Элли Эванс
Лагерь "Чистые воды"

Пролог

Приготовления были окончены. Всё шло как по маслу. Она идеально выстроила свой план: никто никогда не догадается, что к происходящему причастна именно она. А если и догадаются – что ж, будет уже поздно.

Она чувствовала себя режиссёром перед премьерой грандиозного спектакля. Как упоительно чувство предвкушения! Никаких сомнений. Никаких колебаний. Лишь полная готовность исполнить задуманное. К чему волнение? Её сценарий тщательно продуман, декорации куплены, и актёры готовы к игре: жаль только, они пока не подозревают об этом.

Они думали, что преступление может сойти им с рук. Как они заблуждались! Глупцы! Как посмели они недооценить её? Неужели они рассчитывали, что она простит их грех и всё забудет? О, нет. Женщины никогда ничего не забывают. Они откладывают месть по необходимости и преподносят на золотом блюде, когда никто не ждёт.

Она мягко улыбнулась своему отражению в старинном зеркале. Она долго ждала: пусть же её ожидание будет вознаграждено.

Глава 1

Катерина проснулась далеко за полночь. Она открыла глаза и тут же сощурилась: горевшая на столе лампа едва не ослепила её. Катя смахнула чёлку со лба и сердито застонала. Набросок, за который она взялась три часа назад, до сих пор не был закончен. Но сон, увиденный ею, оказался таким приятным, что она и не подумала расстраиваться. После таких снов чувствуешь себя поначалу самым счастливым человеком на свете, а уже потом – немножко разочарованным возвращением в свою серую неприглядную реальность.

Катя смущённо улыбнулась, вспоминая красивого темноволосого парня из сна. Нет, ничего такого: они всего лишь гуляли. В пятнадцать лет это вовсе не запрещено, так ведь? Он брал её за руку, улыбался, а в конце концов даже потянулся вперёд, чтобы поцеловать. Ох, и почему такие сны обрываются на самом интересном месте?

В комнате стояла духота. Катя распахнула окно, впуская майский ветерок с неизменным запахом сирени. Затем взяла лист бумаги и карандаш. Красивое утончённое лицо, высокие скулы, тонкие очерченные губы и внимательный взгляд… да, и растрёпанные каштановые волосы, и карандаш, небрежно убранный за ухо… Пальцы скользили над шероховатой поверхностью, словно в танце. Она точно помнила, как он выглядел. Любимая преподавательница из художественной школы всегда хвалила её за отменную память: Катя улавливала все, даже самые мельчайшие детали, и умело отображала их на бумаге.

Творчество поглотило её. Портреты всегда удавались ей лучше всего. Она умело передавала не только внешние черты человека, но и жесты, и мимику, и глубокие чувства, скрытые, например, в поджатых губах или задумчивом прищуре глаз.

– Готово, – вздохнула она и победно улыбнулась.

Лицо с портрета глядело на неё, словно живое. Катерина бережно уложила его на полку между книг – подальше от родительских глаз – и, удовлетворённая собой, погасила свет и быстро легла спать.

Глава 2

Катерина Белкина была ученицей обычной средней школы города Ярославля. Её родители переехали в столицу Золотого кольца за несколько лет до её рождения: здесь их ждало гораздо больше возможностей, чем в родном сибирском городке. Старшие Белкины владели небольшой юридической фирмой и были довольны доходами, да и жизнью в целом. Единственную дочь ни в чём не обделяли, даже, напротив, старались дать ей гораздо больше, чем могли позволить люди их положения. Только одно расстраивало Катю: в своих вечных заботах о процветании фирмы мать и отец нередко оставляли её совершенно одну.

Так и вышло и в это утро. «Не скучай, скоро приедем» – гласила маминым почерком оставленная на кухонном столе записка. Рядом, словно в извинение, лежала целая тарелка вкуснейших пончиков из ближайшей кондитерской. Парочку Катя съела, а оставшиеся уложила в контейнер, чтобы угостить подруг.

Последний школьный день, а затем – каникулы. Как долго она их ждала! Впереди ждал целый месяц летнего лагеря: весь класс под предводительством нескольких преподавателей отправится в Краснодарский край. Разве не здорово? Катя редко покидала свой город – обычно в рамках школьных экскурсий. Родители, к сожалению, не могли себе позволить оставить работу и взять отпуск на неделю-другую.

Уже предвкушая свободу от надоевших уроков, Катя надела джинсы и любимую футболку с принтом «The Rolling Stones». Улыбнувшись своему отражению – красивой девушке с длинными светло-русыми волосами и выразительными чёрными глазами – она схватила лёгкий рюкзак и поспешила в школу.

Последние дни весны выдались необычайно тёплыми. Двор, обрамлённый чугунным забором, сиял в солнечных лучах. Над бережно засаженными цветами в фигурных клумбах лениво летали пчёлы. Соседка с четвёртого этажа, тётя Аня – грузная семидесятилетняя женщина – приветливо замахала Кате рукой и продолжила поливать многочисленные нарциссы, петунии, бархатцы и анютины глазки. Май оказался засушливым: дождя не было вот уже дней десять.

На школьном крыльце обосновались старшеклассники. Катя неслышно вздохнула, услышав знакомый басовитый смех, и попыталась было проскочить мимо. Однако её всё равно заметили.

– Эй, Белкина, куда торопишься?

Она остановилась и хмуро поглядела на рыжего парня. Его звали Антон Вольский – симпатичный высокий отличник, с острым языком и вечной дерзкой улыбкой, от которой все девчонки краснели. «Цены бы ему не было, если бы не курил, как паровоз», – говорила о нём Саша, лучшая Катина подруга, и не забывала ехидно хмыкнуть.

– А что, есть варианты? – буркнула Катя. Из дверей рванул поток кричащих младшеклассников, и она безуспешно пыталась протиснуться сквозь них внутрь.

Антон продолжал смотреть на неё, вызывая чувство неловкости. Его друзья за спиной хихикали и открыто ржали. Среди них были и те, кого учителя называли гордостью школы, но Катя всегда считала, что эти семнадцатилетние лбы по уровню развития недалеко ушли от первоклассников.

– А что ты такая нервная? – поинтересовался он. – На, прикури, – в протянутой руке лежала смятая сигарета. – Мне всегда помогает.

Раздался новый приступ ржания.

– Спасибо, но я не хочу прокурить себе все мозги. В отличие от вас, мне они ещё понадобятся, – холодно ответила Катерина. Она рванула в школу, но Вольский настиг её в холле.

– Белкина, ну почему ты так груба? – поинтересовался он с неизменной улыбкой. – Неужто до сих пор не простила мне прошлую олимпиаду?

Она резко покраснела. Напоминать об этом точно не стоило. Катя до сих пор не могла смириться со своим проигрышем. Литература была её коньком, она рассчитывала победить и отправиться на всероссийскую олимпиаду в Санкт-Петербург – иной возможности посетить культурную столицу у неё просто не было. Но Вольский, опередив Катю на один балл, просто растоптал её мечту.

– Тут не на что злиться, – заявил Вольский. – Я победил, ты проиграла. Всё было честно.

– Как же, честно! – воскликнула она, блеснув глазами. – Как будто я не знаю, что ты жульничал! Все говорили, что у тебя в карманах ответы припрятаны! И Даша Самойлова видела, как ты шпаргалками шуршал!

– Делать мне больше нечего. Я и без бумажек знал все ответы. Просто тебе стыдно признать, что я умнее тебя, – сказал Антон. Усмехнувшись, он схватил её за руку, но Катя её оттолкнула. – Да брось ты, Белкина. Не так уж и классно в этом Питере. Он не стоит того, чтобы ссориться.

Катя зло хмыкнула. Больше всего на свете ей хотелось уйти. Он приблизился к ней, внезапно перестав улыбаться.

– Белкина, – произнёс он почти шёпотом.

– Что ещё?

– Пойдём на свидание?

«Не в этой жизни», – ответила она одним взглядом и, не обернувшись, устремилась прочь.

В классе царил полный бедлам. Классная руководительница отправилась в учительскую за журналом и оставила восьмиклассников без присмотра. Если она рассчитывала, что подросткам хватит ума тихо и мирно сидеть в ожидании, то её ждало грандиозное разочарование. Увы, их 8 «Б» класс не мог быть тихим и мирным просто по определению. Мальчишки, словно мячом, бросались друг в друга указкой. Староста класса – строгая и педантичная Юля Комарова – требовала успокоиться и не портить школьный инвентарь, но хулиган Мишка Колобков её не услышал и случайно выбросил указку в окно.

Два одноклассника промчались мимо Кати, едва не сбив её с ног: указку надо было спасать (и свои жизни – тоже). Юля отчитывала Мишку, отчаянно жестикулируя, пока тот пытался спастись от неё бегством.

– Белкина! – завопили с первой парты Саша и Лёля.

Катя нашла лучших подруг взглядом и протиснулась к ним. Ей хотелось рассказать обо всём, что произошло. Даже в худшие минуты переживаний вместе с подругами было легко и спокойно. Эта троица была вместе, сколько себя помнила: про таких обычно говорили «не разлей вода».

– Наконец-то. Я думала, тебя Вольский похитил, – сказала Саша. Она была девушкой с яркими, выразительными чертами. Её длинные чёрные волосы были заплетены в хвост. Она, как и Катя, не стала заморачиваться и оделась в джинсы и футболку (правда, с группой «Queen»).

– Он хотел, – сказала Катя, помрачнев. И понизила голос. – Он позвал меня на свидание.

Саша издала звук, очевидно, означающий глубокое удивление и возмущение. А Лёля, напротив – ахнула и принялась хлопать в ладоши, будто никогда не слышала лучшей новости. Из них троих она была самой романтичной и, как считали все, самой красивой: платиновые волосы, голубые глаза и светлая кожа делали её похожей на ангела.

– Как здорово! – воскликнула она. – Ну наконец-то хоть у одной из нас будет приличный парень!

Кое-кто обернулся на них. Парочка одноклассников услышала эту фразу. Андрей Коровьев – пронырливый рыжий парень маленького роста – подкрался к ним сзади и спросил:

– У кого это появился парень?

– Не твоё дело! – Катя смутилась, чувствуя, как щёки наливаются красным.

– Значит, у тебя? Эй, слыхали? – заорал Коровьев. – У нашей Белкиной парень появился! Наверное, кто-то из пятиклашек!

– Пошёл вон! – Саша схватила учебник и угрожающе замахнулась. Она терпеть не могла Андрея и за небольшой рост часто называла его «гномом». – Тебе только с первоклассницами встречаться! Они тебе подходят и по росту, и по развитию!

Начался какой-то переполох. Как всегда, когда окружение внезапно прознаёт некую страшную тайну. Наташа Артемьева внезапно отвлеклась от чрезвычайно интересного разговора про татуаж бровей и уставилась на Катю так, что та поёжилась. Даже Миша Колобков перестал носиться по классу и втянулся в обсуждение.

– С кем это ты встречаешься, Белкина? – воскликнул Гриша Орлов.

– Рассказывай, Катюха, кто он такой! – потребовал Егор Кораблёв.

