# Проклятие Каменного острова. Книга 3. Звездный ключ

Ирина Аркадьевна Алхимова

Две могущественные расы ведут борьбу за власть и влияние в обитаемом космосе. Одна из них помогает людям осваивать новые миры, а другая пытается уничтожить всех потомков первых исследователей космоса, Звездных скитальцев. Теперь уже дети Великой волшебницы отправляются в настоящее космическое путешествие, чтобы на чужой планете сразиться с вселенским злом и спасти человеческую цивилизацию. Причудливое переплетение высочайших технических достижений и дремучих жестоких обычаев, таинственные Двери, ведущие в иные миры, погоня за бессмертием, магия, дружба и любовь на каждой странице представленной вашему вниманию книги.

## Часть 1. Беглец

Глава 1

Юджин Кроу, бывший майор и агент спецслужб, потянул за трос, чтобы откорректировать направление и всем телом ощутил, как его летательный аппарат поймал восходящий воздушный поток. Прочный каркас дрогнул, все его сочленения натянулись до предела, ткань мелко затрепетала. Кроу издал громкий вопль восторга. Все равно его никто здесь не услышит. Подвешенный на ремнях под широко раскинутыми крыльями, он стремительно врезался в плотный сладкий воздух, которым до сих пор не мог надышаться.

Он закладывал крутые виражи, то облетая долину по течению реки Уай, то кружась, словно упавший с дерева лист, а потом снова взмывая в безоблачное бледно-зеленое небо. В его крови бушевал адреналин, каждый мускул вибрировал от напряжения, от избытка ощущений перехватывало дыхание.

Юджин до сих пор не привык к тому, что его тело обрело новую основу. Он считал себя участником эксперимента по созданию сверхчеловека, который обладал бы большой мышечной силой, завидной выносливостью и повышенной прочностью. А также более продолжительным сроком жизни. Так ему было проще принять тот факт, что за прошедшие восемнадцать лет он нисколько не изменился. Сейчас Юджину уже полагалось быть поседевшим, немного одряхлевшим мужчиной за пятьдесят, а он оставался молодым, его по-прежнему переполняли сила, энергия и … любовь.

Во времена непростого и не очень радостного детства Кроу много кем мечтал стать, но никак не ожидал, что все его мечты однажды воплотятся в жизнь. Он умер для одного мира, чтобы тут же воскреснуть в другом и при этом измениться до неузнаваемости. Несмотря на старания ненавязчиво ассимилироваться в чужую культуру, Юджин неожиданно обнаружил, что его личность, которую он годами подавлял на военной службе, вырвалась на свободу и больше не желала сгибаться под гнетом обстоятельств.

В этом прекрасном, наполненном магией мире ему открылось столько разных возможностей, что не воспользоваться ими было просто глупо. Первые дни и даже недели пребывания здесь оказались для майора мучительными, но, когда его физиология пришла, наконец, в норму, результат оказался ошеломляющим. Юджин по сей день с изумлением рассматривал свое отражение в зеркале. Он стал похож на человека, который побывал в руках опытного пластического хирурга, превратившего его заурядную внешность во что-то привлекательное и самобытное.

В глубине души Юджин знал, что он самый настоящий мутант, но старался не зацикливаться на этой мысли. Мутацию вызвало зелье, которым леди Корвел лечила его на острове Лисмор, и теперь, по ее словам, он стал, если не бессмертным, то долгоживущим. Поскольку средство впервые попало непосредственно в кровь человека, Кроу жил под пристальным наблюдением со стороны своих новых друзей. Поначалу он прислушивался к себе, старался отмечать каждое изменение, а потом махнул на все рукой и решил просто наслаждаться жизнью.

Осмотревшись и поразмышляв о местных обычаях, верованиях и привычках, он пришел к выводу, что эльфам в их бесконечной жизни остро недостает мотивации. Они много работали, но мало развлекались, совсем не занимались спортом, и им был совершенно чужд соревновательный дух. Исключение составляли только представители воинской касты, которые проводили свободное время, бесконечно совершенствуя свои физические возможности и оттачивая боевые искусства. В их среде процветало соперничество, и совсем не было здоровой конкуренции.

Понимая, что имеет дело с кастовым обществом, в котором изменения происходят не просто медленно, а с черепашьей скоростью, Юджин начал с самого простого: устроил соревнования. Он убедил Мону учредить достаточно ценный приз и пригласил к участию всех желающих. Первыми, кто откликнулся на призыв, оказались патрульные, бывшие подчиненные Джастина. Некоторое время сэйдиур презрительно наблюдали за смешными попытками людей обставить друг друга в беге, прыжках, стрельбе и скачках, но постепенно приохотились к соревнованиям, научились соблюдать правила и с удивлением обнаружили, что люди частенько побеждают их в честной борьбе.

Теперь в турнирах принимали участие не только воины, но и домашние эльфы, замковая прислуга, многочисленные гости и даже члены семьи. С высоты птичьего полета Юджин с гордостью обозревал недавно выстроенный стадион, который здесь торжественно именовался Стадиумом и очень сильно смахивал на древнеримский амфитеатр. Зато скаковые дорожки, поле с препятствиями, стрельбища и новенький ангар для его красавца дельтаплана выглядели вполне современно.

Поначалу Кроу столкнулся с множеством трудностей, но потом выяснилось, что магия имеет перед техническими достижениями неоспоримое преимущество. Достаточно было просто объяснить, чего именно он хочет добиться, и к делу приступали волшебники. Не все получалось с первого раза, но конечный результат неизменно радовал. В том же, что касалось изготовления инвентаря, одежды, обуви и различных аксессуаров, не было равных эльфам. Они подбирали, доставали, а иногда и создавали именно те материалы, которые требовались Юджину.

Сейчас он благодарил всех местных Богов, которых насчитывалось не меньше, чем на горе Олимп, за то, что в юности был любопытен, много читал, занимался разными видами спорта и обладал отличной памятью. Кроу тщательно изучил местные популярные игры, и составил программу из смешанных видов спорта, по которым стали проводиться регулярные соревнования.

На чемпионатах неизменно царил дух равноправия и справедливости, появилось даже некое подобие судейского корпуса, что избавило бывшего майора от необходимости работать арбитром почти на всех спортивных поединках. За восемнадцать прошедших лет Юджин успел выучить пять языков, попробовал свои силы в сражениях с колдунами, побывал в плену у горного народа Амсэйр и даже получил аудиенцию у эльфийской королевы.

Кроу обозрел местность с высоты птичьего полета, плавно развернул свое крылатое детище и, ослабив натяжение тросов, пошел на посадку. Эту изящную конструкцию для него собрали эльфы под чутким руководством Фиарэйна, который оказался гораздо лучшим изобретателем и чертежником, чем сам майор. Королевский архивариус представлялся Юджину здешней реинкарнацией Леонардо да Винчи, так много он знал и умел. Накануне им удалось, наконец, достичь нужного результата, и сегодня состоялся первый испытательный полет. Юджин поднял в воздух свой дельтаплан и целый час парил над долиной, подобно орлу.

Пестрая группа поддержки уже спешила к месту его приземления. Кроу освободил ноги из поддерживающих петель, в решающий момент взял тросы на себя, коснулся земли и побежал по траве, увлекаемый инерцией. Он неправильно рассчитал траекторию, но тут ему на помощь пришла мягкая сила, которая замедлила движение и позволила остановиться, не повредив конструкцию.

Юджин освободился от креплений, тщательно привел в порядок одежду и только потом повернулся к женщине в светлом платье с золотой Розой на кружевном корсаже. Первый же взгляд на прелестное сосредоточенное лицо заставил майора насторожиться. Пока он пытался покорить небо, во вверенном ему ведомстве что-то случилось.

Глава 2

В глубине таинственного замкового сада был выстроен белоснежный круглый павильон, который мог при желании превратиться из уютного убежища в открытую беседку. Он имел собственный защитный магический купол и предназначался для собраний узкого круга посвященных, который Кроу в шутку именовал лигой Розы. Даже после стольких лет он все еще ощущал свою неуместность в обществе типичных рыцарей плаща и кинжала, но леди Корвел безоговорочно доверяла бывшему командиру охраны с острова Лисмор. Это доверие дало ему силы начать новую жизнь и стать секретным порученцем Великой волшебницы.

Внутренняя обстановка ротонды никак не соответствовала представлениям Юджина о помещении для тайного собрания. Он до сих пор скептически воспринимал изящную мягкую мебель, белоснежные занавески и распахнутые настежь двери. Для него подходящей считалась бы аскетически обставленная, наглухо закрытая комната, предварительно дважды проверенная на наличие подслушивающих устройств. Магические купола, которых он не видел и не ощущал, не давали чувства защищенности, хотя уже не раз спасали ему жизнь.

Фиарэйн, Кэйд и Кинниал сидели в удобных креслах, а Джастин снаружи о чем-то беседовал с Аланом Старком. Именно Алан первым перебрался в замок следом за капитаном Хартли, а потом к нему присоединились все, кто участвовал в походе к Каменному острову. Так смешанный отряд, состоящий из патрульных и сэйдиур, стал ударной группой Светлой госпожи, которую вездесущий майор Кроу окрестил Интернациональным корпусом.

После обмена приветствиями собравшиеся в ротонде выжидательно уставились на Мону.

– Меньше часа назад кто-то воспользовался Ключом и проник в наш мир из Зала Совета.

– Ну, кем бы ни был этот безумец, он уже мертв, – моментально отреагировал Кэйд.

– И мы точно знаем, что это не Мэйнард, – добавил архивариус, остальные молча переваривали информацию.

– Никто не пытался вызвать тебя с помощью Ключа? Просто открыли Дверь и вошли? – решил уточнить Джастин.

– Да, кто-то просто вошел, и он был один.

– Ключевое слово «был», магия наверняка уже превратила его в котлету, – Кэйд для убедительности прихлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Возможно, но взглянуть на этого храбреца не помешает. Мне объявлять общий сбор, командир? – Алан вопросительно взглянул на капитана.

– Это место нужно было взорвать еще двадцать лет назад! – недовольно проворчал Джастин, и Мона с трудом подавила усмешку.

– Его нельзя уничтожить, Джас. Зал Совета со всеми его Дверями не принадлежит ни одному из миров. Не стоит привлекать излишнее внимание, поднимая отряд по тревоге. Давайте просто пойдем и посмотрим, что там случилось, пока дети не пронюхали.

При упоминании о детях споры мгновенно прекратились, и через несколько минут семеро заговорщиков уже стояли в зале с квадратными колоннами, чутко прислушиваясь к звукам огромного здания. Мона быстро пошла по коридору, ведущему к злополучной Двери, и Джастин сделал знак своим спутникам, чтобы они взяли волшебницу в плотное кольцо. Относительно небольшое пространство непосредственно перед Дверью поначалу показалось разведчикам совершенно пустым, но потом они заметили неподвижно лежащее тело, которое почти сливалось с серым каменным полом.

Они сгрудились над телом, с удивлением разглядывая странное существо, которое имело вполне обычные руки и ноги, но на месте головы у него тускло поблескивало что-то напоминающее огромный пузырь.

– Боги, какая гадость! – Кэйд невольно сложил пальцы в охранный знак. – Из какого же он мира?

– Постойте! – майор опустился на колено и осторожно перевернул иномирянина лицом вверх. – Это вовсе не голова, а шлем скафандра.

– Что ты имеешь в виду?

– Он одет в скафандр. Вы, наверняка, видели нечто подобное на космонавтах или пилотах дальней авиации, когда были в моем мире. В новостях это часто показывали, – архивариус задумчиво покивал, припоминая, но Джастин и Кэйд продолжали хмуриться. – Это специальный прочный костюм, который защищает человека от жесткого излучения, от перегрузок, от жары и холода…

– Как панцирь, – тут же ввернул многомудрый Алан.

– Да, как панцирь, только герметичный. У него на голове шлем, который позволяет дышать в агрессивной среде или в безвоздушном пространстве. В этом резервуаре, по-видимому, запас дыхательной смеси, – Юджин заинтересованно склонился над неподвижным телом, – но технология слишком продвинутая. У нас даже близко такого не было и еще лет двести не будет. К тому же он мимикрирует.

Джастин в досаде стиснул кулаки.

– Поясни, – сквозь зубы процедил он.

– Скафандр изготовлен из материала, который постоянно меняет окраску, чтобы сливаться с местностью, – Юджин поднял голову и обвел взглядом растерянных слушателей. – Как хамелеон, защитная функция.

– И этот удивительный костюм спас ему жизнь, – тихо произнесла Мона.

– Что?! – Джастин даже не пытался скрыть горестное разочарование. – Он жив? После такой магической встряски?

– Да, жив, но еле-еле, надо срочно избавить его от этих доспехов.

– А нельзя оставить все, как есть?

– Можно, но тогда мы так ничего и не узнаем.

По лицу капитана ясно читалось, что он легко это переживет, но его драгоценная половина страстно любила разгадывать загадки, поэтому он кивнул майору и на всякий случай снял пистолет с предохранителя. После нескольких неудачных попыток Юджин справился с креплениями шлема и снял с пришельца полупрозрачный пузырь, который отсвечивал и бликовал, не позволяя увидеть его лицо. Когда раздался тихий щелчок, и шлем оказался в руках майора, все невольно затаили дыхание.

На пыльном каменном полу древней крепости лежал молодой мужчина с густой копной темных растрепанных волос и мертвенно бледной кожей. Лицо необычных пропорций с высокими скулами и четко очерченным подбородком было гладким и совершенным, но на нем лежал отчетливый отпечаток перенесенных страданий.

– Его нельзя здесь оставлять, – голос волшебницы вывел разведчиков из некоего подобия транса, в котором они застыли, рассматривая пришельца. Стряхнув оцепенение, люди и эльфы пришли в движение и осторожно подняли пострадавшего. – Отнесем пришельца в Дом на озере и постараемся как можно дольше скрывать его от детей.

– Ну да, час или даже целых два… – пробурчал Джастин и шагнул в открывшийся портал.

Глава 3

Пришельца устроили в одной из комнат для гостей, но, чтобы избавить его от странного костюма, пришлось изрядно повозиться. Магия добросовестно поработала над ним, не оставив в теле бедняги ни одной целой кости, но сердце продолжало биться, и исцеление уже шло полным ходом. Как только скелет юноши обрел былую прочность, а внутренние органы вновь заняли положенные им места, Мона распорядилась снять с него оставшуюся одежду.

Он оказался довольно высок, прекрасно сложен, выглядел чистым и ухоженным, но был сильно изможден. Его запястья и лодыжки покрывали застарелые синяки и ссадины, а поперек туловища виднелась широкая, темная полоса, которая явственно выделялась на бледной коже.

– Интересные дела… – майор приподнял и внимательно осмотрел руку незнакомца. – Похоже, он долго носил кандалы. Недели, может даже месяцы.

Мона шумно вздохнула и прошлась по комнате, пытаясь избавиться от остаточного напряжения.

– Никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Даже у конченых безумцев в голове больше порядка, чем у этого несчастного. Кто-то основательно поработал, чтобы исковеркать его личность до неузнаваемости, причем действовал очень грубо.

– Он что, опасен для окружающих? Кто-то наложил на него чары?

– Нет, в своем нынешнем состоянии наш гость ни для кого не опасен, к тому же он довольно долго голодал.

Юджин указал на следы многочисленных уколов на сгибах локтей и наружной стороне кистей рук.

– Его кормили внутривенно и держали на стимуляторах.

