# Охотник на людей

Лорет Энн Уайт

ФИНАЛИСТ RITA, САМОЙ ЗНАЧИМОЙ ПРЕМИИ ЗА ВКЛАД В РОМАНТИЧЕСКУЮ И ДЕТЕКТИВНУЮ ПРОЗУ.

В некоторые места лучше не возвращаться. Даже если это твои собственные мысли…

Сержант Габриэль Карузо прибывает в отдаленную деревушку в глуши Юкона с одним намерением – стереть все воспоминания о серийном убийце, который разрушил его жизнь.

Но, кажется, безумец идет за ним по пятам и охотится за всем, что дорого его сердцу. В том числе и за местным следопытом Сильвер Карвонен.

Задача Габриэля и Сильвер – остановить хищника во что бы то ни стало. Их ничего не должно отвлекать.

Но даже ледяная тундра не может потушить пожар, вспыхнувший между ними. Теперь для Сильвер и Гейба любовь – вопрос жизни и смерти.

Динамичный остросюжетный роман, действия которого разворачиваются в забытой деревушке Юкона. Любовь во время опасной погони за маньяком…

От автора международных бестселлеров Лорет Энн Уайт.

«Лорет Энн Уайт задала жанру высокую планку!» – Дебра Уэбб, автор бестселлеров USA Today

«Леденящий душу романтический триллер…» – The Amazon Book Review

> Посвящается Мэри Дж. Форбс и помощнику комиссара Королевской канадской конной полиции Гэри Форбсу за помощь в поисках души моего героя – «маунти» [1].

> Меретте Патер и капралу ВВС Канады Клинту Патеру, моим верным северным друзьям.

> И, как всегда, моему редактору Сьюзан Литман.


Loreth Anne White

WILD COUNTRY Book 1

MANHUNTER © 2008 by Loreth Beswetherick

All rights reserved, including the right of reproduction in whole, or in part in any form.

This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.

This is a work of fiction. Names, characters, places and incidents are either the product of the author’s imagination, or are used fictitiously, and any resemblance to actual persons, living or dead, business establishments, events, or locales are entirely coincidental.


Перевод с английского Александра Бушуева


© Бушуев А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023


Дорогие читатели!

Север привлекает людей, свободных духом и непохожих на других. Этот дикий край, этот последний рубеж – суровое и прекрасное место, где температура может опускаться до –58º по Фаренгейту, где местным жителям приходится подолгу жить без солнечного света, ощущая оторванность от цивилизации, неведомую большинству из нас.

Тех, кто не родился на Севере, земли, расположенные выше 60-й параллели, часто манят к себе ради поисков чего-то особенного – золота, серебра, духовных смыслов. Приключений.

Есть и те, кто сюда убегает, – люди, гонимые неладами с законом, прошлыми ошибками, желающие забыть былые неудачные отношения.

Но хотя территория эта обширна, спрятаться в ней непросто. Неприветливая местность сближает людей, неожиданно делая их союзниками, а круг общения на самом деле узок. Ошибки могут стать смертельно опасными, а одиночество заставляет людей заглянуть в себя, копнуть глубже и понять свой истинный характер. Север создает полнокровных персонажей, невероятные приключения… а меня это вдохновляет на романтическую любовь.

Надеюсь, вам понравится первая книга в моей серии «Дикая местность», рассказывающей об этой необъятной территории и ее людях.

Лорет Энн Уайт

## Пролог

Голый, как в день своего рождения, вымазанный с ног до головы аспидно-серой речной грязью, он полз вверх по склону, огибая хижину. Он старался не вставать, чтобы его не заметили снизу, если вдруг вспыхнет молния. Ночь была темной и злой. Дождь хлестал почти горизонтально, ветер срывал ветки и швырял их на лесную почву. Реки разбухли и размыли берега.

Он знал: собаки не заставят себя ждать. Ведь за ним тянулся густой кровавый след. Впрочем, сегодня погода благоприятствовала ему. Судорожно дыша, он распластался на мокром суглинке, рассматривая маленькую хижину, находившуюся на поляне внизу. Белки глаз резко выделялись на фоне грязи, покрывавшей его тело.

Небо вспорола вспышка молнии. На мгновение тьма раскололась, открыв взору монохромный снимок бурлящей реки за хижиной. Гигантские бревна яростно крутились в воде среди болтавшихся на ее поверхности обломков веток. В следующее мгновение картинка пропала. Подождав секунду, чтобы глаза вновь привыкли к темноте, он на четвереньках медленно пополз к хижине, подбираясь к стене без окон.

Дождь заливал ему глаза, кровь продолжала сочиться из огнестрельной раны на левом бедре. «Боль – мой друг», – сказал он себе. Как и адреналин. Двенадцать месяцев, проведенных за решеткой, могли притупить его силу и ловкость, но не сталь его разума. Он научился этому, побывав в плену. В свое время его обучали военные из спецназа США.

