Алёна Май
Сейчас или никогда

Дисклеймер:

Основано на реальных событиях. Имена персонажей изменены или являются вымышленными, а любое совпадение с реально живущими и жившими людьми – случайно.

Погружаемся мы в брачную рутину…

Заботы в миг съедают время всё.

Спустя года, видим печальную картину,

Как на себя забили мы давно.

И просыпаясь, больше нет улыбки,

Родные лица вовсе как враги.

Чтобы не сделали, одни ошибки

И от отчаяния сжимаем кулаки.

Диковинная птичка в клетке бьётся,

В попытке вырваться быстрей на волю.

Так и у нас в груди сердечко рвётся

Заполучить скорей заветную свободу.

Кузьмина Дарья

Глава 1.

– Сколько мне ещё ждать от тебя результата?! – закричала женщина, подошедшая к столу Карины. – Сколько ещё ты будешь тянуть время? Эта заявка должна быть закрыта уже неделю как!

Карина уже даже не обращала внимания на подобные выпады в свой адрес. Оскорбления и недовольства прилетали каждый день, и каждый день её начальница кричала, что есть сил, по делу и без.

– Ты меня игнорируешь?! Я жду ответа!

– Я вам уже не раз сообщала, что директор не подписал документы, и я не могу отправить их в обработку. Может быть, вы пойдёте и покричите на него?

От такого ответа собеседница потеряла дар речи и начала нервно глотать ртом воздух.

– Я только что от него. У нас проблемы из-за тебя! Потому что ты не провела заявку вовремя!

– Светлана Константиновна, вы знаете, как проходит процедура подачи заявок, я не могу ускорить этот процесс, – спокойным, но слегка возмущенным тоном продолжила Карина.

– Вот теперь и объясняй ему лично, что он не прав. Вперёд и с песней!

Начальница швырнула на стол подчинённой стопку документов и, развернувшись, удалилась к себе в кабинет.

Делать нечего. Тяжело вздохнув, Карина проверила ещё раз документы, что Светлана «оставила» у неё на столе, рассортировала их по папкам и направилась к директору.

Длинный коридор, пыльная ковровая дорожка уже далеко не красного цвета на полу, обшарпанные двери по бокам. Картина достаточно унылая, чтобы в очередной раз задуматься, почему она вообще здесь работает и терпит это неуважение.

«Господи, как меня это всё уже достало», – пронеслось в голове моей подруги.

Работа Карины казалась ничем иным, как змеиным логовом. Каждый день сопровождало ощущение, будто её медленно душат, чтобы затем проглотить всю без остатка. В очередной раз меняя место работы, она надеялась на лучшее, мол, надо только постараться, но нет. Старания девушки никто не замечал, а её квалификацию втаптывали в грязь. Вот и мучил подругу вопрос: либо она себя настолько не уважает, либо сошла с ума, и ей всё это лишь кажется.

Вот и кабинет руководителя. Если бы девушка попала в фэнтези, то вокруг этой коричневой двери точно бы витала черная аура, которая оплетала бы толстым слоем коридор. Карина неуверенно постучалась и, дождавшись разрешения, зашла.

Директор в этот момент стоял около окна и курил. Кабинет пропитался сигаретным дымом настолько сильно, что проще было всё сжечь, чем вывести этот запах. Не посмотрев на Карину, тучный мужчина, в скучном сером костюме, с абсолютно неподходящим сюда зеленым галстуком, потушил сигарету.

– Пётр Сергеевич, вызывали?

– Савельева, вы опять за своё? – дойдя до рабочего стола, директор сел в кресло, не предложив Карине сесть.

– О чём именно идёт речь?

– А то вы не знаете? – директор вскинул брови. – Почему клиенты приходят ко мне лично? Вы же знаете правила! Вы должны эти вопросы решать самостоятельно!

– Пётр Сергеевич, по должностной инструкции я не могу решать данные вопросы самостоятельно, потому что мне нужна ваша подпись. Вы не подписали заявку, я не отправила в работу. Сроки исполнения по договору прошли, клиент пришёл разбираться…

– Стоп-стоп! Мне не нужны сейчас твои оправдания тут! – директор повысил голос, от которого веяло пренебрежением.

Карина напряглась. Нагоняи случались часто, но в данный момент ей стало максимально некомфортно. Тяжело было терпеть такое отношение, но приходилось молчать. Городок их небольшой, поэтому работы, которая бы хоть как-то более-менее оплачивалась днём с огнём не сыскать. Ей нужны это место и эти деньги. Невзирая на то, что она ни разу не брала отпуск за последние три года.

– Ты… отправила… клиента… ко мне! Зачем?! – Пётр Сергеевич уже заметно срывался на крик, что Карина невольно вздрагивала. Казалось, в следующую секунду он швырнёт в неё пепельницу.

– Потому что заявка ушла к вам на подпись…

– Ваше дело: принимать их и ждать моего решения. И не пускать ко мне никого. Вы же знаете, что там срок вышел. Что я должен ему сказать?! Мне придётся теперь её провести, а что мы с этого получим? Ничего. Это нищий дед, с него нечего взять. Всё. Пиши заявление, и чтобы я тебя не видел, – громогласно заявил директор так, что, наверное, слышал весь офис. – И позови мне Светлану. Совсем уже распоясались!

Карина вылетела из кабинета. Документы, что она должна была ему отдать, так и остались в руках. В висках пульсировало, накатила тошнота, в глазах начали собираться слёзы. Вот он, этот момент, которого она так боялась. И хоть подруга готова была заплакать, но взяла себя в руки и почувствовала, как в груди поднимается злость.

«Да и катись ты к чёрту, старый хрен!» – пронеслось в её голове. Она распрямила плечи, смахнула слёзы и уверенно зашагала к своему рабочему месту.

Кувшин эмоций переполнился, волнами выплескивая из себя содержимое. Заявление на увольнение она написано так быстро и яростно, насколько возможно. Карина подошла к начальнице и молча положила его на стол вместе с остальными документами.

– Что это? – Светлана Константиновна с недоумением посмотрела на Карину. Тоненькие нарисованные бровки начальницы поползли вверх.

– То, чего вы так давно хотели. Пётр Сергеевич сказал писать заявление, а вас вызывает к себе.

– Как… так… – женщина не смогла подобрать слов, а Карина, тем временем, забрав свои вещи, покинула офис. Светлана Константиновна продолжала кричать ей вслед: – Погоди! Что там произошло?!

Моя подруга ощутила неописуемое облегчение. Она этого ждала всем сердцем. Этого момента. Свободы, которая и пугала, и приятно волновала одновременно. Она держалась за это место достаточно долго. Настолько, что начала ненавидеть.

Карина нащупала в сумке телефон и набрала мой номер.

– Алло, привет! А меня уволили, прикинь!

***

– Погоди, погоди… уволили? – звонок Карины был обычным явлением, но такие новости услышишь нечасто. – Подожди минутку.

Разговор застал меня в момент выхода из офиса, я собиралась идти к метро. Дождь застал меня врасплох, а зонта у меня не было. Пришлось спрятаться под кроной ближайшего дерева, чтобы выслушать Карину под шум падающих капель и гул города.

– Алина, ну что ты там? Мне нужно поговорить, – раздалось на другом конце.

– Да всё! Нашла. Рассказывай. Тут дождь льёт, не очень удобно.

– Я быстро. Да нечего особо рассказывать. Знаешь же систему нашу… Короче, ситуация… Пришёл абонент, подал заявку на подключение, а по срокам – у нас есть месяц, чтобы её провести и выдать ему разрешение. Ну месяц пролетел, а директор так и не подписал. Он так часто делает. Людям надо быстрее, они приходят, деньги ему суют, и он – такой ангел – решает все их проблемы. Либо вне очереди заявки оформляем, как шабашка…

– Ага… Продолжай… – мимо меня проходили толпы людей, приходилось то и дело выходить из укрытия, и продвигаться дальше к метро, прячась под новым деревом, чтобы не сталкиваться с ними.

– Ну и короче, пришёл к нам дед. А он уже не первый раз ходит. Денег у него нет, вот директор и не хотел его подключать, а он ходит ко мне и ходит. Ходит и ходит. Ну а я что? Сказала, что заявка на подписи у руководства, а информации предоставить пока никакой не могу… Ну, короче, узнал он его рабочие часы и пришёл на приём. А я крайняя оказалась… Уж не знаю, о чём они там говорили, но, в общем, вызвал меня начальник на ковёр, наорал и сказал писать заявление.

– Я поражаюсь с каждой твоей истории про работу… И что? Что будешь делать? В целом, оно и к лучшему. Ты там вообще не отдыхала!