– Я знаю! Я знаю! – завопила Даша Мухина, поднимая руку, как на уроке. – Это же Вольский! Старшеклассник! Он давно к Катьке клинья подбивает! А она всё ломается!

В классе резко наступила тишина. Катя покраснела до цвета варёных раков: хуже, чем сейчас, она себя ещё не чувствовала. На неё словно был устремлён невидимый прожектор. Можно подумать, она первая девушка в мире, которую пригласили на свидание!

К счастью, краснеть ей пришлось недолго. В класс вернулась Ольга Николаевна – классная руководительница и учительница русского языка и литературы. Она покачала головой на воцарившееся безобразие: разбросанные тут и там учебники с тетрадями, разукрашенная цветными мелками доска.

– Восьмой «Б» класс, вас нельзя оставлять наедине. Вы всё превращаете в хаос, – вынесла она неутешительный вердикт. – У вас есть один час на то, чтобы устранить этот беспорядок, помыть полы и парты. Пока класс не начнёт сиять чистотой, никто отсюда не выйдет!

Глава 3

После утомительной уборки девушки поспешили домой. Они первыми покинули школьный двор, провожаемые взглядами. Когда одноклассники остались позади, Саша заговорщически ухмыльнулась и спросила:

– Так что там с твоим Вольским? Когда вы пойдёте на свидание?

Катя покраснела:

– «Мы» никуда не пойдём!

– Почему? – удивилась Лёля, захлопав глазами. – Разве он не твой идеал парня?

– Кто – он? Хулиган и мерзавец! Мне такие никогда не нравились! Нужно иметь интеллект одноклеточной водоросли, чтобы влюбиться в такого, как он, – заявила непреклонная Катерина.

Саша и Лёля переглянулись и с ехидством уставились на неё.

– Как самокритично, – заметила Саша. – Помнится, два года назад ты была о нём лучшего мнения. Что изменилось? Неужели всё из-за этой дурацкой олимпиады?

Катя хотела оскорбиться и заявить, что олимпиада никакая не дурацкая, но смех подруг остановил её. Она была возмущена этим напоминанием о прошлых грешках. Как они могли напомнить, что раньше она была влюблена в него? Это выглядело смешно: маленькая тринадцатилетняя пигалица, увивающаяся за главным красавчиком средних классов. Впрочем, увивающаяся – это громко сказано. Катя не бегала за ним по пятам, не роптала и не выпрашивала у него внимания. Наоборот: повинуясь зову характера, она постоянно бросала ему колкости в лицо, без конца спорила и насмехалась над ним. Антон, наверное, и не заподозрил ничего «такого» (она хотела на это надеяться).

– Это было давно. Я была молодой и глупой, – сказала Катя.

– Ты и сейчас не особо старая, – сказала Лёля.

– И не особо умная, – сказала Саша.

– Эй! – притворно разозлилась Катя, и они рассмеялись.

Они устроились на лавочке рядом с детской площадкой и принялись с аппетитом поедать пончики. Катя размышляла о природе своих чувств. Она не ненавидела Вольского, но и полюбить его не могла. Неужели всё в мире так непостоянно? Сначала мы готовы пойти на всё ради одного человека, но спустя время даже не хотим о нём вспоминать.

– Разве любовь не должна быть вечной? – вслух спросила она.

– Ничто не вечно. Даже мы сами, – сказала Саша.

– Мои родители любят друг друга всю жизнь, – Катерина обняла себя руками и уставилась куда-то в пустоту. – Я всегда думала, что однажды тоже так полюблю. Но все говорят, это невозможно: полюбить один раз и навсегда.

– Любовь – это не смысл жизни, – сказала та. – Есть ещё куча всего интересного. Книги, музыка, творчество, путешествия… еда, в конце концов! Вот я, пока ем эти пончики, и думать не думаю ни о какой любви.

Лёля посмотрела на неё с полным неодобрением:

– Ты вообще никогда о ней не думаешь! В голове у тебя только книги. А, извини, ещё пончики! А ведь у нас так много симпатичных парней… Неужели тебе никто не нравится?

– Симпатичные? Да они все чокнутые! – сморщилась Саша, сердито размахивая пончиком. – У них в голове нет ничего, кроме компьютерных игр, футбола и Инстаграма. Попробуй подойди к такому и спроси, нравится ли ему творчество Чехова: он решит, что это какой-нибудь блогер!

– С ней бесполезно разговаривать, – обратилась Катя к возмущённой Лёле. – Пока мальчишки не научатся отличать хорей от ямба и не выучат всего Пушкина наизусть, она на них даже не посмотрит.

– Ум – это не так уж и важно.

– Сказала блондинка, – передразнила Саша.

Они проспорили ещё с полчаса, выясняя, каким должен быть идеал парня. В итоге им удалось прийти к консенсусу и сойтись в самых важных вещах. Первая: парень должен быть добрым и заботливым. Вторая: сильным и смелым, готовым всегда прийти на помощь. Третья: умным и воспитанным, но не занудным зазнайкой. Четвёртая: красивым, высоким и чертовски обаятельным.

– С таким парнем я была бы готова провести всю жизнь, – мечтательно сказала Лёля.

– Жаль, что его не существует, – вздохнула Катерина. Тут уже никто не смог ей возразить.

Глава 4

Дорога от Ярославля до Краснодара составляла сутки пути. В качестве транспорта школьная администрация предоставила довольно старый выцветший автобус с облупившейся краской и частично выбитыми стёклами. Ребята без особого энтузиазма любовались этим произведением искусства.

– Да, этой штуковине самое место в музее раритетов, – заметил Мишка Колобков.

Водитель, куривший подле открытого окна, мрачно уставился на него.

– Нам ехать целые сутки, – сказала Настя Комиссарова своим обычным ноющим тоном: она всегда и всюду находила повод всем пожаловаться. – Моя укладка столько не выдержит!

Одноклассницы сочувственно поддержали её. Они принадлежали к тому типу девочек, для которых сломанный ноготь или выбившийся из укладки локон приравниваются к трагедии мирового масштаба.

– Мы что, на модный показ едем? – буркнул Андрей Коровьев.

– Спать-то мы как будем? – громко поинтересовался Егор Кораблёв.

Директриса, стоявшая неподалёку и отчитывавшая за что-то двух одиннадцатиклассников, почувствовала их вопросительные взгляды. Женщина средних лет, элегантно одетая блондинка: вряд ли кто-то посторонний принял бы её за директора школы. Она занимала пост всего пару лет, а до того работала завучем по воспитательной работе. Её мало кто любил, но высказывать это открыто редко решались: Регина Геннадьевна была матерью Наташи Артемьевой, а связываться с Наташей, как все знали – себе дороже.

– Молча, Кораблёв, – холодно ответила директриса. – Уж тебе молчание точно не повредит. Если тебя что-то не устраивает, можешь вернуть свою бесплатную путёвку. Я за две минуты найду желающего занять твоё место. Поспите сидя один разок: от этого, насколько я знаю, ещё никто не умирал.

Катя заметила, как одноклассник нахмурился. Регина Геннадьевна села в свой автомобиль – новенький Мерседес леденцово-красного цвета – и велела водителю ехать. Наташа помахала подругам с заднего сиденья: она, конечно, в самых комфортных условиях ехала с матерью.

– Очаровательно, – ядовито сказала Даша Самойлова. – Они через полсуток будут на месте. А нам, наверное, неделю придётся добираться на этой колымаге. Если она по дороге не сломается.

Тут ребята совсем приуныли. Вовремя появившиеся преподаватели в лице Ольги Николаевны и Елены Алексеевны – учительницы математики – торопливо загнали подростков в автобус. Лёля и Саша сели вместе, а место рядом с Катей оказалось свободно. Все устроились. Водитель нажал на педаль газа. Автобус издал утробное рычание.

– Стойте! Эй, меня забыли!

К автобусу, словно оглашенный, бежал Антон Вольский. Он размахивал оранжевой дорожной сумкой будто флагом.

– Что он здесь делает? – удивилась Саша и издала аханье. – Неужто его привела сила любви?!

Лёля хихикнула. Катя, сама порядком удивлённая, смерила подруг испепеляющим взглядом. Снова этот Вольский! Нигде от него спасения нет! Как это называется – злой рок?

Вольский протиснулся в автобус и независимо плюхнулся рядом с Катериной. Её это, к слову, вовсе не осчастливило.

– Что ты здесь делаешь? – почти рыкнула она, явно намереваясь спихнуть его. – В лагерь пригласили только наш класс! Мало тебе было Олимпиады, так ты ещё и на мой отдых покуситься решил?!

Антон засмеялся.

– Никто на твой отдых не покушается, Белка! Угомонись. Один из ваших на больничном. Остапьев, или Отступин, или как там его? Я просто воспользовался возможностью свалить подальше от предков. Или это, или картошка на даче. По-моему, выбор очевиден.

– Это аргумент, – невозмутимо закивала Лёля. Они с Сашей были несказанно рады.

– Пора ехать, – заметила Ольга Николаевна. – Надеюсь, неожиданных гостей больше не предвидится.

Автобус вновь издал рычание, и вскоре школьный двор остался позади. Катя чувствовала на себе многочисленные взгляды одноклассников. Чего они ждали, интересно? Что она с Вольским при всех начнёт любезничать, или, ещё того хуже, на шею вешаться? Вот ещё.

Задумавшись, она остановила взгляд на проезжавшем рядом автомобиле – чёрном джипе. Сидевший на переднем сиденье мужчина в чёрных очках сказал что-то водителю, и они оба уставились на Катерину. Смутившись, она уткнулась в книгу.

Глава 5

В пять часов дня они остановились рядом с придорожным кафе. После жуткой автобусной духоты все жадно глотали свежий воздух и с предвкушением думали о предстоящем ужине. Пообедали они второпях, «на коленках», всего пару часов назад: кто-то принёс бутерброды и сэндвичи, кто-то перекусил пиццей и пирожками из школьной столовой. Катя угостила подруга сырными лепёшками: они ели их вприкуску с остывшим чаем. Егор Кораблёв за минуту покончил с сытной шаурмой размером с хлебный батон и без конца жаловался, что не наелся. Бедная Настя Комиссарова, глотая невероятно полезный, как она утверждала, смузи из сельдерея, с завистью принюхивалась к запаху картошки «фри», которой предусмотрительно запаслись Андрей и Миша. Теперь же все ребята были жутко голодны и раздражены, но запахи из забегаловки взбодрили всех павших духом.

– Кажется, я чувствую пельмени, – мечтательно сказала Даша.

Андрей и Егор, не сговариваясь, первыми рванули к дверям. Елена Алексеевна принялась их отчитывать, но они уже скрылись.

– Пельмени? – скривилась Настя. – А смузи там есть?

На фоне её стройной фигурки, облачённой по последней моде русской провинции, забегаловка выглядела особенно убого. Перекосившаяся вывеска, пыльные и явно давно не мытые окна, неприличные надписи – всё навевало мысли об упадке и заброшенности.

– Насчёт смузи не знаю, но тараканы там точно имеются, – сообщила Саша.

