освободительной борьбы в Южной Америке.

К тому времени в Новой Гранаде были открыты богатые месторождения полезных ископаемых: золота, серебра, изумрудов. Шахты в основном располагались на юго-западе: в Попая́не, Антиоки́и, Толи́ме. На базе рабовладельческих асьенд получило развитие сельское хозяйство, основу которого составляло возделывание кофе, какао, хлопка, сахарного тростника. Накопление богатства способствовало расширению торговых связей, в первую очередь с Перу, Венесуэлой, Мексикой.

В Боготе́ в сентябре 1808 г. вице-король Антонио Хосе́ Ама́р и Борбо́н признал власть Центральной хунты в Аранхуэ́се, объявившей себя хранительницей прав плененного короля Фернандо VII. Креолы собрали и направили крупную сумму денег для борьбы с французскими оккупантами на полуострове. Оппозицию фиделистам составила партия независимости, придерживавшаяся либеральных и республиканских взглядов, которую возглавил Антонио Нари́ньо, родившийся в Боготе и одно время занимавший должность алькальда. Проникшись идеями энциклопедистов, он перевел и издал Декларацию прав человека и гражданина. Несмотря на аресты и годы, проведенные в испанских тюрьмах, он каждый раз возвращался к политической деятельности, обращаясь за поддержкой то к Англии, то к Франции, повторяя в чем-то деятельность Миранды. Наряду с Нариньо другим общепризнанным лидером эмансипации стал адвокат Камило То́ррес, автор манифеста «Мемориал обид и оскорблений», направленного против эксцессов колониального угнетения и призывавшего к передаче всей полноты власти креолам.

После революционного выступления в Кито вице-король направил в генерал-капитанство военную экспедицию, которой пытались помещать креольские заговорщики в Боготе. В числе арестованных властями вновь оказался Нариньо. Свободомыслие все больше распространялось в провинциях, которые требовали создания местных хунт по примеру Испании. В 1810 г. произошли выступления в Касана́ре, Картахе́не (при активном участии уроженцев Кито Антонио Вильявисе́нсио и Карлоса Монту́фара), Пампло́не, Соко́рро и других городах. 20 июля восставший народ в Боготе провозгласил Верховную хунту, которая заявила о созыве конгресса, однако, встретив сопротивление со стороны других провинций, согласилась на создание государства Кундинама́рка, надеясь в дальнейшем объединить под своей властью все части бывшего вице-королевства. 21 июля дон Хосе́ Асеве́до сделал запись в книге кабильдо о принятии акта независимости, а спустя пару дней правительство приступило к формированию местного ополчения. Среди патриотов произошел раскол: лидером партии центристов, выступивших за создание единой централизованной власти, стал Нариньо, а федералистов, добивавшихся независимости регионов, объединил Торрес. Картахена фактически провозгласила автономию, ее примеру последовали другие города и провинции, которые в свою очередь сталкивались с локальным сепаратизмом. Так, на территории Новой Гранады насчитывалось более 20 районов, имевших собственное управление. Санта Марта и Панама́ (где утвердился новый вице-король Бенито Пе́рес) сохранили лояльность властям на полуострове. Федеративные настроения отражали экономическое соперничество между богатыми прибрежными провинциями, установившими торговую монополию; внутренними областями, имевшими собственные интересы; и центром, который стремился к гегемонии. Созванный в декабре 1810 г. учредительный конгресс не смог переломить указанные тенденции. В сущности, повторялась ситуация, сложившаяся в регионе Ла Платы. В сентябре 1811 г. Нариньо сменил первого президента Кундинамарки, известного ученого-натуралиста Хорхе Тадео Лоса́но, взяв курс на унитарное устройство нового государства. Поскольку экономическое положение страны ухудшалось (метрополия установила торговую блокаду, вызвавшую спекуляцию и обесценивание бумажных песо), в ноябре 1811 г. пять новогранадинских провинций заключили договор о создании Конфедерации Объединенных провинций Новой Гранады, президентом которой стал Мануэль Родригес Тори́сес. Был созван конгресс в Ту́нхе, который возглавил Торрес. Союз изначально являлся непрочным политическим образованием, так как составлявшие его части сохраняли значительную самостоятельность. Стремясь к объединению, Кундирамарка захотела вступить в Конфедерацию, однако федералы не доверяли получившему диктаторские полномочия Нариньо, что в сентябре 1812 г. привело к вооруженному конфликту, который протекал с переменным успехом. Противостояние закончилось, когда Боливар после поражения в Венесуэле присоединился к патриотам Новой Гранады. Освободитель вошел в Боготу (декабрь 1814 г.), заставив отказаться от власти президента Мануэля Бернардо А́львареса (заменившего Нариньо, попавшего в плен к роялистам в ходе военной кампании в Кито). В результате на территории бывшего вице-королевства сложилось три центра принятия решений. Все они заявили о независимости от Испании: Картахена (1811 г.), Богота (1813 г.) и Тунха (1813 г.).

Восстановив абсолютную власть на Пиренейском полуострове (1814 г.), король Фердинандо VII отправил в Америку экспедиционный корпус (10 тысяч солдат) под командованием генерала Пабло Мори́льо, который имел указание «победить и наказать». Шанс на замирение путем переговоров не рассматривался, несмотря на то, что авторитет монарха в колониях был еще высок, а его нахождение в плену снимало с него прямую ответственность за жестокость прошлого противостояния. Репрессивные действия Мадрида были поддержаны на Венском конгрессе, в ходе которого созданный европейскими монархиями «Священный Союз» провозгласил возврат к территориальным границам и формам правления, существовавшим до 1792 г. Взяв курс на Ла Плату, испанский флот вскоре изменил направление — войска высадились на о.Маргарита. В мае 1815 г. они заняли Каракас, настал черед Новой Гранады. В августе испанцы осадили Картахену, треть населения которой погибла от голода и болезней. В декабре город капитулировал после 106-дневной осады. Армия Конфедерации также потерпела поражение, и 6 мая 1816 г. испанцы вступили в столицу. Вице-королем был назначен дон Франсиско де Монта́льва, которого вскоре заменил генерал Сама́но. Начались репрессии. Казнили около 125 руководителей восставших, включая Лосано, Торреса, Торрисеса, Вильявисенсио, Монтуфара и многих других. Около сотни священников, поддержавших инсургентов, были отправлены в ссылку, имущество восставших конфисковывалось. Главной причиной поражения стало отсутствие единства среди патриотов и соперничество между отдельными регионами. Не случайно данный период истории получил название «Глупая Родина» («Па́трия Бо́ба»).

* * *

Накануне войны за освобождение Венесуэла оставалась сельскохозяйственным придатком Испанской империи, ориентируясь в основном на рынки метрополии, Мексики и Перу. Поэтому первым, что сделали власти в Мадриде, узнав о выходе из подчинения бывшей колонии, стало введение торговой блокады, нанесший сильный удар по ее экономике. Торговые отношения с Лондоном только усугубляли положение в связи с неэквивалентным обменом продукции сельского хозяйства на промышленные товары. Дефицит покрывался выпуском наличных денег, что вызвало неконтролируемую инфляцию, с которой пришлось столкнуться патриотическому правительству. Отмена испанских денежных знаков также ухудшила положение населения, которое потеряло значительные накопления. Экономические неурядицы явились одной из причин, обусловивших отсутствие поддержки революционных перемен со стороны населения и, как следствие, военных неудач инсургентов на первом этапе освободительной борьбы.

В 1808 г. власти Венесуэлы при поддержке крупных землевладельцев провинции Ара́гуа и восточных регионов — «барлове́нто» рассматривали возможность созыва местной хунты, однако аудиенсия объявила их заговорщиками, некоторые были арестованы, другие сосланы в удаленные асьенды. Вопрос создания хунт представлялся двояким. Роялисты утверждали, что хунтизм в американских провинциях подорвет единство империи. Либералы, хотя и стремились к нему, обоснованно опасались, что любая из креольских хунт могла заявить о своем первенстве и таким образом поставить под угрозу единство патриотических сил. Под влиянием побед французского оружия на полуострове губернатор Венесуэлы Хуан де лас Ка́сас встречался с посланником Наполеона (Леманно́ном), однако, под давлением креольской элиты сохранил верность Центральной хунте.

19 апреля 1810 г. капитан-генерал Висенте Эмпара́н сложил полномочия, власть в Каракасе перешла к Консервативной³³ хунте, состоявшей из 24 человек, которая выступила в защиту прав короля Фернандо VII. Хотя в ее состав вошли видные креолы: лидер республиканской партии Хуан Эрма́н Ро́ссио, священник Хосе́ де Мадарья́га, Хосе́ Фе́ликс Ри́бас, а также метисы — пардос и даже испанцы, в провинциях Венесуэлы, не связанных с «олигархией какао», новое правительство практически не имело влияния. Тем не менее, хунта объявила о введении режима свободной торговли, снизила налоги и таможенные пошлины, прежде всего, на английские промышленные товары. Также отменялась алькабала на продукты питания. Был принят Регламент льяносов, обязавший жителей южных районов («льяне́рос») прекратить традиционный вольный выпас, клеймение и забой одичавшего скота и перейти на отношения найма для работы в эстансиях, что вызвало сопротивление со стороны вольных скотоводов и настроило их против столичных властей. С некоторыми вариациями повторился закон Ла Платы «о бродягах — га́учос», закрепивший пеонаж в интересах землевладельцев, поскольку латифундисты нуждались в рабочей силе.

