Виктор Кабицкий
Пятница, тринадцатое. Числа судьбы

Глава 1. Ну и ну

– Ну и ну, – пробормотал я, осматривая загипсованную руку Влада. – Как ты так умудрился?

– Да из-за ерунды, – Влад махнул здоровой правой рукой, при этом бережно уложив на колени левую, что была в гипсе.

– Такие вещи всегда из-за ерунды, – заметил я и уселся в кресло.

– Тут ерунда особая, – настаивал мой друг. – Когда расскажу, не поверишь.

Стояло приятное солнечное утро понедельника. Кто-то скажет, что утро понедельника вообще не может быть приятным. А я отвечу: может, когда на дворе начало августа, а впереди – еще месяц летних каникул. Да, две трети лета уже миновали, и это по-своему напрягало. Но ведь оставался еще целый месяц. А месяц – это много. Месяц – это почти вечность.

Вчера поздно вечером мы с родителями вернулись из недельной поездки на море, поэтому сегодня я то и дело зевал, отходя от долгой дороги. Но сонливость как рукой сняло, когда на пороге появился Влад – мой верный друг еще с раннего детства – и продемонстрировал сломанную руку.

– Ну давай, удиви меня, – я откинулся на спинку кресла и приготовился слушать.

– Короче, я забыл дома ключи…

Не сдержавшись, я хмыкнул и закатил глаза. Ключи мой друг забывал регулярно.

– В этот раз реально не по моей вине, – поспешил заверить Влад. – Вчера утром сижу за компом, никого не трогаю. Предки, естественно, на работе. Тут звонок в дверь. Открываю, там Зинаида Макаровна, старушка, которая напротив нас живет. Просит с компьютером помочь, вроде как у нее там что-то включилось, и она не знает как это выключить. Зинаида Макаровна на старости лет увлеклась «Одноклассниками», но сама в компах полный ноль. Умеет только браузером пользоваться, все остальное для нее – темный лес. Меня она почему-то считает программистом и иногда обращается, если что-то надо сделать…

Эта деталь лично меня не удивила. По части компьютеров Владу действительно нет равных, во всяком случае среди моих знакомых. Не мудрено, что слава о его умениях дошла до соседей по лестничной клетке.

– Так вот, она мне рассказывает, что у нее там на экране появилось. Я пытаюсь хоть что-то понять, но выходит плохо. Тут она оборачивается и кричит: «Игорь, я сейчас быстренько с Владиком поговорю и вернусь». Дверь в ее квартиру открыта, но мне не видно, что там внутри. Так или иначе, ей никто не ответил. А она посмотрела туда и снова выдала: «Игорь, я же сказала, я сейчас приду!» В ответ – опять тишина. Мне уже интересно стало. Я-то знаю, что старушка одна живет. Муж у нее давно умер, а из родственников только дочь. И ее, как ты понимаешь, зовут не Игорь. Не кавалер же к ней пожаловал, в самом деле. Вот я и подумал, что старушка немного того…

– Крышак поехал? – вставил я.

– Ага. Сам прикинь – в квартире тихо, а она разговаривает с каким-то мужиком. Воображаемые друзья, знаешь ли, это только в детстве нормально…

– А тут целый воображаемый Игорь, – хохотнул я.

– Типа того. В общем, поворачивается она опять ко мне и просит, мол, не посмотришь мне компьютер. Я ей говорю: «А ваш Игорь разве не может посмотреть?» Спросил, чисто чтобы ее реакцию проверить. Она улыбается: «Да как же он посмотрит?» Я решил дальше гнуть свою линию, говорю: «Ну, он же в компах, наверное, шарит?» Она молчит и еще шире улыбается. Тут я понял, что у нее точно не все дома. Вернее, дома у нее вообще никого нет, в том числе Игоря. Вдруг она как заорет: «Игорь, стой!!!» Ну, и бросилась к себе в квартиру. Я, естественно, за ней. Уж очень мне хотелось на этого Игоря посмотреть, если он вообще существует. А когда выбегал, машинально дверь за собой захлопнул.

– И? – я подался вперед. – Что дальше?

– Да ни фига. Оказалось, что Игорь – это ее новый кот. У нее раньше домашних животных не было, а недавно вот завела. Этот Игорь, пока мы разговаривали, начал по-тихому драть обои в прихожей, вот старушка и всполошилась…

Я от души расхохотался.

– Понятно теперь, почему он не отвечал, – вытирая слезы, выдавил я.

– Ага. И в компах он не очень разбирается, – Влад тоже улыбнулся. – Кто вообще называет кота Игорем? Другое дело – Барсик…

Влад с любовью почесал за ухом моего рыже-белого кота, которого как раз и звали Барсиком. Влада Барсик уважал и всегда выходил встречать, когда друг заходил ко мне домой. Правда, гипс на руке Влада кота немного смутил. Барсик деловито и с явным интересом обнюхал травмированную руку, затем чуть ли не с жалостью взглянул на Влада. Честное слово, иногда мне кажется, что мой кот понимает в этой жизни гораздо больше меня…

– А с рукой-то что? – спросил я. – Неужели сломал, пока старушке комп настраивал?

– Во-первых, не сломал, а повредил, – педантично, как он умел, пояснил Влад. – Там просто трещина небольшая, перелома нет. Недели через две гипс должны снять. А во-вторых, нет, старушка тут ни при чем. У нее на компе автоматические обновления включились, поэтому ничего не работало. Я ей там кое-что перенастроил на будущее, раз уж зашел. Она меня за это чаем напоила. А когда обратно пошел, понял, что дверь закрыта, а ключей нет. В квартиру не попасть. Не через балкон же лезть?

Я понимающе кивнул. Балконы Влада и соседей располагались не очень далеко друг от друга, но проблема была в другом – жили они на последнем, девятом этаже. Лезть через балкон при такой высоте я бы тоже не рискнул.

– Постой, дай угадаю – ты пытался выломать дверь и повредил руку?

– Я же не идиот, – сказал Влад и выразительно посмотрел на меня, намекая на то, что идиот из нас двоих точно не он.

– Ага, значит, ты вызвал МЧС, они пытались выломать дверь, а вместо этого случайно повредили тебе руку…

– Тоже нет.

– Берем выше – ты вызвал МЧС, полицию и пожарных, а заодно и газовую службу, так, на всякий случай. Выломать дверь ни у кого из них не получилось, взорвать тоже. Тогда пожарные снаружи выдвинули лестницу прямо к твоему окну. Поднявшись по ней, ты пытался влезть в родную хату через форточку, но при этом случайно прищемил себе руку…

– Неплохо, но нет, – Влад решил прервать мой словесный понос. – Пришлось прямо так, в тапочках и домашней одежде, идти к маме на работу. Хорошо хоть не зима…

Поясню: Юлия Владимировна работает медсестрой в городской больнице. Туда и потопал Влад в поисках ключей.

– Между прочим, тапочки – самый важный аспект в этой истории, – заметил Влад. – Будь я в нормальной обуви, ничего бы не произошло.

– И что же в итоге случилось?