Он овладел искусством боя. Слежки. Запутывания следов. Инфильтрации. Пыток. Он был машиной для убийств. Охотником на людей.

Он медленно обошел хижину, заглянул в окно. Ему нужна одежда. Снаряжение. Игла. Нить. Дезинфицирующее средство.

Затем нужно создать впечатление, будто он утонул в этой реке, когда направлялся на юг, к американо-канадской границе.

Но на самом деле он шел на север, к Юкону. Его целью был небольшой городок Блэк-Эрроу-Фоллз, куда по служебной надобности отправили Габриэля Карузо, полицейского, посадившего его за решетку. Он отомстит этому «маунти». «Игра еще не закончена, Карузо, – сказал он себе. – Это еще не конец, пока один из нас не умрет».

Он нашел в траве обломок ржавого лома.

Пригнувшись и бросившись к входной двери, он быстро сунул ломик между замком и дверью. Один резкий рывок, и замок вместе со щепками откололся от дверного косяка. Он замер. Прислушался. Сжимая в руке ломик, он вошел в темную хижину. Настоящая охота только начиналась.

## Глава 1

Блэк-Эрроу-Фоллз

Северный Юкон

Население 389 человек

Сильвер Карвонен закинула за спину охотничье ружье и загрузила в кузов своего красного грузовика мешок с кормом. Возле ее ног слонялись три пса, все трое помесь хаски и волка. Мешок приземлился с глухим стуком, подняв облачко мелкой серой ледяной пыли.

Днем было сухо и жарко. Листья стали ломкими и золотистыми, кусты благоухали ароматами поздней осени, в воздухе висели белые пушинки кипрея, гонимые горячим послеполуденном ветром, словно летний снег.

Вытерев тыльной стороной запястья пот со лба, Сильвер вернулась в тень ангара на взлетно-посадочной полосе за очередной порцией груза. Хотя ночь принесла на высокие гранитные вершины свежий снег, сентябрьский день был изнуряюще жарким. Впрочем, всего через несколько дней и на пыльные улицы Блэк-Эрроу-Фоллз выпадет снег. Он укроет маленький северный поселок своим белым одеялом на шесть месяцев долгой, темной, суровой зимы. Сильвер это было по душе. Она больше всего любила зиму.

На этом ее работа в охотничьем домике закончилась. Она была сама себе хозяйкой и могла бегать со своими собаками. Но сейчас она устала и нуждалась в горячем душе. Встав рано утром, когда трава еще была жесткой от ночного морозца, когда по следу было легко идти, она бо`льшую часть дня выслеживала крупную медведицу-гризли. Она отправилась на рассвете, взяв своих трех любимых собак, и старалась двигаться быстро, надеясь найти гризли еще до наступления темноты.

Сильвер наткнулась на медведицу в широкой долине, среди окрашенных по-осеннему в цвет ржавчины зарослей кустарника. Она могла спокойно наблюдать за ней с высоты горного хребта, с подветренной стороны от животного.

Всеядное животное было массивным и весило около пятисот фунтов, что близко к его максимальному весу перед залеганием в спячку. В солнечном свете блестела золотисто-бурая шерсть, под которой – пока животное рыскало по долине – играла мощная мускулатура.

Через неделю медведица начнет рыть берлогу, хорошо защищенную от зимних ветров. Она заляжет в нее через несколько дней, как почувствует в воздухе запах первых зимних бурь. Будем надеяться, что тогда ее проблемы закончатся.

На прошлой неделе эта медведица-гризли растерзала британского охотника. Еще не полностью укомплектованное бюро охраны природы наняло Сильвер выследить и застрелить ее.

Но, выследив медведицу и понаблюдав за нею в течение последних трех дней, Сильвер усомнилась в том, что она была хищной убийцей. Британская охотничья группа отстаивала одну версию, однако следы гризли поведали Сильвер другую.

На основании улик, обнаруженных вокруг места нападения, Сильвер сделала вывод, что мужчины столкнулись с медведицей вскоре после того, как та была ранена в драке с агрессивным, взрослым самцом гризли, который только что убил ее годовалого детеныша.

Медведица отбивалась от более крупного самца, но при этом потеряла детеныша и лишилась когтя на левой передней лапе. С этого момента Сильвер стала называть ее «Сломанный Коготь» и, как всегда, почувствовала эмоциональную привязанность к существу, которое выслеживала.

Раненая, сильно напуганная медведица охраняла мертвое тело своего детеныша, когда на узкой тропе высоко на скалистом выступе ее напугали охотники. Она набросилась на них, попытавшись отогнать их. Охотники бросились бежать и тем самым спровоцировали погоню.

