Натали Романова
Ты будешь мой, или Ошибка купидона

ГЛАВА 1. Пролог.

В одном из городских роддомов города N полный аншлаг, медсестры едва успевают переодевать, выносить и раздавать младенцев выписывающимся матерям. И поэтому на пеленальном столике, где положено готовить к выписке одного новорожденного, их оказалось двое. Один из малышей поразительно красив: большие синие глаза, длинные, пушистые ресницы и очаровательные ямочки на щеках. А второй полный антипод: сморщенный, красненький, с настолько заплывшими глазками, что их цвет определить невозможно. Насколько к первому тянулись руки медсестры, настолько же до второго неприятно дотрагиваться.

– Маша, чего возишься, – прикрикнула на засмотревшуюся на ангельски красивого малыша молоденькую медсестричку женщина постарше.

– Давай, выноси дочку Антоновой.

В это время невидимый людскому взору Амур парил по роддому. Вековой стаж никак не отразился на его внешности, он был такой, как его изображают художники на полотнах: красивый, пухленький малыш с белоснежными крыльями за спиной.  За время миссии купидона он ни разу не ошибался с местом появления, за это чутье его ценило начальство, и немного завидовали коллеги.

– Неужели первый прокол? – удивлялся херувим, вглядываясь в ауры людей. Женщины лучились счастьем материнства, а встретившиеся на пути мужчины никак не походили на людей, нуждающихся в его услугах. Двое из них счастливо женаты и влюблены в свою половинку, третий – профессор преклонных лет, единственной страстью которого является медицина. То есть и у него все хорошо. Наконец купидон увидел золотистую нить судьбы, которая указывает Амурам цель. Сегодня явно необычный день, с таким прежде ему не приходилось сталкиваться, нить кружилась вокруг двух младенцев, переплетая им ручки. Немного посомневавшись, херувим решил с судьбой не спорить.

– Повезло тебе, малышка, – не удержался от высказывания, взглянув на девочку. Усмехнулся, вспомнив, как удивляются люди, встретив влюбленную пару, в которой один безумно красив, а вторая едва дотягивает до звания «не совсем уж и плоха». А ведь в этом зачастую заслуга Амура.

– Ну что ж, буду крестной феей, подарю тебе сильную и взаимную любовь, – он натянул лук и с опаской посмотрел на большие для таких крох стрелы. Удачно вспомнил, что недавно соединял влюбленных в гномьем царстве и, запустив пухлую руку в колчан, достал две маленьких золотых стрелы.

– То, что надо, – обрадовался находке и прицелился в грудь малышки. Тетива едва слышно зазвенела, и стрела полетела в цель. Но не стоит закрывать глаза от страха, едва она подлетела к младенцу, как рассыпалась золотистой пыльцой в районе сердца.

– Готово, – потер ладошки довольный купидон, наблюдая, как взгляд крохи на минуту стал осмысленным и замер на лежащем рядом мальчике, словно впитывая в себя его образ. Приготовил вторую стрелу и только стал прицеливаться, как его отвлек ментальный вызов. Стрела полетела, пущенная дрогнувшей рукой, и проследить за ее направлением любовный посланник забыл, поглощенный разговором. Еще бы, его помощники десяток лет сводили вместе мужчину и женщину, и каждый раз у них что-то срывалось. Уже хотелось плюнуть и бросить эту затею, но они были идеальной парой и только рядом друг с другом могли быть счастливы. И вот, наконец, все срослось, они вдвоем в одном и том же кафе, теперь дело только за Амуром.

– Лечу, – обрадовано воскликнул купидон и, решив, что в этом месте все дела завершены – стрелы посланы, полетел воссоединять сердца и судьбы. Но по досадной случайности, вторая стрела полетела в противоположную сторону, огибая земной шарик, залетая в страны, города и выискивая заданного адресата. И вопрос как скоро она его найдет, остается открытым.

Тут вышеупомянутая Маша, которая не заметила ничего сверхъестественного, с улыбкой протянула руки к очаровательному ребенку. Она видела роженицу Антонову, яркую, красивую молодую женщину, которая даже после кесарева выглядела так, что хоть на конкурс мисс Вселенная отправляй и ожидай победу. Ясное дело что у такой мамы и ребенок не подкачал.

– Да зачем ты мальчика Самойловой хватаешь! – рассердилась крикливая женщина.

– Вон же ее дочка, рядом лежит, – и для наглядности указала пальцем на страшненького младенца.

Маша взяла инопланетное чудо на руки и, не доверяя словам начальства, украдкой взглянула на бирку новорожденного. Последние сомнения отпали, когда прочитала «Антонова, девочка, вес 3 100, рост 51 см». Сокрушаясь и безмерно поражаясь как у такой красавицы-матери, могла получиться настолько, мягко говоря, невзрачная дочь, принялась переодевать малышку в принесенные вещи, которые приятно порадовали высоким качеством и изяществом пошива.

– Ясно, скорее всего, бедняжка вышла замуж за обеспеченного, но страшного. А если он еще и старый, – продолжала накручивать в своей голове Маша. – Так что тебе может и повезло, малышка, что не родилась красивой.

И все бы было ничего в этой истории, если бы она не касалась меня самым непосредственным образом, ибо этой «везучей» была именно я. Маша, закончив с переодеванием, повернула меня на бочок, и мои глаза вновь увидели лежащего рядом красавца, и я окончательно влюбилась. Поэтому, когда Маша понесла меня к ожидающим в нетерпении родителям, я зашлась в неистовом плаче, сделавшим меня еще страшнее, чем была до этого. Ведь меня разлучили с моей симпатией!

Оглушенная моим ором девушка поскорее передала горланящий сверток в руки моего отца, и в этот момент одновременно удивились два человека. Маша, которая оказалась в корне неправа насчет внешности родителя, молодого, высокого и крайне привлекательного мужчины с темно-синими глазами, и мой отец, получивший в руки диво-дивное, чудо-чудное, а точнее говоря, меня, Елизавету Антонову.

