Ольга Ульянова
Иммерсивный театр, или Русские туристы «в гостях» у иранского КГБ

Посвящается моему мужу Александру.

***

– Да ты вообще-то когда-нибудь любил меня по-настоящему, или тебе просто всегда было со мной удобно?! – не выдержала я.

– Удобства твои… я бы сказал… во дворе, – ответил Сашка, включая поворотник и выходя на обгон.

Секунда на размышление – и мы оба прыснули одновременно, а потом и захохотали в голос.

(Из моего разговора с мужем по дороге на работу в тот день, когда я твердо решила начать писать).

***

Иммерсивный театр – одна из популярных форм современного интерактивного театра, где зрителя пытаются «погрузить» в разворачивающееся действие.

(ru.wikipedia.org)

Краснодар

Ну все, решительно все было раскуплено! До самого конца длинных новогодних праздников! «Драмы имени Горького», «Балета», филармония, молодежный. Даже театр кукол! Не говоря уже о Кубанском казачьем хоре! «Сходить» в Краснодаре было решительно некуда.

Вообще-то, Аня с Сергеем приехали туда в начале января 2022 года по совсем не праздничному поводу. Двумя месяцами ранее умерла Сережина тетя Катя. Своих детей у нее не было, и вот Сереже настало время оформлять наследство. Маленькая квартирка в 30 квадратных метров в старом краснодарском дворе – ага, с удобствами общего пользования там же, во дворе – была примечательна тем, что располагалась на улице Буденного прямо напротив «Драмтеатра». Как говорится, «центрее» не бывает.

Супруги посидели-поболтали у тети Катиной подруги Веры Николаевны. Ей тетя Катя в последние годы сдавала свою краснодарскую квартиру, тогда как сама проживала в отчем доме в Воронежской области. Зашли к другой тетиной подруге, Нине Петровне, проживавшей в соседней квартире в том же дворе.

Все эти квартирки были между собой похожи: изнутри напоминали старые деревенские дома-развалюхи с грязноватой прихожей, покосившимися оконцами и двумя малюсенькими комнатками, образованными в результате установки перегородки в некогда одной комнате вдвое большего размера. В квартирках были печки, хотя трубопроводный газ, насколько Ане помнилось, тоже уже был проведен.

Снаружи же, с улицы Буденного, и до того, как проникнешь за решетку закрытых жильцами на замок ворот, тети Катин дом выглядел гораздо более внушительно: дореволюционная основательная постройка, добротная и прекрасно сохранившаяся белая кирпичная кладка, фрагментами оштукатуренная в благородный желтый. И даже прямоугольный барельеф на входе – сидящий мальчик, вроде бы, с черепом в руках. Впечатляюще!

В общем, нежданно-негаданно свалившееся на них с Серегой «богатое наследство» как нельзя лучше отвечало «правилу трех Л» – трех главных критериев выбора недвижимости: локация, локация и…еще раз локация. С этим надо было что-то делать, а они толком и не знали – что именно. Правила оформления наследства супруги представляли себе очень смутно. Ни родственников, ни хороших знакомых в Краснодаре у них не было. Однако и сами они не собирались «куковать» тут бесконечно, ожидая решения вопроса.

Поэтому Аня предложила нанять юриста через профи.ру. После быстрого «тендера», проведенного еще в Москве, они с Сергеем остановили свой выбор на молодой и симпатичной Юле. Уже до прибытия Ани с Сергеем в Краснодар Юля взялась за дело грамотно и решительно, инструктируя их, какие документы собирать, когда лучше приезжать, каковы перспективы и последовательность шагов.

В первый же вечер после прилета супругов в Краснодар их ждала встреча с Юлей в кафе – личное знакомство. А уже на следующий день они должны были пойти вместе с Юлей к нотариусу – хорошо, что не все нотариальные конторы в городе закрывались на целую праздничную новогоднюю неделю. Вот почему сразу после приезда в Краснодар Аня и Сергей не смогли подольше почаевничать у Веры Николаевны, а лишь договорились с ней до своего отъезда из Краснодара вместе съездить на кладбище, где похоронен Сережин дедушка.

Прежде чем отправиться на встречу с Юлей, Аня и Сергей успели заглянуть в кассу «Драмтеатра» – благо, для этого надо было лишь улицу перейти. Вот там они и узнали, что все билеты раскуплены на неделю вперед и что с другими театральными площадками в городе ситуация аналогичная. «Что ж вы хотели, девушка? – Пандемия! Все отдыхают в России», – пояснила, обращаясь к Ане, дама-кассир, настоящая кубанская красавица с тяжелыми золотыми перстнями на полных, ярко наманикюренных пальцах. Аня только вздохнула в ответ.

Юрист Юля оказалась ровно такой, какой Аня себе ее и представляла – красивая, умная, энергичная и разговорчивая. Они втроем и поужинали вкусно, и наметили план совместных действий. Первый этап – собственно подача документов и заявления на наследство и оформление доверенности на Юлю – не должен был занять много времени. Главное было понять, каких документов не хватает, после чего можно было планомерно заниматься их поиском или восстановлением – либо в Москве (Сережина часть работы), либо в Краснодаре (Юлина часть).

Дела обещали пойти споро. А между тем Ане и Сереже предстояло провести в Краснодаре еще четыре дня до обратного вылета. «Культурная программа» при этом была весьма скудной – ну, поездка на кладбище, ну, боготворимый всеми краснодарцами Парк Галицкого, ну, прогулка из конца в конец по улице Красной, ну, баня и сауна в отеле… А как же театр?

Вечером Серега прикорнул в номере их трехзвездочного отеля «Мортон» на круглом красном диване, застеленном черно-красным бельем. Комната была оклеена… – правильно, угадали! – пурпурно-красными обоями. Все в этой «красной» комнате Краснодарского отеля недвусмысленно напоминало «нумера» для коротких свиданий.

Анин муж храпел, утомленный перелетом и дневной суетой и никоим образом не вдохновленный эротическими намеками «красной» комнаты, а она все пыталась решить неразрешимый «культурный вопрос»: как же театр? Сайты краснодарских театров единодушно сообщали, что на весь период ее и Сережиного пребывания в городе «билеты проданы».

