Оксана Рум
Время собирать камни

Глава 1

Есть выражение: встать не с той ноги. Сегодня это точно про него. Только дело было в том, что он встал не с той постели, а ноги тут были вовсе не причем. Он, конечно, и раньше оставался на ночь у Милы, но эту ночь, планировал провести дома. Вячеслав и сам не понимал зачем, но оттого, что проснулся вне дома, почувствовал себя скверно.

Мужчина отбросил влажное, после душа, полотенце на кровать и взял в руки рубашку. Вот чего он не любил, так это надевать утром вчерашнюю рубашку. Конечно, учитывая, что порой он оставался в этом доме на ночь, стоило позаботиться о чистых рубашках, как неоднократно предлагала ему Мила. Но он почему-то все время отказывался. А вот сейчас пожалел об этом. Застегнув пуговицы и запонки, Вячеслав натянул брюки и положил в карман портмоне, ключи от машины и телефон.

Признаться, он предпочел бы уйти, не прощаясь. Но тут же отбросил эту мысль. Сегодня и так предстоял тяжелый день, и ни к чему было еще прибавлять обиженную женщину. Да к тому же, он услышал, что шум воды в душе стих, а спустя минуту, из ванной вышла Мила.

Вячеслав улыбнулся при виде ее. Только по утрам он мог увидеть ее в таком виде. Без косметики, в полотенце, и с тюрбаном на голове. Так Мила выглядела лет на десять моложе, чем когда одевалась в свои деловые костюмы, тщательно укладывала волосы, и скрывалась за искусно наложенным макияжем.

Мила была фантастически красивой. В свои тридцать два она обладала стройной соблазнительной фигурой, высоким ростом, эффектным лицом, обрамленным длинными черными волосами. Восточный тип внешности придавал ей невероятный шарм. Эта женщина напоминала пантеру, каждое движение которой было соблазнительным и возбуждающим.

– Слава, ты хотел уйти, не попрощавшись? – выгнув одну бровь, поинтересовалась она, хотя прекрасно знала ответ.

Мужчина усмехнулся, сел на кровать и принялся обуваться.

– Ты же знаешь, детка, мне пора, – сдержанно ответил Вячеслав, завязывая на ботинках шнурки. – Я и так задержался. Надо заехать домой и переодеться, а у меня назначен деловой завтрак в половине десятого. Скорее всего, мне сегодня не светит даже перерыв на обед, учитывая встречу с адвокатами.

Мила подошла совсем близко, окутывая его ароматами шампуня и геля для душа. Забралась на кровать позади него и обняла со спины. Тепло, ее все еще слегка влажного тела, проникло ему под рубашку. Женщина прошлась легкими поцелуями горячих губа вдоль ворота.

– Даже кофе не выпьешь? – тихо прошептала она, таким тоном, словно предлагала вовсе не кофе, и слегка задела зубами мочку уха Вячеслава.

Это подействовало. Да и не могло быть иначе. Хотеть эту сексуальную штучку было так естественно. Но, несмотря на зарождающееся возбуждение, Вячеслав почувствовал и раздражение. Мила прекрасно знала, что он не может задерживаться.

– Нет времени. – коротко сказал он, понимая, что зря заводится. – Но я обещаю тебе, завтра утром позавтракать вместе. Может быть, останусь до обеда.– примирительно добавил он, от чего-то желая поскорее уйти.

Мужчина спиной почувствовал, как напряглась Мила. Потом она встала с кровати, наклонила голову и стала вытирать полотенцем волосы. Вячеслав не мог не залюбоваться ее стройным телом. Что бы ни было надето на Миле, она выглядела потрясающе. Но когда она была раздета, это могло свести с ума.

– Значит, сегодня ты не приедешь? – беззаботно поинтересовалась она, откидывая длинные волосы за спину.

– Нет, – спокойно ответил мужчина, прекрасно понимая, что Мила с трудом сдерживает свои чувства, а учитывая ее бешеный темперамент, Вячеслав знал, что ей нелегко.

Но пока он не мог ничего сделать. Он в обще не планировал оставаться на эту ночь, хоть и не мог не признать, что жалеть ему не о чем. В постели Мила была великолепна, впрочем, как и в остальных сферах своей жизни.

Вячеслав встал и взял пиджак, перекинув его через плечо. Мила выпрямилась, и, отбросив полотенце, подошла к нему. Она провела руками по его плечам, прижимаясь к мужчине своим благоухающим телом. Ее улыбка была соблазнительной.

– Разве мы не отметим замечательное событие сегодня вечером? Я думала, мы откроем шампанское и отпразднуем…

– Мила, развод отнюдь не повод для праздника.

– Но разве сам ты не рад, что, наконец-то, будешь свободным. Ты…

Он категорически не хотел обсуждать эту тему. А потому взял Милу за подбородок и наклонился к ее губам.

– Мне пора, детка. Поцелуй меня на прощанье.

Он видел, что женщина обиделась, но постаралась не подавать виду. Тем не менее она привстала на цыпочки и прильнула к его губам в страстном поцелуе. Вячеслав приобнял ее за талию, но лишь на мгновение. Уже в следующую секунду он отстранился и вышел из комнаты.