– До больницы я дошел нормально. Взял у мамы ключи и спускался по лестнице с четвертого этажа…

– Стоп, – я поднял вверх указательный палец. – Спускался или бежал по лестнице?

– Бежал, – признался Влад. – Лестница пустая, никого нет. Тем более, я эти ступеньки с детства помню, с закрытыми глазами спущусь.

– Но в этот раз что-то не срослось?

– Типа того. Там пол на третьем этаже вымыли, и все мокро было. Я это не сразу заметил. А тут из коридора…

При этих словах в моей голове что-то щелкнуло. Я вдруг ясно представил в голове картину. Я быстро спускаюсь по лестнице. Влажные ступени блестят на солнце. Ставлю ногу на площадку третьего этажа, а слева из коридора неожиданно выезжает металлическая каталка, доверху набитая какими-то лекарствами. Я на полной скорости налетаю на нее. В последний момент пытаюсь увернуться, выдав настоящий акробатический пируэт. На скользком полу этот номер не проходит, и я с размаху падаю на бетон. Левую кисть простреливает боль. На заднем плане слышится грохот упавшей каталки.

Для простого воображения картина была слишком ясной. А еще – слишком знакомой.

– …Тут из коридора выезжает каталка с лекарствами, на которую ты наткнулся, – закончил за друга я. – Не удержался на ногах, потому что пол слишком мокрый, а у тапочек подошва никакая, упал на левую сторону и повредил кисть.

– Верно, – ошеломленно подтвердил Влад. – А ты откуда знаешь? Ты что, с мамой говорил?

Я покачал головой.

– Хочешь верь, хочешь нет, но мне эта сцена приснилась.

– Когда?

– Пару дней назад. Я и не понял, что сон про тебя. Он был как бы от первого лица, к тому же приснился под утро и был довольно смутным. Я и больницу нашу не узнал, если честно.

– И ты уверен, что он приснился не в эту ночь?

– Уверен. Мы еще в отеле тогда были, даже не собирались уезжать. У нас сегодня понедельник? Значит, это было с пятницы на субботу.

– А руку я повредил вчера, в воскресенье, – задумчиво произнес Влад. – Получается, ты предвидел мое падение за два дня до того, как оно произошло. Интересно…

– Вещий сон, – я развел руками. – Такое бывает.

Я поднялся и прошелся по комнате. Зевнул, разминая затекшие конечности. На гипсе у Влада уже имелось несколько рисунков и подписей, поэтому я тоже взял маркер и оставил автограф. Дурацкая традиция расписываться на гипсе, никогда ее не понимал. Но для поддержания боевого духа сойдет.

Влад молчал, видимо, размышлял над феноменом моего вещего сна. Я подошел к окну и пошире распахнул его. Дни все еще оставались жаркими, но по утрам уже чувствовалось прохладное дыхание осени.

Лето в этом году выдалось жарким, и я сейчас не о погоде. Приключений на нашу с Владом долю выпало немало, впрочем, как всегда. Началось все в июне, когда половине города отключили свет. Все бы ничего, вот только это послужило началом цепочки очень и очень странных происшествий, в центре которых мы и оказались¹.

Июль тоже не разочаровал. Тогда Влад и его родители получили по почте письмо от родного деда, с которым давно не поддерживали связь. В письме дед приглашал в гости, а конкретно – в поселок под прелестным названием Гиблые Холмы. Как не согласиться? Меня тоже взяли за компанию. Не буду вдаваться в подробности, что там с нами произошло. Скажу лишь, что, вопреки ожиданиям, скучать в полузаброшенном поселке нам не пришлось².

Вскоре после нашего возвращения из Гиблых Холмов мои родители решили организовать большой совместный пикник на три семьи. Отчасти в знак благодарности родителям Влада за то, что взяли меня в поездку (мои предки искренне считали, что это была беззаботная неделя на озере), отчасти ради того, чтобы наконец собраться всем вместе и отдохнуть. Наши с Владом родители дружили давно и крепко. Третья же семья, присутствовавшая на пикнике, состояла из Наташи Красновой и ее мамы. Наташа – это наша одноклассница и по совместительству моя подруга жизни. К нам в школу она перешла лишь год назад. За это время она как-то незаметно влилась в нашу с Владом чисто мужскую компанию и отлично ее разбавила.

Впервые мы отдыхали таким широким составом, и должен сказать, что пикник прошел великолепно. Мы жарили шашлыки, купались в речке, играли в волейбол (мой папа догадался прихватить с собой сетку). В общем, отдыхали на полную катушку. Предки, особенно мои, нащелкали целую кучу фотографий.

Одна фотка, где мы с Владом и Наташей запечатлены крупным планом на фоне еловых веток, настолько понравилась маме, что она вознамерилась преобразовать ее в настоящий портрет и повесить его у нас дома. Мама у меня искусствовед, так что подходящего для работы художника она нашла быстро и уже отправила ему снимок. Тот обещал закончить портрет где-то к концу августа, потому что, дескать, пока занят и вообще работает медленно. Маму это вполне устраивало.

А в самом конце июля мои предки неожиданно взяли горячую путевку на море, откуда мы вернулись только вчера ночью. В целом все прошло классно, разве что обратный рейс задержали из-за каких-то неполадок в самолете. Неполадки устранить почему-то не удавалось. В итоге, уже ближе к вечеру, нам дали другой самолет. Из-за всего этого пришлось полдня куковать в аэропорту. Помню, как я, одурев от бесплатного вай-фая и скуки, злился на Влада, который почему-то был в офлайне. Теперь я понимал почему.

Итак, наступил август. Больше всего я надеялся, что он окажется спокойным, без всяких тревог и встрясок.

Но как быть с этим дурацким вещим сном?

В конце концов, я решил особо над этим не задумываться. Приснилось и приснилось, мало ли. Каких только совпадений в жизни не бывает. Так я тогда считал.

Но вскоре произошли новые совпадения, из-за которых мне пришлось поменять свое отношение к ситуации. Новые и очень подозрительные совпадения.

Я бы сказал, пугающе подозрительные.

Глава 2. Один на миллион

– …Между прочим, в мире больше одного процента взрослого населения являются миллионерами, – сообщил я. – Вчера об этом читал.

– И что? – невозмутимо ответил Влад.

– А то, что каждый сотый в мире – миллионер. Можно взглянуть на это по-другому: шанс стать миллионером у любого человека – один из ста. Не так уж и плохо.

– Только не в нашем Урюпинске, – вздохнул Влад. – У нас тут шансы в лучшем случае один на миллион.

– Неправда, – тряхнув своими длинными русыми локонами, не согласилась Наташа. – Не все миллионеры родились в Нью-Йорках или Москвах с Питерами. Многие тоже из глубинки выбирались, а свои компании буквально в гаражах начинали…

Мы сидели в небольшой беседке недалеко от дома Наташи. Была среда, а может вторник или воскресенье. Каникулы же, какая разница, какой там день недели? Солнце припекало, но нас это совершенно не коробило. Дворик, в котором мы «бросили якорь», был тенист и уютен. Много зелени и деревьев, мало машин и прохожих. А еще очень тихо. Мне это место всегда нравилось, с самого детства. Еще задолго до знакомства с Наташей мы с Владом иногда здесь тусовались, поскольку наши дома тоже располагались неподалеку.