Ане ничего не приходило в голову, и она уже собиралась засыпать, да замешкалась, планируя по maps.me завтрашний пеший маршрут в «Нотариальную контору №1» – ни много, ни мало! И вдруг взор ее упал на метку «Иммерсивный театр Фантомас» на северной оконечности улицы Коммунаров – немного в стороне от центра, но все же в пешей доступности от их гостиницы.

Аня понятия не имела, что это такое, «иммерсивный театр», но звучало завораживающе. Быстро справилась с «педи-викией»¹, потом – на сайт театра, поинтересоваться, есть ли билеты. Оказывается, в силу специфики иммерсивного театра спектакли проводились лишь в случае набора группы зрителей из не менее чем четырех человек. И тема спектакля выбиралась самими зрителями заранее из нескольких предложенных – от детских приключений до «попаданцев», боевиков и эротического детектива.

«Конечно же, эротический детектив! – решила Аня, глядя на своего бедного спящего и ничего не подозревающего мужа. – А о том, что есть еще боевики, я просто умолчу. Молчание – это ведь не ложь, правда?»

Так, оставалось найти компанию из еще двоих зрителей. Вера Николаевна и Нина Петровна по понятным причинам отпадали. Значит – Юля и ее молодой человек. О том, что у Юли есть молодой человек, они узнали сегодня за ужином: он подошел к концу их делового разговора, но в ресторан не прошел, а ждал Юлю на улице. Юля почему-то очень переживала, разговаривая с ним по телефону, торопилась завершить свои с супругами дела и выскочила из ресторана первой. А когда вышли Аня и Сергей, то увидели Юлю и ее бойфренда немного поодаль, толком не разглядели их в наступившей темноте, но только слышно было, как ребята то ли о чем-то спорят, то ли громко что-то обсуждают.

Утром Аню и Сергея ждала нотариальная контора, куда они пришли вместе с Юлей – их будущим доверенным лицом по наследственным делам. По окончании всех дел у нотариуса Аня сообщила Юле, что они с Сергеем хотели бы пригласить ее и ее кавалера в иммерсивный театр, тема представления – детектив. Про эротическую составляющую детектива Аня как-то не стала упоминать: какая разница? – почти каждый фильм или спектакль для взрослых имеет любовную линию, это стандарт.

Билеты и договоренность с театром Аня и Сергей брали на себя. Юля немало поколебалась, даже, кажется, позвонила своему бойфренду, но в конце концов они все же дали согласие. Новоиспеченные бизнес-партнеры разошлись, чтобы встретиться уже вечером за пятнадцать минут до начала спектакля.

Аня ответственно позвонила в театр и сообщила, что их группа из четырех человек хотела бы посетить спектакль под названием «Аметистовый флер». На том конце провода подтвердили, что ждут зрителей с радостью и нетерпением.

Вечером Аня с Серегой «напудрили носики» и явились на улицу Коммунаров, 94, где, по имеющейся у них информации, располагался иммерсивный театр «Fantomas». Супругов приветствовало старое одноэтажное жилое здание из красного кирпича, щедро расписанное граффити. Как это часто бывает в центре Краснодара – с узким тесным выездом, ведущим из двора.

Непохоже было, что в здании расположены творческие заведения, если только не считать таковым мастерскую по ремонту обуви, на которую указывала заметная вывеска в глубине двора. Мастерская в этот поздний час была уже закрыта, жителей тоже не было видно, спросить было не у кого. Аня и Сергей пару раз вошли во двор и вышли из него в поисках театра, пока, наконец, не заметили прямо рядом с вывеской «Ремонт обуви» гораздо более бледную надпись «Fantomas». Итак, первое задание для начинающих детективов – обнаружить театр – было с успехом, хоть и не сразу, выполнено.

Они постучали в металлическую дверь, им немедленно открыли, подтвердив, что театр находится здесь, и пригласили войти. Но супруги решили пока постоять на улице, дождаться своих гостей, поскольку имели основания полагать, что Юле и ее кавалеру также нелегко будет отыскать вход в этот во всех отношениях замечательный театр.

Гости запаздывали, о чем Юля сообщила смс-кой. Ане с Сергеем было неудобно их торопить, поэтому они как раз ответной смс-кой попросили ребят не волноваться, не бежать и лишь сообщить, как только они окажутся перед зданием, – Аня с Сергеем, мол, выйдут из темного двора на светлую улицу, чтобы их встретить.

Металлическая дверь, ведущая в театр, время от времени открывалась, и администратор, худенький, симпатичный и стильно одетый юноша, настоящий мальчик-одуванчик, справлялся, все ли зрители уже собрались. Аня с Сергеем отвечали, что пока нет, но для спокойствия администратора передали ему восемь тысяч рублей за четверых, чтобы он был уверен, что и уже явившиеся зрители не слиняют в темноту. Две опаздывающие пары спасало только то, что они как раз и были единственными зрителями предстоящего действа.

Наконец, супруги увидели, как из подъехавшего такси вышла Юля, сначала в одиночестве. Но потом она наклонилась к заднему сиденью и, по-видимому, что-то сказала своему спутнику, после чего, не слишком торопясь, материализовался и он. Юля и её кавалер подошли, причём весь вид последнего показывал, что он присоединяется к мероприятию с неохотой. Короткое знакомство – «Анна», «Сергей», «Ильдар», мужчины пожали друг другу руки – и вся компания поспешила ко входу в театр.

«Храм искусств» располагался в полуподвальном помещении. Зрители спустились по тесноватой лестнице и оказались в неком подобии вестибюля, квадратной комнате, антураж которой напоминал пиратский трактир. Стены были выложены темно-красным кирпичом. Приглушенный свет ламп, развешанных по углам, придавал помещению флер таинственности. «Аметистовый флер», – вспомнила Аня. По сторонам этой квадратной комнаты во всю длину стен располагались лавочки, покрытые красным сукном. Зрителям было предложено присесть и обождать. Они сели, и только тогда у всех четверых появилось немножко больше времени для того, чтобы рассмотреть друг друга и чуть ближе познакомиться.