Я прокрутила в голове добрую дюжину «весёлых» рассказов Карины про её работу и жизнь после переезда. Наверное, ни дня не проходило без звонка. Мы вместе учились в одном университете и жили в одной комнате в общежитии, пока Карина не вышла замуж, а затем не переехала на побережье поближе к родителям её мужа.

– Да не знаю… Я ушла оттуда. Завтра будь что будет. Я написала на увольнение через две недели, как положено, а там уже разберёмся. Начальница дар речи потеряла, когда я ей заявление притащила!

– Она, видимо, думала, что ваш главный поорёт только. Весело у тебя там, конечно, Карин. А я вот с работы иду, тоже все достали уже. Столько пафоса, а толку – ноль!

– Нам пора обеим менять работу. Слушай, может я какая-то не такая? Как работу сейчас искать? Тут нет работы… Но я больше уже туда не вернусь. Не могу…

– Не переживай. Первый раз что ли? Разберёшься как-нибудь. Давиду говорила?

– Нет, не говорила пока. Дома скажу. Не уверена, что он меня поддержит. Ты ещё на улице? Сильно дождь так шумит.

– Да. Почти до метро дошла. Давай позже или завтра созвонимся.

–Да. Хорошо! Не теряйся. Тоже… пойду…

– Целую.

Я положила трубку, поёжилась от дождливой погоды и двинулась к метро. История Карины сильно меня не ошеломила. Иногда нам казалось, что это какое-то проклятье. Я тоже не могла похвастаться своими достижениями в выборе работы. Каждое новое место обещало быть лучше предыдущего, но на деле оказывалось такой же «шаражкиной конторой», как и многие другие: задержки зарплат, пустые обещания, переработки, бесконечная война с несговорчивым начальством. Но в моём случае сменить работу было проще – Москва предоставляла больше возможностей.

Путь домой был отнюдь не близким. Метро, электричка, маршрутка. Дорога отнимала много времени, но это время стало глотком воздуха для меня. Дома ждали муж и дочь. За время декрета мои нервы изрядно потрепались, поэтому выход на работу помог не сойти с ума окончательно.

Автобус медленно двигался в пробке, было душно, а характерный запах общественного транспорта резко обострил обонятельные рецепторы. Вспомнила нашу первую встречу с Кариной. Первый курс. Линейка. Сразу заметила её в толпе: черные длинные волосы, сияющая улыбка, подтянутая фигура, аккуратные черты лица. Нам выдали зачётки, а потом оказалось, что жить будем в одной комнате в общежитии. Воспоминания об университетских годах всегда теплом разливались по телу. Карина как-то призналась, что в нашу первую встречу я была очень навязчива и без конца говорила о чём-то.

Моя особенность – много говорить в стрессовых ситуациях, лишь бы не сидеть в неловкой тишине.

«Да уж. Сейчас тишина – на вес золота! – подумала, вспоминая дочь, которая не умолкала ни на секунду. – Это мне, видимо, расплата за всю мою болтовню…»

Найдя в сумке наушники, включила любимую музыку и погрузилась в дрёму – единственный способ справиться с накатывающей тошнотой, которая всегда преследовала меня в общественном транспорте.

Домой идти совсем не хотелось, как и опять завтра ехать в Москву. Голова разболелась, и моим единственным желанием было – быстрее лечь спать. Начальство принципиально относилось к работе непосредственно в офисе, и мне приходилось это терпеть, но не всегда получалось, ибо организм не железный. Раз через два дочь приносила из детского сада какой-нибудь вирус, который я хватала, как горячий пирожок на вокзале в семь утра. И со всем прекрасным набором симптомов ОРВИ, прикованная к компьютеру, старалась не умереть раньше времени от переутомления.

– Ма-а-мочка! – моя маленькая кудрявая девчонка, с такими же русыми волосами, как у меня в детстве, радостно встречала в дверях квартиры.

– Привет, моё солнышко, я вернулась с работы. Как у тебя прошёл день?

– Хорошо. Я сегодня была королевой динозавров, а папа купил мне мороженое!

Я крепко обняла дочь. Маленькие дети для матерей могут быть как лучом света в тёмном царстве, так и огнём в преисподней. Многим тяжело даются их истерики и проявление характера. К сожалению, совершенно не могу похвастаться званием «идеальная мать», потому что сама только учусь быть взрослой и справляться со своими эмоциями, а чужие вообще даются с трудом. Дети выливают их столько, что порой накатывает чувство, что тебя больше нет. Ты сосуд. А сосудом мне быть не хочется. Мне нужна свобода. Я безусловно радовалась, когда Вероника радостно встречала меня после работы, но эта радость обычно длилась недолго, так как ресурс к вечеру уже был исчерпан.

– Чего застряли в дверях? Иди быстрее есть, а то уже всё остыло, а мы тебя ждём! – послышался голос мужа с кухни.

– Иду-иду. Мы тут обнимаемся вообще-то, – уставшая после работы и дороги, я почти прорычала в ответ, переоделась в домашнее и прошла на кухню.

За столом меня ждала остывшая котлета и овощной салат. Муж не спеша потягивал бутылку пива, в домашних шортах и майке. Волосы заметно отросли и требовали стрижки, щетина отросла слишком сильно и уже не походила на его привычную бороду. Андрей сам себя стриг и брил, не желая тратить деньги на получасовое «удовольствие» посидеть в кресле у барбера. Несколько лет он оттачивал своё мастерство и неплохо справлялся. Иногда просил помочь мне с затылком.

Я потеребила мужа по волосам.

– Кажется, тебе пора подстричься.

– Сегодня не хочу. Устал.

– А мне пиво есть?

– В холодильнике, – отозвался Андрей.

Мы устроились за столом и принялись ужинать. Тишину нарушал лишь звон столовых приборов о фарфор тарелок. Вероника, как обычно, баловалась и от её мельтешения невозможно было собрать мысли в кучу, а её звонкий голос вызывал лишь головную боль. Я старалась сдерживаться, но у меня это плохо получалось. Андрей осуждающе поглядывал в мою сторону. Когда дочь закончила, я отправила её в комнату смотреть мультфильм, чтобы и поделиться с мужем новостями.

– Карина звонила сегодня. Говорит, уволили её, – далее проследовал пересказ нашего недавнего разговора.

– Ну что я могу сказать? Херово. Пора ей валить всё равно было оттуда.

– Ну я ей так и сказала, сколько можно. Столько дичи на одного человека – перебор.

– Ну я не удивлён, что это происходит именно с Кариной. Если бы ты назвала другое имя, то я бы удивился!

– Да уж, милый, ты умеешь поддержать! – мы оба рассмеялись. – И хватит цепляться к моим подругам. Я твоих друзей не комментирую.

Я скрестила руки на груди и зло посмотрела на Андрея.

– Не рассказывай мне тогда о них, если не хочешь знать моё мнение, – Андрей встал из-за стола. Наш разговор ему явно не нравился. Он всегда так делал: вставал и уходил, стоило мне только начать о чем-то рассказывать. —Ладно, я спать пошёл, и ты иди. А то опять с утра не встанешь вовремя и будешь возмущаться, что я тебя как-то не так бужу.

– Ой, ну не надо тут. Я в душ ещё пойду.

– Всё. Убери со стола, – Андрей вышел из кухни. – Вероника, спать пора, выключаю мультики.

– Папа, ну можно ещё? Нет! Папа! Не выключай! Я не хочу спать!

Далее произошла стандартная ситуация: Андрей выключил свет и лёг спать. Вероника рыдала из-за того, что ей не дали досмотреть любимый мультик, а я про себя костерила мужа, что тот делал всё слишком резко, одновременно пытаясь успокоить дочь. Так устала от всего этого, что моего терпения хватало минут на пять, и потом мой голос перешёл на крик. Андрей наорал на меня за то, что я обижаю ребёнка, и так повторялось по кругу, пока все не замолчали. К этому моменту сил даже мыться не осталось.

***

Солнце уже скрывалось за горизонтом, когда Карина добралась до дома. Она переминалась с ноги на ногу перед калиткой, не решаюсь войти. Они с Давидом переехали на побережье Черного моря после окончания университета и, за неимением собственного жилья, поселились в доме родителей мужа. Карина пролила немало слез, не желая менять привычную жизнь, оставлять университетских друзей, снова искать работу, но свёкры рисовали картинку идеальной жизни, и, в конце концов, она ничего не смогла противопоставить их аргументам.