Родитель отчаянно пытался отыскать в краснолицем, страшненьком и отчаянно орущем младенце хоть какие-то приятные черты, чтобы умилиться им, как до этого проделывали все отцы на крыльце. Он, за два часа ожидания на пороге роддома, повидал достаточно трогательных моментов, но не думал, что ему придется настолько сложно. Заметив красноречивый взгляд внимательно наблюдающей жены, и узрев сердито сведенные брови, он нежно засюсюкал, через силу выдавливая слова о дивной красоте дочки, при этом чувствуя себя крайне глупо. Лина ведь не дурочка и чудесно видит, что их малышка страшненькая, поэтому наверняка ему попадет за столь очевидное лицемерие. Но нет, невероятно, но лицо жены засветилось от радости, и она на полном серьезе заявила:

– Она и правда красавица! Посмотри, у Лизоньки твои глаза.

Сергей честно попытался разглядеть цвет глазок дочки, но попытка оказалась провальной, ибо их практически не видно, а сквозь небольшую щель цвет никак не определить.

– Да, тяжело придется дочке, – укладывая ребенка в автолюльку и внимательно рассматривая, отчетливо понял мужчина. Но тут вспомнил о том, что, слава богу, живем в двадцать первом веке, и пластика уже сейчас творит чудеса. Значит, лет через шестнадцать и вовсе не составит проблем подправить неказистую внешность дочурки. Главное, заработать достаточно денег, тогда и дочь станет красавицей. После этих мыслей стало немного спокойней, и он с большим энтузиазмом поддакивал жене, расхваливающей несуществующие достоинства малютки, и даже пару раз улыбнулся.

В большом доме, который Сергей приобрел буквально за месяц до родов жены, их встречала многочисленная родня. После довольно-таки длительной паузы, в течение которой меня разглядывали крайне обалдевшие родственники, и тогда, когда дальше молчать было верхом неприличия, раздалось первое неуверенное восклицание:

– Какая красавица!

А затем наигранный восторг полился со всех сторон. Сергей бросил предостерегающе-умоляющий взгляд в сторону собственной матери, опасаясь ее острого языка, и та хоть и я с явным трудом, но сдержала неуместные в данный момент слова. В итоге ты не права оказалась, Маша, я все-таки красавица!

Вечером новоявленный отец чуть с испуга не уронил дочку, которую ему вручила Лина после купания. Зря до этого считал, что краснее и страшнее ребёнок стать не может, и в роддоме был предел, после купания Лиза смогла поразить его еще раз. Если бы Сергей не был на сто процентов уверен в своей жене, с которой они вместе шесть лет, и он первый и единственный, то точно решил, что дочка не его. Не может у двух представителей славянской внешности появиться ребенок – индеец! Да еще и этот непонятный реденький пушок на голове при полном отсутствии ресниц и бровей. В общем, после того как жена и ребенок сладко заснули, он полночи скоротал за просмотром прейскуранта цен пластических клиник, чтобы просчитать будущие траты.

– Все посильно, – сведя дебет с кредитом, глава семьи с более-менее спокойной душой отправился спать.

ГЛАВА 2. Лиза.

– Лиза, стой, ну куда ты опять бежишь? – я немного притормозила, чтобы няня смогла догнать. Во-первых, достанется, если она нажалуется, а во-вторых, ее могут уволить, что не справляется с ребенком. Она мне более-менее нравится, по сравнению со всеми предыдущими тем, что ведется на мои требования.

Через неделю мне исполняется пять лет, к своим годам достаточно много умею, чем постоянно восторгаются часто бывающие в нашем доме гости. Бегло читаю, изучаю английский, умею прибавлять-отнимать в пределах десяти, не чавкаю за столом и пользуюсь столовыми приборами. Я думала, что это умеют все дети в моем возрасте, но судя по восторженным охам и ахам, это далеко не так.

Меня в последнее время как магнитом тянет к заведению, расположенному чуть-чуть в стороне от нашего с няней маршрута прогулки. Часто вижу, как туда приводят или уводят детей разного возраста за руку, причем некоторые заходят через калитку в заборе спокойно, а другие голосят во все горло. Мама объяснила, что это садик, куда родители приводят детей, если с ними некому быть дома. Так как у меня всегда дома мама и няня, то мне туда не надо, как подрасту сразу пойду в школу. Ну, раз туда идут с таким ревом, то вряд ли там есть что-то хорошее. Но желание рассмотреть все поближе своими глазами не исчезало.

– Няня, давай подойдем. Я только чуть-чуть посмотрю и сразу же домой? – запрокинув голову, начинаю подрагивать нижней губой, что означает приближение истерики. А кричать я могу громко и долго, о чем новая няня уже в курсе, поэтому и задумчиво смотрит на меня, взвешивая за и против.

– Хорошо, Лиза. Только на минуту! – подчеркивает женщина, и я согласно киваю. С другими нянями это не прокатывало, так что я рада, что не так давно добилась увольнения предыдущей. Правда, мама пыталась что-то втолковать о том, что женщине нужна работа, она одна воспитывает мальчика моих лет, а я себя нехорошо веду. Но бабуля, папина мама, постоянно говорит, что всегда надо думать прежде всего о себе. И я с ней полностью согласна. И ведь, действительно, не прогадала, эта няня вон ведет меня туда, куда я сказала, а прежняя ни за что бы не согласилась.

– Саша, стой, – закричала женщина из-за забора, и в меня врезался темноволосый мальчик, приблизительно мой ровесник и сбил меня с ног. Я упала и раскрыла рот, чтобы высказать все, что думаю о его поступке, да так и застыла. Очень редко я чего-то хотела, у меня было все, детская завалена буквально до потолка самыми разными игрушками. Иногда, правда, видела новую игрушку и тут же требовала ее купить. Но яростного желания иметь что-то никогда не испытывала, а сейчас мне позарез нужен был этот мальчик.