Ильдар, родом из Каспийска, являл собой наилучший образец представителя южной нации: высокий, красивый, худощавый, с очень суровым и бесстрастным лицом. Он был немногословен, но поведал, что работает руководителем службы судебных приставов. Аня подумала, что суровость Ильдара объяснялась и оправдывалась характером его работы. Или напротив – суровый нрав предопределил род занятий? Но появилась у нее и еще одна смутная гипотеза, которая, впрочем, не получила своего дальнейшего развития: чересчур явно демонстрируемые сдержанность и строгость их нового знакомого могли объясняться чувством закомплексованности «провинциала» перед заезжими столичными гостями, которые, к тому же, инициировали и оплачивали этот подозрительный (с точки зрения руководителя службы судебных приставов) «культпоход».

Юля в присутствии Ильдара вела себя совершенно иначе, чем в предыдущие пару дней, когда супруги обсуждали и утрясали с ней свои юридические дела. Она была беспокойна, почти испугана, ловила малейшие взгляды и жесты своего кавалера и старалась услужить ему во всем. Кажется – снова лишь Анина гипотеза – Юля боялась, что вечеринка закончится скандалом: лопнет терпение и терпимость либо у ее мужчины, либо у ее клиентов.

В общем, из-за немногословности Ильдара и плохо скрываемого волнения Юли разговор у всех четверых не клеился и вряд ли походил на светскую болтовню. Ну да и времени на разговоры у них было не много, ибо пред их взором предстал все тот же пушистый мальчик-одуванчик и сообщил, что сейчас всем зрителям завяжут глаза.

Аня с Сергеем были более-менее в курсе такого развития событий, а вот для Ильдара, как показалось Ане, это оказалось полнейшей неожиданностью. По крайней мере, наблюдая в предыдущие несколько минут за ним и Юлей, Аня осознала, что Юля вообще могла не иметь смелости доложить своему спутнику о том, что в театр они все идут не вполне обычный.

Как бы то ни было, в тот момент, когда мальчик-одуванчик начал завязывать Ане глаза, она перестала концентрироваться на Юле и Ильдаре, предоставив им самим выкручиваться. А зато Аня вспомнила и о своей собственной клаустрофобии, и о том, что и сама ненавидит неизвестность и всяческие «сюрпризы». Сердце ее нервически сжалось, заодно с челюстью и кулаками, в волнительном ожидании опасности, слух обострился. Она приготовилась к неожиданностям и стрессу.

Рядом слышалась возня – Аня поняла, что завязывали глаза Сергею. Вскоре ей предложили встать и пройти в другое помещение. Она уже не на шутку разволновалась и поинтересовалась у администратора, пройдут ли туда остальные зрители. Аня боялась оказаться в неизвестности без мужа!

«Да», – последовал успокаивающий ответ, – и Аня немного расслабилась и с готовностью направилась за увлекающей ее рукой. Идти пришлось недолго – буквально в соседнее помещение. Там ей подставили стул или табуретку, и когда она села, то прежде всего попыталась пошарить руками вокруг себя, чтобы понять, где она находится и кто рядом. Никого она не нащупала, вокруг было тихо.

Но спустя какое-то время Аня услышала голоса в отдалении, мужские и женские, которые то ли что-то обсуждали, то ли негромко спорили. Кажется, они звучали со стороны вестибюля, откуда она только что пришла, но она могла и ошибаться, потеряв ориентир. Разговоры продолжались некоторое время, не приближаясь к ней, и в какой-то момент Ане даже показалось, что театральное действо сейчас вершится в неком другом помещении, для других зрителей, и что это, вероятно, часть сюжета.

Потом голоса стихли, а рядом с Аней, справа, снова зашуршала жизнь, и кому-то предложили сесть. Этот «кто-то» сказал: «Спасибо». Голос был Сережин, и Аня возблагодарила Господа за то, что ее муж снова был рядом, потому что в любые самые тревожные минуты ее жизни присутствие мужа рядом и его непоколебимая выдержка успокаивали ее и сообщали ей силу и уверенность. И данный, самой же Аней инспирированный, забавный эпизод вовсе не являлся исключением.

На всякий случай Аня снова пошарила руками вокруг себя и правой рукой нащупала Сережино колено. И не спрашивайте ее, почему она была уверена, что колено под слегка потертой джинсой было именно Сережино. Это было определенно его колено, безо всякого сомнения! Через секунду Аня получила ободряющее тому подтверждение, ибо ее руку накрыла Сережина рука. И то, что рука эта Сережина, было для нее столь же очевидным фактом, как и в случае с его коленом.

– Здравствуйте, господа! – провозгласил юношеский голос (возможно, это был мальчик-одуванчик, но Аня не была уверена). – Мы рады приветствовать вас в этот теплый летний день (не забываем, в Краснодаре в тот день стояла хоть и теплая, но все же зима. – прим. автора) и предлагаем вам поучаствовать в нашей беспроигрышной лотерее, главный приз в которой – приглашение в закрытый VIP-клуб. Пожалуйста, тяните билетики! – и им под руки начали совать какую-то посудину. Может быть, большую стеклянную миску или кастрюлю.

– Итак, кто из вас будет тянуть билет?

– Пусть это сделает моя дама, – галантно предложил Сергей. Он, кажется, начал входить в роль.

– О, ну конечно! – Анину руку соответственно направили в кастрюлю, и она вынула из небольшой горстки сложенных бумажных листочков один. – Но какая удача! Буквально первая же попытка и – вам выпал главный приз! Итак, вы и ваш кавалер приглашены в закрытый VIP-клуб, самый элегантный, самый лучший в этом городе! Сейчас за вами подъедет лимузин!

Послышалась имитация шума колёс приближающейся машины, после чего супругам предложили «сесть» в неё – по сути, не вставая со своих стульев.

Аня и Сергей «покатались» немного под шум колес и шорох гравия и вскоре прибыли в «клуб», где им прежде всего было предложено пройти личный досмотр. Аню подняли со стула, потянув за руку, после чего чьи-то руки начали ощупывать ее с ног до головы. Она только хмыкнула, но терпела и молчала, всеми силами стараясь подыгрывать ребятам и не испортить им спектакль. Впрочем, погружение в сюжет ей не вполне удавалось, потому что всё происходящее казалось довольно банальным. Аня понятия не имела, что там деют с ее мужем, но он молчал, как партизан, и даже не хмыкал.