Внутри кафе оказалось не менее отталкивающим, чем снаружи. На закопчённом потолке копошились мухи; деревянные столики, обугленные, словно их не раз пытались поджечь, прикрывали убогие клетчатые скатёрки в дырках и потёртостях; полы были давно не мыты и не чищены, так что подошва липла. Катя с отвращением ощутила, помимо запаха еды, ещё и сильнейший запах перегара.

Мужчина за кассой, одетый в красный передник, уставился на визитёров так, словно те прилетели с другой планеты.

– Чего надобно? – буркнул он, заметив среди толпы тинейджеров Ольгу Николаевну. – На экскурсию, что ли, едете?

– Нет, мы едем в лагерь «Чистые воды», это рядом с Краснодаром, – ответила учительница и махнула рукой на ребят. – У нас есть час, чтобы подкрепиться и немного отдохнуть. В полдень завтрашнего дня нас уже ждут.

– «Чистые воды»? – переспросил мужчина, протирая лоб от испарины. И покачал головой: – Я чего-то не слышал про такой. Эй, Михалыч, есть такой лагерь – «Чистые воды»?

Из-за двери за его спиной высунулся низкорослый лысый мужчина в грязно-белом переднике.

– Не. «Минеральные воды» – про них я слышал. Их все знают, – заявил он с видом эксперта. – Вот недавно проезжал двухэтажный автобус с туристами. Три часа я на них харчи готовил! Тамбовские, рязанские, ростовские, и ещё хрен знает какие – все в эти «Воды» прутся!

Мальчишки загоготали. Ольга Николаевна возмущённо покраснела: она не считала приемлемым использование подобного сленга.

– За час мы вас всех накормим. Не оставим голодной детвору, – успокоил её мужчина в красном переднике. – Михалыч, иди щей навари. И пюрешку с котлеткой: как раз фарш свежий вчера привезли. А я вас пока компотом вишнёвым угощу. И пирожки выбирайте, угощайтесь.

Выбор у них оказался богатый. На витрине красовались, уложенные в корзинки, хлебобулочные изделия с весьма живописными названиями: в обычных городских пекарнях таких не найти. «Вишнёвое искушение» – аппетитный пирожок с вишней, посыпанный сахарной пудрой. «Плюшка школьная» – круглая булочка, посыпанная сахаром. «Лимонное наслаждение» – пышная слойка с лимонной начинкой. «Ягодный презент» – песочные корзинки с кремом, украшенные малиной и смородиной.

К сожалению, количество столов и стульев в помещении не предусматривало такого количества посетителей. Катя, Саша и Лёля наполнили поднос всевозможными пирожками и заняли единственный свободный столик на улице. Гостеприимство взяло верх над неухоженностью и запущенностью заведения: к тому же, смущённый хозяин пояснил, что единственная уборщица вышла в отпуск, а он в наведении порядка ничего не смыслит.

– Эй! – Лёля замерла с пирогом в руке. – Посмотрите! Это ещё что такое?

Она указывала на автобус. Катя и Саша синхронно уставились на незнакомого человека, зависшего над задним колесом, держа какой-то предмет в руке.

– Это же нож! – воскликнула Катя. – У него нож!

Человек, чьего лица они не видели, здорово замахнулся и ткнул острием в колесо. Катя, поначалу опешившая, подскочила и со всех ног понеслась в кафе. Водитель, ничего не подозревая, поедал пиццу.

– Скорее! – от избытка чувств девушка замахала руками. – Там какой-то человек пытается проткнуть шину!

Несколько секунд стояла гробовая тишина.

– Белкина, ты что, обкурилась? – спросил Коровьев обычным ехидным тоном. Водитель, равно как и все остальные, продолжали удивлённо смотреть.

Один Вольский, бросив поднос с едой, вскочил и ринулся к выходу мимо Катерины. Уже за ним и ломанулись полкласса, а едва поспевавшая Ольга Николаевна, причитая, едва не рухнула на пол. Когда они вышли, раздался странный звук: так лопается воздушный шарик, если проткнуть его острой иглой.

– Стой! А ну стой! – рявкнул Антон, когда незнакомец, набросив капюшон, ринулся бежать.

– Антон! Антон, не надо! Он же тебя убьёт! – завопили девочки всей гурьбой, но тот их словно не слышал. Он рванул за незнакомцем прямиком в лес. За ними кинулся, подгоняемый испуганной Еленой Алексеевной, водитель. Вскоре оба вернулись – поверженные и злые.

– Удрал, гад! – воскликнул водитель, пнув первую попавшуюся корягу.

– Шине конец, – громко сделал вывод Егор. Он не изменял себе и даже в критической ситуации продолжал есть пирог.

Он был прав: задняя шина безнадёжно сдулась, так что автобус чуть покосился. Водитель буркнул, что у него есть запаска, но взбудораженных подростков это совершенно не успокоило.

– Он мог нас убить!

– А то! Вдруг это какой-то маньяк?

Лёля от пережитого вся дрожала: она была жутко впечатлительной. Подруги отошли поодаль от других, не желая принимать участие в воцарившейся панике.

– А вдруг и правда маньяк? – Лёля принялась стирать слёзы со щёк. Катя обняла её. – Я про таких слышала. Сначала они протыкают колёса, а потом…

– Маньяки людей убивают, а не ломают автобусы, – с презрительным спокойствием ответила Саша. – Зачем он это сделал? Объясните, зачем рандомному человеку, с которым никто из нас не знаком, прокалывать нам шину? Из вредности, что ли?

– Может, он просто больной? – предположила Катя. – Я про таких читала. У нас в соседнем доме жила старая тётка, которая поджигала двери соседям.

– Зачем?

– Не знаю. Вроде бы, ей так голос в голове приказывал.

– По-любому, кто-то из параллели, – вмешался вдруг Вольский и нагло обнял Катю за плечи. – Взбесились, что путёвки достались именно вам, а они остались с носом.

Девушка сердито отпихнула его. Он беспечно хмыкнул, засунул руку в карман и вытащил длинный нож с резной деревянной рукояткой. Подруги изумлённо уставились на него.

– Забирай. Будет, чем от маньяка защищаться, – сказал Антон.

– Это же тот самый нож!

– Ага. Он обронил его, когда убегал.

Нож выглядел совершенно обычно: такой можно было найти на рынке уценённых вещей, или, например, на кухне у бабушки. Поверхность серебряного лезвия испещряли, словно шрамы, тонкие царапины – следы многолетнего использования. А сверху, венчая рукоятку, темнели тщательно вырезанные когда-то буквы: «А.З.».

– «А.З.», – произнесла Катя, проводя пальцами по лакированной поверхности. – Что это может значить?

– Инициалы? – предположила Лёля и ахнула. – Девочки, а ведь это улика с места преступления! С его помощью можно найти того ненормального! Отнесём в полицию и… А что? – оскорбилась она, поймав сразу три скептических взгляда. – В детективах всегда так делают! В «Пуаро», например. Я его с бабушкой в детстве смотрела.

– Ничего мы не найдём. Кроме проблем на свои задницы, – сказала Саша мрачно. – Ладно, идёмте есть. Пока нам оставшиеся колёса не порезали…

Глава 6

Следующие часы в пути прошли, как ни странно, без происшествий. Водитель сменил неисправное колесо и заявил, что в следующий раз будет объезжать Воронеж десятой дорогой. К ночи даже самые отъявленные паникёры, вроде Насти Комиссаровой, успокоились и пришли в себя. Общее волнение довольно быстро рассеялось, и ребята, накормленные вкуснейшей стряпнёй, все как один уснули.

Одна Катя уснуть не могла. После вечернего происшествия её ум был слишком взбудоражен: в обычной жизни с ней не происходило ничего мало-мальски интересного, и потому любое событие заставляло её погружаться в себя. С одной стороны, это могло быть абсолютной случайностью из разряда мелкого хулиганства, да и родители-юристы не раз рассказывали о ситуациях, когда хулиганы наносили вред имуществу совершенно незнакомых людей. Обычно это совершалось из банальной зависти, подлости, но чаще – под воздействием алкоголя и наркотических веществ. Но алкоголиком или наркоманом тот мужчина – если это был мужчина – отнюдь не выглядел, даже напротив: с места преступления он сбегал так бодро, что спортсмен Вольский не смог его поймать.

Но был и второй вариант: что всё это совершено намеренно и имело определённую цель. Фантазия Катерины разыгрывалась не на шутку. Что, если они, подобно героям романа, оказались в некоем жизненном переплёте? И, раз так, одной проколотой шиной дело не закончится? Вдруг всё гораздо серьёзнее, чем кажется?

Экран телефона высвечивал время: час и тридцать минут. Катерина досадливо смахнула волосы со лба и решила, что это полная чушь. И учителя, и родители всегда говорили, что у неё слишком буйное воображение: в их понимании это не означало ничего хорошего. Всё это духота, усталость и бессонница – они не дают ей покоя.

Все остальные уже спали без задних ног. Лёля посапывала, положив голову на плечо Саши, и время от времени бубнила что-то сквозь зубы. Где-то позади богатырски храпели Егор с Мишкой. Настя, накрыв глаза атласной повязкой, спала, прижав телефон к груди. О произошедшем никто уже не волновался: только она, Катя, накручивала себя и строила всё новые и новые теории заговоров.

– Эй, Белкина.

Она была уверена, что Вольский давно уснул. В её планы вовсе не входили душещипательные ночные разговоры с его подколками и насмешками. Он смотрел усталыми серыми глазами и никак не мог сосредоточиться на происходящем: казалось даже, позабыл, где находится.

– Белкина, сколько времени?

– Час тридцать пять минут.

Он издал мученический стон, да такой, что все звуки вокруг резко смолкли: общий сон был потревожен. С места резко вскочил Мишка, спросонья похожий на растрёпанную птицу.

– Чего? Где горит? – буркнул он, покосившись на единственных бодрствующих пассажиров.

– Нигде. Спи, – предложила Катя. Миша сполз на сиденье и уткнулся носом в плечо спящей Даши. Та пробубнила что-то во сне и отпихнула его.

– Что, бессонница? – безмятежно поинтересовался Антон. – Понимаю. Мне тоже иногда не спится. Бывает, три дня прохожу без сна. Пару раз даже глюки словил, как наркоман какой-нибудь – представляешь?

– Почему? – с невольным сочувствием спросила она. – Почему ты не спишь? Совесть мучает?

Антон уставился на неё и не ответил. Она почувствовала неловкость. Ей и самой проблема отсутствия сна была знакома не понаслышке. Она могла пролежать целую ночь, не сомкнув глаз. Худшим в этом было то, что все вокруг отказывались признавать это проблемой и советовали не «страдать фигнёй».

– Ты не читала книгу про Фредди Крюгера? – поинтересовался он обычным беззлобным тоном.

– Ты про маньяка в полосатом свитере?

– Ага.

– Нет. Я смотрела фильм, очень старый – в нём ещё снимался Джонни Депп. Вообще-то, ради него мы и смотрели «Кошмар на улице Вязов», – Катя кивнула в сторону спящих подруг и усмехнулась. – Лёля сбежала на кухню, когда его убили.