Гризли набросилась на последнего охотника. Тот избежал смерти лишь потому, что от силы ее удара покатился, словно тряпичная кукла, по склону узкого ущелья. Позднее его подобрал вертолет. Все это Сильвер узнала из отчета офицера департамента охраны природы. Притоптанные прогалины и следы, останки детеныша рассказали ей об остальном.

Тихо отступив от скалистого хребта со своими собаками, Сильвер решила сегодня днем не трогать медведицу. У нее не поднималась рука пристрелить осиротевшую мать лишь для удовлетворения ложной жажды мести. Все произошло так, как задумала природа. Дикое правосудие, как она это называла.

Сильвер понимала, что значит потерять детеныша из-за агрессивного самца. Она знала, как далеко может зайти мать ради того, чтобы устранить угрозу. И это не делало ее убийцей. Через несколько дней выпадут снега, и Сломанный Коготь будет мирно спать в своей берлоге.

Взяв из ангара еще мешок с фуражом для лошадей, она потащила его к своему грузовику, и когда забросила его в кузов, ее футболка была мокрая от пота. Нужно взять еще один мешок, и тогда она закончит с грузом, который авиакомпания «Эйр Норт» доставила для нее этим утром.

Услышав далекий гул самолета, она замерла и затем, взглянув в туманное небо, увидела, как между массивными заснеженными горными пиками промелькнул маленький двухмоторный самолет Королевской канадской конной полиции. «Новый полицейский», – подумала она, прикрывая ладонью глаза и наблюдая за тем, как самолет заходит на посадку, облетев вокруг ледника Армчейр, готовясь к крутому спуску в узкую долину в условиях преобладающего бокового ветра.

В их маленьком поселке все уже знали имя нового «маунти» – сержант Габриэль Карузо. Важный детектив из Британской Колумбии.

Это был первый случай, когда офицера Королевской канадской конной полиции в звании сержанта отправили в этот крошечный самоуправляемый поселок коренных народов – один из двух поселков Юкона, к которым не вели абсолютно никакие дороги. Все уже задавались вопросом, зачем понадобилось посылать сюда опытного полицейского из отдела расследования убийств? Ведь в Блэк-Эрроу-Фоллз никогда ничего не происходило, кроме разве что случайно забредшего в поселок воришки-лося, перевернутой снегоуборочной машины или домашней ссоры, спровоцированной контрабандным спиртным.

Гарри Питерс, вождь крошечного племени Черной Стрелы, в честь которого и был назван городок, объяснил местным жителям, что полиция увеличивает штат из трех человек до четырех по причине открытия нового медного рудника примерно в ста пятидесяти милях к югу отсюда. Следующим летом новый рудник проложит новую дорогу в поселок. А также увеличит число жителей.

«И принесет еще больше неприятностей», – подумала Сильвер.

Колеса самолета с резким стуком коснулись земли. Крылатая машина покатилась по гравийной взлетно-посадочной полосе и, когда винты замерли, остановилась напротив грузовика.

Скрестив ноги и отбиваясь от облака назойливой черной мошкары, Сильвер откинулась на теплый капот грузовика и наблюдала, как полицейский выходит из самолета. Ей тотчас бросились в глаза его внушительный рост и крепкое телосложение. Ее пульс участился.

Полицейский на мгновение задержался на верхней ступеньке, вглядываясь в окрестности. Его темные волосы блестели на солнце. Затем, закинув на плечи свое снаряжение, он быстро спустился по трапу и уверенно направился к ангару, где стояла Сильвер. Она заметила, что он слегка прихрамывает на правую ногу, хотя и пытается это скрывать.

Что говорило о гордыне или, возможно, о тщеславии. Или же о нежелании признавать слабость или неудачу.

Новички всегда вызывают интерес. Сильвер беззастенчиво разглядывала его, читая язык его тела так же, как читала повадки обитателей дикой природы. И когда он приблизился, она сразу увидела: в этом чечако [2] было нечто особенное.

Что-то опасное.

Он являл собой классический образ полицейского: высокий и широкоплечий. Он шагал твердой уверенной походкой, спина прямая, подбородок гордо вскинут вверх. Но чувствовалась в нем также некая нервозность, которую были бессильны скрыть и аккуратные желтые лампасы его отутюженных форменных брюк, и надраенные до блеска ремень с кобурой на боку и сапоги.

Под аккуратной, с иголочки, формой был тот, кто не контролировал себя. Тот, у кого могут быть проблемы в отношениях с людьми. От такого жди неприятностей.

Выбирай она собаку для своей команды, она бы с подозрением отнеслась к животному с таким языком тела, как у него. Он не был похож на командного игрока. Он выглядел непредсказуемо.

Его звание и послужной список внезапно обрели ясность – Королевская конная полиция прислала поврежденный товар. Но есть ли лучший способ избавиться от проблемного полицейского, чем турнуть его в такое захолустье, как поселок Блэк-Эрроу-Фоллз, к югу от Полярного круга? К ее инстинктивному интересу к этому мужчине теперь примешивалась нотка раздражения и настороженности.