– Переведи! – тут же потребовал Джастин.

– При помощи иглы ему вливали питательный раствор прямо в кровь и добавляли в него наркотики.

Некоторое время все молча разглядывали незнакомца, пытаясь осмыслить услышанное.

– Но ведь ты сможешь ему помочь, правда?

Даже часа не понадобилось! Джастин быстро набросил на тело юноши покрывало.

– Конечно, детка, я сделаю все, что в моих силах, но не раньше, чем мы узнаем хоть что-то о нашем госте.

В комнату вошла ослепительная красавица в легком эльфийском одеянии с белыми цветами в темных кудрях. Мужчины расступились и замерли в почтительном приветствии. Каждый из них удостоился легкой улыбки, а Джастин получил еще и нежный поцелуй в щеку. Анна Корвел-Хартли остановилась у постели, долго смотрела на неожиданного гостя, а потом подняла глаза на Мону.

– Он – не зло.

– Я знаю, детка. От магии он пострадал случайно, но мы не станем торопить события. Когда очнется, тогда мы и решим, как поступить. Где твой брат?

– Во дворе, разговаривает с Кристофером.

– А он откуда тут взялся? – Джастин выглянул в окно. – Наверное, опять приехал вместе с Робби. Кэйд, подежурь возле нашего гостя, а остальные пусть рассредоточатся по усадьбе, чтобы не вызывать подозрений. Пойдем, детка, попробуем отделаться от твоего тайного обожателя, потому что нам сейчас лишние глаза ни к чему.


Александр Корвел своей человеческой половиной недолюбливал кузена Кристофера, а эльфийской так и вовсе не переносил. Но не потому, что тот внешне мало походил на остальных родственников и даже не был волшебником, а за его навязчивое отношение к сестре Анне. С самого детства Крис Хартли хвостом ходил за очаровательной малышкой. Он немилосердно дразнил и задирал ее, чтобы лишний раз увидеть «фокусы», которые невольно демонстрировал магический ребенок, доведенный до отчаяния вызывающим поведением кузена.

Но когда детство осталось позади, его отношение к Анне резко изменилось. Со всем неуемным юношеским пылом он влюбился в ослепительную красавицу, в которую вдруг превратилась вчерашняя неуклюжая девчушка. Но после того, как Ксан однажды набросился на кузена с кулаками и даже попытался применить к нему магию, взрослым пришлось вмешаться.

Повзрослев, Кристофер научился скрывать свои чувства, стал более осторожен в их выражении, хотя прятать эмоции от волшебников было делом безнадежным. Анна любила проводить время в доме своего детства, часто навещала Гринов, которых привыкла считать членами семьи, а к Робби относилась как к старшему брату. Он не был посвящен в причину давней размолвки, но вот уже несколько лет служил в форте Кэннон, чем беззастенчиво пользовался Кристофер Хартли.

Сверхъестественным чутьем безнадежно влюбленного он всегда определял нужный ему день и напрашивался в усадьбу на обед или ужин. Его не смущало даже то, что Анна почти не разговаривала с ним с тех пор, как он попытался насильно поцеловать ее в замковой конюшне. Она всегда была молчаливой и сдержанной, поэтому Кристоферу не составило труда убедить себя в том, что ее отстраненность не имеет к давнему происшествию никакого отношения. Родители строго настрого запретили ему ухаживать за кузиной, но испытывать к ней тайную страсть никто запретить не мог.

Молодые люди стояли по разные стороны невысокой ограды, неприветливо глядя друг на друга. Крис Хартли был высоким, как его отец, но из-за походки вразвалку всегда казался увальнем. От матери ему достались темно-рыжие волосы, веснушки и широкое простоватое лицо. Кристоферу нравилось считать себя сильнее стройного, изящного кузена, однако с того дня, как худенький юный эльф поднял его и с легкостью забросил на сеновал, устроенный под самой крышей конюшни, тот больше не напрашивался на потасовку. Кристофер ограничивался тем, что постоянно критиковал манеру Ксана одеваться, а тот высокомерно игнорировал его нападки.

Казалось, что и в этот раз стычки было не миновать, но тут, к великому неудовольствию Кристофера, во двор вышла Нэн в сопровождении обоих родителей. После короткого обмена любезностями кузен вынужден был отправиться восвояси, а Ксан невозмутимо улыбнулся сестре.

– Ну, так что у нас случилось?

– Случился гость.

Глава 4

Заходящее солнце уже почти коснулось верхушек деревьев на противоположном берегу озера, когда у входа в беседку появился Кинниал. Приложив палец к губам, сэйдиур прервал неторопливую трапезу и поманил за собой всех сидящих за столом. По поросшей мягкой травой лужайке к берегу озера медленно спускался высокий молодой человек. Его заметно покачивало, и время от времени он разводил руки в стороны, чтобы сохранить равновесие. Домашняя одежда Джастина слишком свободно сидела на его исхудавшем теле, обувью он не воспользовался и с каждым шагом недоверчиво ощупывал босой ногой почву на берегу.

Добравшись до воды, незнакомец принялся с изумлением разглядывать деревянные мостки, лодку и даже веревку, которой она была привязана к причальному столбу. Или он видел все это впервые в жизни, или его исковерканная память просто не сохранила подобных воспоминаний. Когда недалеко от лодки на поверхности воды неожиданно плеснула крупная рыба, он испуганно отпрянул и долго еще вглядывался в безмятежную гладь озера в поисках неведомой опасности.

Некоторое время Джастин задумчиво наблюдал за поведением гостя, пытаясь понять, насколько велик ущерб, нанесенный его мозгу.

– Пожалуй, попробуем представиться.

Задолго до того, как Мона, Джастин и их друзья подошли достаточно близко, молодой человек напряженно замер. Он выпрямился, как-то подобрался и только потом медленно обернулся, явно стараясь скрыть свою слабость. Привычным движением зачесав назад непокорную копну волос, гость хладнокровно посмотрел на окруживших его людей. Все оказалось не так плохо, как опасалась Мона, но слишком многое в этом человеке настораживало.

Его темные волосы не вились, а забавно топорщились на концах, пышной шапкой обрамляя овальное лицо с высокими скулами, которое просто поражало гармонией черт. В окружении Моны внешняя красота была не редкостью, скорее обыденностью, но незнакомец больше походил на произведение искусства, которое создавали для того, чтобы им любоваться.

По умолчанию именно Юджину предоставляли первым начинать разговор с подозрительными гостями, поэтому он по-военному кивнул незнакомцу и отчетливо произнес:

– Я майор Юджин Кроу из службы безопасности. Скажите, кто вы и как попали сюда? – реакции не последовало. Майор подождал и снова повторил ту же фразу, но уже на другом языке. Когда очередь дошла до древнего наречия, молодой человек впервые проявил какие-то эмоции. – Вы понимаете меня? – гость неуверенно кивнул. – Кто вы и как вас зовут? – простой вопрос вызвал настоящую панику в светлых зеленовато-голубых глазах незнакомца. Он беспокойно пошевелился и резко качнулся в сторону, но, когда Кроу попытался его поддержать, поспешно отстранился. – Пожалуйста, присядьте, пока не упали. Вы помните, когда ели в последний раз? – незнакомец покачал головой, но послушно опустился на деревянную ступеньку лестницы, ведущей на причал. Он машинально растирал ладонью сгиб локтя, где все еще виднелись следы от уколов, которые Мона намеренно не стала залечивать, как и шрамы от кандалов. – А свое имя вы помните?

На этот раз он не покачал, а отчаянно потряс головой, мучительно выискивая что-то в себе. Фиарэйн медленно приблизился и присел на ступеньку рядом с незнакомцем. Тому явно хотелось отодвинуться подальше, но он пересилил себя и остался на месте. Архивариус осторожно вложил в ладонь гостя плоскую походную фляжку, которая оказалась среди вещей Юджина, принесенных из другого мира.

– Вам нужно это выпить. Ничего не опасайтесь, просто пейте, только медленно.

Взгляд незнакомца так и сочился недоверием, но голод и жажда оказались сильнее. Начав пить, он уже не смог остановиться, пока фляжка не опустела.

– Вы помните, как попали сюда? – не меняя интонации, спросил его майор. – Вы совершили побег? – молодой человек попытался подняться, но Кроу жестом остановил его. – От кого вы бежали? Отвечайте, мы хотим услышать ваш голос. Вы в состоянии говорить?

– Да… Да, я могу говорить, – незнакомец прокашлялся и попытался снова. – Я могу говорить, но не знаю, что вам ответить, потому что ничего не помню.

– Допустим, – майор поставил ногу на ступеньку, наклонился и оперся локтем о колено, – но вам хватило сообразительности сбежать, добраться до Двери и дважды воспользоваться Ключом. Уж это вы должны помнить, – во взгляде юноши отразилось смятение, но Кроу был неумолим. – У вас на выбор было одиннадцать Дверей, но вы открыли именно эту. На то была особая причина?

– Мне было плохо, воздуха почти не осталось… Думаю, я свернул в первый попавшийся коридор, в тот, что оказался ближе…

– Разве вам неизвестно, что в зале с Дверями, прекрасный кондиционированный воздух? А при помощи Ключа можно оповестить остальных держателей о том, что вы нуждаетесь в помощи?

Зрачки светлых глаз незнакомца внезапно расширились, он моргнул несколько раз, пытаясь избавиться от мутной пелены.

– Нет… Нет, я этого не знал…

Его лицо побелело, на лбу выступила испарина, он издал мучительный стон и согнулся пополам. Архивариус едва успел подхватить и уложить на траву сведенное судорогой тело.

– Ну, все, накрыло, – майор приложил пальцы к шее незнакомца и ощутил бешеное биение пульса. – Миледи, без вашего волшебства тут не обойтись, у него началась ломка.

– Это еще что такое? Какая-то неизвестная болезнь? – Джастину пришлось помочь эльфу, потому что нечаянный гость безудержно дрожал и все время пытался свернуться в клубок.

– Его сделали зависимым от наркотиков. Не получаешь вовремя очередную дозу – попадаешь в ад. Не представляю, как он до сих пор продержался, ведь прошло, наверное, немало времени с тех пор, как ему удалось удрать. Крепкий парень.

По знаку Моны сэйдиур подняли бьющегося в корчах незнакомца и быстро отнесли обратно в дом. Не прошло и четверти часа, как тело его расслабилось, голова беспомощно откинулась на подушки, а рот слегка приоткрылся. Он крепко уснул под целительным воздействием магии, позабыв на время обо всех своих проблемах.

Глава 5

Три дня необычный гость только и делал, что ел, спал и наблюдал за лошадьми, пасущимися на ближнем выгоне. Никто его не беспокоил. Мона установила ограничительный барьер сразу за оградой усадьбы, но незнакомец ни разу не попытался сбежать. Адама и Марту попросили по возможности не попадаться гостю на глаза, поэтому он проводил дни в полном одиночестве. Но на четвертый день Мона в сопровождении Джастина и майора нарушила безмятежное уединение пришельца.

От свежего деревенского воздуха и сытной еды молодой человек немного окреп, одежда Джастина уже не так сильно болталась на стройном теле. При появлении хозяев дома он вежливо поднялся, лицо его было спокойным и замкнутым. Мона села в кресло, Хартли встал за ее спиной, а Кроу остался стоять в середине комнаты.

– Доброго дня. Как вы себя теперь чувствуете?

– Благодарю вас, мадам, гораздо лучше. Простите, что до сих пор не представился вам, но я так и не смог вспомнить ничего существенного.

– Меня зовут Мона Корвел, это Джастин Хартли, мой муж, а с майором Кроу из службы безопасности вы уже знакомы. Присядьте, пожалуйста, нам нужно поговорить.

Гость опустился в кресло и обхватил себя руками, словно ему внезапно стало холодно.

– Мы пришли к заключению, что существуют только две причины, по которым кто-то исковеркал вашу память, – приступил Юджин к очередному этапу допроса. – Первая – вы стали жертвой неудавшегося научного эксперимента, а вторая – ваше высокое положение в той жизни, которую вы так прочно забыли. Угрозы и шантаж не всегда эффективны, но лишенным памяти человеком очень легко манипулировать. Он с готовностью поверит всему, что ему скажут окружающие, лишь бы почувствовать почву под ногами. Вы со мной согласны?

Гость довольно долго молчал, глядя в пол, потом поднял на майора потемневший взгляд.

– Мне кажется, что я не слишком доверчив. А почему вы считаете, что кто-то намеренно лишил меня памяти? Может быть, это следствие травмы или…

– Если это была травма, то лечили вас очень странным способом. Как вы попали в зал с Дверями?

– Я не помню.

– Вы можете не помнить события из своей прошлой жизни, но обстоятельства побега должны были сохраниться в памяти. Из этого я делаю вывод, что вы нам лжете.

В глазах цвета морской воды отразилась мука.

– Это не ложь! Когда заканчивалось действие наркотика, в моей и без того дырявой памяти появлялись все новые и новые провалы. Помню, как ускользнул от охраны, как угнал спасательный бот, как меня подбили. Я падал на планету больше суток. Мне удалось посадить бот в глубокий снег на одних маневровых двигателях, а остальное я помню нечетко, потому что наркотик перестал действовать, и есть очень хотелось. Воздух у меня был на исходе, а дышать без скафандра на поверхности планеты невозможно, легкие вымерзают… Дальше все как в тумане. Очнулся я уже здесь.

– Юджин, ты понимаешь, о чем он говорит? – по-эльфийски спросила Мона.

– В общих чертах, миледи, – Кроу пристально следил за сменой выражений на лице незнакомца и вполне допускал, что тот рассказал не все, но основное было правдой. Наркотики, истощение, скафандр, побег, аварийная посадка… – Все могло быть именно так, как он рассказал. Его мир не ограничен одной планетой, как у вас или у меня, эти люди освоили дальний космос и, похоже, чувствуют себя в нем, как дома.

– Они могут быть создателями зала с Дверями?

– Не знаю, миледи.

Волшебница подавила вздох.

– Наш гость и так непрост, а когда к нему вернется память, станет еще более скрытным. Я не смогу прочитать его до конца, потому что кто-то заранее позаботился о том, чтобы он сохранил свои тайны.

– Оставь лучше все, как есть. Ну, не вспомнит он, кем был когда-то, что с того? Здесь ему ничто не угрожает.

Мона с мягкой укоризной посмотрела на мужа.

– Это не нам решать, Джас.

Не понимая ни слова, незнакомец с явным волнением следил за разговором, и Мона сжалилась над ним, перейдя на древний язык.

– Рискну предложить вам на выбор два варианта. Вы можете остаться таким, как сейчас, и начать жизнь с чистого листа, или позволите мне вмешаться и попытаться восстановить вашу память.

Гость недоверчиво посмотрел на Мону, а потом задал странный вопрос.

– Вы врач, мадам?

– Вовсе нет, поэтому исцеление будет довольно мучительным. Обдумайте хорошенько оба мои предложения, мы не станем вас торопить.

– На самом деле выбора нет, мне жизненно необходимо вспомнить все. Если вы не галлюцинация и не порождение отравленного наркотиками мозга, то я согласен на попытку восстановления.

– Хорошо, но вас придется привязать.

После секундного колебания молодой человек откинулся на спинку кресла и демонстративно положил руки на подлокотники.

Глава 6

Мона устала скитаться в лабиринте чужого разума, который она восстанавливала, полагаясь только на чувство гармонии и собственную интуицию. То, что сломали и исковеркали тюремщики, на самом деле не было даровано природой, кто-то намеренно создал некую конструкцию и вложил ее гостю в голову. Эти искусственные фрагменты портили общую картину и очень затрудняли работу волшебницы, но она старалась не обращать внимания на собственные неудобства, потому что они не шли ни в какое сравнение с муками, которые сейчас терпел их гость.

