Николай Ханов
Мир Сил

Глава 1-1

Мягкий снег бесшумно падает из вечерней мглы, нежно обнимает землю, оседает на ветвях деревьев, скрипит под ногами редких прохожих. Пустынные улицы, неяркий свет окон. Кажется, время замерло, и на город опустилась сказка. Сказка, сошедшая со страниц детских книг. Даже заблудившиеся машины не нарушают идиллии позднего зимнего вечера, одного из тех немногих вечеров с особенным, неповторимым покоем. Такие моменты запоминаются надолго, оседая в уголках уставшей от беспокойства души. Остаются, чтобы всплыть потом, через много лет, напомнить, что есть тихая гавань. Место, где может найти приют измученный корабль и обессиленный экипаж. Место, куда бессознательно стремятся многие люди, но так и не могут найти…

Я иду по знакомым дворам. От порывистых движений сухой снег вздымается небольшими облачками и медленно оседает на запорошенный тротуар. Морозный воздух врывается в легкие и очищает голову от тяжелого тумана высшей математики. Не знаю, кто был тот умник, поставивший нам в этом семестре четыре пары высшей математики в понедельник, но вся наша группа вспоминает его регулярно и с чувством. Вот и сейчас я привычно пожелал неизвестному герою железного здоровья и долгих лет жизни.

Перейти через дорогу, нырнуть в арку. А тут надо быть осторожным – вчера была оттепель и сейчас тротуары больше похожи на ледяной каток, прикрытый сухим снегом.

Ботинок в очередной раз скользнул по предательскому льду. Восстановив равновесие инстинктивным движением, я осмотрелся. До дома уже совсем недалеко. Можно идти через двор, спустившись по обледенелой лестнице, или вокруг, по тротуару рядом с дорогой. Прошлой зимой я чуть было не сверзился с этой лестницы, едва удержался, только сильно приложился локтем об железную трубу, заменяющую перила. Локоть болел почти неделю, и с тех пор я это место недолюбливаю. Мысленно пожав плечами, я направился к лестнице. В другое время я бы с ней не связывался, но чувство голода – единственное, что не смогла притупить высшая математика.

Выдохнув клуб пара, я задумчиво посмотрел на «перила». Старая темно-бордовая краска почти вся облупилась, оставив горбатые чешуи под налетом свежевыпавшего снега. Взгляд падает на неровные края бетонных ступенек – снег не успел еще спрятать их под своим все скрывающим одеялом. Хвататься за металл голой рукой не хочется, а носить перчатки я не люблю – они постоянно теряются или мозолят глаза, когда нужды в них нет. Впрочем, деваться некуда. Занеся руку над так называемыми «перилами», я начал аккуратно спускаться. На третьей ступеньке нога улетает вперед, только успеваю выдохнуть: «Ё!»

Я пришел в себя уже во дворе. Странно, ничего не болит, только руки, лежащие на снегу, уже ощутимо покалывает, а на лицо неспешно падают снежинки, напоминая – разлеживаться не стоит. И что еще непонятней – совершенно не помню падения с этой чертовой лестницы. Несколько мгновений просто выпали из памяти.

Выругавшись, я поднялся, и, стряхивая снег с куртки и джинсов, осмотрел злополучную лестницу. Перестал отряхиваться, осмотрел еще раз, внимательней.

– Не понял… – Лестница на запорошенном земляном скате всего лишь в рост человека. На свежем снегу все следы видны как на ладони. Однако после третьей сверху ступени лежит девственно чистый снег. Словно я взлетел в воздух, пролетел метра четыре и приземлился уже во дворе… на спину…

«Сказать кому – не поверят… Может, по перилам съехал?» – подумал я, но труба покрыта все тем же, свежим снегом. За исключением одного места, как раз над третьей ступенькой. Ситуация настолько нелогична, что несколько мгновений я бессмысленно разглядывал нетронутый снежный покров, пока голод не привел меня в чувство.

Взгляд невольно скользнул по старой кирпичной четырехэтажке. Все как обычно – часть окон светится неярким светом, кое-где маячат блики работающих телевизоров. Никому нет дела до происходящего на улице, лишь пара фонарей освещает пустой двор. Почти пустой… На снегу, возле первого подъезда, лежит темное пятно, сильно напоминающее человеческое тело в темной одежде.

Большинство, наверное, прошло бы мимо. В наше время популярен лозунг «Каждый сам за себя!». И помогать человеку, лежащему на улице, стало глупым. Бессмысленно заниматься тем, что не сулит ничего, кроме проблем и какой-то эфемерной благодарности. Но я вырос в другое время и при родителях, давших мне «неправильное» воспитание.

– Эй, мужик! Ты живой? – спросил я, подойдя к телу.

Лежащий мужчина одет в странный темный, практически черный, комбинезон с капюшоном. На комбинезон успело намести немного снега, но буквально капли. Похоже, «тело» пролежало тут минуту или две. После случая с лестницей, я неосознанно попробовал найти отпечатки ног – их не было.

«Решили шесть ребят в ниндзь поиграть. Один сорвался с крыши, и их осталось пять, – из ниоткуда всплыли строки детского стишка. – Домушник, что ли? Но зачем тогда наряжаться как на маскарад? Первый же милиционер остановит…» Происходящее мне нравилось все меньше и меньше, но бросить человека на морозе не позволяла совесть.

– Мужик, ты живой? – я осторожно потрепал «ниндзю» по плечу. В ответ мужчина глухо застонал и заторможено попытался подняться.

– Эй! – только и успел сказать я, подхватывая заваливающееся тело. Я вроде как не слабак, но спасаемый по весу напоминает большой мешок цемента. А еще от него веет холодом, обжигающим, всепроникающим холодом.

– Держись, сейчас вызову скорую, – сказал я первое пришедшее на ум, происходящее сильно сбило меня с толку. Незнакомец в ответ что-то невнятно мычит и, наконец, поднимает голову. Большую часть его лица скрывает шарф из той же ткани что и комбинезон, оставляя открытыми только глаза. Глаза… они тут же заслоняют все остальное. Блеклые, словно покрытые корочкой льда, равнодушные и безжалостные. Их взгляд проникает прямо в душу. Минуя тварный мир, игнорируя телесную оболочку, выхватывает саму суть вещей, обнажая все спрятанные в дальних закоулках мысли. Глаза захватывают меня, и несколько мгновений под их властью превращаются в вечность… Пока незнакомец неожиданно четким движением не впечатывает ладонь в мою грудь.

– К-хе, – от несильного на первый взгляд удара воздух вышибает из груди. От ладони идет нестерпимый холод, он пробирает до самых костей, вымораживает костный мозг. Попытка вздохнуть захлебывается болью, плененный взглядом я не могу даже отстраниться. Холод проникает все глубже и глубже. «Бум, бум…», – отдаются в ушах удары застывающего сердца. На несколько мгновений я словно замираю между небом и землей. Меня обволакивает серая пелена, и мир проваливается в милосердную тьму.

Дорогу домой практически не помню, брел по улице словно пьяный. Ноги удавалось переставлять с большим трудом. Несколько раз накатывало беспамятство, и я падал прямо на заснеженный тротуар, потом вставал и снова шел вперед. Что произошло с незнакомцем, я не знаю. Да и желания узнавать нет. Осталась лишь одна цель – дойти домой, как будто это может спасти.

Дверь подъезда удается открыть лишь с пятого или шестого раза. Потом несколько минут уходит на попытки поднять ключи скрюченными окоченелыми пальцами. Холод никуда не делся, затаился в костях, превращая любые движения в неуклюжие трепыхания марионетки. Но боли больше нет, на ее смену пришло какое-то странное равнодушие – заставлять себя двигаться приходится с большим трудом.

Подъем по лестнице на третий этаж превратился в тяжелое испытание. Ноги подобны каменным тумбам. Поднять, поставить, поднять другую… поставить, перехватиться руками, подтянуть тело вверх. Отдых на площадке, бездумно привалившись к стене, и снова, новый пролет.

А вот и родная квартира. Открытие замков становится новой пыткой. Пальцы двигаются все медленней и медленней, ключи выскальзывают из рук, разум охватывает апатия. Только какой-то стальной стержень внутри не позволяет сдаться. Наконец, второй замок щелкает в последний раз, дверь бесшумно и безумно медленно распахивается, я проваливаюсь в квартиру. Силы на исходе, я медленно сползаю по стене. Только в последний момент успеваю привалиться к шкафу. Что-то внутри меня, не дает мне просто свалиться.

– А ты молодец, – негромкий сухой голос, идет из ниоткуда и ото всюду одновременно. – Дошел домой… – продолжил голос, и почему-то мне показалось, что в эти слова он вложил какой-то недоступный мне смысл.

Уже нет сил удивляться. Все чувства ушли окончательно, осталось только равнодушие. Я безразлично смотрю в глубину неосвещенного коридора и жду. Просто жду, что будет дальше.

– Что же с тобой делать? – внезапно спросил звонкий женский голос прямо над ухом. Невольно я обернулся. С другой стороны, пусто – только приоткрытая дверь. Через щель пробивается свет с лестничной площадки. Поворачиваюсь назад и утыкаюсь взглядом в темный силуэт. Кажется, он состоит из сплошного мрака, даже в темном коридоре выделяется полной, неестественной чернотой. Тьма слегка колышется, притягивает взгляд, пугает и отталкивает одновременно.

«Ну все, приехали. У меня уже начались галлюцинации», – даже с некоторым облегчением подумал я. «Наверное, я все-таки ударился на этой лестнице. Ничего, скоро мать придет домой, она вызовет скорую. Меня вылечат… Может быть», – от последней мысли я невольно усмехнулся.

– Смеешься? – спросил силуэт глубоким мужским баритоном. – А ты ничего. Мне нравишься, – донесся оттуда же голос красавицы из ночного клуба.

Силуэт медленно плывет ко мне, но я лишь равнодушно смотрю, как он разрастается, разбухает, становится все больше и больше, заполняет собой весь коридор. Смотрю, пока вокруг меня не остается только мрак.

Глава 1-2

– Лето… птицы поют… Хорошо-то как! – думал я, нежась в постели. Теплое, мягкое и очень уютное одеяло нежно ласкало кожу. Я вспомнил детство – несколько недель, проведенные в деревне у дальних родственников. Меня тогда поразила уютность деревянного дома, мягкость одеял, свежесть воздуха. Вспомнил куриц с потешными цыплятами, коня, большого и страшного, потому что кусается, огромную и непонятную корову. Вспомнил, как мы с ребятами бегали купаться на речку, небольшую, но с быстрым и холодным течением. Рыбалка… Моей навороченной отцовской удочке завидовали все окрестные пацаны. – Эх, лето… надо как-нибудь рвануть в деревню…

– Стоп! Какое лето?! Сейчас же середина зимы! – я резко сел, перед глазами смазанным хороводом промчались события последнего вечера. Несколько секунд уходит, чтобы прийти в себя. Впереди маячит стена из светло-желтого камня с медовым отливом, шероховатая и даже на вид теплая.

– Какая, к черту, стена?! Где я?

Небольшая комната с куполообразным потолком, плавно переходящим в стены из медового камня. С левой стороны большое окно необычной яйцевидной формы. Почему-то, в сочетании с потолком и стенами оно вызывает чувство странной, едва ощутимой гармонии. Через легкую, колышущуюся от ветерка бежевую занавесь, доносится щебет птиц. С другой стороны, дверь из светлого дерева, с тем же медовым отливом. Большая кровать с белоснежной постелью и какие-то стойки с одеждой завершают убранство спальни.

Осмотр добавил еще больше вопросов… Последнее, что я помню – это разрастающийся силуэт из непроглядной тьмы. Сейчас же я нахожусь в чужой, странно выглядящей комнате. Я сошел с ума? Летаргический сон? Галлюцинации? Мне это снится?

Так, оставим вопросы на потом, для начала нужно хотя бы понять, что это за место. Под откинутым одеялом меня ждало два открытия – во-первых, нижнего белья на мне нет и, во-вторых, мое тело не изменилось. Я не похудел, не выглядел изможденным, на мне нет шрамов или бинтов – обычный студент, увлекающийся спортом, между походами на пиво и забегами на пары. Версия с комой в больнице отпадает, но откуда тогда летняя погода и птицы?

Кстати, о птицах, неплохо бы подойти к окну и посмотреть, что там снаружи. Сказано – сделано, я скинул ноги с кровати и выпрямился. К счастью, мои опасения не оправдались, я вполне нормально себя чувствовал и уверенно держался на ногах.

Прежде всего в глаза бросилось небо… Небо, наполненное неестественной синевой, без единого облачка. Абсолютно чистое, бескрайнее, бездонное… оно захватывало настолько, что, казалось, в нем можно утонуть. На несколько мгновений я потерял связь с реальностью, полностью погрузившись в безбрежную синеву.

Взгляд с трудом вырвался из синей бездны и перескочил на белые скалы, поросшие редким лесом. Потом скользнул вниз, «заметил» под скалами горную долину и озеро… Озеро снова приковало мое внимание – отражения белых скал, опять неестественно синее небо, лес, цветущий луг… Водная гладь кажется куском зеркала, брошенным на землю неизвестным богом. И воздух… Я только сейчас обратил внимание на горный воздух. Попав после города в деревню, непроизвольно удивляешься чистому и свежему воздуху. Но здесь ощущается нечто особенное. Кристально чистый, такой же неестественно свежий, прохладный, наполненный ароматом цветов горный воздух щедро одаривает легкие силой и очищает разум.

Я закрыл глаза и стал просто дышать. Десять… Двадцать… Тридцать… Мысли наконец прояснились, чувства пришли в норму. Зрелище прекрасной горной долины неожиданно вызвало бурю эмоций и какой-то детский восторг. Хотелось бежать, прыгать, смеяться… с трудом получилось вспомнить о более важных делах, например, нужно понять, где я.