Сильвер имела малоприятный опыт общения с федеральными силовыми службами. Эти «маунти» подвели ее, когда она больше всего в них нуждалась. И у них была власть, и они могли посадить ее.

Когда он приблизился, она отвернулась, шепотом приказала собакам сидеть, а сама наклонилась, чтобы закинуть в грузовик последний мешок. Ее псы с опаской посмотрели на шагавшего к ним незнакомца.

– Помощь нужна? – Его голос заструился по ее разгоряченной коже, словно темный дикий мед. Сильвер замерла, пораженная ударными волнами, которые он посылал ее телу.

Вместо ответа она крепко ухватила мешок с фуражом, подняла его и сама забросила в грузовик. Затем с глухим стуком захлопнула задний борт и зафиксировала его, отчаянно пытаясь подавить потрескивающие в ее плоти разряды перед тем, как снова встретиться с ним лицом к лицу.

Наконец Сильвер повернулась и, вытерев ладони о джинсы, отбросила через плечо длинные черные волосы, собранные в тяжелый конский хвост.

– Привет! – сказала она, протягивая руку. Было невозможно прочитать выражение его глаз, спрятанных за зеркальными очками. – Вы, должно быть, сержант Карузо. Добро пожаловать в Блэк-Эрроу-Фоллз.

Он медленно приподнял очки и встретился с ней взглядом. Сердце Сильвер невольно сжалось. Она не ожидала таких глаз. Теплые, влажные, темно-карие, опушенные мягкими черными ресницами, от них веером расходились морщинки. То, как они врезались в его чуть грубоватое, но красивое лицо с кожей оливкового оттенка, говорило о чем-то, что было ей хорошо знакомо.

Этот человек прошел через боль. Хотя и притворялся, будто с ним все в порядке.

Он крепко пожал ей руку. Сильные пальцы сомкнулись вокруг ее пальцев, его кожа соприкоснулась с ее кожей. Пульс Сильвер участился.

Сержант Габриэль Карузо источал опасность – нет, не для Блэк-Эрроу-Фоллз, а для нее лично.

Сильвер не испытывала такой животной реакции на мужчину с тех пор, как пять лет назад жестокое нападение и изнасилование лишили ее всяких чувств. С тех пор она чувствовала себя опустошенной и уже начала думать, что больше никогда не сможет испытать физическое влечение к кому-либо. И по тому, как вспыхнули ее глаза, она поняла, что он тоже что-то почувствовал.

Внутри ее тихо шевельнулся страх.

Ей меньше всего на свете хотелось привлекать к себе полицейского. Особенно полицейского из отдела расследования убийств. Не с ее темным секретом. И не с файлами нераскрытых дел, спрятанными в ящиках шкафов в местном отделе полиции Блэк-Эрроу-Фоллз.

Она слишком ценила свободу.

– Мое имя Сильвер, – произнесла она. Внезапно слова превратились во рту в сухую пыль, а ею самой овладело безрассудное желание бежать. Внешне спокойная, она, однако, не сдвинулась с места. Бегство повлекло бы за собой погоню. Выдало бы ее слабость. Сильвер же меньше всего хотела показаться слабой.

Но еще меньше ей хотелось сделать что-то, что могло бы возбудить любопытство нового полицейского, что могло бы заставить его копаться в старых делах о нераскрытых убийствах.

Он скользнул по ней взглядом, отметив про себя винтовку, острый охотничий нож в ножнах на бедре, запыленные потертые ботинки, выцветшие рваные джинсы.

«Он как будто читал меня», – подумала Сильвер. Он оценивал ее так же, как она оценила его, изучая свое новое окружение, но внешне ничего не выдавая. От такого, как он, ничего не удержишь в секрете. Желание отстраниться усилилось, страх еще глубже проник в ее нутро – безотчетный, животный страх. Она ощущала себя преступницей, которую буквально прожигали насквозь проницательные глаза полицейского.

Страх, пришедший с неожиданным пробуждением ее тела.

Держа ее руку в своей, Гейб нащупал вокруг ее тонкого запястья кожаный браслет, усыпанный маленькими разноцветными бусинами. Обручального кольца она не носила.

Он привык обращать внимание на кольца. Обручальные кольца. Он всегда невольно искал этот маленький символ верности на пальцах других женщин. Символ, который убийца у него отнял. Он вспомнил причины, приведшие его сюда, и у него защемило сердце.

Несмотря на свою худобу, она ответила на его рукопожатие удивительно крепко. Ладони у нее были мозолистые, не такие, как у женщин, которых он знал.

Даже руки Джии – трудолюбивые руки его невесты – были мягче. И все же в энергичной хватке Сильвер было нечто притягательное, пожалуй, некий вызов.

