Яна Тарьянова
Харчо для полара

Пролог

Дана вышла из кабинета полковника. В коридоре ее уже ожидали изнывающие агенты Петров и Петрова.

– Ну, что? – спросила старший лейтенант Руслана Петрова. – Какие указания? Кто будет главным?

– Я, – Дана замялась, опасаясь выдать лишнюю информацию. – У моего будущего напарника какие-то проблемы со здоровьем. Пока он не восстановится, принимать ключевые решения буду я.

– Я слышала, что этот Темиртас – генеральский сынок, – Руслана нахмурилась. – Подозреваю, что он избалован и попробует тобой помыкать. Особенно после твоего официально утвержденного старшинства.

Дана поразилась тому, что супруги Петровы уже не только знали, как зовут ее напарника, но и успели собрать слухи и сведения. Воистину, профессионалы.

– Не позволяй ему утверждаться за свой счет. Будь непоколебима, – посоветовала Руслана. – Никакой стирки, готовки и генеральной уборки по субботам. Вы по легенде богатые? Вот, пусть повара и домработницу нанимает.

И «легенду» Петрова уже знала, ну что ты будешь делать!

– Если начнет наглеть, хамить и качать права, напирая на то, что он – альфа, и, уж тем более, если попробует приставать, ты только свистни. Я сразу примчусь, – пообещала Руслана. – С удавкой и пистолетом с разрывными пулями. Ему мало не покажется.

В том, что мало не покажется, Дана не сомневалась. Силовым бойцом в паре была именно Петрова – чемпионка ХМАО и ЯМАЛа по вольной медвежьей борьбе и серебряный призер общевойсковых соревнований по стрельбе с двух рук. Александр Петров – тощий белогрудый медведь – уступал супруге и ростом, и статью, и ценился начальством за изворотливость и аналитический ум. Самым забавным было то, что бурая медведица Петрова, рьяно сражавшаяся за равноправие среди бойцов невидимого фронта, всячески оберегала своего супруга от домашних дел, исповедуя принцип: «Альфа сам о себе позаботиться не может». Поговаривали, что Петров не способен даже макароны с мясом из холодильника достать и разогреть, не говоря уже о том, чтобы сварить картошку или пожарить рыбу. Так это было или не так, Дана не знала – наблюдать Петрова в быту ей не доводилось.

– Жалко, что мы не можем в Чернотроп поехать, – вздохнула Руслана. – Я бы с удовольствием… теплый ноябрь, Камулов Покров. Обязательно посмотри на срыв Покрова.

Дана пожала плечами:

– Если получится. Я же не развлекаться поеду.

Её выбрали по нескольким параметрам. Бурая медведица, имеющая в роду пещерников – отец когда-то уехал из Ключеводского воеводства на ЯМАЛ, женился на медведице-гризли и больше с южной родней не общался – сильная, сдающая на «отлично» зачеты по общевойсковой подготовке, способная импровизировать в сложных ситуациях и имеющая опыт оперативной работы. Последние пять лет Дана занималась пресечением деятельности «черных» археологов в ХМАО и на ЯМАЛе. Она работала в тесном контакте и с котами, и с лисами, и с поларами, и даже ухитрилась завербовать в осведомители барсука из Ягельного городища. Обаяние и опыт помогали завязывать и укреплять формальные и неформальные связи – и это тоже склонило чашу весов при начальственном выборе.

Петровы проводили ее до выхода из управления, звали попить чаю и поболтать, но Дана отказалась. Ей хотелось прогуляться, погреться под скупыми лучами осеннего солнышка и хорошенько подумать.

Её и напарника полара Темиртаса отправляли в Чернотроп для замены внедренного агента. Агента-лисицы, успешно пресекавшей поставки оружия с острова Медовик для Истинной Рыжей Армии, и информировавшей руководство о преступных замыслах «лесных братьев». Казалось бы, всё просто: летим, едем, сменяем, и… и никаких конкретных указаний. Дана чувствовала, что ее назначение руководителем операции «Покупка» – формальность и дань межведомственным играм. У Темиртаса были какие-то особые указания и дополнительное задание, суть которого пока не раскрывалась.

«Обоснуетесь, наладите каналы связи, и тогда оценим, возможна ли вторая часть операции. Пока сосредоточьтесь на создании безобидного образа богатой супружеской четы. Позвольте себе быть немного взбалмошной, транжирьте деньги – чтобы быть приманкой для мошенников».