За полуметровым подоконником обнаружилась такая же белая скала, увитая зеленым плющом. Склон горы плавно переходит кустарник и скрывается в лесу, а там уже недалеко до луга, окружающего озеро. Похоже, окно вырезано прямо в скале, примерно на пятиэтажной высоте. Никаких рам или ставен нет и в помине, только темная полоса, шириной в три пальца, опоясывает проем.

– Санаторий для богатых? – вслух сказал я.

Вряд ли, слишком все выглядит естественным. Роскошные спальные номера с видом на нетронутую природу – я даже о таком ни разу не слышал. Еще сильно беспокоит летняя погода за окном, будто меня самолетом перекинули через экватор. С чего такая честь для обычного студента?

– М-да, проблемы никуда не делись… – настроение, навеянное прекрасным видом, несколько испортилось.

Хотя я могу продолжить осмотр, посмотреть, что за дверью… только куда я пойду, голый? Одежда… Возле кровати, на странно выглядящей стойке, аккуратно развешено нечто напоминающее тренировочное кимоно, мы в таких занимались на карате. Ощущение нереальности происходящего становилось все сильней. Странное место, странная одежда, странная обувь. Все, похоже, сделано руками из натуральных материалов, никакой синтетики или фабричных швов… Куда я попал?

Вежливый стук в дверь прервал мои мысли.

– Войдите, – сказал я, благо одеться я успел.

Дверь мягко распахнулась, и в комнату бесшумно вплыла девушка в красном кимоно. Платье сразу приковало мое внимание. Яркая алая ткань переливается и словно сверкает при движении. Черные, искусно изображенные цветы кажутся живыми. Гостья кажется красивой фигуркой из японского кукольного театра. Черные волосы и сложная прическа с большими заколками в восточном стиле только усиливают впечатление.

– Господин, не желаете ли позавтракать? – спросила девушка, не поднимая взгляда. Ее рост, почти на голову ниже меня, и почтительно склоненная голова не позволяет рассмотреть лицо.

– Эээ… Да, было бы неплохо, – внезапно я понял, что сильно хочу есть. – А… Простите, а где я нахожусь?

Вдруг девушка распрямилась и взглянула прямо мне в глаза. Черты ее лица были скорее европейскими, однако, явно кто-то из ее предков был с востока. В темно карих глазах плясали бесенята, взгляд лучился озорством. «А она ничего, симпатичная… даже очень», – пронеслось в голове.

– Господин, Вы находитесь в Мире Великих Сил, – голос по-прежнему наполнен почтением, несмотря на полный ехидства взгляд.

– Энг Тха Н’ра. – машинально повторил я. Только тут я понял, что незнакомка не сказала ни слова на русском языке, но, тем не менее, я без труда все понимал.

– Мой глубокоуважаемый прадед поставил на вас, господин, печать познания, – слово «господин» она произнесла с особым «уважением». – Теперь Вам доступно понимание языка Империи Солнца, и, со временем, Вы легко научитесь на нем говорить, – казалось, мой ошарашенный вид доставлял ей искреннее удовольствие.

– Империя Солнца? – ее слова с трудом проникали в мой ошеломленный разум. Мысли пустились вскачь. – Япония? Страна восходящего солнца? Но почему тогда «Мир Великих Сил»? И как можно передать знание языка при помощи какой-то печати? – Внезапно меня озарила догадка, все объясняющая, но, слишком невероятная:

– Это другой мир?

– Да, Господин, это другой мир. Приносящий Мрак перенес Вас сюда. – Она по-прежнему смаковала мою растерянность, но ее голос и интонации оставались почтительно-нейтральными.

– Приносящий Мрак? Это черный силуэт, разговаривающий разными голосами? – невольно поинтересовался я.

– Да это он. Или она… Или оно. – Ехидство, наконец, просочилось в ее голос. – Никто не знает, кем на самом деле является Приносящий Мрак, – ответила она. Хоть я говорил на русском – она все прекрасно понимала.

Что ж, это все объясняет. Похоже, я, сам того не желая, попал в сказку. Не знаю почему, но я поверил ее словам сразу, безоговорочно. Да и кто из нас не мечтал попасть в сказочный мир? Отбросить всю обыдлую шелуху реального мира и стать принцем или принцессой? Вместо зевания на лекциях побеждать чудовищ и спасать мир. Вместо хождения на работу просыпаться в своем собственном замке, в своих владениях. Обязательно, чтобы еще были многочисленные слуги, богатства, рыцарские турниры, балы… Я покосился в сторону окна – замок и владения у кого-то есть, а сказка – если вспомнить вечерние события, – совсем не добрая.

Теперь есть ответ на многие вопросы, но появились новые. Ведь меня сюда притащили не просто так. Что-то им нужно… И наверняка, это что-то связанно с тем «павшим ниндзей». Вряд ли это был король, передавший мне наследство, но, все началось после того, как он меня «припечатал»… Припечатал?! Может он наложил какую-то печать?!

– Эээ… не могли бы вы, пояснить, что со мной произошло? – скомкано спросил я. Девушка все так же с интересом наблюдала за метанием моих мыслей. Наверное, пришельцы из других миров тут в новинку.

– Адепт Хлада, Ледяной Змей, наш близкий друг, попал в ловушку и смертельно раненый был вынужден бежать в ваш мир. Приносящий Мрак поспешил на его зов, но, к сожалению, он прибыл слишком поздно. Ледяной Змей умер, успев передать Силу вам. А Мрак забрал вас, дабы Круг не потерял силу Хлада, – с улыбкой ответила девушка.

– То есть, я должен передать эту силу кому-то из вас? – попытался я выяснить, что будет со мной дальше.

– Если Вы не подойдете на роль адепта силы, то мы найдем подходящего кандидата и проведем ритуал передачи силы. Правда Вы, господин… – она сделала небольшую паузу, – скорее всего, умрете.

– Скорее всего?

– Выживает один из десяти, но теряет разум, – выражение ее лица изменилось, взгляд алчного патологоанатома скользнул по мне. От этого взгляда по коже побежали мурашки. Я сразу поверил – церемониться со мной никто не будет. Распнут на алтаре и передадут эту чертову силу подходящему кандидату.

– А как вы определяете, подходит ли вам кто-нибудь на… роль адепта? – спросил я, хватаясь за последнюю соломинку.

– Для этого, господин, Вам необходимо стать энг’хато – она использовала сложное понятие. Прямого перевода не произошло – меня коснулись образы того, что можно назвать единением с миром, становление его частью, неотъемлемой и гармоничной. Дав мне время прийти в себя, она продолжила – Вам нужно стать сильным, достойным членом Круга. Этого уровня достигают единицы из сотен тысяч. Шансы еще меньше, чем пережить обряд передачи силы и сохранить разум. – Она с улыбкой наблюдала, как я реагирую на ее слова. – Но только один из двух ритуалов передачи проходит успешно, а в случае неудачи сила уходит безвозвратно или кандидат гибнет. Поскольку сила уже у вас… – Она снова сделала паузу, вглядываясь в мое лицо. – Может быть, Хранитель даст Вам шанс овладеть ей и последовать по пути Круга.

– Хранитель? – эхом отозвался я.

– Так часто называют главу Круга Сил. Мой глубокоуважаемый прадед основал Круг более полутора тысяч лет назад. И с тех пор является его бессменным главой. – Она вновь сделала паузу, наблюдая, как я перевариваю ее слова. – Впрочем, господин, Вам будет интересно побеседовать с ним лично. Прошу вас. – Незнакомка грациозно отстранилась от двери и сделала приглашающий жест.

Заваленный обрушившейся информацией, я безропотно вышел из комнаты. За дверью открылся длинный коридор, выложенный узорчатой плиткой. Белые каменные стены расписаны сложными геометрическими узорами. А потолок… я моргнул… от потолка исходит мягкое, белоснежное сияние.

– Прошу вас, господин, – девушка волшебным образом переместилась в коридор и манила за собой.

Длинный коридор со светящимся потолком. Мимо проплывают двери разнообразных оттенков дерева, под ноги ложится узорчатая мозаика пола, моя спутница в ярко-алом кимоно бесшумно скользит рядом. Вновь нахлынуло чувство нереальности происходящего. Вот сейчас мать разбудит меня, и придется бегом собираться в институт. Я проснусь и забуду этот кошмарный сон, так пугающий своей чуждостью и реалистичностью.

– Прошу вас, господин, сюда, – голос правнучки Хранителя вернул меня… Интересно, а куда вернул?

Коридор заканчивался винтовой лестницей, плавно уходящей вверх. Светящийся потолок и белые ступени вызывали ассоциации с лестницей на небо. «Сейчас я вознесусь, а там будет старец в белых одеждах», – хихикнул я.

Я перехватил взгляд моей спутницы. Похоже, мой полуистерический смешок вызвал у нее удивление.

«Я смог ее удивить? Надо же… А я уже подумал, что подобные чувства ей недоступны», – я продолжал веселиться, правда, уже про себя.

«Лестница в небо» закончилась таким же прозаическим коридором, разве что заметно короче нижнего, даже немножко обидно.

– Прошу Вас, господин, сюда, – моя спутница скользнула куда-то в бок, открывая незаметную дверь. Я поймал себя на мысли, что за все время не услышал не то что шага, даже шороха от ее платья. Словно какой-то призрак плывет рядом.

А за дверью… М-да… Резкая смена обстановки, ошеломляющие известия – подсознательно я думал, что уже ничему не удивлюсь. Но, новое чудо снова выбило у меня почву из-под ног, заставив глупо стоять, хлопая глазами.

Ноги щекочет мягкая травка. Вокруг разноцветные цветочные кусты с одуряющим запахом. Звон ручья, шелест деревьев, солнечные зайчики, прыгающие по глади небольшого озерца. И старец в белых одеждах в кресле на берегу… Дверь вела в райский уголок.

«Поднявшись по лестнице в небо, надо зайти в неприметную дверь, – мелькнула мысль. – Нужно запомнить на будущее. Пригодится…»

Мимо бесшумно скользнула моя спутница. «Как ей удается так незаметно просачиваться у меня за спиной?» – отрешенно подумал я. Фигурка в красном кимоно сделала несколько шагов вперед и застыла в глубоком поклоне, преисполненном искреннего почтения.

– Тахиро, ты привела нашего гостя, – голос старца, сильный и глубокий, ворвался в разум, разбивая оцепенение.

Очнувшись, я сосредоточился на Хранителе, наверняка это именно он. Белоснежные ниспадающие одежды, ослепительная в своей белизне длинная борода и белая повязка, закрывающая глаза. Одна рука покоится на подлокотнике, другая плавно скользит по заплетенной в косы бороде. Под пальцами в белой перчатке мерцают вплетенные драгоценные камни. От всего облика старца веет мудростью и покоем.

Меня пробрало ощущение, что, несмотря на повязку, Хранитель все прекрасно видит. Точней – ощущает… ощущает целиком и полностью. Гораздо лучше, полней и объемней чем доступно обычному человеку с простыми глазами.

– Моя внучка уже рассказала тебе многое, – слова старца падали тяжело и медленно. Их понимание приходило ко мне с большой задержкой, словно невидимый переводчик не справлялся с огромными пластами скрытого смысла.

– Ты должен ответить на один вопрос, – продолжил он. – Желаешь ли ты принять Путь Круга?

Наверное, будь передо мной обычный человек, я бы все сказал, что думаю об их «пути». О том, что нельзя забирать людей из их мира. Нельзя вливать в них непонятно что, превращать их в подопытных кроликов. Сказал бы, где я их вижу со всеми чудесами, и что они могут сделать со своим жертвенным алтарем. Но здесь и сейчас, всех моих сил хватило только на одно – выдавить через пересохшие губы только одно слово: «Да».

«Бу-у-м…» – надгробным колоколом накатило осознание – слово услышано и записано. Сохранено где-то на скрижалях судьбы. Я сделал свой выбор, пусть не понимая, что он значит, – но за него придется ответить в полной мере…

Погруженный в себя, я не сразу заметил, как пропало ощущения внимания со стороны Хранителя. И только тут я ощутил, как мне тяжело – словно пропустили через мясорубку, выжали, а потом собрали назад. Сразу вспомнился злополучный вечер и подъем по бесконечной лестнице. Дыхание с хрипом прорывается наружу, горячий пот застилает глаза. И, кажется… Кажется, что подъем никогда не кончится, только внутри что-то толкает, заставляет снова и снова делать новый неподъемный шаг. Ступень, еще ступень… Но что это? Сердце, бьющее набатом, постепенно стихает… Я возвращаюсь обратно… Обратно, в неизвестный и чуждый мир.

Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. Бессмысленная рябь в глазах сложилась в знакомую картинку райского уголка… Те же деревья, трава, цветы, только какие-то тусклые… И старец, вглядывающийся слепыми глазами в глубину кристально чистого пруда… А еще появилось ощущение, что я здесь лишний. Чужой, нарушающий гармонию элемент.

Чья-то рука ведет меня, проем, бесшумно закрывается дверь. Я не видел ее движения, не слышал стука, но знал – дверь закрылась. Снова вокруг каменные стены, а коварный рай остался где-то там… далеко.

– Ты сильный. Для нулевика выдержать Познание и остаться на ногах… – донесся откуда-то голос молодой девушки. – Может, у тебя получится… – она оборвала себя на полуслове.

Остаток вечера я провел словно в тумане. Меня куда-то водили, чем-то кормили. Девушка в алом кимоно, – кажется, ее звали Тахиро? – исчезла. Вокруг были какие-то блеклые человеческие фигуры. Наверное, это слуги. Восприятие играло в какую-то непонятную игру, оно то возвращалось, то оставляло меня наедине с размытыми пятнами.

Под конец я пришел в себя уже в знакомой, медовой комнате. В голове царила пустота и отсутствие всякого желания шевелиться. Только на краю сознания маячила надежда, что я сейчас засну, а встану уже в своей кровати. В своем привычном мире. Пусть он был скучен и обыкновенен до зубной боли, но в нем никто и никогда не выворачивал меня наизнанку

Я попытался поймать эту мысль, но она исчезала, ускользая и снова возникая на задворках сознания. Ее мираж то маячил прямо передо мной, то проявлялся где-то далеко-далеко. Наконец потолок поплыл куда-то в бок, и я провалился в такую долгожданную тьму.