– Миллион – это фигня, – заявил Влад. – Заработать миллион на самом деле не сложно. Создаешь какую-нибудь прогу или приложение, продаешь вовремя большой корпорации – вот тебе и миллион. Скорее всего, даже несколько. А целиться надо выше, к миллиарду.

– Ну-ну, – я хмыкнул. – Как по мне, миллиона на жизнь вполне хватит. А где миллион, там и миллиард. Цифры одного порядка.

Я знал, что Влад, любитель логики и математики, не сможет оставить без внимания такую ересь, да еще и сказанную убежденным гуманитарием.

– Одного порядка, говоришь? – Влад достал телефон и быстро сделал какие-то вычисления. – Тогда слушай. Если тебе каждую секунду на банковский счет будет капать по доллару, то миллион у тебя скопится меньше чем за двенадцать дней. А знаешь, сколько уйдет на то, чтобы скопился миллиард?

– И сколько? – не без иронии переспросил я.

– Почти тридцать два года! Не дня, а года! Вот тебе и цифры одного порядка…

– Может, прогуляемся до парка? – тихо предложила Наташа. Видимо, почувствовала, что градус нашего спора повысился.

Беспокоилась она, конечно, зря. Дрались мы с Владом всего один раз, в самый первый день знакомства. Было это еще в детском саду. Зато с тех пор стали неразлучными друзьями, а потом еще и одноклассниками. Теперь нам по пятнадцать, впереди маячит девятый класс, а Ян Орлов и Влад Волков по-прежнему бок о бок. Надеюсь, так будет и впредь. Ну их в баню, этих миллионеров с миллиардерами. Да и вообще, чтобы поссорить нас с Владом, миллиона будет маловато (насчет миллиарда не скажу, как-то не задумывался).

Против прогулки в парке никто не возражал. Мы покинули беседку, прошли по узкой дорожке между разросшихся кустов шиповника и вышли к подъездам.

Тут случилось странное.

Нет, на небе не появилось НЛО, с дерева не упал вампир, а земля не разверзлась, выпустив на волю гигантских червей-убийц с железными челюстями. На самом деле, не произошло вообще ничего. Просто в какой-то момент на меня вдруг накатила тревога. Резко, одной волной, из ниоткуда. Вот я иду следом за Владом и Наташей и думаю о разных пустяках, а в следующую секунду меня будто холодом обдало. Появилась уверенность – сейчас что-то произойдет.

Я остановился, заозирался по сторонам. Ярко светило солнце, небо над нашими головами сияло чистотой и синевой. Двор был совершенно пуст. Оно и понятно, день-то будний. У одного из дальних подъездов, что располагались выше по склону, кряхтел и гудел мусоровоз. Откуда-то с верхних этажей доносилась музыка. Слышались обрывки чьего-то разговора. Пахло котлетами.

Причин для паники не было никаких, и от этого становилось еще тревожней. Одно дело – бояться чего-то конкретного, и совсем другое – непонятно чего. Когда боишься и даже не знаешь, чего именно – это уже клинический диагноз…

Мы направились вниз по склону вдоль подъездов. Небольшая внутриквартальная дорога должна была вывести нас к более оживленному проспекту. Пока мы шли, я то и дело оглядывался, пытаясь найти причину своего беспокойства.

Пару раз Наташа украдкой бросала на меня взгляды и наконец спросила:

– Все нормально?

Влад тоже остановился и посмотрел на нас.

– Все чики-пуки, – я собрал волю в кулак и выдавил улыбку.

– Ты побледнел, – лицо Наташи оставалось обеспокоенным.

– Все норм, серьезно, – заверил я ее, хотя сам не был в этом уверен. – Пошли.

Странное чувство не отпускало. Вроде обычный августовский день, обычный двор провинциального городка. Каштаны зеленые растут, тополя, липы еще. Дома панельные, в основном девятиэтажки. Откуда здесь взяться опасности?

И тогда я услышал позади себя скрежет металла и треск ломающихся веток. Звук стремительно приближался.

Оглянувшись, я заорал:

– В сторону!

Я отпрыгнул к подъезду, успев перед этим потянуть за майки обоих моих спутников. Мы втроем тяжело приземлились на бетонную площадку у самой двери. Боковым зрением я видел, как мимо, грохоча на каждой яме, с бешеной скоростью пронесся мусоровоз. Мне показалось, что кабина грузовика была пуста.

Неконтролируемая машина понеслась дальше вниз. Кто-то кричал. Я не успел толком осознать, что происходит, как услышал новый треск и грохот. Похоже, мусоровоз доехал до пункта назначения. Лишь после этого все стихло.

Я приподнялся на локтях и увидел бегущего вслед за машиной человека в комбинезоне. Вероятно, то был незадачливый водитель. Кричал, по всей видимости, тоже он. Водитель остановился напротив подъезда, у которого мы лежали, схватился за голову и принялся громко выговаривать что-то на своем языке. Потом заметил нас и поспешил в нашу сторону.

– Ай, ай, ай, – причитал он, помогая нам подняться. – Сама поехала, верите, нэт? Я вышел кантэйнер поднять, а она раз – и сорвалась. Я на ручник поставил, честно-честно поставил! Отказали ручник, тормозов нэт, и все. Ай, ай, ай, что теперь будэт, что будэт…

Оказавшись на ногах, я сделал несколько шагов обратно к дороге, чтобы взглянуть на разрушения. Присвистнул. Судя по всему, бесконтрольный мусоровоз миновал еще несколько подъездов, после чего съехал с дороги, снес деревянный заборчик, пропахал клумбу с цветами и ткнулся в толстый тополь, росший ниже по склону. Развороченный передок, из которого вяло поднимались клубы серого дыма, намекал, что машине пришел полный и окончательный кирдык. Водитель, стоявший рядом со мной, снова заголосил и побежал вниз, к своему павшему железному коню.

Повезло, что во дворе никого больше не было. Из нас тоже никто особо не пострадал. Наташа немного поцарапала локоть, но это ерунда. За Влада, ввиду его загипсованной руки, я волновался больше, но обошлось. Во время падения он успел сгруппироваться – сработали инстинкты, приобретенные за годы занятий в секции дзюдо, – поэтому новых повреждений удалось избежать.

Пока мы, все еще оглушенные, брели к парку, я пытался уложить в голове случившееся. У машины отказали тормоза – окей, это бывает. Но каковы шансы, что тормоза откажут именно у этого мусоровоза и как раз в тот момент, когда мы втроем оказались поблизости? Один на миллион? Наверное, так.

Тогда что это? Всего лишь нелепая случайность? Большинство несчастных случаев и есть нелепые случайности, с этим не поспоришь…

Но как объяснить предчувствие, накатившее на меня за минуту до происшествия? А ведь это было именно предчувствие, теперь я это понимал. К слову, оно пропало сразу же, как только пресловутый мусоровоз пронесся мимо и ткнулся в тополь.

Тогда получается, что это была не совсем случайность?