– Фильм неплохой по тем временам. В восьмидесятые не было тех возможностей, которые есть сейчас, но хорошее кино люди снимать умели. Но за что я фильмы не люблю: в них часто что-то недоговаривают. А вот в книге – в книге всё четко написано, кто, когда, почему и зачем. В книге мы точно знаем, что при жизни Крюгер был маньяком и убивал детей до тех пор, пока соседи не подожгли его в котельной. Затем он превратился в мстительный дух и продолжил убивать детей уже во сне.

– И к чему ты это? – Катя нетерпеливо заёрзала. В темноте её фантазия не на шутку разыгралась. Казалось, словно из-под сиденья в любую секунду может выскочить человек с демоническим обожжённым лицом и лезвиями вместо руки.

– Да ни к чему. Что, уже и поговорить нельзя с хорошим человеком? – Вольский дёрнул плечом. – Я, пока не прочёл эти книги, и не знал о существовании бессонницы. Там герои не спали днями и ночами, чтобы не дать Крюгеру убить себя: ведь он жил только во снах, а в реальность попасть не мог. Я думаю, если… – он оглянулся. – Если я усну, то…

– Что? Тебя убьют во сне?

– Нет. Я увижу то, чего не хочу видеть.

Катя вздрогнула: в этот момент Кораблёв особо громко всхрапнул. Антон не смотрел на неё, не смотрел на впереди сидящую Ольгу Николаевну: он, казалось, был где-то далеко. Катя испытала неловкость, словно случайным образом прикоснулась к чужому секрету. Эти интимные переживания её не касались, но тем не менее заинтриговали.

– Что? – буркнул Вольский, вернувшись из состояния прострации в реальный мир. – Что ты так смотришь? Только не говори, что ты из тех девчонок, которые вешаются на шею из жалости.

Из её горла вырвался возмущённый вскрик.

– Я не вешаюсь тебе на шею!

– А по твоему лицу кажется, что собираешься, – гнул он своё.

– Ещё чего! Ты… ты вообще не в моём вкусе!

– Это твой главный аргумент? Да, я ожидал большего от отличницы вроде тебя.

У Катерины от злости покраснели щёки: такая откровенная издёвка была написана на его лице!

Она готовилась ответить гневной отповедью, как вдруг автобус резко затормозил. На Вольского, которого секунду назад хотела придушить, Катя смотрела уже с вопросом и настороженностью. Всё внутри застыло в ожидании худшего.

– Ты чего?

Она замерла, всматриваясь в фигуру водителя. Его руки застыли за рулём без малейшего движения.

– Что… – начал было Вольский, но его прервал громкий крик.

Звук доносился с улицы: так тонко и надрывно могла кричать только маленькая девочка. Катя вовремя сориентировалась и прошмыгнула мимо опешившего парня. Водитель оглянулся, словно ища у неё поддержки.

– Помогите! Помогите!

На обочине дороги стоял красный мерседес. Рядом размахивали руками две фигуры. Катя не сразу узнала в растрёпанной, раскрасневшейся женщине директрису Регину Геннадьевну; а с ней, в грязном платье и с торчащими во все стороны волосами, надрывно плакала Наташа. Она выглядела так, словно только что выбралась из болотной трясины: никто и никогда не узнал бы в ней красавицу класса – разве что после хорошего душа.

– Помогите! – вскрикнула она, когда водитель распахнул дверь. Катя ринулась за ним.

– Что произошло?!

– Мы не знаем! – взбешённо ответила директриса. – Машина заглохла! Мы здесь уже три часа стоим и ждём помощи! Мы пытались дозвониться до экстренной службы, но сеть не ловит!

Она, казалось, была на грани срыва. С распухшим лицом, покрасневшими глазами и испорченным макияжем она напоминала сумасшедшую в бегах. Наташа с опаской отодвинулась от неё.

– А вы где были?! – напустилась женщина на ни в чём не повинного водителя, и, частично, на Катю. В её глазах они тоже были виноваты в произошедшей ситуации. – Нужно было ехать быстрее, а не тащиться со скоростью черепахи! Мы, в конце концов, могли умереть с голоду!

– А чего вы на меня кричите? Я к вам таксистом не нанимался, – оскорбился мужчина. – Вы уже должны были добраться до Краснодара! На машине здесь всего ничего.

У Регины Геннадьевны покраснели щёки. Кое-кто в школе называл её «бестией»: что ж, теперь эта кличка была полностью оправдана.

– Мы заезжали за покупками в город, – надменно ответила она.

– А где ваш шофёр? – неожиданно спросила Катя, обнаружив, что за рулём автомобиля пусто.

– Мы отправили его искать помощь.

– В такую темень? – Водитель недоумённо почесал густые усы. – Да его ж там медведи загрызут в два счёта. Ну, или волки.

– А что ещё мы должны были делать? – влезла Наташа, не дав матери сказать. – Я чуть не умерла! Я упала в болото! Он сам виноват, не уследил за машиной, так что это всё из-за него!

Из-за дверей показался Антон, а следом за ним выглядывали любопытные лица: вопли нелюбимой директрисы любого могли вырвать из сна. Проснулось больше половины автобуса. Регина Геннадьевна, почувствовав себя в центре внимания, снова принялась причитать об их нелёгкой судьбе. Катя нашла взглядом Сашу и Лёлю.

– Что-то Бестия-старшая опять разошлась, – тихо хмыкнула Саша без следа сочувствия. – А что с Наташей? Она похожа на болотную кикимору.

Кто-то рассмеялся. Часть учеников, судя по ехидным улыбкам, испытывала удовольствие от увиденного.

– Александра, – с укором сказала Елена Алексеевна. – В такой ситуации мог оказаться любой из нас. Не будь такой циничной.

– «Не будь такой циничной, Александра», – передразнила Лёля, когда учительница со скорбным видом отошла. – Это всё равно, что сказать кактусу, чтобы он не был колючим.

– Эй, Катька, – сказал Егор, – следи за своим женишком. Пока Артемьева его в своё болото не затащила.

Они синхронно уставились на одноклассницу. Изображая несчастную мученицу, та вовсю жаловалась Антону на ужасное времяпрепровождения. Однако у него на лице не было и намёка на сострадание.

– В нём что-то есть, – оценивающе сказала Саша и приглушённым голосом добавила: – По-моему, Катька, вы с ним неплохо бы смотрелись вместе. А что? Вы друг другу подходите. И разговоры между вами такие… интеллектуальные.

– Ботаники должны быть вместе, – согласно закивала Лёля.

Катя некоторое время смотрела на них молча, а затем гневно выдохнула.

– Вы что, всё слышали?!

– Мы – ничего. Нам Настька рассказала, что вы всю ночь трепались, как два попугая, – Саша с Лелёй рассмеялись и синхронно уставились на неё.

– Раз вы уже знаете, то завтра будут знать все: от Коровьева до старшей Бестии, – проворчала Белкина. От мысли, что скоро весь лагерь будет трепаться о её личной жизни, выдумывая подробности несуществующего романа со старшеклассником, ей становилось душно.

– Старшая Бестия – это ещё полбеды. А вот от младшей жди неприятностей, – сказала Лёля, оглянувшись. – Она ведь давно за ним ухлёстывает, да? А он от неё отделаться не может…

– Идёмте спать, ладно? – резко сказала Катя.

Директриса наконец утихомирила свой пыл; суматоха стихла. Водитель заявил, что пора отправляться в путь. Ольга Николаевна потребовала, чтобы все вернулись на места. Подруги пожали плечами и вместе скрылись в автобусе.

Глава 7

– Приехали, – объявил водитель, прежде чем дать по тормозам.

Подростки высыпали из автобуса гурьбой, смеясь и шумно болтая. Последний час они провели, любуясь видами огромного южного города на берегу моря, теперь же их окружала густая лесистая местность. Дубы росли вперемешку с тонкими берёзками и осинами; воздух пропитался ароматами цветов и свежескошенной травы. Лагерь «Чистые воды» расположился посреди этого лесного великолепия, окружённый высоким чугунным забором, словно стеной.

– Забор метра три, – сказал Егор, неслышно выругавшись. Он, как и добрая часть мальчиков, пытался разглядеть лагерь в подробностях.

Часть девочек во главе с Настей хмуро оглядывалась, вцепившись в свои разноцветные чемоданчики. Катя и Саша держали в руках самые обыкновенные дорожные сумки, пока Лёля, запыхаясь, выталкивала из автобуса свои пожитки.

– Три чемодана! – воскликнула изумлённая Ольга Николаевна. – Лёля, ну куда тебе столько? Мы же всего на месяц, а не на полгода!

– Гордеева, ты на курорт собралась? – фыркнул вездесущий Коровьев. Все его вещи поместились в фирменный пакет из «Пятёрочки», но его это нисколько не смущало.

– Да нет, – вмешался Кораблёв с серьёзным лицом, – она, видать, в лес решила переехать. Собрала всё самое необходимое.

Лёля сердито надулась. На солнце её веснушки стали ярче и приобрели рыжеватый оттенок, что делало разгневанное лицо довольно комичным.

– Да, самое! На себя посмотрите! Мне, по крайней мере, хватит одежды на месяц! А вы уже через два дня будете ходить голые! Если, конечно, вас в лесу какой-нибудь медведь не съест!

– Какой там медведь, – заявила Даша Самойлова, – Коровьев с таким пузом даже в динозавра не поместится! Меньше надо в столовой пиццы трескать!

Все рассмеялись. Коровьев зло оглядел присутствующих, запоминая, кто смеялся громче остальных.

– И долго нам здесь стоять? – плаксиво спросила Настя. Два часа назад она покончила с последним смузи и теперь была не в настроении. – Я хочу в душ! И хочу есть!

– Иди травы нарви, она как раз диетическая, – посоветовал, выскочив из автобуса, Вольский. Он был одним из немногих, кому здесь понравилось с первого взгляда.

Следом за ним, не отставая ни на шаг, вышла Наташа. Затем показалась её мать, всклокоченная и невыспавшаяся; до самого утра все были вынуждены выслушивать её разглагольствования и причитания о превратностях судьбы. Она придирчиво огляделась вокруг, втянула носом воздух и сморщилась. Она вовсе не походила на человека, который желает насладиться отдыхом, даже наоборот.

– Есть люди, которым никогда ничем не угодишь, – шёпотом прокомментировала Саша.

Ольга Николаевна обеспокоенно взглянула на часы. Елена Алексеевна покачала головой.

– Опаздывают, – решила классная руководительница. – Мы приехали вовремя. Андрей Аркадьевич, посигнальте, пожалуйста.

Водитель выполнил просьбу, и по лесу разнёсся неестественно громкий звук. Пение птиц стало нервным и обеспокоенным: так они передавали друг другу, что рядом – чужаки.

За воротами послышалась возня, и ворчливый мужской голос сказал:

– Иду я, иду. Аделина Сергеевна, гости на подходе!

Ворота распахнулись. Первым, кого увидели ребята, был молодой мужчина в клетчатой рубашке и джинсах. Он с широкой улыбкой помахал гостям рукой; его красивое лицо и мужественная фигура вызвали живой отклик у девочек, и они разом принялись смущённо хихикать и поправлять волосы. Катя почувствовала, как покраснели щёки. Даже Регина Геннадьевна и та не устояла перед обаянием незнакомца и выдала блестящую улыбку роковой соблазнительницы. Но её радость угасла, когда за его спиной возникла женщина.