Дана понимала – задание несложное, и по силам любому свежеиспеченному выпускнику или даже курсанту. Зачем отрывать ее от серьезных дел? Что за указания у Темиртаса? Полар на юге слишком приметен, сомнительно, что рыжие лисы проникнутся к нему доверием. Они и к Дане не проникнутся – лет десять, а, лучше, пятнадцать на ферме прожить нужно, чтобы стать хоть чуточку своими. А ей сказали, что примерный срок служебной командировки год или два.

«Хватит ломать голову, – сказала себе она. – Для начала надо собраться, добраться до места встречи с напарником, присмотреться, найти какие-то точки соприкосновения и думать, когда появятся новые данные. Сейчас от этого толку нет».

Глава 1. Дана. «Кленовый сироп»

Ее бабушка-гризли говаривала:«Нищему собраться – только перепоясаться». Поговорка звучала перед выездами в областной центр, когда дед начинал придирчиво проверять, не забыли ли они что-то важное. Дана себя нищей не считала – майорская зарплата позволяла жить, не экономя каждую монетку – но сборы прошли практически молниеносно. Она побросала в сумку скудный гардероб, хранившийся на съемной квартире – основная работа происходила в поле, а в крохотном северном городке хватало формы без погон, чтобы не выделяться среди рыбаков и охотников. Ей выделили солидную сумму на расходы – одежда, косметика, украшения – но при этом рекомендовали придерживаться неброского этно-стиля. Сумка с северными сувенирами – подвесками, обережными лентами и юбилейными монетами – которую ей вручили в управлении, тоже не впечатляла размерами.

В самолет Дана села с более впечатляющим багажом – потратила деньги на обновление гардероба. И довольно удачно: она шикарно смотрелась в новеньком брючном костюме цвета молодой травы и этно-куртке из лоскутов меха и кожи, щедро украшенной вышивкой. Медведи пытались знакомиться, отпускали комплименты и даже свистели вслед. Перелет в Минеральные Бани прошел без происшествий, но, в ожидании встречающего из местного разведывательного управления, Дана разжарилась на солнышке и взмокла. Куртку она сняла, а утепленные замшевые ботинки пришлось проклинать молча – из сменной обуви у нее были только зимние сапоги и домашние тапочки. Ей и в голову не пришло, что в ноябре понадобятся туфли!

Коллега отвез ее в уединенный коттедж «Кленовый сироп», сообщил, что Темиртас прибудет завтра, и оставил комплект документов: паспорта, свидетельство о браке – новая, фальшивая фамилия, и их настоящие имена. Как и положено – вероятность случайной встречи со знакомыми исключать нельзя, окликают всегда по имени, не по фамилии.

Дана не опасалась разоблачения – дома мало кто был в курсе, что она служит в федеральной службе безопасности. Как с этим обстоит дело у Темиртаса, она не знала и знать не хотела – начальству виднее.

Она обошла мрачноватый коттедж, полюбовалась на кровать с балдахином и выбрала скудно обставленную северную спальню, чтобы выспаться в прохладе. Готовить ужин не хотелось, и она перекусила консервами – даже посуду мыть не пришлось, в шкафчике нашлись одноразовые вилки. Вспомнились заветы Петровой: «Никакой стирки, готовки и генеральной уборки по субботам». В чем-то Руслана была права – коллеги-альфы пытались сбрасывать на нее бытовую работу в съемных квартирах. На первом задании Дана сдуру выгребала срач за двумя альфами-гризли – они втроем жили в огромном доме, наблюдая за попытками копателей разорить барсучий курган. Спас ее непосредственный начальник, полковник, прибывший к задержанию преступников. Он устроил альфам головомойку, а Дане велел таких наглецов посылать на три тайные медвежьи руны и препятствовать попыткам возвращения. Позже ей пробовали сесть на шею, но уже не так успешно. Действительно ли Темиртас – генеральский сын? Если да, то проблем с ним будет больше, чем с прочими.

Утром она перекинулась, прогулялась по огороженной территории, убедилась, что «Кленовый сироп» – настоящая крепость. Высоченный забор, стальные жалюзи на всех окнах, дублированная линия связи, гараж с мощным автомобилем. В таком особняке можно было пережить осаду, дожидаясь помощи с ЯМАЛа или из Поларской Рыбной Республики.

Темиртас прибыл после полудня, когда Дана раздумывала, выпить ли еще кофе с кексами или разогреть консервированный суп. Первое впечатление было приятным – высокий, крепко сложенный, русоволосый, голубоглазый, слегка заросший щетиной, подчеркивающей концентрированную мужественность. Темиртас поздоровался, представился. Дана ответила на осторожное рукопожатие, назвала свое имя. Она напряглась, когда полар одарил ее улыбкой – явно вымученной, практически гримасой через «не могу». Выждав пару минут, она спросила:

– Что-то не так?