Глава 1-3

В этот раз пробуждение наступило сразу, с полным осознанием, где я нахожусь. Робкие попытки представить произошедшее вчера странным, пугающим сном, были безжалостно убиты веселой птичьей песней.

«Чертовы птицы! Чертов мир, где даже выспаться спокойно не дают!» – настроение просто отвратительное. Голова раскалывается от глухой боли, по всему телу гуляют отзвуки мутной тошноты.

Та же, вчерашняя комната. Раздражающе теплые стены, бежевая занавесь с назойливым пением птиц, белоснежное одеяло, которым меня заботливо укрыли слуги. Я скривился – вчерашние события несли с собой привкус отвращения и стыда.

Вспоминать произошедшее не хочется, однако придется. Просто плыть по течению, заботливо подправляемым тем слепым… старцем, меня устраивает еще меньше.

Странно, но даже сейчас я не могу подобрать других слов к этому старцу в белых одеждах. Весь его облик внушал уважение и даже некоторый трепет. Он вызывал подсознательное желание почтительно склониться и внимать каждому его слову.

Но… вслед за уважением пришла ярость. Этот старик, не спросив, даже не предупредив, вывернул меня наизнанку! Как там сказала эта девица?! Познание? Что-то было еще… «Мало кто из нулевиков может выдержать Познание и остаться на ногах?» – тихо накатила колючая злоба, заставив крепко стиснуть зубы. «Меня просто используют как подопытного кролика! – головная боль исчезла, смытая горячей волной. – Надо бежать отсюда!»

Но, как и куда бежать? Спуститься по плющу с высоты пятого этажа? Наугад блуждать по коридорам? А куда потом идти из этой долины? Волна злости ушла, оставив после себя туманный отголосок мигрени и твердую решимость. Пока дергаться бессмысленно, надо ждать. И попытаться узнать, как вернуться в родной мир.

Какая ирония… Предложи мне пару дней назад перенестись в другой мир – согласился бы не раздумывая. А сейчас… А сейчас я мечтаю от сюда сбежать. Хорошо, что хоть в клетку не заперли. Хотя зачем им это? Я и так никуда не денусь.

В глазах что-то щелкнуло. Потолок приблизился, словно кто-то подставил лупу – можно разглядеть мелкие шероховатости, трещинки. А еще можно разглядеть, как белую скальную поверхность покрывает мелкая металлическая сетка темно-золотистого цвета, именно она дает медовый отлив. Изредка по ней пробегают небольшие искорки, словно метеориты во время звездопада. Сеть переливается, мягким, почти невидимым сиянием.

– Кхе, кхе, – старческий кашель царапнул барабанные перепонки.

Я моргнул несколько раз, эффект лупы пропал. А жаль, разглядывание потолка оказалось довольно интересным занятием. Зато теперь можно посмотреть на нежданного гостя… Вот только комната пуста, разве что возле двери на светло-желтом камне отпечаталась чья-то тень.

– Как здоровье у нашего пациента? – раздался голос сексуальной медсестры.

Ага, это Несущий Мрак пожаловал. Или как там его? Хотя какая разница, все они одинаковы. Равнодушие продолжало царить в моей душе, и я лишь молча смотрел на блеклую тень.

– Послушай, парень… – теперь это голос ковбоя из вестерна. Кстати, в отличие от всех остальных Мрак говорил на чистом русском языке. – Ты здесь никто, и звать тебя никак. В нашем мире все просто, – звук плевка. – Считаются только с сильными.

– А где ты таких фраз нахватался? – спросил я неожиданно для самого себя.

– Кино ваше – единственное, что у вас есть интересного. Только из-за него еще не забыл, как к вам ходить.

– А это тяжело – попасть в другой мир? – вспомнил я про свой вопрос.

– Хе-хе, – теперь это голос ехидного старикашки. – Непросто. Для тебя так вовсе невозможно.

Чего и следовало ожидать. Будь это просто – нашлось бы кому шастать туда-сюда и рано или поздно это бы всплыло. Хотя… есть же всякие истории о без вести пропавших… Как там моя мать? Каково ей прийти домой и никого не найти? Отец вернется из командировки только через неделю.

– Не парься, чу-у-вак. Ты теперь с нами или ника-а-ак, – голос рэпера. После секундной паузы силуэт продолжил уже каким-то нейтральным голосом. – После передачи Силы ты был обречен на смерть. Ритуал изменяет твою суть, преобразуя тебя в точку фокуса. Но биение Сил в твоем мире слишком слабое, и ты бы просто умер, – рассказ завершил глупый смешок.

«Вообще-то я не просил, чтобы из меня делали какую-то точку», – мысль пронеслась и погасла. Кому интересно мое мнение? Держат как запасную батарейку… лучше бы я загнулся в своем мире…

– И зачем ты меня сюда притащил? – меланхолично спросил я.

– Потому что мне скучно! – голос плачущей маленькой девочки. – Впрочем, как я вижу, у нас есть один небольшой вопрос, – голос молодой девушки, неестественно серьезно произносящий мужскую фразу.

Блеклая тень наливается чернотой. В ней появляется глубина, она начинает все больше походить на провал в стене. Черный провал в бездну, из которого веет могильным холодом. По коже пробегает дрожь, я явственно чувствую какое-то давление. Липкое, холодное и мерзкое. Дискомфорт и какой-то беспричинный страх.

– Давай не будем тратить времени зря, – сухой, лишенный каких-либо эмоций голос. – Если хочешь, я убью тебя прямо сейчас.

– Нет, не надо!

– Ну и ладно… – тень настолько быстро вернулась в прежнее состояние, что я даже не сразу это заметил. – Одевайся, через пять минут выходим, – тень поблекла и через мгновенье полностью растворилась в солнечном свете.

Неяркий солнечный свет пробивается сквозь занавесь. Из окна доносится пение птиц. Шероховатый, желтый камень там, где несколько секунд назад был могильный мрак… «А не привиделось ли мне это? – сам собой возник вопрос, и тут же пришел ответ: – Нет, не привиделось».

Во всяком случае, Мрак оказал мне хорошую услугу. Я вспомнил, что хочу жить. Жить несмотря ни на что. Равнодушие исчезло, растаяв без следа. Эти перепады настроения… То внутри все кипит от ярости, то накатывает глухое безразличие. Начинают закрадываться сомнения о своем психическом здоровье. Хотя… Почему закрадываться? Они уже прочно поселились в моей душе.

Ритуал одевания занял от силы две минуты. На стойках был развешан комплект, в точности повторяющий вчерашний, за исключением легких кожаных туфель. Мокасины, или что-то в этом роде. Разобравшись с одеждой, я подошел к окну, может там что-то изменилось со вчерашнего дня.

Не изменилось. Горное великолепие вновь раскинулось перед моим взглядом. Словно открываешь старую книгу, и на тебя свежей волной накатывают старые воспоминания. Та же долина, те же поросшие лесом величавые скалы, цветущий луг перед зеркальным озером.

– Нижайше прошу прощения, Господин, что прерываю Вас, – раздался голос Тахиро.

Я резко развернулся – пустая комната, закрытая дверь, только на стене рядом с дверью маячит темный человеческий силуэт. Наверное, если бы он мог, то сейчас бы вовсю ухмылялся.

– Собрался? Молодец. Теперь иди по коридору налево, потом по лестнице вниз до подвала. Там, на столе, будет сумка с едой. Возьми ее, – сказал глубокий мужской голос.

Тень бесследно растворилась, едва отзвучали последние слова. Пожав плечами, я направился к выходу. От небольшого толчка дверь бесшумно распахнулась, пропустив меня в пустынный коридор со светящимся потолком. Мне нужно налево…

А вот и лестница… белые каменные ступени спиралью уходили вверх. Или лучше сказать вниз, мне ведь нужно в подвал. «Интересно, а это та же лестница?» – хоть убей, не помню куда мы вчера повернули. После долгого спуска я оказался в большой скудно освещенной пещере, заставленной всяким хламом. Наверное, это и есть тот самый подвал.

Сумка… Сумка с едой… Только где ее искать среди гор хлама? Впрочем, чего это я? Вот же стол, а на столе сумка. А в сумке… я подошел ближе и заглянул внутрь – свертки, остро и приятно пахнущие едой.

– Эй, найденыш, бери еду и иди сюда, – донесся слева чей-то голос.

Между заставленных стеллажей есть свободный проход, упирающийся в полутемную арку. Похоже, звали именно оттуда. Точно – из арки вышел человек среднего роста укутанный в черную ткань. Кстати, есть что-то в его одежде… Что-то необычное, ее края как-то неуловимо сливаются с тенью. Человеческий силуэт дрожит и расплывается, становясь практически тенью.

– Приносящий Мрак? – неуверенно спросил я.

– Он самый, детка, – ответил голос ковбоя. – Иди за мной.

Черная фигура направилась вглубь темного коридора, мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Мрак шел широким, размашистым шагом, и чтобы успевать за ним приходилось чуть ли не бежать.

В самом коридоре не было ничего интересного. Он похож на верхние коридоры, но здесь не тратились на мозаики и узоры. Впрочем, шли мы недолго – уперлись в большую металлическую дверь, скорее даже проем, перегороженный металлической плитой.

– Возьми факелы, – бросил Мрак и склонился над дверью.

Факелы, или то, что их здорово напоминало, оказались в стойке рядом со стеной. Недолго думая, я сгреб все что было. Похоже, этот мир не знает фонарей, да и по технологиям гораздо ближе к средневековью. Хотя… нам, например, и не снилось, что можно обучить чужому языку за одну ночь.

Противный скрип ударил по нервам. От скребущего звука по коже пробежали мурашки. Металлическая плита медленно уползла вверх, за ней открылся точно такой же коридор, брат-близнец нашего, только неосвещенный. Повинуясь жесту Мрака, я двинулся вперед. Дверной проем внушал уважение – толстые металлические накладки, железный порог и сама запирающая плита не менее полуметра толщиной.

«Интересно, а сколько в ней тонн? И как они ее поднимают?» – чужой мир подбрасывает все новые и новые загадки. Внезапно, один из факелов вспыхнул. Я дернулся, и чуть было не выронил его. Сбоку раздался ехидный смешок.

– Тебе надо спокойней относиться к происходящему рядом с тобой, – донесся из темноты менторский голос.

Словно в подтверждение его слов сзади вновь раздался противный скрип, завершившийся оглушительным грохотом. Пол подпрыгнул и толкнулся в ноги. В пламени факела взвилась невесть откуда взявшаяся каменная пыль. Подсознательно я ожидал чего-то подобного, но в животе все равно противно екнуло.

– Не стой столбом, найденыш, – донеслось откуда-то спереди.

– А куда мы идем? – спросил я, догнав размашисто шагающую черную фигуру.

– В место, где тебя будут учить.

– А это далеко?

В ответ раздался новый ехидный смешок. В этот раз голосом молодой девушки.

– К вечеру мы там будем, – ответил Мрак уже нейтральным мужским голосом. – А теперь умерь свое любопытство. На привале я отвечу на твои вопросы.

После этих слов Мрак стал шагать еще быстрей. Я поспешил за ним, черный силуэт легко мог потеряться во мраке тоннеля. Интересно, если я отстану – вернутся ли за мной? Не знаю… но если он не вернется, я останусь один в подземелье, а выход назад отрезан полуметровой плитой. Невеселая перспектива…

Сколько мы плутали по пещерам, одному богу известно, но до привала я дотянул, даже умудрился не сбить ноги в кровь. Мы устроились на берегу какого-то подземного озера. Обстановку можно назвать экзотической или даже романтической… Да только все эти пещеры мне уже осточертели.

Какой-то там по счету факел устроился в щели между камнями. Теперь можно заняться едой – отсутствие завтрака и длинный переход уже давали о себе знать. В сумке оказались свертки с вяленым мясом и что-то вроде сыра, а еще там была фляга с очень вкусной и холодной водой.

– Не хочешь? – спросил я, протягивая своему спутнику мясо.

– Ха-ха-ха-ха! – раздался в ответ заливистый мужской смех. Мрак даже запрокинул голову, смеясь.

– Давно меня так не веселили, – отсмеявшись сказал он. – Мне еда нужна так же, как тебе трубка для дыхания.

– Зачем мне трубка для дыхания?

– Не знаю, – ехидство так и сочилось из его голоса.

Некоторое время я молча поглощал еду. Мясо и сыр оказались необыкновенно вкусными. Маленькие кусочки таяли во рту, оставляя после себя необычный, очень приятный вкус. Или, может быть, во всем виновато чувство голода. Наконец, проглотив очередной кусок, я понял, что наелся. Пора попробовать получить хотя бы некоторые ответы.

– Давно хотел спросить – почему меня понимает Тахиро?

– Тахиро и Хранитель Чтецы Мира, – ответил Мрак. Казалось, он ничуть не интересовался мной – отвернувшись, смотрел на неподвижную озерную воду. – Для них понять, что человек хочет сказать, задача ничуть не сложней чем для тебя выпить воды из этого озера.

– Тахиро сказала, что на меня поставили печать познания. Что это значит? – следующий наболевший вопрос.

Мрак ничего не сказал в ответ. Он смотрел на безмятежную озерную гладь и, казалось, думал о чем-то своем. Не глядя поднял мелкий камешек и щелчком отправил его в воду. Осколок бесшумно канул в темную поверхность, только разошедшиеся круги безмолвно лизнули каменный берег.

– У Мира есть душа, – наконец начал он отвечать тихим голосом. – С ней можно говорить. От нее можно получать силы и знания. Через нее можно даже менять мир. Самые сильные Чтецы Мира могут общаться с Душой Мира. Они могут предсказывать будущее и узнавать настоящее. Печать познания – это договор с Душой Мира. Твоя душа сейчас может получать знания напрямую от нее. К тебе просто приходит понимание, что значит то или иное слово.

– А это сложно – поставить такую печать? – спросил я после паузы, заполненной молчанием.