Наконец, досмотр был окончен и их «ввели» в некое помещение (попросту говоря, снова посадили на те же стулья, что и раньше), после чего предложили по бокалу шампанского. Оба-на! – Аня вдруг вспомнила, что принимает таблетки, несовместимые с алкоголем. Пришлось отказаться. Ну а Сережа отказался за компанию и, таким образом, они оба, похоже, почти с самого начала поперли поперёк сюжета. Но это было только начало!

Шампанское «унесли», зазвучала танцевальная музыка и фоновые звуки большого собрания людей. Зрителям было предложено включиться в дискотеку, что Аня и сделала вовсе без принуждения со стороны организаторов и даже с удовольствием. В конце концов, она стремилась продемонстрировать их с Сергеем лояльность ко всему происходящему – коль скоро уж они явились на спектакль! – и хотя бы частично компенсировать организаторам заминку с шампанским. В общем, Аня решила, что в плане танцев – в которых она мастер тот еще! – она вполне может поиграть в иммерсивный театр. Сергей же сообщил ведущему, что он не танцует, что, сказать по секрету, вообще-то было враньем.

Итак, Аня встала, попыталась сориентироваться в пространстве и начала двигаться в стиле диско, стараясь не снести ничего вокруг, особенно с учетом того, что она понятия не имела, было ли велико или мало их помещение, а также – не готовит ли ей их детективный сюжет какого-нибудь подвоха вроде дырки в полу или ведра с водой над головой. Слава Богу, сценаристы оказались не настолько изобретательными, как Аня могла бы заподозрить, поэтому танцы прошли без членовредительства.

Внезапно музыка смолкла, и в полной тишине послышались шаги, точнее – запись шагов, гулких и неторопливых. «Шаги Командора», не иначе! Бархатный и властный баритон торжественно сообщил участникам, что они находятся в казино и что сейчас будет разыгран миллион долларов (или миллиард – честно сказать, Аня уж и не запомнила). Супругам было предложено предъявить все имеющиеся у них наличные и поставить их до последней копейки на кон, ага, ни много ни мало!

Пока Аня соображала, есть ли у нее вообще наличные или они остались в сумке в вестибюле, произошло неожиданное. Активизировался Сергей и своим обычным неторопливым и до занудства лекторским тоном начал повествовать невидимым организаторам этого действа, что он-де в своей жизни посетил – в качестве туриста, конечно же, а не в качестве игрока – не одно казино в Лас-Вегасе и не одно в Макао, и ни в какое из них нельзя было пронести наличные. Деньги, мол, всегда меняются на фишки в кассе казино при входе, и поэтому, если уж так стоит вопрос, что они с женой должны поучаствовать в игре и поставить что-то на кон, то они сейчас же должны пойти в кассу и поменять наличные деньги на фишки.

Вообще-то, Аня вместе с Сергеем шастала по всем этим казино в Лас-Вегасе и Макао, но, честно сказать, как-то не зацикливалась на упомянутой им процедуре обмена наличных на фишки. Ее задача в тех походах была гораздо более прозаичной: в Лас-Вегасе – не растерять детей и отвлечь их, чтоб не скулили и не клянчили разрешения поиграть за выстроенными кругом в ряды «однорукими бандитами», а в Макао – где супруги, слава Богу, были без детей – наделать тайных запретных фото среди кричащих фальшивым золотом сказочных интерьеров.

Сережина неторопливая лекция, кажется, произвела впечатление на «Командора» и вогнала их хозяев в ступор. Сцена с казино была скомкана, и перфоманс несколько сумбурно – по всей видимости, экспромтом, а не по сценарию – перетек к следующему сюжету.

Следующий сюжет отправлял участников к латиноамериканским танцам, словно бы организаторы почувствовали, что танцы – это самая безопасная и благодатная тема, в которой хотя бы один из зрителей, а именно – Аня, готова «сотрудничать». Так и есть, Аня снова готова была демонстрировать лояльность, хотя на сей раз вызов ей предстоял посерьезнее.

Уже традиционно отказавшись от предложенной им текилы, супруги получили взамен воду с лимоном. Браво! – организаторы перестраивались и адаптировались под зрителей буквально на ходу! Зазвучала горячая сальса, Аня с готовностью поднялась и, как могла, с завязанными глазами попыталась зажигательным танцем компенсировать несчастным актёрам этого «погорелого театра» неудавшуюся сцену с казино.

В ходе этого «безудержного веселья» (в котором, впрочем, «веселилась» одна Аня) им в какой-то момент было предложено слизать соль с груди танцовщицы. Сергей, естественно, опять слился, и Аня снова вынуждена была работать за двоих.

Формально ее задача состояла в том, чтобы наклониться над якобы лежащей танцовщицей и… ну, в общем, понятно. Но по существу, смекала трезвая Аня, ее задача состояла в том, чтобы убедиться, что ей не подсунули ненароком какую-то другую часть тела танцовщицы вместо заявленной в программе.

В общем, наклонившись, Аня быстро пошарила впереди себя руками, чтобы получить подтверждение наличия груди. Руки ее мягко отняли, но цель вроде бы была достигнута: как минимум, Аня нащупала поблизости шею и ключицы танцовщицы. Она несколько успокоилась, наклонилась вперед и слизала пару крупинок, опять-таки ожидая подвоха. Но нет, то была обычная соль, спасибо организаторам и на том!

Аню препроводили на место, предложили сесть (она снова потрогала мужа за колено, он был рядом), после чего опять послышались шаги, а музыка смолкла.

Тот же зловещий и одновременно торжественный голос «Командора» произнёс:

– Господа, минуточку внимания! Только что выяснилось, что у владельца нашего клуба…а вы знаете, что он – очень влиятельный человек!.. (Аня с Сергеем не знали, вообще-то. – прим.автора)… так вот, у владельца нашего клуба был украден драгоценнейший чип, на котором была записана строго конфиденциальная информация. И поэтому мы вынуждены обыскать всех здесь присутствующих.

В общем, снова досмор и мягкие хлопки по всему телу, невзирая на чины, звания и половую принадлежность. Сказать по правде, Ане все эти досмотры уже порядком поднадоели, но она терпела – не хотела рушить спектакль.