Темиртас оставил сумку в прихожей и не горел желанием входить в дом.

– Запах, – отрывисто ответил он. – Ацетон. Вероятно, лак для ногтей.

– А, – Дана посмотрела на сияющие перламутром ногти. – Да, я сделала маникюр. Недавно покрасила.

– У меня последствия отравления тюленьим ядом, – сообщил напарник. – Один из побочных эффектов – непереносимость резких запахов. Если нет срочной необходимости в разговоре, я перекинусь и отдохну в стороне от коттеджа.

Дана отступила на пару шагов и заверила его, что срочной необходимости нет.

«Тюлений яд. Понятно, что не природный, как у гадюк. Скорее всего – отравленный нож, ластоногие это обожают».

Она знала о существовании оборотней-тюленей и сопутствующих проблем, но никогда глубоко не вникала в тему – по работе сталкиваться не довелось, а в жизни тем более. Вот, значит, чем и кем Темиртас занимался по долгу службы. Интересно, может ли Чернотроп как-то быть связан с тюленье-поларскими тайнами? Тут тоже имеются свои секретничающие островитяне – медведи Медовика. Только, в отличие от тюленей, активно торгующие и с лисами, и с людьми.

Дана проводила взглядом Темиртаса, скрывающегося в хозпостройке, и отправилась в дом – распахивать окна, чтобы выветрить запах лака для ногтей.

Глава 2. Темиртас. Операция «Покупка»

– Я узнал о твоем новом задании! Будь осторожен! – Байбарыс ворвался в палату, плюхнулся на стул, заставляя Темиртаса поморщиться от шума и волны запахов. – Тебя могут захомутать!

– С чего бы это?

– Голову включи! Ты – лакомый кусочек. Сын генерала, майор с наградами и карьерными перспективами, у твоей бабушки двухэтажный дом с причалом и акции икорного завода. И ты… – Байбарыс набрал воздуха в грудь и рявкнул. – Ты холостой! Эта помесь пещерницы и гризли начнет строить тебе глазки, воспользуется легендой и просочится в постель. И потом – оп! – трое детей, кольцо, а в случае бунта – алименты.

– Почему сразу трое? – вяло спросил Темиртас.

– Чтобы наверняка! Дай мне слово, что ты будешь осторожен. Я не хочу терять друга детства. Товарища, с которым приятно съездить на рыбалку, побродить по тайге и подстеречь отбившегося от стада оленя.

– Даю слово.

Темиртас прекрасно знал, что если Байбарысу что-то взбрызнуло, то лучше согласиться.

– Может быть, сказать ей, что ты уже женат? Хотя бы помолвлен.

– Зачем врать без необходимости? Я этого не люблю.

– Ладно, – согласился Байбарыс. – Жаль, что я не могу поехать в этот Чернотроп вместо тебя. Но, увы, я волк, а не медведь. Пещерники мне не поверят. Они ждут полара.

– Ничего, найдется еще какое-нибудь задание, – ободрил его Темиртас. – Тюлени постоянно шалят.

– Если что – ну, в самом крайнем случае – ты мне звони. Я прилечу и напомню этой бурой хищнице, что существуют правила приличия и порядочность. Объясню ей, что холостой альфа – не объект для охоты. Пусть ищет кого-то другого, чтобы положить его шкуру вместо коврика у камина.

Темиртас кивнул. Байбарыс повздыхал, пожаловался на начальство, съел плошку клюквы, переданную Темиртасу бабушкой, и отбыл, напомнив о постоянной бдительности.

Темиртас встал и подышал свежим воздухом из форточки, удивляясь тому, что Байбарысу известны и детали задания, и «легенда», и даже происхождение его напарницы. Он сам узнал об этом два часа назад, во время срочного инструктажа. До чего же Бай ухватистый, ни один секрет не пропустит, муха мимо не пролетит.

Они дружили с детства. Их отцы служили в МЧС – сначала вровень, потом в связке «командир-заместитель». Отец Темиртаса был старшим по званию, недавно стал генералом, а отец Бая был полковником. Между отцами никогда не мелькало тени зависти – отмечали вместе все праздники, матери детишек друг другу подкидывали, чтобы устроить себе короткий отпуск. Темиртас и Байбарыс учились в одной школе, в одном классе, после школы поступили в военное училище, успешно сдали выпускные экзамены, отработали стажировки и попали в Комитет Поларской Безопасности, в отдел пресечения внешних опасностей – то есть, угрозы со стороны тюленей.