Возвращение в Венесуэлу Миранды и Боливара активизировало деятельность местного Патриотического общества. Ко́ро, Марака́йбо, Барсело́на и Гуайа́на оставались оплотом роялистов. В ноябре хунта предприняла попытку установить контроль над Коро, но наступление было отбито. Точка невозврата была пройдена — пролилась первая кровь.

2 марта 1811 г. в Каракасе под противоречивым названием «Орган сохранения прав Американской конфедерации Венесуэлы и короля Фернандо VII» начал работу национальный конгресс, который 5 июля объявил о независимости Объединенных провинций Венесуэлы от Испании и создании республики. В декабре была принята первая в Испанской Америке конституция, разработанная на основе североамериканской модели. Устанавливалась республиканская форма правления (при введении имущественного ценза), отменялись титулы и сословия. В целом, основной закон носил абстрактный характер, непонятный народным массам.

Запрещалась работорговля и расовая дискриминация. Однако рабство было сохранено, так как являлось основой плантационного хозяйства колонии. В практическом плане начался передел главной богатства колониального общества — земли. Один из первых декретов хунты отменил право собственности индейских общин («ресгуардос») на принадлежавшие им угодья. Хотя одновременно запрещался сбор трибу́то, в области налогообложения индейцев уравняли с другими слоями населения, что в целом увеличило выплачиваемые ими подати.

Монархо-республиканский проект Миранды с цензорами (верховными и́нками) и пожизненными членами верхней палаты (ка́сиками) не получил одобрения и был изменен. Провинции, опасаясь диктата центра, настояли на принципе федерализма. Были созданы исполнительная власть — триумвират (Кристо́баль Мендо́са, Бальтаза́р Падро́н, Хуан де Эскало́на), комиссия по редакции конституции (Хуан Ро́ссио, Франсиско Хавьер Уста́рис, Мартин Това́р) и верховный суд, заменивший аудиенсию.

Уже в июле в Каракасе произошел первый мятеж «островитян» (выходцев с Канарских островов) против власти конгресса. Хотя выступление было подавлено, новое восстание вспыхнуло в Валенсии. Усмирение мятежников поручили Миранде. Арагуанским батальоном командовал полковник Боливар, ставший впоследствии ключевой, хотя и противоречивой, фигурой целой эпохи, связанной с войной за независимость испанских колоний. После тяжелых боев, в ходе которых патриоты потеряли около тысячи человек, город был взят, однако, конгресс объявил амнистию, освободив виновных от наказания с целью поддержания гражданского мира.

Распоряжение правительства о выпуске бумажных денег вызвало переход пассивных до этого момента крестьян на сторону роялистов. Негры-рабы также не поддержали патриотов, видя в креолах главных угнетателей. Против властей выступили льянерос, которые не приняли новый регламент скотоводов. В целом «низы» отказали в поддержке патриотам. В дополнение ко всем неурядицам 26 марта 1812 г. в Венесуэле произошло сильное землетрясение, затронувшее в основном города, находившиеся под контролем республиканцев, включая Каракас. Реакционное духовенство объявило это божьей карой. Власти едва контролировали треть территории. Восставшие негритянские невольники уже стояли на восточных окраинах Каракаса: Гуаре́наса и Гуати́ре. Колонна под командованием офицера испанского флота Доминго Монтеве́рде предприняла удачный рейд вплоть до Баркисиме́то, разбив патриотов в местечке Каро́ра, и продолжила наступление на столицу.

Военные успехи фиделистов заставили правительство передать исполнительную и военную власть Мира́нде, которого назначили диктатором и генералиссимусом республики. Однако указанная мера не помогла: 30 июня 1812 г. Боливар сдал Пуэ́рто Кабе́льо, где находился основной склад боеприпасов и оружия, а 25 июля 1812 г. перед лицом неминуемого поражения Миранда был вынужден подписать капитуляцию. 29 июля Монтеверде вошел в Каракас и был назначен губернатором. Первая республика в Венесуэле прекратила свое существование. «Предтеча американской независимости»³⁴, собиравшийся покинуть Ла Гуа́йру на борту английского судна, был выдан сторонникам королевской власти группой креольских офицеров, заподозривших его в предательстве.

_______________________________________________________________________

23 июля 1783 г. в богатой аристократической семье в Каракасе родился Симо́н Боли́вар. В родословной отца — дона Хуана Висе́нте де Боли́вара и По́нте упоминались основатель Каракаса Диего де Лоса́да и много других лиц, оставивших след в истории этого края. Мать — донья Мария де ла Консепсьо́н Пала́сиос и Бла́нко — также принадлежала к знатному креольскому роду.

Так получилось, что Боливар был лишен нормального детства, потеряв в три года отца, а затем и мать. Став наследником значительного состояния, он находился на попечении дяди, приставившего к племяннику лучших педагогов, среди которых выделялся Симо́н Родри́гес, известный приверженностью к прогрессивным методам воспитания. В июне 1799 г. Боливар переехал в Мадрид к другому родственнику, рассчитывая сделать дипломатическую карьеру при королевском дворе. Однако возвышение Годоя спутало планы честолюбивого юноши — люди, оказывавшие ему покровительство, были удалены от монаршей особы. Он пытался заняться коммерцией, продавая в Европу какао из Венесуэлы. В мае 1802 г. состоялась свадьба Боливара с Марией Терезой Родри́гес де То́ро, дочерью богатого соотечественника. Молодожены сразу уехали в Венесуэлу, где Симон задумал выращивать индиго и кофе. Через пять месяцев все пошло прахом, его жена умерла от желтой лихорадки. Боливару было в это время всего 19 лет.

1805–1806 гг. Боливар провел во Франции, впитывая передовые идеи эпохи. Идеалом он видел достижение прогресса с помощью разума, а религию считал средством управления. Присутствуя на коронации Наполеона, молодой креол испытал сильнейшее разочарование отказом императора от республиканских идеалов. Вместе со своим бывшим учителем Родригесом Боливар совершил путешествие в Рим. 15 августа 1805 г. на горе Мо́нте Са́кро он дал клятву посвятить жизнь освобождению родины.

В 1807 г. Боливар посетил США, где воочию увидел «рациональную свободу». В июне 1807 г. Симон возвратился в Каракас, посвятив себя управлению имениями. После событий 19 апреля 1810 г. Правительственная хунта предложила Боливару (совместно с Луисом Ло́песом Ме́ндесом и Андре́сом Бе́льо, но за свой счет) присоединиться к дипломатической миссии, направлявшейся в Лондон с целью добиться признания венесуэльских властей³⁵. Нарушив инструкции не вступать в контакт с «опасным революционером» Мирандой, члены посольства сразу обратились за помощью к влиятельному соотечественнику, который организовал им встречу с английским министром иностранных дел Ричардом Уэ́ллсли. В ходе переговоров англичане ограничились обещаниями поддержать правительство в Каракасе. В Англии Боливар познакомился с передовыми по тем временам политическими институтами и парламентской системой. Более того, общение с Мирандой обогатило молодого креола многими знаниями и идеями. Он пригласил старшего товарища приехать в Венесуэлу, с тем, чтобы принять участие в освобождении родины.

3 июля 1811 г. в Патриотическом обществе Каракаса состоялся дебют Боливара как публичного оратора, призвавшего депутатов объявить о независимости страны от испанской монархии. В период Первой республики Боливар сражался под командованием Миранды, защищая крепость Пуэрто Кабельо, которая была сдана в результате мятежа пленных испанцев. 5 июля 1812 г. Боливар отплыл в Ла Гуайру, где принял участие в решении судьбы «Великого венесуэльца». Безусловно, в планы Боливара не входило сдать своего наставника испанским властям. Причиной, очевидно, являлась горечь поражения, которое он посчитал предательством, не обладая полным видением ситуации. Как бы там ни было, подписав обвинение Миранде, Боливар допустил ошибку, бросившую тень на моральную репутацию будущего лидера.