– Не знаю, – ответил Мрак и поднялся. – У меня больше нет желания отвечать на твои вопросы, но я тебе скажу еще одну вещь. В нашем мире ты ходячий золотой слиток. Тебя можно продать за хорошие деньги. Есть много желающих получить одну из сил стихий. У тебя есть только один выход – стать сильным. Достаточно сильным, чтобы убить желающих отнять у тебя силу. Там куда мы идем, тебя будут учить быть сильным. Это будет непросто, и за все тебе придется заплатить.

– Заплатить? Чем?

– Цена везде одна, – ответил Мрак, отступая в темноту.

Я лихорадочно бросился собирать свертки с едой. Похоже, о том, что надо подождать, пока соберутся твои спутники, в этом мире не слышали или просто считаются только с сильными. Подхватив факел, я побежал догонять своего спутника.

Пещеры сменялись другими пещерами. Отблески факела то падали на стены узких проходов, то исчезали во тьме. Иногда приходилось карабкаться по каменным склонам. Как Мрак находит дорогу в этом лабиринте – одному богу известно.

Пещеры маленькие, пещеры большие, спуски и подъемы. Во многих местах проходы были явно расширены, где-то прорублены ступеньки, расчищен переход, а то и целиком выдолблен тоннель-перемычка. Постепенно стало понятно – мы все больше и больше забираем наверх. Наконец за очередным поворотом оказался выход на поверхность. Треугольный проем сиял косыми солнечными лучами. Солнце… как я соскучился по тебе в этом каменном царстве…

– Убери факел, – сказал Мрак. Я послушно сунул потухшую палку в сумку. – Дальше я с тобой буду говорить только на языке Солнечной Империи. Если я просто услышу где-нибудь, что ты из другого мира – ты умрешь, – продолжил он ровным голосом.

Я спокойно воспринял его слова. А какая разница? В любом случае выжить у меня шансов немного.

– Не отвечай на вопросы «Откуда ты?». Не рассказывай никому про Хранителя или Круг. Все, кому необходимо, уже знают. А если кто-то будет спрашивать – можешь ответить, что тебе запретили об этом рассказывать и потом покажешь этого человека мне, – продолжил Мрак. – Теперь пошли.

Мой конвоир надел невесть откуда взявшуюся большую соломенную шляпу. Темный силуэт с широким конусом на голове мелькнул в косых лучах и исчез. Мне же опять пришлось идти за ним.

Пещера выходила на горный склон, покрытый невысоким лесом. Вход скрывался за большим валуном. Густые заросли кустарника вокруг делали лаз практически невидимым. Протерев отвыкшие от солнечного света глаза, я разглядел внизу удаляющуюся шляпу своего спутника. Похоже, марафон продолжается.

И вновь быстрым шагом вслед за проводником. Только спускаться по склону горы гораздо приятней подземного путешествия. Деревья, пение живых птиц, редкие солнечные лучи – я даже не замечал, насколько гнетет царство молчаливого камня.

Черный силуэт мелькает впереди. Цепляясь за деревья, похожие на перекрученные яблони, иногда спрыгивая с невысоких уступов, я стараюсь его догнать. Тот словно чувствует мое приближение и, не напрягаясь, держит дистанцию. Пробежавшись по очередному спуску, я чуть было не врезаюсь в закутанную в черные одежды фигуру. Мрак стоит на краю каменного уступа, лишенного деревьев. Отсюда я в первый раз смог рассмотреть место, в котором мне предстояло учиться.

Со склона открылся вид на новую горную долину. Она гораздо больше долины Хранителя, но не столь живописна. Голые пики коричневых гор, постепенно переходящие в зелень лесов. Леса же обрываются на краю пологого дна, испещренного квадратами маленьких полей. Посередине долины змеится небольшая речка.

– Долина Серого Копья, – сказал Мрак на языке Солнечной Империи. – Понял?

– Да, – ответил я.

Перед глазами мелькнуло синее небо и макушки деревьев. И вот я лежу посреди какого-то куста, уткнувшись в мелкие треугольные листья. В голове стоит противный звон. Зеленые листья подрагивают, пытаясь размыться в неопределенные пятна.

– Как правильно говорить слово «Да»? – донеслось до меня сквозь звон.

– Хо, – не задумываясь выдохнул я.

– Видишь, как все просто, – послышался голос красавицы. – А почему я тебя ударил? – теперь это серьезный мужской голос.

– Я ответил на вопрос на языке своего мира, – тут же ответил я. Похоже, иногда полезно получать по черепу – мозги лучше работают.

– Вставай. Идем, – все тот же серьезный голос.

Я с трудом поднялся. Меня слегка водило. Деревья расплывались, на языке появился противный привкус. Мрак виднелся черным пятном на фоне размытого горного пейзажа. Когда он успел меня ударить? Впрочем, на размышления нет времени. Черный силуэт не стал меня дожидаться, спрыгнул с уступа и с легкостью начал спускаться дальше ко дну долины. Пришлось опять следовать за ним, рискуя в любой момент споткнуться и покатиться по горному склону.

Все заканчивается, закончился и этот марафон. Позади остался горный склон, покрытый неизвестными мне растениями, безлюдные поля, засаженные чем-то похожим на пшеницу. За полями последовал подъем к монастырю на противоположном склоне. Пустынная дорога петляла между ровными рядами террас с местным виноградом. Под конец я понял, что достиг своего предела, ноги налились свинцом и начали мелко дрожать. Слава богу, мы уже стоим перед монастырем.

Наш путь преграждают массивные ворота из толстого деревянного бруса, окованного металлическими полосами. За невысокой стеной из коричневого камня виднеются каменные дома с темными проемами окон, несколькими ступенями поднимающиеся по склону горы. Сверху эту лестницу венчает красивое белое здание, купающееся в лучах закатного солнца. Издалека оно напоминает небольшой дворец из восточных сказок.

Мрак вскинул вверх правую руку. В ответ за стеной раздался глубокий звук гонга. Легкий скрип – толстые ворота величаво распахнулись, открывая взору пятерку монахов. Бритые головы, суровые лица восточного типа, одинаковые посохи в правых руках. На плотных темно-синих одеждах, больше напоминающих тренировочное кимоно, нежели рясы, нарисован белый косой крест, вписанный в круг.

– Монастырь Сату приветствует мастера, ступающего по пути тени, – произнес монах в центре строя, почтительно поклонившись. Остальные встречающие синхронно повторили его движение.

– Да пребудет с вами благодать солнца, – ответил Мрак, неподвижно стоя на месте.

– Поющий Песню Ветра ожидает вас в приемном зале, – продолжил монах. – Прошу вас следовать за мной. Вся пятерка четко развернулась и отступила во внутренний двор.

Пройдя ворота, я с любопытством оглянулся – выложенный каменными плитами двор, каменные стены, узкие бойницы окон, все проходы перегорожены стенами с массивными дверями, голый камень и рационализм. Это не монастырь, а крепость какая-то…

– Вас предупреждали о моем спутнике, – сухой голос Мрака прозвучал как-то неуместно среди суровых каменных стен.

– Да, Мастер, – ответил тот же монах и снова склонился в поклоне. – Мы подготовили келью для него.

Откуда-то слева вынырнул подросток в коричневом кимоно и тут же замер в низком поклоне. «И почему они все кланяются?» – мелькнул вопрос на краю сознания.

– Отдыхай, завтра будет тяжелый день, – снова голос Мрака, теперь он обращается ко мне.

Подросток распрямился и жестом пригласил следовать за ним. Я подавил желание оглянуться на своего недавнего проводника. В этом чужом мире Мрак – для меня единственное связующее с прошлым звено. Единственное, что мне хоть как-то знакомо. Но оборачиваться и просить остаться с ним бессмысленно. Не оставят и посчитают проявлением слабости.

Монашек вел меня между каменных домов, напоминающих маленькие крепости. Каждый проход перегорожен каменной стеной с небольшими воротами. Поворот направо, очередные ворота выпускают нас на небольшую каменную площадь. В центре площади большая каменная лестница на следующий уровень. Монастырь построен по принципу пирамиды. Каждый новый ярус отделен от предыдущего скальным уступом со стеной наверху.

Подъем вслед за проводником на высоту пятого этажа, новые ворота приветливо распахиваются. Монах в синей рясе смотрит на меня, как на пустое место. Меня же больше волнует вопрос – как бы не свалиться. Дрожь в ногах после подъема усилилась, того и гляди ноги откажут и сложусь, как мешок с картошкой, на потеху местной публике.

Подросток вновь куда-то устремился, сверкая бритой головой. Второй уровень разительно отличался от того, что было внизу. Дома уже с нормальными окнами стоят отдельно. Широкие дороги, аллеи с невысокими деревьями, рядом с воротами обширный плац, посыпанный белым песком.

Пройдя по алее между трехэтажными домами, мой проводник сворачивает к угрюмому дому, неведомо как перенесшемуся с первого уровня. Глухие каменные стены с мрачными бойницами окон смотрятся чуждо в окружении цветущих аллей. После короткого стука толстая окованная железом дверь распахивается. Новый лысый монах в синих одеждах смотрит на меня, как на пустое место.

Обстановка внутри соответствует внешнему виду – голые каменные коридоры, массивные деревянные двери. Лестница вниз, короткий коридор, новая дверь. Монашек открывает дверь и делает приглашающий жест. Я захожу в комнату, или правильней назвать ее кельей? Дверь хлопает – я остаюсь один, и слава богу… Что-то я часто его вспоминаю. Может стану верующим? Монастырь, самое подходящее для этого место.

Усмехнувшись, я осмотрел свою комнату. Узкое прямоугольное окно под потолком еле освещает аскетичную обстановку – голые каменные стены, деревянная кровать слева, стол со стулом справа. Мебель простая, без всяких изысков. Наверное, так и выглядят монашеские кельи.

Перекусив из оставшихся запасов в свете заходящего солнца, я упал на кровать и отключился.

Глава 1-4

Кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо. Да встаю я, встаю… Зачем так больно сдавливать? С трудом разлепив глаза, я увидел недовольного монаха. Лысая голова, чуть раскосые глаза с презрительным прищуром, белое кимоно. Перед глазами пронеслись события последних дней. Интересно, а я когда-нибудь привыкну к этому миру? Стану ли воспринимать его без шока в начале каждого дня?

Монах недвусмысленными жестами показывает, что надо идти. Кажется, еще немного, и он меня погонит пинками. Здешние служители больше похожи на адептов боевых искусств, нежели на смиренных молельщиков. Они скорее дадут по уху, нежели будут кого-то ждать из «низших».

Кое-как оправив одежду, я направился на выход. Хорошо одно – вчера я поленился раздеться и не предстал перед этим торопыгой в голом виде. Монах быстрым шагом провел меня по вчерашней дороге. Вот уже привратник в синем кимоно безразлично наблюдает, как мой новый проводник с трудом открывает массивный засов.

Сдается мне, цвет кимоно означает ранг в местной иерархии. Эти, в синем, самые серьезные ребята. Хотя… у тех, кто встречал нас в воротах монастыря, были похожие, но черно-синие одежды. А подросток, приведший сюда, был в коричневом. Белый… Белый, наверное, занимает промежуточное положение между коричневым и синим.

Пока я размышлял, монах открыл засов. Теперь мы шагали по каменным мостовым второго уровня. В отличие от вчерашнего вечера здесь то и дело мелькали человеческие фигуры. В основном в серых робах. Они таскали какие-то корзины, несли охапки белья и подметали мостовую. Изредка мелькали белые и коричневые пятна.

Мой проводник вдруг резко повернул. Увлеченный рассматриванием внутренней жизни монастыря, я чуть было не пропустил этот момент. А за поворотом мне открылось гораздо более интересное зрелище. На посыпанном белым песком плацу ровными рядами стояли монахи в белых кимоно. У каждого посох в руках, и все они синхронно двигались, словно танцуя. Посохи то взлетали к небу, то припадали к земле. Белые фигуры то стремительно срывались с места, то безмолвно замирали. Все это вместе походило на действие какого-то сложного механизма, чьи движения непонятны, но завораживают своей математической точностью. И полное молчание, лишь шелест песка, попираемого босыми ногами, говорил о том, что это не иллюзия.

С трудом оторвавшись от захватывающего действа, я оглянулся в поисках проводника. Пустая вымощенная булыжником дорога, кольцо деревьев, опоясывающее плац, силуэты домов, полускрытые листвой и шелест песка – мой сопровождающий словно растворился в воздухе.

Что ж… думаю, пытаться искать местного в этом немаленьком комплексе зданий бесполезно. Если меня куда-то должны дальше провести, то за мной вернутся. А тем временем я могу понаблюдать за тренировкой. Со стороны это зрелище большее всего походит на тренировку ката в секции карате. Надо было заниматься, тогда может и не выглядел бы по сравнению с местными полной никчемностью. А вот и подходящие лавочки на краю плаца. У нас посторонним не запрещалось смотреть на тренировку, может и здесь меня не четвертуют.

Белые фигуры полностью проигнорировали мой маневр. Их танец продолжался, одни фигуры сменяли другие. Белые птицы парили над белым песком, синхронно взмахивая крыльями, посохи пели свою песню. Скрип песка и ни единого слова. Никаких команд, никакого счета, только танец… Я внимательно следил за движениями – поворот, удар, блок, шаг, уход в сторону. Все это вместе слишком сложно для восприятия. Тогда я попробовал сосредоточиться на движениях ног. Когда еще я не забил на всякие секции, этот метод мне помогал разобраться в новых приемах, демонстрируемых тренером.

Пятка, носок, шаг, подшаг, уход… постепенно я уловил ритм. И вот… уже кажется, что я захваченный танцем стою среди белых фигур, двигаюсь вместе с ними. Поворот, уход с линии атаки. Посох вверх, к солнцу. Корпус назад. Руки вниз. Посох скользит в сухих ладонях. Полированное дерево ласкает кожу. В нужный момент пальцы сжимаются, древко, подправленное легким движением, кружится вокруг моей руки… Ритм подхватил и понес меня. Движение вправо-вверх. Подъем, переход, удар. Пропуск, блок. Три, два, раз. Поворот, уход, подъем. Посох порхает в руках. Тело летает по песку, изредка замирая в жесткой конструкции или сбрасывая энергию в неожиданном ударе.