Первое время все действительно шло неплохо. Весь второй этаж дома отдали в их пользование, с родственниками Давида они даже почти и не пересекались. Работу ей предложили, но ожидания не оправдались, поэтому Карина довольно быстро уволилась и стала заниматься поисками работы самостоятельно. Мужу её также не сильно-то и помогли, но на «родной земле» и под родительским крылом уверенность росла в Давиде не по дням, а по часам. Ведь зачем напрягаться, если мама или папа прикроют? Карина такой «заботой» похвастаться не могла. Ей пришлось изрядно поработать локтями, поднимаясь по карьерной лестнице, не полагаясь ни на кого, каждый раз будто доказывая, что она достойна быть частью этой «прекрасной» семьи.

Год, два, три… ничего не менялось. Карина всё больше и больше погружалась в этот омут отчаяния, толком не понимая, что происходит с её жизнью. Но родители Карины воспитали дочь с чёткой установкой, что раз уж завёл семью, надо сохранять брак максимально долго, даже если сохранять там уже и нечего.

«Как же хорошо, что у них нет детей…» – думала я каждый раз после разговора с подругой. Атмосфера в её доме не располагала к тому, чтобы завести их. Вспоминая своё состояние первые полгода после рождения дочки и то, как сильно нуждалась в поддержке окружающих, я понимала, что для Карины сейчас это был бы ад на земле.

Прямо сейчас подруге надо зайти в дом и сообщить о том, что она потеряла работу, что её уволили, что она опять не справилась. На самом деле, она была искренне счастлива, что ей больше не придётся возвращаться в это злачное место, натянуто улыбаться нервным клиентам, общаться с неадекватными коллегами. Но осознание того, что сейчас на неё выльется ушат помоев со стороны мужа или – не дай Бог! – свекрови, вгонял в ужас, ведь она никогда не будет достойна её «сыночка», даже если станет президентом. При этом выдающимися достижениями в развитии карьеры Давид, конечно же, похвастаться не мог, хорошо устроившись в родительском гнёздышке.

Это бесило подругу ещё больше.

Переминаясь перед дверью дома, Карина опять подловила себя на мысли, что она в ловушке. Что так она жить не должна. Но потерянного не воротишь. Пора принять это как факт.

Зайдя внутрь, необходимо было миновать кухню и гостиную, дальше – спальню родителей и ванную комнату. Быстрый и незаметный рывок в свой уединённый уголок сделать, конечно же, не получилось: перед телевизором в гостиной сидел отец мужа.

– Добрый вечер, Артур Григорьевич.

– Угу. Добрый, – не отрываясь от телевизора, бросил мужчина Карине.

Мужа и свекрови на первом этаже не было, поэтому она сразу двинулась на второй. Поднимаясь по лестнице, заметила свет наверху. Из санузла вышла свекровь.

– Добрый вечер.

– Добрый-добрый. Я тут зашла стирку запустить, разбери уже вещи, а то всё валяется неделями, не пойми как, в чём Давид вообще ходит у тебя?!

«В чём Давид ходит… Давид что, пятилетний ребёнок? Не может сам себе вещи постирать?!» – подумала Карина, но свекрови ответила совершенно другое:

– Да-да, разберу на выходных. Времени не было.

– Ой, у тебя никогда времени нет, уработалась вся, я смотрю.

Карина промолчала, борясь с желанием послать свекровь куда подальше.

– Разбери сегодня. Не могу на это смотреть в своем доме! – унося тазик с постиранными вещами, свекровь что-то бухтела себе под нос, но Карина её совершенно не слушала.

Свекровь никогда не стеснялась указывать ей на то, что она здесь чужая. Карина не раз просила мужа переехать на квартиру, и они даже смогли это осуществить, но ненадолго: начался летний сезон, и было принято решение вернуться, а квартиру сдавать отдыхающим.

Пройдя в спальню, подруга и там не обнаружила мужа. С облегчением вздохнув, она упала лицом в подушку прямо в одежде.

«Ну хоть десять минут полежу…» – пронеслось в голове девушки, и её окутал сон.

– …ммм… ммм…

Прошло какое-то время, прежде чем сознание начало возвращаться. Запах алкоголя, сигарет, холодные руки под рубашкой. Карина поспешила открыть глаза, испугавшись, но увидела мужа.

– Господи, Давид, ты меня напугал! – Карина села на кровати, отталкивая мужа и убирая волосы с лица.

Её всегда поражало то, насколько Давид не похож на мать. Марина Михайловна обладала крупными чертами лица, курносым носом, кожа её была очень неровная, и в целом, её сложно было назвать привлекательной. Карина даже радовалась, что её муж унаследовал внешность отца. Они были как две капли воды похожи – худоватое лицо, нос с горбинкой, сдвинутые массивные брови, острый подбородок. Отличие было лишь в густоте шевелюры: волосы Давида были густыми и немного вились, в то время как его отец уже давно облысел и поседел. Волосы были его гордостью, он каждый день тщательно мыл голову и укладывал их феном.

– Да ладно тебе, как будто первый раз, – от мужа разило алкоголем, видимо, где-то гулял.

– Ты где был? Я думала, ты дома, но уснула, стоило коснуться подушки.

– Да с пацанами катались по городу, ничего такого, – Давид не останавливал попытки соблазнить жену, пытаясь её поцеловать туда, куда дотянется.

– Да погоди же ты, дай в себя прийти, даже не раздевалась с работы, устала как собака… – закусив губу, подруга вспомнила: муж ещё не в курсе, что работы у неё больше нет. – Мне с тобой надо серьёзно поговорить.

– Давай не сейчас, такое настроение игривое у меня… – мужчина повалил жену на кровать и начал расстёгивать пуговицы на её рубашке.

Карину такой расклад не устраивал, и она всячески пыталась его оттолкнуть, и у неё это получилось.

– Давид, послушай меня! Мне сейчас не до секса, серьёзно! Мало того, что я спала, так ещё и ты со своим перегаром!

Карина вскочила с кровати и гневно посмотрела на мужа. От напряжения на её лбу выступили морщины, а кулаки непроизвольно сжались до побеления.

– Я так понимаю, разговаривать с тобой сейчас бесполезно? Ты слишком пьян?

– Карина, ты чего бешеная такая? Мне что, нельзя было с пацанами… погулять? – он говорил заторможенно, пытаясь сформулировать свою претензию. – Ты вон… сидишь до ночи на работе… – Давида шатало даже когда он сидел. – Мне теперь что, как пёс ждать тебя у калитки?!

– Дав… да причём тут это вообще. В любом случае, можешь больше не беспокоиться о моей работе, так как у меня её больше нет!

Она сказала это. Прямо ему в лицо. Карина так разнервничалась на этих словах, что дыхание сбилось. Она смотрела мужу прямо в глаза, а Давид смотрел куда-то сквозь неё.

– Чт… В смысле? – он словно не понял её, свел брови и скривил губы.

«И чего я ожидала, заводя этот разговор при таком его состоянии», – пронеслось в голове Карины, но она всё равно продолжила.

– Меня уволили.

– Уволили? – губы Давида скривились в довольной ухмылке. – Из твоей ЖКХ-шной шаражки?

– Да. Из моей ЖКХ-шной шаражки.

– Не удивлён, – он встал с кровати, пошатнулся, разводя руками. – Иди, ищи новую работу, не дома же тебе сидеть.

– Я пока не хочу… Не знаю… Я устала, Давид. Хочу отдохнуть. Ты же видел…

– Ой, то, что с тобой люди работать не могут – это и ежу понятно, – он взмахнул рукой так, что Карина дрогнула, но он этого не заметил. – С твоим-то характером.

Давид заплетающимся шагом дошёл до комода, на котором стояла начатая бутылка пива, и после того, как отхлебнул из неё, стал озираться по сторонам, словно ищет что-то.

– Ты слушаешь меня?

– Что? А ты не закончила?

Лицо его не отражало никаких эмоций. Бутылка в руках Давида вызывала больший интерес, чем слова жены. Карину злило всё, что говорил муж. Уровень агрессии и желание стукнуть его чем-нибудь повышались с каждым мгновением. Ей хотелось накинуться на него, и дать увесистую пощечину, или разбить эту бутылку о голову мужа, но она сдержалась и лишь обреченно и громко ругнулась.

– Что вы там разорались? Весь дом перебудите! – голос матери Давида послышался с первого этажа.

– Ой, да что там рассказывать… работать не умеешь, вот и скачешь от одной к другой. Нет бы уже сесть и делом заняться. А куда ты пойдёшь потом, ты думала? Или тут у нас красная дорожка постелена и выбирай – не хочу?

– А я тебя не заставляла сюда переезжать! Ты говорил, что тут будет хорошая работа! А в итоге что? Оба сидим по каким-то подвалам!

– Да ты просто неблагодарная дура! Вечно тебе всё не нравится.