Месяц назад Темиртаса, внедрившегося в группировку контрабандистов, разоблачили и едва не убили на месте – арбалет, отравленные стрелы, да еще и в прорубь сбросили, чтобы не раздышался. Он вынырнул и чуточку выполз благодаря железному здоровью, а там и коллеги подоспели, подобрали, доставили в больницу. Организм справился и с переохлаждением, и с отравлением. Благодаря врачам, и, конечно же, не сразу. Темиртаса мутило от резких запахов, да и не сильно резкие тоже были неприятны. Практически вся еда казалась противной – горькой или имеющей железистый привкус. А еще остаточное действие яда сказалось на превращении. Двуногий Темиртас легко превращался в полара, а полар в Темиртаса – с большим трудом. Очень долго не исчезали медвежьи уши, шерсть не желала уступать место волосам. Поначалу и лапы оставались вместо кистей рук, и хвост не исчезал, торчал из-под резинки пижамных штанов помпоном, потом Феофан смилостивился, прошло.

Начальство выдернуло его с больничной койки по двум причинам. Во-первых, он как две капли воды был похож на курьера, которого тюлени отправили на юг, к пещерникам и медовым медведям, чтобы договориться о поставках оружия. Курьер сидел под домашним арестом, Темиртас получил адреса и письма с предложением заключить договора, и ориентировался в ситуации лучше других, потому что неоднократно работал с тюленями и знал недоступные чужаку нюансы. Во-вторых, он был причастен к операции «Пасека» и обладал информацией о медведях Медовика – строго секретной информацией, неизвестной ни людям, ни волкам, ни бурым медведям. Именно поэтому ему велели вылететь в Лисогорское воеводство, невзирая на последствия отравления. В другое время Темиртас бы только порадовался – командировка на юг, не особо обременительное задание… но почему Феофан-Рыбник послал ему такую удачу вперемешку с тошнотой и проблемами превращения? Неужели это намек на то, что он неправильно живет, что нужно умерить аппетиты и не хотеть всего и сразу?

«Да какие у меня аппетиты? – одернул себя Темиртас. – Нет у меня непомерных запросов. Больше не попадать под самострелы. Встретить свою истинную. Остепениться, перестать проводить отпуска на рыбалках и охотах с Байбарысом, жить-поживать, наплодить медвежат. Что такого-то?»

Мелькнула неприятная мысль – а ведь в чем-то Барбарыс прав. Он не раз пытался встречаться с белыми медведицами. Быстро сближался, иногда приоткрывал душу, а потом выяснялось – не было любви. Один раз даже приязни не было. Только потому, что генеральский сын и у бабушки акции икорного заводика.

«Это были случайные знакомства, – напомнил себе Темиртас. – Та, что без приязни, подловила меня на банкете в честь Дня защитника Поларской Республики. Напарница приедет в Чернотроп не ради приключений и не в поисках богатого жениха. Отработаем, разъедемся по домам и забудем, как друг друга звали».

Глава 3. Дана. Кормление полара

Если Темиртас был просто высоким и крепким, то полар – огромным, как гигантский айсберг. Дана перевидала множество оборотней, и могла с уверенностью сказать, что такого белого великана редко встретишь.

Медведица заинтересовалась, толкнула, потребовала: «Превратись».

«Не сейчас, – ответила Дана, рассматривая полара из-за занавески. – Он болен. Он злится. Пусть побродит один. Обещаю, я дам тебе возможность с ним познакомиться».

Темиртас явился в дом в темноте, когда поздний вечер уступал место ночи. Дана окликнула его из кухни:

– Я вскипятила чайник. Делайте себе чай или кофе, если хотите.

– Мне нужно заварить травяной сбор.

Дана повернула голову и остолбенела. Частичное превращение. Феофан милостивый, что с ним такое? Медвежьи уши, белая шерсть вместо волос. Руки нормальные, ноги – судя по обуви – тоже. Только голова.

«Речь внятная. Надеюсь, он в здравом уме. О чем думало его начальство? Как можно отправлять на задание оборотня в таком состоянии?»

– Это последствия отравления, – Темиртас недовольно дернул круглым белым ухом. – Не беспокойтесь, я полностью контролирую себя. Я привез травяной сбор и таблетки. Через неделю приду в норму – врачи обещали, что перелет и смена климата не скажутся на темпах восстановления.

– Выздоравливайте, – выдавила из себя Дана, стараясь не пялиться на дергающееся медвежье ухо. – Отдохните после перелета, выберите свободную спальню. Я пойду спать. Думаю, что обсуждение дел подождет до завтра.

Удаляясь в свою спальню, она внимательно осмотрела Темиртаса с тыла. Ни брюки, ни свитер не топорщились. Значит, хвоста нет. А жаль. Это было бы пикантно.