Мальчик немного выше меня, в куртке, как говорит бабуля, с рынка, с раздражением смотрел на меня огромными синими глазами. Я сидела на коленках и не обращала внимания на вымазанное пальто и порванные колготки, загипнотизированная его лицом, волосами и голосом. Хотя в произнесенных им словах ничего приятного для меня не было:

– Ты чего здесь валяешься?

Продолжаю молча таращиться на него, восхищаясь его обликом.

– Немая что ли?

В наше общение вступили взрослые. Няня подняла меня, принялась отряхивать и причитать, что кучу детей набрали, а следить не хотят. Подлетевшая встревоженная воспитательница извинялась перед нами и слегка стукнула мальчишку по вихрастой макушке.

– Саша, что ж это такое. Ты посмотри, что с девочкой сделал. Она из-за тебя пальто испачкала, и такие красивые колготки порвала! Опять что ли твоей маме жаловаться?

Мальчик, опустив голову, недовольно пыхтел, но перед этим успел бросить на меня сердитый взгляд.

– Не надо жаловаться, – неужели это произнесла я, которая никогда не давала никому спуску.

– Все нормально. А пальто у меня еще есть, и не одно, а колготок вообще куча, – зачем-то сообщила специально для этого Саши. Но моя речь произвела не то впечатление, на которое рассчитывала. Мальчик посмотрел на меня так, как будто я не в пальто от известного бренда и платье из Италии, а какая-то уличная замарашка.

Обрадованная такой развязкой воспитательница поскорее увела мальчика за забор, издалека до нас донеслось:

– Самойлов, ну, когда же ты станешь спокойным!

А я все еще стояла возле ворот, не в силах отойти.

– Лизонька, пошли быстрее, а то мама уже звонила.

Я заторможено покивала головой и позволила себя увести, твердо решив, что обязательно буду рядом с Сашей, чего бы мне это не стоило. Понимала, что детей, к сожалению, не продают, иначе бы добилась, чтобы мне его купили.

ГЛАВА 3. Первая победа. Иду в сад!

– Лина, уйми дочь, – проорал отец, отпихнул от себя тарелку супа и выскочил из-за стола. Неделю требую у родителей, чтобы меня отдали в сад, не переставая ныть и, плюнув на воспитание, орать. В итоге побывала у нескольких психологов, со мной беседовали родители, доказывала, что в садик ходят только те, у которых впереди нет светлого будущего, бабуля. Но я была непреклонна, вспоминая синие глаза мальчика.

– Лизонька, ну объясни, пожалуйста, зачем тебе потребовалось в этот сад? – мама посадила меня на колени и ласково поцеловала в макушку.

Пусть мне и мало лет, но сознаваться в том, что интересует в саду меня только один мальчик, неудобно. Словно есть что-то неправильное в таком желании. Поэтому я так же, как и много раз отвечала всем желающим услышать ответ на этот вопрос за последнюю неделю, пояснила:

– Там дети, хочу с ними играть. Можно, мамочка?

Слезы даже не пришлось выдавливать, я так искренне страдала от разлуки с мальчиком, что они и сами полились градом, и через минуту я рыдала.

Тут в прихожей появился отец, который забыл какие-то документы дома и с возгласом:

– Когда-нибудь будет этому конец! – вылетел назад, решив обойтись без них.

– Все, солнышко, не плачь, я что-нибудь придумаю.

Мама прикусила нижнюю губу, и я внутренне возликовала. Когда у нее такое выражение лица, папа обычно сдается. Он и правда дал добро, но выбрал элитный садик в центре города, в который ходят дети его знакомых. Но еще через неделю он согласен был отправить меня куда угодно, лишь бы в доме воцарился долгожданный покой.

И вот дочка довольно кружится вокруг отца в новом синем платье, в белых колготках, с двумя хвостиками, и тот не может поверить, что из инопланетянина выросла такая красота. Большие сине- зеленые глаза радостно сверкают из-под длинных пушистых ресниц, брови, словно тщательно нарисованы искусным художником, аккуратный носик, пухлые губы, и белоснежная кожа. От часовой беготни по лестнице вниз-вверх собираясь первый день в сад, появился яркий румянец, светло-русые волосы повлажнели, выбившись из хвостов и завиваясь вокруг сияющего лица. Не удержавшись, мужчина подхватил дочку на руки и подкинул вверх, улыбаясь от заливистого смеха.

– Ну, что, я тебе всегда говорила, что она красавица, – подошедшая Лина с лукавой усмешкой наблюдала, как ее обычно невозмутимый муж стушевался и слегка покраснел.

– Ты догадывалась о моих мыслях? – он неверяще посмотрел на любимую жену.

– А то! – она понятливо улыбнулась в ответ на его смущение и они, обнявшись, несколько секунд любовались общим творением.

– Мам, пап, я опоздаю, – в голосе ребенка слышится настоящая трагедия и родители, переглянувшись, вместе принимаются успокаивать дочь.

– Лиза, нам идти пять минут до твоего садика. Мы никак не сможем опоздать.

Лина дотрагивается рукой до вспотевшего лба и добавляет:

– Если не перестанешь бегать, то придешь в сад лохматой и красной.

– И некрасивой? – в глазах девочки появляется беспокойство.

– Да, – подтверждает Лина. Но увидев, как дочь испуганно ахает, воспринимая слова близко к сердцу, исправляется:

– Красивая, но неаккуратная. А ты ведь у нас маленькая леди, – со смехом заканчивает вместе с девочкой цитату свекрови.

Лиза успокаивается, но с нетерпением смотрит в окно на улицу. Лина не выдерживает и, взяв дочку за руку, выходит во двор.

– А вы не рано ли? – с удивлением спрашивает Сергей, выходя из салона внедорожника. Но заметив предостерегающее выражение на лице жены, ласково целует дочь и нежно касается губ жены.