– Ты просто не представляешь… – она сжала зубы, глаза застилали слёзы. – Я тебя просто ненавижу!

Карина больше не могла выносить этот разговор, поэтому развернулась и побежала прочь по лестнице.

– Ну и катись! – крикнул ей вслед муж.

Проходя мимо входной двери, подруга заметила торчащую пачку сигарет в толстовке мужа и забрала её с собой.

***

Все уснули. Кроме меня. Я, как обычно, листала ленты соцсетей и проверяла сообщения, на которые ещё не успела ответить. Залипание в телефон вроде как успокаивало, но на самом деле имело лишь краткосрочный эффект. В попытке отстраниться от семьи, я часами гуляла на просторах Интернет, общаясь со знакомыми и подругами. Все мои эмоции и энергия уходили в телефон так, что не оставалось ничего для реальной жизни. Я это понимала, но сделать ничего пока не могла. И не хотела. В какой-то момент мне показалось, что голова ненароком взорвётся от обилия информации и общения, ведь искренне считала себя интровертом.

Общение с людьми забирает у интровертов энергию, в то время как экстравертам, наоборот, необходимо общаться, чтобы чувствовать себя живыми. Бывают такие дни, когда вообще не хочется никакого общения. Испытываешь полное опустошение. В такие моменты хочется тотального одиночества, уйти в себя и немного передохнуть.

Работа моя была неотделима от общения с людьми. Ежедневные совещания по два часа, личное общение, зум-конференции для решения текущих проблем, руководитель без конца спрашивал, как идет работа, и я каждый раз отвечала ему одно и то же, ибо его сообщения меня только отвлекали. Работа мне и нравилась, и убивала одновременно, а дома ещё ждала семья. И всё же это было лучше, чем сидеть дома с ребёнком в декрете.

Я не настолько была зависима от одиночества, как может показаться из сказанного выше, но давать себе передышку – скорее необходимость, а не прихоть.

Ночь. И вроде устала, хочется спать, но нет. Сжимаю в руках телефон и сканирую соцсети, общаясь с подругами. Одна поругалась с мужем, другая пошла в очередной марафон по похудению, третья купила себе новое платье, а Карина… Карина после телефонного разговора не написала ни слова.

«Спит уже, наверное».

Погасив экран, я попыталась улечься, но то дочь закинет ногу на голову, то муж начинал храпеть, и постель уже не такая прохладная, а простыни смялись под спиной. Сон не шёл, поэтому решила сходить на балкон и покурить.

Огонёк зажигалки меня немного успокаивал. Курить я бросала на время декрета и кормления грудью, но вернулась к старой привычке при первой же возможности. Осознание того, что это мои – и только мои – пять минут долгожданного одиночества, видимо, подстёгивали убивать себя никотином.

Ещё раз взглянув на дисплей, увидела сообщение от подруги: «Алина, это просто трэш». Далее следовало голосовое сообщение, в котором Карина рассказывала, как прошёл разговор с мужем и следом ещё одно: «Сигареты у него стащила. Сижу тут на улице, у забора. Свекровь ещё уши грела. Господи, за что мне всё это…»

В конце сообщения было слышно, что Карина начала плакать.

– Что думаешь делать? Пошли всех лесом, – записала я аудио в ответ. – Можешь набрать. Я ещё не сплю.

Звонок Карины, и недолгий разговор. Конечно, решить проблемы по телефону невозможно, однако мы старались поддерживать друг друга, насколько это возможно.

Давида я знала не понаслышке. Мы все учились вместе в одном университете. Он мне никогда не нравился. Точнее, испытывали симпатию лишь первое время, но с годами отношения становились только хуже. Всегда грубо шутил, никогда не здоровался с друзьями Карины, да и в целом не жаловал их в своем доме. В общем и целом, отношения у этой пары – не сказка. Я откровенно не понимала, почему подруга всё это терпит столько лет. Фраза «любовь зла, полюбишь и козла» отлично описывала отношения Карины.

Да что уж говорить, я тоже не могла похвастаться идеальным браком. Даже звучит как-то… Начиная с момента знакомства с мужем, ещё в школе, мы вечно общались как кошка с собакой, но всё равно что-то притягивало нас друг к другу. Ссоры, одна за одной, в последнее время начали убивать во мне чувства. Именно поэтому я и ушла в работу. Статус матери негативно сказался на моём ментальном состоянии: как бы я ни любила своего ребенка, но, только родив, поняла, что совершенно к этому не была готова.

– Карин, где наша не пропадала. Если не сложится в итоге с мужиками, уедем с тобой на Бали и будем пить коктейли, пока не помрём из-за отказавшей печени.

– Да уж. А зарабатывать будем, продавая кокосы с пальм!

– А мне нравится твой вариант! Блин, вот мне всегда было интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда не согласилась выйти за Андрея замуж, – тяжело вздохнула.

– Тебе так надо это знать? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Это точно, – рассмеялась, потому что на фоне Давида мой муж казался идеальным.

– Сегодня вообще-то у меня отстойный день, а не у тебя! – Карина рассмеялась. Было слышно, что разговор со мной её взбодрил. – Пойду к морю схожу. Надеюсь, в доме все уснут, потому что видеть их рожи я уже больше не могу сегодня! Пожелай мне удачи.

– Аккуратнее там, ночь на дворе. Так уж и быть, лоховскую корону сегодня оставляю тебе. Не одной же мне на жизнь вечно жаловаться.

Я была так увлечена разговором, не почувствовала, что замерзла. Взглянула на небо: сегодня, на удивление, очень хорошо были видны звёзды. Редкое явление в черте города. Они сияли так ярко, так завораживающе. Я люблю такого рода моменты. Когда можно остановиться и посмотреть вокруг, подумать в тишине и без суеты о себе, о своей жизни, обо всём, что в голову придет. О том, что волосы пора бы покрасить, потому что корни отрасли и стал виден мой мышиный русый на фоне рыжих концов, да и в целом их пора уже и подстричь, так как стали опускаться ниже плеч и пушиться слишком сильно; о том, что пора бы записаться к косметологу, так как сыпет периодами как подростка; о том, что можно попробовать купить цветные линзы и посмотреть на себя с других цветом глаз, хоть и серо-голубой их цвет меня устраивал; о том, что пора бы к лету обновить гардероб. И все равно я думала о всякой ерунде, которая скорее добавляла мне тревожности, чем решала какие-либо реальные проблемы. Неуверенность в своей внешности и забивание на неё была лишь следствием более глубоких ран, которые оставил мне декрет.

«А всё равно интересно, как бы всё сложилось…» – подумалось мне, возвращаясь к нашему разговору с Кариной. Но это уже не имело никакого смысла.

Покинув балкон и снова забравшись под одеяло, я попыталась уснуть. Долго ворочалась, переживая за Карину. Сухой воздух в квартире заставлял бегать туда-сюда на кухню за новой порцией воды.

«Не могу уснуть. Всё думаю о том, что ты мне рассказала», – написала подруге, но она не ответила.

Проворочавшись почти до самого утра, я всё-таки погрузилась в сон. Во сне мне являлись образы из прошлого, сопровождаемые бредовыми событиями и хаосом. Всё-таки рассказ Карины о разговоре с Давидом зарождал во мне какую-то тревогу за подругу.

Глава 2.

Ночь была холодной. Ветер с гор пробирал до самых костей.

Карина шла по просёлочной дороге вдоль домов, намереваясь выйти к морю и посидеть там на берегу. Место, куда она шла, сложно назвать пляжем. Когда я приезжала к ней в последний раз, мы приходили на этот скрытый от посторонних глаз отрезок берега, чтобы перемыть косточки всем, кто попадется под руку. Совсем небольшой участок песка, усыпанный большими камнями, располагался внизу склона, а сам спуск почти незаметен с дороги. Людей здесь встретить практически невозможно, со слов Карины, разве что какие-то парочки могли забрести для уединения, но мы никогда с ними не сталкивались.

Карина ступила на узкую протоптанную тропинку, ведущую к спуску через разросшиеся кусты можжевельника. Она почти на ощупь спускалась – луна скрывалась за облаками. Волны бились о берег, приятно шурша, сообщая всем о неспокойном настроении моря.

Подойдя ближе к берегу, Карина разулась, давая стопам почувствовать влажный песок вперемешку с мелкой галькой. Живя долго на побережье, море потеряло для неё свою красоту и очарование, но почему-то именно сегодня оно показалось ей поистине успокаивающим и родным.

Волна идёт из самого сердца моря, доходит до берега накатом, разгоняется и самоотверженно разбивается о него. Так и с людьми: мы открываем своё сердце другим людям, а они, как эти камни, – разбивают наши чувства.