Он не издал ни звука и старался не дергаться, что дало Моне возможность сосредоточиться на его сущности и не думать о страданиях оболочки. Слабый, дрожащий огонек внутреннего «я» едва тлел под руинами, в которые превратился искалеченный разум. Только страх окончательно потерять себя, заставил его действовать, совершить побег и добраться до Двери в другой мир.

Мона мысленно дохнула на почти угасший светоч души. Так раздувают искорку огня, чтобы возродить живое пламя. Огонек заколебался, почти пропал, но потом появился снова, окреп и засиял зеленовато-голубым светом. Да, ее дочь была права, этот странный пришелец – не зло, однако в его теле и разуме скрыто слишком много секретов, смертельно опасных для него самого и для тех, кто будет с ним рядом.

Труд был уже почти завершен, когда волшебница сделала еще одно неприятное открытие. Она открыла глаза и долго смотрела на неподвижное красивое лицо. Боги, почему одной рукой тебе что-то дают, а другой тут же отнимают, как будто боятся, что чаша твоего счастья переполнится? Почувствовав на своих плечах заботливые руки Джастина, Мона устало откинулась назад.

Майор Кроу, который никогда не нуждался в дополнительных инструкциях, принялся неспешно распутывать узлы на руках и ногах гостя. Довольно долго тот не шевелился, а потом открыл глаза и размял затекшие пальцы. Выглядел он так, будто недавно оправился от тяжелой болезни, но взгляд его светлых глаз был ясен и тверд. Молодой человек глубоко вздохнул и поднялся на ноги.

– Позвольте представиться, меня зовут Себастьян Лангвад, и я перед вами в неоплатном долгу.

– Вы наследник королевской крови или сын президента? – майора совершенно не беспокоили его усталый вид и тени под глазами.

– Нет, я не наследник трона. Мы с нынешним императором даже не родня.

– В чем же состояла ваша ценность для похитителей? Если бы они хотели просто получить выкуп, то не стали ковыряться в ваших мозгах. Или это была попытка уничтожить компрометирующую их информацию?

– Нет, меня мало интересовали их секреты. Я в любом случае ничем не смог бы им навредить.

– Значит, они искалечили вас в попытке докопаться до ваших секретов? Вы хранили государственные тайны в силу своей должности?

– Вынужден повториться. Нет, моя работа не представляла для них интереса. Я занимаюсь разведением растений в условиях агрессивной среды.

– И вы не совсем человек, как я понимаю. Вы словно состоите из множества сущностей.

Это замечание, Моны сделанное тихим голосом, внезапно лишило гостя стоического спокойствия, с которым он отвечал на вопросы майора. Молодой человек вспыхнул и даже, похоже, обиделся.

– Я обычный человек, мадам. То, что вы заметили во мне – это всего лишь фрагменты белковых цепочек, позаимствованных у различных биологических видов. Мой отец генетик. Он был помешан на идее создания совершенного индивидуума, лишенного каких-либо физических недостатков. Так что я стал жертвой эксперимента еще в утробе матери. Предполагалось, что у меня будут крепкие кости, сильные мышцы, непробиваемая иммунная система и выдающиеся интеллектуальные способности.

Мона перевела взгляд на Юджина, молча умоляя его вмешаться.

– Ну и как, эксперимент вышел удачным? Вы действительно идеальны во всех отношениях?

Себастьян непочтительно фыркнул.

– Я довольно близорук, часто ломал в детстве кости и страдал редкими заболеваниями, поэтому мало чем порадовал своего родителя.

– Ваш отец жив?

После довольно длинной паузы, Себастьян обреченно покачал головой.

– Я не знаю. Он пропал несколько лет назад.

Мона жестом попросила гостя снова сесть в кресло, и из вежливости он уступил.

– Как мне вас называть? Господин Лангвад?

– Зовите меня Себастьян.

– Себастьян, если вы все еще ждете возвращения вашего отца, то напрасно. Его нет в живых и довольно давно.

На красивом лице с идеально вылепленными чертами не дрогнул ни один мускул. Либо их гость догадывался об участи, постигшей выдающегося генетика, либо не слишком сожалел об утрате. В любом случае, искренней привязанности к отцу он явно не испытывал.

– Вам что-то известно?

– Только то, что ему помогли уйти из жизни, больше ничего. Может быть, вашему отцу и не удалось создать идеального человека, зато он смог превратить вас в инструмент, в средство для достижения определенной цели.

После долгой паузы Себастьян решился приоткрыть завесу семейной тайны.

– Я узнал о своем предназначении незадолго до его исчезновения.

Предназначение! Сердце Моны внезапно стало тяжелым, как кусок льда, кровь застыла в жилах. С трудом преодолевая оцепенение, она вгляделась в светлые прозрачные глаза.

– Отец сам вам все рассказал?

– Это не было доверительным разговором. Мы в очередной раз повздорили, и он сорвался. Заявил вдруг, что столько трудился над моим созданием вовсе не для того, чтобы я занимался какой-то ерундой, что в скором будущем мне предстоит совершить нечто выдающееся, и что я был рожден исключительно для этого.

– Он сказал, что вы носите знак на своей груди?

Себастьян побледнел и нервно потер руки.

– Я не могу об этом говорить. Ни при каких обстоятельствах. Простите…

Мона с усилием поднялась.

– Нам всем не помешает немного отдохнуть. Юджин, проводи, пожалуйста, нашего гостя в беседку и представь остальным, мы с Джасом подойдем через несколько минут.

Глава 7

В спальне Джастин подхватил жену и устроил у себя на коленях.

– Расскажи мне, наконец, что такого ты узнала про этого парня, кроме того, что любящий папаша собирал его по частям? Помнишь, Юджин нам рассказывал о науке генетике? Говорил что-то о растениях, о породах собак и лошадей. Эльфы тоже этим занимаются, совершенствуют себя при помощи магии… Боги, ты вся дрожишь! Что случилось, любимая?

Мона крепко прижалась к груди Джастина и ощутила благословенное тепло.

– Мне все равно, как его создавали, главное – для чего. Юноша ввалился в нашу Дверь вовсе не случайно, Джас. Над всей этой историей снова сгущается зловещая тень Древних…

Хартли внезапно замер. После всех потерь, горестей и испытаний они с Моной, наконец, были счастливы, и тут Судьба решила тряхнуть старым прахом.

– Так ради какой великой цели трудился его папаша-генетик? Этот любитель растений должен стать пищей или все-таки оружием?

Волшебница невольно улыбнулась и пальчиками разгладила хмурые складки между бровями мужа.

– Вопрос уже не ко мне, Джас, а к нашей дочери. Судьба гостя хоть и определена, но небезнадежна, его еще можно спасти.

– Ах, вот как! В таком случае, почему бы нам не отправиться спасать его всей семьей?

Джастин просто пошутил, но Мона продолжала смотреть на него немного печально, немного таинственно.

– Не в этот раз.

Хартли понадобилось несколько мгновений, чтобы постичь смысл негромко сказанных слов.

– Боги, любимая! Неужели, правда?! – он крепко прижал к груди волшебницу и зажмурил глаза, остро чувствуя несправедливость происходящего. Каждый дар Судьбы сопровождался неизбежными потерями, а Джастин еще не был готов отпустить в неизвестность Анну, свое драгоценное дитя. Он покрыл поцелуями лицо Моны, нежно коснулся ее губ. – Если бы я знал, то ни за что не позволил тебе так утомляться! Ложись немедленно в постель. Пойду, попрошу Марту…

Мона ладошкой смахнула слезы счастья со щек Джастина, которых он даже не замечал.

– Я обязательно отдохну, Джас, только не сейчас. Нельзя оставлять Себастьяна наедине с этой стаей волков.


Тем временем «кровожадная стая» мирно ужинала, заново приглядываясь к гостю. Себастьян обошел весь сад, высаженный Мартой, внимательно осмотрел цветы и плодовые деревья, надолго замер в благоговейном восторге перед огромной золотистой собакой, а потом с аппетитом поел. Когда в беседке появились Мона и Джастин, мужчины начали дружно подниматься из-за стола, но волшебница нетерпеливо отмахнулась от них. Она уселась на свое место и жадно набросилась на еду.

Кэйд посмотрел, как его госпожа уплетает за обе щеки стряпню Марты, потом перевел взгляд на глупо улыбающегося капитана и сокрушенно прищелкнул языком. Еще не было случая, чтобы Мона Корвел спокойно, без лишних тревог и чрезмерных усилий, выносила ребенка. Странный гость и раньше не вызывал у Кэйда особых симпатий, а теперь и вовсе показался лишним. Все истории, связанные с Каменным островом, так просто не заканчивались. Кианнасах нутром чувствовал, что пришло время снова отправляться в поход, только на этот раз с ними не будет ни Светлой госпожи, ни капитана…

Мона, наконец, утолила голод и теперь мужественно боролась со сном. К ее удивлению, у гостя оказались непринужденные приятные манеры. Теперь, когда память восстановилась, он снова стал типичным отпрыском зажиточной семьи, получившим прекрасное образование. За столом сидели преимущественно представители воинских профессий, поэтому Себастьян безошибочно выбрал себе в собеседники королевского архивариуса.

За ужином гостю задавали много вопросов, но скорее из интереса, чем с целью получить информацию. Он был вежлив, тактичен, старался ответить каждому, а потом внезапно замолчал на полуслове и медленно поднялся. У обвитого плющом входа в беседку появилась лесная фея в воздушном одеянии с белыми цветами в темных кудрях, а рядом с ней светловолосый эльф, вооруженный легким луком.

Глава 8

С того самого дня, как капитан Хартли и двое эльфов отправились в другой мир, чтобы спасти волшебницу, Александр Корвел стал для своей маленькой сестренки защитником, опекуном и другом. Их магическая связь была настолько сильна, что они даже на расстоянии знали все друг о друге. Брат был голосом молчаливой и замкнутой Нэн, а она его утешением и поддержкой, особенно в те годы, когда в нем бурно конфликтовали человеческая и эльфийская половины. Ксан горячо любил мать и сестру, именно по этой причине он отказался проходить многолетнее обучение у Алфар клана Воздуха. Он никогда не погружался глубоко в эльфийскую культуру, а оставался волшебником, который выглядел и одевался, как настоящий эльф.

Дети Моны, как и она сама, обходились без заклинаний. Нэн очень любила читать книги, и все, что она узнавала из них, немедленно узнавал и Ксан, не тратя времени на чтение. Он предпочитал активные занятия, поэтому мог вполне достойно противостоять Джастину, Кэйду или Кинниалу на поле для тренировок.

В сложных ситуациях Мона часто пользовалась магической поддержкой сына, а вот Анна со своими необычными способностями всегда стояла особняком. Она обладала даром обращать любую магию, ходила собственными путями и при желании могла закрыться от всех, кроме матери.

В первую встречу Себастьяну так и не удалось поговорить с прекрасной феей, потому что она не произнесла ни единого слова. Когда пришло время прощаться, брат и сестра взялись за руки и просто исчезли, а растерянный гость остался стоять в сгущающихся сумерках.

– Скажите, майор, это была телепортация?

– Можно сказать и так, – Юджин на глаз оценил физическое состояние Себастьяна. – Господин Лангвад, давайте ненадолго вернемся в дом.

Себастьян неохотно повиновался. Кроме Моны, Джастина и майора, в комнате теперь присутствовал архивариус, который с удобством устроился в кресле у окна.

– Если вы ответите на интересующие нас вопросы, – сразу взял быка за рога Юджин, – мы с удовольствием объясним, куда же вы, собственно, попали. Вы по-прежнему считаете, что выбрали Дверь в наш мир случайно?

Молодой человек довольно долго молчал, а потом посмотрел на Джастина.

– Я был в этом уверен только до тех пор, пока не увидел вашу дочь, капитан. С самого детства мне снилась зеленоглазая девочка с цветами в волосах. Вряд ли это простое совпадение…

Мона мысленно согласилась с гостем.

– Вы верите в Судьбу или в Предназначение, Себастьян?

– Раньше не верил, но с некоторых пор поневоле переменил мнение.

– О Ключе вы узнали от отца?

– Нет, от матери, – признался молодой ученый. – Она урожденная Мортимер, ее семья на протяжении нескольких поколений является хранителем Ключа.

Мона, Джастин и Фиарэйн обменялись взглядами.

– Разве Мортимеры никогда им не пользовались?

Вопрос, казалось, озадачил гостя.

– Ну, не знаю, наверное, случая не представилось. Я и сам оказался на планете только потому, что в мой бот попала ракета. Хотя, если подумать, то я уже ни в чем не уверен…

Глядя на Себастьяна, который хмурился от усилий связать воедино цепь событий, волшебница задумчиво барабанила пальчиками по подлокотнику кресла.

– А вам известно, что собой представляют эти Двери и куда именно они ведут?

В ожидании ответа присутствующие буквально затаили дыхание, но молодой человек этого даже не заметил.

– Насколько мне известно, Двери – это порталы, а ведут они на кислородные планеты в разных галактиках, – Себастьян посмотрел на ночное небо в распахнутом настежь окне и решил добавить. – Или в иные миры со сходной атмосферой, но я не уверен по части пространства и времени. Возможно, имеет место и этот фактор.

Мона беспомощно взглянула на Юджина.

– Ты понимаешь, о чем он говорит?

– Да, миледи, речь идет о том, что воздух за каждой из Дверей должен быть пригоден для дыхания. Разница в составе атмосферы, несомненно, существует, но опасности для жизни она не представляет. Я уже упоминал, что мир нашего гостя не ограничен одной планетой, они освоили дальний космос.

Для Моны все эти подробности не имели решающего значения, ее давно мучил другой вопрос.

– Вам известно, с какой целью создавался зал с Дверями? – Себастьян растерянно пожал плечами. – А вашей семье?

– Вам нужно спросить об этом у моей матери.

Волшебница подавила вздох. Прошло почти двадцать лет, а она нисколько не приблизилась к разгадке. Таинственное сооружение не давало забыть о себе, подбрасывая им все новые и новые

испытания, вовлекая в водоворот опасных и увлекательных приключений.

– Думаю, на сегодня вопросов достаточно. Отдохните, как следует, Себастьян, мы увидимся с вами утром.

Глава 9

Анна Корвел-Хартли знала о своей маленькой слабости. Она всю сознательную жизнь старалась с ней бороться, но значительных успехов так и не достигла. Молодая волшебница очень любила наблюдать и предпочитала делать это исподволь. В детстве объектами для наблюдений были растения, насекомые и птицы, а когда она подросла, ей открылся сложный и многообразный мир человеческих взаимоотношений.

По натуре Анна была созерцателем, молчаливым свидетелем событий, которые разворачивались на ее глазах. Для нее не существовало не стоящих внимания пустяков, потому что она воспринимала не внешнюю сторону происходящего, а глубинный смысл переживаемых участниками эмоций. В свое время Ксана сильно беспокоило изменчивое настроение маленькой сестренки, но потом она начала робко задавать ему вопросы. Когда детям не хватало опыта в общении друг с другом, на помощь им всегда приходила магия.