Она прямо, не моргнув, встретила его взгляд. В ее темно-синих глазах читался неприкрытый интерес, от которого по его спине побежали мурашки.

Пронзительная синева ее миндалевидных глаз резко выделялась на фоне кожи цвета жженой охры. Высокие, четко очерченные скулы были не менее экзотичны. Гладкие черные волосы забраны в хвост до талии, при движении они поблескивали на солнце, напоминая Гейбу переливчатые радуги, спрятанные в перьях ворона.

Гейб еще ни разу не видел женщину, похожую на Сильвер. И еще ни одна женщина ни разу не смотрела на него так пристально. Ее глаза пронзали его, как синие лазеры, словно она могла видеть насквозь его душу. Было в этом нечто интимное и одновременно провоцирующее. Он почувствовал, как в нем инстинктивно загудела энергия.

– Он уже в пути, – сказала она, высвобождая руку из его хватки и отступая назад. Ее голос был хриплым, низким. Ровным. Такой голос заставляет мужчину думать о виски и сексе, о вещах, о которых Гейб не думал уже давно.

– Простите? – рассеянно переспросил он.

Распахнув дверцу, Сильвер свистом приказала собакам запрыгнуть в кузов.

– Я сказала, что ваш констебль уже в пути. Он дождался приземления вашего самолета. Здесь у нас не принято торопиться. А вот и он… – Она дернула подбородком, указывая на столб серой пыли, вздымающийся над далекой тускло-зеленой рощицей деревьев за взлетно-посадочной полосой.

Гейб прищурился и разглядел белый внедорожник с яркими полосами и логотипом Королевской канадской конной полиции.

– Это, должно быть, Донован. – Сказав это, она забралась в грузовик и уместила под рулем свои невероятно длинные ноги в рваных джинсах.

Обеспокоенный собственной физической реакцией на эту необычную женщину и не желая, чтобы она это поняла, Гейб вновь надел солнцезащитные очки.

– Чаще всего он использует квадроциклы. – Сильвер захлопнула дверцу, высунула локоть в открытое окно и включила зажигание. – На этой машине далеко не уедешь в городе, где все дороги ведут в никуда. – Она на прощание бросила на него взгляд. Или это был вызов? – И надолго вас сюда прислали? Года на два? – поинтересовалась она, пытливо посмотрев на него.

Какое счастье, что он был в темных очках.

– Вы только что поприветствовали меня и уже ждете, что я отсюда уеду? – Она будет не первой, кто захочет увидеть его спину.

По ее губам скользнула усмешка.

– Все возвращаются туда, откуда прибыли, сержант. Скорее рано, чем поздно. В том числе полицейские. Большинство людей приезжает к северу от 60-й параллели в поисках чего-то. Ну, вы знаете – золота, серебра, бегства, свободы. Некоторые даже не знают, что им нужно. – Она включила двигатель грузовика. – Иногда они это находят. Иногда нет. Но, в конце концов, все они возвращаются домой.

Она улыбнулась: блеск невероятно белоснежных зубов на фоне смуглой кожи, странный блеск в глазах.

– За редким исключением.

С этими словами она нажала на газ, оставив его стоять в облаке пыли, сидевшие в кузове волкособаки возбужденно залаяли.

Гейб не мог избавиться от мысли, что эта женщина похожа на само это место: поразительно красивая и, на первый взгляд, открытая, но враждебная по отношению к тем, кто не готов жить по законам этого сурового края.

Она заставила его кровь бежать по жилам быстрее. И впервые за весь этот очень долгий год Гейб подумал, что, возможно, ему все-таки не хочется умирать.

## Глава 2

Горечь Гейба вновь дала о себе знать, как только полицейский внедорожник остановился и из него навстречу новоприбывшему коллеге вышел молодой, нетерпеливый, улыбающийся констебль Марк Донован.

Протянув ему руку для рукопожатия, Гейб подумал о том, насколько он сам когда-то был похож на Донована: полный идеалистических представлений о светлом будущем, о том, что значит быть «маунти», поддерживать правопорядок, le droit по-французски, в этой огромной стране, сохранившей традиции 1800-х годов.

Подростком, выросшим в итальянском квартале Ванкувера, Гейб запоем читал героические рассказы о Северо-Западной конной полиции, отважно сражавшейся с американскими торговцами виски, контролирующими прерии. Затем последовала Клондайкская золотая лихорадка, когда орды золотоискателей бежали с Аляски по Чилкутской тропе в суровый, враждебный и неумолимый канадский Юкон. Перевал тогда охранял самый известный «маунти» Сэм Стил – Лев Юкона – в мундире из красной саржи, широкополом «стетсоне» [3] и высоких коричневых сапогах.

Легенды о тех «маунти», охранявших великий Север, поддерживавших порядок и спасавших человеческие жизни, подпитывали юношеские мечты юного Габриэля Карузо, подталкивая его к решению стать полицейским.