– Удачи тебе, доченька. Если что-то не понравится, сразу говори.

Мужчине ужасно не по нраву, что дочка идет в сад, а то, что еще и в муниципальный, тем более. Поэтому он полночи не спал, делясь с женой своими переживаниями.

– Представь, если кто-то узнает, что у главы корпорации единственный ребенок ходит в самый обычный сад. Да меня в лучшем случае жлобом посчитают. И это еще моя мама не в курсе! – совсем печально закончил супруг, едва только представил, что ему предстоит в скором времени выслушать.

Лина прижалась к мужу и взяла его лицо в ладони.

– Сереж, ну я вот ходила в такой же самый обычный сад и ничего страшного там со мной не произошло. Пора уже нашей дочке вылезти из скорлупы, да и садик не так уж плох. Я ходила, разговаривала с заведующей и с воспитателями. А если ты еще их спонсором станешь, то вообще все замечательно будет.

Она поцеловала его и поняла, что он согласен.

Лина тоже переживала за Лизу, но понимала, что пора девочке знакомиться с детским коллективом, хотя, скорее всего, ей придется нелегко. Слишком разбаловали они ее, а тут еще и свекровь своими разговорами лепту вносит. Раиса Олеговна ни дня не работала в жизни, совсем юной удачно выйдя замуж за Сережиного отца засела дома. Тот уверенно шагал по карьерной лестнице, уйдя на покой несколько лет назад с поста мэра. Поэтому и бизнес Сергея за считанные годы так поднялся, помог отец, его связи и протекции. Сережа их единственный ребенок, понятное дело в сад не ходил, с ним сидела няня, не взирая на то, что Раиса Олеговна по ее собственным словам посвятила всю жизнь ребенку и мужу. Поэтому и Лиза не должна была по убеждениям свекрови посещать «это место».

Как Лина и предполагала к садику пришли к закрытой двери.

– Лиза, как говорила, так и получилось, мы слишком рано. Беги, погуляй на площадке, только не испачкайся.

Девочка радостно собралась последовать ее словам, но неожиданно затормозила. Лина повернула голову в ту сторону, куда зачарованно смотрела дочь и увидела, что к садику подходит мальчик, как она издалека решила, с сестрой.

– Доброе утро, Лина Васильевна, – донесся знакомый голос.

– Марина, здравствуй, – поприветствовала она бывшую няню дочки, которую та выжила с этой должности буквально за неделю.

– Саша, это Лиза, девочка с которой я занималась. Помнишь, я про нее рассказывала?

Красивый темноволосый мальчик кивнул ей и повернулся к Лизе. Уловив взгляд, устремленный на ее дочь, Лина, взрослая женщина, захотела немедленно забрать дочку домой.

Но Марина, не заметив реакции сына, продолжила разговор.

– Лиза, а ты тоже в садик решила ходить? Вот молодец, а если ты еще попала в группу к Анастасии Игоревны, то вообще здорово! Будете с Сашей в одной.

– Да, мы тоже к ней, – призналась Лина, думая о том, что Лизу следует как можно скорее перевести в другую. Но та схватила ее за руку и заставила наклониться к себе.

– Мама, я хочу быть в группе с этим мальчиком, – прошептала она на ухо. – Пожалуйста!

Большие сине-зеленые глаза с такой надеждой смотрели на нее, что она сдалась.

– Хорошо. Но если он обидит, сразу говори.

Лиза рьяно закивала головой, и Лина успокоилась. В том, что дочь не даст себя в обиду и доложит в случае чего всем и каждому, она была уверена.

Тут Марина стала заметно нервничать, постоянно посматривая на часы.

– Марина, если опаздываешь, иди. Я дождусь открытия и сдам детей.

– Ой, правда, – обрадовалась девушка.

– Просто я недавно устроилась, опаздывать никак нельзя, а ехать через полгорода. Поэтому приходится Сашу первым приводить и последним забирать.

Лина почувствовала неловкость, но в глазах Марины не читалось и намека на обиду по поводу недавнего увольнения.

– Саша, пока, сынок, – она поцеловала сына в щеку и поправила ему курточку.

– Веди себя хорошо, слушайся воспитателя.

Мальчик кивнул, и Марина, еще раз произнеся слова благодарности, скрылась за углом. Пообщаться с мальчиком Лине не удалось, буквально через несколько минут сторож открыл калитку, и женщина, держа детей за руки, пошла в группу. Пока раздевала Лизу, Саша быстро переоделся и убежал в комнату.

Лина еще раз переговорила с воспитателем, и оставила на всякий случай номера телефонов всех членов семьи и ближайших родственников.

– Лина Васильевна, да не волнуйтесь вы так. Все будет у нас хорошо, верно, Лизонька? Девочка согласно кивнула, с удивлением рассматривая все вокруг.

ГЛАВА 4 . Садик.

Мама ушла, и я, наконец, осталась одна. Радость в душе била ключом, я добилась того, чтобы быть рядом с мальчиком, который мне так сильно нравится. Теперь осталось, чтобы и он меня полюбил как во всех сказках, которые читает мама. Не знала тогда, что моя сказка окажется совершенно другой.

Саша был лидером в группе, его слушались все дети. Я же была новенькой, не такой как все, да еще в придачу той, которая не понравилась Самойлову. Поэтому до обеда меня игнорировали, никто не трогал, но стоило подойти к детям, которые до этого увлеченно играли, как игра внезапно заканчивалась и все расходились. Если брала какую-то игрушку, то она тут же кому-то требовалась, и у меня ее выхватывали из рук. Так что до обеда играла сама с собой, впрочем, я к этому была вполне привычна.

А на обеде произошел конфуз. Во-первых, суп дали не в двойных тарелках, а в одной. Это как-то пережила, вяло повозив ложкой по тарелке. А во-вторых, из столовых приборов была в наличии только ложка. Когда спросила, где вилка и нож, не понимая, как есть котлету и рис без них, Саша весело рассмеялся. Его смех подхватила вся группа. Анастасия Игоревна принялась мне объяснять, что это для нашей безопасности, на что я отодвинула от себя тарелки и сообщила, что не голодна.