У них в семье сложилось так, что Санни со своими проблемами всегда обращался к матери, а Нэн к отцу, но постепенно отношения в семье менялись. Чем больше Анна наблюдала за своими родителями, тем большим теплом проникалась к матери, а Ксан набирался от отчима тех человеческих качеств, которые необходимы в жизни каждому настоящему мужчине. Но юному эльфу-волшебнику было недоступно то всепоглощающее чувство, которое Джастин испытывал к его матери. Боги даровали Ксану способность любить своих родных, больше никто не вызывал в нем такого эмоционального отклика.

В том безбрежном океане магии, который представлял собой замок Розы, соседствовало и мирно уживалось множество сил, данных волшебникам от рождения. Между различными по мощи и наполнению дарованиями выстраивались тонкие причудливые связи, все виды светлой магии взаимодействовали между собой, не мешая друг другу, потому что большинство их носителей являлись кровными родственниками.

За относительно короткий срок эльфийская магия накрепко сплавилась с волшебством замка, и как-то само собой сложилось удивительное сообщество волшебников, эльфов и людей. В нем находилось место каждому, кто хотел стать его частью, но это вовсе не означало, что все происходящее в замке и его окрестностях представляло собой сплошную безоблачную идиллию. Напротив, иногда древние стены и хрустальный купол сотрясали настоящие ураганы страстей, и чем больше их пытались сдерживать, тем сильнее они бушевали.

Едва оказавшись в замке, Анна быстро поняла, что у эльфов принято проявлять лишь малую часть своих истинных чувств. Но их бесстрастный, отстраненный вид мог обмануть кого угодно, только не впечатлительного ребенка, наделенного редким эмпатическим даром. Для девочки, в одночасье лишившейся и матери и отца, основная трудность заключалась в том, чтобы научиться жить среди огромного количества людей. Но именно окружившее ее многолюдье помогло Анне пережить разлуку с родными. И, конечно, присутствие неожиданно обретенного брата.

Теперь, когда они стали взрослыми, им приходилось порой очерчивать личное пространство, но полное и абсолютное доверие позволяло не иметь никаких тайн друг от друга. Хотя отец и настаивал на том, чтобы Ксан повсюду сопровождал сестру, Анна частенько ускользала из замка одна. Спокойная, рассудительная и терпеливая, как Джастин, она к тому же унаследовала жажду знаний и неуемное любопытство Моны.

Новым объектом для ее наблюдений стал необычный гость из другого мира. Пока он изучал новое для него окружение, Анна исподволь изучала его. Себастьян Лангвад был отмечен скрытым судьбоносным знаком, который представлял для него большую опасность. Нэн прекрасно знала, что ее отец терпеть не мог таинственное сооружение на Каменном острове, но открыв один раз Дверь в другие миры, было уже невозможно просто забыть об этом.

***

– Сколько вам лет, господин Лангвад?

Длинный эльфийский меч просвистел над головой Себастьяна, почти коснувшись его волос. Он рефлекторно пригнулся, выпрямился и попытался отбить очередной удар.

– Мне тридцать два года, если считать по эталонному времени.

Удары сыпались один за другим, и все, что Себастьян успевал делать, это уклоняться от зловеще поблескивающего клинка.

– Вы женаты?

Себастьян споткнулся, с трудом сохранив равновесие. Незаметно для себя он отступил за пределы вытоптанной площадки в густую траву, которая теперь существенно затрудняла его движения.

– Нет, и никогда не был.

Чувствительный укол в грудь заставил его подскочить от неожиданности, потом лезвие меча плашмя обрушилось на плечо, а удар сапогом в колено довершил дело. Себастьян упал на землю и перекатился. Плечо онемело, нога немилосердно заныла. Пока он судорожно хватал воздух открытым ртом, противник небрежно чиркнул кончиком клинка и срезал костяную пуговицу с ворота его рубахи.

– Быть может, вы помолвлены с кем-то?

– Нет, мессир Хартли, я … ни с кем не помолвлен.

– Как удобно, ни ответственности, ни обязательств, одни растения на уме! Вам даже не нужно заботиться о семье, не правда ли?

– Неправда, я люблю своих родных! Просто у моей семьи сейчас трудные времена…

В зеленых, как у Анны, глазах капитана Себастьян читал только разочарование и презрение. Он не понимал, в чем состоит его вина, но чувствовал стойкое неприятие со стороны мужчин из дома Корвел. Да, он не силен в единоборствах, не закален в битвах, но ведь люди, которые его спасли, не знают, на что он способен. Некоторые из них принадлежат к какой-то неизвестной расе и называют себя эльфами. В другой ситуации он с удовольствием занялся бы тщательным изучением их природы, но не теперь, когда в горло ему упирается острие меча, а взгляд буравит, как лазерный луч.

Все, что случилось с Себастьяном за последнее время, выглядело типичным наркотическим бредом. Он попал в мир, где действительность была перемешана с вымыслом, а прошлое с настоящим. Мечи, кинжалы, тяжелые пулевые пистолеты, лошади, магия, майор службы безопасности… Во всем, что его здесь окружало, Лангвад не обнаружил ни единой молекулы искусственно синтезированного вещества. Себастьян ел настоящее мясо и мягкий теплый хлеб, пил натуральное молоко, мылся в деревянной бадье, пользовался примитивным туалетом и при этом честно пытался сохранить ясность ума.

Иногда логика ему изменяла, особенно в тех случаях, когда люди появлялись прямо из воздуха или исчезали из комнаты, даже не переступив ее порога. Ему было непросто поверить в существование волшебников. Приученный к самоанализу и постоянной работе над собой, Себастьян с горечью признавал, что, как никогда, близок к истерике и вот-вот может сорваться с той тонкой ниточки, за которую судорожно цеплялся в попытке найти объяснение происходящему. Особенно после появления Анны.

Как можно не поверить в острое психическое расстройство, когда перед тобой стоит ожившая греза, девушка-мечта, образ которой преследовал тебя с детства? Для Себастьяна это оказалось последней каплей, а ему все продолжали задавать вопросы, испытывали на прочность, намеренно унижали и причиняли боль. Броня, в которую он заковал свои эмоции, чтобы оставаться рассудительным и хладнокровным, уже давно дала трещину, и теперь все долго подавляемые эмоции в считаные мгновения вырвались наружу.

Себастьян не столько услышал, сколько всем телом почувствовал странный рокочущий звук, от которого завибрировал каждый мускул, каждый нерв у него внутри. Он больше не ощущал боли, глаза заволокло красной пеленой. Извернувшись, молодой ученый вскочил на ноги и с рычанием набросился на своего обидчика, размахивая мечом из стороны в сторону, как дубиной. Ярость придала ему сил, и он принялся теснить своего противника, с удовлетворением вслушиваясь в лязг и скрежет металла. Он весь взмок от пота, из саднящего горла вырывались резкие животные звуки. Себастьян бесчинствовал, пока не устали руки, а потом внезапно сел на землю и разрыдался.

Когда слезы иссякли, он затих, обессиленный и опустошенный, и не двигался, пока не почувствовал, как в щеку ему ткнулось что-то мокрое. Себастьян неохотно поднял голову. Рядом стояла большая золотистая собака и смотрела на него добрыми карими глазами.


– Слава Богам! – Джастин отбросил травинку, которую беспечно покусывал крепкими белыми зубами. – Моя жена сказала, что если вы в ближайшее время не поплачете, то вас просто разорвет на части. Простите за грубость, но таково было мое задание.

Себастьян с трудом поднялся на ноги и попытался привести в порядок одежду. Чувствовал он себя довольно глупо.

– Я тоже сожалею, что набросился на вас, мессир Хартли. Надеюсь, вы не пострадали?

Джастин удивленно моргнул, а потом откинул голову и захохотал.

– Ах, господин Лангвад, – проговорил он, смахивая пальцами выступившие от смеха слезы, – придется немало потрудиться, прежде чем вы сумеете причинить мне вред этой зубочисткой. Вы должны использовать тренировки как способ избавиться от напряжения, чтобы пар выходил наружу, а не распирал вас изнутри. Поверьте, мы – настоящие, и все, что вас окружает, вовсе не сон. К тому же вы здесь не единственный гость из другого мира.

– Я так и знал! – торжествующе воскликнул Себастьян – Это майор Кроу, я прав? Он не вписывается в общий контекст, хотя ассимилировался довольно успешно. Мессир Хартли, а ваша жена действительно волшебница?

Джастин свистнул собаке, ловко забросил меч в наплечные ножны и махнул рукой всаднику, который подъехал к воротам усадьбы.

– Да, настоящая волшебница, причем самая могущественная из ныне живущих. Наши дочь и сын тоже волшебники, да у нас целый замок волшебников! Если будете усердно тренироваться, мы обязательно вас туда пригласим. А теперь пойдемте, познакомитесь с моим младшим братом.

Глава 10

Тело Себастьяна ежедневно подвергалось физическим нагрузкам, которые находились далеко за пределами его обычной нормы. Его обучали не только приемам необходимой самообороны, но и различным способам убийства, нападали днем, ночью, в бане и за обеденным столом. Он должен был всегда носить с собой оружие или использовать любое подручное средство для своей защиты. Поначалу Себастьян каждый раз испытывал стресс и долго не мог успокоиться, но постепенно научился выдавать только необходимые реакции, а потом переключать мозг на другие задачи.

Его дни были заполнены делами с раннего утра и до поздней ночи, но каждую свободную минуту он тосковал по Анне. Себастьян никогда не подпадал под женские чары, ему удалось счастливо избежать глупых юношеских влюбленностей, а теперь, словно в наказание за долгий простой, его чувства вырвались из-под контроля, вызвав настоящий гормональный пожар.

Анна Корвел-Хартли в жизни оказалась не слишком неразговорчивой, но ее нежная, совершенная красота не оставила камня на камне от былой сдержанности Себастьяна. Нэн приходила каждый вечер, они вместе ужинали, а потом дотемна гуляли по берегу озера. Когда-то Себастьян Лангвад умел красиво ухаживать, но стоило ему увидеть юную волшебницу, вдохнуть божественный аромат цветов и пряностей, исходящий от ее волос и кожи, как все дельные мысли немедленно покидали его голову.

Как представитель семейств Лангвад-Мортимер Себастьян обладал достаточным запасом снобизма, чтобы не обращать внимания на обидное прозвище, которое намертво приклеилось к нему в этом мире. Со временем оно приобрело иную смысловую окраску, а потом, с легкой руки майора Кроу, «любитель растений» сократился до простого «ботаника». Разлитая в здешнем воздухе таинственная неуловимая магия возбуждала в Себастьяне дух исследователя, но обнаружить источник ее происхождения за столь короткое время не было никакой возможности. Он мечтал хоть краем глаза взглянуть на формулу крови волшебников, не говоря уже об их генной карте.

От обилия разнообразной информации мыслительный аппарат Себастьяна работал на пределе своих возможностей, и только крайняя степень физического утомления выключала его на несколько коротких часов. Почему новые друзья терпеливо и настойчиво заставляли ученого день за днем проходить то, что майор Кроу в шутку называл «курсом молодого бойца», оставалось для Лангвада загадкой, но незаметно для себя он изменился до неузнаваемости.

Иссиня-бледная кожа Себастьяна теперь была покрыта ровным золотистым загаром, под ней рельефно выделялись крепкие мускулы, а кровавые волдыри на ладонях от рукояти меча превратились в твердые мозоли. Он понимал, что время его пребывания в этом удивительном мире не затянется надолго, поэтому трудился до седьмого пота. Когда Джастин Хартли однажды сказал, что в обычной жизни никому не помешает умение постоять за себя в честной, а тем более в нечестной драке, Себастьян воспринял его слова скептически. Теперь он пересмотрел свои взгляды.

Молодой ученый успел привязаться к новым друзьям, к уютному деревенскому дому и сумасшедшему ритму беззаботной жизни. Теперь он привычно сжимал в ладони рукоять эльфийского меча и сам себе казался клинком, выкованным в какой-то адской кузнице. Себастьян Лангвад переменился и никогда уже не станет прежним.

– Мессир Хартли, могу я с вами поговорить?

Джастин отстегнул пояс с оружием и поднял на Себастьяна мгновенно потемневший взгляд.

– Конечно. Поговорим за обедом, если не возражаете, – отец Анны почти всегда был безупречно вежлив, но мало кто осмелился бы возражать, когда его лицо приобретало это упрямое выражение.

Себастьян до блеска отскреб себя в бане, гладко причесался, надел местный аналог военной формы и постоял несколько минут без движения, в надежде немного умерить бешеный стук сердца. Когда он вошел в беседку, его неприятно удивило, что за столом сидели пятеро представителей дома Корвел, включая брата Анны. Он рассчитывал на приватный разговор, но ему в этом было отказано.

– Мессир, если мне удастся добраться до дома, освободить своих родных и при этом уцелеть, могу ли я надеяться… Вы позволите мне вернуться сюда, чтобы официально просить…

– Сделайте одолжение, сядьте, – на мгновение Себастьяну захотелось спрятаться, исчезнуть, просто не быть, но он заставил себя сесть на отведенное ему место, поднять голову и посмотреть прямо в мрачное, как туча, лицо капитана Хартли. – Вы не устаете меня удивлять, господин Лангвад. При всем многообразии умений и талантов вы на редкость недогадливы. Моя дочь решила вас сопровождать, думает, что без нее вы не справитесь.

Себастьян застыл, широко раскрыв глаза. Он сидел неподвижно так долго, что майор не выдержал и сильно хлопнул его по спине.

– Очнись, Ботаник!

Хартли без всякого сочувствия смотрел на потрясенного молодого человека, чье внезапное появление на Каменном острове стало причиной многих перемен в жизни его семьи. Он всем сердцем желал своей дочери счастья, но еще не был готов отпустить ее в неизвестность.

– Видите ли, все присутствующие сейчас за столом, за исключением меня, отправляются вместе с вами, поэтому соберитесь с мыслями и расскажите нам, что это за планета, на которую вы совершили… аварийную посадку.

Себастьян испытывал одновременно ликование и растерянность. Услышь он такое от любого другого, не задумываясь, счел бы это злой шуткой, но отец Анны сверлил его тяжелым взглядом и был убийственно серьезен. По спине Себастьяна побежали мурашки. Он убрал со стола руки, чтобы никто не заметил, как они дрожат, и попытался сделать, что велели.

– Фром – это небольшая планета на орбите красного карлика. Там есть атмосфера, пригодная для дыхания, но из-за низкой активности солнца холодно настолько, что без спецсредств на ее поверхности находиться невозможно. В Звездном каталоге эта система едва ли не на последнем месте: неперспективная, всего две планеты, одна из которых – голый камень. Ископаемых нет, условия запредельно экстремальные. Сейчас она ни для кого не представляет интереса, но в прежние времена кто-то, видимо, считал иначе. На Фроме имеется несколько древних сооружений, о которых мало кому известно в обитаемой Вселенной. В их числе пещера с Дверью, через которую я и попал сюда.

– А вы откуда о ней узнали?

– От моей матери. В ее семье из поколения в поколение передавали доверенным представителям информацию о том, где хранится Ключ и как его можно использовать. Похитители держали меня на космическом корабле, который, по странному стечению обстоятельств, находился в этой самой системе. После побега мой бот попал в поле притяжения Фрома. Меня даже добивать не стали, потому что выжить на этой планете не смог бы никто. Никто, кроме Мортимера. От верной гибели меня спас толстый слой снега на поверхности и то, что в исковерканной памяти чудом сохранились данные о местонахождении тайника и код входной двери. Мама заставила меня вызубрить их, потому что знала, как плохо я запоминаю числа. Мне удалось засечь сигнал маяка, замаскированного под обычную геодезическую вешку, и раскопать вход в пещеру. Как нашел Ключ и как им воспользовался, я помню очень смутно. Признаться, мне показалось, что сразу за Дверью в ваш мир меня … убили. Ну а потом я очнулся здесь.