«Если сейчас утопиться… все, наверное, будут только счастливы», – пронеслось в голове моей подруги, но она поскорее прогнала эти мысли. Морской воздух наполнил лёгкие, даря прилив сил и ощущение свободы.

Свет фонарей до берега почти не доходил. Найдя небольшую корягу, Карина взобралась на неё, обратив свой взор в сторону воды. Достав из кармана сигареты мужа, запоздало поняла, что не взяла зажигалку.

«Вот же ж… Даже покурить не могу нормально!».

От обилия мыслей в голове слёзы начали градом сыпаться из глаз моей дорогой подруги. Смольные волосы развевались во все стороны, прилипая к заплаканным щекам. Она никак не могла собраться и откинуть эмоции, что переполняли её сердце и душу. Отчаяние, разочарование, всепоглощающее чувство одиночества в этом большом мире, казалось, сводили с ума. Спасали её только мысли о людях, которым она действительно могла довериться, родителях… Но все они были очень далеко, на расстоянии сотни километров. Никто не мог забрать подругу прямо сейчас, обнять и сказать, что всё будет хорошо, что всё наладится.

Слёзы никак не останавливались. Смахнув их рукой, Карина спрыгнула с коряги, резкими, почти агрессивными движениями сняла с себя кроссовки, джинсы и футболку, оставшись только в нижнем белье, кинула их в песок рядом с корягой, следом отправила телефон и побежала к распахнувшему свои объятия морю. Хотелось смыть с себя весь сегодняшний день и эти слёзы. Она забежала в воду так быстро, как могла, закрыла глаза и нырнула с головой.

Темнота. Тишина. Лишь стук сердца в висках и глухой звук бьющихся о берег волн нарушали безмолвие. Вода обволакивала со всех сторон, как кокон. Будто снова в утробе матери, под защитой, и нет никого вокруг, и никто не нужен.

Одного Карина не учла: осенью вода не такая теплая, как летом. Этой маленькой идиллии не суждено было продлиться долго. Вынырнув, она огляделась: луна по-прежнему скрывалась за облаками, берега было почти не видно, течение отнесло её достаточно далеко.

«Чёрт!» – недолго думая, Карина начала плыть, но, не успев преодолеть и половину расстояния, левую ногу свела судорога. Резкая боль доходила почти до бедра, двигаться стало почти невозможно.

– Помогите! – волны заглушали крик о помощи.

Карина пыталась держаться на поверхности, но нога не слушалась, а пловец она была не очень хороший.

– Здесь кто-нибудь есть?! Пожалуйста!

Берег не становился ближе, её снова уносило течение, дыхание начало сбиваться. Карина позвала на помощь ещё раз. Холодная вода начала сковывать не только ногу, но и все тело. Боль была невыносимая, но девушка отчаянно пыталась бороться за жизнь.

Карина глотала ртом соленую воду, теряя силы. В какой-то момент она сдалась и ушла под воду.

Тишина. Леденящий ужас. Пронзающая боль.

«Я не могу так умереть… Не здесь, не сейчас, не сегодня».

***

Я отвратительно спала. Всю ночь меня преследовали кошмары, переплетающиеся с воспоминаниями о студенческих временах. Снилась Карина, Давид, мой муж , все подряд. И все сны были о том, что я куда-то бегу. Бегу и не могу добежать. Картинка хаотично сменялась: вот я в комнате в общежитии, вот мой стол и моя кровать, вокруг люди; вот я сижу в офисе с коллегами на нелюбимой работе; дальше ночую у Карины с Давидом, и нам весело. Подсознание играло со мной, но понять его посыл я не смогла – слишком всё было бредово. Наверное, я просто устала.

Отмахнувшись от чересчур реалистичного сна, попыталась проснуться. Будильник трезвонил на телефоне в другом конце комнаты. Дочь не обратила внимания, Андрея же всего переполошило.

– У тебя будильник орет.

– Я знаю.

– Алина, выключи его уже! Шесть утра, чтоб его!

– Мне на работу ехать… но не хочу.

– Мне все равно, отрубай и решай без него этот вопрос!

Одна и та же песня. И я тоже ее исполнитель. Никакого сочувствия друг у другу, только придирки. Может, мы просто плохие люди? Чему мы научим нашу дочь, какой пример показываем?

Человек, рождаясь, не плохой и не хороший, не злой и не добрый. Задача родителя – научить это маленькое существо, пришедшее в наш мир, отличать эти понятия. То, что мы заложим ребенку в детстве, определит его будущее. Но и тогда нельзя сказать однозначно – злой человек или добрый. Человека определяют его поступки. Для одного – он свет в темном царстве, для другого – приспешник Сатаны. В наших же силах определить личные границы, научить своих детей и не жить в токсичности, абьюзе и в тех условиях, что идут вразрез с нашим восприятием реальности. Мы рождаемся свободными, светлыми, добрыми, искренними, любящими… Опыт жизни может сильно потрепать и убить всё то хорошее, что заложено в нас изначально.

Мой муж – не плохой человек. И я не плохой человек. Мы просто не выспались и голодные. Вспомните себя по утрам, я думаю, это чувство всем знакомо. К сожалению, можно сколько угодно читать книги по психологии, но одно дело – знать теорию, другое – применять её в жизни.

– Чего разорался?! Встань да выключи.

– Ага, чтобы ты потом на меня наехала за то, что я тебя ещё и не разбудил на работу.

Был бы выбор – лежала бы себе дальше в кровати. Тяжёлой походкой добрела до телефона, отключила и вернулась назад в кровать, пытаясь уместиться на ток огрызке, что мне остался, после того, как Вероника раскинула свои ноги.

– Иди собирайся, опоздаешь на электричку.

– Не хочу.

– Потом не говори, что я виноват. Опять до утра в телефоне сидела.

– Спи уже. Буду из дома работать.

Отвернувшись от домочадцев, я забралась под одеяло, переставила будильник на попозже. Но я больше не хотела спать. Проверила телефон – Карина так и не ответила.

«Она вообще где?» – не теряя мысль, написала ей сообщение:

«Доброе утро. Нормально все? Домой-то вернулась?»

Сообщение доставлено, но не прочитано.

Раз уж сон все равно прошел, залипла в соцсети. На очередном видео случайно включился звук.

– Ты решила не спать и другим не давать? Ещё и на работу не пошла.

– Извини. То, что я не пошла на работу в офис, не значит, что я не буду работать.

– Ага. Рассказывай.

«Удалёнка». Ненавижу удаленную работу, но ездить в офис каждый день выше моих сил. Основная проблема такой работы в том, что домочадцам очень сложно объяснить, что ты на работе. «Ты же дома», – эта фраза звучит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Они не понимают, что дома ты чаще даже не ешь, не пьёшь и не ходишь в туалет. В офисе как-то проще: встал, вышел, покурил, попил чай, да что угодно. Тебя нет на месте. Не дозвонились – не страшно, перезвонит. Дома же ты никуда не ходишь, ты не делаешь перерывы, ты всегда на работе. Лично я даже не обедаю: то совещание, то кто-то позвонит, то ещё что-то. В офисе ты просто встаёшь и идёшь на обед. Конечно, можно было бы ходить обедать куда-то, но тогда все плюсы удалённой работы теряются, а это экономия в части трат на транспорт, тех же обедах, тебе даже одежды так много не надо, потому что ты в пижаме весь день. Можно даже экономить на воде, потому что голову мыть тоже можно реже. А если ты дома работаешь с ребёнком… Я даже думать об этом не хочу – это можно только прочувствовать.

Андрей как-то пытался сделать свою работу из дома, пока Вероника на нём прыгала. Виноватой, конечно же, была я, потому что не заняла её. Никого не смущает, что когда дочь болеет, клоун не появляется, да и работа никуда не девается.

Все эти плюсы и минусы обсуждать можно бесконечно. Загнавшись на эту тему, меня порой не остановить, но это, опять-таки, не характеризует нас как плохих или хороших людей. Это характеризует нас как уставших родителей с плохим тайм-менеджментом.

Усталость – враг здоровых отношений. Ресурс истощается, а дальше все катится как снежный ком. И разве важно, кто виноват? Нет. Важно, хотите ли вы решить создавшуюся проблему.

Так и у нас бывают периоды, когда мы ежедневно пытаемся выбраться из этой ямы. А иногда и не пытаемся, сил нет и яма уже даже не пугает. Как в анекдоте: «У меня синдром картошки. Хочу лежать в тёмном теплом углу, и чтобы меня пару недель никто не трогал».

Звук смс.

«Вернулась…» – короткое сообщение Карины, и следом: «Я вчера чуть не утонула».