– Принцесска, – презрительно фыркнул мой идеал, и это вовсе не прозвучало так, как когда меня практически также называет отец.

Сашка отыгрался за свою маму надо мной по полной. Мало того, что никто не хотел со мной дружить, так я еще и простыла по его милости и из-за своей упертости. Наши кровати оказались соседними, поэтому на своей постоянно находила то игрушечных змей, которые выглядели один в один как настоящие, то гору песка, то живую лягушку. Молча выкидывала змею, вытряхивала песок, морщась от отвращения, ловила лягушку и отпускала ее на волю. Но однажды, месяца через два после того, как начала ходить в садик, Сашка налил в мою кровать воды. Отопление уже отключили, но тепло еще не было. Мой мучитель в тот день уже провинился, и если бы я пожаловалась на мокрое белье, то его маме вечером бы нажаловались. Несложно заметить, что он маму любит и расстраивается, когда ей высказывает воспитательница за его плохое поведение. Поэтому мужественно легла в мокрую и холодную постель и к концу тихого часа стучала зубами от холода.

Ночью у меня поднялась высокая температура, которая порядком напугала родителей.

– Вот видите, до чего ваш садик довел, – причитала бабуля, решившая в этот вечер подзадержаться в гостях с ночевкой, картинно прижимая руки к груди, едва только за семейным доктором закрылась дверь.

– Так и думала, что ребенка загубите, – продолжила она, доведя маму до слез.

– Ничего серьезного, доктор сказал, что это обыкновенная простуда, – вступил в полемику папа.

Однако эти слова отнюдь не успокоили бабушку.

– А ты хотел бы что-то страшное? – вздернув тонкие брови и отвечая отцу, смотрела при этом на мою маму.

Папа не выдержал и под благовидным предлогом, что уже поздно и ей пора отдыхать, повез бабушку домой.

– Зайчонок, – мама с тревогой смотрела в мои глаза, щупая горячий лоб.

– Может и правда, хватит нам этого садика? – договорила она, едва за отцом с бабушкой захлопнулась дверь.

Я тут же приготовилась разреветься, поэтому мама, узрев закипающие слезы, пошла на попятную.

– Ладно, никто тебя не заберет оттуда, только не плачь, а то еще больше температура поднимется.

Так что спустя две недели я вновь появилась в группе и удивилась изменившемуся поведению детей. Теперь меня не сторонились, со мной играли, и неожиданно слегка полноватый мальчик Олег застенчиво подарил мне цветок. Так как это был первый букет от противоположного пола, то цветочек бережно положила в шкафчик, решив вечером забрать домой. Однако все хорошее перечеркивал один жирный минус – я не видела Сашки, хотя он всегда появлялся самым первым.

– А он заболел, – тут же поведала Лена, заметив, что я выискиваю кого-то глазами.

– Ты его любишь? – прямолинейно задала вопрос. – И я тоже люблю.

Увидев мои воинственно сжатые кулаки, добавила:

– Олега. А он тебе цветок подарил, – горестно добавила, как я решила, моя подруга. Раз на мое не покушается, то можно с ней дружить. Поэтому я подвела ее к своему шкафчику и отдала порядком подвявший цветок.

– Спасибо, – она довольно схватила его и спрятала в карман платья.

– Сашка сказал, что ты нормальная девчонка, раз его не сдала и с тобой можно дружить.

От этих слов я просияла и с нетерпением принялась ожидать выздоровления, как я решила, моего парня. И когда через несколько дней войдя в группу, увидела темные волосы и озорно блестящие синие глаза, сердце радостно затрепетало. Но как оказалось зря. Раньше я хоть постоянно была в центре Сашкиного внимания, мальчик не сводил с меня глаз, готовя очередную пакость, а теперь он совершенно не замечал меня, и я, вопреки воцарившемуся перемирию, почувствовала себя ущемленной.

ГЛАВА 5. Первая потеря.

Несмотря на мои просьбы из садика меня забирали одной из первых. А сегодня я успела вдоволь наиграться, затем с удивлением наблюдала, как уходят последние из детей, и вот остались только мы с Сашкой. Так как нас посадили рядом на стульях в ожидании опаздывающих родителей, то ему, ввиду крайне общительного характера, пришлось заговорить со мной.

– Принцесска, ты прости, что я тебе тогда воды налил и спасибо за то, что не выдала.

Я никому не разрешала себя так называть, научившись вполне неплохо давать кулаком в нос. Но Сашке могла простить все, а уж тем более, когда он извинился!

– Да ладно, я понимаю. Ты ведь из-за мамы?

Он немного посопел, но все-таки ответил:

– Да.

– Тогда и ты меня извини, – пришлось покаяться и мне. Я широко улыбнулась, но едва ответная улыбка начала зарождаться на его лице, как за ним пришла мама.

– Марина Витальевна, ну что же вы опять задерживаетесь, – отнюдь не приветливо набросилась на нее воспитательница. Усталое лицо Сашиной мамы озарилось улыбкой, едва она прижала кинувшегося в ее объятия сына, и стало видно какая она красивая и совсем молодая.

– Лизонька, а ты почему еще здесь? – удивилась женщина и вопросительно посмотрела на воспитательницу.

– Не знаю, я уже по всем телефонам прозвонила. Не отвечают ни отец, ни мать, ни бабушка. Не иначе придется обращаться в милицию, – растерянно добавила Анастасия Игоревна.

Я начала плакать, услышав столь грозное слово, Марина бросилась меня утешать.

– Давайте я Лизу отведу домой. Я у них нянечкой в доме работала, они доверяли мне своего ребенка. Этого будет достаточно, чтобы забрать Лизу?