От скуки она вспомнила о Юле и Ильдаре: в ходе всего этого действа не было никаких признаков присутствия в помещении их новых друзей. У Ани закралось подозрение, что Юли и Ильдара здесь просто-напросто нет и что, по всей видимости, их отвели в какую-то другую комнату и у них какая-то своя сюжетная линия.

«Интересно, – подумала Аня, – как они реагируют на все происходящее, в особенности Ильдар?» Это ее Сергей всегда был настроен философски и вел себя флегматично и дипломатично в любой ситуации, но Юлин кавалер показался Ане совсем другим. «Может, он уже там всех «Командоров» разогнал? – думала она, – набил морды этим «работникам казино» и мнимым «детективам», разыскивающим чип, откусил и съел, предварительно посыпав солью, грудь латиноамериканской танцовщицы…»

От этих раздумий Аню отвлек новый поворот сюжета: оказывается, пока она вспоминала Юлю с Ильдаром, их с Сергеем заподозрили в краже чипа и временно задержали и изолировали, препроводив в некую «приватную комнату». Они «вошли» в эту комнату (не слезая, впрочем, со своих насиженных стульев), и их конвоир начал описывать интерьер.

Тут оказалось, что обстановка «приватной комнаты» чудесным образом совпадала с обстановкой их реального номера в гостинице «Мортон», что на Длинной улице в Краснодаре. «В комнате все стены красные, – вещал их провожатый, – свет приглушен…».

На этих словах супруги страшно развеселились и, кажется, впервые за все время течения этого иммерсивного спектакля включились в него как настоящие заинтересованные участники, наперебой подсказывая своему невидимому собеседнику, как именно выглядит «приватная комната». Ни одна деталь не была ими забыта: «А диван – круглый, и тоже красный!» – «Подушки через одну красные и черные и пошиты в форме сердца!» – «Черная сантехника в туалете, а шторка душа – белая, в мелкий синий цветочек!» – «Черное белье! Пододеяльник велик для одеяла!» – «Батареи не греют!» – «Вентиляционная решетка в ванной отвалилась!»…

Впрочем, кажется, нахлынувшее на участников префоманса вдохновение и творческий всплеск их воображения никак не тронули организаторов спектакля, а скорее поставили последних в тупик. По крайней мере, никто не обрадовался креативу Ани и Сергея и их вовлеченности в сюжетную линию, а вместо этого их бесцеремонно прервали, предложив им, пока суд да дело (в прямом смысле этих слов), попытаться отыскать в той «приватной комнате», в которой они, якобы, находились, тот самый чип.

Ох, не знали ребята, на какую опасную «красную» кнопку нажали они своим необдуманным предложением, на какую мину наступили! Тем более так грубо вторгшись в ликование супругов, особенно Сергея! Ведь он чуть ли не впервые за весь спектакль по-настоящему веселился!

Анин муж, айтишник, услышав «неприличное предложение» поискать чип, вдруг перестал дурачиться и снова зазвучал серьезно и педантично:

– Ребята, да вы хоть знаете, что такое чип? Это такая мизерная микросхема, и её совершенно невозможно потерять, а потом якобы найти! И если вы думаете, что мы щас будем тут ползать с завязанными глазами и искать этот, с позволения сказать, чип, то вы глубоко ошибаетесь. Нет, слушайте, вам надо полностью пересмотреть ваш сценарий…

Сергей мог бы ещё долго рассказывать горе-сценаристам про современные компьютерные технологии, но в этот момент «вошёл», по всей видимости, «следователь» (ну то есть не настоящий следователь, и даже не Ильдар, а просто некий участник с глубоким голосом – возможно, по-прежнему владелец того самого «голоса Командора»), и этот якобы следователь сообщил участникам, что готов их освободить, поскольку они признаны невиновными.

Аня втайне обрадовалась, потому что ее под-повязочная клаустрофобия начинала уже ее не на шутку беспокоить. Больше часа ей трудно было находиться с завязанными глазами, так что она сильно надеялась, что близка развязка – как в переносном смысле (окончание спектакля), так и в прямом (освобождение от повязок на глазах).

Ну, собственно, так и оказалось. Аню и Сергея вывели в вестибюль и сняли с их глаз повязки. На Анин вопрос, а чем же все это закончилось, кто же на самом деле был преступником, и вообще – каков финал детектива, от мальчика-одуванчика последовал ответ:

– Ну, вы же не сотрудничали! Пришлось нам остановить спектакль.

Аня выразила притворное возмущение:

– Но как же так! Почему это мы не сотрудничали? Ну вот – за наши же деньги нам не дали до конца досмотреть или, точнее, доучаствовать в спектакле. Ну ладно, – сменила она, наконец, гнев на милость, – надеюсь, хотя бы наша вторая пара зрителей более успешна. Они еще не закончили? Мы можем их здесь пока подождать? После обменяемся впечатлениями.

– Так их давно здесь и нет, – растерянно сообщил администратор. – Мы завязали глаза даме и провели ее в ту комнату, в которой сидели вы. Но как только мы начали завязывать глаза молодому человеку, он неожиданно возбудился, сообщил не терпящим возражений тоном, что отказывается в «этом» участвовать, и потребовал, чтобы ему «вернули его женщину», после чего они оделись и ушли.

Аня была немало озадачена таким исходом, ну а Сергей нисколько не удивился.

Что ж, они двое уже тоже собрались на выход, когда им было предложено сделать фото на память в пиратском антураже вестибюля. Аня обрадовалась, схватила какой-то лежащий поблизости реквизит, напоминающий садо-мазохистские игрушки, и потащила Сергея вместе позировать. Мальчик-одуванчик служил фотографом.

Развеселившись, Аня предложила администратору сделать селфи втроем и даже пообещала, что разместит его в своей инсте и таким образом прорекламирует этот во всех отношениях замечательный театр. На что мальчик-одуванчик, потупившись, отвечал:

– Ой, нет, вы знаете, к сожалению, я не могу участвовать в такой фотосъемке, потому что это не мое постоянное время работы, а на постоянной основе я занят в другом театре. Там не одобрят, если увидят меня на таком фото.

– Правда? – с искренним участием переспросила Аня. – А в каком же театре вы служите?

– В кукольном, – ответствовал мальчик-одуванчик и еще больше смутился.