***

Карина увидела свет сквозь толщу воды – это луна вышла из-за облаков. Девушка отчаянно пыталась подняться на поверхность, двигаясь навстречу этому размытому белому полумесяцу, но сил уже не осталось. Казалось, что время остановилось, и она сдалась, выпуская последний воздух из легких россыпью пузырьков.

В этот момент кто-то схватил её за волосы и руки, вытянув на поверхность.

Карина смогла вдохнуть. Сердце бешено стучало по ребрам, легкие саднило. Она хватала ртом воздух жадно , залпом, буквально давилась им. От частого дыхания голова кружилась.

– Хватайтесь за спину!

Карина подчинилась мужскому голосу, попыталась обхватить широкие плечи спасителя, но тело почти не слушалось, глаза резало от соли. Мужчина положил её руки себе на плечи, решительным тоном приказывая ей держаться крепче. Ощущение времени покинуло Карину, она не могла определить, сколько времени они так плыли до берега. Доверилась спасителю, закрыла глаза и молилась о том, чтобы у него было достаточно сил, чтобы доплыть до берега.

Когда дно уже ощущалось ногами, Карина открыла глаза, а мужчина скинул её со своей спины. Карина выползла на берег, переводя дыхание. Она была без сил, ветер заставил трястись от холода. Во рту и носу стояла соленая вода, словно разъедающая изнутри. Мужчина схватил её за руки и уложил горе-утопленницу животом вниз на песок. Откашлявшись, Карина попыталась сесть. Её накрыла какая-то ткань – мужская рубашка. Она сразу отметила приятный запах парфюма, так сильно контрастирующий с запахом морской воды. Рубашка моментально напиталась влагой и теплее от неё не стало.

– С тобой все в порядке? Ничего не болит? Дышать не тяжело? – немного сбившийся хриплый мужской голос не сразу дошел до сознания Карины.

– Кха… Да. Кха. Только очень холодно.

Возраст спасителя определить в темноте не представлялось возможным. Луна снова скрылась. Он точно обладал высоким ростом, слаженным спортивным телом, средней длины волосами и небольшой аккуратной щетиной. Всё это, кроме роста, Карина могла ощутить еще в воде, особенно, широкие плечи и сильные руки.

– Подожди. Главное, не потеряй сознание.

Спаситель в темноте что-то искал. Он достал из брюк телефон, и начал кому-то звонить.

– Алло, мне нужна Скорая на пляж, здесь человек тонул…

Карина мгновенно подскочила, чуть теряя равновесие, отобрав телефон у спасителя, отключила вызов.

– Ты что творишь?!

– Пожалуйста, не надо Скорую. Со мной все в порядке.

– Ты сумасшедшая какая-то, что ли? Тебе нужна помощь, – мужчина рывком отобрал свой телефон из рук Карины.

Только сейчас она поняла, что они оба были одеты лишь в нижнее белье, отчего щеки Карины невольно запылали от смущения, и она поспешила отвести взгляд от спасителя.

«Господи… что за ситуация вообще такая», – Карина пыталась закутаться в чужую рубашку как можно сильнее.

– Твои вещи? Одевайся, я не смотрю, – он протянул ей джинсы и футболку.

Карина взяла из рук незнакомца вещи, тот отвернулся и начал надевать на себя свои брюки.

– А…да, спасибо, – убедившись, что спаситель точно не смотрит, она скинула с себя мокрую насквозь рубашку и начала быстро одеваться, предварительно отжав копну длинных волос.

– Я иногда прихожу сюда поплавать. Заметил бесхозные вещи, но не придал этому значения. Тут иногда парочки уединяются. Успел даже раздеться, а потом услышал твой …

– Извините, – Карине было дико неловко. Из-за её опрометчивого поступка мужчина сейчас стоял полуголый на холодном ветру, и в его планы явно не входило спасать кого-то из воды.

– Я что, помешал тебе утопиться?

– Я не пыталась утопиться. Почему такие выводы, вы же меня даже не знаете!

Незнакомец все ещё стоял спиной, по его голосу слышно было, что он пытается как-то разрядить обстановку, но получалось плохо, так как Карина совершенно не была настроена на шутки.

– Ну как же. Ночь, безлюдный пляж, который не видно с дороги, холодища, и ты… вы такая решили просто поплавать на волнах.

Карина отметила тот факт, что парень сменил фамильярное обращение на более уважительное.

– Да, я просто решила поплавать на волнах. И вас совершенно это не касается.

Карина закончила одеваться, встала с песка, отряхнулась. Мокрую насквозь рубашку было уже не спасти. Она аккуратно постучала по плечу незнакомца.

– Кажется, это ваше. Спасибо за спасение, и мне, наверное, лучше уже пойти.

Он повернулся.

Незнакомец был не старше Карины, или, может, даже младше – из-за бороды было сложно понять. Волосы светлые, мягко очерченные скулы, прямые брови, вновь выглянувшая луна отражалась в серо-голубых глазах. Карине хотелось смотреть в них как можно дольше, и не смотреть никогда. Его взгляд одновременно и успокаивал, и будоражил. Смутившись от прямого зрительного контакта, она поспешила опустить голову. Там её ждала картина поинтереснее. Лунный свет играл на рельефном торсе. Сейчас она абсолютно убедилась в атлетичной слаженности незнакомца.

Щеки снова запылали от смущения. Карина отвела взгляд в сторону, отдала рубашку ему в руки, и постаралась как можно быстрее удалиться.

«Внешность – полная противоположность Давида, – единственная мысль, что пронеслась в голове Карины. Живот свело, а сердце начало учащенно биться. Мурашки пробежали по спине от затылка до самых ног. – Как же холодно».

Почему Карина решила сравнить Давида и этого мужчину – вопрос хороший и вполне логичный. Подруга испытала противоречивые чувства, от которых ей захотелось побыстрее вернуться домой. Подойдя к склону, Карина снова ощутила боль в ноге. От шока она забыла о недавней судороге. Оступившись, споткнулась о камень и начала терять равновесие, но падения не произошло. Незнакомец в очередной раз спас её, успев подхватить за талию.

– Воу-воу, аккуратнее. Вы все-таки воды наглотались. Может кружиться голова.

– Я оступилась… Ай, – боль усиливалась. Карина дотронулась до пульсирующей ноги – девушку будто пронзали тысячами игл.

– Нога болит? Судорога?

– Да. Её свело ещё в воде…

– Давай… давайте посмотрю, – спаситель попытался усадить её на ближайший валун, Карина могла в этот момент только постанывать от боли.

– А вы кто? Врач?

– Хех, не врач, но с судорогой справиться могу. Вы всегда такая колючая? – он слегка посмеялся. Карину это дико возмутило, но нога так болела, что всё вокруг было не столь важно. – Так. Вытяните ногу, надо сделать массаж.

Карина отмахнулась от такого предложения, пытаясь снова встать.

– Нет-нет, давайте, вы просто пойдете, куда вы там изначально шли, и сделаем вид, что меня вы никогда не видели?

– Ну, я так не могу. Если вы тут отключитесь и вас никто не найдет, получится, что я зря нырял в холодную воду.

– С судорогой я и сама справиться могу. Я сейчас немного посижу – все пройдет…

– Не будет ничего нормально. Вы не сможете подняться наверх при таком раскладе.

– Я позвоню кому-нибудь, и мне помогут… Кстати, а где мой телефон? Я оставляла его на вещах… – Карина попыталась встать, но мужчина не дал ей это сделать, удерживая одной рукой за плечо.

Девушка вздрогнула от прикосновения. Оно было настойчивым, но мягким.

– Вы об этом? – в руках незнакомца оказался телефон Карины. Только сейчас она заметила, что он по-прежнему был с голым торсом. И вся эта ситуация её очень сильно напрягала.

– Верните мне телефон, – она протянула руку, но незнакомец не дал ей схватить аппарат.

– Я придумал. Я верну его вам наверху. Сейчас мы разберемся с вашей ногой, я помогу вам подняться и отдам.

– С чего бы мне вам верить?

– У вас нет выбора.

– По-вашему, я должна поверить полуголому незнакомцу на безлюдном пляже в темноте, который не дает мне уйти и при этом забрал мой телефон?

– Я вообще-то вам жизнь спас. Полуголым меня сделали обстоятельства. Если вас это успокоит – я могу надеть рубашку. Правда, она вся промокла… Верить вы мне, конечно, не обязаны.

Карину такое поведение вводило в замешательство. Ногу сводила сильная боль, и подняться наверх ей самой действительно практически невозможно в данных условиях. Но она его совершенно не знает, вокруг ни души, а телефон в руках этого…

– Давайте, вы не будете меня трогать, меня это напрягает.