Воспитательница задумалась, посмотрела на готовящую устроить истерику меня, на надутого Сашу и взволнованную Марину, и решилась

– Хорошо, отведите девочку. Только попросите ее родителей сразу же мне отзвониться.

Получив добро, двинулись в сторону моего дома, благо идти всего несколько минут. Окна не светились, ключей у меня не было, на телефонные звонки Марины никто из родителей не отвечал.

– Марина, – я так называла ее, когда она была моей няней, и это обращение вырвалось у меня и сейчас. Я вопрошающе на нее посмотрела.

– Лиза, можешь называть меня Марина, как и прежде. Я не против.

– Марина, в соседнем доме живет мой крестный, – показала на точь-в- точь такой же дом как у нас, в котором в отличие от моего горел свет.

– Пошли к нему, он наверняка знает, почему дома никого нет.

Она немного посомневалась, но спустя несколько секунд послушно последовала за мной.

– Дядя Игорь, – заорала я, войдя в дом и оказавшись в большом освещенном холле. Сверху послышались торопливые шаги, а я смотрела на Сашу, который ошеломленно осматривался. Ему явно не приходилось видеть такой огромный дом, да и вся обстановка была для мальчика в новинку.

– Лиза, привет, – поприветствовал меня высокий, молодой мужчина, подхватив на руки.

– А это кто с тобой? – удивленно посмотрел на незваных гостей. Затем воспитание родителей-профессоров взяло верх, и он поздоровался, удивленно посмотрев на мальчика и крайне заинтересованно на его мать.

– Добрый вечер, – запинаясь, ответила Марина. – Понимаете, за Лизой почему-то сегодня никто не пришел, и уже хотели вызывать милицию. А я работала недолго у нее няней и поэтому мне разрешили отвести ее домой. Но дело в том, что он закрыт. И на звонки никто не отвечает.

В глазах мужчины поселилась тревога, он набрал номер, но ответа не дождался.  Затем еще один с тем же успехом.

– Иван, я не могу дозвониться до Сергея Владимировича, – услышала имя- отчество отца.

– Срочно отследи, где он находится, я выезжаю, доложишь мне.

– Марина, – обратился он к девушке.

– Я понимаю, что вас наверняка дома ждет муж, – он сделал паузу, вынуждая ее ответить на завуалированный вопрос.

– Нет, у меня нет мужа, – краснея от смущения, призналась Марина.

Несмотря на явную тревогу в глазах мужчины блеснул радостный огонек.

– Тогда, пожалуйста, останьтесь с детьми в моем доме. Лиза, покажи гостевые комнаты, – на ходу отдавая распоряжения, он схватил ключи и выскочил за дверь.

Я преисполненная важностью поручения на миг выкинула тревогу из головы, но, когда оказалась под одеялом в комнате, сердце тревожно забилось. Едва только первая слеза покатилась по щеке, как дверь открылась, и на кровать села Марина.

– Лиза, не плачь, – она приобняла меня и успокаивающе погладила по голове. – Все с твоими родителями будет хорошо.

Незаметно для себя я уснула, а утром, открыв глаза, увидела в комнате бабушку с папой, которые о чем-то негромко разговаривали.

– Папочка, бабуля, – я выпрыгнула из кровати и мигом взобралась на колени отца.

– А где мама? – я тревожно смотрела на его осунувшееся лицо и отводящую глаза бабушку.

– Лиза, не волнуйся. С мамой уже все в порядке, она попала в аварию, но сейчас все хорошо, – словно мантру твердил отец, убеждая то ли себя, то ли меня.

– Лиза, пошли домой, позавтракаем, а завтра сможешь навестить маму в больнице, – присоединилась к разговору бабуля.

– А где Марина и Саша? – растерянно оглядывалась, спускаясь на первый этаж в сопровождении бабули, и нигде не видя женщину с мальчиком.

– Их уже нет. Игорь повез мальчика в садик, а эту няню на работу, – бабуля пождала губы, демонстрируя свое отношения к поступку крестного, и не проявляя к девушке ни капли благодарности за то, что та весь вечер провозилась с ее внучкой.

День провела в гостях у бабули с дедушкой, а вечером за мной приехал отец. В это время мы с дедом были в саду и я, опередив его, бросилась вперед, едва услышала шум подъехавшего автомобиля. И невольно оказалась свидетельницей не предназначенного для моих ушей разговора.

– Любовь, любовью, но пойми, что у тебя никогда не будет наследника.  Лина не сможет больше иметь детей, – бабушка раздраженно высказывала отцу, лицо которого стало восковым и лишь глаза зло горели.

– Мама, замолчи, иначе перестану с тобой общаться.

Бабушка охнула от неожиданности, отец никогда не позволял себе нелестных высказываний в ее адрес, и прижала руку ко рту. И тут они увидели меня, застывшую в дверях.

– Папа, что случилось?

Отец хотел отмахнуться, но я добавила:

– Я уже не маленькая. Скажите мне, – и по очереди обвела взрослых глазами.

У отца поникли плечи, он присел, обнял меня и смотря мне в глаза произнес:

– Мама из-за аварии потеряла ребенка.

Тяжело сглотнул и продолжил:

– Твоего братика не смогли спасти.

У меня молча полились слезы, папа прижался ко мне и мне показалось, что его глаза тоже не были сухими.

А на следующий день в больнице я повела себя как маленький ребенок. Едва увидела маму с загипсованной рукой и повязкой на голове, как со мной случилась истерика. И успокоилась лишь тогда, когда меня вывели из больницы. С той самой поры у меня развилась фобия – боязнь больниц. Я не смогла навещать бабулю, когда она попала туда с гипертонией, не пересилила себя и не пришла к отцу после операции по удалению аппендицита, не проведывала подруг и друзей, когда они находились в больничных покоях.