Утром Темиртас выглядел нормально. Медвежьи уши исчезли, а вот недовольство окружающим миром осталось. Спать ему было жарко, запах ацетона ослабел, но не исчез, а когда он открыл окно, чтобы проветрить, в комнату откуда-то прилетел комар. От предложенных кексов Темиртас отказался наотрез, долго перебирал рыбу в морозильнике и унес пакет на улицу – для полара.

– Когда мы поедем в гостиницу? – перешла к делу Дана. – Нам нужно пару дней пожить в Чернотропе, не являться на ярмарку из ниоткуда.

– Завтра вечером или послезавтра утром, – ответил Темиртас. – Номер забронирован и оплачен, не думаю, что туда кого-то поселят. Я бы хотел провести свободное время на лапах, превращаясь для приема таблеток и травяного настоя. Нужно побыстрее восстановиться.

Дана мысленно посчитала даты и согласилась:

– Тогда лучше послезавтра утром. Закажем машину, чтобы нас отвезли. Заселимся, прогуляемся по городу, зайдем в пару магазинов и кафе, оценим отношение окружающих.

– Договорились, – кивнул Темиртас. – Я буду во дворе. Если понадоблюсь – зовите.

Через час Дана уступила уговорам медведицы – решила, что полар уже поел и немного подобрел. Она перекинулась, спустилась с крыльца и принюхалась. От хозпостроек явственно тянуло рыбой.

Полар нашелся в тенечке, под деревом. Лежал на пожухшей траве огромной белой глыбой и уныло смотрел на надкусанный ломоть пангасиуса. Медведица подошла поближе, коротко заурчала – приветствуя и заверяя в добрых намерениях. Полар встал, подставил морду с горячим черным носом, позволяя себя обнюхать, и пожаловался:

– Рыба невкусная. Много воды. И воняет химией.

– Возьми другую. Тебе надо поесть. Твой двуногий ничего не ест. Вы так не выздоровеете.

– Другая еще хуже. Воняет прямо в морозилке.

– Поешь сметаны.

Полар замотал головой. Медведица долго размышляла, вспоминая содержимое холодильника, и предложила:

– Яйцо?

Полар задумался. Потоптался по траве, почесал бок задней лапой и ответил:

– Можно попробовать. Только сырое. Вареное будет вонять.

Пришлось идти на кухню, превращаться и доставать упаковку яиц из холодильника. Медведица буркнула: «Ему трудно, нам проще».

«Я не против, – ответила Дана. – Это даже не варить, хотя и сварить несложно».

Медведица вынесла упаковку во двор, поставила перед поларом, осторожно царапнула картон. Коготь прорвал крышку, задел яйцо. Полар принюхался и оживился.

– Ешь, – велела медведица. – Нельзя голодать, особенно осенью.

Полар долго чавкал, отплевывался от скорлупы и картона, а потом облизнулся и сообщил:

– Вкусно. Спасибо.

– Теперь поспи, – сказала медведица. – Если захочешь еще яйцо – загляни в дом, порычи. Дана тебе вынесет.

«Он тебе не понравился? – спросила Дана, одеваясь и расчесываясь. – Ты могла бы еще погулять, но почему-то ушла».

«Все альфы капризные, когда болеют, – ответила медведица. – Пусть выздоровеет, тогда погуляем. Дай ему яйцо, если попросит».

Полар попытался войти в дом в обед. Застрял в прихожей, жалобно посмотрел на Дану, когда та вышла на шум. Пришлось разбить десяток яиц в миску и вынести во двор. А заодно выкинуть в мусорный бак картонную упаковку и растекающуюся рыбу. За время уборки полар вылизал миску до сияющей чистоты и в благодарность попытался обтереться об Дану боком. Она с трудом удержалась на ногах, прикрикнула на зверя, моментально прижавшего уши, смягчилась и спросила:

– Еще?

Полар помотал головой – «нет, не надо» – и ушел под дерево. Дана помыла миску, размышляя, можно ли считать кормление медведя яйцами ущемлением прав военнослужащей по гендерному признаку. Хотелось бы знать, как оценит ситуацию Петрова, но не звонить же из-за такого пустяка.

Куда больше ее волновало выполнение задания. Она начала сомневаться в том, что им с Темиртасом удастся отыграть шумную и счастливую супружескую пару. Медведица права – все альфы капризничают, когда болеют. Проблема в том, что каждому жителю города и ярмарочному торговцу о болезни Темиртаса докладывать не будешь. А появление на ярмарке с кислым выражением лица и жалобами на вонь создаст впечатление, что чужаки высокомерны.