Хартли слушал внимательно, время от времени поглядывая на майора, который согласно кивал ему, тем самым подтверждая, что слова гостя похожи на правду.

– Ваш отец знал о существовании этого места?

– Нет, – категорично заявил Себастьян. – Информация о Ключе передается только кровным родственникам.

– А вашей сестре ее тоже сообщили?

– Нет, мама рассказала только мне, но на случай моей внезапной смерти существует секретное завещание.

– Понятно, – Джастин задумчиво потер подбородок. – А остальные Мортимеры?

Себастьян как-то скованно пожал плечами.

– Больше никого не осталось, только мама, я и Бри.

– Бри?

– Брианна, моя сестра, а маму зовут Изабель.

– Что же, благодарю вас за откровенность. А теперь, сделайте одолжение, назовите нам имя вашего заклятого врага.

– Которого из них?

В ответ на это Джастин только мрачно усмехнулся.

– Неужели вы умудрились нажить себе много врагов на столь мирном поприще?

Себастьян смутился, но не обиделся.

– Видите ли, в наших кругах не принято поддерживать дружеские отношения. Существуют союзники, соперники, непримиримые враги, и ничто не мешает им менять свой статус в зависимости от обстоятельств. Это вполне допустимо. Мортимеры традиционно враждовали с домами Де-Ар и Брадот, которые пытаются завладеть нашей собственностью, но при этом еще смертельно ненавидят друг друга.

– Знаете, Лангвад, я ожидал чего-то подобного, – Джастин откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Если оставить пока в стороне семейные разборки, чем лично вы не угодили представителям этих достойных семейств?

Себастьян провел пятерней по волосам, приведя их в полный беспорядок.

– Я получил в наследство от деда мурановые рудники, – семь пар глаз вопросительно уставились на молодого ученого, поэтому он тяжело вздохнул и снова пустился в объяснения. – Муран – это редкий и очень ценный минерал, источник энергии для космических двигателей. Заводы по их производству принадлежат Императорскому дому, а мурановыми рудниками с незапамятных времен владеет моя семья. Если уничтожить всех Мортимеров до единого, то право владения рудниками перейдет к императору. Только поэтому я, мама и Бри еще живы. Все были уверены, что после гибели бабушки и деда рудники унаследует мама, но прогнозы не оправдались, и это несколько спутало планы наших врагов. В избранных кругах я всегда считался паршивой овцой, но неожиданное наследство придало мне ценности, – Себастьян внезапно почувствовал усталость, ликование внутри померкло. Сейчас за возможность навсегда остаться на этой тихой, отсталой, провинциальной планете он, не задумываясь, отдал бы десять лет жизни… – С какой стороны ни посмотри, я очень опасный спутник, мессир Хартли. Вы все еще хотите отпустить со мной свою дочь?

## Часть 2. Возвращение

Глава 1

– Ты уверен, что он еще там? – Юджин всем корпусом навалился на стол, потянувшись за листом пергамента, на котором Себастьян набросал примерный план сооружения на планете Фром.

– Должен быть там. Мама говорила, что вторая пещера – это архив, третья – пусковая шахта и в ней корабль в режиме консервации.

– Как давно его там оставили?

– По-видимому, очень давно.

– А ты не боишься, что он уже превратился в кучу металлолома и просто-напросто не взлетит?

Себастьян насупился, покатал эту мысль в голове, но потом его лицо просветлело.

– Нет, ничего подобного с кораблем произойти не должно.

Юджин присел на край стола и сложил руки на груди, взгляд его голубых глаз был полон сомнений.

– Ботаник, неужели ты действительно умеешь управлять космическим кораблем?

На лицах всех собравшихся в беседке отражалось такое сильное недоверие, что молодой ученый даже обиделся.

– Почему вас это так удивляет? В моем кругу практически каждый проходит курс пилотирования малотоннажных судов. В сложных вычислениях я не очень силен, но на любительскую лицензию моих способностей хватило. Это для управления военным кораблем, круизным лайнером или крупным транспортником нужна целая команда разных специалистов, а у меня всего лишь небольшая яхта.

– Постой, у тебя есть собственный космический корабль?

– Да, у мамы, у меня и у Бри. Мы всегда летали самостоятельно, только отец пользовался услугами наемного пилота.

– А после того, как пропал твой отец, этот самый пилот нигде не объявлялся? Его никто больше не видел?

– Нет, ни о чем таком мне не известно.

– А расследование проводилось? Твоего отца искали?

Говорить об этом Себастьян явно не хотел, но все-таки ответил на вопрос.

– Сначала его никто не искал, он часто подолгу отсутствовал, но потом стали возникать разные юридические моменты, и мама обратилась с официальным запросом. Поисками занималась Имперская военная полиция, но они не дали результатов. Сейчас он считается пропавшим без вести.

Майор внимательно следил за сменой выражений на лице молодого человека. Тот старался выглядеть абсолютно бесстрастным, но Кроу учили подмечать мелкие детали. Себастьян не то, чтобы радовался гибели родителя, но новость об этом воспринял с явным облегчением. Что же такого сделал выдающийся генетик, если собственный сын считает его смерть избавлением?

– А Империя у вас большая?

– Нет, не очень, всего пять планет, из которых только три полноценно обитаемые. Правда, есть еще Спорный сектор, за контроль над которым неустанно идет борьба, но сейчас споры поутихли из-за эпидемии, разразившейся на нескольких планетах.

Кроу взял очередной лист пергамента и припечатал его ладонью к столу рядом с Себастьяном.

– Будь так добр, Ботаник, возьми стило и набросай нам краткие сведения о своей родине.

Пока молодой человек трудился над очередным заданием, Юджин, Джастин, Фиарэйн и Кэйд отошли в сторонку.

– Боги, во что мы снова ввязались? – несмотря на хваленую эльфийскую сдержанность, кианнасах выглядел немного подавленным. Чем больше всплывало подробностей, тем сильнее тревожились участники будущей экспедиции.

– Я искренне надеялся, что полет на флайере останется самым ярким впечатлением в моей жизни, – посетовал архивариус.

– А ведь когда-то я мечтал попасть в отряд астронавтов, – майор глубоко вздохнул и пошарил по карманам в поисках любимой записной книжки, которую Мона как-то подарила ему на день рождения. Изящное эльфийское изделие имело две необычные особенности: во-первых, прочитать написанное мог только сам Юджин, а во-вторых, странички в книжке никогда не заканчивались. Кроу в шутку называл ее своим карманным компьютером.

– Твоя помощь, Джас, в этом звездном мире нам очень пригодилась бы.

– В моих надежных руках все это космическое хозяйство быстро превратится в хлам! Ты же знаешь, в каких я сложных отношениях с … технологиями, – Хартли расстроено махнул рукой. – И вообще, не травите мне душу, и так тошно! Этот любитель растений сам по себе не вызывает никакого доверия, так вокруг него еще и творится невесть что.

– Ботаник не так плох, как кажется. Если его решительный настрой продержится достаточно долго, у нас есть шанс успешно завершить миссию.

– Очень призрачный шанс. Надеюсь, ты хорошо разбираешься в том, о чем он без конца толкует, потому что я не понял ни слова.

– Я тебе потом все объясню, – Юджин быстро нацарапал в книжке несколько слов и посмотрел на капитана. – Кто-то должен сказать ему…

– Сам скажу! – пробурчал Джастин, с острой неприязнью глядя на молодого человека, рука которого легко и уверенно порхала над листом пергамента.

Несмотря на серьезность ситуации, Кроу с трудом сдержал смешок.

– Нам нужен какой-то план действий, а из Ботаника всю информацию приходится тянуть клещами. Придется устроить ему еще один допрос с пристрастием, и мне понадобится помощь миледи.

– Ну вот, пожалуйста, – усмехнулся архивариус, – на ловца и зверь бежит, как любит повторять друг Роан.

На лужайке перед домом появилась волшебница, и Джастин поспешил ей навстречу. Для всех присутствующих их нежные отношения давно стали привычными, но Себастьян с замиранием сердца следил за тем, как суровый капитан трепетно целует руки Светлой госпожи, а она в ответ касается губами его склоненной головы.

Джастин не стеснялся проявлять свои чувства к любимой женщине, это подкупало и одновременно беспокоило Себастьяна. Он никогда не наблюдал ничего подобного между матерью и отцом. Его память с детства хранила только презрительные взгляды, резкие слова, бесконечную критику и издевательский смех. А вдруг он похож на своего отца гораздо больше, чем думает? Эта мысль вызвала озноб у молодого ученого. Он услышал, как хрустнул угольный карандаш в судорожно сжавшихся пальцах, и поклялся, что скорее даст себя убить, чем обманет доверие волшебной феи, которая бесстрашно согласилась разделить его участь.

Глава 2

Капитан Хартли совсем не шутил, когда говорил, что их гость обязательно увидит замок, родовое гнездо Корвелов, и что в нем будет полно волшебников. Без всякого преувеличения они встречались Себастьяну на каждом шагу. Мысль о нереальности происходящего посещала его с каждым часом все настойчивее, но зрелище было настолько захватывающим, что он хотел досмотреть этот сон до конца.

Сегодня утром Джастин со всеми положенными церемониям вручил ему пригласительный билет на большое театральное представление, которое должно было состояться после заката в окрестностях замка Розы. Из лежащего в центре стола белого конверта, перевязанного красной ленточкой, неожиданно выбрался крохотный человечек в замысловатом костюме. Он забавно прочистил горло, встал в эффектную позу и тоненьким голоском произнес прочувствованную речь на незнакомом языке. Пока Себастьян приходил в себя от удивления, человечек манерно раскланялся, шаркнул ножкой и вернулся в конверт.

Не веря своим глазам, молодой ученый осторожно потрогал плотную бумагу и даже для верности слегка потряс конверт в руке, но никакого человечка там не оказалось. Из благоговейного ступора Лангвада вывело громкое непочтительное фырканье.

– Это Нэн для вас постаралась, новое веяние, так сказать, – Хартли смотрел на Себастьяна по-прежнему без всякой симпатии. – Юджин называет подобную шалость «магической анимацией», и ее теперь шлют друг другу все, кому не лень. Майор придет за вами после обеда, чтобы проводить в замок, там и увидимся.

Теперь Себастьян в статусе официального гостя и потенциального жениха сидел в центральной ложе амфитеатра вместе с Анной и ее семьей. Легенды об их помолвке следовало придерживаться вплоть до самого отбытия, а также после него. Этим теплым летним вечером внутреннее равновесие, которого молодой ученый с таким трудом достиг, вновь оказалось под угрозой. Его поразили хрустальный купол белокаменного замка и феерическое театральное представление. Себастьян в буквальном смысле не знал, куда смотреть и как реагировать на происходящее, но интуитивно понимал, что это очередной экзамен, и он просто обязан с честью его выдержать. Вокруг него благоухали божественные цветочные масла, переливалось многоцветье роскошных нарядов, сверкали дорогие украшения.

Себастьян украдкой оглядел собственный парадный костюм и невольно прикинул, что цена камешков на темно-сером бархате его камзола, была сопоставима со стоимостью космического корабля, а на все драгоценности, собранные сейчас в амфитеатре, можно было оснастить целый флот. Эта мысль позабавила молодого ученого, и он рискнул, наконец, повернуть голову, чтобы полюбоваться своей «невестой», которая в воздушном эльфийском одеянии была похожа на полураспустившийся цветок.


Джастин неслышно подошел и встал рядом с Нэн у невысокой каменной ограды. Как бы тщательно его малышка ни укрывалась за магической вуалью, он неизменно ее находил. Для человека, родившегося без единой искры магического дара, Хартли довольно легко освоился в среде волшебников. Он использовал возможности амулета так же, как свое воинское искусство: отрабатывал навык, а потом оттачивал его до совершенства. Но чтобы найти дочку, любившую тихие, укромные уголки, магия ему и не требовалась, достаточно было беспокойного отцовского сердца.

Некоторое время они молча наблюдали за пестрой толпой, заполнившей дворцовый парк, но как только взгляд Джастина наткнулся на долговязую фигуру, облаченную по случаю праздника в серый бархат, Анна явственно ощутила вспышку острой неприязни.

– Ты несправедлив к Себастьяну, папа, он так старается.

– Гроша ломаного не дам за его старания! Тебе прекрасно известно, что с ТОЙ стороны Двери ничего хорошего появиться не может.

Анна повернулась и примирительно чмокнула отца в теплую гладко выбритую щеку.

– А как же Юджин и Роан? Ты сам говорил, что они пожертвовали всем, чтобы помочь вам, а еще ты сказал, что хорошие люди встречаются везде. Ты же знаешь, что здесь я никогда не найду себе пару.

– А Ботаник тебе пара! – расстроено воскликнул Джастин. – Хотя, если подумать, твоя мама тоже сделала странный выбор. Видимо, этот любитель растений просто послан мне в назидание. Почему ты смеешься? Я вот не вижу повода для радости.

– А я вижу, – молодая волшебница прижалась к груди Джастина, вдохнула знакомый с детства запах. – Ты снова станешь отцом, и тебе некогда будет скучать по мне и Санни, – почувствовав растущее негодование, Нэн быстро прижала пальчик к его губам. – Я просто пошутила, папа, но заботы о маленьком волшебнике отвлекут тебя, и ты не заметишь, как пролетит время. И если тебе так уж не по душе Себастьян, то знай – он не Избранник, просто я могу его спасти.

– От чего, Нэн? Твоя мама тоже ценой своей жизни пыталась спасти отца Ксана, но даже Светлой госпоже не дано изменить то, что предначертано. Подумай, стоит ли так рисковать? А если по ТУ сторону Двери не будет магии?

– Ну и что? Везде есть сила, которую Юджин называет … энергией, нужно только научиться ее использовать. Мама сказала, что магия принадлежит исключительно этому миру, а вот способности даны нам от рождения, так что беспомощными мы не будем.

Словно в ответ на ее слова на террасе появилась Мона под руку с Ксаном, и Джастин мысленно разнес в мелкую пыль ненавистное сооружение на Каменном острове. Почему именно сейчас, когда они стали настоящей семьей, когда их жизнь, наконец, наладилась, из-за Двери появляется очередная проблема? Хартли знал, почему, и от этого негодовал еще сильнее.


Поздней ночью, когда пышное празднество отшумело, и гости разъехались, члены тайной лиги собрались перед входом в сокровищницу Древних. Отсутствовал только виновник всех последних событий, которого Хартли лично сопроводил в гостевые апартаменты. Из опасения, как бы любознательный Ботаник в одиночку не отправился исследовать замок, изобилующий магическими ловушками, возле двери его спальни оставили одного из сэйдиур. Джастин не хотел, чтобы молодой человек присутствовал на этой встрече и стал свидетелем его прощания с родными, ему и так с трудом удавалось скрывать свое истинное отношение к предстоящему путешествию.

К удивлению капитана, настроение у всех было приподнятое. Даже Кэйд смирился с неизбежностью и деловито обсуждал с Фиарэйном особенности новой экипировки. Эльфы опять вынуждены были укоротить волосы, чтобы их внешность соответствовала новой военной форме, пошитой местными умельцами по эскизам архивариуса. Он потратил не один день на изучение многочисленных набросков Себастьяна и теперь с полным правом мог считать себя настоящим дизайнером.