Моя дружба с Сашей никак не налаживалась, единственный плюс, что времени вместе стали проводить много. Пока мама выздоравливала, меня напросился забирать из сада крестный, который настойчиво набивался подвезти и Марину с Сашкой. По дороге зачастую заезжали в кафе, иногда, получив добро от отца, ходили на мультики. Когда, выписавшись из больницы меня стала забирать мама, дядя Игорь уже не шифруясь ожидал Марину.

ГЛАВА 6. Гимназия.

Как-то подслушала разговор родителей, и едва не завизжала от радости. Близилась школа, а в том, что мне удастся улизнуть от гимназии, я сильно сомневалась. И никакие истерики не помогут. А так как она платная, то Сашке туда дороги нет. И тут я услышала.

– Сереж, мне кажется или правда Игорь серьёзно заинтересовался бывшей няней Лизы?

– Да, дорогая. Скажу по секрету, что скоро будем гулять на свадьбе. Он уже кольцо купил.

–Так это же здорово, – мамин голос звучал радостно.

– Она хорошая девушка. И ему уже давно пора жениться, он ведь твой одноклассник. А как его родители к этому отнеслись?

Я даже детским умом поняла, что мама имеет в виду.  Раиса Владимировна своим высокомерием переплевывала даже мою бабулю. Высокая, красивая женщина с изящной укладкой на голове и пронзительным голосом была доктором медицинских наук и возглавляла собственную клинику в Москве. Отец крестного был мне гораздо симпатичней, он не сюсюкал со мной, а общался как со взрослой.

– Ну что, Елизавета, когда вырастешь приедешь ко мне в Москву учиться?

В Москве несколько раз была, она мне нравилась, поэтому всегда согласно кивала.  Бабуля поведала, что он ректор одного из столичных университетов, поэтому с моим будущим обучением проблем не возникнет.

И потихоньку добавляла, чтобы я не услышала:

– Лишь бы дожил до твоего поступления, а то с такой стервой это весьма проблематично.

Вот уж точно, что в чужом глазу соринку видим, бабуля отнюдь не считала, что лишь немного отстает в плане характера от Раисы Владимировны. И вполне возможно, что это я ей по-родственному льстила, а на самом деле дело обстоит по- другому.

Так что проблема в женитьбе крестного была, а с учетом того, что он единственный сын, то и весьма существенная. Как бы там не было, но в итоге у дяди Игоря получилось настоять на своем, и уже через несколько месяцев я крутилась возле Марины, наряженной в обалденно красивое свадебное платье. Отец с крестным дружили едва ли не с первого класса, сейчас у них хоть и был у каждого свой бизнес, но их дружбе это не мешало. Поэтому и дома они купили рядом, а за то время пока дядя Игорь ухаживал за Мариной, мама с ней успела крепко подружиться. Поэтому жених невесту забирал из нашего дома, Сашка крутился во дворе, и я планировала к нему присоединиться. Меня несколько отвлек визажист, я с завистью смотрела как он колдует над лицами мамы и Марины, мечтая скорее вырасти.

Женщины, решив, что раз тихо значит меня нет рядом, завели откровенный разговор.

– Марина, а ты была замужем за отцом Саши?

Марина недолго помолчала, а затем ответила:

– Нет, не была.

Тут моя мама от возмущения подскочила, вызвав встревоженный возглас заслушавшейся визажистки, которая едва не ткнула кисточкой в глаз.

– Ты ведь совсем девчонкой была, когда забеременела. Тебе хоть восемнадцать было?

Марина нехотя ответила:

– Он ничего не знал ни про мой возраст, ни про меня саму. И у нас была единственная встреча. Только ты не подумай, я не была распущенной девицей.

Она немного помолчала, а затем добавила:

– Он был первым и единственным до Игоря. И это я вела себя так, что у него не возникло и мысли о том, что для меня все впервые..

Тут со двора донёсся шум подъезжающих машин, и я поскакала наблюдать за событиями. Из этого разговора я тогда немного поняла, но хорошо его запомнила, чтобы вспомнить через несколько лет.

Через год мы с Самойловым, одетые в форму лучшей гимназии города, отправились в первый класс.  По просьбе родителей нас посадили за одну парту, но в конце четверти он на правах любимчика учительницы пересел от меня к другу. Наибольшей радостью в школьной жизни для меня стала совместная дорога в школу и домой. Поначалу нас отвозил водитель или отца, или крестного, но Сашке это не нравилось. Поэтому, когда он выпросил у Марины разрешения ходить в школу самостоятельно, то, само собой, я резко разлюбила автомобили и присоединилась к нему.

– Лиза, это мальчик должен носить портфель девочки, а никак не наоборот, – в который раз пыталась достучаться до моего самолюбия мама. Но Сашку я любила гораздо сильнее, чем себя, поэтому не переставала таскать его портфель. Правда, до той поры пока об этом не узнал крестный и не поговорил с ним по-мужски. Сашка его хоть и не называл отцом, но уважал и прислушивался к его мнению.

И однажды наши пешие прогулки едва не обернулись бедой. После занятий выскочила на крыльцо и осмотрелась в растерянности. Последним уроком была физкультура, и я из-за того, что пришлось долго искать кроссовок, который оказался на другой стороне раздевалки, замешкалась. Чуть не расплакалась, не увидев во дворе темных волос и ярко-красной куртки Найк.

– Сашка, – не особо рассчитывая на удачу, позвала одноклассника.

– Антонова, чего кричишь. Я здесь, – раздался его голос, и он крепко схватил меня за руку.

– Пошли быстрее, Принцесска,– командовал мальчик, – в приставку поиграть хочу.

Я тоже не против присоединиться к игре, приставку неделю назад подарил крестный на наш день рождения. Да, родились мы, оказывается, в один день и в одном роддоме, как выяснили наши мамы, только он на три часа раньше. По какой- то неведомой причине трехчасовая разница показалась Сашке настолько огромной, что он считает себя вправе считать меня мелкой.

Но сейчас не до выяснений, раз приставка на двоих, то и я пойду к нему. Радостно поскакала рядом, попутно выясняя, понял ли он сегодняшнюю тему по математике, которая давалась мне с трудом.