Оказавшись в Картахене, Боливар подготовил небольшую статью, которую назвал «Манифест Картахены». В ней он проанализировал ошибки венесуэльских властей, главной из которых считал отсутствие сильного центрального правительства, что привело к анархии и хаосу. Сражаясь с испанцами в восточных областях Новой Гранады, Боливар состоялся как военачальник. Разбив неприятеля у Ку́куты, он получил чин бригадного генерала. 14 мая 1813 г. началась, как ее назвали современники, «Восхитительная кампания». Заняв Ме́риду, Трухи́льо и ряд других городов, армия Боливара уже 7 августа вернула патриотам контроль над столицей. Соотечественники наградили Боливара званием «Освободителя», которое он на протяжении всей жизни считал самым почетным. 15 июня 1813 г. в ответ на жестокости испанцев была опубликована прокламация об объявлении «войны на смерть», ознаменовавшая своеобразный «Рубикон» в противостоянии с метрополией.

После отступления из Каракаса начался период эмиграции, отмеченный несколькими экспедициями на венесуэльское побережье, совершенных с карибских островов (Кюрасао, Ямайки, Гаити), где Боливар укрывался после неудач. В это время он занялся публицистикой, пытаясь на основе социально-экономического анализа определить политическое будущее бывших колоний. Видение ситуации нашло отражение в так называемом «Письме с Ямайки» от 6 сентября 1815 г., основной целью которого была попытка заручиться поддержкой Великобритании. Однако англичане проявили осторожность, опасаясь, что расовые и социальные конфликты могли перечеркнуть выгоды торговых отношений. Кроме того, Лондон дорожил разрешением Регентского совета на торговлю с другими колониями Испании, полученным во время совместной борьбы с Наполеоном. Тем не менее, подданным Соединенного королевства не возбранялось продавать инсургентам оружие и действовать по «собственной инициативе». Английские добровольцы отличились на полях многих сражений, продвигая имидж и интересы британской империи в Южной Америке. По некоторым данным, их количество достигало 6 тыс. человек.

7 февраля 1816 г. предводители республиканцев, собравшись на Гаити, провозгласили Боливара главнокомандующим и капитан-генералом Венесуэлы и Новой Гранады. Было принято решение об осуществлении нового освободительного похода с надеждой повторить успех «Восхитительной кампании». В это же время состоялось размежевание с другой группой соотечественников, преимущественно каудильос из восточных провинций. Усилению соперничества способствовали решения ассамблеи в Карья́ко, которая утвердила Сантьяго Мари́ньо в должности командующего, а также более серьезный случай с генералом Мануэлем Пиа́ром, заявившем о своем неповиновении и ставшим олицетворением хаоса и социальной дезинтеграции. Будучи мулатом, он пользовался симпатией в войсках, состоявших в основном из метисов-пардос. Возникла реальная опасность расового конфликта, как это не так давно произошло на Гаити. Военный суд приговорил Пиара к расстрелу. Боливар, собиравшийся помиловать осужденного, в последний момент отказался от своего намерения.

Понимая необходимость централизованной власти, Боливар занялся созданием национального правительства. Первым шагом стало издание газеты «Корре́о дель Орино́ко» и образование Государственного совета, принявшего решение о выборах в национальный конгресс.

Речь, произнесенная Боливаром при открытии конгресса в Ангостуре (15 февраля 1819), носила программный характер. В ней он озвучил основополагающие идеи строительства независимых латиноамериканских государств. Боливар считал, что «наиболее совершенная система управления — это та, которая создает наибольшую совокупность возможного счастья, социальной уверенности и политической стабильности». Счастье нации объявлялось высшим общественным благом, в которое составной частью входили моральные ценности. Основой государства Освободитель видел выборный парламент и пожизненный сенат. Главой должен был стать регулярно избираемый народом президент. Повторяя мысли Миранды, Боливар предложил создать четвертую ветвь власти — моральную, которая бы господствовала в сферах образования и воспитания, следила за добродетелью граждан, боролась с безнравственностью, бездельем, коррупцией, игнорированием патриотического долга. Базовыми принципами ему представлялись реальное равенство, включая экономическое; всеобщее образование народа; разработка справедливых законов. Просвещение должно было стать основой морального и нравственного единства общества. Освободитель призвал конгресс отменить рабство, которое он считал «дочерью невежества», указывая, что оно наряду с бедностью и нищетой оставалось одним из главных препятствий на пути к прогрессу. В конце выступления Боливар предложил объединить Венесуэлу с Новой Гранадой. Хотя Боливар был избран главой республики, не все предложенное им было воспринято депутатами. Конституция, одобренная 15 августа, ограничивала президентскую власть четырьмя годами, отвергала пожизненный сенат и моральную власть. Однако после Ангостуры Боливар превратился уже не только в военного, но и в признанного интеллектуального лидера нации.

За теорией последовали действия. Главной задачей являлась организация похода в Новую Гранаду, освобождение которой, давало необходимые ресурсы для континентальной борьбы с испанцами. В июне 1819 г. начался 75-дневный марш освободительной армии по заболоченным льянос и скалистым Кордильерам на Боготу. Разбив испанцев у реки Бояка́ (7 августа 1819 г.), патриоты вступили в столицу Новой Гранады. Созванная ассамблея поддержала предложение венесуэльского лидера о создании единого государства. 25 декабря 1819 г. была торжественно провозглашена Республика Великая Колумбия, президентом которой избрали Боливара. Мечта Миранды о единой Америке частично осуществилась.

25 ноября 1820 г. в Трухильо было заключено перемирие с генералом Морильо, положившее конец жестокостям «войны на смерть». Уже в апреле 1821 г. вновь начались военные действия, закончившиеся разгромом роялистов на равнине Карабо́бо. Независимость Венесуэлы была гарантирована. 29 июня Боливар вошел в Каракас, который перестал исполнять функции столицы, что вызвало недовольство венесуэльцев. Социальная напряженность усугублялась сохранением рабства и положением солдат, которые так и не получили обещанные земли. В одном из писем Боливар писал: «мы стоим на краю пропасти или точнее на краю вулкана, который скоро начнет извергаться. Я боюсь мира больше чем войны». Он интуитивно ощущал грядущие социальные катаклизмы. Как и Мриранда, Боливар понимал, что независимость подразумевает лишь начало пути по построению нового общества.

На повестку дня встали вопросы освобождения генерал-капитанства Кито и вице-королевства Перу, создание союза американских республик. В феврале 1822 г. Боливар совершил тяжелый марш на Кито, приказав генералу Хосе́ Антонио Су́кре предпринять наступление из Гуаяки́ля. После победы Сукре при Пичи́нче (24 мая 1822 г.) испанский генерал Аймери́ч сложил оружие. 26–27 июля 1822 г. в Гуаякиле состоялась встреча Боливара с прибывшим из Перу генералом Сан Мартином, имевшая важные последствия для завершения войны за независимость. Достичь полного взаимопонимания не удалось. Если Сан Мартин стремился к скорейшему разгрому испанцев объединенными силами, то Боливар больше думал о будущей организации креольского общества. Он считал освобождение лишь начальной точкой на пути к социально-экономическим переменам. Ощущение грядущих трудностей Боливар метафорически выразил в небольшой публикации, которую он назвал «Мои размышления на горе Чимбора́со».

В личной жизни Боливара произошли благоприятные перемены — он наслаждался обществом прекрасной женщины — Мануэли́ты Са́энс, ставшей ему верной помощницей.

После наведения порядка в южных провинциях, 1 сентября 1823 г. Боливар ступил на перуанскую землю, где оказался втянутым в противостояние президента с местным конгрессом. Законодатели передали Освободителю военное командование. В Трухильо сформировалась объединенная перуано-аргентинско-чилийско-колумбийская армия (Сан Мартин к тому времени уже покинул Перу). 10 февраля перуанский конгресс предоставил ему диктаторские полномочия. Однако реальность уставших от войн и раздираемых внутренними распрями стран входила в противоречие с идеалами освобождения.

В июне армия во главе с Сукре начала наступление, одержав победу при Хуни́не (6 августа 1824 г.). Успех освободительной кампании был закреплен в сражении при Аяку́чо (9 декабря 1824 г.), ознаменовавшим окончание масштабных боевых действий в Южной Америке. 10 февраля 1825 г. Боливар созвал перуанский конгресс, который обратился с просьбой к Освободителю продолжить исполнение функций Верховного правителя в течение года.

В этот период проявился талант Боливара-администратора. Был издан ряд декретов, облегчавших положение рабов, ограничивавших власть индейских касиков, распределявших земли между коренными жителями. Индейцы освобождались от принудительных работ (включая «миту́», «обра́хес») и личного услужения. Государственные повинности распределялись между всеми слоями населения. Создавались управленческие кадры — в Трухильо был открыт университет. По системе педагога Ланка́стера в столицах департаментов были созданы начальные школы совместного обучения. Реализовывались экономические проекты, начиная от строительства дорог и заканчивая одомашниванием лам. Из военного лидера Освободитель превратился в успешного социального реформатора.