На этот раз сценарий, театральные костюмы и реквизит были готовы заранее, а им оставалось только хорошо сыграть свои роли. Немного утешало то, что путешественники не уходили в неизвестность, как в прошлый раз, у них был живой свидетель и довольно много разрозненных сведений о новом мире.

Майор Кроу выбрал в хранилище Древних самое эффективное из имеющегося современного оружия. Хоть оно и устарело уже лет на двадцать, но боевых качеств не утратило, поэтому заняло свое законное место на поясе каждого, кроме Анны и Ксана. Дюжина бархатных кошелей вновь была под завязку набита драгоценными камнями, золотыми монетами и украшениями, которые, по словам Ботаника, пользовались большим спросом в его Империи. Почетное потайное место в объемистых дорожных сумках заняли шкатулки с кровавым Эликсиром.

Джастина так и подмывало самому отправиться на разведку, но он опасался соваться в мир, где ведущее место занимали так называемые «высокие технологии», чтобы ненароком ничего не испортить. Даже после краткого курса астрономии, который им доходчиво прочитал архивариус, Хартли так и не смог постичь, как один Император может управлять сразу пятью планетами, находящимися в разных звездных системах. Майор Кроу называл его «типичным продуктом эпохи магического феодализма», но Джастин не обижался. Мир большого космоса был не для него.

Глава 3

Участники звездной экспедиции сидели вокруг заваленного поклажей стола и терпеливо ожидали, когда Себастьян в подробностях изучит Зал Совета, который толком не смог рассмотреть в первый раз. Мона и Джастин решили немного проводить путешественников, чтобы самим увидеть древнее сооружение на планете Фром и по возможности понаблюдать за отлетом космического корабля. Это решение немного примирило Джастина с неизбежностью скорого расставания. Путешественники были одеты довольно легко, хотя Себастьян не уставал твердить, как холодно на Фроме, и что вряд ли пещера имеет автономное отопление.

Лангвад сознавал, что теперь градус его ответственности резко возрастет, и волновался так, что ног под собой не чувствовал. Он понимал также, что просто тянет время, и к волнению добавилось острое чувство стыда. Несомненно, он сильно изменился, но не стал абсолютно другим человеком и все еще боролся с привычкой в критические моменты прятать голову в песок. Когда он вышел из очередного коридора, похожего на другие, как братья-близнецы, то увидел, что друзья уже стоят у нужного прохода, а Джастин держит его вещи и оружие. Себастьян с трудом подавил дрожь и взмокшей рукой нащупал в кармане Ключ.

Из проема распахнувшейся Двери на путешественников действительно пахнуло холодом, но вовсе не лютым морозом. Едва Себастьян вытащил Ключ из скважины, его моментально оттерли в сторону, и первыми в пещеру вошли Джастин, Кэйд и майор Кроу. Стоило им сделать несколько шагов, как в помещении загорелся свет, который становился все ярче и ярче, пока не залил все открывшееся взгляду пространство.

Как и в замке Древних, Дверь в мире Себастьяна была заделана в каменную стену, но на этом сходство заканчивалось. Пещера оказалась просторной, с высоким сводчатым потолком, с которого свисали причудливые отложения породы, густо усеянные разноцветными блестящими вкраплениями. В этот естественный природный дизайн были искусно вписаны многочисленные пульты и мониторы. На глазах у изумленных путешественников вся эта машинерия внезапно ожила, раздалось приветливое ровное гудение, замигали огоньки индикаторных панелей, откуда-то сверху повеяло теплым воздухом. Спустя короткое время пещера приобрела вполне обжитой и даже уютный вид.

– Приятная неожиданность! – выразил общее впечатление Фиарэйн.

– Более чем, – немедленно согласился Джастин и сделал знак рассредоточиться, словно продолжал командовать отрядом.

Все моментально пришли в движение. Пока Себастьян и майор изучали незнакомое оборудование, а Кэйд осматривал помещение, Мона безошибочно устремилась к арочному проходу в одной из стен. Широкий коридор за ним был украшен двумя рядами полуколонн, высеченных из породы прямо в теле пещеры, и подсвечен невидимыми глазу светильниками. Проход заканчивался гладкой металлической дверью, похожей на ту, что вела в Зал Совета.

Волшебница дала по Ключу каждому из детей, один оставила себе, а тот, который принадлежал семье Себастьяна, они решили вновь спрятать в тайнике на Фроме. На всякий пожарный случай, как загадочно выразился майор Кроу. Ксан вынул свой Ключ, загнал его в узкую скважину, и Дверь гостеприимно распахнулась.

Эта пещера оказалась ниже и гораздо протяженнее первой. Ее стены были тщательно обработаны и покрыты ровными матовыми панелями светло-серого цвета, только потолок оставался грубым каменным сводом, составляя необычный контраст с идеальной гладкостью стен. Над входом вспыхнул светильник, а потом по всему залу побежала световая дорожка, открывая взглядам исследователей самое странное сооружение, которое им только доводилось видеть.

Вдоль пещеры, насколько хватало глаз, стояли стеллажи высотой примерно в три человеческих роста. Они были абсолютно прозрачными и состояли из узких длинных ящиков, открывавшихся в обе стороны. Каждый из ящиков имел кнопку, подсвеченную крохотным зеленым огоньком, и был поделен на гнездышки, в которых покоились одинаковые по форме и размеру мутноватые кристаллы.

Кто-то за спиной волшебницы протяжно присвистнул, и она оторвалась, наконец, от созерцания таинственного Архива. Рядом с ней остановился Себастьян.

– Впечатляющее зрелище, не правда ли? Для меня подобное тоже немного неожиданно, но, если подумать, это самый надежный способ хранения информации. Алмаз очень прочный и практически не подвергается никаким внешним воздействиям, так что случайности исключены. Миледи, позвольте, я покажу вам, как пользоваться считывателем.

Молодой ученый протянул руку к ближайшему ящику и нажал на кнопку. Раздался тихий мелодичный звук, зеленый огонек сменился на янтарный, и прозрачный ящичек мягко выдвинулся на полную длину. Себастьян выбрал кристалл наугад, подошел к одному из неприметных серых столиков, которые стояли вдоль стены на одинаковом расстоянии друг от друга, и поместил камень в выемку на левой стороне гладкой столешницы. Кристалл повернулся и приподнялся, туманная дымка внутри него рассеялась, а снизу выросла тонкая световая ножка. На сенсорной поверхности появились очертания полудюжины символов, и Себастьян уверенно ткнул пальцем в знак, напоминающий небрежно завязанный бант.

Кристалл вновь повернулся, по нему побежали радужные переливы, и на гладкой стене внезапно появилось изображение какого-то диковинного ландшафта. Все участники экспедиции сгрудились вокруг стола и завороженно наблюдали, как в полной тишине от огромной ледяной глыбы откалываются куски, скатываются вниз, разбиваясь в мелкое крошево, и исчезают в бушующей у ее подножия морской стихии.

– Если хотите получить изображение со звуком, коснитесь вот здесь, а этот значок добавит к просматриваемому материалу комментарии того, кто вел съемку, или рассказ о чьих-то изысканиях. Если этого будет недостаточно, то есть подробные текстовые пояснения и описания, а также научные выводы со всеми положенными вычислениями. Вот этим вы делаете повтор или выбираете нужный вам фрагмент записи, а здесь коснитесь для завершения работы считывателя. Потом кристалл можно будет вынуть и вернуть на место.

Мона слушала очень внимательно. Теперь ей уже не так часто требовались пояснения майора Кроу в том, что касалось техники из другого мира. Волшебница усвоила основной постулат, жизненно необходимый каждой женщине: как следует запомнить, на какие кнопки нужно нажимать. Она повернулась к Фиарэйну и улыбнулась, увидев, что его глаза горят предвкушением.

– Мой дорогой друг, ты должен поторопиться с возвращением, чтобы вплотную заняться новым Архивом, хотя на его изучение нам может не хватить и вечности. На такую удачу мы даже не рассчитывали!

Джастин подавил тяжелый вздох и обреченно обозрел бесконечный ряд прозрачных хранилищ. Он не разделял восторга своей жены по поводу этой находки, зато теперь точно знал, где проведет свое детство будущий маленький волшебник, их сын. Хартли достал из кармана хлопковые перчатки с добавкой из латекса, которые когда-то дал ему Роан, и отправился в первую пещеру знакомиться с новым оборудованием.

Спустя два часа он уже знал, как можно, не выходя из бункера, видеть почти полностью занесенную снегом поверхность Фрома, следить за околопланетным пространством и получать сигналы из космоса. Пока Джастин осваивал премудрости работы оператора, эльфы нашли дверь, ведущую в третью пещеру.


На Себастьяна внезапно снизошло странное спокойствие, больше похожее на затишье перед бурей. Он недрогнувшей рукой отпер дверь и первым шагнул в абсолютную темноту. Теперь под ногами вместо каменных плит ощущался гулкий металлический пол. Единственным источником света был распахнутый дверной проем, и путешественники увидели в нескольких шагах от входа свое отражение в блестящей гладкой поверхности. Себастьян подошел и уперся ладонями в прочную стеклянную стену, за которой царили непроглядный мрак и космический холод. Люди и эльфы растянулись вдоль стены, каждый из них чувствовал себя стоящим на краю бездны.

Довольно долго ничего не происходило, но, наконец, где-то далеко внизу появилась светящаяся полоска. Она постепенно расширялась, становясь все ярче, пока не превратилась в нестерпимо сияющий огромный квадрат, из которого вверх поднимались густые клубы ледяного пара. В недрах сооружения зародился низкий рокочущий звук, заставляя мелко вибрировать стены и пол. Грохот усилился, перешел в странный ритмичный вой, а потом все внезапно стихло. За стеклянной стеной вспыхнули мощные прожекторы, и в свете их лучей потрясенные путешественники увидели плавные обводы настоящего космического корабля.

***

Со смотровой площадки к причалу вела узкая металлическая лестница, переходящая в ребристый трап, который заканчивался у самого борта корабля. Космический странник покоился на аппарели стартовой катапульты, едва касаясь ее своей мерцающей обшивкой. В окружении грубого камня и металла он казался пленником, потому что был создан для вольного полета в бескрайних просторах космоса.

Кроу рассматривал это чудо иноземной техники и порой забывал делать вдох от распиравшего его восторга. Как долго пробыл здесь корабль в ожидании людей? Высказывая Себастьяну свои сомнения по этому поводу, Кроу даже близко не представлял, какого уровня технического прогресса достигли их таинственные благодетели. Майор благоговейно провел ладонью по черному выступающему боку корабля. Обшивка все еще оставалась ледяной и буквально обжигала кожу.

Отступив на несколько шагов, Юджин вдруг увидел надпись, которая то появлялась, то исчезала в зависимости от угла зрения. После нескольких неудачных попыток майор нашел нужный ракурс и смог прочитать слово «HEDERA», непонятным образом вплавленное прямо в защитное покрытие корабля. Юджин плохо знал латынь, но это название с детства врезалось ему в память, потому что плющ был любимым растением его матери. К тому же имя кораблю очень подходило.

Вдоволь налюбовавшись внешностью звездного скитальца, Кроу повернулся к Себастьяну.

– А как эта штука открывается? Сколько ни смотрю, глазу зацепиться не за что, но должна же где-то быть дверь.

– Нужно снова воспользоваться Ключом, – Ксан указал на маленькое отверстие в корпусе, которое из-за бликующего покрытия почти невозможно было разглядеть.

Себастьян резко выдохнул и загнал титановый стержень в узкую скважину. Раздалось тихое шипение, в абсолютно гладкой с виду стене обозначились контуры входного люка, а потом толстенная плита внезапно подалась назад и в сторону, открыв взорам путешественников слабо освещенный переходной шлюз. «Эдера» наконец дождалась новых владельцев.

Молодой ученый повернулся к Моне и протянул ей свой Ключ.

– Миледи, теперь, наверное, пора вернуть его на место, как мы и договаривались, хотя у меня такое чувство, что я больше никогда не смогу им воспользоваться.

Волшебница приняла Ключ и на несколько мгновений задержала в своих ледяные руки Себастьяна.

– Будущее замечательно тем, что его можно изменить.

Лангвад первым опустился на колено и почтительно поцеловал руку Светлой госпожи, за ним это сделали все мужчины, включая Ксана

– Вам пора подниматься наверх, иначе мы все сейчас расплачемся, – проворчал Кэйд, у которого при мысли о предстоящем полете сводило внутренности, а неминуемое расставание с близкими разрывало сердце.

– Миледи, вам с мессиром Хартли не следует находиться на причале во время старта, возвращайтесь в первую пещеру. Все, что дальше будет происходить, вы увидите на экранах мониторов, связь с кораблем прекратится только после нашего ухода с орбиты.

В голос Себастьяна вернулась спокойная уверенность, и впервые с момента их знакомства Мона и Джастин безропотно повиновались. А через мгновение в огромной пещере, многократно отразившись от стен, прозвучал чистый протяжный свист, условный сигнал патрульных.

Глава 4

Себастьян вошел в общую каюту и невольно замер, не решаясь нарушить ту предельную сосредоточенность, с которой Анна изучала открытый космос. Она словно впитывала в себя его абсолютную черноту и воспаленный свет близкой красноватой звезды. Молодая волшебница стояла, вытянувшись в струнку, завороженная бесконечностью и величием Вселенной, которая теперь воспринималась ею на совершенно другом уровне.

«Эдера» уже несколько часов находилась на высокой орбите Фрома, куда Себастьян вывел ее без особых проблем. Молодой ученый довольно быстро разобрался с символами и обозначениями на пульте управления, потом приложил ладонь к пластине идентификатора и поспешил стартовать с планеты, чтобы опробовать двигатели. После долгих раздумий он пришел к выводу, что в первую очередь лететь нужно не домой, а на планету Марон, прибежище контрабандистов.

Самостоятельно Себастьян туда ни разу не летал, поэтому у него возникли трудности с расчетами. К счастью, в их команде нашлись два превосходных математика, которые абсолютно разными способами неизменно получали одинаковые результаты. Пока майор и архивариус трудились над поставленной задачей, Себастьян пошел размять ноги и навестить свою «невесту».

Помимо просторной рубки на «Эдере» имелись три маленькие спальные каюты, одна общая, крохотный кухонный отсек, медбокс и комнатка для личной гигиены. Несмотря на относительную тесноту, на корабле все было приспособлено для удобства пассажиров и членов экипажа. Одну каюту заняла Анна, вторую отдали Ксану, а в третьей разместились архивариус с Кэйдом, который переносил полет хуже остальных. Себастьян и майор Кроу все время находились в пилотских ложементах и рубку управления покидали по очереди.

В общей каюте имелась небольшая обзорная площадка. Она представляла собой обычную стену, на которую проецировалось изображение с нескольких внешних камер, отчего создавалась иллюзия окна в открытый космос. Молодая волшебница неохотно оторвалась от наблюдения за звездами и повернулась. На фоне абсолютной черноты ее изящный силуэт был очерчен слабо светящимся ореолом, и Себастьян вначале подумал, что это оптический эффект, но Анна сделала шаг и выступила из собственного контура.

– Нам пора отправляться?

– Да, совсем скоро.

Девушка подошла почти вплотную, и Лангвад не устоял перед искушением обнять ее, прижать к страждущему телу, прильнуть к губам в нежном поцелуе. Он вовсе не был робким любовником, но с Анной ни разу не переступал черту, потому что панически боялся отказа. Себастьян втайне опасался, что красивая легенда о внезапно вспыхнувшем чувстве между ним и дочерью знатного Дома с далекой планеты Талау так и останется легендой, а ему вместо пышной свадьбы уготована совсем иная судьба.