– Так вот почему все билеты распроданы! – отреагировала Аня. – Актеры все разбежались по подработкам.

– Нет, я во всех спектаклях участвую…, – начал было оправдываться одуванчик.

Но Аня с Сергеем его уже не слушали, а с хохотом вывалились в январскую краснодарскую ночь, где зеленели в свете фонарей газоны и кусты, где не было и намека на снег и где им не нужны были ни шапки, ни варежки.

Когда этой ночью супруги засыпали в красной «приватной комнате» своего трехзвездочного отеля, Аня положила голову Сергею на грудь и вдруг ни к селу ни к городу припомнила, что «тема сисек» сегодня уже звучала.

– Знаешь, – сказала она, – я больше всего боялась, что они мне подсунут вместо груди какую-нибудь другую часть тела.

– А то, что они подсунули тебе парня, тебя не смутило? – отвечал муж.

– Как парня?! – отпрянула Аня, – я ж вроде настоящие сиськи нащупала.

– Не знаю, что ты там нащупала, но, насколько я понял, грудь у него была бритая. Поэтому они и руки твои убрали.

– А ты откуда знаешь?

– Да у меня повязка не полностью глаза закрывала, нос-то большой – вот я и мог кое-что видеть внизу под повязкой. Ну и, когда ты наклонилась слизывать соль, вся эта картина предстала передо мной во всей своей красе.

– И ты не мог мне сказать, – она надулась.

– Ну, если бы я тебе сказал, то выдал бы себя. А ведь кому-то надо было оставаться на стреме, чтобы среагировать в случае более серьезной опасности.

О да, Анин муж всегда умел оправдать свои действия. И бездействие тоже.

Иран гостеприимный

Тот не вполне удачный поход в театр никак не помешал нашим героям сотрудничать с Юлей, и она ответственно и энергично взялась за наследственные дела Сергея.

Для Ани и Сергея иметь своего представителя в Краснодаре стало тем более важным, когда буквально через два месяца после их первого визита туда разразилась, как гром среди ясного неба, так называемая специальная военная операция. Аэропорт Краснодара, наряду с несколькими другими, был закрыт для пассажирских воздушных судов, и супруги оказались физически отрезанными от возможности присутствовать в городе для решения бюрократических вопросов. Ну если только не поехать на поезде – сутки до Краснодара и столько же в обратную сторону. А в этом-то как раз и не было необходимости, потому что Юля во всех наследственных процессах была их руками, глазами и головой.

На самом деле вопрос тети Катиного наследства и никогда-то не был для них критическим, а уж в описываемые времена и вовсе стал делом десятым. Рушился жизненный уклад даже не отдельных людей и семей, а – целых наций и государств. Растерянность сменялась депрессией, а у кого-то – и агрессией. Политические бури порождали психологическую нестабильность, и она царила повсюду: в головах и в обществе, в мыслях, словах и поступках.

Наблюдение за всем происходящим сводило с ума. Единственное, что, казалось бы, могло хоть как-то отвлечь и внести равновесие в психическое состояние такого вот невольного то ли наблюдателя, то ли уже участника или даже соучастника событий – это были путешествия. И хотя изменившаяся геополитическая ситуация сама по себе влияла на возможность путешествовать, некоторые опции оставались открытыми и практически осуществимыми, даром что опции эти порой казались специфическими.

Именно путем таких рассуждений в конце лета 2022 года Аня и Сергей пришли к идее съездить на недельку в «братский» санкционный Иран. Эта страна, ранее казавшаяся им такой далекой и экзотической, стала как будто бы ближе и понятнее в свете всего, что происходило с Россией в последние месяцы. А тут как раз и «Аэрофлот» подсуетился и открыл с середины сентября прямые рейсы в Тегеран. Итак, обстоятельства играли им на руку.

Поехать в Иран «дикарями» не представлялось возможным: в отсутствие открытой информации в интернете трудно было забронировать отель, а без глубокого знания процедур – оформить визы. В общем, супруги воспользовались услугами российского туроператора, который, в свою очередь, состоял в тесной связи с туристическим агентством в Иране.

Специально для Ани и Сергея была разработана интересная индивидуальная экскурсионная программа, в ходе которой они за пять дней должны были проехать чуть ли не весь Иран с юга на север. Прилетев в Тегеран и проведя там день, они должны были вылететь внутренним рейсом на юг страны, в Шираз, а дальше на машине и с гидом двигаться обратно к северу в направлении Тегерана, по дороге осматривая Персеполь, Нахш-е Ростам, Исфахан, Абьяне, Кашан. Они также выторговали для себя у туроператора два дополнительных свободных дня в Тегеране по завершении организованного тура, оплатив дополнительно две ночи в гостинице.

Итак, в середине сентября супруги засобирались в путь.

Аня долго выбирала наряды для этой поездки. Сначала она собиралась одеться очень ярко. Она представляла себе Иран некой сказочной страной, где кругом царят мотивы «Шах-Наме» и «1001 ночи», и поэтому неудивительно, что ее первым душевным порывом было «выгулять» на просторах Персии несколько давно томящихся в шкафу закрытых и вполне скромных костюмов для восточных танцев.

Но, внимательно ознакомившись с комментариями и рекомендациями женщин-путешественниц в различных открытых источниках, Аня выбрала более консервативные предметы одежды, уже начиная отдавать себе отчет, что в иранском контексте даже они могут выглядеть вызывающе. В интернете путешественницы-европейки все, как одна, рекомендовали брать с собой лосины и брюки в комплекте со свободными удлиненными жакетами с длинным рукавом – именно так, мол, одеваются местные жительницы. Но Аня все же не смогла отказаться от искушения побаловать себя длинными юбками «в пол», поскольку формально требованиям дресс-кода они удовлетворяли.

В конечном итоге она набрала одежды больше, чем ей было в реальности нужно, с тем чтобы уже на месте сориентироваться относительно подобающего гардероба. Анины вещи заняли восемьдесят процентов объема их с Сергеем чемодана. Еще десять процентов было отведено под российские сувениры – матрешки, фальшивые «яйца Фаберже», магнитики, платочки, крошечные фото-альбомчики и тому подобные мелочи – которые она собиралась дарить направо и налево братскому иранскому народу. Вещи Сергея заняли десятую часть чемодана, и ему вполне хватило. Мужской дресс-код в Иране либерален.