Тем временем армия под командованием Сукре завершила освобождение Верхнего Перу, где 6 августа 1825 г. была провозглашена независимость и объявлено о создании нового государства, получившего название Республика Боливара (Боливия). Освободитель согласился приехать в Потоси́, где с неутомимой энергией занялся неотложными делами. Наряду с созданием администрации, судов, ремонтом дорог и шахт, отменялось рабство, улучшалось положение коренного населения, в общественное сознание внедрялась доктрина гражданского равенства. Одной из важнейших инициатив президента Колумбии и Верховного правителя Перу стал созыв Панамериканского конгресса (задуманный еще Мирандой), который собрался на заседание 22 июня 1826 г. В договоре о его создании под идейным влиянием Боливара получила развитие доктрина латиноамериканского единства.

Ситуация в креольских республиках была неустойчивой. В Боготе усилилась оппозиция проектам пожизненного президентства Боливара в рамках созданной им Андской конфедерации (состоявшей из Боливии, Перу и Колумбии). В Лиме росло недовольство правящих классов необходимостью подчиняться иностранным освободителям. Еще более драматическая ситуация складывалась в Венесуэле, где каудильо Хосе́ Па́эс фактически отмежевался от Великой Колумбии. 3 сентября 1826 г. Боливар отплыл в Гуаякиль, прибыв в Боготу 4 ноября. К концу года он был уже в Венесуэле, подчинив себе мятежного губернатора. Судьба предоставила ему последнюю недолгую возможность проявить талант созидателя. Главной задачей он видел установление эффективной административной системы, сокращение государственных расходов, дальнейшие шаги по окончательному искоренению рабства, что вызвало сильное недовольство властной верхушки. В сфере образования внедрялась прогрессивная система совместного обучения. Чтобы выплатить долг автору указанного метода педагогу Ланкастеру, Боливар приказал продать последнюю принадлежавшую ему собственность — шахты в Аро́а.

Тем временем в Боготе вице-президент Франсиско де Паула Сантанде́р, представлявший интересы национальных олигархических кругов, перешел в открытую оппозицию Боливару. В повестке дня встал вопрос об отмене союзной конституции 1821 г. Новый конгресс собрался в Тунхе в мае 1827 г. В сентябре Боливар вернулся в Боготу, предложив заменить ассамблею в Тунхе, на которой сторонники Сантандера имели большинство, учредительным собранием с тем, чтобы попытаться реформировать действовавший Основной закон. В марте 1828 г. было принято решение собрать учредительный конвент в Ока́нье. В ответ в Картахене вспыхнул мятеж новогранадинского адмирала Хосе́ Пади́льи. Проект президента не получил одобрения, и Боливар поспешил в Боготу, где горожане и войска во главе с генералом Ко́рдобой провозгласили его диктатором. Сторонники Сантандера начали готовить планы устранения Освободителя, на которого было совершено покушение. Он был удручен случившимся.

Хотя охватившая республики анархия требовала установления сильной власти, Боливар отверг монархический вариант правления на основе своего пожизненного президентства, склоняясь к образованию конфедерации, для чего объявил о созыве национального собрания, сразу получившего название «Восхитительного конгресса». Начало его работы было запланировано на январь 1830 г. Однако шансы были уже упущены.

20 числа президент объявил депутатам об отставке, передав полномочия генералу Доминго Кайсе́до. Как бы подводя итог своим деяниям, он был вынужден с разочарованием отметить: «Мне стыдно сказать, но независимость является единственным благом, которое мы приобрели за счет всех других». Венесуэла окончательно отделилась от Колумбии. Конгресс направил на венесуэльскую границу уполномоченных, пытаясь договориться. Однако Паэс развязал кампанию очернительства против виновного во всех бедах «дона Симона», беря пример с политиков в Боготе. Эти призывы поддержали многие местные каудильос, ранее враждовавшие с Боливаром (Мариньо, Арисме́нди), а также некоторые патриоты (Мартин Това́р, Карлос Субле́тте и др.).

4 марта 1830 г. конгресс в Боготе избрал президентом главу либералов Хоакина Моске́ру. Спустя несколько дней Боливар покинул город, а 27 апреля подтвердил свою отставку и заявил о решении уехать из страны. 1 декабря он прибыл в Санта Марту, надеясь, что мягкий прибрежный климат позволит ему легче переносить страдания — здоровье ухудшалось.

10 декабря 1831 г. Освободитель последний раз обратился к соотечественникам. «Колумбийцы, — писал он, — вы являлись свидетелями моих усилий установить свободу там, где была тирания. Я трудился бескорыстно, пожертвовав свое состояние и свой разум. Когда я убедился, что вы сомневаетесь в моих намерениях, я оставил власть. Мои враги обманули ваше доверие и разрушили то, что я ценил превыше всего, — мою репутацию и любовь к свободе…

Я не стремился ни к чему другому, а только к укреплению Колумбии…

Мое последнее желание — это счастье нашей родной земли. Если моя смерть поможет преодолеть межпартийные раздоры и объединить страну, я уйду с миром».

12 числа наступило ухудшение, а 17-го доктор предложил друзьям войти в комнату умиравшего, чтобы засвидетельствовать последние моменты.

Боливар оставил богатое идейное наследие. Так, он отказался от неприкосновенности частной собственности, которая сохраняла экономическую зависимость и угнетение, доставшиеся в наследство от периода колонии, заменив законодательную базу для экспроприации концепцией «общественной пользы» (вместо «государственной пользы»). Его план аграрной реформы в Венесуэле в 1818 г., а также в Перу и Боливии в 1825 г. заключался в распределении земель среди солдат, при этом он исходил из того, что основу армии составлял народ.

Боливар ясно понимал, что равенство на словах, ведет лишь к углублению неравенства в реальной жизни. Поэтому его перу принадлежит мысль о том, что революция предлагает создание общества, основанного как на «абсолютном равенстве прав», так и «принципе справедливости», который никогда не будет «склоняться к правам рождения или состояния», а будет свидетельствовать «в пользу добродетели и заслуг».

Делом своей жизни Освободитель считал «спасти мир от рабства», добиваясь не только полумер в виде запрета на ввоз невольников или торговлю рабами, но и полную отмену личной зависимости как негритянского, так и индейского населения.

Наконец, он полагал мораль и просвещение «первейшими необходимостями» человеческого общества. «Здоровье республики, — указывал ее президент, — зависит от морали, которую граждане усваивают в начальный период жизни через образование».

Вот некоторые из его ма́ксим:

«— Первый долг правительства — дать народу образование.

— Невежественный народ является инструментом саморазрушения, чужих амбиций и интриг, злоупотребляет собственной доверчивостью и неопытностью … люди, чуждые политических, экономических и гражданских знаний, считают иллюзии реальностью, воспринимают позволение как свободу, предательство как патриотизм, месть как справедливость.

— Развращенный народ, даже если и достигнет свободы, рано или поздно вновь потеряет ее, поскольку счастье осуществляется через добродетель.

— Свобода является единственной целью, достойной жертвы человеческих жизней.

— Наиболее совершенная система управления — это та, которая обеспечивает наибольшую совокупность возможного счастья, социальной уверенности и политической стабильности.

— Без населения не может быть прогресса»³⁶.

Боливар не вошел в историю, он остается в ней!

_______________________________________________________________________

Боливар укрылся на о. Кюрасао, но уже через пару месяцев появился в Картахене, присоединившись к войскам патриотов из Новой Гранады. В мае 1813 г. президент Конфедерации То́ррес дал ему согласие на организацию военной экспедиции в Венесуэлу. Через два месяца Боливар был в Каракасе, муниципалитет которого наградил его титулом Освободителя и чином капитан-генерала республиканской армии. После освобождения столицы в Венесуэле была провозглашена Вторая республика.

Конец 1813 г. и весь 1814 г. были заполнены постоянными сражениями, не принесших окончательной победы ни одной из сторон. В восточных областях Венесуэлы борьбу с испанцами возглавили каудильос: Сантьяго Мари́ньо, Рафаэль Урдане́та, Хосе́ Франсиско Берму́дес, Мануэль Пиа́р, Хосе́ Феликс Ри́бас, Хуан Баутиста Арисме́нди. Среди других военачальников периода начала борьбы за независимость в северной части Южной Америки можно выделить Карлоса Субле́тте, Ансоа́теги, братьев Монага́с, Сало́ма, Э́реса и других.

_______________________________________________________________________

Сантьяго Мари́ньо (1788–1854). Один из лидеров каудильос восточных провинций Венесуэлы. Получив образование на о.Тринидад, он в 1810 г. высадился на полуострове Па́рия, где начал борьбу с испанцами. После падения Первой республики эмигрировал, но снова вернулся с небольшой группой соратников, возглавив колону патриотов, поход которой по своему значению для восточной части страны был сопоставим с «Восхитительной кампанией» Боливара на западе. Два лидера встретились в городке Ла Виктория в 1814 г., но не сразу нашли общий язык, поскольку Мариньо требовал сохранить свою власть в признавших его районах и выступил против центрального правительства. Идеальным ему представлялось образование конфедерации.