«Не переживай заранее, – посоветовала медведица. – Если что – виновата будешь не ты. А может быть, он справится. Скоро увидим».

Глава 4. Темиртас. Свободный день

Было ужасно стыдно за поведение полара. Клянчить яйца! Толкнуть напарницу!

«Ты как свинья! – сообщил он медведю. – Не сравнить со мной. Я Дану ни капли не напрягаю, ни на что не жалуюсь. Сам себе заварил травяной сбор, сам себе достал рыбу из морозилки… кстати, куда она делась?»

Медведь фыркнул.

«Надо будет выкинуть, – напомнил себе Темиртас и переключился на нравоучения. – А ты? Полез к медведице чуть ли не с поцелуями, ныл, выпрашивал еду. Она подумает, что мы беспомощные и пытаемся сесть ей на шею. Больше так не делай, понял?»

Медведь еще раз фыркнул и перебрался в тень – закатное солнце сдвинулось, лучи просвечивали через голые ветви дерева и золотили шкуру. Нужно было превратиться, выпить таблетки и заварить травяной сбор, но Темиртасу не хотелось шевелиться – дрёма зверя расслабляла, разнеживала тело. Лучший отдых… если бы не комар и не муха. Муха! В ноябре! Приставучая, всё время на нос садится.

Темиртас поспал до темноты, игнорируя муху, подошел к прихожей, прислушался – Дана чем-то шуршала в кухне – перекинулся и проскользнул в свою спальню. Частичное превращение никуда не делось, даже усугубилось: на копчике снова остался хвост – то ли от яиц, то ли от перемены климата. Темиртас просидел в спальне около часа, шевеля двумя ушами из четырех, убедился, что хвост исчезать не собирается, и принял решение замаскировать его одеждой.

«Куртка длинная. Прикроет. Скажу, что меня морозит, перегрелся на солнце».

Он вскипятил чайник, поминутно прислушиваясь к шорохам в глубине коттеджа. Дана не вышла из своей комнаты, даже когда он уронил крышку от кастрюли – случайно зацепил на полке, не успел поймать и сам присел от жуткого грохота. Убрав разгром, он запил таблетки водой и унес большую чашку с тремя пакетиками травяного сбора в спальню, где с облегчением снял куртку – в ней было невыносимо жарко. Хвост, примятый брюками, по-прежнему оставался на месте, да еще и нервно подергивался – падение крышки ему не понравилось. Ночь Темиртас провел в полудреме – спать мешали жара и комар – и отключился только под утро, выпив горсть таблеток и убедившись, что хвост и уши исчезли.

Он выполз на кухню к полудню и столкнулся с зевающей Даной.

– Надеюсь, я вас вчера не сильно побеспокоил грохотом? – спросил он после обмена приветствиями. – Задел крышку на полке, упала.

– Я ничего не слышала, – безмятежно ответила Дана. – Осень. Хочется забиться в берлогу и спать. Я использую свободное время, чтобы выспаться. Дальше придется жить в человеческом ритме.

– Сочувствую. У меня нет потребности залечь в берлогу, у альф-поларов спячки нет, – зачем-то сообщил всем известный факт Темиртас. – У медведиц спячка только если они вынашивают детеныша или уходят в берлогу с малышами.

– Знаю, – снова зевнула Дана. – Вам проще. А мне так и хочется нагулять жирок и спрятаться в логово. Иногда завидую родителям – они уже на пенсии, купили себе загородный дом, выкопали берлогу, и каждый год с ноября пропадают из сети. Уже лет десять с Днем Изгнания Демона Снопа их не поздравляла – не дозвонишься. Темиртас, кто из нас закажет машину, вы или я?

– Зовите меня Тёмой, не ломайте язык, – привычно предложил он. – Если не трудно, закажите вы. Я сейчас выпью настой на пустой желудок и минут через пятнадцать перекинусь. Мне уже лучше. Хочется побыстрее прийти в норму.

Дана кивнула, пообещала, что закажет машину на одиннадцать утра, чтобы не вставать в несусветную рань. Она заварила себе еще чашку кофе, зашелестела упаковкой кексов, разрывая целлофан. Темиртас залюбовался: каштановые пряди, которые Дана отбрасывала со лба, полыхали в лучах солнца – как будто загорались и тут же гасли, опасаясь причинить вред хозяйке. Напарницу можно было смело назвать красивой: роскошная каштановая шевелюра, выразительные зеленые глаза, аккуратный нос, красиво очерченные губы…

«Пора перекидываться, – понял Темиртас. – Не туда занесло».