В Шереметьево, ожидая вылета в Тегеран, супруги узнали о страшной трагедии, настигшей туристов на Камчатке при подъеме на Ключевскую сопку. На тот момент было известно о четверых погибших – они в одной связке сорвались с обрыва. Сергей не преминул поддеть Аню:

– Твоих рук дело?

Она отлично понимала, что имел в виду муж. Ее домашние давно заметили: стоило ей побывать в том или ином краю – и немедленно после ее возвращения там разражались какие-нибудь неприятности. Переворот в Мьянме и забастовки «желтых жилетов» во Франции, террористические атаки в Лондоне и авария большого круизного лайнера в Италии. Особенно «тесные отношения» у Ани с вулканами: Эйяфьятлайокудль через месяц после ее возвращения из Исландии и Этна через пару месяцев после отдыха на Сицилии. И вот теперь Камчатка, с которой она вернулась лишь пару недель назад.

– На Ключевскую мы не лазили… – вяло возражала Аня.

– Ага, оправдывайся, – вредничал Серега, – ты смотри, не натвори чего в Иране. Бедные иранцы, они еще не знают, кто к ним едет.

Накаркал.

Они прилетели в Тегеран глубокой ночью. Аня вышла из самолета, уже закутанная во все чёрное и в чёрном платке, полностью прикрывающем ее волосы.

Как и было договорено, на выходе в зале прилёта супругов поджидал с табличкой таксист от туристического агентства, молодой симпатичный паренек по имени Сепер (Sepehr), неплохо говорящий по-русски. Он проводил их в обменный пункт аэропорта и помог обменять деньги, после чего повёз в гостиницу.

По дороге Сепер рассказал Ане и Сергею, что родился в Таджикистане и прожил там до пятнадцати лет. Потом они с матерью, будучи этническими персами, переехали жить в Иран. По случайному совпадению, Аня раньше бывала по работе в Худжанде, родном городе Сепера в Таджикистане, так что их совместные воспоминания об этом крупном по меркам республики населенном пункте немало оживили те сорок минут, которые занял путь от аэропорта до гостиницы.

К моменту, когда Сепер водрузил их чемодан перед стойкой регистрации в гостинице и передал дежурной их паспорта, у Ани созрел план в отношении их нового знакомого.

Поскольку программа тура включала в себя два свободных дня в Тегеране перед возвращением в Москву, Аня уже начала обдумывать и планировать кое-какие самостоятельные поездки. Бриллиантом в короне этих планов была возможная поездка в «поднебесную» деревушку Фильбанд, что находится высоко-высоко в горах, так высоко, что облака видишь у себя под ногами. Она что-то подобное видела некогда в высокогорном городке Эриче, ага – как раз на Сицилии, где ее знакомый вулкан. И то было незабываемое впечатление, которое хотелось снова испытать теперь уже в Иране.

Аня к тому моменту уже проверила, что Фильбанд находится более чем в трехстах километрах к северу от Тегерана, и немалая часть дороги пролегает в горах. Значит – путь лишь в один конец мог занять более четырех часов, то есть все путешествие туда и обратно – целый день. Но усилия стоили того! Особенно если договориться с хорошим водителем. Естественно, она имела в виду Сепера из Худжанда!

Аня вчерне обрисовала Сеперу свой лишь несколько минут назад зародившийся план и сообщила, что при его согласии их поездка в Фильбанд могла бы состояться дней через пять, когда они с Сергеем закончат организованный тур и вернутся в Тегеран. «Ну, к примеру, в пятницу», – предположила она, вспомнив, что пятница – выходной день в мусульманских странах.

Сепер не был против, он только попросил супругов сначала проинформировать об их видах на него иранское турагентство. Почему-то он считал, что обязан информировать своего работодателя, даже если оказывает услугу на персональной основе. Аня пообещала все уладить с агентством в ближайшие день-два, когда выберется свободная минута.

Как раз в гостинице у Ани и Сергея наконец появился WiFi, они обменялись с Сепером контактами в WhatsApp и договорились, что спишутся в том случае, если планы будут в силе и иранское турагентство даст добро.

Поспать Ане с Сергеем удалось всего часа четыре, и – снова в бой! Уже в 10 утра супругам предстояло выписаться из гостиницы и встретиться там же в холле с гидом, который должен был сопровождать их на протяжении всей поездки.

Пока Аня возилась с паспортами и сдавала в комнату для багажа – до обратного возвращения в Тегеран через пять дней – рюкзаки с ненужной в Иране теплой одеждой, в которой они приехали из Москвы, гид турагентства уже прибыл, идентифицировал в лобби гостиницы Сергея и, с места в карьер вручив последнему два бланка формы обратной связи («Не забудьте заполнить и проставить оценки в конце нашего путешествия, это очень важно для моего отчета перед турагентством!»), раскрыл перед ним карту и принялся описывать, какие достопримечательности Тегерана их сегодня ожидают.

Парень этот был не прост. Хотя программа тура предписывала в первый день в Тегеране осмотреть дворец Голестан, гид предложил Ане и Сергею на выбор либо северную часть города (то есть как раз включая Голестан), либо его южную часть (дворцы династии Пехлеви), причем его вопрос как бы уже содержал правильный ответ: южная часть, мол, и ближе, и народу меньше.

Ну, супруги не задумались, почему народу-то меньше, и сделали парню приятное – согласились на южную часть. Но потом Аня пожалела об этом выборе. Сказать по правде, дворцы иранских шахов, правивших в ХХ веке, не намного были шикарнее некоторых поместий на сегодняшней Рублевке. А Голестан, по свидетельству очевидцев, – один из самых красивых дворцов в Иране. И если это так, и если ориентироваться на те изумительные образчики, которые Аня и Сергей потом увидели в других иранских городах, то Голестан наверняка стоил дополнительной дюжины километров по Тегерану. Ну да Аня в течение всей последующей поездки надеялась, что Голестан они еще посмотрят в предстоящие им два свободных дня до вылета из Тегерана.