После поражения при Ла Пуэрте, Мариньо сопровождал Боливара в ссылке, вернувшись вместе с ним в составе экспедиции, отправившейся с Гаити (Лос Ка́йос). Дистанцировавшись от Освободителя и находясь в оппозиции к нему в течение длительного времени, он стал одним из активных участников конгресса в Карья́ко, поддерживая противников Боливара, стремившихся ограничить власть последнего. Тем не менее, признал затем его авторитет и отличился в битве при Карабо́бо в должности начальника штаба. В дальнейшем командовал армией, занимал важные посты в администрации, однако, при этом оставался ярким и бескомпромиссным сторонником федерализма.

Рафаэль Урдане́та (1788–1845). Образец и символ лояльности личности Боливара, принимавший участие в бесчисленном множестве боев и кампаний. Так, в 1813 г. по подсчетам историков, в течение пятидесяти дней имел тридцать боевых столкновений с противником. С 1815 г. — дивизионный генерал. Депутат от провинции Бари́нас на конгрессе в Ангостуре. Один из инициаторов восстания в Маракайбо, положившего конец перемирию с испанцами, администратор провинции Су́лия. Занимал важные посты в правительстве Колумбии, неоднократно поддерживал Боливара во внутриполитической борьбе, не согласился с отставкой последнего с поста президента и призвал его вернуться во власть. После распада единого государства находился на дипломатической службе в Венесуэле. Умер в Париже при осуществлении миссии обмена ратификационными грамотами к договору о признании, мире и дружбе с Испанией.

Карлос Субле́тте (1789–1870).Начал свою карьеру секретарем Миранды. Примкнул к Боливару на Гаити, приняв участие в экспедиции из Лос Кайос. Сражался с переменным успехом в восточных провинциях, в качестве начальника штаба сопровождал Освободителя в переходе через Анды, отличился в сражениях при Панта́но де Ва́ргас и Бояке́. Занимал высокие посты в республике, являясь ее временным президентом, находился на дипломатической службе. Поддержал Паэса, но оставался верен идеалам освобождения.

_______________________________________________________________________

Военный талант Боливара проявился в боях при Баркисиме́то и Ара́уре. Однако успехи при Бокачи́ка и Карабо́бо не имели определяющего значения для течения войны — победители были не в состоянии удерживать территории, на которых возникали все новые и новые очаги восстаний. Война разгоралась между самими латиноамериканцами. Кабильдо наделило Боливара полномочиями диктатора, однако это не помогло. Настоящим бедствием для республиканцев оказалось войско предводителя льянерос Хосе́ Бо́веса, объявившего расовую войну белым креолам (хотя сам он был испанцем и сражался на стороне короля). Его отряды прошлись по стране как орды захватчиков. Бовес устремился на Каракас, рассеяв отряды инсургентов под Ла Пуэ́ртой и Вале́нсией. С юга к столице приближалась вольница другого каудильо — Франсиско Росе́те. Ценой неимоверных усилий Рибасу удалось остановить продвижение врага, нанеся ему поражение под городом Ла Викто́рия. Кабильдо Каракаса провозгласило Боливара диктатором. Угроза столице заставила Освободителя пойти на жестокий, но вынужденный шаг — более 800 пленных роялистов, для охраны которых не хватало солдат, были расстреляны. Борьба приняла характер жестокой гражданской войны «не на жизнь, а на смерть». Прежде всего, страдало мирное население, собственность противника уничтожалась.

7 июля, ровно через одиннадцать месяцев после триумфального входа в Каракас, Боливар начал отступление в восточные районы страны. Более 20 тысяч жителей столицы — «караке́ньос» ушли вместе с армией, испытав по дороге неисчислимые бедствия и невзгоды. Трагический поход продолжался три недели, до Барселоны через джунгли и болота добралась едва одна треть.

В декабре 1814 г. Бовес под Матури́ном и Ури́кой окончательно разгромил войска Рибаса и Бермудеса. Под контролем сторонников независимости (Арисменди) оставался лишь о.Маргарита, который вскоре был занят испанскими войсками. Поражение усугублялось соперничеством между Боливаром и Мариньо. Со стороны каудильос восточных провинций, не признавших власть Освободителя, на него было организовано покушение. Боливар вновь покинул Венесуэлу. Вторая республика, как и первая, прекратила свое существование, погибли многие сторонники независимости, среди них Мигель Санс, Франсиско Устарис, некоторые родственники Боливара. Вскоре Рибас попал в плен и был жестоко казнен. В огне непрекращавшихся боев погибли выдающиеся креольские патриоты, среди них Хосе́ Мария Карре́ньо, Луис Мария Ри́вас Да́вила, Рудесиньо Ганело́н, испанский республиканец, полковник Диего Хало́н и другие, имена которых навсегда остались в истории Венесуэлы.

Города и хутора обезлюдели, поля были заброшены, церкви осквернены, стана опустошена. Многие знатные асендадос, включая Боливара, потеряли не только близких, но и имущество, их семьи были вынуждены эмигрировать, и скитались в нищете по Карибам. Испанцы конфисковали более 300 асьенд, что позволило королевской казне получить доход в 15 млн песо. У креолов в виде принудительного займа изъяли 200 тыс. песо³⁷.

В сентябре 1814 г. Боливар, вновь оказавшись в Новой Гранаде, положил конец междоусобному конфликту — Кундинамарка стала частью Объединенных провинций. В мае 1815 г. Освободитель, устав от разногласий среди патриотов, принял решение отказаться от командования и отплыл на Ямайку. В декабре венесуэлец перебрался на Гаити, где с помощью президента негритянской республики Петиона организовал экспедицию на родину. Богатый судовладелец с о. Кюрасао Луис Брио́н предоставил суда, на которых отряд из 250 человек высадился на Маргарите. Созванная там ассамблея утвердила Боливара Верховным главой республики. Предпринятые им попытки развить успех в континентальной части страны: в Кумане́ и Окума́ре закончились неудачно, так как население не поддержало повстанцев. Независимые военачальники отказались признать Боливара в качестве командующего, и он был вынужден вернуться на Гаити.

Узнав, что патриоты захватили Барселону, Боливар с группой единомышленников в конце 1816 г. снова причалил к венесуэльскому берегу. На этот раз в планы инсургентов входило организовать отряды герильи, чтобы в нужный момент создать на их базе повстанческую армию. Но удача опять сопутствовала неприятелю. Выйдя из Барселоны с намерением пройти вдоль побережья до Каракаса, отряд Боливара был разбит в местечке Клари́нес.

Повторявшиеся с досадной регулярностью поражения, отсутствие единства среди патриотов заставили его задуматься о кардинальной смене стратегии. В начале 1817 г. войска повстанцев начали марш в глубь страны на юг, чтобы создать там опорную базу и накопить силы для дальнейших действий. Находившиеся в бассейне реки Ориноко немногочисленные испанские гарнизоны — армия Морильо была занята покорением Новой Гранады — практически без сопротивления оставили основные крепости: Сьюда́д-Гуайа́ну и Ангосту́ру, где укрепились инсургенты. Боливар предпринял меры для консолидации власти. Ссылка Мариньо и казнь Пиара³⁸ помогли избежать риска анархии и гражданской войны, однако указанные события означали для Боливара рост напряженности в отношениях с соратниками. В целом к концу первого этапа борьбы за независимость Венесуэлы только отряды льянерос на юго-западе во главе с Хосе́ Антонио Па́эсом и части под командованием Хосе́ Грегорио Монага́са — на востоке продолжали оказывать сопротивление испанцам.

_______________________________________________________________________

Хосе́ Антонио Па́эс (1790–1873). Выходец из бедной креольской семьи, испытавший на первых этапах жизни множество лишений, сумел подняться до высших постов в армии и государстве. Будучи пастухом-пеоном в Бари́носе, он после событий 19 апреля в столице в двадцать лет от роду записался добровольцем в конное ополчение, возглавляемое Мануэлем Пули́до, крупным землевладельцем из льянос. Такие качества, как сила, сноровка, природный ум и личная отвага очень быстро вывели его на первый план. Сражаясь в войсках генерала Урденеты в чине капитана, он был взят в плен, но освобожден солдатам правительства. Не признававший дисциплины, Паэс оставил службу, возглавлял отряды герильи, подняв мятеж против республиканцев (1816 г.) и одержав ряд побед в стычках с роялистами (в том числе при Макури́тас над батальонами генерала Морильо — 1817 г.).

Паэс пользовался непререкаемым авторитетом и любовью со стороны подчиненных, считавшим его «отцом» и «благодетелем», разделяя с ними простой образ жизни скотоводов-льянерос. В 1818 г. признал лидерство Боливара, сумев убедить льянерос перейти на сторону революции, избавив Каракас и другие города от кошмара нашествий Бовеса и Морелоса.