Глава 3. Прическа с подогревом

То, что это сон, я понял сразу. Иногда так бывает – понимаешь, что спишь, и тут же просыпаешься. Но не в этот раз.

Я стоял в небольшой по размеру комнате. Прямо передо мной был письменный стол, а справа и слева – шкафы с одеждой. Чуть позади стояла аккуратно заправленная кровать. Оглянувшись по сторонам, я различил светло-розовые стены, а также заметил пару плакатов с музыкантами над кроватью и несколько небольших зеркал на тумбочке.

Комната Наташи. Без сомнений.

Я посмотрел на свои руки. Вот еще один тест на то, спишь ты или нет, – обычно во сне ты не видишь собственных рук. Но руки я увидел, более того, даже разглядел, что в одной из них я сжимаю какие-то пластиковые щипцы. Снизу из черной рукоятки торчал провод, вставленный в розетку у стола.

Помимо моей воли рука дернулась, поднося щипцы к волосам. На пару секунд я застыл, не в силах двинуться с места. А вскоре мой нос почуял запах горелого.

Запахи во сне тоже не ощущаются, но об этом я уже не думал – данный сон нарушал, казалось, все существующие для сновидений правила. Щипцы у меня в руке раскалились до такой степени, что обжигали мне ладонь. Я пытался убрать руку или хотя бы выпустить из рук дурацкий прибор, но мышцы не слушались.

С огромным трудом я повернул голову влево. В этот момент комната как будто изменилась, но времени осознать это у меня не было. Я увидел, как заискрилась розетка, в которую был вставлен провод. Запах гари стал значительно сильнее. Откуда-то раздался разъяренный собачий лай. Собаки у Наташи никогда не было, но это меня волновало в последнюю очередь. Я понял, что еще чуть-чуть, и загорится проводка, а там…

К счастью, в этот момент меня будто пинком выбросило из сна. Я вскочил на постели, тяжело дыша. Часы показывали полшестого утра. Сердце колотилось громче, чем перфоратор соседа в воскресенье утром. После сна остался муторный и неприятный осадок.

То, что видение было про Наташу, сомнений не вызывало. Конечно, нет никаких гарантий, что с ней что-то произошло или может произойти. Но в памяти сам собой возник сон о падении Влада, которое вскоре случилось на самом деле…

Дурное предчувствие, сродни тому, что я испытал пару дней назад перед инцидентом с мусоровозом, снова поселилось в душе.

 * * *

С огромным трудом я дождался приемлемого времени, когда можно будет позвонить.

– Алло? – раздался в трубке сонный голос.

Видимо, я все же ее разбудил.

– Привет, – выпалил я. – Как дела?

Вероятно, мой тон был слишком напряженным, потому что Наташа в недоумении произнесла:

– Нормально. Что-то случилось?

– Нет, ничего, – быстро заверил ее я. – Можно, я зайду?

– Сейчас?

– Ага. Минут через десять.

– Ну… Хорошо.

Вскоре я уже стоял у знакомой двери и с силой давил на звонок. Наташа открыла дверь, настороженно поглядывая на меня.

– Мама дома? – спросил я, проходя в ее комнату.

– Уже ушла на работу.

Про себя я порадовался такой удаче. Нет, не подумайте – с мамой Наташи мы в прекрасных отношениях. Просто не хотелось лишний раз объяснять, с чего я вдруг заявился к ним на порог ни свет ни заря.

Оказавшись в комнате Наташи, я почувствовал себя до ужаса сюрреалистично, будто снова оказался во сне. Просто поразительно, насколько четко мой мозг запомнил и воссоздал все детали. Даже маленькие зеркальца в моем сне находились точно в том положении, как и в реальной жизни. Для полноты картины я встал у письменного стола. Закрыл глаза. Открыл. Да, перспектива та же. Стол, шкафы справа и слева. Пустая розетка у стола.

Наташа, скрестив руки на груди, молча наблюдала за моими манипуляциями. За последние полгода она, само собой, привыкла к моим выкидонам, но сегодняшнее поведение было необычно даже для меня. Тут я заметил на столе в углу знакомые щипцы с торчащим из рукоятки проводом. Выглядели они один в один как в моем сне. Я аккуратно поднял их со стола. Черный пластиковый корпус удобно лег в ладонь. Появилось ощущение, что я недавно держал их в руках. По спине пробежали мурашки.

– А что это? – спросил я, потому что не представлял, зачем нужны эти щипцы.

– Утюжок, – ответила Наташа.

– Что?

– Утюжок, – повторила она с легким раздражением в голосе. – Электрический выпрямитель для волос.

Надо же, никогда бы не подумал, что Наташа таким пользуется. Мне всегда казалось, что волосы у нее прямые от природы. По-видимому, это было не совсем так.

– На утюг не очень похоже, – попытался пошутить я.

– Это и не утюг, – Наташа выхватила у меня из рук свой прибор и положила на место, после чего повернулась ко мне:

– Может, все-таки объяснишь, в чем дело?

Я вздохнул.

– Скажи, ты часто им пользуешься?

– Чем?

– Ну, этим, утюгом своим.

Наташа задумалась.

– Иногда. А тебе зачем?

– Да так… Понимаешь, сон плохой приснился.

– О чем?

Я замялся. Рассказывать сон почему-то не тянуло. Вдруг он ничего не значит? В таком случае я просто напугаю Наташу без всякого повода. Или разозлю. Не знаю даже, что хуже.

– Ну… В общем, не важно. Сон, он и есть сон, ерунда всякая. Я просто сказать хотел – ты будь поосторожней с этой штукой в следующий раз, окей? Сама понимаешь, электричество, все такое, током шандарахнуть может. Лучше пока его не включай…

– У меня что-то не так с волосами? – внезапно спросила Наташа. Какое-то время я молча смотрел на нее. Когда до меня дошел смысл сказанного, я едва не застонал. Наташа явно сделала собственные выводы из моей тирады, причем совсем не те, на которые я рассчитывал. Блин, ну почему с женщинами всегда так сложно?!

– Все у тебя нормально, и с волосами, и со всем остальным, – принялся убеждать я ее и делал это, наверное, минут десять. Не знаю, убедил в итоге или нет. В конце концов я еще раз попросил ее быть осторожней со всякой электроникой и удалился. Не сказать, чтобы удалился с чистой совестью – мне вообще показалось, что я своими советами привел ее в полное замешательство.

 * * *

После обеда мой телефон зазвонил. На дисплее высветилось: «НАТАША». Я не удивился. Предчувствие никуда не делось, поэтому я моментально схватил телефон и принял вызов.

– Что? – выдохнул в трубку я.

– Что? – повторила не ожидавшая такого ответа Наташа.

– Случилось чего? – поправился я.

– Да, – неуверенно произнесла она. – А ты откуда знаешь?

– Понятно, – я принялся лихорадочно размышлять. – Ты пожарным звонила? Они уже едут? Если нет, давай я позвоню, а ты пока выходи на улицу…

– Зачем пожарных? – прервала меня удивленная Наташа.

Тут в ступор впал уже я.

– А пожара разве нет? – тупо переспросил я.

– Какого еще пожара?