– Легкотня, – сообщил Самойлов. – Я тебе помогу.

Так, переговариваясь о школьных событиях, дошли до аллеи, где нам перегородили путь трое подростков лет тринадцати-четырнадцати.

– Слышь, мелюзга-гимназисты, гоните телефоны. Наверняка предки вам их купили.

Я покорно вытащила из кармана куртки телефон, а Сашка не торопился делиться.

– А что, если не дам? – под испуганный мой вздох смело поинтересовался у мальчишек.

– Саш, отдай им его, пожалуйста, – чуть не плача упрашивала упертого друга.

– Вот видишь, мелкая соображает, – по всей видимости главный среди них мальчишка довольно крутил в руках мой телефон, попутно шмыгая сопливым носом.

– Ну так что, долго тебя еще ждать? – парень протянул руку в полной уверенности, что ожидать от восьмилетнего ребенка сюрпризов не стоит. Однако Сашка ударил его по протянутой руке, стукнул кулаком в живот и, схватив меня за руку, попытался убежать. Вполне возможно, что это ему удалось, не имей он прицепа в моем лице. Пока сообразила, что надо бежать со всех ног, на Сашку набросились пришедшие в себя от подобной наглости друзья пострадавшего приятеля. Тот, ойкая, сидел на земле и прижимал руку к животу. Спустя считанные секунды уже Самойлов лежал на земле, и его озлобленно пинали ногами. Я испуганно заорала во всю мощь легких, и на наше счастье подбежал молодой человек.

– Это что вы здесь делаете! Прекратите немедленно, – парень растолкал пацанов и попытался удержать их за руки. Мальчишки бросились наутек, а Сашка тихо стонал, и из его головы текла кровь. Я испуганно вытирала ладошкой лицо мальчика и ревела в голос, умоляя, чтобы он не умирал.

Подъехавшие врачи скорой не смогли отлепить меня от друга, и врач, оставив бесполезное занятие, разрешил забраться в машину вместе с Сашкой. Услышав в их разговоре, что у него возможно сотрясение, я вновь принялась завывать.

– Девочка, соберись, если хочешь помочь другу, – приказала мне уставшая женщина с добрыми глазами.

– Ты можешь сообщить о случившемся его родителям?

Отрицательно помотала головой, вспомнив, что лишилась телефона. Но он же есть у Сашки, тут же сообразила я.

– Да, смогу, он не отдал телефон.

Не отпуская Сашкиной руки, полезла в его рюкзак. Понимая, что сейчас не время для слез набрала сначала крестного, а затем Марину. Забыв про фобию, спотыкаясь спешила за каталкой, на которой везли бледного друга. В смотровую меня не пустили, через несколько минут раздался звонок от дяди Игоря и спустя несколько минут он нашел меня и поднял на руки с пола, на котором я, оказывается, сидела. В больничном коридоре появилась испуганная и заплаканная Марина, и в это же время вышедший врач сообщил, что с мальчиком все в порядке. Тут и объявилась моя фобия, волна панического ужаса отправила меня в истерику. Подскочившая медсестра ввела успокоительное, и очнулась я уже в своей комнате.

Хорошо, что подозрение о сотрясении не подтвердилось, однако Сашке наложили несколько швов, при взгляде на которые у меня сжималось сердце. Дядя Игорь и Марина долго пытались убедить Самойлова, что ни одна вещь не стоит того, чтобы рисковать жизнью. Итогом бесед стало желание записаться на карате.

С тоской и долей страха смотрела на купленное после долгих уговоров кимоно. О да, у меня получилось убедить родителей в том, что горю неистовым желанием заниматься борьбой, осталось в этом же уверовать самой. На самом деле я еще та трусиха, нет никакого желания не бить кого-то, не тем паче чтобы били меня. Хотя нет, стукнуть так и подмывает одного мальчишку, из-за которого мне предстоит заняться тем, что не снилось в самом жутком кошмаре. В том, что именно кошмар меня и ожидает убедилась, когда нас ненадолго пустили посмотреть на занятие.

Но вот час Х настал. В сопровождении родителей стоим в холле спортивного комплекса. От страха не знаю куда деть глаза, и обводя стены, совершенно случайно натыкаюсь на объявление о наборе детей в студию современного танца. Вот туда бы я пошла, но, только если время занятий совпадет с Сашкиным расписанием. Крупно повезло, наши тренировки можно подобрать. Больше всех от смены моих предпочтений возликовал папа.  Не представляю, каких усилий стоило маме получить от него согласие на то, чтобы обожаемая белокурая принцесса-дочурка стала карате-девочкой.  Отец, чтобы у меня ни в коем случае не возникло соблазна передумать, передал кимоно в дар заведению, и мы отправились покупать гимнастический купальник и юбку.

ГЛАВА 7. Первые чувства.

– Сашка, – громко кричу, зовя друга в школу, стоя во дворе дома под его окном. Даже бабушка сдалась к моим тринадцати годам доказывать, что это мальчик должен заходить по утрам за девочкой, но никак не наоборот, безнадежно махнув в мою сторону рукой. Спустя минуту вальяжно вышел Самойлов. Сердце привычно сделало кульбит при виде объекта обожания. Если лет до десяти мы словно соревнуясь попеременно обгоняли другу друга в росте, то теперь эту планку без вариантов отвоевал парень. Уже очевидно, что я пошла в маму, и не вырасти мне выше ста шестидесяти. Жаль, я мечтала стать высокой, длинноногой моделью, фото которой мелькает повсюду. Может и Сашка тогда разглядел во мне не просто соседку, а симпатичную девушку. А вот за него агентства, несомненно, сошлись бы в ожесточенной борьбе. Уже сейчас выше всех одноклассников, с широкими плечами, очаровательной улыбкой и выразительными синими глазами. И еще эти ямочки на щеках, вот почему у меня даже намека на них не имеется!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.