– Доброе утро, – с весьма любезным видом сказала она. – Я – Аделина Сергеевна, заведующая лагерем. Простите за ожидание. Не думали, что вы прибудете так рано. Обычно все задерживаются на час или два.

Она смутила всех одним своим внешним видом. Красивая, с идеально уложенными чёрными волосами, сдержанным макияжем и такой улыбкой, что сразу цепляла взгляд. Женщина была одета неброско, но со вкусом: белая рубашка, чёрная юбка в пол и туфли-лодочки.

– Класс, – сказала Саша одобрительно. – Она выглядит как настоящая бизнес-леди.

– Брось, – презрительно ответила Наташа, услышав её. – Так только секретарши одеваются, ничего особенного. Сразу понятно, за какие заслуги её взяли.

Коровьев громко заржал. Елена Алексеевна приструнила его одним взглядом.

– Судит по себе, – неприязненно сказала Катя, когда одноклассница отошла. – Как отвратительно. Будто женщина не может добиться успехов в карьере!

Коровьев незаметно толкнул её в плечо.

– Чушь не неси, Белкина. Место женщины – на кухне!

– А твоё – в колонии для несовершеннолетних, – огрызнулась Саша. – А ну брысь отсюда! Не мешай людям слушать!

Аделина Сергеевна успела обменяться вежливыми приветствиями с учителями и директрисой. У последней, впрочем, был такой кислый вид, будто её заставили съесть лимон целиком. Катя не стала задумываться о причинах внезапно возникшей неприязни; напротив, она бы удивилась, если бы Бестии кто-то понравился.

– Ну, что же, – вновь блистательно улыбнулась заведующая, – добро пожаловать в лагерь! Уверена, вы хорошо проведёте время. И, кстати, советую вам убрать телефоны. Мобильная связь здесь недоступна. – Аделина Сергеевна кашлянула, прикрыв рот ладонью. Ребята выдали дружный вздох разочарования. – Ничего страшного. Не волнуйтесь, скучать вам здесь не придётся. У нас запланирована отличная развлекательная программа.

Она произнесла это с чуть нервной интонацией и смущённо отвела взгляд.

– Конечно, конечно, – поддержала Ольга Николаевна. – Мы все отлично проведём время!

– Месяц без телефона! – только и выдала шокированная Настя. Кажется, она готова была рухнуть в припадке.

– Без Инстаграма! – поддержала её Мухина. Это была худшая потеря в её жизни.

– Ох уж эта молодёжь! – воскликнула Елена Алексеевна. – И жизни не смыслят без своих телефонов! Со всеми этими гаджетами дети забыли, что такое настоящее веселье! Я была бы рада, если бы все эти смартфоны запретили совсем!

Регина Геннадьевна, успевшая всучить свои чемоданы паре ребят, протяжно вздохнула.

– О, боже, только не говорите, что у вас совсем нет связи с внешним миром! Не цивилизация, а каменный век! Хотя бы стационарный телефон у вас есть?

Заведующая слегка растерялась. Директриса со своим хамским тоном явно приводила её в ступор.

– Да. Конечно. В моём кабинете.

– Прекрасно, – ядовито отозвалась та. – Идёмте уже. Мы ведь гости, в конце концов. Незачем держать нас на пороге.

Аделина Сергеевна отступила, пропуская решительную фигуру директрисы вперёд. Ребята гурьбой последовали за ней. Катя сердито скрестила руки на груди.

– Это же бесплатные путёвки. Они вообще нам чудом достались! Из всех школ – именно нашей! Могла бы из приличия вести себя повежливее!

– Кто? Она? – Вольский ответил с неменьшей неприязнью. – Вряд ли она знает значение этого слова.

– Бестия – что с неё взять, – поддержала Лёля.

– А ты-то её за что ненавидишь? – поинтересовалась Саша, внимательно взглянув на него.

– А за что её любить? Вы-то её Бестией называете не от большой любви.

Подруги саркастично переглянулись.

– Ну, у нас на это причина имеется. Эта Бестия нас жёстко подставила несколько лет назад. – Саша гордо проигнорировала протестующие жесты подруг и продолжила: – Мы учились классе в пятом. У Наташки из рюкзака кто-то стащил кошелёк с деньгами, она нажаловалась маменьке. Та почему-то заподозрила нас трёх, вызвала к себе на ковёр. Орала так, что стёкла дрожали: дескать, мы, воровки и преступницы, её доченьку обижаем. Даже полицию приплела, угрожала, что нас посадят… Но Катькины родители – адвокаты, и они её быстро на место поставили…

– Конечно, доказательств она не нашла, а без доказательств нет дела, – добавила Катя смущённо. – Она в любом случае не смогла бы нам ничего сделать.

– Тем не менее, пока твои родители не пришли, она не успокоилась.

Вольский выдал некое подобие ироничной улыбки.

– А я про это не слышал. Забавно. Одного не пойму, с чего это она на вас подумала? Вы забыли сдать деньги на ремонт?

Остальные уже скрылись за воротами. Привратник помахал отстающим рукой, поторапливая, и они спешно направились внутрь. Территорию лагерь занимал внушительную: несколько сотен метров были огорожены забором. Все здания здесь походили одно на другое; в два ряда стояли аккуратные деревянные домики с мансардами, просторная белая веранда, сторожка, небольшой сад. Тут и там клочьями лежали опилки, в воздухе стоял запах свежей краски: кажется, только недавно был окончен ремонт. В остальном за территорией, кажется, тщательно ухаживали: трава была выкошена, фигурные клумбы засадили ирисами, нарциссами и гиацинтами. На мгновение всем показалось, что они вернулись в город.

Ребята нагнали одноклассников и проигнорировали неодобрительные взгляды учителей.

– Домики мальчиков располагаются по правую сторону, домики девочек – по левую. Отдельные домики для преподавателей и, разумеется, для Регины Геннадьевны, – заведующая указала на здания, стоявшие чуть в стороне – их выкрасили в цвет бежевой пастели. – Следующее здание – наша столовая. Завтраки подаются с восьми до девяти, обеды – с тринадцати до четырнадцати, а ужины – ровно в девятнадцать часов.

– А вон там что? – Колобков указал на старый полуразвалившийся дом с облупившейся краской. Он выглядел на удивление чужеродно в этом тщательно отстроенном мирке.

– Это старое здание библиотеки. Оно стоит здесь много лет. Мы, к сожалению, не успели его отреставрировать, – снова смутилась заведующая.

Директриса приподняла тонкие брови и вполголоса сказала:

– Какой моветон!

– Вы, разумеется, можете ею пользоваться. Книг там достаточно, и читальный зал сохранился в неплохом состоянии, – заведующая сделала вид, что не расслышала её. – Но будьте осторожны. Лестница в любой момент может обвалиться.

– О, нет! Что же нам теперь делать, – хмыкнула Наташа, которую это, конечно, волновало в последнюю очередь. – Нашу Катеньку хватит инфаркт. Целый месяц без книг она не продержится.

Многие рассмеялись – громко, не стесняясь. Особенно старался Коровьев.

– Конечно. Белкина, бери лучше пример с Наташи. Она без книг пятнадцать лет прожила, и ничего, не умерла, – сказал Антон. Он не дал Кате шанса на достойную отповедь. – Зачем отягощать себе жизнь лишним интеллектом, правда?

В этот раз громче всех смеялись Саша и Лёля. Наташа с гневом уставилась сначала на Катю, затем – на Вольского, и, ничего не сказав, гордо удалилась. Аделина Сергеевна в очередной раз кашлянула.

– Ну, что же, – произнесла она бодро и несколько нервно. – Сейчас вы можете оставить вещи и привести себя в порядок. В каждом доме по пять спальных мест – выбирайте любое на своё усмотрение. В тринадцать часов вас будет ждать обед, а после мы найдём для всех подходящее развлечение.

– Идёмте скорее, – почти взвыла Лёля. Антон, к счастью, вызвался помочь ей донести чемоданы: иначе она вполне могла подхватить артрит. – Я не хочу жить в одной комнате с Наташкой! И с Настькой тоже не хочу. Нет, уж лучше с Настей, чем с Наташей.

– Даже не знаю, – насмешливо ответила Саша. – Представляю Настино нытьё на протяжении месяца. О, ужас! Месяц без Инстаграма! Она объявит траур. А её подписчики после трёх часов отсутствия решат, что она дубу дала…

Катя от комментариев воздержалась. По ней, лучше слушать ежедневное нытьё, чем вынужденно жить в одном помещении с Младшей Бестией. Любой, кого она избирала целью для насмешек и издевательств, был обречён.

– Смотрите, этот домик свободен! Заселяемся! – воскликнула Лёля и помахала им с крыльца.

Антон с мрачным видом затащил её пожитки. Катя и Саша оценивающе оглядели дом снаружи.

– Я, конечно, ни разу не ездила в лагерь и не разбираюсь в этом, – неуверенно сказала Саша, – но это больше похоже на какой-то пятизвёздочный отель. Не понимаю, с чего им на нас так тратиться? Они могли поселить здесь кого угодно и получить солидную выручку: в конце концов, всё ведь всегда сводится к деньгам. А ты как думаешь?

– Не знаю, – честно призналась Катя. – Может, они рассчитывают на рекламу? Судя по всему, лагерь недавно открылся.

– Заведующая говорила, что библиотеке уже много лет. Да это и так видно – она почти развалилась. Значит, лагерь здесь уже давно.

– Они могли построить этот лагерь на месте старого. Очень часто так и делают, – отозвалась Катя нетерпеливо. Она хотела отдохнуть, и лишние рассуждения в её планы не входили.

– Ну где вы там? – завопила Лёля. – Здесь шикарно! Я уже выбрала себе кровать!

Слово «шикарно» отлично и лаконично описывало их новое место жительства. Девушки слегка растерялись. Комната оказалась большой и просторной: она вмещала в себя пять кроватей с красными балдахинами и множеством пухлых подушек, пять платяных шкафов, два письменных стола со стульями и даже перегородку для переодевания. По углам были расставлены горшки с апельсиновыми деревьями, по полу стелился пушистый белый ковёр. Всё выглядело опрятно, дорого и очень презентабельно. Катя восхищённо присвистнула.

– Вот видите! – Саша растерялась только на пять секунд, и её лицо приняло выражение упрямой правоты. – Кто будет приглашать в такое место бесплатно?!

– Настоящий балдахин! Всегда мечтала о таком! – Катя проигнорировала её, бросила чемодан посреди комнаты и запрыгнула в ближайшую кровать. Лёля бросила в неё подушку и рассмеялась. – Ауч! Ну, Гордеева, я тебе покажу!

Начался грандиозный бой подушками. Досталось даже тем, кто в безобразии не участвовал: Саше, застывшей с мрачным видом, и Антону, который был застигнут Катей при попытке к бегству. В конце концов, он всё-таки сбежал, оставив девочек наедине.