Внезапно, все кончается. Белые фигуры безмолвно замирают. Ровные спины, взгляд вперед, посохи в правой руке. Без команды, в молчании, белые ряды склоняются в поклоне. Проходит миг… другой. Ряды, так же синхронно, распрямляются и замирают.

Деревья плывут вокруг, солнце, белый песок, голова слегка кружится и подташнивает. Что это было? Только что я ощущал себя одним из них. У меня в руках был посох, и я шел вместе с ними по Пути Зари… Путь Зари? Какой Путь Зари? Откуда я это знаю? Что со мной происходит?!

На плацу появилась новая фигура. По белому песку неторопливо шел монах в черно-синем одеянии. Он, казалось, неспешно прогуливается вдоль белых рядов, изредка задерживаясь и бросая пару фраз. Похоже, местный сенсей указывает ученикам на их ошибки. Ученики же никак внешне не реагировали. Безмолвно стояли, направив взгляд прямо вперед.

Закончив свой обход, сенсей встал напротив строя. На несколько секунд картина замерла. Ученики смотрят прямо, для них нет ничего интересней деревьев за спиной наставника. Учитель же безразлично глядит куда-то сквозь строй.

Монах в черно-синем что-то рявкнул. Невидимый переводчик с опозданием донес смысл его слов: – Поклон Императору Солнцу!

Строй синхронно склонился и вновь распрямился.

– Поклон Ведущему по Пути Посоха! – строй слитно повторил поклон.

– Поклон Учителю! – в этот раз в поклоне участвовал и сам наставник.

Главный монах рявкнул еще одно слово, смысл которого я примерно понял как: «Занятие окончено – всем разойтись». Ровный строй тут же смешался, разбившись на одиночек и маленькие группки. Кто-то куда-то спешил уйти, кто-то что-то обсуждал, обычная картина после окончания тренировки. Пару раз я поймал на себе любопытные взгляды, спрятанные за показным равнодушием.

Из ниоткуда возник мой утренний проводник – все та же недовольно-презрительная мина. Знаками он приказал следовать за ним… У них что – запрет на разговоры с посторонними?

Опять мы куда-то идем. Теперь улица заполнена белыми кимоно, небрежно куда-то фланирующими, ну прям студенты по окончанию пар. А вот, похоже, и наша цель – «Студенты» неторопливо вливались в большое приземистое здание. В нос настойчиво полез аромат горячей каши… Столовая?

Да, и впрямь столовая. За большими распахнутыми дверями открылся большой зал с ровными рядами столов. Белые кимоно чинно рассаживаются по лавкам. Серые робы разносят подносы с едой. Пайка, насколько я смог разглядеть, у всех одинаковая. Тарелка каши, нечто похожее на салат и компот. Миры меняются, а компот вечен.

Я подавил рвущуюся наружу улыбку – еще поймут не так и прибьют ненароком. А мой проводник уже тянет меня куда-то в сторону. Его рука недвусмысленно показывает на отдельный стол с одиноким подносом. Набор продуктов ничем не отличался от порций других «студентов». Что ж… я не брезгливый.

Не успел я доесть кашу, кстати, довольно вкусную, как меня снова куда-то потащили. В этот раз к лестнице на третий уровень. По пути мы миновали еще один плац, набитый уже подростками в коричневых кимоно. Среди них сновали белые, что-то показывали, поправляли, заставляли делать заново. Как я заметил, практически все упражнения связаны с посохом. Прям какой-то шаолиньский монастырь. Хотя… откуда мне знать какими должны быть монастыри в этом мире?

Рядом с лестницей меня передали монаху в синей робе. Этот даже не утруждал себя жестами. Безразлично посмотрел сквозь меня, молча развернулся и направился к лестнице.

Внутри начало копиться раздражение. Такое впечатление, что со мной возятся, словно с маленькими ребенком. Будто я должен быть благодарен только за то, что дышу одним воздухом с ними. С другой стороны, возражал голос разума – собственно, а кто я в этом мире? Как сказал Мрак – ты никто, и звать тебя никак. Даже в движениях белых студентов прослеживается хищная грация. Я же по сравнению с ними выгляжу неуклюжим ребенком. Чего уж говорить о синем проводнике, непринужденно скользящем по лестнице впереди меня. Хорошо хоть ноги после вчерашнего марафона не болят, а то был бы полным инвалидом…

Отвлекшись от неприятных мыслей, я бросил взгляд на открывающий с лестницы вид. Ухоженные аллеи, каменные островки домов, дороги с фигурками людей и плацы. На белых квадратах коричневые и белые фигурки. Где-то они синхронно двигаются в танце, где-то разбиты на пары, отрабатывают приемы. Этот уровень дышал жизнью. Жил, подчиняясь своему собственному ритму, готовил новых идущих по Пути Посоха…

Между делом мы дошли до конца лестницы. На площадке перед воротами дежурил уже черно-синий монах. Его взгляд устремлен куда-то вдаль. Он не замечал ни меня, ни моего проводника в синем, замершего в почтительном поклоне. Я мысленно усмехнулся – чем выше, тем меньше реакции на низших.

Интересно… на мне белое кимоно. По здешнему табелю о рангах я должен перед черно-синим на карачках ползать. А я стою, в отличие от моего синего проводника. Наверное, такая ситуация должна здорово бесить этих спесивых снобов. Эта маленькая, злорадная мысль, немного подняла настроение.

Привратник скользнул по нам безразличным взглядом. Не произнеся ни единого слова, не сделав ни единого жеста, он равнодушно отвернулся и вновь начал рассматривать горные вершины. Мой проводник простоял в поклоне еще несколько секунд, затем распрямился и тоже, без единого жеста или слова, направился в распахнутые ворота. После секундного колебания я последовал за ним.

Третий уровень во многом похож на второй. Только больше зелени, дома облицованы белым мрамором и в целом все выглядит более опрятным и ухоженным. Да на очередном плацу тренировались уже монахи в синих кимоно. Но деталей разглядеть не удалось – мы резко свернули в небольшой сад.

За зарослями деревьев, похожих на ивы, скрывалась небольшая полянка. В центре лужайки, на берегу маленького пруда, красуется небольшая беседка с резной покатой крышей. За фигурной оградой виднеются две темные фигуры. Мой проводник махнул рукой в сторону беседки и отступил назад – мне предлагают прогуляться в одиночестве?

Но уже некого спрашивать. Монах отвернулся и растворился среди деревьев. Эта манера периодически бросать меня в одиночестве раздражала. Как будто им наплевать на меня. Хотя… им на самом деле наплевать.

Так о чем беспокоиться? Можно смело идти и если что-то будет не так – то это их проблемы. Через пару шагов я заметил узкую, буквально сантиметров тридцать шириной, тропинку, вымощенную белыми покатыми камнями. Она плавно извивалась в невысокой траве, практически незаметная со стороны. Будем воспитанными людьми – пойдем по дорожке.

В беседке сидели два человека в знакомых черных комбинезонах. Кстати, мебели и в помине не было – сидели на больших плоских подушках, лежащих на отполированном до блеска деревянном полу. Из мебели только низенький столик в центре беседки с двумя глиняными кружками. Обстановка чем-то напоминала чайную церемонию.

В одном из присутствующих я без труда опознал Несущего Мрак. Кромка его одежд слегка дрожит, расплываясь, рядом лежит большая конусовидная соломенная шляпа. Его собеседник мало чем от него отличается. Очень похожий комбинезон с капюшоном, скрывающим лицо. Только цвет комбинезона немного другой, менее темный, что ли…

– Садись, – сказал Мрак на языке Империи Солнца, указав мне на свободную подушку. Хоть он не ленится пояснять свои жесты… Или это намек, чтобы я не ляпнул что-нибудь на русском?

Тут я чуть было не опростоволосился, только в последний момент заметил аккуратно снятую у входа обувь. Еще бы немного, и залез бы грязными ногами на сверкающий пол. Хоть бы местным правилам вежливости научили… Неловко сняв мокасины, я наконец зашел в беседку и неуклюже примостился на подушку.

Близость местных вызывает во мне чувство неполноценности. Они двигаются, разговаривают и даже просто сидят с какой-то неуловимой грацией. Ощущение внутренней гармонии, полной уверенности в себе, проскальзывает в каждом движении, жесте. Особенно в этих двух. Никто из них не делал ничего угрожающего, но я ясно понимал, что при желании меня прихлопнут как муху, за доли секунды.

– Хххсааа… – произнес Мрак шипящим голосом. – Это ученик, и ты должен его учить искусству боя Тени четыре года.

«Это они про меня что ли?!» – ошарашило меня. Внешне я никак не отреагировал – но не из-за стальной выдержки, просто слишком сильно удивился.

Незнакомый мне человек в черном комбинезоне не спеша поднял руку. Капюшон бесшумно соскользнул с лысой головы, открыв миру невзрачное лицо с чуть раскосыми глазами. Я попытался всмотреться – безуспешно. Мой взгляд словно соскальзывал с этого лица, тщетно пытаясь зацепиться хоть за какие-то отличительные черты.

В беседке повисло глухое молчание. Невыразительные глаза стального цвета безразлично буравят меня. И мне тяжело и неуютно от одного этого взгляда. Мрак молчит.

– Да будет так, – сказал незнакомец и наконец отвел взгляд. Рука так же неспешно поднялась, капюшон снова скрыл невзрачное лицо. Сухой, шипящий голос спросил: – Когда мне начать обучение?

– Завтра утром, – ответил Мрак и после небольшой паузы продолжил: – Тебе покажут место для тренировки и предоставят все необходимое.

Невзрачный человек, закутанный в черный комбинезон, слегка склонился и выдохнул что-то шипящее. Не успели отголоски шипения стихнуть, как он плавно поднялся, скользнул к выходу и вот он уже удаляется, бесшумно плывя по травяному озеру.

Я молчал. Я не знал, что говорить, как реагировать на происходящее. Поэтому просто молчал.

Мрак тоже не спешил. Его рука плавно скользнула к невысокому столику в центре беседки. Так же плавно подняла глиняную кружку, чуть подержала перед лицом и вернула на место.

– Это Мастер Тени, – разрезал тишину сухой голос. – Он будет твоим учителем на протяжении трех лет.

Мрак замолчал, я молчал тоже.

– Если выживешь, конечно, – продолжил Мрак тем же сухим голосом. – Отнесись к этому серьезно… очень серьезно. Выполняй в точности все его поручения… Старательно, очень старательно… От этого зависит твоя жизнь… и даже больше.

Прервав свою речь, Мрак поднялся. Я не видел самого движения, в одно мгновение он сидит, в другое уже стоит.

Тебя сейчас проводят назад. Возьми этот флакон, – я заметил на столике небольшой флакон из черного стекла, еще секунду назад его там не было. – Когда придешь, ляжешь на постель и выпьешь его… весь. Это средство мобилизует твой организм и поможет тебе выжить на тренировках, – мне показалась, в последних словах мелькнула усмешка. – Теперь, все зависит только от тебя.

Соломенная шляпа скрыла голову Мрака. Еще мгновение, и он повторяет путь моего нового учителя, так же беззвучно скользя по травяному озеру. Я остаюсь один.

Глава 1-5

Я сижу в своей келье, передо мной на столе флакон из черного стекла. Во флаконе, по всей видимости, какая-то термоядерная смесь, призванная «мобилизовать мой организм». Если я ее выпью, мне станет настолько плохо, что Несущий Мрак посоветовал заранее лечь в постель. А если не выпью, то на тренировках мне будет еще хуже.

Я потянулся к флакону – небольшое усилие, и стеклянная пробка покидает узкое горлышко. Поднести флакон к лицу. Взмах рукой над горлышком, как учили на химии. Нос щекочет запах спирта и чего-то еще, непонятного…

В конце концов, кого я обманываю? Хотели бы меня убить – давно бы убили. Одного удара бы хватило. И никаких заморочек с ядами в черных склянках… Так что надо пить… пить яд, чтобы жить… Странные мысли у меня возникают в последнее время.

Отставив флакон, я извлек из сумки флягу, на дне булькнули остатки воды. Водой плохо запивать, но за неимением гербовой… К стеклянной пробке, присоединилась металлическая пробка от фляги. Теперь флакон в правую, флягу в левую… Эх, жаль закусить нечем… Голову вверх, рот распахнуть, не дышать.

Огненной, обдирающей горло, струей зелье устремилось вниз по пищеводу. Сразу же, вдогонку за ним, понеслись остатки воды. Я замер. Горло горело, на языке стоял отвратительный привкус, в желудке ворочался неприятный ком… Хм… Бывало и хуже… Может, местные не рассчитывали на пьющих водку и самогон русских студентов?

Тут ком в животе взорвался. Огненная волна прокатилась по телу. В ушах эхом отдался чей-то хрип. В глазах все помутнело и расплылось от слез. За волной огня пришла боль. Кто-то вонзил в мой живот меч, и теперь проворачивает его, разрывая внутренности. Снизу поднимается рев боли. На секунду замирает, клокоча в горле, и вырывается наружу, разрывая голосовые связки. Я сложился пополам. В застланных слезами глазах мелькнула столешница. Потом осталась только боль…

Кажется, меня кто-то бьет по щекам. Во рту отвратительно гадостный вкус. Голова от чужих ударов мотается на ватной шее. Наконец, меня перестают бить – незнакомец отпускает меня. Затылок с размаху бьется об каменный пол. Бум… Боль набатом прокатывается по черепу, отдается в висках и замирает в глазах. От нестерпимой боли они распахиваются – я вижу размытое белое пятно. Пятно постепенно конденсируется в моего вчерашнего проводника в белом кимоно.

Вот только что-то с ним не так… Куда делось презрительно-недовольное выражение? На лице молодого монаха легко читается сильное беспокойство и… страх. Очень сильный страх. Что же его так напугало?