«Иронично получить назначение на Юконскую землю теперь, после семнадцати лет службы в полицейском ведомстве, когда его карьера полицейского близилась к концу, а юношеская мечта была омрачена суровой действительностью», – подумал он,

Впрочем, работа в отделе по расследованию тяжких преступлений в маленьком проблемном городе способна сделать с вами и не такое. Но разочарованием его душу наполнил недавний случай.

Сдав два года назад экзамен на сержанта, Гейб получил повышение до сержанта оперативного отдела в Уильямс-Лейке, что находится во внутреннем районе Британской Колумбии. Вообще-то он предпочел бы остаться старшим следователем по тяжким преступлениям, однако согласился на эту административную работу, так как Джиа, женщина, с которой он хотел связать свою судьбу, получила назначение в отряд Уильямс-Лейк в качестве нового капрала.

Но кровавая стычка с Курцем Стайгером – серийным убийцей-психопатом, которого СМИ окрестили Лесовиком, – оборвала жизнь Джии вскоре после их помолвки.

И жизнь, какой ее знал Гейб, закончилась.

И вот теперь, год спустя, он здесь. Один-одинешенек. В северной глуши, в какую только можно отправить «маунти», накануне надвигающейся беспросветной зимы с ее 24-часовой тьмой, бесконечным снегом и безрадостным будущим. В его памяти всплыли слова Стайгера:

Я видел ее глаза, сержант. Я смотрел, как она подыхает. Я был последним, кого она видела в этой жизни, и это было ни с чем не сравнимое удовольствие…

Гейб стиснул зубы, в голове зашумело.

Пожимая руку констеблю Доновану, он попытался напомнить себе, что силой его сюда никто не загонял. Он тут по собственному желанию, сам попросился в эту глухомань. Ему нужно было убраться подальше от назойливого внимания СМИ, подальше от семьи Джии, от своих родственников. Подальше от непосильного бремени вины.

Он прошел через сеансы по снятию посттравматического стресса с психотерапевтами ведомства и у частных специалистов, прошел через физиотерапию, судебные слушания, затянувшееся внутреннее расследование. Каждое его действие было изучено вдоль и поперек, он ответил на массу вопросов. Сослуживцы стояли за него горой. Все говорили, что он сделал то, что на его месте сделал бы любой хороший полицейский.

Одна беда: сам Гейб так не думал.

Когда они не получили ответ на якобы рутинный звонок о беспорядках на ферме, располагавшейся на окраине Квонсета, ему следовало догадаться, что это могла быть ловушка. Поговаривали, что Лесовика якобы недавно видели в окрестностях города, и хотя отряд Уильямс-Лейка был приведен в боевую готовность, подобные утверждения не были чем-то необычным. Лесовик достиг почти мифического статуса. С момента первого совершенного им убийства местные жители постоянно видели его в далеких дебрях – от Саскатуна до Принс-Руперта.

Курц Стайгер, непревзойденный выживальщик и солдат спецназа США, обученный нетрадиционным методам ведения войны в тылу врага, почти три года скрывался от властей в канадском захолустье. Он перебрался туда после побега из США, где военный трибунал должен был судить его за гнусные военные преступления, совершенные на Ближнем Востоке и в странах Африки.

Он бежал на север, в канадские Скалистые горы, где вновь начал убивать и садистски пытать своих жертв. Он жил ради азарта: отстреливал в лесу охотников, насиловал и терроризировал туристов, вламывался в отдаленные коттеджи и кормился от земли.

Были вызваны военные, но люди в поселках жили в нарастающем страхе, поскольку печально известному убийце удавалось ускользать от правоохранительных органов и насмехаться над ними.

Но потом Лесовик просто исчез, залег на дно после жуткого массового убийства возле Гранд-Кэш к северу от Джаспера. Считалось, что он бежал через Скалистые горы, пересек горы Карибу, а затем, возможно, спустился к озеру Боурон или прячется в провинциальном парке Уэллс-Грей. Но местность эта дикая и суровая, и все чаще начали звучать предположения, что, в конце концов, он мог погибнуть.

Однако вскоре возле Хорсфлая неожиданно пропал охотник. Доказательств того, что охотник убит, не было, но слухи поползли снова. А с ними пришел страх. А со страхом и якобы участившиеся встречи с Лесовиком.

Один лесоруб рассказал, что, по его мнению, он, возможно, подвез Лесовика, где-то между Кенелем и Уильямс-Лейком. Двое немецких туристов предположили, что мельком видели его в северных окрестностях города.

В очередной раз одни лишь домыслы и предположения, но «маунти» в этом районе были приведены в боевую готовность. Затем поступил звонок в хижину в Квонсете. Откликнулись два констебля, но радио тут же умолкло.