– Ну, обычного…

– Ян, что с тобой сегодня? – обеспокоенно спросила Наташа. – Ты как на иголках, сам не свой.

– Знаю, прости, – выдавил я. – Так что все-таки случилось?

Оказалось, произошло вот что. Наташа по-женски уверилась, что с внешностью у нее все же что-то не в порядке, несмотря на все мои заверения в обратном. А потому вскоре после моего ухода решила заняться прической, хотя изначально и не планировала. Да-да, она стала выпрямлять волосы с помощью тех самых щипцов, которыми я настоятельно просил не пользоваться. Слушая ее рассказ, я представлял собой живое воплощение фэйспалма. Хорошо хоть, нашел в себе силы не высказать всего того, что хотелось. Идем дальше. По словам Наташи, в какой-то момент утюжок-выпрямитель буквально сошел с ума. Раскалившись до максимальной температуры, он «зажевал» и спалил ей несколько прядей волос. При этих словах я напрягся, но, как выяснилось, напрасно: благодаря моему утреннему визиту Наташа была настороже и успела вовремя выдернуть шнур из розетки. Проводка в итоге не коротнула, и все закончилось благополучно, если не считать испорченной прически.

Но и с этим Наташа справилась. Нацепив кепку, она направилась в любимую парикмахерскую, где ей быстренько обрезали испорченные пряди и немного укоротили волосы. После разговора она даже прислала мне фотографию новой прически. Если раньше волосы доходили ей почти до пояса, то теперь они водопадом рассыпались чуть ниже уровня плеч. По мне, так было даже лучше, чем раньше. Итак, «сонное» предсказание вновь сработало. Правда, не до конца. Хотя…

Я напряг память. Кажется, пожара в моем сне тоже не было. Были искры, был запах гари, но самого пожара не было. Ладно, пусть так. Важно другое. Я совру, если скажу, что очередное совпадение меня не насторожило. Спать я ложился с неприятным ощущением холодка в желудке.

 * * *

Я шел по тесному извилистому коридору. Кажется, то были подсобные помещения какого-то магазина или супермаркета. В проходе штабелями стояли коробки с продуктами, ожидавшие распаковки. Коридор был слабо освещен электрическим светом. Пусть окон здесь и не было, но интуитивно я понимал, что сейчас глубокая ночь.

Я остановился у одной из дверей по правую руку. В ее верхней части виднелось небольшое смотровое окошко, но заглядывать в него я не стал. Вместо этого провернул необычный замок и потянул дверь, оказавшуюся гораздо тяжелее, чем можно было представить. Изнутри на меня повеяло холодом. Похоже, это морозильная камера. Я вошел внутрь, выдыхая изо рта клубы пара. Дверь оставил чуть приоткрытой. На полках вдоль стен лежали куски замороженного мяса, морепродукты и еще какие-то коробки, содержимое которых мне было неизвестно.

Подойдя к одной из полок, я протянул руку к пакету с замороженными овощами. Нашел штрихкод, сравнил с бумагой, которая, оказывается, все время была зажата у меня в руке. Положил обратно, взял новый пакет. Я понятия не имел, что именно ищу, но продолжал выполнять монотонные действия. Тут я заметил, что на мне не обычная футболка, а вполне себе теплый свитер, но даже в нем меня уже начинал колотить озноб. Температура здесь была значительно ниже нуля.

За спиной послышался громкий лязг. Я обернулся, и сердце ушло в пятки. Дверь камеры захлопнулась.

Я бросился к выходу и толкнул дверь плечом, но было слишком поздно. Откуда-то я знал – изнутри ее открыть невозможно.

– Эй! – крикнул я охрипшим, совершенно не своим, голосом. – Откройте! Я здесь! – Я забарабанил в дверь, но толстый металл не продвинулся ни на миллиметр. Пытался махать в небольшое смотровое окошко, снова кричал, топал ногами, но меня в упор не замечали. С каждой минутой холод окутывал все сильнее, забирался под свитер, выгонял остатки тепла. Зубы стучали друг о друга, выбивая нестройную трель. В изнеможении я обхватил себя руками и опустился вниз по стене на пол, который, казалось, состоял из цельного куска льда, настолько он был холодным. Смятая бумага выпала из рук, и я закрыл глаза…

Открыв их вновь, я оказался в своей постели. Солнце светило прямо в лицо через прорези в жалюзи. Морозильная камера исчезла. Комната была теплой, как всегда, но даже это помогало мало. Я по-прежнему дрожал от пронизывающего холода.

Глава 4. Неправильные пчелы

Сон про морозильную камеру приснился мне с пятницы на субботу. Озноб быстро прошел, но неприятный осадок никуда не делся. В результате весь следующий день я провел в беспокойном ожидании очередной беды. По правде говоря, я не представлял, каким образом меня может занести в подсобку супермаркета, но все равно оставался начеку. Даже к собственному холодильнику близко не подходил. Так, на всякий случай.

Суббота, однако, прошла спокойно. А в воскресенье за завтраком мой папа торжественно объявил:

– Настал великий день!

Говоря это, он высоко поднял вверх свою ложку с остатками каши. И посмотрел на меня. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы почуять – предок что-то задумал. И это что-то касается непосредственно меня.

– Даже не просто великий, а – не побоюсь этого слова – величайший день!

– Неужели ты наконец вынесешь сломанный телевизор на помойку? – с иронией заметила мама. – Он полбалкона занимает, если ты не забыл.

Папа стушевался.

– Нет, не настолько великий. Но все равно важный. Сегодня день покраски гаража! Разумеется, в этом деле мне не обойтись без своего отпрыска.

– А ничего, что отпрыск на каникулах? – буркнул я.

– Вообще-то отпрыску не помешает оторваться от компьютера и немного поработать, – неожиданно заявила мама.

– Вот и я говорю! – обрадовался папа. – Я уже и краску купил. Вдвоем мы с тобой в два счета все закончим…

Я застонал, хотя и понимал, что отвертеться не получится.

 * * *

Гараж находился на окраине города, в самой глубине большого гаражного кооператива. Попетляв по узким дорожкам и сделав с десяток поворотов, мы поднялись в горку и наконец остановились у нашей семейной свалки, по привычке именуемой гаражом.

Свалкой я его назвал не просто так. Дело в том, что гараж никогда не использовался по прямому назначению – машину мы там не хранили. Зато хранили кучу всякого хлама, который больше некуда было девать. Знаете, есть присказка про то, что каждая вещь неизменно проходит три стадии: балкон – гараж – дача. В нашем случае это на сто процентов верно.

Гараж предстал перед нами неухоженным металлическим коробом. Табличка с номером покосилась, перед воротами лежал обильный слой прошлогодней листвы. Как поведал мне по дороге папа, гараж он не посещал с ранней весны. Сам же я не был здесь года два, если не больше.

Досадливо крякнув, мой предок принялся расчищать скопившуюся у ворот листву. Я же, стоя рядом в прострации, прикидывал объем предстоящих работ. Судя по состоянию гаража, уйдет целая вечность на то, чтобы привести его в приемлемый вид.

– Когда его в последний раз красили? – решился уточнить я.