Сыграл важную роль в походе на Боготу, отличился в сражении при Карабобо, после которого был назначен главнокомандующим венесуэльскими частями. С 1826 г. превратился в главного противника Освободителя, став фактическим диктатором Венесуэлы и организатором ее отделения от Великой Колумбии, после чего несколько раз избирался президентом страны, сохраняя всю полноту власти в своих руках до конца жизни.

_______________________________________________________________________

* * *

В 1809 г. в генерал-капитанстве Кито произошло антиколониальное выступление. 84-летний испанский наместник Руи́с де Касти́льо был свергнут, бразды правления перешли к народной хунте. Отряды патриотов первоначально одержали победу над посланными из Боготы войсками вице-короля Амара. Тем не менее, жители провинций Па́сто и Пати́я, отделявших Кито от Новой Гранады, встали на сторону короля. В этих условиях инсургенты, получив обещание амнистии, вернули власть королевской администрации. Вошедшие в город испанцы развязали репрессии, которые прекратилась только после вмешательства местного епископа.

Из представителей гражданских и церковных властей была создана Консервативная хунта (членом которой стал Карлос Монту́фар), признавшая власть испанских кортесов. Южные районы — провинции Куэ́нка, Ло́ха и Гуаяки́ль отказались подчиниться. В 1811 г. произошли волнения в юго-западной провинции Ка́ука, в столице которой Ка́ли образовалась революционная хунта, просуществовавшая некоторое время. В июле 1812 г. из метрополии прибыл назначенный новым президентом аудиенсии Хоакин де Моли́на. В Кито началось противостояние двух властей. До своего поражения Консервативная хунта успела провозгласить независимость от метрополии (11 декабря 1811 г.).

Но с запада к столице генерал-капитанства уже подходили королевские войска во главе с маршалом Торибио Мо́нтесом, навстречу которым вышли наспех собранные части Монтуфара. После ожесточенного боя роялисты вошли в столицу генерал-капитанства. Монтуфар, преследуемый испанцами, покинул город и отошел на север, при этом почти все его соратники попали в плен и были расстреляны. Вторая революция в Кито потерпела поражение.

Захватив Кито, Монтес направил экспедицию во главе с полковником Сама́но в провинцию Пасто и оккупировал Ка́уку, такая же участь грозила Антиоки́и. В этих условиях президент Кундинамарки Нариньо, получив под свое начало войска союзных провинций, предпринял контрнаступление. Роялисты также перегруппировали силы, которые возглавил генерал Мельчор Аймери́ч. В сражении у Хуанамбу́ Нариньо удалось потеснить неприятеля. Испанцы отступили, но патриоты не сумели взять Попая́н, поскольку местные жители — «пасту́сос», фанатично преданные королю³⁹, оказывали ожесточенное сопротивление. В итоге Нариньо потерпел поражение под Пасто (май 1814 г.), был захвачен в плен, выслан в Испанию и вновь заточен в тюрьму. Генерал Аймерич стал наместником в Кито.

* * *

К началу XIX в. Мексика наряду с Перу продолжала оставаться одной из самых успешных экономик региона. Более 60% населения составляли индейцы, 17,5% — испанцы и креолы, 0,5% африканские рабы и их потомки, остальные — метисы и мулаты. Здесь получило развитие мануфактурное производство: металлургическое, ткацкое, гончарное, деревообрабатывающее, кожевенное. Выплавка серебра в Новой Испании в десять раз превосходила объемы белого металла, добываемого в Европе, а его ежегодный вывоз через порт Веракрус составлял 2/3 мировой добычи⁴⁰. Товарное сельское хозяйство основывалось на возделывании маиса, табака, хлопка, агавы (для дистилляции алкоголя), в прибрежных районах выращивали сахарный тростник. Либерализация торговли вела к повышению роли внешних коммерческих связей. Каботажные морские перевозки и сухопутные маршруты способствовали формированию внутреннего рынка. Тем не менее, сохранявшаяся колониальная политика Мадрида препятствовала развитию. Продолжали существовать многочисленные монополии и ограничения, около половины доходов уходило в королевскую казну. Постоянные разорительные войны с Англией (особенно поражение при Трафальгаре, 21 октября 1805 г.) и установленная Лондоном морская блокада подрывали торговые связи с Испанией.

Новость о пленении короля со всей остротой поставила перед креолами в Новой Испании вопрос о юридических отношениях с метрополией. Хотя «автономисты» из столичного аюнтамье́нто (рехидор Хуан Франсиско Аскара́те, адвокат Франсиско Примо де Верда́д) предложили временно оставить во главе правительства вице-короля Хосе́ де Итугарра́йа, патриотически настроенная креольская партия во главе со священником Мельчором де Талама́нтесом настаивала на созыве национального конгресса и призывала к независимости. С некоторой долей лукавства в формулировках — борьба за освобождение трактовалась как война против французской оккупации, а борьба с монархией представлялась как необходимость свержения Хосе́ I (Жозефа Бонапарта), в реальности речь шла о предстоявшей эмансипации колонии. В свете указанной перспективы активизировались роялисты под руководством богатого асендадо Габриэля де Йе́рно. Они (первыми) прибегли к насильственным мерам. Таламанеса и Вердад заключили под стражу, вскоре они умерли в тюрьме. Согласившегося с предложением креолов вице-короля арестовали, назначив вместо него престарелого маршала испанской короны Педро Гариба́я, которого ввиду недееспособности уже в июле 1808 г. заменили на архиепископа Франсиско Хавьера де Лиса́но. Центральная хунта в Испании выдвинула требование о принудительном займе на войну с Наполеоном, что еще более обострило ситуацию. Креолы ответили заговорами в Вальядоли́де и Керета́ро. С целью обеспечить поддержку индейского населения заговорщики обещали отмену подушевого налога («трибу́то»), однако этим планам не суждено было сбыться. В январе 1810 г. власть перешла к королевской аудиенсии. Регентский совет в Испании, стремясь перехватить инициативу, объявил об освобождении индейцев от уплаты подушевой подати и обещал провести распределение земель.

Руководителем первого восстания сторонников автономии, всколыхнувшего страну, стал Мигель Ида́льго — священник из небольшого поселения («пуэ́бло») Доло́рес в штате Гуанахуа́то. Мигель Ида́льго и Кости́лья родился 8 мая 1753 г. в Сан Диего де Корралье́хо в семье управляющего асьендой. В июне 1765 г. двенадцатилетний Мигель вместе с братом Хосе́ Хоакином отправился в Вальядолид и поступил в иезуитский колледж Сан Никола́с, где изучал латынь, право, риторику, философию, теологию, иностранные языки, включая индейский. Возможно, там началось его знакомство с идеями Просвещения, поскольку многие учителя были образованными людьми и разделяли передовые взгляды своего времени. Получив степень бакалавра философии и теологии, Идальго преподавал какое-то время, воспитав многих учеников, некоторые из которых (Хосе́ Море́лос) в дальнейшем стали видными фигурами мексиканской революции. В 1778 г. в возрасте двадцати пяти лет, Идальго был рукоположен в священники, а в 1784 г. написал работу «Диссертация об истинном методе изучения церковной теологии», прославившую его в клерикальных кругах как «одного из превосходнейших теологов» вице-королевства. В 1790 г. он был назначен ректором своей альма-матер, а через два года отстранен от должности за либеральные взгляды и направлен в приходскую общину в Коли́ме. Сменив несколько приходов, священник Идальго после смерти брата Хоакина в 1803 г. заменил его в Доло́рес.

Когда в стране возникли группы вольнодумцев и заговорщиков, в одном из таких собраний в Керетаро принимал участие и Мигель Идальго, собравший вокруг себя кружок единомышленников («терту́лью»), разделявших идеи французской революции. Вскоре он становится одним из лидеров. Заговорщики предполагали создание местных и центральной хунт, которые должны были заменить испанскую администрацию. Обсуждались меры по высылке испанцев, конфискации их латифундий и раздачи земли крестьянским массам.

Восстание планировалось осуществить в конце 1810 г., однако из-за предательства властям стало известно о намерениях патриотов. Начались аресты. 15 сентября 1810 г. у сторонников автономии уже не оставалось другого выхода, как срочно перейти от слов к делу. Идальго собрал народ у церкви и призвал прихожан взяться за оружие. Указанные события вошли в историю как «клич из Доло́рес». Интересно, что революция в Мексике началась под лозунгом «Да здравствует Фернандо VII, долой плохое правительство!» Религиозность индейцев переплеталась с представлениями о сакральности королевской власти, поэтому призыв к защите прав плененного короля (в отличие от эфемерного понятия свободы) был им более понятен. Хотя восстание поддержали либерально настроенные офицеры-креолы: Мариано Абасо́ло, Хуан Альда́ма, Игнасио Алье́нде и некоторые представители интеллигенции, основную массу сторонников составляли крестьяне-индейцы, сражавшиеся под штандартом Девы Марии Гуаделупской и преданные католической вере.