В разгар не по сезону рано начавшейся снежной бури старший сержант отряда Уильямс-Лейка с наступлением темноты отправил всех, кто был в его распоряжении, включая Гейба, на задание, плюс вызвал из Принс-Джорджа группу экстренного реагирования – эквивалент горного спецназа. Военные также были приведены в боевую готовность.

Но тут, как назло, помешала метель. Парни из группы экстренного реагирования застряли на земле: их вертолеты не могли подняться в воздух. И Гейб, как старший офицер, повел своих товарищей через белую мглу прямо в засаду. В засаду, которую им устроил Курц Стайгер.

Гейб был фактически загнан в угол, оставшись без помощи на несколько часов, а возможно, и дней. И этот ублюдок Стайгер каким-то образом об этом узнал. Он знал, что Джиа – его девушка. Он играл с ними, бог знает сколько времени рыскал по городу. Наблюдал, изучал, выслеживал, выискивал, чем бы еще развлечься, и, в конце концов, устроил засаду.

Гейб должен был сделать все что угодно, но только не посылать Джию на пару с молодым констеблем с приказом подойти к хижине сзади. Вооруженный помповым ружьем, Лесовик выскочил наружу и открыл огонь, а через несколько секунд сама хижина взорвалась позади него огненным шаром.

Стайгер сбил снегоходом Джию и констебля. Потом неторопливо слез, чтобы посмотреть в глаза умирающей на снегу Джии, пока оглушенные взрывом другие офицеры пробивались сквозь пламя, пытаясь найти своих сослуживцев и жертв из числа гражданского населения.

Стайгер затем вновь сел на снегоход и скрылся в лесу.

Ослепленный яростью и бурлящим в крови адреналином, Гейб бросился за ним в погоню и, в конце концов, догнал и ранил негодяя. В последовавшей кровавой схватке Стайгер сумел сломать Гейбу ногу, зажав его между снегоходом и деревом, но затем Гейбу удалось несколько раз ударить его электрошокером. То приходя в себя, то вновь теряя сознание, Стайгер смотрел Гейбу прямо в глаза и, гнусно улыбаясь, говорил ему, с каким удовольствием он наблюдал за тем, как умирала Джиа. Гейб был готов своим охотничьим ножом перерезать ублюдку горло, но тут на место происшествия прибыл один из капралов и тем самым спас его от поступка, который, имейся тому свидетель, стоил бы ему карьеры. Печально знаменитый Лесовик наконец-то был взят под стражу.

Но цена была высокой. И она была личной.

Хотя КККП и является военизированной организацией, в одном жизненно важном смысле она отличается от обычных вооруженных сил. Солдат учат отнимать жизнь. Смыслом существования «маунти» было эту жизнь защищать. Вооруженные подразделения привлекались лишь в крайнем случае и только для защиты жизни, при непосредственной угрозе. Это правило так прочно укоренилось в психике «маунти», что, когда дело доходило до реального насилия, – когда людей убивали, – оно было почти непреодолимым.

Даже когда погибали твои товарищи.

Даже когда этим товарищем была твоя невеста. И ее смерть была на твоей совести.

Но внутреннее расследование оправдало Гейба. Металлический штифт в ноге вызывал уже не такую сильную боль, а физиотерапия помогла ему снова встать на ноги. Похороны в Оттаве давно прошли, и психиатры одобрили возвращение Гейба на активную службу. Но они не знали.

Они не знали, насколько Гейб был близок к тому, чтобы прикончить Стайгера, даже после того, как этот ублюдок попал за решетку.

Они не знали, что Гейб больше не доверял себе и не мог взять в руки оружие. Он не сказал психологам, как быстро в нем вспыхивает ярость. Каких адских усилий ему стоило не выхватить из кобуры табельный пистолет. Он не сказал, что стал злейшим врагом самому себе.

Возможно, ему следовало признаться им, но тогда бы его отстранили от работы. Он же должен был работать, чтобы хотя бы частично оставаться в здравом уме. Но пока он не разобрался с некоторыми вещами, Гейб решил, что лучше поработать там, где он мог бы затаиться, залечь на дно, где уровень преступности был практически нулевым.

Где он, черт возьми, не мог никому сделать больно.

Как, например, в Блэк-Эрроу-Фоллз.

Где-то в глубине его души жила мысль, что он может здесь просто исчезнуть. Отправиться с удочкой в дебри, затеряться среди гор. И не вернуться. Заставить себя принять жизнь – это должно стать его последним испытанием.

– Приехали, это подразделение Блэк-Эрроу-Фоллз, – объявил Донован, выруливая на гравийную стоянку позади бревенчатого деревенского дома, на крыше которого на теплом ветру развевался красно-белый канадский флаг.

Следуя за Донованом в здание, Гейб изо всех сил старался сосредоточиться. Его единственным отпущением грехов было то, что он упек Стайгера за решетку. Только этим он мог оправдать свои жертвы. Только так он мог смириться с потерей Джии, с гибелью других офицеров. Стайгер больше никого не убьет.