Их гида звали Омид, что с фарси переводится как «надежда». Омид очень бегло и правильно говорил по-русски, немного нараспев и с очаровательным акцентом, который никак не затруднял понимание всего им сказанного. Когда Аня поинтересовалась, как это ему удалось так хорошо выучить русский язык, Омид пояснил, что изучал его в тегеранском университете и что по образованию он преподаватель русского и немецкого языков.

Этот парень щеголял огромным количеством русских пословиц и поговорок, вставляя их в свою речь к месту и – иногда, но не часто – не к месту. Когда он был не уверен в прогнозе, он говорил «бабушка надвое сказала», на «спасибо» порой отвечал «спасибо на хлеб не намажешь». А когда вечером первого же дня программы в аэропорту Тегерана, перед вылетом в Шираз, супруги пригласили своего гида перекусить вместе с ними, Омид сообщил, что «сыт по горло». Это прозвучало несколько двусмысленно, с учетом того, что Аня уже в течение того же первого дня умотала двух своих спутников сумасшедшей скоростью ходьбы, постоянной погоней за сувенирами и нескончаемыми обнимашками и совместным фотографированием с местным населением.

Впрочем, в тот момент, когда Омид употребил свою поговорочку про «сыт по горло», Аня еще верила, что гид на самом деле ничего такого не имел в виду. Но это было только начало их совместных приключений! А к концу их путешествия Омид мог бы вполне легитимно и обоснованно утверждать, что «сыт по горло». Собственно, так он и утверждал, и даже гораздо более открытым текстом. Но обо всем по порядку.

Омид однажды даже побывал туристом в России – в Санкт-Петербурге несколько лет назад. Оттуда он привез множество футболок с надписями «СССР», «Санкт-Петербург», «Россия» и так далее, которые надевал по очереди в ходе их совместного недельного турне, тем самым демонстрируя, по всей видимости, особое внимание к своим русским клиентам. Когда Аня пригласила Омида приезжать в Россию еще и останавливаться у них с Сергеем, то гид сказал, что обязательно сделает это «после дождичка в четверг», а сейчас у него просто «бабок нет».

Супруги привезли с собой симпатичное подарочное издание альбома «Династия Романовых», купленное как раз в Санкт-Петербурге вместе с другими сувенирами для предстоящей поездки в Иран. Правда, альбом был на английском. Они подарили его Омиду. Тот принял этот скромный знак внимания с благодарностью и даже вспомнил, что видел эту книгу, когда был в Санкт-Петербурге.

Вообще, за время своей поездки Аня и Сергей убедились, что иранцы в целом и Омид в частности с большим пиететом относятся к книгам. Омид обладал богатым багажом литературных знаний. Он нередко останавливался со своими гостями напротив витрин книжных магазинов или развалов, встречавшихся им на улицах и в аэропорту, порой рассказывал что-то интересное, вдохновленный тем или иным изданием, или обращался к деталям на обложке. Иногда Омид экзаменовал Аню и Сергея по «пройденному материалу», задавая проверочные вопросы по недавно совершенным экскурсиям.

Отношение иранцев к книгам и чтению чем-то напоминало Ане Советский Союз ее юности, когда хороший литературный вкус и любовь к чтению были так же свойственны многим ее согражданам, как сегодня им свойственны потребительские настроения и изощренный вещизм. Насколько Аня могла судить, в Иране до сего дня люди читающие и обладающие знаниями и широким кругозором встречаются гораздо чаще, чем люди, обладающие дорогими вещами, квартирами и машинами, и такая иерархия ценностей ей импонировала и была очень близка.

Не только Ане, вполне себе приземленной особе, ничего не смыслящей в географии, культурологии и истории, интересно было общаться с Омидом. Не менее интересно, а точнее – более интересно, чем ей, было Сергею. Анины «мальчики» моментально нашли общий язык, понимали друг друга с полуслова и беседовали на равных.

Серега блистал знанием истории и культуры Древнего Востока, осведомленный и начитанный едва ли не более самого Омида. Они внимательно слушали, дополняли и поправляли друг друга, подчас дискутируя, а подчас – с готовностью соглашаясь с оппонентом. Так что уже в первый день их совместного тура, когда они наведались во дворцы династии Пехлеви, Аня поняла одну важную вещь относительно их будущего путешествия по Ирану: им троим предстоит необычайно лёгкое, интересное и познавательное странствие по сказочному миру Персии! Персии древней и Персии современной. Странствие географическое и странствие в глубь веков.

Итак, персидская сказка выглядела следующим образом. «Мальчики» были заняты историей и культурой, Аню же всецело поглотило иранское настоящее. Она бегала кругами по залам музеев, лишь изредка и одним ухом прислушиваясь к беседе Сергея и Омида, общалась с прохожими, объясняла им, что они с Сергеем, мол, из «Руссии», фотографировалась с семьями, обнималась с детьми и задаривала их русскими сувенирами, время от времени залезая в Серегину сумку, чтобы пополнить убывающий запас в своем собственном рюкзачке.

Анино блаженство несколько портил лишь платок, в котором ей было жарко и который сковывал голову, если был туго завязан, и норовил предательски соскользнуть на плечи, если был завязан слабо. Ане совсем не удавалось в подражание иранским девушкам закрепить платок где-то на задней половине головы, кокетливо открыв волосы спереди. Может быть, у них есть какие-то потайные заколки? – недоумевала она.

Сама она поначалу не нашла ничего лучшего, чем наглухо закрыть платком всю голову и туго застегнуть его под подбородком булавкой. Впрочем, чуть позже она освоила другой, гораздо более комфортный, способ ношения головного платка: обматывала его концы вокруг головы и завязывала сзади, подражая задорным кубанским казачкам.

Шираз и Персеполь

Из Тегерана в Шираз наша троица прилетела внутренними авиалиниями на «старом добром» американском Дугласе (привет санкциям!). А путешествие своей машины Омид организовал отдельно – так Аня и не поняла, на поезде или, может, шофера нанял. С утра в Ширазе супруги были предоставлены сами себе: Омид встречал запаздывавшую машину. Пока Серега дрых в номере, Аня набралась смелости и, одевшись во все черное и крепко обмотав голову черным платком, вышла из гостиницы и пошла разыскивать обменный пункт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Так Анин муж Сергей любит называть Википедию.

Вернуться