Папа с тоской посмотрел на гараж и выдал:

– В последний раз, Ян, его не красили никогда.

Больше вопросов у меня не было.

Папа пошел обратно к машине, чтобы взять ключи. Вернувшись, он принялся воевать с проржавевшим замком. Ключ почему-то не желал заходить.

– Да что за… – ругался папа, дергая то замок, то всю дверь целиком. – Напомни мне в следующий раз новый замок поставить, хорошо?

Механизм все не отпирался. Папа опустил затекшие руки, осмотрел замок, зачем-то подул на него и снова принялся трясти.

Тут на меня обрушилось знакомое предчувствие. Я говорю «обрушилось», потому что так оно и было. Напряжение появилось мгновенно и, как и в прошлый раз, будто бы из ниоткуда. Я медленно огляделся по сторонам, даже наверх посмотрел на всякий случай. Никакой видимой опасности не было и в помине. Не то что мусоровоза, вообще ни одной машины в зоне видимости не обнаружилось. Все окрестные гаражи были закрыты. Похоже, в этой части гаражного кооператива мы были в полном одиночестве.

Тогда почему все шесть чувств настойчиво твердят мне о нависшей опасности?

– Готово! – папин возглас раздался одновременно с громким щелчком.

Он снял замок и приоткрыл заскрипевшую дверь, а меня посетила новая пугающая мысль.

Вдруг опасность грозит не мне, а папе?

Повинуясь внезапному порыву, я рванул к воротам, чтобы быть рядом в случае чего. Приблизившись, я машинально отметил какой-то необычный монотонный звук, похожий на гул трансформаторной будки. Но папа, кажется, ничего не заметил.

– Погоди, сейчас краску достану, – бросил он и направился к машине.

Пока он рылся в багажнике, я осторожно приоткрыл дверь. Гул усилился. Впечатление было такое, словно в гараже работал какой-то агрегат. «Может, генератор?» – мелькнуло в голове. Одновременно с гулом усилилась тревога. После некоторых раздумий я решил максимально осторожно заглянуть внутрь.

Едва я сделал первый шаг, как ощутил себя в эпицентре чего-то, что в первую секунду даже не мог описать. Вокруг сновали какие-то черные точки. Больше всего это напоминало метель, когда множество маленьких снежинок летают вокруг тебя и жалят лицо холодом.

Здесь было почти то же самое. Разве что жалили меня по-настоящему.

Действовал я на инстинктах. Сжав челюсти и прикрывая голову руками, я выскочил из гаража и понесся под горку, не разбирая дороги. Рой разъяренных ос не отставал. Каждую секунду мое лицо, шею, руки и ноги пронзали острые иголки. Мелкие гады с удовольствием мстили за то, что мы с папой потревожили их гнездо. Впоследствии выяснилось, что свили они его прямо над входной дверью с внутренней стороны гаража. Наверное, посчитали, что гараж бесхозный.

Вот тебе и гул а-ля трансформаторная будка. И вот тебе предчувствие.

Из глаз текли слезы, от боли хотелось кричать, но я продолжал бежать со сцепленными челюстями. Наконец укусы прекратились. Я остановился, опершись на стенку очередного гаража. Пробежал я, судя по всему, немало. Гаражей двадцать-тридцать точно. Левый глаз заплыл, и им я почти ничего не видел. Лицо тоже опухало. На руках я разглядел множество следов от укусов.

Рядом со мной остановилась машина. Я даже не сразу понял, что наша. С водительского места выскочил взволнованный предок:

– Ян, ты как?

– Бывало и получше…

Он бегло осмотрел мое лицо и руки.

– Ох, да, знатно они тебя. Кто же знал, что там гнездо… Болит?

– Немного.

– Опухло сильно, – папа покачал головой. – В больницу надо, чтобы шока не было…

С этим спорить я не стал. Папа самолично довез меня до больницы и проводил в приемную. Там мы очень удачно встретили Юлию Владимировну, маму Влада. Показательная деталь – сначала она узнала моего папу. Лишь потом перевела взгляд в мою сторону, и глаза ее округлились, когда она узнала меня. Лицо за время поездки опухло еще сильнее, поэтому видок у меня был тот еще.

Мне в срочном порядке оказали первую помощь, сделали укол и смазали укусы мазью. Кое-где даже перевязали. Напоследок выдали пару таблеток и посоветовали больше пить. Засим отпустили домой, на отдых и реабилитацию.

А треклятый гараж так и остался непокрашенным.

Глава 5. Бабушка в ящике

На следующее утро Влад с Наташей пришли меня навестить. Мама, которая даже взяла на работе отгул, чтобы за мной ухаживать, провела их ко мне в комнату. В это время я, как порядочный больной, возлежал в креслах, думал думы и набирался сил.

Я видел, как лица друзей вытянулись при виде меня. Оно и понятно, сниматься в рекламе с такой рожей мне точно не светило. При этом должен сказать, что сегодня я чувствовал себя намного лучше. Можно сказать, бодрячком. Отек за ночь спал, да и мазь помогала хорошо. Выглядел я все еще не айс, но уже не так ужасно, как вчера.

– Ты как будто на пасеку съездил, – выдал Влад вместо приветствия.

– Чувствую себя именно так, – согласился я и кивком указал на его загипсованную руку. – Зато мы теперь как два сапога пара.

Влад развалился в кресле, а Наташа пристроилась на краешке кровати. В отличие от Влада, настрой у нее был далеко не такой веселый.

– Все нормально, – с нажимом произнес я. – Я жив. Пчелы тоже. Тьфу, то есть осы. В общем, все живы и почти здоровы. Беспокоиться не о чем.

– Точно? – все еще с тревогой в голосе уточнила она.

– Точно, – заверил я. – Ты же знаешь: твой парень самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог…

Наташа рассмеялась. Вот она, сила великой поэзии.

– Расскажите что ли, как там воля-матушка поживает, какие новости сорока на хвосте принесла…

Барсик, обрадованный приходом гостей, тут же устроился у Наташи на коленях. Она принялась на автомате поглаживать его рыже-белую шерстку. Барсик замурчал от удовольствия.

– Ты лучше сам расскажи, как все случилось, – Влад сделал в воздухе неопределенный жест рукой.

– Как я дошел до жизни такой? Легко, – и я в общих чертах пересказал вчерашний поход в гараж.

– Что-то много случайностей в последнее время, – заметил Влад, барабаня пальцами по столу.

– Не просто случайностей, а неудач, – поправила Наташа.

– Верно, – Влад повернулся ко мне. – И пару раз их предсказывали твои сны. Кстати, тебе этой ночью ничего странного не снилось?

Я покачал головой.

– Вчера я отрубился еще до темноты и проспал чуть не двенадцать часов кряду. Спасибо осам за спокойный сон…

– А позавчера? Или раньше? – допытывался Влад.

У меня в голове тут же всплыл сон о морозильной камере, приснившийся мне в ночь с пятницы на субботу. Признаться, после эпизода с гаражом я о том сне как-то подзабыл.

– Кое-что было, – признался я. – Но безо всяких ос.

Я поведал друзьям детали сна, которые еще сохранились в памяти.