Вопрос прилетел в спину, когда он выходил из кухни.

– Ситуация с обращением улучшилась? – спросила Дана. – Я не из праздного любопытства, нужно знать, как планировать оперативную работу в случае чрезвычайной ситуации. Мы должны привлекать внимание в положительном смысле, а не давать поводы для обвинений в неполноценности.

– Медведи нас ни в чем не обвинят, – огрызнулся Темиртас. – Испокон веков в часовнях Схождения Сияния стоят статуи, изображающие Феофана в стадии частичного превращения.

– Здесь живут лисы и волки. Да и не факт, что местные медведи помнят о Схождении Сияния, – парировала Дана.

– Помнят. Даже на Медовике чтят Феофана, никто из медведей не забывает о корнях.

Темиртас увидел, что Дана еле заметно прищурилась и понял, что сболтнул лишнее. Он ушел в хозпостройку, так и не ответив на ее вопрос, под возмущенное ворчание медведя. Полар не хотел, чтобы Темиртас перечил Дане – красивой и доброй медведице, у которой он собрался выклянчить еще миску яиц. Сильно ссориться с медведем Темиртас не мог – именно зверь спас их обоих, проплыл подо льдом, проломил подтаявшую корку, вдохнул воздух и вернул его с утоптанной снежной тропы, уводящей в поле, испещренное отпечатками медвежьих лап. Темиртас слышал звон ключей и колокольчиков, видел черные полыньи и рыболовные снасти, почти шагнул в страну вечной охоты и очнулся от боли, когда Байбарыс вырвал стрелу у него из груди и заткнул рану тампоном.

Полар заворчал, отгоняя неприятные воспоминания. Резво вернулся к дому, засунул голову в прихожую и похрюкал. Дана вынесла ему миску яиц, почесала за ухом и спросила, не хочет ли он сгущенки. Полар решил, что хочет, и устроил самый настоящий цирк – лез носом в банки, которые открывала Дана, едва не поцарапался, перепачкался хуже свиньи, а после трапезы вытер липкую морду об юбку. Темиртас устал стыдить упрямую скотину, но перехватить главенство и уйти к хозпостройкам не мог – полар крепко держался за тело и не позволял сбить себя с толку.

Оставшийся день они провели в одиночестве. Медведица гулять не вышла, а Дана залегла в спячку на кровати – в этом Темиртас убедился, когда ночью вернулся в дом. Самым неприятным было то, что диета из сгущенки с яйцами усугубила проблему превращения. Хвост не исчез, от копчика к лопаткам тянулась полоса шерсти, ну и медвежьи уши никуда не делись, еще и шевелились независимо от воли Темиртаса – ловили звуки из спальни Даны, наслаждались ровным дыханием.

В пять утра, когда Темиртас встал, чтобы отлить и попить воды, медвежьи уши и хвост продолжали составлять неотъемлемую часть его организма.

«Как же ехать, если не пройдет? – задумался он. – В машине сидеть неудобно. Шапка… Спасет ли шапка? И будет ли заметен хвост под курткой?»

Глава 5. Дана. Гостиница

Она поставила будильник на семь утра: встать пораньше, успеть спокойно напиться кофе, немного полениться и собраться. Из спальни Темиртаса не доносилось ни звука, но Дану это не обеспокоило. Напарник взрослый оборотень, сам в состоянии рассчитать, во сколько ему подняться, чтобы собираться без спешки.

Она тщательно подобрала гардероб – осеннее пальто с декоративными швами и накладками, этно-сумка с бахромой и крохотным ловцом мечты на застежке клапана, узорчатый шейный платок, демисезонные сапоги с богато украшенными голенищами. Тёма постучал в дверь спальни, когда она укладывала волосы, косясь в маленькое зеркало, пристроенное на кровать. Выглядел он нормально, куда бодрее, чем в день приезда, но, унюхав воск для укладки волос, заметно поморщился.

– Как ваше самочувствие? – вежливо спросила Дана.

– Готов к работе. И давайте переходить на «ты», чтобы не оговориться при людях и оборотнях.

– Согласна. Водитель посигналит, когда подъедет к воротам.

В одиннадцать утра, сложив сумки в багажник казенного автомобиля, они отбыли в Чернотроп. Дана заняла заднее сиденье, Темиртас устроился на переднем, и, минут через десять попросил разрешения приоткрыть окно – не хватает, мол, свежего воздуха. Предчувствие провала миссии усилилось. Дана не воспользовалась духами, но чувствовала, что от пальто пахнет ароматизаторами, которые она положила в чемоданы. Подвернулись под руку мешочки с лавандой, бергамотом и корицей, она купила и разложила между вещей. Росло раздражение – пока не на Темиртаса, а на начальство, не соизволившее сообщить ей о сути проблем напарника.