Каждый раз, когда Лангвад решался на маленькую вольность, ему казалось, что он пытается приласкать радугу или лунный свет, настолько эфемерной и неуловимой была в его объятиях молодая волшебница. Его осторожную попытку ощутить за магическим заслоном живую женщину прервало внезапное появление архивариуса. Фиарэйн деликатно постучал по переборке и помахал в воздухе записной книжкой Юджина, которая, как ни парадоксально, не утратила в чужом мире своих удивительных свойств.

– Все готово, друг Ботаник, теперь можно… прокладывать курс. Я правильно сказал? – Фиарэйн всегда держал руку на пульсе перемен и легко вписывался в новую реальность.

Не прошло и часа, как уточненные данные были введены в бортовой компьютер, а пассажиры рассажены в прочно закрепленные кресла общей каюты. Себастьян вручил каждому усовершенствованный гигиенический пакет и показал, как правильно им пользоваться. При переходе корабля в гиперпространство тошнило всех без исключения, и средства предотвратить это неудобство пока не существовало.

Предстартовая эйфория, которая немного смягчила путешественникам боль расставания, теперь поблекла, поэтому все чувствовали себя подавленными. Кианнасаху было настолько тошно, что он обрадовался физическому недомоганию, отвлекшему его от мрачных мыслей. Кэйда мучило предчувствие, что он вернется домой очень и очень нескоро.

Он закрыл глаза и мысленно увидел светлую улыбку, услышал любимый нежный голос: «Твоя судьба переменится, мой друг, и ты обязательно порадуешься этим переменам. Со временем». Кэйд представил себе белый замок в излучине реки и прекрасную всадницу, летящую с холма к ажурному мосту…

Взвыли разгонные двигатели, и корабль рванулся вперед, вжимая эльфа в упругую спинку кресла. Давление нарастало и нарастало, отнимая дыхание, наливая неподъемной тяжестью каждую частичку тела. Когда стало казаться, что он весит, как груженая камнями барка, одновременно наступили странная тишина и чувство полной дезориентации.

Кэйда стошнило, а потом на смену дурноте пришло полное изнеможение. Когда он, наконец, смог открыть глаза, рядом с его креслом стоял архивариус с кружкой в руках и хмуро вглядывался в лицо соплеменника.

– Очнулся, слава Богам, а то мы уже начали беспокоиться. Сейчас я отстегну сеть, и ты попробуешь сделать несколько глотков.


Космический перелет почти ничем не отличался от любой другой поездки, если не считать тесного замкнутого пространства, в котором путешественникам предстояло провести бок о бок не меньше десяти суток. Они жили по бортовому хронометру, где условные дни сменялись условными ночами, но каждый был волен располагать этим временем по своему усмотрению.

Пока «Эдера» находилась в гиперпространстве, они были слепы и глухи, и приходилось уповать только на точность математических расчетов. На Мароне Себастьян планировал снабдить всех въездными документами, подыскать временное пристанище для «Эдеры» и арендовать другой корабль, чтобы не привлекать к их пестрой компании излишнего внимания. К тому же им нужно было ввезти в Империю контрабанду.

Пассажиры коротали время за освоением технических новшеств и изучением языка, который Юджину представлялся беспорядочной смесью латыни, французского и еще бог знает чего. Благо, запоминался он довольно легко. На корабле обнаружился запас намертво замороженных пищевых брикетов, но после нескольких попыток оценить их пригодность, эльфы категорично заявили, что походной еды у них вполне достаточно, голодать никому не придется. А вот воду, в конце концов, пришлось использовать из ресурсов «Эдеры». Она имела странный вкус и запах, но ее, по счастью, оказалось много.

Себастьяна до сих пор поражала та неуловимая внутренняя связь, которая позволяла эльфам и волшебникам понимать друг друга с полувзгляда, словно они общались на каком-то глубинном ментальном уровне, недоступном простым смертным. Несмотря на то, что Александр был старше, последнее слово оставалось за его сестрой, и Себастьян догадывался, почему. В мире, который они только что покинули, решение всегда принимал самый сильный волшебник. Лангвад очень сомневался, что когда-нибудь сможет с таким же достоинством нести свой авторитет, как это удавалось Джастину Хартли рядом с могуществом Светлой госпожи.

В долгие часы вахты, пока майор Кроу спал в соседнем ложементе сном праведника, молодой ученый вновь и вновь переосмысливал свою жизнь. Он всегда был слишком нерешительным, слишком инертным, ему не хватало характера, чтобы всерьез противостоять отцу. Единственное, что он сделал по-своему – это выбрал себе профессию, да и то только для того, чтобы трусливо сбегать в свою лабораторию каждый раз, когда на горизонте появлялись проблемы. Теперь Себастьяну предстояло выяснить, что на самом деле натворил Анри Лангвад и чем это обернется для членов его семьи.

Глава 5

– Представьтесь, наконец, прекрасный незнакомец, – прозвучал по внешней связи спокойный женский голос, заставив Себастьяна нервно дернуться. – Мы уже некоторое время наблюдаем за вашими осторожными маневрами, но никак не можем идентифицировать элегантную скорлупку, на которой вы прибыли. Это какая-то ограниченная серия или индивидуальный заказ?

– Э-э-э, приветствую, диспетчер, – молодой ученый изо всех сил старался говорить непринужденно. – Вы правы, модель редкая. Мы впервые в вашем гостеприимном пространстве и остро нуждаемся в помощи.

– Надеюсь, не технической? Тут понадобится специалист по экзотике.

– Нет-нет, помощи другого свойства.

– Наши услуги стоят недешево, так что если вы стеснены в средствах…

– Нет, проблема не в этом, – поспешно заверил диспетчера Себастьян.

Некоторое время крохотный динамик безмолвствовал, были слышны только щелчки и потрескивания, потом женщина вновь заговорила, но уже деловым тоном, словно приняла какое-то решение.

– Если вы намереваетесь сесть на планету, то передайте мне управление кораблем. После посадки вас встретят работники технической службы и проводят в зону пограничного контроля. Там и обсудим ваши проблемы. Вам известны правила поведения для гостей?

– Да, диспетчер.

– Тогда добро пожаловать на Марон.

Себастьян отключил канал связи и вытер пот со лба. Все путешественники столпились в рубке за спинками пилотских кресел, стараясь не пропустить ни слова из малопонятного диалога с диспетчером. Но, как всегда, лучше и быстрее других сориентировался архивариус.

– О каких правилах шла речь, друг Ботаник?

Себастьян прижал ладонь к сканирующему устройству, переключил «Эдеру» на внешнее управление и повернулся вместе с креслом.

– Как правило, на Мароне, находят прибежище беглые преступники, разорившиеся торговцы, контрабандисты, но вся эта пестрая публика здесь весьма неплохо организована и вынуждена подчиняться железным законам. Может, эти законы не самые гуманные, зато простые и понятные, а расправа за их неисполнение скорая и очень жесткая. Здесь всем заправляет Совет планеты, состоящий из представителей различных сословий, и он ни для кого не делает исключений, будь ты хоть сам Император. Мне только что напомнили о том, что на переговоры следует приходить без оружия.

Услышав это, Кэйд мгновенно забыл о неприятных ощущениях, которые испытывал из-за вхождения «Эдеры» в плотные слои атмосферы. Корабль заметно потряхивало, но никто из путешественников и не подумал занять свое кресло в общей каюте. Все, не отрываясь, следили, как на главном экране на них стремительно надвигается незнакомая планета, как она увеличивается в размерах, заполняя собой весь горизонт.

Какое-то время была четко видна линия терминатора, потом «Эдера», ведомая силовым лучом, ушла на ночную сторону Марона, и на экране появились отблески пламени, лижущего ее обшивку. Когда корабль, словно в молоко, окунулся в густую облачность, скорость заметно упала, и трясти стало намного сильнее. Затем последовало несколько резких рывков, и, наконец, прямо под ними появились размытые огни космопорта.

С лязгом и скрежетом «Эдеру» опустили в ложе взлетно-посадочной катапульты, двигатели смолкли, и наступила тишина. Из внешних динамиков теперь слышались только потрескивание и шипение пара, в который превращалась дождевая вода, едва коснувшись раскаленного корпуса корабля.

Вновь ожила связь, и все тот же спокойный женский голос произнес:

– Как только будете готовы, спускайтесь вниз, вас уже ожидают.

– Понял, благодарю.

Себастьян занялся послеполетной проверкой, Юджин принялся ему помогать, остальные только молча наблюдали. Первым из общего оцепенения вышел Кэйд.

– Идти на встречу в незнакомом месте невооруженными – это самоубийство!

– Иного пути нет. Если мы хотим получить здесь помощь, придется подчиниться, – Себастьян окинул взглядом потускневший пульт управления и повернулся к мрачному эльфу. – Вы имеете право взять с собой только то, что можно спрятать в потайном кармане, что-то маленькое и незаметное, утешительное, так сказать. Это освященная веками традиция.

Кианнасах презрительно фыркнул, а архивариус усмехнулся.

– Странный обычай, но, думаю, нас впереди ожидает еще немало сюрпризов. Золото или камни, друг Ботаник?

– Камни. Золото и украшения – это для ценителей, здесь предпочитают твердость алмаза.

Лангвад поднялся и подошел к Анне, которая выглядела странно притихшей, словно прислушивалась к чему-то за пределами человеческого восприятия.

– Нэн, заклинаю тебя, не пытайся пользоваться магией, пока мы не покинем это место! Нам нужно любой ценой попасть на Абсалон, не привлекая к себе внимания, иначе нам и шагу не дадут сделать.

– Ты напрасно так беспокоишься, – молодая волшебница ласково похлопала Себастьяна по руке. – Я буду тише воды, ниже травы, как любит говорить Юджин. Мы с братом не станем участвовать в переговорах, просто подождем в сторонке.

Кэйд пригвоздил тяжелым взглядом майора, тот посмотрел на Фиарэйна, таким образом, обязанности были распределены, и мужчины принялись разоружаться.


Четверть часа спустя путешественники стояли на мокрой металлической площадке и жадно вглядывались в гигантские сооружения, на которых покоились космические корабли всевозможных размеров и форм. С низкого серого неба непрерывными потоками лил дождь, воздух был влажным и каким-то … густым, вдыхать его с непривычки приходилось с немалым усилием.

Дверь переходного шлюза мягко закрылась за ними, «Эдера» вновь стала неприступна. Себастьян первым шагнул в клеть лифта. Внутри у него все дрожало, как желе, но внешне он был собран и спокоен. У подножия катапульты их уже поджидал ярко-желтый фургон с жесткими пластиковыми сидениями и двое техников в таких же приметных комбинезонах со светоотражающими нашивками. Они молча кивнули гостям, проследили, чтобы все погрузились в фургон, и заняли места в кабине водителя.

Извилистый путь до невзрачной бетонной коробки Пункта пограничного и таможенного контроля занял довольно много времени, потому что космопорт Марона был одним из самых крупных в обитаемом пространстве. Под длинным навесом у входа в здание фургончик лихо затормозил, заставив гостей схватиться за поручни. Один из техников остался в кабине, а второй повел гостей мимо охраны на второй этаж к дежурному диспетчеру. Приложив ладонь к пластине возле одной из видавших виды совершенно одинаковых дверей, техник пропустил путешественников вперед и молча удалился.

Просторная комната, в которой они оказались, была выкрашена в светло-серый цвет и обставлена более чем скромно. По сути, там стояли только длинный кабинетный стол и несколько стульев. Из-за стола поднялась женщина лет сорока с короткими темными волосами и карими глазами, одетая в простой синий комбинезон. Она молча подождала, пока гости закончат с приветствиями, а потом вежливо кивнула всем сразу.

– Добро пожаловать, я старший диспетчер Дюваль. Торжественной встречи не обещаю, но немного времени уделить вам могу.

Памела Дюваль двадцать лет проработала в порту Марона и навидалась всякого, но такие необычные гости ей еще не встречались. Во-первых, она не ожидала, что на борту неопознанного суденышка их окажется так много, а во-вторых, они явно прибыли издалека. Юная девушка и пятеро мужчин раскланялись с диспетчером, как на императорском приеме, и без лишней суеты разместились на простых деревянных скамьях и шатких пластиковых стульях. На первый взгляд было понятно, кто главная персона, кто охрана, кто пилот, но общая картина почему-то не складывалась. Памела не могла отнестись к сегодняшним ночным гостям как к завсегдатаям космопорта, потому что они выглядели не просто благополучными, а какими-то нездешними. Единственным, кто смотрелся вполне реально, был долговязый, растрепанный молодой человек, который и пилотировал необычный корабль.

– Как мне к вам обращаться?

Парень качнулся на стуле и поднял на Памелу глаза прозрачные, как слеза ребенка.

– Зовите меня Себастьян.

– Хорошо, Себастьян, – диспетчер постучала пальцем по пластиковому листу, который лежал перед ней на столе. – Мне тут принесли распечатку спектрального анализа выхлопа вашей скорлупки. Вы ничего не хотите мне сказать по этому поводу?

– Э-э-э, нет, сударыня. Мы нарушили какой-то норматив? – парень впился тревожным взглядом в кусок пластика. – Вы позволите мне взглянуть?

Памела пожала плечами и подвинула к нему распечатку.

– Пожалуйста. Быть может, вы объясните мне, как такое стало возможным?

Себастьян бегло просмотрел перечень элементов, выданный прибором, и не смог совладать со своим лицом: его рот открылся, брови от удивления полезли на лоб. Памела могла бы поклясться, что он впервые видит химический состав топлива, на котором летал его корабль.

– Простите, сударыня, но пока у меня нет этому объяснений, – осторожно ответил он.

– Понимаю вас. Просто, если вам требуется дозаправка, то мы вряд ли сможем…

– Нет-нет, благодарю, заправлять нас не нужно!

– Хорошо, тогда изложите мне вашу проблему.

Сидевший рядом с Себастьяном синеглазый красавец наклонился вперед и положил на стол перед Памелой маленький бархатный мешочек. Несколько минут в комнате царила тишина. Все присутствующие затаили дыхание, пока диспетчер разглядывала при свете яркой лампы горсть превосходных крупных рубинов. Наконец, Себастьян пошевелился и снова качнулся на стуле.

– Надеюсь, этого достаточно для начала переговоров?

– Более чем, – Дюваль быстро сунула мешочек в карман комбинезона и сложила руки на столе. – Я вас слушаю.

– Нам необходимо оставить свой корабль здесь, а планету покинуть на любом другом, но для этого понадобятся легальные въездные карты на Абсалон для каждого. А еще нам нужно провезти в Империю контрабанду.

Памела откинулась на спинку стула и задумчиво покивала.

– В каком объеме?

– Незначительном. Несколько контейнеров для личного багажа.

– Как долго вы будете отсутствовать?

– К сожалению, я не могу назвать вам точное время. Это только задаток, а тот, кто придет, чтобы забрать корабль, отдаст вам остальное.

– Ладно, я найду для вашей скорлупки место в ангаре, а что касается…

Договорить диспетчеру не дали. В коридоре послышались возня и сдавленные ругательства, потом дверь резко распахнулась, с силой ударившись о стену. В комнату влетел возбужденный, растерзанный человек в сером комбинезоне пилота, а следом за ним ввалились двое дюжих охранников.