Но им не суждено было остаться втроём. Успевшие было обрадоваться своей удаче, они резко приуныли, когда из-за двери показалось жалостливое и расстроенное лицо Настьки.

– У вас есть свободное место?

В одной руке она держала разряженный айфон, а в другой – огромный чемодан. «Хорошо, что не Наташа», – подумала Катя с облегчением и принялась разбирать вещи.

Глава 8

В столовой их ждал роскошный обед. Подобного застолья никто ждать не мог. Стол ломился от всевозможных блюд. Утка в белом соусе фаршированная яблоками, ризотто с морепродуктами, паста болоньезе, римская пицца и даже несколько видов итальянской лазаньи. В качестве десерта подавалось мятное мороженое в железных вазочках и лакомство под названием панна-котта, напоминавшее по виду и вкусу сливочное желе. Подросткам хватило двадцати минут, чтобы насытить свои оголодавшие желудки и по достоинству оценить столь гостеприимную встречу.

– Никогда ничего подобного не ела! – поделилась Лёля. Она старательно, явно со знанием дела, прятала в сумку сырные булочки и надеялась, что этого никто не замечал. – Прямо праздник живота, да, девочки?

– Да, Лёлечка, – тонким голоском передразнил её Антон. Он так быстро притесался к компании девочек, что это осталось незаметным даже для них.

– Интересно, здесь каждый день так кормят? Класс!

– Бери, бери булочек побольше, – подначивала её Саша, – и через месяц даже в дверь не протиснешься. Вы только посмотрите на Коровьева! – Её голос кипел негодованием. – Ведёт себя, словно барин! Как будто это не он вчера выклянчивал у Егора пачку Роллтона!

Вышеупомянутый Коровьев и впрямь внезапно приобрёл замашки знатного дворянина. С официантами, убиравшими пустую посуду, он обращался так, словно те были его личной собственностью.

– Подайте мне пива! – велел он, презрительно приподняв бровь. – Хочу пива! Эй, вы, принесите мне холодненького!

Учителя сидели за соседним столом и ничего не слышали. Вскоре его плоские шутки надоели всем, даже одноклассникам, и Мишка Колобков плеснул на него воды из фужера. Андрей, побагровев, сбежал из столовой под общий одобрительный смех.

– Вижу, что вы подкрепились, – Аделина Сергеевна вышла в середину зала. – Надеюсь, все захватили с собой купальные костюмы? Рядом с территорией лагеря есть небольшое озеро. Вода уже очень тёплая – нам повезло с погодой. Вряд ли кто-то из вас успел позагорать в этом году, ведь в вашем регионе климат не такой тёплый.

– Я успела! – Рука Наташи взметнулась вверх. Она взглянула на всех с чувством превосходства. – Мы летали на Мальдивы месяц назад. Это такой полуостров, знаете…

– Конечно, не знаем. Куда уж нам, холопам, – издевательски ответил Антон. Артемьева обиженно скривила губы.

– А я летала на Гоа! – сказала Настя с не меньшим апломбом и внезапно проснувшимся духом соревнования. – Мы лежали на частном пляже и пили коктейли. А у вас здесь подают Пина Коладу?

Ребята издали дружный негодующий вопль. Заведующая терпеливо ждала, когда окончится поток восклицаний, и только затем продолжила:

– До ужина у нас есть пара часов, чтобы отдохнуть. А после восьми вас ждёт небольшая вечеринка по случаю приезда. Итак, всех всё устраивает? – Столовую огласил поток радостных подростковых воплей. – Прекрасно. Можете переодеться, полотенца и пледы вам принесёт уборщица. Встречаемся у задних ворот.

Всё заторопились на выход. Катя поднялась следом за подругами, когда заведующая подошла к ней и попросила:

– Мне нужна пара человек, чтобы отнести на пляж корзины с едой. Возьмётесь?

– Конечно. Рады будем помочь, – сказала Катя, улыбнувшись. Заведующая ей почему-то нравилась.

– Прекрасно, – та улыбнулась в ответ. – Корзины на кухне. Возьмите молодого человека себе в помощь.

Антон без лишних слов пошёл следом за Катей. Саша и Лёля, многозначительно ухмыляясь, обещали подождать их в доме.

На кухню их не пустили: стоило парочке приблизиться, как из открытых настежь дверей на них налетел мужчина в белой форме и колпаке.

– Посторонним вход запрещён!

– Мы за корзинами, – объяснила Катя.

– Ага, – кивнул он и рявкнул басом: – Витька, тащи корзины для пикника! И чтоб без фокусов! Увижу, что умыкнул хотя бы одну булку – сразу уволю!

Ответом ему послужило сердитое бурчание, смысл которого ребята так и не поняли. Работа на кухне кипела. Один мужчина носился из одного угла в другой, второй стремительно нарезал овощи, третий жарил на сковороде и напевал что-то под нос.

– Вот ваше добро, – повар протянул им две увесистые корзины, наполненные всяческими вкусностями. – Смотрите, наедайтесь до отвала. Кто знает, когда в следующий раз вас тут накормят.

Катя не придала значение этой фразе: подумала, что это просто шутка. Но Антон покосился на повара и спросил:

– В каком смысле?

– Мы уезжаем вечером. Нас вызвали на один день, – сказал мужчина. – Мы из частного агентства. Часто ездим по всяким лагерям и обычно задерживаемся в одном месте на месяц или два.

– Но лагерь ведь работает всё лето, – заметила Катя. – И мы приехали на целый месяц.

– Не знаю, ребятки, не знаю. Заведующая ваша сказала, что весь лагерный персонал явится только завтра. Завтра – значит завтра. Не оставят же они голодными детей.

Повар ушёл, а Катя осталась стоять, огорошенная внезапной новостью.

– Белкина, ты чего?

– Не знаю, просто это как-то… – начала было она. Однако мысль её не успела сформироваться полностью. Ей не хотелось проявлять свою мнительность при нём. Стоит сказать хоть слово, и он осыплет её насмешками с головы до ног.

Вольский нетерпеливо смотрел на неё.

– Ну?

– Нет. Ничего. Идём к девчонкам.

Подруги, готовые к отдыху, уже ждали их. Катя выпроводила Вольского. Переодеваясь, она думала об одном: сказать или не сказать подругам о своих подозрениях? Ощущение чего-то дурного не оставляло её. И, тем не менее, все сомнения она решила придержать при себе.

Лёля надела лёгкое голубое платье, подчеркивавшее цвет её глаз. Саша предпочла синее, длиной в пол. Катя выбрала короткое красное платье: подруги присвистнули, глядя на неё, и принялись дразнить.

– Уверена, Антоше понравится, – сладко пропела Лёля.

– Уверена, Наташе тоже, – вторила Саша.

– Перестаньте! – взмолилась Катя. Когда разговор касался этих двоих, ей хотелось закрыть лицо руками, будто от стыда. – У вас фантазия разыгралась!

– Нет, не разыгралась. Антоша в тебя влюблён, а Наташа тебя ненавидит, – сказала Лёля.

– Видела бы ты её взгляд! Ты просто не знаешь, как она на тебя смотрит. С такой злобой, – ответила Саша негромко, но серьёзно. – Не бойся. Мы тебя в обиду не дадим. Если что – утопим её в озере.

– Или медведю отдадим, – кивнула Лёля.

– Идите вы! – сказала она, и все трое рассмеялись.

У заднего выхода собралась целая толпа. Катя в первую очередь попыталась найти взглядом Вольского, но не вышло.

– Мы ждём Регину Геннадьевну, – сказала Даша недовольно. – И Наташки тоже нет.

Стоило ей это произнести, как из-за угла показалась младшая Артемьева. Одетая в короткое белое платье и босоножки, с безупречной укладкой, она смерила всех девочек надменным взором и задержала на Кате взгляд.

– Мама не придёт, – сказала она неохотно на вопрос Ольги Николаевны. – Она… плохо себя чувствует.

– Слава богу, – буркнул Колобков.

– Очень жаль, – ответила Аделина Сергеевна, хотя в её глазах тоже не отобразилось ни капли сочувствия. – Видимо, это акклиматизация. Такое бывает. Ну, идёмте!

Уже знакомый привратник открыл им ворота и пожелал хорошего отдыха. Часть девочек оглядывалась на него, смущённо хихикая.

Идти и вправду пришлось недолго. Они прошли сквозь густые заросли деревьев и вышли на небольшую поляну, заросшую цветами и земляникой. Здесь пришлось сделать небольшую остановку: ребята не могли пройти мимо такого богатства и под удивлённые взгляды учителей начали сбор ягоды. Катя и Саша набрали целый стаканчик спелых красных ягод, прежде чем их погнали дальше. Озеро показалось за порослью дуба: небольшое, но такое чистое, что небо отражалось в его водах, словно в зеркале. Подростки живо обустроились на берегу, разложили пледы и скинули верхнюю одежду.

– Тёплая, – высказался Егор, коснувшись воды самым первым. Для ребят это прозвучало как призыв к действию, и они дружно кинулись в воду. Предостережений Ольги Николаевны уже никто не слышал.

Глава 10

Часы отдыха на озере прошли превосходно. Они вернулись в лагерь ровно к ужину. Подруги направлялись в домик под громкие и возмущённые увещевания Насти: она жутчайшим образом обгорела на солнце и покраснела до цвета варёных раков. Разумеется, перенести эту трагедию молча ей было не под силу.

– Как я могла забыть солнцезащитный крем?! Я была уверена, что положила его в сумку! Что мне теперь делать? Я не хочу всё лето провести в облике чучела!

– А, по-моему, ничего не изменилось, – осмелилась вмешаться Лёля. Она стремительно отвела взгляд от красных щёк и лба. Саша с Катей попытались с ней согласиться, но это вызвало ещё больший эмоциональный всплеск.

– Вы что, не видите?! Я похожа на помидор! Что мне теперь делать? – в который раз взвыла она, чуть не плача. – Я хотела сделать кучу фотографий, даже фотик у подруги взяла… дорогой, между прочим… теперь все каникулы насмарку…

– Уберёмся отсюда скорее, иначе у меня голова взорвётся, – сказала Саша, когда страдалица-соседка скрылась в ванной комнате. Подруги не стали спорить и поспешно переоделись. К счастью, они успели сбежать прежде, чем причитания продолжились.

В столовой всех ждал лёгкий ужин. Салат из свежих овощей, тыквенный крем-суп и горячие сырные лепёшки зашли на «ура» после долгих часов на солнце. Какое-то время все сидели молча, утомлённые; кое-кто даже клевал носом. Заведующая уловила эти настроения и напомнила всем про обещанную ранее вечеринку. В рядах школьников вновь поселилось оживление.

Начало вечереть. Светлое небо постепенно наливалось сумеречной синевой. Кто-то зажёг фонари: вокруг них уже сновали мошки и ночные мотыльки. Привратник устроил пару столов, кто-то принёс напитки и фрукты. Заведующая заприметила Катю и попросила сходить за магнитофоном в домик для персонала, где, объяснила она, проживала уборщица.

Этот дом располагался поблизости от дома директрисы. Катя сразу заметила в окне фигуру Регины Геннадьевны: она выглядела бледной, растрёпанной и нездоровой. Её рука, державшая телефон, дрожала.