Выступление, получившее поддержку в других районах страны: в Гали́сии, Сакате́касе, Керета́ро, в городах Сан Блас, Пуэ́бла, Сан Луи́с де Потоси́, в южных областях быстро приобрело социальную окраску, направленную против имущих сословий. Это заставило зажиточных креолов искать сближения с испанцами. Как раз накануне указанных событий в Мексику прибыл новый вице-король Франсиско Хавьер Вене́гас, поручивший генералу Феликсу Марии Калье́хе подавить восстание.

На следующий день после событий в Долоресе был захвачен близлежавший городок Сан Мигель, 20 сентября повстанцы вошли в Села́йю, а 28 числа — занята столица интенденсии, один из центров горнодобывающей промышленности Гуанахуа́то. Во время штурма не удалось избежать грабежей и насилия, которые Идальго не смог остановить. В результате погибло много богатых горожан: как испанцев, так и креолов, что несколько охладило пыл его либеральных последователей. Многие исследователи считают восстание Идальго индейской революцией, схожей с выступлением Ту́пак Амару́ II в Перу. В начале октября Идальго во главе 20-тысячного войска прибыл в Вальядоли́д, столицу провинции Мичоака́н, и оттуда начал поход на Мехико. Священника провозгласили генералиссимусом, Альенде — капитан-генералом. Власти в свою очередь отлучили руководителей восстания от церкви, за их головы была обещана награда. С целью сбить накал выступлений правительство опубликовало декрет Регентского совета об отмене подушного налога («трибу́то»). Поскольку основные силы роялистов под командованием генерала Калье́хи в тот момент находились на севере, восставшие у горы Монте де лас Кру́сес разгромили вышедший им на встречу 3-тысячный отряд и были готовы овладеть столицей вице-королевства. Однако Идальго оказался плохим военачальником — по не вполне понятным причинам он вернулся в Вальядолид. В начале ноября восставший священник испытал горечь первых неудач и переместился в Гвадалаха́ру, где решился на проведение ряда административных мер: организовал правительство (назначив двух министров: юстиции и иностранных дел), отменил рабство, некоторые сословные налоги (в том числе трибуто) и испанские монополии (на производство и продажу пороха, табака и вина), объявил о возврате общинных земель, а также направил посланцев в США, стремясь получить политическую поддержку и необходимое оружие. Началось издание газеты «Деспертадо́р Америка́но». В тоже время Идальго старался приглушить социальный противоречия. В обращении к «американцам» он делал акцент на независимости от Испании (при этом казнил пленных испанцев), стремясь придать борьбе общекреольский оттенок против «гачупи́нос».

25 ноября основные силы Альенде, защищавшие Гуанахуато, были разбиты, остатки армии двинулись по направлению к Гвадалахаре. Идальго с 30-тысячным войском вышел навстречу отступавшим к реке Кальдеро́н, но в столкновении с 7-тысяным отрядом генерала Кальехи потерпел очередное поражение, понеся большие потери. Один за другим были подавлены очаги восстания в крупных городах. Разобщенность действий, возникшие противоречия, плохое вооружение и отсутствие дисциплины сделали свое дело. Повстанцы начали отход на север, их армия была серьезно деморализована. Идальго сместили с поста командующего. Креолы все чаще стали переходить на сторону роялистов, опасаясь расправ со стороны восставших. В целом, несмотря на поддержку выступления некоторыми представителями привилегированных классов, для креольской элиты движение, возглавляемое Идальго, всегда было мятежом крестьян-индейцев, носившим деструктивный, разрушительный характер.

В марте 1811 г. недалеко от города Монкло́ва роялисты устроили засаду. Идальго, Альенде, Альдама, а также многие другие патриоты попали в плен, и в июле месяце того же года были казнены в Чиуа́уа́. Колониальная администрация и креольская верхушка могли праздновать победу. В 1812 г. вице-король, несмотря на принятие либеральной конституции в Кадисе, отменил результаты местных выборов и свободу печати. Была восстановлена цензура.

Однако революция продолжалась за счет сохранившихся локальных очагов восстания во главе с местными каудильос. В Мехико возникла тайная организация наподобие патриотческих обществ «Лос Гуадалу́пес», носившая элитарный характер. Ее основной целью являлось добиться самоуправления и независимости от испанской короны. Одновременно юрист Хосе́ Игнасио Ло́пес Райо́н, бывший секретарь и министр Идальго, позиционировавший себя его преемником, возглавил Верховную национальную хунту в Ситакуа́ро, которая выступила в поддержку прав испанского короля, но при этом установила контакты с «Лос Гуадалупес». Программа хунтистов, носившая умеренный характер, предусматривала основные демократические посылы того времени (суверенитет народа, равенство прав, запрещение рабства), провозглашала экономические свободы, декларировала целостность Америки и Испании, признавала единственно законной католическую религию. Многие полевые командиры отказались ей подчиняться. В 1812 г. после взятия города испанскими войсками хунта прекратила свое существование.

Таким образом, в центральном районе власти уверенно контролировали ситуацию. Более-менее компактная территория под контролем повстанцев оставалась на юге. Во главе восставших встал священник из небольшой деревушки Кара́куа́ро дон Хосе́ Мария Море́лос и Паво́н, разделявший революционные взгляды своего предшественника и обладавший организационным и военным талантом.

_______________________________________________________________________

Хосе Мария Море́лос и Паво́н родился в 1765 г. в городе Вальядолид (ныне Морелия) в семье плотника. В 1790–1795 годах в возрасте 25 лет он поступил в иезуитский колехио Сан Никола́с, ректором которого был его дальний родственник Мигель Идальго, оказавший на него большое влияние. Окончив духовную семинарию, Морелос занялся фермерством, был погонщиком мулов и учителем в начальной школе, где преподавал грамматику и риторику. В 1797 г. его рукоположили в сан священника и направили в бедный приход у озера Па́цкуа́ро к западу от Мехико, а в 1801 г. перевели в более престижную «парро́кию» Каракуаро. Морелос был женат на индейской женщине.

После начала восстания против Испании Морелос в 1810 г. присоединился к повстанческим отрядам Идальго в качестве капеллана. Перед этим он открыто заявил церковному руководству о своем намерении поддержать народные выступления, что свидетельствовало об открытости характера и глубине убеждений этого человека.

Будучи назначенным командиром 2-тысячного отряда, Морелос подошел к Акапу́лько, но не смог взять город. В отличие от Идальго он интуитивно предпочитал иметь небольшую, но хорошо вооруженную, подготовленную и дисциплинированную армию, отказывая многим новобранцам из крестьянской среды, которым взамен поручал обеспечивать снабжение войск. Еще одна черта отличала его от бывшего учителя — Морелос не допускал разграбления церквей и захвата собственности поддерживавших его богатых креолов. Являясь религиозным человеком, он считал, что Мексика должна стать свободной по воле Бога, поэтому революция воспринималась им как священная война, где не было места несправедливости. Как и его старший товарищ, он старался сгладить социальные различия между американцами, призывая их к единству на антииспанской платформе.

В 1811–1813 гг. Морелос, одержав ряд побед над испанцами, выдвинулся как наиболее успешный предводитель повстанцев. Он одобрил создание Сикатуарской хунты, с которой поддерживал контакт, хотя и возражал против того, чтобы она выступала от имени короля Фернандо VII. По этой причине он, фактически, не принимая участия в ее деятельности. Войска Морелоса заняли многие важные города и населенные пункты, среди них Чильпанси́нго, Ти́стлу, Чила́пу, Тла́ту, Чиа́утлу, выдержали двухмесячную осаду Куа́утлы и удерживали административный и торговый центр Теуака́н на подступах к Мехико.

Однако военных успехов было недостаточно, требовались политическая организация и руководство. Наиболее полно политические взгляды Морелоса проявились в ходе работы начавшегося 14 сентября 1813 г. Чильпанси́нгского конгресса, председателем которого избрали сторонника умеренного крыла — Игнасио Района. Тем не менее, под влиянием Морелоса ключевым моментом деятельности депутатов стало провозглашение независимости Мексики от Испании и «любой другой иностранной державы», причем предполагалось, что испанцы должны были покинуть мексиканские земли, которые возвращались в собственность индейских общин. В предложенном Морелосом документе («Чувства нации») довольно подробно излагался блок необходимых социально-экономических преобразований, включая издание законов, направленных на преодоление пропасти между богатыми и бедными. Заявлялось о необходимости отмены грабительских податей и сборов, а также о равномерном распределении налогового бремени между всеми слоями общества. Декларировались отмена рабства, равенство перед законом, устранялись расовые различия, запрещались пытки. Несмотря на то, что республиканские принципы затем были повторно прописаны в Апацинга́нской конституции, принятой в октябре 1814 г., представители зажиточных креольских кругов смогли купировать требования «низов», подрывавших господство элиты. В итоге Основной закон получился менее революционным, чем тезисы, изложенные в манифесте Морелоса.