– Вот это стол Рози Нетро, – сказал Донован, входя вместе с Гейбом в приемную их крошечного полицейского участка.

Помещение не шло ни в какое сравнение с тем офисом, в котором он работал в городе. Его кабинет в Уильямс-Лейке был воплощением стиля и элегантности.

– Рози – одна из двух наших гражданских клерков, которые занимаются административными вопросами. Сейчас она не на работе, ее рабочий день с девяти до пяти по будням. Табита Чарли – наш диспетчер, она работает по выходным, совсем недавно пришла к нам, но сейчас она в декретном отпуске. – Донован улыбнулся чистой, искренней улыбкой. – Малыш должен появиться на свет со дня на день.

Донован ждал от Гейба реакции, какой-нибудь банальности, улыбки, возможно, кивка. Гейб понимал, что рождение нового человека – это замечательно. Но был не в силах заставить себя ответить.

Его реакция была похоронена где-то среди моделей ожидаемого и социально приемлемого поведения, но у него не было желания извлекать ее на свет. Эмоциональный диссонанс, как называют это психиатры. Он вырос из давней привычки полицейского из отдела расследования убийств разделять вещи на составные части. Похоже, что он навсегда заперся где-то внутри своего «я». Только так он смог пережить прошедший год. Это спасло ему жизнь. Хотя жизнью это было назвать трудно.

Донован отвел глаза – едва заметная, но вполне красноречивая перемена в его поведении.

– А вот здесь мы все сидим. Констебль Энни Лаваль – вон за тем столом. Здесь мое место, – указал он. – Там стол констебля Стэна Хыонга, а тот стол, что у окна, – для нового сотрудника, Кейда Маккензи. Его перевод состоится через пару месяцев.

– И где сейчас Лаваль и Хыонг? – спросил Гейб, оглядывая крошечный офис.

– Хыонг в отпуске по семейным обстоятельствам. У него умерла мать. Мы ожидаем его возвращения через две недели. Лаваль участвует в судебном процессе в Уайтхорсе, там слушается дело о нарушении правил охоты. Ее вызвали для дачи показаний. Это ее первый случай. Она лишь недавно окончила курсы резерва.

Желторотый новобранец, только что из академии. Гейбу не нравилось чувство ответственности, которую это накладывало на него. Можете назвать его мужским шовинистом, но он не хотел подвергать опасности еще одну женщину. Ни за что. Это шло вразрез с тем, что ему внушали, – мол, все они равны во всем. Он же был прирожденным мужчиной-защитником.

В свое время в школе это стоило ему синяков под глазами и сломанной руки, когда он встал на защиту своей младшей сестры и ее подружек. Но это же сделало его хорошим полицейским.

– Лаваль… она из Квебека, судя по имени? – спросил он.

– Точно, – ответил Донован. – Характерный акцент и дерзкий темперамент под стать.

Гейб хмыкнул. По крайней мере, здесь, в Блэк-Эрроу-Фоллз, мало что могло угрожать молодому констеблю Энни Лаваль. Кроме диких животных и ее сложного характера. Ему следует быть осторожным, чтобы не распространить этот яд, – это было бы несправедливо по отношению к молодым офицерам.

– Изолятор здесь. – Донован повел Гейба по коридору. – Комната для допросов там, комната для хранения улик и оборудования – справа.

Он отпер и распахнул дверь. Взгляду Гейба предстали полки со шлемами для катания на снегоходах, два спутниковых телефона и другое оборудование слева, стойки для винтовок и дробовиков в центре и полки с пакетами для сбора улик в задней части.

– А это спортзал. – Донован расправил плечи и открыл еще одну дверь в маленькую квадратную комнату, в которой стояли беговая дорожка и велотренажер и лежали гантели. Комната была выкрашена в белый цвет и имела маленькое окошко. Как тюремная камера. Гейб представил себе сугробы, такие высокие, что закрывали это маленькое окошко. Его внутри как будто что-то сжало. Вместе с ним пришло ощущение легкой клаустрофобии.

Это будет сложнее, чем он думал. Это станет его тюрьмой, его личным наказанием за то, что в тот день все пошло не так.

# Примечания

1

«Маунти» – так обычно зовут служащих Королевской Канадской конной полиции (КККП) – имеют за спиной почти полтора века истории и давно уже превратились в один из национальных символов Канады. – Примеч. ред.

2

Чечако – слово с Аляски и Тихоокеанского Северо-Запада, означающее что-то вроде «неженка» или «новичок». – Примеч. ред.

3

Шляпа, может быть фетровой, кожаной или соломенной, но у нее всегда высокая округлая тулья, вогнутая сверху, и широкие, подогнутые вверх по бокам поля. – Примеч. ред.