Сбоку появилось черное пятно. С трудом сфокусировав взгляд, я различил человеческую фигуру в черном мешковатом комбинезоне с капюшоном. Наверное, вчерашний незнакомец из беседки. Странно… Мрак говорил, что тренировки начнутся с утра завтрашнего дня… Или я тут валяюсь уже почти сутки?

Незнакомец сделал неопределенный жест рукой, как будто смахнул что-то со стола. Монах, с видимым облегчением, низко поклонился и торопливо покинул комнату. Оставшаяся в одиночестве черная фигура стала пристально изучать меня. Я чуть ли не физически ощущал, как скрытые под капюшоном глаза ползают по моему телу. Снимают одежду, кожу, проникают сквозь мышцы к костям.

Неуловимым движением фигура склоняется надо мной. Стальные пальцы впиваются в челюсть. В поле зрения появляется черная рука, держащая фиолетовый стеклянный флакон… уже открытый. Еще одна отрава?!

Мои жалкие трепыхания были просто незамечены. Как не замечает дорожный каток сопротивления раздавливаемой лягушки. Новая огненная струйка пролилась через разжатые железными тисками зубы. Все внутри меня заполонил обжигающий, ментолово-мятный вкус. Тиски исчезли. Я дернулся и снова об что-то ударился головой. Залитые слезами глаза слепы, в желудке полыхает новый огонь.

– Поднимайся наверх, на внутренний двор, – донесся сквозь рев внутреннего пожара шипящий голос.

Я лежу на каменном полу, силясь вздохнуть без всхлипа. Каждое движение воздуха отзывается свербящей болью в носу, в горле и потоками слез. Где-то в отдалении, за ментоловой мутью, хлопнула дверь.

Не знаю, зачем я встал. Зачем полз к двери, опираясь на жесткую кровать. Зачем тащился по коридору к лестнице. Зачем поднимался, шатаясь и рискуя опрокинуться назад. Наверное, мое проклятое упрямство снова решило всплыть из глубин сознания.

Впрочем, каждый следующий шаг мне давался все легче и легче. Ментолово-мятный пожар постепенно спадал, унося с собой разбитое состояние и оставляя за собой ментоловую свежесть. Свежесть… меня сейчас стошнит от этой свежести.

Я остановился, шатаясь и держась рукой за стену. До меня только сейчас дошло – я не знаю, куда идти. Я понятия не имею, где тут внутренний двор. В этом доме мне известна только келья, да коридор с массивными дверьми.

Позади донеслись чьи-то торопливые шаги. Я оглянулся – из-за поворота выскочил давешний монах в белом кимоно. Страха в его взгляде уже нет, его сменила нешуточная озабоченность. На секунду монах замер, недоумевающий взгляд уперся в меня. То, что я стою посредине коридора, без сопровождения, явно не вписывается в его картину мира. Я открыл рот… и тут же захлопнул его. Перед глазами всплыла картина горного склона, и удар Мрака. С местными надо разговаривать на местном языке.

– Внутренний двор, – слова чужого языка с неохотой сорвались с моих губ.

В глазах молодого монаха забрезжило понимание. Он указал на одну из дверей недалеко от себя, и даже открыл и придержал ее, пока я к ней ковылял. За дверью оказалась небольшая комната с увешанными разнообразным оружием стенами. Сквозь небольшие окна падают косые солнечные лучи. В противоположной стене, между окон, темнеет новая массивная дверь. Сдается мне, это выход во двор, вот только с дверями у них нет никакого воображения. Я проковылял через комнату и положил руки на тяжелую створку. Монах наблюдает за мной из коридора, не проявляя никакого желания помочь. Ну и черт с ним… Я налег на грубое дерево.

Солнце на несколько секунд ослепило меня. Сквозь новые слезы постепенно проступил плац, засыпанный белым песком… Только в этот раз его окружают стены дома. По бокам стоят разнообразные деревянные конструкции, лесенки, манекены, непонятные сооружения с торчащими деревянными отростками. Вдоль конструкций неспешно прогуливается незнакомец в черном комбинезоне.

– Тебе незнакомы наши обычаи, – сухой шипящий шепот отчетливо слышен, хотя до чужака метров десять. – Ученик, придя на место для тренировки, должен совершить эххой.

Я не сразу понял, что он хочет. Последнее слово имело смысл похожий на «Отдать дань уважения». Но, потом вспомнил – на секции карате было принято кланяться при входе в зал для тренировок. Я выпрямился и медленно поклонился. Похоже, здесь будут заставлять кланяться при каждом удобном случае, как этих белых болванчиков.

– Ты должен благодарить не меня, а дух этого дома – фигура в черном наконец повернулась. Я снова ощутил его рентгеновский взгляд, по позвоночнику пробежали мурашки.

– Зови меня Мастер, – прошипела фигура. – Ты должен выполнять все, что я скажу. Быстро и с полной отдачей… Отжимайся.

Интересно, а здесь под отжиманиями понимают то же самое, что и в моем мире? Тело тем временем само приняло позицию «упор лежа»… Как бы я не храбрился, сколько бы раз не повторял про себя, что смерть мне безразлична, – все равно этот Мастер пугает меня до дрожи в коленях. С некоторым напрягом я отжался пятнадцать раз и замер, опершись на вытянутые руки. Что же будет дальше?

– Вижу, ты меня не понял, – раздался шипящий голос над самым ухом.

Стальная хватка на моем плече. Резкая боль, плац перед моими глазам рывком изменяется на синее небо. Его тут же заслоняет черный капюшон. Боль и тяжесть на груди. Хрип захлебывается. Во рту грубая деревяшка, давящая на челюсти и разрывающая губы. Потом… потом все поглотила боль…

Эта боль непохожа на то, что я испытывал раньше. Она, словно вспышка молнии, поразила все тело разом. Заполнила и ослепила меня. Наверное, я кричал. Я не видел ничего, кроме ультрафиолетовой-белой боли. Я не слышал ничего, кроме боли. Я плыл по океану из боли, боль была вокруг меня, и я был ее частью.

Не знаю, сколько это продолжалось. Просто, в один момент, белая боль сменилась красной. Потом она опала, и появился синий цвет. Я не сразу понял, что синий это не цвет боли. А когда понял, то просто лежал и наслаждался им. Он нес покой и умиротворение. Лежать в нем хорошо и приятно. Потом, я поплыл куда-то, и синий сменился холодным серым. Серый не такой теплый. Но мне все равно – главное, что в нем нет боли. Все что угодно, хоть черный, только без боли.

Очнулся я уже вечером, на жесткой кровати в своей келье. Все тело глухо ныло, в голове темным маревом висели воспоминания о произошедшем. На этом фоне ощущения от саднящих губ тихо меркли. Я лежал и смотрел в никуда ничего невидящим взглядом.

Лежал, пока не надоело, и не появился голод. Он заставил меня встать. Встать и съесть еду на столе. Неведомые добрые духи оставили поднос с едой. Вкус еды не ощущался. Все чувства будто умерли. Осталось только зрение… Я видел красно-оранжевые отблески заходящего солнца. Лучи прорывались через узкое окно и отпечатывались на сером камне. Я сидел и смотрел на них. Смотрел, пока они не стали кроваво красными. Кровавые отпечатки медленно потускнели и растворились в тусклом камне стен.

Я один. Есть только пустота внутри меня.

Глава 1-6

«Ад» – вполне подходящие слово для описания проходящих дней. Каждый день был адом. Он начинался рано утром, когда надо было встать, одеться и заставить себя подняться по лестнице на тренировочную площадку, преодолевая тошноту и слабость. Потом ад из бесконечных изматывающих упражнений – этот ад легче. Легче, потому что не нужно думать. Просто выполняешь приказы. Выполняешь, пока могут двигаться мышцы.

Если что-то делаешь не так – наступает боль. Эта боль лишь бледное подобие той, первой, самой страшной боли. Но это подобие пугает. Пугает очень сильно, одним напоминанием о том, что та боль может вернуться. Страх заставляет двигаться… двигаться даже если кажется, что не я могу сделать больше ни единого шага. Меня выжимают до конца, каплей за каплей выкручивая мускулы и сухожилия. И мне все равно… Лишь бы не возвращалась боль.

Иногда я вспоминал о доме. Воспоминания – единственное убежище в этом аду. Хотя сначала я старательно избегал думать о своем мире. Любое неосторожное прикосновение к запретным уголкам памяти приносило с собой глухую волну тоски. Родители, институт – сейчас все кажется таким далеким, нереальным. Лица друзей… иногда они сами собой мелькают перед внутренним взором. Они приносят с собой боль, уже не физическую – духовную. Но даже это лучше реальности. Исключая тех моментов, когда я вспоминал мать. Это было хуже всего.

Люди устроены странно. Они совершенно не ценят то, что у них есть. Только потеряв, понимают, чего лишились. Так и я… Только оставшись в одиночестве, я понял, что для меня значили родители. У меня была семья, были друзья, было будущее, было свое место в мире. Сейчас же остался только ад. Ад на долгие годы. И неизвестность… Неизвестно – выживу ли я. И самое главное – зачем? Зачем мне все это терпеть?

Но пока я терпел. Не знаю почему, но каждое утро вставал, поднимался наверх и занимался. Тренировался до кровавых мозолей, выполнял упражнения до потери сознания. Потом вставал и снова тренировался. Зачем я это делал? – не знаю. Наверное, все-таки из-за страха. Боль – это страшно. Что будет потом – в момент, когда тяжесть ада перевесит страх? Не знаю, но это тоже пугает. Я стараюсь не думать об этом. Потому что… страшно.

Ноги распяты в растяжке на поперечный шпагат, в вытянутых руках, параллельно земле, короткие тяжелые палки. Связки нудно стонут, мышцы ног мелко дрожат, руки… я просто не понимаю, почему они еще не упали. Соленый пот, кажется, выступает из каждой поры. Солнце, хоть и не жаркое, но все равно ощутимо печет затылок и плечи. Я стараюсь удержать равновесие, одновременно пытаюсь расслабить ноги – тогда не так больно стоять в растяжке.

Капля соленого пота катится по лбу, минует брови, переносицу, сбегает по носу. Замирает на кончике и качается. Даже сдуть ее, нет сил. Наконец, срывается и падет… падает на белый песок, чтобы тут же исчезнуть без остатка. Невольно я проследил за ее полетом. Тело чуть наклонилось вниз. Вздрогнуло. Руки опали, словно перерубленные веревки. Я пытаюсь спасти положение, но добиваюсь лишь падения назад. Тело складывается как сломанная марионетка, спина бухается на горячий плац. Потная кожа мгновенно покрывается песчаной корочкой… А я смотрю в небо, в такое глубокое, синее небо… Сейчас будет больно.

Скрип песка – сенсей идет. И ведь не таится, я-то прекрасно знаю, как он умеет бесшумно подкрадываться. Специально так делает, чтобы я боялся.

– Расслабься, взгляни внутрь себя, слушай биение сердца, – раздается ненавистный шипящий голос.

Странно… вместо боли какие-то наставления. Часть моего сознания замерла от неожиданности – другая привычно попыталась их исполнить… Расслабься? Куда уж расслабленней… Я не смогу напрячься, даже если захочу. Посмотреть внутрь себя? Часть сознания продолжает смотреть в небо. Другая часть словно закрыла глаза. Это странно – видеть одновременно небо и мерцающие желтые и красные круги. Они плыли, расширялись и исчезали. На месте исчезнувших тут же возникали новые. Что там еще – слушать биение сердца? Бум… Бум… Бум… Под глухие удары большого тамтама круги цвели, завораживая своим странным, величавым ритмом.

– Обратись к Холоду. Ощути Силу. Окунись в ее поток, – шипящие слова странным образом накладывались на ритм, вплетаясь в него, становясь его частью.

Я не знаю, как это описать… словно мое тело извернулось немыслимым образом, и упало в холодную горную реку. Маленькие струйки, ручейки и потоки холодной воды пронизали мою суть, проходя через каждую кость, через каждую мышцу, через каждую клетку моего измученного организма. Они несли с собой желанную прохладу, тушили угольки утомления и боли.

– Отдай потоку свою усталость. Возьми Силу. Наполни свое тело Силой, – журчащий голос пробился сквозь ледяной водопад.

Я по-новому взглянул на свое тело… точней – ощутил. Одновременно видя его со стороны и чувствуя каждую клеточку… зная, как она должна выглядеть. Кости – почти серые и незаметные. Жгуты мышц – розовые, какого-то блеклого, усталого оттенка. Растянутые связки теплятся красноватым, натруженным цветом. Мерцающая холодно-синим сеть нервов. На миг я отстранился от завораживающего зрелища, и обратился… к чему-то… Еще миг – ручейки прохлады изменили свое течение. Теперь они обтекали мышцы и связки, одновременно проникая внутрь и оседая маленькими холодными искорками. Постепенно красный и розовый сменялся прохладным, спокойным синим цветом. Это похоже на ночной вид большого города из окна самолета… Волшебное поле сверкающих самоцветов. Мерцающее, текучее, переливающееся…

– Достаточно! – ворвалось в мое сознание, чье-то шипение. – Отринь Силу, и возвращайся назад.

С большой неохотой я все же подчинился. Почему-то этот голос имел власть надо мной, хоть и вызывал крайнюю неприязнь. Волшебная россыпь огней растворилась в красно-желтой мути. Бум… Бум… Бум… Муть заколыхалась под ударами больших тамтамов. Круги от ударов невидимых барабанов были все больше, резче… Наконец, муть начала рваться, обнажая в проемах светло-синий цвет…

Я смотрю на небо… Мне хорошо… У меня ничего не болит… И не надо никуда идти… Мне хорошо…

– Вставай! – резкое шипение полностью разрушило идиллию неги и покоя.

Я подчинился… опять. Передо мной каменная стена, рядом с ней угрожающего вида деревянная конструкция, больше похожая на перекрученную пыточную клетку, под ногами белый песок… где-то я это уже видел.

– Обернись, – неведомая сила развернула меня на сто восемьдесят градусов. – Смотри, – черная рука ткнула вниз.