– Простите, начальник Дюваль, нам не хотелось применять оружие, а бегает он быстро! – пропыхтел один из них. – Сейчас мы вышвырнем этого…

Но Памела вяло махнула рукой.

– Пусть остается. Возвращайтесь на свой пост, Фабьен, я сама с ним разберусь.

Глава 6

Как только в кабинете появились посторонние, гости моментально пришли в движение. Не успела еще за охранниками закрыться дверь, как злоумышленник оказался в плотном кольце безоружных, но очень опасных мужчин, а девушка, которую они закрыли собой, продолжала спокойно сидеть на щербатой скамье, не выражая ни страха, ни беспокойства. Чтобы как-то разрядить обстановку, Памела Дюваль вынуждена была повысить голос.

– Блейк Хантер, что это вы себе позволяете?! – она жестом велела переговорщикам вернуться на свои места за столом. – Вы не имеете права врываться ко мне в кабинет каждый раз, как вам моча стукнет в голову. Хотите нажить себе проблемы?

– Да ладно тебе, Пэм, у меня и так куча неприятностей! – расстроенно воскликнул человек, тщетно пытаясь вернуть на место оборванные в потасовке с охраной застежки комбинезона. – Они отобрали у меня «Ночного охотника»!!

В дрогнувшем голосе Блейка Хантера прозвучало такое неподдельное отчаяние, что суровый диспетчер невольно смягчилась.

– Никто его не отбирал, Блейк, твой грузовик временно под арестом. Скажи спасибо, что ты сам еще на свободе. Не надо устраивать панику: отработаешь в порту, вернешь долг и заберешь корабль.

– Грешно глумиться над чужим горем, Пэм! Ты же знаешь, что на тягачах я буду отрабатывать, пока ноги не протяну. Мне нужно сделать только одну ходку, и я все оплачу, клянусь тебе! – но было очевидно, что его пылкое обещание не нашло отклика в душе Памелы Дюваль.

Только сейчас Хантер заметил, что комната полна людей, и все они потрясенно смотрят на него. Ему сейчас было не до приличий, но на всякий случай он пригладил пальцами растрепанные волосы и вновь попытался привести в порядок испорченный комбинезон.

– Быть этого не может! – Кэйд даже подошел поближе, заставив пилота невольно попятиться.

– Совпадение в высшей степени странное, но, несомненно, знаковое, – архивариус посмотрел в широко распахнутые глаза Анны и улыбнулся. – Это нам в утешение.

Блейк Хантер оказался поразительно похож на Джастина Хартли, но выглядел, как его более грубая версия.

Диспетчер Дюваль немного понаблюдала за странным поведением гостей, а потом громко постучала по крышке стола, привлекая к себе внимание.

– Очень рада, что Блейк Хантер пришелся вам по душе, потому что он как раз тот, кто вам нужен. Схема довольно простая: вы выкупаете его долговые расписки, ему возвращают корабль, и он доставляет вас и ваш груз на Абсалон. Может, Блейку не всегда везет, но он пилот, каких мало, а по части провоза контрабанды ему просто нет равных.

Хантер прослушал похвалу в свой адрес с разинутым ртом, не в силах поверить, что совершенно безнадежная ситуация разрешилась так неожиданно быстро. Себастьян не раздумывал ни секунды. Он метафорически плюнул на ладонь и через стол протянул руку диспетчеру Дюваль.

– Мы согласны на ваше предложение.

Памела ответила ему не по-женски крепким рукопожатием, и сделка была признана состоявшейся.


Несколько часов спустя путешественники вновь тряслись в ярко-желтом фургончике, битком набитом объемистыми сумками. По-прежнему лил нескончаемый дождь, воздух был влажным и густым, и, хотя давно рассвело, хмурый день почти не отличался от ночи. Погруженную в сон, надежно запертую «Эдеру» перевезли в крытый ангар, въездные карты доставили с посыльным, теперь путешественникам оставалось только спрятать ценный груз на «Ночном охотнике» и покинуть гостеприимный Марон.

Космический грузовик по размерам был намного больше и внушительнее «Эдеры». На его свежевыкрашенном серебристом борту красовалось изображение изготовившегося к прыжку дикого кота, и было сразу заметно, что владелец фанатично любит свою посудину. Сам Блейк Хантер с мрачным, замкнутым лицом стоял в просторном трюме и следил за погрузкой контейнеров с удобрениями. Этот груз приобрел новый наниматель сразу после того, как выкупил долговые расписки пилота.

В своей непростой и далеко не легкой жизни Блейк категорически не терпел двух вещей: посягательств на свою собственность и намеренного унижения. Он всегда отвечал на вызов и мог за себя постоять, но одно дело, когда в твой адрес отпускают шуточки посетители портового бара, и совсем другое – когда над тобой потешаются какие-то жалкие иностранцы.

Хантеру давно не доводилось иметь дело со знатными и богатыми клиентами, а эта странная компания не только выкупила его долги, но и не побрезговала лететь на «Ночном охотнике». Понятно, что они перевозили какой-то нелегальный груз, но чем их не устраивала его внешность?

Продолжая мысленно негодовать и возмущаться, Блейк тщательно проверил все крепления, а потом запер и опечатал трюм без присутствия владельца груза или его представителя. Он намеренно нарушил непреложное правило, но никто не обратил на это внимания, из-за чего недовольство Хантера только усилилось.

Несмотря на внушительные размеры «Ночного охотника», жизненное пространство внутри корабля оказалось сильно ограниченным. Кроме рубки управления была только одна каюта с двумя двухъярусными и одной выдвижной койками, узкий коридорчик и несколько крохотных подсобных отсеков, в которых, однако, царили чистота и порядок.

Сам хозяин тоже переоделся в свежий комбинезон, но его подбородок все еще украшала трехдневная щетина, а буйная шевелюра давно нуждалась в стрижке. Когда все формальности были соблюдены, а люки задраены, Хантер вернулся в рубку и был неприятно удивлен тем, что в его святая святых толкались все гости, а один из них даже занял место второго пилота. Блейк привык быть один. Он не любил посторонних на корабле, поэтому пассажиров брал редко.

Когда-то в ранней молодости ему с трудом удалось поступить на курсы пилотов гражданского флота, но закончил их Хантер первым в своем выпуске. Он просто бредил дальним космосом. Место третьего пилота на большом круизном лайнере показалось тогда парнишке с нижнего уровня сбывшейся мечтой, и он по глупости вообразил, что Фортуна наконец-то ему улыбнулась. Но в самом начале успешной карьеры Блейк неожиданно столкнулся с ее оборотной стороной.

Красивый юноша в форме Космофлота быстро привлек внимание скучающей публики и не только женской ее половины. Хантер стоически сносил грязные намеки и недвусмысленные предложения, не отвечал на постоянные заигрывания, был неизменно вежлив и предупредителен. Но богатые бездельники, рожденные в роскошных апартаментах Небес, развлекались тем, что выбирали себе жертву из младшего летного состава, а потом начинали ее травить и преследовать.

Абсолютная безнаказанность и жажда острых ощущений привели к тому, что однажды очередная развеселая компания подстерегла Блейка после вахты и зажала в техническом отсеке. Под издевательский смех его окружили и потребовали раздеться догола. Если он согласится «сотрудничать» добровольно, то ему позволят уйти отсюда целым и на своих ногах, в противном случае его навсегда сделают инвалидом.

На раздумья о последствиях времени у Хантера уже не оставалось. Чтобы притупить внимание богатых бездельников, он сделал вид, что раздевается, и начал медленно расстегивать щегольский форменный китель. Блейк сбросил его на пол, освободил руки, а потом неожиданно пустил в ход кулаки. Их всего-то было пятеро, обкурившихся дурью юнцов, а он как-никак вырос в Муравейнике…

Хантера с позором выгнали из гражданского флота и отобрали летную лицензию. Для него все кончилось, толком даже не начавшись, и он снова оказался там, откуда с таким трудом выбрался. Но Блейк не хотел возвращаться к прежней жизни, поэтому собрал все свои скудные средства и отправился в то единственное место, где он снова смог бы стать пилотом – на планету Марон.

С тех пор прошло немало лет, а стойкая неприязнь к богатым и благополучным все еще была свежа. Блейку не раз приходилось терпеть лишения, бороться за выживание, идти на риск, но он никогда больше не позволял надушенным снобам унижать себя. Проклятье, теперь весь корабль провоняет их слащавым парфюмом…

– Простите нас за беспокойство, пилот Хантер, мы изо всех сил постараемся вам не мешать, – Блейк резко повернулся и оказался лицом к лицу с ослепительной красавицей, которая была больше похожа на грезу, чем на живую женщину. Она говорила медленно, с сильным иностранным акцентом, но смотрела ему в глаза так доброжелательно, что он растерялся. – Мы вовсе не хотели оскорбить вас… излишним вниманием. Просто вы внешне очень похожи на моего отца, поэтому мы так удивились и обрадовались. Я Анна Корвел-Хартли, это мой брат Александр, а это мой жених Себастьян. Джеймс Макфарланд – командир охраны, майор Юджин Кроу – начальник службы безопасности, а Джон Литгоу мой советник. Я правильно сказала?

– Правильно, дорогая, – долговязый молодой человек воспользовался случаем, чтобы поцеловать красавице руку, и вежливо поклонился. – Я буду вашим соседом, если не возражаете, потому что в каюте больше нет места. Сколько нам лететь до порта Форк, пять суточных циклов?

– Шесть, – недовольно проворчал Хантер, но все же кивнул каждому, не желая показаться невежей.

Двое мужчин действительно были одеты в военную форму, остальные гости щеголяли в шелках и бархате, но не это смущало Хантера. Пока он ломал голову, что именно не так с его пассажирами, они без всякой суеты разместились в тесной каюте, безропотно перенесли взлет с планеты и на протяжении всего полета действительно старались ему не досаждать. Блейк с удивлением понял, что присутствие этих людей его не раздражает, наоборот, ему было комфортно с ними.

Утомленный предыдущим перелетом Себастьян два дня отсыпался в кресле второго пилота. Его друзья по очереди подходили к ложементу, чтобы проверить, все ли с ним в порядке, вовремя ли он ест и пьет, и эта трогательная забота невольно заставила Хантера задуматься о своей одинокой жизни. Он уже и припомнить не мог, каким бывает настоящее дружеское участие или внимание близкого человека.

– Знаете, я впервые встречаю женщину, которая так мало говорит, – Блейк повернулся к своему соседу, задумчиво изучавшему пластиковую распечатку. – Обычно от их трескотни просто нет спасения, а вам повезло с невестой.

Вместо того чтобы обидеться, Себастьян только усмехнулся и отхлебнул из термокружки.

– Да, я редкий везунчик. Кстати, вы зря отказываетесь пить отвар, который готовят мои друзья. Стоит сделать один глоток, и остановиться уже не сможете, я на себе проверил.

Хантер поднял свою кружку и с подозрением принюхался. Пахло просто восхитительно, поэтому он осторожно сделал глоток. Когда кружка опустела, Блейк с сожалением вздохнул. Напиток оказался самым вкусным из всего, что ему доводилось пробовать в жизни.

– А почему они называют вас Ботаником?

– Потому что я и есть ботаник. Я выращиваю растения и строю для них теплицы на планетах с проблемной биосферой.

– Никогда бы не подумал… – пробурчал Хантер.

Себастьян заинтересованно повернулся к пилоту.

– А чем, по-вашему, я могу заниматься?

– Ничем, ну, в смысле, богатый бездельник и все такое… Это у вас распечатка из порта? Вы позволите взглянуть?

Лангвад только хмыкнул и протянул пластиковый лист чудаку пилоту. Тот долго изучал длинный перечень химических элементов, прикидывая что-то про себя, потом недоверчиво покачал головой.

– Я видел мельком вашу посудину, но хоть убейте, не пойму, как она может летать на этом, с позволения сказать, дамском коктейле. Я бы списал это на погрешность прибора, но в порту Марона первоклассное оборудование, так что ошибка исключена. Какая-то экспериментальная модель?

– Да, досталась по случаю помолвки на … Нелидии, – Лангвад на ходу придумал несуществующую планету.

– Далековато вы забрались. Я о такой планете даже не слышал, но разработки у них интересные.

– Угу, – Себастьян под благовидным предлогом поспешил покинуть рубку, потому что сам до сих пор недоумевал по поводу странного состава топлива, которым под завязку была заправлена «Эдера».

До конца полета Хантер больше не сторонился своих пассажиров. Он охотно шел на контакт, пил и даже ел то, что ему предлагали, потому что эльфы вновь категорически отказались питаться корабельным рационом. Глядя на гостей, всегда аккуратных, чистеньких и благоухающих парфюмом, несмотря на походные условия и жесткую экономию воды, пилот тоже невольно старался выглядеть comme il faut.

Глава 7

После выхода в обычное пространство все собрались в рубке, напряженно вглядываясь в главный экран, на котором стремительно вырастал в размерах искусственный спутник Абсалона. Исполинское сооружение, вращающееся на стационарной орбите вокруг планеты, служило своеобразным космическим причалом и перевалочным грузопассажирским пунктом. «Ночному охотнику» пришлось несколько часов ждать своей очереди на швартовку, но, когда мощные захваты прочно зафиксировали грузовик у одного из бесчисленных коридоров, к двери шлюза быстро подсоединили трубу переходного трапа. Блейк Хантер достал из специальной ниши папку с документами и повернулся к пассажирам.

– Я обещаю, что груз, который вы мне доверили, останется в целости и сохранности. Когда пройдете все положенные процедуры, ждите меня в зале прибытия.

Как только в шлюзовом отсеке выровнялось давление, и люк распахнулся, путешественники в очередной раз шагнули в неизвестность, стараясь не думать о том, что от космического вакуума их отделяет только тонкая стенка гофрированной трубы.

Гости старательно следили за тем, что делает Себастьян и в точности повторяли его действия, а молодой волшебник к тому же не спускал глаз с сестры. Впервые с начала их звездного приключения он по-настоящему опасался, что Анна в любую секунду может исчезнуть. Пока они проходили таможенный контроль, Ксан крепко сжимал ее руку и незаметно смахивал со складок платья мерцающую световую оболочку.

В зале прибытия Себастьян первым делом устремился к ярко-зеленому терминалу и меньше, чем через минуту наконец-то получил доступ к ресурсам семьи. Теперь он снова был платежеспособен и полностью контролировал ситуацию. От огромного количества спешащих людей, светящихся табло и мигающих указателей у путешественников с непривычки все плыло перед глазами. Они сидели в холодном, пропахшем дезинфекцией стеклянном загоне на неудобных металлических стульях и изо всех сил пытались найти в окружающей обстановке хоть что-то привлекательное.

Когда в ближайшем проходе появился Блейк Хантер, который даже своей неспешной походкой до боли напоминал Джастина, все с готовностью поднялись ему навстречу. Он махнул рукой в сторону узкого технического коридора, где было относительно тихо, и вручил Себастьяну папку с пластиковыми листами.

– Все в порядке, ваш груз уже в пути, получите его в месте, которое вы указали. Здесь же электронный ключ от контейнеров с особым содержимым. Надеюсь, вы довольны?

– Да, пилот Хантер, хорошая работа, однако мы по-прежнему нуждаемся в ваших услугах.

Блейк помрачнел, но покорно кивнул.

– Понимаю, у вас закладные на мой корабль. Скажите, как долго мне придется отрабатывать, а то свободных средств у меня не густо. Потребуются топливо, пищевой рацион, вода, расходные материалы…