– Я не выдумываю… Нет… Не смей так со мной разговаривать! Я точно знаю, что это она! Я не идиотка! Ты что, хочешь бросить трубку?!

Её голос сорвался на крик, и она, всхлипнув, закрыла лицо рукой. Катя от неожиданности запнулась на ровном месте и с громким «Ой» рухнула наземь. Директриса уставилась на неё: сначала испуганно, словно её застигли на месте преступления, а затем – презрительно и раздражённо. Она захлопнула окно и скрылась за занавесками.

Катя с хмурым видом постучалась в соседний дом. Ей в ту же секунду открыла женщина лет тридцати, одетая, поверх строгого платья, в чёрный передник. Её белые волосы были уложены в пучок на затылке, а красивое лицо сияло добродушной улыбкой.

– Вечеринка? Уже? Ах, да, уже восемь вечера. В делах день быстро пролетел. Долго же мы вас ждали.

Катя вспомнила, сколько времени они простояли у ворот в ожидании, и не нашлась с ответом.

– Тебя заведующая отправила? – уточнила уборщица. Она разглядывала гостью с не совсем вежливым любопытством – так, словно пыталась вспомнить.

– Э-э… да. За магнитофоном.

Женщина попросила её подождать и принесла магнитофон через полминуты. Она напевала что-то под нос и не спускала с Катерины взгляда: та уже чувствовала себя неловко. Она вежливо поблагодарила её и попрощалась, однако внутри у неё было неспокойно.

Странный разговор директрисы снова погрузил её в раздумья и сомнения. Ей казалось, вокруг что-то не так, но она не могла проследить логику во всём происходящем и оттого ещё больше сходила с ума.

– Белкина, что с тобой? Заболела? – удивилась Даша. Катя была так погружена в себя, что не заметила, как вернулась.

Егор и Миша подключили магнитофон и поставили первый CD-диск: и, к негодованию всех парней, это оказался сборник русской и зарубежной любовной лирики. Коровьев подорвался с места, но Даша, Настя и Юля дружно окружили магнитофон и не позволили сменить репертуар. Все парни разом погрустнели и с выражением глубокого обречения на лице пытались найти утешение в морсе. И, в общем, не только в нём: Коровьев, подождав, когда учителя отвлекутся на свои рассуждения в стиле «молодёжи лишь бы повеселиться, а вот мы в своё время…» , с заговорщическим видом явил на свет бутылку.

– Ликёр?! Ты с ума сошёл?! – вездесущая Юля Комарова чуть не закричала от негодования. Ребята обступили её и зашипели.

– Не суйся куда не просят, Комариха! – рыкнул Андрей, пока взрослые не успели ничего заподозрить.

– Вы не имеете права! Мы в лагере! Я… я пожалуюсь Ольге Николаевне!

– Держи язык за зубами, иначе тебе же хуже будет, – предупредила Наташа. – Ты ведь у нас на медаль идёшь, так, правильная отличница? А если попробуешь нас заложить, мы все скажем, что бутылка твоя. Тебя выгонят из школы. Я сама это устрою.

Юля побледнела. Она взглянула на Артемьеву, потом – на Коровьева, и молча ушла прочь. Катя почувствовала, как гнев затопляет её изнутри. В другой ситуации она бы смолчала, но сейчас была так вымотана, что слова сами вырвались.

– Слышали? – спросила она, повернувшись ко всем. – Наташа, нам теперь ходить и бояться, да? Ой, интересно, а меня исключат из школы, если я неправильно посмотрю в твою сторону?

Саша рассмеялась, а Лёля изумлённо – как все остальные – уставилась на неё. Артемьева сжала стакан так, что побледнели пальцы.

– Белкина, с каких пор ты у нас стала такой смелой?

– А кого ей бояться? – поинтересовалась Саша уже без всякого смеха. – Тебя? Ты явно не на ту напала. Может, с первоклассниками твои угрозы и прокатывают, но с нами это не пройдёт.

– Не лезь куда не просят, Каминская. Я могу вам обеим устроить сладкую жизнь, – Артемьева подобралась к Кате ближе, но Егор удержал её за плечи. – Белкина уже давно у меня напрашивается.

– И что ты сделаешь? На машине меня переедешь? – бросила Катя.

– Не разевай свой рот на чужое, поняла? Иначе пожалеешь…

– Даже не знаю, что ты имеешь в виду. Или, наверное… кого?

Они разом напряглись, готовые наброситься друг на друга. В глазах Артемьевой пылал хищный огонёк, словно она давно ждала подходящего случая для боя.

– Девочки, не надо, – взмолилась Лёля.

– Чего вы начинаете? Отдыхать же приехали. Давайте прекращайте, – вмешался Егор.

К счастью, устроенное ими столпотворение не осталось незамеченным для учителей.

– Ребята, что у вас там происходит? – прокричала Ольга Николаевна.

– Всё хорошо! – вразнобой прокричали ребята. Катю и Наташу удалось оттащить друг от друга.

– Кому ликёра? – шёпотом спросил Гриша Орлов.

Катя вдыхала свежий лесной воздух и пыталась успокоиться. От одной мысли о мерзкой Артемьевой внутренности сворачивались в узел. Кажется, никогда и ни к кому она не испытывала такого отвращения. «Не разевай рот на чужое», – заявила Наташа.

– Кать, не переживай так, – обняла её Лёля и протянула стакан с морсом. – Давай веселиться, а? Наплевать на эту жабу Артемьеву! Ты же её знаешь. Она только запугивать и умеет.

Катя сделала глоток и чуть не выплюнула.

– Боже! Какая гадость!

– Это всего лишь ликёр. От него ещё никто не умирал. Ну, пей давай, – подталкивала Лёля, не переставая хихикать. Катя поняла: свой стакан подруга уже опустошила. – Ну хватит быть такой правильной! Сегодня можно и расслабиться!

Катя закрыла глаза и выпила стакан залпом. По горлу растеклась ужасная горечь. На мгновенье мир вокруг оказался смазанным и нереальным; затихли крики и музыка.

– Ну, как? Чувствуешь себя счастливой?

– Пьяной. Я чувствую себя пьяной.

Её здорово качнуло. Лёля быстро усадила её на ближайший стул. Следующие несколько минут Катя просто смотрела перед собой и пыталась вспомнить, где находится. Затем вернулась Саша: поняв, что произошло, она устроила Лёле грандиозную выволочку и заставила Катю выпить никак не меньше полулитра морса. После этого пришло облегчение.

– Устроили здесь Клуб анонимных алкоголиков, – бурчала Саша. Она, одна из немногих, не пила ничего крепче воды. – Вот я посмеюсь, когда учителя застукают вас всех на месте преступления. Вам повезло, что они слишком заняты.

– Да угомонись ты. Считаешь себя такой правильной? Пойдём лучше потанцуем, – позвал её Коровьев.

– Иди с веником танцуй. Больше тебя никто не выдержит, – съязвила она.

Катя весело захихикала, когда отвергнутый кавалер оскорблённо скрылся. Она положила голову на плечо подруги и наблюдала за танцами. Лёля вальсировала с Гришей и Мишей по очереди: их такое положение вещей не устраивало, и дело, кажется, шло к серьёзной ссоре. Коровьев умудрился пригласить Настю и ежеминутно наступал ей на ноги. Гриша в комичном подобии танца крутился с Дашей. Наташу, к общей неожиданности, пригласил Егор.

Катя некоторое время сидела молча, а затем встрепенулась.

– А ты где была? – спросила она.

– Искала кое-кого. О, вон он! Вольский, иди сюда!

Антон переоделся в белую рубашку и джинсы. Он выглядел довольно стильно на фоне остальных парней, и Катя без зазрения совести поймала себя на одной смелой мысли. Наташа, словно почуяв это, оттолкнула Егора и направилась к ним с видом непробиваемого танка.

– Вольский, пойдём танцевать, – Катя схватила его за руку. Поднявшись, она тут же неловко рухнула. Вольский бережно поднял её и расхохотался.

– Белкина, да ты напилась?!

– Она пьяная в стельку, – согласилась Саша и подтолкнула их к танцполу. – Идите же!

Наташа остановилась в метре от них, тут же развернулась и направилась прочь. Егор пытался ей что-то сказать, но она не обратила на него внимания.

Катя, боясь упасть, не отпускала руку Вольского. Кто-то уже заметил их тандем, пошли комментарии и хихиканье, но все они были проигнорированы. Когда Антон положил руки на её талию, она впервые почувствовала себя такой смелой и свободной: словно с тела сами собой спали железные оковы.

– Катя, – позвал Антон негромко.

– Ты помнишь моё имя? Вот уж неожиданность.

– Ты позвала меня, чтобы позлить Артемьеву?

– Я позвала тебя потому, что хотела.

Вокруг была такая тьма, что они не видели лиц друг друга. Единственные фонари со всех сторон облепили мотыльки. Катя чувствовала, что снова перестаёт соображать. Эти минуты она жила ощущениями и эмоциями. Она чувствовала, как он прикасается к ней, как крепко сжимает её руку и смотрит в её глаза. В эти минуты ей было хорошо.

– Белкина.

Он остановился.

– Что?

– Я хочу тебе кое-что сказать. Я не знаю, как ты на это отреагируешь. Наверное, ты будешь удивлена, но я должен… Чёрт!

Фонари заморгали, и весь свет внезапно погас. Катя услышала, как Вольский беззвучно выругался.

– Эй, что за фигня?

– Где свет?

– Ни черта не видно!

Погасли не только фонари: всё электричество внезапно выключилось. Магнитофон замолк. Свет из окон исчез. На миг вокруг стало так тихо, что Катя сжалась и задрожала.

– Всё в порядке, не паникуйте, – раздался в темноте, совсем рядом, голос директрисы. – Такое здесь случается. Ничего страшного. Сохраняйте спокойствие и не разбегайтесь. Мы обо всём позаботимся.

– Вы слышали? Не расходимся! – велела Ольга Николаевна.

Катя открыла рот, чтобы что-то сказать, но внезапно ощутила нечто странное. Её разум был затуманен алкоголем, но она чётко ощутила странное давление в области затылка. На голову, кажется, навалилось что-то тяжёлое: весь мир превратился в смазанное чёрное пятно. Её ноги подкосились. Она рухнула.

Глава 11

Она проснулась лишь ранним утром. Из настежь открытого окна лился умопомрачительно яркий свет, который чуть не ослепил её. Почти минуту Катя пыталась подняться с кровати, но тщетно: конечности будто одеревенели. В комнате, кроме неё, не было совершенно никого.

Она не сразу вспомнила события прошлого вечера. Но, вспомнив всё до последней секунды, тут же почувствовала ужас. Собственное поведение накануне привело Катерину в состояние непримиримого стыда. Неужели она выпила тот злосчастный стакан с ликёром прямо под боком у преподавателей? Неужели она осмелилась пригласить Вольского на танец на глазах у всего класса? Неужели она бросила вызов Наташке?