Незнакомец убрал руку с её плеча.

– Вы очень несговорчивая барышня, – он положил телефон ей на колени и взглянул прямо в глаза. – Я просто провожу вас до дороги, и мы больше никогда не увидимся.

Его взгляд обжигал. Карина не понимала, почему мужчина такой спокойный. Ветер становился все сильнее. Футболка и джинсы не сильно помогали справиться с холодом – нижнее белье все ещё было мокрым.

«Если я не заболею, это будет удача», – ей было холодно, мокро, больно и крайне неловко.

– Вам не холодно?

– Нет, я закаленный.

Спаситель подал ей руку, чтобы она смогла встать. Девушке не очень хотелось принимать его помощь, но выбора не было. Она вложила свою ладонь в его – жар чужого тепла тут же прокатился по телу, согревая. Парень крепко сжал её руку, поднимая с земли, но не спешил отпускать, даже когда убедился, что несостоявшаяся утопленница твердо стоит на ногах.

– Дамы вперёд, – он жестом указал на тропинку, что вела по склону вверх. Достал из штанов свой телефон и включил фонарик.

– Спасибо.

Карина неуверенно поднималась по склону, стараясь сильно не опираться на травмированную ногу. Свет фонарика помогал не споткнуться о встречающиеся камни. У нее было достаточно времени, чтобы подумать о произошедшем. Что если бы она умерла? Вот так глупо и непреднамеренно? Узнал ли кто-нибудь о том, что с ней произошло, ведь море хранит множеств тайн. Прибило бы ее тело к берегу, или унесло в глубины моря?

Будто отмахиваясь от этих мыслей, Карина потрясла головой.

– Что такое? – парень чуть притормозил.

– Ничего такого. Просто мысли всякие в голову лезут.

Больше он ничего не сказал. Оказавшись наверху и снова пробравшись через кусты можжевельника, Карина и незнакомец оказались под светом фонаря.

– Такой красивой девушке не стоит гулять одной по ночам. Вы далеко живете?

Карина вспыхнула и уставилась под ноги. Волосы закрывали её пылающие щеки.

– Нет, совсем недалеко. Я дойду пешком.

– Вас проводить? – Незнакомец огляделся по сторонам, словно пытаясь определить, где они находились.

– Спасибо, но откажусь. У меня ревнивый муж.

– И его не смущает, что вас нет дома… в три часа ночи? – парень взглянул на экран своего смартфона.

– Уже три часа?! – Карина достала из кармана телефон.

Только одно сообщение от меня, и больше ничего. Ни от Давида, ни от кого бы то ни было. Карине от этого сделалось очень печально. Никто не знал, где она, никто не искал. Чувство тотального одиночества вновь накрыло волной.

– Ему на меня совсем плевать…

– Мужу? – всё ещё стоявший рядом незнакомец вытянул Карину из горьких мыслей, которые так норовили заполнить собой.

«О боже, я сказала это вслух?!»

– Эм… Никому. Неважно. Вас это не касается. Я пойду. Ещё раз спасибо за спасение, но мне правда уже пора.

– Проводить точно не надо?

– Точно. Мне идти минут пять. В воду снова прыгать не буду, так уж и быть.

Незнакомец рассмеялся. Мягкий, бархатистый смех невольно заставил Карину расслабиться и улыбнуться в ответ.

– Ну, тогда берегите себя, – отсалютовав двумя пальцами от виска, он пошел в противоположную сторону уверенной походкой, слегка насвистывая.

«Этот парень такой странный… Но явно не страннее тебя, Карина!».

***

Сообщение подруги меня напрягло. Сколько бы я ни писала и ни звонила – ответа не было. Только то короткое сообщение.

– Карина, чтоб тебя…

Мои домашние уже ушли кто куда: на работу и в сад. Я написала руководителю в корпоративном чате, что сегодня буду работать удаленно. Он, как всегда, был недоволен.

«Алина, надеюсь, ты сегодня закроешь все долги по своим проектам, потому что это уже ни в какие ворота».

— Мои долги? А ловко ты это придумал, чёрт, – открыв рабочую почту, принялась разгребать то, что накопилось за время отпуска.

Это были не мои долги. Есть правило, по которому тебя отпускают в отпуск: передать текущие задачи коллеге, чтобы не было провисаний по выполнению задач. Также мы оповещаем всю команду о том, кто за какие вопросы теперь отвечает. Дела были переданы, но коллега, видимо, решил, что его это не касается. Всё было так же, как и до отпуска, только ещё добавилось две недели срыва сроков.

Я потратила несколько часов на звонки и переписки, пытаясь ускорить решение важных вопросов, которые остались без внимания в моё отсутствие.

«Господи, как меня уже это все достало. Это ещё я безответственная?!»

Градус возмущения рос с каждой минутой, ещё и Карина, как назло, не выходила на связь. Я пыталась позвонить ей, но каждый раз слышала: «Аппарат абонента выключен». Общее состояние мало походило на стабильное: я разлила чашку с кофе на документы; принтер отказался сканировать; завис компьютер в офисе, и меня выкинуло из удалённого доступа; я ударилась ногой о детский стул и напоследок поранилась, пытаясь отрезать кусок колбасы.

«Слон в посудной лавке», – так я себя ощущала.

– Да ну что такое!

Дойдя до ванной, нашла перекись водорода, чтобы обработать порез. Взгляд упал на отражение в зеркале: безжизненные глаза; волосы со смывшейся рыжеватой краской, требующие парикмахера; синяки под глазами, что даже тональный крем не берёт; осунувшееся лицо.

«Весь мой внешний вид кричит, что у меня явно проблемы».

За это перестала любить зеркала. За правду. Можно убеждать себя сколько угодно, что у тебя все в порядке. Но эти зеркала… Разоблачают то, что скрыто от глаз. Показывают меня настоящую. Те, у кого всё в порядке, так не выглядят. Так выглядят те, кого эмоциональная нестабильность потрепала так, что нет сил даже просыпаться. Ты мать, ты жена, ты дочь, ты – сотрудник, и много-много-много ещё определений тебя. А где же на самом деле ты? Кто ты? Убери все эти «звания», что останется? Пустая оболочка без каких-либо радостей жизни.

Плеснула себе воды в лицо, прогоняя грустные мысли. Обработав руку, вернулась на свое рабочее место, попыталась собраться. Я приказала себе не думать о плохом и сосредоточиться на работе. Минуты до конца рабочего дня длились вечность, настенных часах тикали, кажется, прямо в моей голове.

Пока я была «занята» своими сегодняшними неудачами, заметила, что висят пропущенные сообщения в мессенджере на моём ПК.

«Ты можешь включать звук хоть иногда?!» – гласило последнее сообщение от мужа. По привычке из декрета я всё время держала телефон на беззвучном режиме.

Андрей: Ты можешь включать звук хоть иногда?!

Вы: Что случилось? Я не заметила.

Андрей: Хотел спросить, что к ужину купить, у нас же будет ужин?

Вы: Ой, я что-то так устала, может что-нибудь закажем? Ещё и руку поранила…

Андрей: Понятно. Как обычно. Сам разберусь.

Вы: Ну что ты начинаешь?

Андрей: Алин, мне от тебя уже ничего не надо. Все. Я за рулем.

Вы: Андрюш, ну давай вместе что-нибудь приготовим…

На экране монитора под сообщением маячил статус «не прочитано» – две мерзкие серые галочки, оставляющие разговор незавершенным. Такого рода диалоги случались постоянно.

«Ты ничего не делаешь».

«Ты бесполезная».

«Почему ты не думаешь, что важно для меня, а думаешь только о себе?»

«Опять дома не убрано».

«Опять в доме нет еды».

«Хватит срываться на ребенка. Ты сама доводишь её».

Кричишь на ребенка – плохая мать, проспала автобус – плохой работник, не приготовила ужин – плохая жена, не ответила вовремя на сообщение подруги – что за неуважение?

Мой эмоциональный кувшин переполнился. Я села на пол кухни, обхватив голову руками. Слёз не было. Они давно закончились.

Психологи говорят, что, разговаривая с собеседником, надо говорить «от себя».

«Я ощущаю себя одинокой».

«Меня обижают твои слова».

«У меня нет сил сейчас разговаривать».

«Я была бы рада, если бы мы вместе решили эту проблему».

«Меня волнует, куда идут наши отношения».

Кто хоть раз пытался решить проблему с помощью «Я»-сообщений, наверное, знает, что это работает не всегда и не со всеми. Собеседник начинает выворачивать все так, будто ты самый эгоистичный человек на Земле.