Конгресс назначил Хосе́ Марию генералиссимусом и главой исполнительной власти — Верховным правителем, «слугой нации». Стремясь закрепить достигнутые результаты, Морелос решил перенести место нахождения конгресса в Вальядолид, занимавший выгодное стратегическое положение в непосредственной близости от столицы, но у стен города потерпел поражение. В этой связи возникла идея перевезти законодателей в другое надежное место в восточных провинциях, где ситуация была более благоприятной. Морелос лично возглавил отряд, который сопровождал депутатов. 5 ноября 1815 г. роялисты нагнали караван. Прикрывавший отход, Морелос попал в плен и был расстрелян 22 декабря 1815 г. После его смерти революционное движение в Мексике пошло на убыль, поскольку действовавшие изолированно партизанские отряды так и не смогли объединиться или, по крайней мере, координировать свои действия.

_______________________________________________________________________

Продолжая дело Идальго, Морелос издал декрет об отмене рабства, ликвидации налогов, призвав соотечественников называть себя «американцами», а не индейцами, метисами или креолами, а также заменить тираническое правление либеральным. Он также стремился исключить социальные конфликты, хотя и допускал конфискацию собственности испанцев и их сторонников. Одержав несколько побед над роялистами, Морелос вошел в Куа́утлу, где в течение длительного времени был блокирован войсками Кальехи, но в мае 1812 г. сумел вырваться из окружения и отступил.

Началась маневренная война, отличавшаяся неожиданными набегами, небольшими стычками и рейдами. В южном регионе действовало большое количество партизанских отрядов во главе с местными каудильос: Мариано Матамо́росом, Хосе́ Осо́рно, Эрменехи́льдо Галеа́но, Хулианом Вильягра́ном, братьями Хосе́ Игнасио и Хосе́ Мариа Райо́нами. На непродолжительное время повстанцам Морелоса удалось захватить важные города: Ориса́бу (август 1812 г.), Оаха́ку (ноябрь 1812 г.), Акапу́лько (апрель 1813 г.). Им противостоял генерал Кальеха, который в феврале 1813 г. был назначен вице-королем.

Понимая необходимость организации властных структур на освобожденных территориях, Морелос 14 сентября 1813 г. созвал национальный конгресс, назначивший его капитан-генералом и издавший (6 ноября) декрет о разрыве с Испанией. В частности, депутаты, собравшиеся в Чильпаси́нго, заявили буквально следующее: « Конгресс Анауа́ка (древнее название Мексики) восстанавливает узурпированный суверенитет, посредством чего навсегда прерывает зависимость от испанского трона»⁴¹. Фактически это была декларация о независимости. В конгрессе сложилось две фракции: умеренные во главе с Игнасио Районом и радикалы, возглавляемые Морелосом. Последний представил на рассмотрение конгресса манифест под названием «Чувства нации», дополненный затем программой действий. Развивая содержание ранее изданных декретов и прокламаций, указанные документы отличались четко выраженными социальными требованиями (предусматривали необходимость законов, ограничивавших роскошь одних и нищету других, конфискацию церковных богатств, ликвидацию латифундий), хотя в то же время сохраняли гарантии собственности.

В конце 1814 г. в городе Апацинга́н был опубликован «Конституционный указ о свободе Мексиканской Америки», основанный на положениях испанской конституции и провозглашавший суверенитет народа, республиканский строй, равенство граждан, свободу слова, принцип разделения властей. Хотя в конституции говорилось о необходимости преобразований общественного устройства (справедливое распределение богатств, отмена привилегий, борьба с бедностью и т. д.) под давлением умеренного крыла в Основном законе были сглажены радикальные формулировки, касавшиеся основ социальной справедливости. В нем нашли отражение буржуазные свободы: устранение препятствий для предпринимательской деятельности, осуществление свободной торговли, прекращение вывоза капиталов (в Испанию) и т. д.

После восстановления королевской власти на полуострове в Мексике активизировалась реакция. Возобновили работу аудиенсия и трибунал инквизиции, вновь вводилась оплата подушной подати. В деятельности патриотов началась полоса неудач. Еще ранее Морелос, пытаясь взять Вальядолид, потерпел поражение от полковника Агустино де Итурби́де. В бою у Пуруара́на был захвачен в плен и казнен один из его верных соратников — партизанский командир Матаморос, вскоре погиб Галеано. Среди повстанцев усилились разногласия. Под нажимом умеренных деятелей конгресса Морелос был вынужден отказаться от поста главы исполнительной власти, сохранив за собой лишь военное руководство. Направленный в США посланник Хосе́ Мануэль Эрре́ра не смог добиться согласия Вашингтона на установление дипломатических отношений. В ноябре 1815 г. роялисты атаковали отряд патриотов, сопровождавший депутатов во время их переезда в Теуака́н. Морелос попал в плен и был передан инквизиции. Его объявили еретиком, лишили сана, после чего казнили. Вскоре конгресс был распущен.

Мексиканская революция потеряла своего политического и военного лидера, а также руководящий орган власти. В конце 1816 г. в районе Теуакана были ликвидированы отряды видных предводителей восставших Мануэля Мье́ра и Тера́на и Хосе́ Осорно. В провинции Мичоакан капитулировал Район. На большей части страны было восстановлено испанское господство. Армия роялистов насчитывала к тому времени около 80 тысяч солдат. В августе того же года вице-королем был назначен Хуан Руис де Апода́ка, пообещавший повстанцам амнистию, которую многие приняли.

В апреле 1817 г. наблюдалась попытка придать новый импульс делу патриотов. Испанец Франсиско Хавьер Ми́на, сражавшийся с французами и сторонниками абсолютизма на полуострове, высадился у реки Сантанде́р и сумел одержать верх в нескольких стычках с королевскими войсками. Однако короткая кампания под лозунгом восстановления либеральной конституции закончилась поражением, и Мина был казнен 11 ноября того же года.

Хозяйство центральных и южных областей Новой Испании было подорвано, фискальная, налоговая и судебная системы практически не функционировали. Лишь небольшие отряды крестьянских вожаков Никола́са Бра́во, Висе́нте Герре́ро, Гуадалу́пе Викто́риа и др. продолжали сражаться в отдаленных горных районах на юге страны.

В отличие от Южноамериканского континента в Мексике не происходили крупные сражения, победы в которых обеспечили бы независимость новых креольских государств. Инсургенты также не удерживали на постоянной основе какие-либо значительные территории. По существу, в Новой Испании действовали отряды герильи, что подтверждало народный и преимущественно крестьянский характер войны. Некоторые историки считают первый этап борьбы за независимость в Мексике гражданской войной, о чем свидетельствовал социальный характер заявленных преобразований.

Таким образом, в Новой Испании борьба за независимость имела локальные особенности, и отличались от «типового» сценария в латиноамериканских колониях. Мексиканцы не пошли по пути созыва «открытых» кабильдо и широкого использования охранительных (консервативных) хунт. Недовольство колониальными порядками здесь вылилось в революцию «низов». Не случайно среди предводителей восставших было много священнослужителей низшего ранга и крестьян, вышедших из глубины народа и сохранивших с ним связь. При этом революция вспыхнула не в столице, а в провинции, в гуще индейско-метисных масс в самом центре горнорудного края. В ходе борьбы, особенно на первом этапе, отмечались проявления социального и даже расового противостояния. Несмотря на то, что в революционных событиях в Мексике участвовали прогрессивно настроенные представители зажиточных слоев, креольской элите так и не удалось возглавить и подчинить своим интересам народное движение, которое в итоге потерпело поражение.

* * *

К концу периода испанского колониального господства в Центральной Америке существовало генерал-капитанство Гватемала, куда входили интенденсии Гонду́рас, Сальвадор, Никарагуа и Чья́пас, а также административная единица Ко́ста Ри́ка, составлявшие забытую окраину Испанской империи, где проживало чуть более одного миллиона человек, в основном индейцев и метисов («лади́нос»). Столицей генерал-капитанства была Гватемала, имевшая собственный университет, действовавшее при нем экономическое общество и выпускавшая свою газету. С ней соперничал Сан Сальвадор, являвшийся вторым по значению городом в регионе. Правящая прослойка, как и в других уголках заморских владений, состояла из креолов, связанных с колониальной администрацией, и носила ярко выраженный клановый характер. Центром интересов и устремлений элиты являлась Мексика, через которую осуществлялись коммерческий обмен и культурные связи с внешним миром.

В экономике господствовало архаичное ремесленное производство, промышленные товары по большей части завозились из метрополии. Сельскохозяйственная деятельность базировалась на крупном землевладении. В асьендах выращивали экспортные культуры, главными из которых являлись бальзам и индиго (Сальвадор). Также вывозились ценные породы древесины. Кофе был завезен с Кубы только в 1808 г. В Гондурасе в небольших объемах велась добыча серебра. В связи с политическими пертурбациями в Европе, имевшими прямые последствия для испанских колоний в Америке (в виде сокращения торгового оборота с метрополией), хозяйство Центральной Америки находилось в упадке