На песке рядом с моими ногами отпечатался контур человеческого тела. Он выглядел довольно… необычно – весь контур покрыт белоснежной изморозью. Словно тут лежало тело из жидкого азота.

– Еще немного, и ты бы стал куском замерзшего мяса, – прошипело у меня над ухом. – Запомни навсегда, любое обращение к Силе – это смертельный риск. Любая ошибка – смерть.

Тут я все вспомнил. Вспомнил кто я, где нахожусь и почему. Словно возвращаешься в хорошо знакомое место после долго отсутствия – распахиваешь дверь, и на тебя накатывает волна знакомых ощущений. Вид знакомой прихожей, запахи, эмоции, картинки из далекого прошлого… Добро пожаловать обратно в ад. Я криво усмехнулся… про себя. Скрывать эмоции меня научили быстро и больно. Но, все-таки, что же это было?

Я вопросительно посмотрел на своего учителя, и случилось чудо. Впервые он снизошел до объяснений:

– Сейчас ты истощен физически и духовно. Ничто не мешает обратиться к Силе. Запомни это состояние. Отныне ты будешь каждый день работать с Силой, или умрешь.

Весело… Обращение к Силе – смертельный риск, не обратиться – смерть. Удивительно, почему я все еще жив?

Небольшая оплеуха привела меня в чувство. Совсем небольшая, только лязгнули зубы, и я кувыркнулся на песок.

– Продолжай выполнять Путешествие Аой¹, ученик, – странно, последнее слово было произнесено с явным сарказмом. На моей памяти это едва ли не единственное проявление эмоций этого черного демона.

Пока я удивлялся, тело само подобрало палки и вернулось в позицию для растяжки. Чему-чему, а подчинению мня научили на отлично… Методом электрошока… Зато можно спокойно подумать над произошедшим, пока другой слой сознания занят поддержанием равновесия. Кстати – что там с моими мышцами?

Мышцы чувствовали себя просто отлично, как и связки. Как будто провалялся в постели дня три. Исчезла усталость и ноющая боль. Мускулы налились новой силой. Единственно, все тело было каким-то… одеревеневшим, словно подмороженным. Последствия обращения к Силе?

После «Путешествия Аой» последовал «Круг Сатха», по намекам невидимого переводчика, этот комплекс назвали в честь знаменитого в древности монаха путешественника. Путешествовал он много и разнообразно – почти два часа всевозможных упражнений: кувырки, гусиный шаг, перекаты, хождение на коленях и многое другое. В начале, да и сейчас, очень помогала печать познания. После завершения очередного упражнения появлялось знание о следующем, как именно его выполнять и сколько раз. Правда, стоило отвлечься и знание уплывало. Потом следовала неизбежная ошибка и кара болью.

Благодаря подзарядке занятия сегодня продлились на два часа больше. Солнце уже клонилось к закату, когда я сверзился с очередного пыточного комплекса. Рухнул, и не смог встать. Мой учитель даже не стал меня мотивировать на продолжение упражнений, только что-то прошипел и исчез во тьме дверного проема. Двери перед ним всегда распахивались легко и абсолютно бесшумно.

Прошло еще полчаса, прежде чем я смог подняться. Эти полчаса я провел в размышлениях. Не так часто у меня бывает возможность спокойно подумать. Вырвавшиеся на свободу мысли скакали, словно теннисный мячик. Вот холодная как ад рука умирающего незнакомца впечатывается в мою грудь. Вот первое явление Мрака – и тут же образ старца с усыпанной самоцветами бородой. Ощущение пустоты в душе утром следующего дня. Внезапно все закрывает лицо Тахиро, над чем-то весело смеющейся, почему-то я уверен – она смеется надо мной. Вот, уже сегодняшний день, река прохлады, россыпь из холодных синих огней. Но… огни заслоняет образ моей старой квартиры – кухня, на столе тушеная картошка с курицей. От курицы идет умопомрачающий запах, поджаренная кожица с ломтиками лука, капельки жира переливаются и капают на румяную картошку.

Гм-м… надо спуститься в свою келью и поесть. Монахи исправно поставляют еду прямо в номер или на плац во время обеда. Только съесть ее не всегда получается. Сначала меня тошнило при виде еды, но потом я ощущал только зверский голод.

Я с трудом поднялся. Обессиленные пальцы несколько раз соскальзывали с деревянной стойки. Поднявшись, я с удивлением посмотрел на свои колени, от дрожи мышц они гуляли, выписывая странные ломаные кривые. Чудеса… нет, бывало и хуже, но сейчас я себя не ощущаю настолько разбитым. Будто мои ощущения идут в разрез с реальностью, показывая картину лучшую, чем есть на самом деле.

Так, теперь шаг, другой. Если напрячь мышцы, блокируя колено, то дрожь прекращается, и можно ходить, деревянным шагом старого паралитика. Но сейчас плевать, как я выгляжу – главное дойти до своей кельи и поесть.

На краю зрения мелькнуло темное пятно на галерее второго этажа. Обернувшись, я увидел стройную фигуру в темно-коричневом, почти черном платье. Слегка рыжеватые, прямые волосы, затянутые в сложную прическу, перевитую темно-коричневыми лентами, лицо… странное, бледное, неземное лицо, словно нарисованное талантливым художником легкими, летящими касаниями кисти. Заинтересованно-отрешенный взгляд, словно смотрящий одновременно на меня и сквозь…

Девушка… девушка здесь, в монастыре?! Более того – в странном, европейского вида платье! Удивление на несколько секунд парализовало меня, увиденное полностью выпадало из сложившейся картины этого восточного мира.

А девушка тем временем продолжала смотреть на меня странным, отрешенным взглядом. В ней не было ни единой капли «восточности», постоянно мозолящей глаза. Вместе с тем, в ней присутствовал тот привкус чуждости, характерный для всего, что я видел в этом мире. Мысль – «Может, она из моего мира?!» мелькнула и бесследно исчезла. Девушка явно местная, но принадлежит к совершенно иной культуре.

«Как она здесь оказалась? Что она здесь делает?» – новым вопросам суждено остаться без ответа.

Некоторое время мы так и стояли, смотря друг на друга. Она, похоже, видела что-то мне недоступное, а я не мог решиться обратиться к ней. Молчание царило между нами. Нереальность ситуации неудобным грузом лежала на сердце, лишь легкий ветерок напоминал о том, что все это происходит на самом деле.

Наконец, она медленно закрыла глаза. Еще миг, и точеная фигурка удаляется от меня. Проходит еще мгновение, кажущееся вечностью, и стук двери возвращает меня обратно к жизни.

Я бессмысленно смотрел на дверь, за которой скрылась незнакомка. Эта встреча совершенно выбила меня из колеи. Усталость навалилась тяжелым комом. Голова стала пустой, глухое безразличие воцарилось в душе.

Не оглядываясь, не обращая ни на что внимания, я направился к своей комнате.

Глава 1-7

И вновь дни закружились однообразной выматывающей каруселью. Но теперь через них проходила ярко синяя нить Силы. Работать с Силой было интересно, мне открывалось нечто новое, необычное, яркое… Это сложно описать – иногда Сила напоминала горную реку… иногда извилистый и звонкий ручей… а порой, северное спокойное море… Но она всегда была холодной.

Я окунался в нее, просил изменить свое течение, поделиться со мной – и она отзывалась. Поток омывал меня, уносил усталость, оставляя взамен часть себя. Синие искорки растворялись во мне, даруя вторую жизнь измученному телу, новый глоток душе. Иногда поток звал с собой, предлагал погрузиться в него полностью, раствориться, плыть вместе с другими искрами. Забыть о боли, страдании, неизвестности – и я ощущал, что могу просто уйти. Оставить этот пугающий жестокий мир и стать чем-то другим, частью чего-то могучего, бессмертного, безразличного. Но что-то меня удерживало. Удерживало каждый раз, хотя достаточно лишь сделать шаг. Наверное, это страх, и что-то еще… упорность, отказ принять поражение и маленькая, тихая надежда, что я пройду этот ад. Поток не возражал, ему было все равно.

Пару раз приходила мысль: «А что будет, если я просто умру? Умру внезапно, от рук сенсея или других доброжелателей – что будет со мной?» И тут же следовал ответ: «Ты присоединишься к потоку, ты уже его часть». Может быть странно – но от этого знания приходило спокойствие. Я переставал бояться, переставал дергаться и спокойно и тщательно выполнял команды сенсея. Я изменялся, становился другим.

Тренировки постоянно менялись – медитации, растяжка, бег, дыхательные упражнения, силовые, на координацию. Некоторые из них просты и понятны, вроде пресловутого шпагата, судить о назначении других мне просто не хватало фантазии. И Сила… мне практически постоянно приходилось обращаться к Силе. Тоненький ручеек постоянно лился, поддерживая уставшее тело. Мускулам физически не хватало времени для восстановления.

Два раза я проходил по краю, в первый раз отделался примерзшими к ноге штанами – отодрали вместе с кожей. Второй раз, похоже, отморозил себе часть легкого. Несколько дней я кашлял кровью и задыхался от боли в груди. Монахи заставляли пить настои на редкость гадостного вкуса и дышать парами какой-то вонючей смеси. Помогло… и довольно быстро. После этого я стал осторожней, постоянно контролировал себя, даже если это грозило наказанием от сенсея.

Учитель не останавливался и не давал возможности отдохнуть. Тренировки шли каждый день, начиная с утра и до того момента пока я не валился с ног, полностью истощенный. Каждый раз он придумывал что-то новое. Мои новые способности служили лишь поводом продлить и усложнить тренировки.

– Подойди сюда, – тихое шипение ворвалось в мои мысли. Выбравшись из очередной пыточно-тренажерной конструкции, я подошел к сенсею. Тело расслаблено, взгляд опущен, голова почтительно склонена. Местные правила вежливости в меня вбили быстро и эффективно. И сейчас меня могут наказать за витание в облаках. Впрочем, я сохраняю спокойствие, как внутренне, так и внешне.

Руку обожгло болью. На предплечье из широкой царапины… пореза, выступает кровь. Капли сливаются вместе, скатываются вниз, прокладывают красные дорожки, скользят между пальцев, срываются и исчезают в песке. Песок слипается, отпечатки быстро сливаются в одно большое, бордовое пятно. Удара или замаха я не заметил, сенсей двигался со скоростью, находящейся за гранью моего восприятия.

– Лечи, – краем взгляда я заметил, как мой учитель бесшумно развернулся и пропал из поля зрения.

Лечить… Я поднял руку – из длинного, сантиметров двадцать, пореза щедро выступает кровь. Порез неглубокий, вены не задеты, если просто замотать – быстро заживет. Заживет… я криво усмехнулся… про себя. Раз сенсей сказал лечить, то надо лечить. Халтура или попытки «не понять» приказа пресекались моментально и… очень больно.

Я сел на песок, прямо там, где стоял, только чуть отодвинулся от пятна. Сосредоточиться, очистить разум от посторонних мыслей, обратиться к Силе. Поток, маячивший на краю сознания послушно откликнулся. Прохлада… приятный холодок объял мое разгоряченное тело. Недавно заметил, я практически перестал потеть. Достаточно небольшого обращения к Силе, тени желания, чтобы убрать лишнее тепло.

Закрыть глаза, окунуться в темную прохладу, погрузиться в другой мир. Сверкающие огоньки, переливающиеся в ритме биения сердца. Отодвинуться немного назад – теперь видно все тело. Красные мышцы, сероватые кости, пылающие синим огнем нервы. Все органично связано, слито в единой гармонии. Если приблизиться – можно разглядеть отдельные волокна мышц, маленькие сосуды, наполненную жизненной силой кровь.

От этой картины каждый раз перехватывало дух. Какое это все-таки чудо – человеческое тело. Живая сверкающая ода чему-то божественному. Возможно, все это лишь мое воображение, но это зрелище… слишком живое, и слишком захватывающее. В очередной раз я с трудом оторвался от этого великолепия. Если слишком увлечься, то можно потерять себя, заблудиться в сверкающих огнях… и потухнуть…

Рука… правая рука и порез на ней. Пространство, послушное моей воле, сместилось. Перед моим «взором» сложная конструкция предплечья… или того, что можно назвать предплечьем. Мышцы, сосуды, нервы, кровь, лимфа, кожа… слишком сложно… и просто страшно испортить что-то в своем теле. Но надо… надо научиться лечить себя, и тут сенсей прав.

Усилием воли я попробовал найти порез – это оказалось несложно. Рана ощущалась как нечто неправильное, диссонанс в отлаженном механизме. Место, откуда шли тревожные сигналы, где пропадала живительная кровь.

«И что дальше?» – простая мысль поставила меня в тупик. И в самом деле – что делать дальше? Замораживать себя я умею, снимать усталость тоже, а вот лечить раны – нет.

Не знаю, сколько я просидел в трансе. Когда я открыл глаза, уже наступила глубокая ночь. Сначала получилось прекратить кровотечение – просто охладил края раны, а может к этому времени кровь просто успела свернуться. Я тогда еще внутренне улыбнулся, представив себе, как мои раны мгновенно покрываются корочкой льда, на манер какого-нибудь терминатора из американского боевика. А потом настал ступор – я не знал, что делать дальше и не было никаких идей. Выручила та же ассоциация с терминатором. Я подумал: «А почему бы мне не поделиться Силой со своим организмом, чтобы он сам залечил рану в ускоренном режиме?»

Идея хорошая, только претворить в жизнь ее оказалось очень сложно. Тело не хотело брать Силу, или брало ее слишком много. Избыток становился угрожающим для меня, диссонанс охватывал всю руку. Такое впечатление, словно система шла в разнос. Приходилось останавливаться, потихоньку убирать Силу, и начинать все сначала. Это сложно описать, но в конечном итоге у меня получилось. Поток равнодушно тек мимо и сквозь, ничтожная доля его задерживалась и поглощалась. Сила, уже измененная, направлялась к месту диссонанса и помогала моему организму бороться с ним. И это работало, я чувствовал, пусть гораздо медленней, чем хотелось, но работало.