– Никто меня с тех пор в холодильнике не запирал, – на всякий случай сообщил я.

– Еще не вечер, – задумчиво произнес Влад, и я с трудом сдержался, чтобы не дать ему затрещину. Оптимист, понимаешь ли…

– Там был промышленный морозильник, – напомнил я. – Вроде подсобки какого-то супермаркета. Не представляю, как я могу там оказаться…

– А если сон – это метафора? – выдвинула свою версию Наташа. – Во сне показывается одно, а подразумевается совсем другое.

– До этого сны были вполне себе прямолинейными, – не согласился я. – Твою комнату, например, я разглядел во всех деталях. И твой утюг для волос тоже в руках держал. Да и падение Влада воспроизвелось точно, с мокрым полом, каталкой и всем прочим. Будь сон метафоричным, мне бы приснилось какое-нибудь падение в бездну…

– Между прочим, про мусоровоз снов не было, так? – уточнил Влад.

– Точно. Было разве что предчувствие беды за минуту до…

В этот момент дверь в комнату открылась, и я замолчал на полуслове. Мама принесла нам чай. Поблагодарив ее, я подождал, пока дверь закроется, и лишь тогда продолжил:

– …Но во сне мусоровозы мне точно не являлись. И осы тоже.

– Может, попробуем толкователь сновидений? – предложила Наташа.

Оказалось, в интернете существует огромное количество онлайн-толкователей всякого рода снов. Правда, помогло это мало – как по мне, там была сплошная ерунда, не имеющая ничего общего с реальностью. По сравнению с этим даже гадания на кофейной гуще выглядели как научный эксперимент.

Глянули мы и народные приметы касательно вещих снов, но здесь ценной информацией тоже не пахло.

– Знаете, у меня есть отличная история на эту тему, – сказал я.

– На какую? – заинтересовалась Наташа.

– Если вспомнил про свои истории, значит, выздоравливаешь, – отметил Влад.

– На тему того, что с нами происходит, – ответил я Наташе, проигнорировав замечание Влада – я-то знал, что ему мои истории тоже нравятся. – А точнее, о предсказаниях из… Скажем так, из иных сфер. В общем, слушайте. История будет про молодую семью, которая переехала в новую квартиру. Семья стандартная – папа, мама и маленькая дочка Лиза, которой на тот момент было четыре года. Так получилось, что родители еще со студенческих времен снимали небольшую «однушку» на окраине одного крупного города. Ну, а когда родилась дочка – та самая Лиза, – места, конечно, стало не хватать. К тому же, офис папы располагался ближе к центру, и терять кучу времени на транспорт ему не улыбалось. Вот и решили они снять квартиру побольше да поближе к центру, благо финансы позволяли. Вскоре нашли подходящий вариант – двухкомнатная квартира, рядом парк, и от работы пешком десять минут.

Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Переехали, в общем. Первое время все было нормально. Квартира оказалась хорошей, соседи – тихими, район – спокойным. И, что немаловажно, Лизе эта квартира тоже очень понравилась, в первую очередь обилием свободного места, где можно было расставлять свои многочисленные игрушки как вздумается.

Но однажды Лиза подошла к маме и спросила, мол, почему бабушка ругается. Ее мама сначала и не поняла – какая еще бабушка? На улице, что ли? На дворе тогда лето было, все окна нараспашку. Вот и подумала мама, что дочка из окна чью-то ссору увидела. Но Лиза говорит – нет, мама, ругается та бабушка, которая здесь живет, в нашей квартире. Мама списала это на детские фантазии и объяснила девочке, что никакой бабушки у них в квартире нет, а есть только они сами да папа, который сейчас на работе. К слову, родная бабушка у девочки имелась, но жила она далеко-далеко, на другом конце страны, и с родственниками виделась редко. Мама на всякий случай уточнила – это случаем не наша бабушка Тоня с тобой разговаривала? На что Лиза заверила, что эта бабушка совершенно незнакомая. Мама лишь плечами пожала.

Но ситуация стала повторяться. То за завтраком Лиза между делом заметит, что бабушка недовольна их приездом, то на детской площадке вдруг выдаст – мол, бабушка мне сказала, что нам надо поскорее уезжать. Со временем тема отъезда стала основной. Лиза утверждала, что бабушка якобы требует, чтобы они убирались из квартиры как можно скорее.

Родителей это, конечно, напрягало, но не то чтобы сильно. В конце концов, у многих детей есть воображаемые друзья. Да, было немного странно, что воображаемым другом Лизы стала пожилая женщина, а не кто-то из сверстников. Но поводом для похода к психологу они это не считали. Отец даже предложил теорию о том, что Лиза на самом деле очень скучает по своей родной бабушке и потому выдумала себе воображаемую.

Но все изменилось в тот день, когда Лиза подошла к родителям и спросила, что такое проводка. Вопрос их, мягко говоря, удивил. «Где ты услышала это слово, Лизонька?» – спросила мама. «Бабушка сказала, – с готовностью пояснила девочка. – Она говорит, скоро будет короткое замычание, и нам нужно срочно уезжать».

Последнее заявление повергло родителей в шок. После небольшого допроса выяснилось, что под «коротким замычанием» имелось в виду короткое замыкание, о котором, как и о проводке, ребенок четырех лет от роду не мог иметь никакого представления. Лиза действительно не понимала, что это значит. Просто повторила услышанное и хотела, чтобы родители все объяснили.

Мама и папа переглянулись. Конечно, был шанс, что дочка услышала слова в телевизоре или на планшете, хотя оба родителя старательно следили за тем, чтобы дочь смотрела исключительно мультики и детские передачи. И все же, информация их насторожила, особенно учитывая то, что исходила она от несуществующей бабушки.

Папа решил копнуть немного глубже. Опустился он на колени перед дочкой и говорит: «Лиза, а расскажи-ка мне об этой бабушке. Как она выглядит, когда появляется и как ты с ней разговариваешь?» Лиза рассказала, что видит она ее обычно в гостиной. Бабушка на какое-то время появляется, говорит что-то, а потом снова исчезает. «Она большая, – описывала бабушку Лиза. – Очень большая». – «А в другие комнаты она ходит?» – «Нет, не ходит. Она очень большая, поэтому почти не встает». – «Получается, она где-то лежит, да? Может быть, на нашем диване?» – продолжал допытываться папа.

Этот вопрос Лизу почему-то смутил. Долгое время она не могла толком объяснить, где лежит бабушка. Наконец она поведала, что та лежит в большом длинном ящике. При этих словах выражение маминого лица изменилось, и она что-то шепнула папе на ухо. Расспросы тут же прекратились.

На следующий день мама порылась в вещах, принадлежавших владельцу квартиры, – знала, что нехорошо так делать, но ничего не могла с собой поделать. Нашла альбом, а в нем – несколько фотографий, которые потом незаметно подсунула дочери, когда та рисовала.

«Бабушка!» – радостно вскрикнула Лиза, разглядев тучную женщину на фотографиях.

Мама в это время побледнела, пошатнулась и едва не потеряла сознание.