А потом… потом что произошло? Катя помнила, как упала на землю и как Антон подхватил её за руки, а потом… пустота. Ничего. Как такое могло случиться? Обморок? Ни разу в своей жизни она не падала в обморок. И накануне чувствовала себя нормально. Почему же она потеряла сознание?

– Катька! – в комнату ворвалась Саша. – Проснулась! Как ты себя чувствуешь?

Катя не знала, что сказать. Ей хотелось выдать всё как на духу, высказать свои сомнения и страхи, но вдруг что-то остановило её. Саша выглядела так, словно только что ушла от погони: запыхавшаяся, вспотевшая, и, что самое странное, с шишкой на весь лоб и кровоподтёком на щеке.

– Ты… – Язык отказывался шевелиться. – Ты…

– Я знаю. Потом, – оборвала подруга и дёрнула плечом. – Срочно идём к остальным. Это ещё не самое худшее.

Катя хотела пожаловаться, что не в состоянии пошевелиться, но тут же к удивлению обнаружила обратное. Чувствительность начала возвращаться: ей удалось сначала сесть, а затем – с помощью Саши – подняться на ноги. Она не стала ничего спрашивать и молча помогла добраться до порога. Только снаружи, на свежем воздухе, на бесстрастном сосредоточенном лице подруги появилось выражение, совершенно ей несвойственное: это был страх. Она припала к косяку и тяжело задышала.

– Сашка, – позвала Белкина. – Что происходит?

– Я не знаю. Я не знаю! – гневно ответила она и топнула ногой. – Один чёрт знает, что здесь происходит! Ты не представляешь, что творилось здесь вчера! Это… лучше бы мы никогда не ездили в этот чёртов лагерь! Теперь мы все в полном дерьме!

– О чём ты? Что здесь вчера было? Я понятия не имею, что за…

– А что ты помнишь? – прервала подруга. – В каком моменте ты отключилась?

– Я помню, как танцевала с Вольским, и весь свет вырубился. Антон… он, кажется, хотел мне что-то сказать… и я отключилась. Всё.

Саша смотрела на неё молча, а затем сказала:

– Значит, ты ничего не видела. Ты вовремя вырубилась.

– Чего я не видела? – вскипела Катя. – Объясни ты толком, что там было!

– Когда свет отключился, я была здесь, в доме. Все начали кричать. Я включила фонарь на телефоне и побежала к вам, и тут… Все ребята, один за другим, начали падать. Сначала упал Коровьев. Потом – Кораблёв, Орлов… и все остальные за ними. У Ольги Николаевны началась паника, она стала кричать, чтобы заведующая вызвала Скорую помощь. Заведующая убежала к себе, и тогда… Тогда-то и началась движуха, – холодно усмехнулась она. – Мы с Вольским были единственными, кто остался в адеквате. Пытались вас с Лёлей разбудить, но вы ни в какую не просыпались: я даже в какой-то момент испугалась, что вы… того. Я услышала крик. Сначала не поняла, что произошло – это было так странно, и я уже не понимала, что реально, а что – нет. В общем… на Ольгу Николаевну напали.

– Как… Что? – тупо переспросила Катя. Ей казалось, она ослышалась.

– Да. Именно, – подтвердила Саша. – Её ударили по голове. Потом – Елену Алексеевну. Они обе упали. А человек, который ударил их, бросился за мной и Вольским. Теперь понимаешь, откуда у меня это? – она коснулась кровоподтёка и сморщилась. – Я рванула в лес, а он – за мной. Пытаться скрыться от психа – это, знаешь, не кросс бегать, но бежала я как угорелая. Бежала, падала, ползла… Несколько раз он меня почти поймал, но я отбивалась, даже пнула его пару раз, и в конце концов чудом скрылась. Не знаю, что бы он со мной сделал.

– Боже мой!

Катя не могла вымолвить ни слова. Всё происходящее казалось ей глупой шуткой, каким-то розыгрышом. Хотелось, чтобы подруга рассмеялась над её доверчивостью, а не стояла вот так, мрачно глядя перед собой.

Это не могло быть правдой. Просто не могло. Катя жила в совершенно ином мире, посредственном, скучном и безопасном. В нём не было места внезапным обморокам, нападениям маньяков и борьбе не на жизнь, а на смерть.

– Это ещё не всё, – сказала Саша. – Обернись вокруг. Видишь кого-нибудь?

– Нет. Никого, – прошептала она. – А где…

– Все наши в домике мальчиков – приходят в себя. Лёля час проплакала, никак не успокаивалась. Кроме нас, здесь остались только директриса и уборщица.

– А учителя? С ними что?

– Заведующая пыталась вызвать Скорую помощь, но, как оказалось, кто-то обрезал телефонные провода. У нас нет связи, – жёстко сказала Саша. – Привратник на своей машине повёз Ольгу Николаевну и Елену Алексеевну в больницу. Говорят, у них может быть сотрясение. Они так и не пришли в себя.

– Нам надо убираться отсюда! Мы не можем здесь оставаться! – голос Кати сорвался на крик. Она почувствовала, как глаза наполнились слезами, и от этого почувствовала себя ещё более беспомощной. – Мы должны уехать! Мы должны… я не знаю… позвонить родителям, или в полицию, рассказать о том, что случилось… мы должны вернуться домой!

– Связи нет. Так что позвонить мы никуда не можем. Я уже говорила с заведующей, то есть, мы с Вольским. Дождёмся привратника и поедем в полицию. Другого способа выбраться отсюда у нас нет.

– И когда он вернётся? Привратник?

– Понятия не имею. До ближайшей больницы ехать часов пять.

– Если он уехал ночью, то уже должен был вернуться! Я не хочу оставаться здесь! Я хочу домой! Я хочу… – Катя почти задыхалась от ужаса. – Я, если надо, пешком пойду, но выберусь отсюда! Понятно?!

Саша одарила её взглядом, выражающим глубокое неодобрение, и промолчала.

Через несколько минут они направились в домик мальчиков. Катя изредка всхлипывала и стирала слёзы со щёк. Худшее, что она могла сделать сейчас: потерять голову от страха. Рядом с подругой это казалось глупым и очень стыдным. Она поглядывала на Сашу исподтишка, раздумывая, что ей пришлось пережить ночью, и понимала: ей самой даже не на что жаловаться. За ней не гнались по лесу и не пытались убить, но… пытались отравить… получается, так?

В доме мальчишек было многолюдно и шумно. Ребята устроились поблизости друг к другу, на кроватях и на полу, и, когда одноклассницы вошли, дружно вздрогнули. Настя от страха вскрикнула.

– Заткнись ты. Без тебя тошно, – недовольно сказал Орлов.

Лёля вскочила, запнувшись о Гришу, и побежала к подругам. Её лицо было красным от слёз.

– Вы где были? – накинулась на них Дашка. Она выглядела так, словно только что поднялась с постели. – Мы думали, вас там уже кокнули!

Вид у всех был странный. Казалось, все только что вернулись с грандиозной попойки: опухшие бледные лица, растрёпанные причёски и синяки под глазами. Даша сидела в рваной майке. Егор потирал ушибы на лице. Наташа прижимала к опухшему носу мокрую тряпку: кажется, когда-то это был цветастый платок.

– Катька, ты живая? – спросил Миша, улыбаясь во весь рот. Щека у него опухла, словно от флюза, а во рту недоставало переднего зуба. – Э-э… я упал неудачно.

– Да мы тут все «неудачно упали», – ядовито сказала Даша Мухина.

Катя оглядела комнату несколько раз и не обнаружила только двоих: Вольского и Юлю Комарову.

– А где…

– Антон ушёл за заведующей, – ответила, к её удивлению, Наташа. Её голос был прохладным и спокойным, словно ничего особо значимого не произошло. – Можешь паковать чемоданы. Скоро мы все поедем домой.

– Кто это сказал? – громко возмутился Мишка. На него воззрилась половина класса. – Нет, ну кто это сказал? Я лично приехал сюда, чтобы оторваться! Я не собираюсь возвращаться домой!

– Ты идиот? – поинтересовалась Даша с гневным прищуром. – Ты ещё спрашиваешь? Нас тут, мать твою, отравить пытались, а кого-то вообще чуть не пришибли нафиг! – Она махнула рукой в сторону Саши. – И это она ещё легко отделалась, училки вот вообще в больницу загремели! И ты хочешь здесь остаться?!

– Ой, ну мало ли. С кем не бывает, – махнул рукой Коровьев и с бравадой расхохотался. Его хитрые глаза оглядели весь класс в поисках поддержки. – Если б мне сказали, что здесь такая движуха творится, я бы ещё раньше приехал. Это же, типа, квест!

– Квест? – переспросили Катя и Лёля хором.

– Ну да. Это, типа, игра такая. С препятствиями и всякими опасностями. Ну, маньяками, чудищами, привидениями. Я на таких уже много раз бывал! – с превосходством заявил он.

– Игра? – вкрадчиво переспросила Саша. Судя по выражению лица, она была готова устроить ему опасный квест прямо на месте. – Да ты совсем охренел, Коровьев?

Он вскочил с места и ринулся в противоположный конец дома, отчаянно спотыкаясь. Подруги еле удержали Сашу от необдуманных действий, но злость её было не остановить.

– Так тебе поиграть захотелось, да, мелкий ты козёл?! Так давай выпустим тебя в лес и подождём, пока какой-нибудь псих не попытается убить тебя на месте! Ну, а если с маньяком не повезёт, пусть тебя медведь сожрёт! А что? Мы снимем это на видео и выложим на Ютуб! Вот смеху-то будет!

– Ладно, ладно, хватит! Давайте лучше решать, что делать, пока мы все друг друга не перебили, – с хмурым и сосредоточенным видом Егор осмотрел всех вокруг и заключил: – Одни хотят остаться, другие – уехать. Что делать-то нам?

– Кто за то, чтобы свалить отсюда к чёртовой матери? – перебила Даша и первой подняла руку. Полное единодушие с её мнением выразили все, кроме Андрея, Миши и Гриши.

– Ясно. У остальных с головой проблемы, – сделала Саша неутешительный вывод.

С улицы донеслись встревоженные голоса. Рядом с Антоном нервно вышагивала Аделина Сергеевна. Следом за ними неслись уборщица с чемоданом-аптечкой и старый садовник: неряшливо одетый мужчина с хмурым лицом и спутанной рыжей бородой. Вся процессия дружно пересекла порог.

– Так… – начала было заведующая, но уборщица стремительно перебила её.

– Кто здесь получил боевое ранение? – бодро спросила она. Её взгляд нашёл Сашу. – Ага! Вот и будешь первой. Бедняжка! Кто же тебя так? Надо же быть таким зверем! Ну, ничего, я тебя быстро подлатаю. Я, конечно, не медсестра, а всего лишь уборщица. Зовут меня Зоя Дмитриевна, можно просто – Зоя.

Она открыла чемоданчик и достала всё необходимое. Её руки быстро и профессионально обработали раны школьницы с помощью мази и перекиси водорода. Аделина Сергеевна с сомнением наблюдала за действиями уборщицы, но не говорила ни слова.

– Ну всё, готово, – довольно сказала Зоя. – Рассказывайте, у остальных что?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.