«Ты постоянно говоришь только о себе».

«Тебя совершенно не волнуют мои чувства».

«Вечно я у тебя виноват».

Чтобы говорить за себя, надо чтобы и собеседник говорил за себя. В моменте ссоры это сделать практически невозможно. Этого должны хотеть оба. Так и я. Пыталась. Муж не слышал. Он только видел то, что его раздражало во мне, что заставляло злиться на меня: не приготовленный ужин, бардак и вечные истерики по поводу и без.

А мне было так плохо…

Я не могу выразить, как это. Словно мир потерял свои краски. Сердце рвется на части от чувства вины и обиды. Снаружи – камень, внутри – кровавая бойня. Ты не знаешь, где ты свернула не туда, какое решение привело тебя в эту точку невозврата. Было ли ошибкой выходить замуж и рожать ребенка, есть ли в тебе силы продолжать жить после того, как всё перевернулось на 360 градусов? Миллион вопросов и ни одного ответа. Как итог: ты стала камнем без чувств и эмоций.

Любое действие рождает противодействие.

Стоит кому-то неаккуратно задеть этот серый камень, и он уже движется на тебя, пытаясь раздавить. Он не хочет. У него опоры нет, ведь последний сучок, что удерживал его от того, чтобы скатиться с этой горы, был выбит из-под основания.

Я встала с пола. Решила, что приберусь перед приходом Андрея, все равно работа не шла. Собрала грязную посуду в посудомоечную машину. Что не поместилось – начала мыть, но рабочие звонки отвлекли. Ближайший час, пока Андрей добирался до дома, я просидела, не снимая наушники. Уши затекли так, что хотелось их вырвать.

Щелчок замка.

– Ма-ма-а, твои сладенькие пришли!

Я поспешила встретить Андрея с Вероникой.

– Это тебе подарок! – Дочка протянула мне рисунок, усыпанный разноцветными сердцами.

– Спасибо большое. Давай я помогу тебе, – принялась раздевать дочку, Андрей с недовольным лицом протянул мне пакет.

– Забери пакет.

– Что это?

– Наш ужин, который я собираюсь приготовить. Ты же не можешь.

Не стала отвечать. Любое слово сейчас станет началом новой ссоры. Такие эпизоды разлада у нас периодически случались, затем – затихали.

– Давай я тебе помогу.

– Не надо.

После того, как разделся, Андрей забрал из моих рук пакет и молча ушёл на кухню. Мне стало что-то так стыдно и противно, что я решила прибрать у Вероники в комнате.

Пока сидела и расставляла игрушки по местам, поняла, что так и не связалась с Кариной. Вероника спорила со мной и не помогала убирать весь тот бардак, что она устроила в своей части общей комнаты. Она без конца придумывала отговорки. Для четырехлетнего ребёнка она мастерски манипулировала. Намного проще было сделать всё самой, но агрессия во мне росла с каждым новым предложением из уст дочери.

– Вероника, убери игрушки на полку.

– Мама, я устала после садика.

– Тогда я их сейчас выкидываю?

– Нет, они мне нужны! Я уберу потом.

– Когда потом? Тебе уже пора собираться спать.

– Мама, мне нужна помощь.

– Я тебе помогаю. Убери. Свои. Игрушки.

Дочь совершенно не хотела делать то, что хотела я. Меня это дико раздражало. Начиная что-либо убирать, она просто погружалась в игру, и вся уборка превращалась в моё прыганье вокруг неё в попытках хоть как-то разобрать сваленные в одну кучу предметы. Я злилась, повышала голос, угрожала всё выкинуть. Но дочь знала, что за этим ничего не последует, кроме визгов матери. Мой максимум – вынести игрушки на балкон, так как мне жалко потраченных на всё это денег. И Вероника знала, что я верну их рано или поздно, поэтому все мои вопли улетели в пустоту. Безысходность и опустошение накатывали с каждым словом всё больше и больше. В какой-то момент я просто встала и ушла из комнаты.

Андрей молча готовил ужин и не желал разговаривать. Он меня раздражал. Весь этот вечер меня раздражал. Я ощущала себя преданной, не понятой. Наверное, моя семья ощущала себя так же, но мне было всё равно. Пару колких фраз друг другу, – и мы уже ругались. Вероника не подходила к нам в момент ссоры или принимала сторону мужа, что злило меня ещё больше. Я ощущала себя покинутой и обманутой, будто весь мир против меня, и никто не хочет попытаться понять. . Но дать его я им не могла – слишком сильно переполнился кувшин терпения.

Я не плакала. Давно не плакала. Лишь язвила и огрызалась до того момента, как Андрей послал меня и лег спать. Уложила Веронику (не без криков и споров), поняла, что вечер был окончательно испорчен. Я не ужинала, но и есть мне не хотелось.

Написала Карине, спросив, как у неё дела и всё ли в порядке, потому что у меня, кажется, всё максимально плохо. В этот раз она не заставила меня ждать ответа.

Глава 3.

Карина зашла в дом как можно тише, чтобы не разбудить родителей Давида. Поднявшись в свою спальню, обнаружила беззаботно храпящего мужа, развалившегося на всю кровать. Кажется, его абсолютно не волновало, где она была и что с ней могло произойти.

Скинув пропитанную солью одежду, Карина отправилась в душ – избавиться от следов этого дня уже наверняка. Настроив воду почти на кипяток, Карина смывала с себя морскую соль, песок и водоросли, вымывала грязь из слипшихся в мочалку волос, умывала лицо, немного опухшее от слёз. Очистив себя от ночных приключений, она кинула взгляд на корзину для белья. Голос свекрови раздался в голове, напоминая о том, что пора бы и постирать.

«Всё равно сна ни в одном глазу».

Подождав, когда стиральная машинка закончит свой цикл, Карина начала искать напольную сушилку. На балконе было слишком ветрено – вещи улетят. Тихо разложить сушилку не получилось – Давид заворочался, взял телефон в руки.

– Карина, четыре утра! Совсем с ума сошла уже?

– Я заканчиваю.

Давид встал и сонной шаркающей походкой прошел в туалет, прихватив с собой телефон.

Смешок мужа донесся до Карины. Он вернулся, лег в кровать, что-то кому-то написал, заблокировал телефон и лёг спать дальше, как ни в чём не бывало.

Вроде обычное поведение – кто не проверяет телефон при пробуждении? Но что-то Карину насторожило.

«Он не спросил, где я была, но зато сразу полез в телефон».

Развесив мокрые вещи на сушилку, подруга забралась в кровать под одеяло. Свой телефон она положила на тумбочку, не спеша отвечать мне на сообщение. Она пыталась заснуть, но сон никак не шёл. Голову заполнили мысли о том, что произошло пару часов назад: холодная вода, спасший её незнакомец, странный разговор.

Карина поёжилась от воспоминаний, но случайный незнакомец не спешил покидать её мысли.

«Я даже имя его не спросила».

Случайная встреча, случайное спасение – какова была вероятность, что на том пляже окажется кто-то помимо Карины? Кто-то скажет – это судьба. Но мы с Кариной в судьбу верили с натяжкой, уж очень сильно она нас порой подставляла.

«Всё равно мы больше с ним не встретимся, но он был красивый… кажется».

Карина плохо запомнила своего спасителя – темнота не дала ей рассмотреть его достаточно, чтобы его образ остался в памяти, но зато она хорошо помнила чувства, что он в ней вызвал: благодарность, смущение, мурашки по позвоночнику, трепет в животе, желание встретиться вновь.

Странные забытые ощущения, которые в браке она уже давно не испытывала. Позволив себе расслабиться, думая о своём спасителе, Карина погрузилась в дрёму и вскоре уснула.

Подругу разбудила моя смс-ка. Посмотрев на часы, она поняла, что проспала всего два часа. Наспех написав мне, что она дома и чуть не утонула, попыталась заснуть снова, как заметила, что Давида в кровати уже нет, и, судя по звукам из ванной, он принимает душ.

«Чего ему не спится в такую рань…»

Карина перевернулась на бок, пытаясь повторно поймать волну сна, но заметила, что муж не взял телефон в ванную.

Что-то внутри неё кричало: «Посмотри, что там. Ты хочешь посмотреть!»

«Мне не интересно», – отвечала вторая половина её сознания.

В итоге Карина сдалась и протянула руку к телефону мужа, но наткнулась на блокировку. Пароля она не знала, поэтому разочарованно собиралась вернуть смартфон на место, как в этот момент на экране всплыло сообщение от неизвестного номера:

«Я буду готова через два часа».

– Что ищешь? – голос Давида раздался над ухом Карины настолько внезапно, что она взвизгнула.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.