Ночевали они уже в отеле, а затем сняли себе другую квартиру. Пока утрясали вопросы с возвращением оплаты, залога и всего прочего, папа смог разговорить владельца. Он оказался внуком женщины, которая прожила в этой квартире всю свою жизнь и недавно скончалась. После ее смерти внук и решил сдавать жилплощадь, а они были ее первыми арендаторами. Он не скрывал, что бабушка умерла прямо в квартире от сердечного приступа. В голове у отца Лизы промелькнули слова жены о ящике, в котором дочка видела бабушку.

«Да это же гроб! – шептала ему в тот вечер жена. – Она лежит в гробу и оттуда разговаривает с нашей дочерью!»

То, что сначала показалось бредом, приобретало пугающе реальные очертания, особенно после того, как Лиза сходу узнала бабушку по старым фотографиям, найденным в квартире.

Возвращаться в ту квартиру жена отказалась категорически. В итоге он договорился с владельцем, что вернется за их вещами через несколько дней, как только они найдут себе новое жилье. А когда он взял отгул и подъехал к дому, чтобы перевезти вещи, то увидел у знакомого подъезда две пожарные машины с включенными сиренами. Горела та самая квартира, которую они покинули несколько дней назад.

– Похоже, проводка, – сообщил ему один из пожарных. – Коротнуло, вот и заполыхало все…

Отец Лизы вспомнил предсказания бабушки-призрака, которые та настойчиво передавала через дочку, и осел прямо на асфальт.

– Вот такая история, – закончил я.

– Неплохо, – оценил Влад. – Вдруг тебе через сны тоже кто-то сигналы подает?

– Если так, то хорошо бы знать кто… – пробормотала Наташа.

– Не исключено, что мы слишком серьезно к этому относимся, – сказал я. – Кто знает, вдруг наш лимит на неудачи уже исчерпан?

Но дальнейшие события показали: никакой лимит не исчерпан. На самом деле все только начинается.

Глава 6. Шоппинг с последствиями

Минуло несколько дней, и я окончательно пришел в норму. Настолько, что уже в четверг утром отправился сопровождать Наташу в самый крупный (и единственный в нашем городе) молл. Повод имелся более чем серьезный. На следующей неделе намечался Наташин день рождения, и к празднику ей требовалось купить новое платье и еще кое-что по мелочи.

«Кое-что по мелочи» вылилось в четыре внушительные сумки, которые, разумеется, таскал по торговому центру ваш покорный слуга.

Лично я шоппинг вообще не люблю. Все время нужно что-то выбирать, мерить, прикидывать… Не по мне такое. Утомляет почище учебника по математике. Но ради Наташи пришлось терпеть.

И вот настал момент истины. Выход был уже в пределах досягаемости. Я тянулся к нему, как страдающий от жажды путник тянется в пустыне к оазису… Но тут Наташа решила зайти в еще один магазин.

– Последний, – пообещала она.

Я глубоко вздохнул, вложив в это весь фатализм, на который был способен.

– На улице подожду, – бросил я Наташе, подхватил сумки и вышел на воздух.

Вдали от магазинов мне полегчало. Я уселся на лавочку лицом к двери и принялся ждать свою спутницу. Она, к слову, была вращающейся – это я про дверь. Такая, знаете, с четырьмя стеклянными панелями, которые вращаются по кругу, обычно благодаря автоматическим сенсорам. Говорю это не просто так. Именно дверь сыграла ключевую роль в том, что вскоре произошло.

Сквозь затемненное стекло я видел, как Наташа вышла из бутика и направилась к выходу. Следом за ней шла небольшая группа людей, в их числе женщина с собакой на поводке. Собака была не то пекинесом, не то чихуахуа – в общем, нечто лохматое, злобное и сильно много о себе думающее.

Внутрь с собаками вообще-то нельзя, даже знак с перечеркнутой собачьей мордой на двери висит. Но люди все равно заходят. Никто за этим не следит, всем плевать, как всегда. А зря.

Оказавшись у вращающейся двери, Наташа вошла в нее. Дверь дернулась и поехала по кругу. Группа людей, следовавшая за Наташей, остановилась, ожидая своей очереди. А вот собакевич не остановился. Вместо этого он в самый последний момент нырнул за Наташей, оказавшись с ней в одном сегменте двери. Хозяйка и рта раскрыть не успела, как поводок в ее руках натянулся и оказался зажат дверной панелью.

Тут-то дверь и застопорилась, заперев внутри Наташу вместе с незадачливой собачонкой. Автоматика подергала дверь туда-сюда, замигали какие-то лампочки над входом, но вскоре все отключилось.

Наташа оглянулась, замахала руками, что-то сказала, но я ничего не услышал из-за стекла. Затем она попробовала подойти к задней панели, чтобы позвать охранника. Но не тут то было. Напуганный пекинес взорвался яростным лаем и бросился на Наташу. Она едва успела отскочить назад. Повезло, что пекинеса все еще держал поводок, который намертво застрял в двери. Натянув удавку по максимуму, собака выгнулась и чуть не цапнула сжавшуюся в углу Наташу. Не хватило буквально нескольких сантиметров. Люди внутри молла что-то кричали и размахивали руками. Я видел, как в нашу сторону из зала спешно бегут два охранника. Пекинес тем временем попробовал провести новую атаку, но снова безуспешно. Клацнули зубы, и пес залаял с удвоенной силой. Наташа в бессилии посмотрела на меня.

– Стой и не двигайся, – громко сказал я, чтобы она точно услышала. – Сейчас тебя вытащат.

«Сейчас» оказалось понятием весьма растяжимым. Запустить автоматику у охранников почему-то не получилось, как и освободить дверь вручную. У подобного типа дверей всегда есть рычажки для открытия в экстренных ситуациях, но их отчего-то заклинило. Когда охранники поняли, что дело труба, один из них принялся названивать какому-то технику, которого не оказалось на работе по причине похмелья. Полный трындец, короче говоря.

Положительная новость состояла в том, что пекинес вскоре заткнулся. Наверное, смирился с тем, что остаток своих дней им с Наташей придется провести вдвоем. Свернувшись клубочком у стекла, он лишь поглядывал на нее с неодобрением, словно виновата во всем была именно она. Но попыток укусить не бросил: когда Наташа решилась выглянуть из своего угла, пес вскочил и попытался тяпнуть ее за лодыжку. А еще друг человека называется…

Продолжалась вся эта эпопея минут тридцать. Усевшись прямо на нагретый солнцем асфальт у двери, я подбадривал Наташу шутками про Винни-Пуха, застрявшего, потому что «кто-то слишком много ест». Наконец явилась техпомощь в виде двух старичков в потертых комбинезонах, которые выпустили Наташу и пёселя из западни. Пекинеса хозяйке пришлось удерживать изо всех сил. Наташу он отметил для себя врагом номер один и явно намеревался отомстить за свое нервное потрясение. Она же со своей стороны проявила чудеса стоицизма. Будь я на ее месте, обязательно бы напоследок плюнул в морду наглой животинке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее об этом читайте в повести «Блэкаут».

Вернуться

2

О том, что тогда произошло, читайте в повести «Добро пожаловать в Гиблые Холмы».

Вернуться