Черное небо. Звезды. Прохлада… Тихий стрекот местного сверчка… Покой… Хочу просто покоя… Никуда не идти, ничего не делать, просто лежать. Лечебный транс отнял силы как полноценная тренировка. Голова совершенно пустая, мысли ворочаются с трудом и ограничиваются простейшими конструкциями-желаниями. Пошатываясь, я поднялся и побрел в свою келью. Спать мне хотелось еще больше, чем покоя.

Следующее утро, плац. Я жду учителя, порез слегка зудит и чешется. Я знаю – регенерация идет гораздо быстрей обычного, но вот хватит ли этого сенсею? Черная фигура появилась как всегда внезапно. Секунду назад плац был пуст, а вот уже в десяти шагах темный силуэт идет ко мне прогулочным шагом.

Сначала эта манера внезапно появляться сильно нервировала. Потом я как-то догадался спросить печать, и у меня даже получилось. Пришедшее знание несколько пояснило ситуацию. Я узнал не только о своем учителе, но и получил кусочек информации о социальном устройстве этого мира. Мрак называл моего учителя Мастером Тени. Мастерами в этом мире называют людей, достигших высот Искусства одного из Домов. Дома Тени занимаются шпионажем и убийствами, иными словами – эдакие ниндзя. Мастера Тени – лучшие убийцы и шпионы, воспитанные многими поколениями убийц. А срок жизни в этом мире может достигать сотен лет. Мне даже страшно представить, что получается в итоге. Хотя, что представлять… я этот итог каждый день вижу.

Сама же система Домов довольно интересна. Жаль, мне не дают времени разобраться в ее устройстве. Например, есть три Дома Тени, официально признанные императором, самые сильные и влиятельные. Они выполняют «грязную работу» для «спецслужб» Империи Солнца: шпионаж, сбор слухов, устранение неугодных. И есть порядка дюжины более мелких, непризнанных, со своей спецификой и специализацией. Имперским домам идут самые крупные заказы, они получают наибольшую власть, и все малые мечтают занять их место. Но, если императорский Дом слишком зарывается или слабеет, то Император лишает его своего благословения, и стая конкурентов уничтожает отверженного за считанные дни, а один из малых домов занимает его место. Сбалансированная и отточенная столетиями схема, построенная на постоянной жестокой и кровавой конкуренции.

В Империи есть множество искусств, и множество Домов, где знания передаются от отца к сыну, оттачиваясь и совершенствуясь. Дом может заниматься одним или несколькими Искусствами, может создавать новое направление. Многие из них совмещают Искусство с религией или Силой, или смешивают все вместе.

Система Домов сложна и причудлива, во многом мне не хватало знаний, чтобы осознать полученную информацию. Для многих понятий нет слов в русском языке, они слишком чужды для меня, и даже получив знания, я не могу их полностью воспринять.

Учитель смотрит на меня ничего не выражающим взглядом. Похоже, я опять замечтался. Сейчас мне сделают больно… или не сделают – я до сих пор не понял, когда за мелкие просчеты наказывают, а когда нет.

В этот раз сенсей просто поднял руку и хлопнул меня по ребрам. Хруст… волна боли. Багровая пелена закрывает глаза. Каким-то чудом я удержался на ногах, и даже не согнулся.

– Лечи, – донесся шипящий голос.

«Он мне что – ребра сломал?!» – волна бешенства взметнулась и опала, только воздух со свистом вырвался сквозь зубы. Бросаться на сенсея – чистое безумство. Впрочем, его уже, небось, и след простыл… Точно – внутренний плац сияет пустотой, даже песок, где он стоял, нетронут.

Несколько мгновений я просто стоял на месте, стараясь успокоиться и вдохнуть без приступа новой боли. Получалось плохо, каждое движение легких отзывалось волной боли. Боль порождала новый приступ злости и мешала попыткам сосредоточиться. Наконец, взяв себя в руки, я, шипя и ругаясь сквозь зубы, поплелся в свою келью. Ребрами лучше заняться лежа.

Ребра заживали пять дней. Пять дней я лежал в трансе, пробуждаясь только, чтобы поесть и немного размяться. Пару раз я проваливался в короткий, беспокойный сон. Треснувшие, к счастью не до конца, кости заживали на порядок медленней и сложней. Но этим утром можно идти на тренировку. Впрочем, черный силуэт уже маячит возле моей кровати. Сенсей не дождался… это плохо. Я с трудом потащил себя из кровати. Мышцы после суток лежания на одном месте одеревенели.

– Слишком долго, – произнес холодный шипящий голос. Длань в черной перчатке снова хлопнула по ребрам. По тем самым, только что зажившим ребрам.

Грудь словно обожгло огнем, слезы навернулись на глазах. Воздух покинул легкие и отказывался возвращаться. Колени подогнулись, стол рядом – опереться на него… В этот раз гораздо больней. В этом мире я вижу только боль. Надо собраться, сосредоточиться и обраться к Потоку. Спасительная прохлада затопила грудь, пришел Хлад и забрал с собой всю боль. Местная анестезия… и почему я не догадался до этого раньше?!

Кровать… рядом… лечь. Хорошо, что в этот раз учитель навестил меня прямо в келье. Кстати, где он? Опять исчез? Да – келья пуста… Я один… Опять один… и опять у меня сломаны ребра. Пять дней коту под хвост… Зачем?

Дыхание ровное. Руки вдоль тела, мышцы расслаблены. Потолок из серого камня и косые солнечные лучи. На улице солнце идет к зениту, начинается новый день. А мне опять лежать сутками и воевать со своим телом… Зачем?

Нет, если подумать логически, все понятно. Выносливость, быстрое заживление ран, умение переносить боль – вещи очень нужные в этом новом мире. Но что мне с этого? Зачем мне это? Выжить? А зачем мне такая жизнь?! Жизнь, где нет ничего кроме боли.

Накатила глухая тоска, захотелось выть. Выть на одной ноте, высоко и протяжно… Но с губ сорвался лишь короткий шипящий выдох… Эмоции меня научили сдерживать. Сдержанность забили на подсознательный уровень. Надо отдать должное учителю. Учит он больно, жестоко, даже порой с явным садизмом, но очень эффективно.

Я поднял руку. Обычная рука… только появилось множество мозолей, от разнообразных деревяшек, рукоятей, камней. Кожа огрубела и выгорела под солнцем. Мышцы гораздо рельефней. Помнится, как-то сенсей заставил меня отжиматься… двести с лишним раз подряд, и это еще до того, как я научился постоянно подпитывать свои мускулы силой. Раньше я о таком и не мечтал. Мне не надо видеть свое тело, я и так понимаю, насколько оно изменилось, стало подтянутым, мускулистым, в разы выносливей и сильней. Странно… В том, далеком своем мире, я хотел быть сильным… Сейчас моя мечта осуществилась… Только почему я этому не рад?

Короткий истерический смешок все-таки сорвался с моих губ… Жить больно… Умирать страшно… Что будет дальше – неизвестно. Хотя… А что мне терять? Боль я научился глушить – посмотрим, что будет дальше. Уйти в Поток я всегда успею. Почему-то я уверен, сделать это будет просто и совсем не больно. Пока будем дальше смотреть и дальше идти… идти по этой дороге в никуда.

Смирившись, в который раз, со своим положением я прикрыл глаза. Надо снова уходить в транс и лечить свои многострадальные ребра… Насколько меня еще хватит?

Многокрасочное великолепие человеческого тела и Потока захватывало и увлекало. Хотя за дни лечения картина уже успела изрядно поднадоесть, монотонная работа и боль от срастающихся костей не способствует эстетическому наслаждению. Но, к счастью, до полного перелома не дошло, опять обошлось трещинами, хорошими такими… чувствительными.

Внезапно картину нарушил какой-то диссонанс… В течение потока вмешивалось нечто чуждое… Словно на гладь спокойного пруда подул ветер… чужой ветер. Что-то недалеко от меня, и оно порождает чуждые колебания.

Глаза закрыты, дыхание ровное – надо быть осторожным, не выдать, что я вышел из транса. Хотя, наверняка для местных все мое притворство выглядит неуклюжими потугами ребенка… но мне как-то спокойней. Кто-то еще есть в келье. Я ощущал это сквозь закрытые глаза, чувствовал кожей чуждость рядом со мной.

Веки неохотно поднялись. Серый потолок, каменная стена, решетчатый свет, льющийся сквозь окно, и темный контур на краю взгляда. Я несколько раз моргнул и сфокусировал взгляд. Возле моей кровати, на грубом деревянном стуле сидела девушка. Та самая девушка, что видел я однажды на террасе второго этажа. И в том же платье – темно-коричневом. Рыжеватые волосы, перевитые темными лентами в тон платью. Спокойный, отрешенный взгляд… Пронзительные, зеленые глаза… Тогда, на плацу, я не разглядел ее, запомнил только ощущение взгляда. Непонятное ощущение, как будто она одновременно видит меня и что-то еще, мне недоступное.

В комнате повисло молчание. Я не знал, что говорить, как реагировать, она же, похоже, вовсе этим не интересовалась – просто рассматривала нечто доступное ей одной. Странно, молчание не тяготит меня, напротив – душа словно прекратила метаться и замерла в покое. Тягучие секунды спокойствия… как мне их не хватает, в этой безумной гонке, ставшей моей жизнью. Она смотрит на меня, я смотрю на нее, и в комнате царит тишина.

Мгновения летели, а я продолжал глядеть на нее. В память откладываются тонкие черты лица, легкие колебания кончиков волос, сверкающих в солнечном свете, темный цвет лент на фоне светлой кожи и зеленые изумрудные глаза. Откладываются слой за слоем, обновляя старые слои и врезаясь глубже. Что-то неземное, чуждое и вместе с тем родное в ее облике. Что-то, что хочется сохранить, спрятать в глубинах памяти, оставить себе…

Я не сразу заметил движение ее руки. Это движение не нарушало сложившийся баланс, оно гармонично вплелось в равновесие и молчание, сложившееся в комнате. Изящная, словно выточенная неизвестным мастером, ладонь замерла над моей грудью. Взгляд незнакомки изменился, теперь она смотрит на место под своей ладонью, там, где треснули ребра. Ее действия не вызывают у меня никакого страха. Покой и гармония – единственное, что я ощущаю.

От ее ладони повеяло теплом. Горячим, сухим теплом. Я легко ощущаю его сквозь одежду, сквозь кожу. Тепло проникает вглубь, сквозь ребра и ноющие места переломов, усиливается, становится жарко. За жарой приходит боль, острая и злая. Болит каждый миллиметр трещин, я чувствую каждый излом. Жар нарастает, боль тоже, трещины уже просто пылают огнем. Однако я лежу и спокойствие мое незыблемо.

Что-то изменилось. Жар начал спадать. И я опять заметил это с опозданием. Волны тепла откатывались назад, неспешно и размерено. И вот, тонкая ладонь скользнула назад. Мгновение, она снова смотрит на меня и куда-то еще. Мгновение, темный силуэт направляется к двери. Мгновение… и комната пуста.

Что-то с моими ощущениями. Накатывает усталость, веки опускаются, и я падаю в никуда.

Глава 1-8

После визита незнакомки заживление пошло заметно быстрей. На третье утро после вторичного перелома я вышел на плац. Трещины заросли и ребра вновь стали единым целым. Я снова могу свободно двигаться и продолжать тренировки, чем, естественно, и воспользовался сенсей. Тренировки «приятно» разнообразились различными ушибами и порезами, а мне было объяснено, что травмы необходимо заживлять с максимальной скоростью, не отвлекаясь от выполнения упражнений. Я быстро научился пользоваться местной анестезией и замораживанием порезов, и снова чуть не отморозил руку.

Вскоре начались тренировки с оружием. У сенсея появился новый способ истязаний. Нет, спаррингов не было, а вот отстоять полдня и ночь с занесенной для удара тяжеленной дубиной мне пришлось. Руки потом болели сутки, несмотря на помощь Силы и притирания монахов. Кстати, изменилось и отношение монахов. Раньше на меня смотрели как на пустое место, сейчас же замечали, что в этом месте что-то есть, нечто среднее между жабой и коровьей лепешкой.

Но были и хорошие моменты. Мне неожиданно понравилось метать ножи. Правда, ножи были лишь одним из пунктов в обширной коллекции средств дистанционного лишения жизни, вываленной на меня учителем. Здесь было все, что могла вообразить моя фантазия и гораздо больше: ножи, иглы всех форм и размеров, метательные пластины, колючие шары, различные бомбы, колбы с ядами, цепочки с грузами и без, металлические ленты, кольца и еще много чего малопонятного. С большей частью мне тренироваться не пришлось, сенсей мне выдал весьма небольшой набор… всего двадцать две разновидности.

Сильно выручала печать познания. Взяв в руки очередное смертоносное произведение человеческого гения, я понимал, как им пользоваться… теоретически. Но это не спасало. Как бы я ни старался ошибки были неизбежны, как и боль наказания. Cенсей то бросал меня в океан боли, то молча, равнодушно поправлял. Я не знал, когда и за что меня могут наказать, и эта неизвестность пугала и заставляла выкладываться полностью.

Мышцы, уже казалось, приученные ко всему, снова начали болеть. Легким не хватало воздуха, пальцы дрожали и выпускали рукоятки, но учитель продолжал меня терзать до тех пор, пока я не падал подобно загнанной лошади. Состояние полутранса стало привычным, как дыхание.

Постепенно я привык к новым нагрузкам и упражнениям, а коллекция оружия, с которым приходилось заниматься, сократилась. По странному совпадению осталось именно то, что мне больше всего нравилось.

Легкое копье, примерно двух с небольшим метров длиной. Линейки у меня не было, я мог ориентироваться только на свой рост и глазомер. Это копье, тедх – как называли его местные, у меня почему-то ассоциировалось с рогатиной. Только перекладину заменяли широкие металлические крюки, загнутые вперед, а плоским длинным, остро заточенным наконечником можно наносить как колющие, так и рубящие удары.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Комплекс упражнений на растяжку. Аой – дерево похоже на иву.

Вернуться