«Если он войдет в гостиницу со страдальческим выражением лица, я поневоле перенесу это раздражение на него. Надо держать себя в руках».

Машина остановилась возле гостиницы – пламенеющие мозаичные чаши с астрами притягивали взгляд. Водитель и Темиртас подхватили сумки и чемоданы, швейцар услужливо распахнул массивную дубовую дверь. Дана поднялась по ступеням, переступила узорчатый порожек и вошла в холл – гостиница была старомодной, добротной и уютной.

– Здравствуйте-здравствуйте! – голос прокатился по холлу, заставив обернуться пожилую лисицу, поднимавшуюся по лестнице. Тёма излучал добродушие и веселье, улыбка сияла, вызывая ответные улыбки у швейцара и портье. – Как у вас тут миленько! Люстра солидная, прямо как в дядином доме была! И паркет как у бабушки, всё такое родное, знакомое. Даночка, тебе нравится? Нет, ничего не говори! Давай сначала номер посмотрим.

Дана – как и портье – чуть не утонула в потоке слов, подкрепленных искрящимся любопытством. Темиртас болтал без умолку – за пять минут в холле сказал больше, чем за всё пребывание в коттедже.

– Мы себе берлогу на втором этаже заказывали! Это моя женушка, Даночка, она привередливая, ей не каждая берлога подойдет… ой, а что это за деревце? Фикус? А у нас в номере есть фикус? Даночка, не сердись, я забронировал свадебный люкс, подумал – путешествие, чем не медовый месяц? Дома-то у нас сейчас сугробы по ноздри… по этой лестнице? Мы сначала посмотрим, а если понравится, можно будет фикус к нам в номер?.. Дана, осторожнее, ты же на каблуках, а тут ковровая дорожка топорщится!

Он обнимал ее за плечи, прикасался к волосам, подхватил под локоть, как будто действительно беспокоился, что она упадет с лестницы. На зычный голос сбежался весь персонал гостиницы – явился и хозяин, степенный пожилой волк, решивший лично поприветствовать северных гостей.

Она приняла перемену и включилась в работу в номере – потребовала открыть окно, заработав благодарный взгляд фальшивого супруга, бросила пальто на безвкусное розовое покрывало с фальшиво-жемчужной вышивкой. Номер был огромным, солнечным, в складках бордовых портьер таился еле уловимый запах пыли, и Дана порадовалась тому, что свадебное ложе им досталось без балдахина. Во второй комнате стоял большой диван, ваза на столике манила фруктами – сочными грушами и светлым и темным виноградом. Номер Дана одобрила, от фикуса категорически отказалась и с хорошо рассчитанной доверчивостью рассказала горничной, что, может быть, от перемены места и на новой кровати Феофан с Хлебодарной им медвежоночка пошлют, а то уже второй год женаты, а детками боги их до сих пор не одарили.

Они отказались от обеда и, щедро одарив чаевыми персонал и оставив вещи в номере, пошли на прогулку – переговорить и познакомиться с Чернотропом. Город Дане понравился – с первой мозаичной остановки, мелькнувшей за окном автомобиля. Чаши возле входа в гостиницу подкрепили впечатление. Хотелось прогуляться не по долгу службы, а ради любования мозаичными панно, о которых она почитала перед отъездом. Город окутывало ветхое одеяло барсучьей магии, знакомое ей по визитам в Ягельное городище. Она цокала каблуками по булыжной мостовой, вертела головой, рассматривая витрины, чаши и мозаичные столбики. Тема шел рядом, сунув руки в карманы куртки, и молчал. Дана его не трогала – вероятность, что от гостиницы за ними пошел наблюдатель, была мала. Пусть отдохнет. Надо же, как хорошо работает. В гостинице как будто подменили.

– Я запомнил карту города, – негромко сказал Темиртас, когда они остановились на перекрестке. – Если пойти влево, мы попадем к Госбанку. Там, на стене, знаменитое панно «Объятия», вызывающее бурные дискуссии.

– Видела фотографии, – кивнула Дана. – Пойдем, посмотрим? Мне любопытно, как оно выглядит вживую.

– Пойдем.

Здание Госбанка охраняли лисы и медведи – была пара статуй волков, но в самых дальних углах крыши, почти невидимые из-за ограждения-решетки. Дана взяла Тему за локоть – они выходили на оживленную площадь, где нужно было демонстрировать единение – и, приноровившись к широким шагам, дошла до угла, откуда открывался вид на боковую стену.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.