* * *

Вячеслав всегда любил свой дом. Он был не из тех, кто может пропадать сутками в офисе, перебиваясь парой часов сна на диване в своем кабинете. Каким бы ни был напряженным день, он всегда приезжал вечером домой, чтобы отдохнуть от всех забот, зная, что утром может вновь сразиться хоть с целым миром. Мужчина ненавидел отели, в которых приходилось останавливаться в деловых поездках. Даже ночи, проведенные дома у Милы, выбивали его из колеи. Единственное место, где он мог, как следует отдохнуть, был его дом. Дом, о котором он всегда мечтал, и работал как проклятый. Дом, который дал ему ощущение безопасности и благополучия. Который, как ничто другое, стал символом его успеха.

Каждый раз, подъезжая к своему дому, Вячеслав невольно восхищался его красотой. Каждая деталь радовала глаз. От крыши до фундамента. От кованых механических ворот, до ухоженного газона. Подъехав по подъездной дорожке к крыльцу, он поставил машину у входа, зная, что не задержится долго. Переоденется и отправиться в офис. Заглушив двигатель, Вячеслав вышел из машины и вбежал по ступенькам к входной двери. Не успел он дотянуться до ручки, как дверь открылась, и приветливая улыбка Елены, помощницы по дому, встретила его на пороге.

– Доброе утро, Вячеслав Андреевич, – поздоровалась она.

– Доброе, Елена, – кивнул он девушке, вернув улыбку. – Татьяна еще спит?

– Завтракает, – закрывая за ним дверь, ответила, Елена.

Мужчина удивился. Вчера был большой прием, в честь открытия нового сетевого торгового центра, на котором они с Татьяной присутствовали. И если он уехал еще до полуночи, так как не мог выдерживать подобных мероприятий дольше пары часов, зато он знал, что жена оставалась там до конца, прикрывая его, как хозяйка торжества. Она и сама не особо жаловала такие масштабные приемы, просто в этот раз была его очередь уйти пораньше. Так что он думал, что жена спит, тем более ей не было необходимости рано вставать.

– На кухне? – уточнил он.

– Как обычно, Вячеслав Андреевич.

– Скажите Татьяне, что я присоединюсь к ней через пару минут. Думаю, успею выпить кофе.

– Хорошо.

Вячеслав вбежал по ступеням, на второй этаж, и, пройдя по коридору, вошел в свою спальню. Бросив пиджак на обитое светло-серой кожей кресло, он быстро расстегнул рубашку. Переодевание заняло у него не больше пяти минут, и Вячеслав, еще раз поправив узел галстука, спустился вниз. Направляясь в кухню, он оставил портфель на столике в гостиной, чтобы сразу забрать, когда будет уходить.

Таня сидела на высоком табурете, за кухонным островом, о чем-то переговариваясь с Еленой. Помощница наливала свежего кофе, и мужчина знал, что это для него. Татьяна сидела спиной к Вячеславу, и поэтому Елена первая увидела вошедшего, и улыбнулась. Мужчина наклонился и поцеловал жену в макушку в тот момент, когда она обернулась.

– Доброе утро, – поздоровался он, уже усаживаясь рядом с женой. – Снова отвратительная овсянка? Это даже на вид – гадость.

– Привет, – улыбнулась жена. – И моя отвратительная овсянка куда полезнее твоего кофе. А в таких количествах, как пьешь его ты, это настоящая отрава.

– Ладно. Рад за тебя. Но, пожалуй, отравлюсь я еще чашечкой, – усмехнулся он, демонстративно наморщив нос, когда Таня отправила в рот очередную ложку овсянки. – Спасибо, Елена. – он сделал маленький глоток из поставленной перед ним чашечки. – Как закончился вчерашний прием?

– Ничего не обычного, если не считать, что Костя нуждался в помощи, чтобы добраться до машины.

– Серьезно? – изобразил удивление Вячеслав. – Куда же смотрела Аля? Обычно она знает, когда надо попросить официантов обходить их столик стороной.

– Але было не до этого. Ее как раз чрезвычайно занимал один из тех официантов. Мне пришлось чуть ли не силой увозить ее домой.

– Бедный Костя, – сочувственно усмехнулся Вячеслав. – У тебя бессовестная подруга, дорогая. – покачал он головой.

Таня засмеялась. Если можно было назвать смехом, ровный мелодичный звук, словно подправленный звукорежиссерами.

– Она то же самое говорит и о тебе.

– Вот поэтому мы с ней и ладим, – щелкнув пальцами, ответил Вячеслав. – Кстати, я думал ты еще в постели. Прием закончился в два, зачем ты встала так рано? Тем более, сегодня суббота.

– Хочу проводить Диму в аэропорт, – объяснила жена, продолжая есть свою овсянку маленькой ложечкой. – К тому же, у меня дела в издательстве, надо утвердить окончательный вариант обложки.

Вячеслав знал, что скоро выходит очередной роман жены, но его больше заинтересовало другое.

– Коршунов улетает сегодня? – удивился он. – Ведь конференция в четверг. И потом, я думал, ты полетишь с ним.

– Ты же знаешь, я никуда не могу полететь с ним сегодня. – спокойно ответила Таня, но посмотрела так, словно взглядом хотела напомнить ему о намеченной встрече с адвокатами. Как будто он мог забыть! – Но я настояла, что он не должен меня ждать. Дима давно не видел дочь, и лишний день им не помешает. А я присоединюсь к ним позже.

– Понятно. И чем планируешь заняться, пока Коршунова нет?

– Работой, – сказала жена и, отодвинув тарелку с овсянкой, взяла стакан с соком – Да и вещи начну собирать.

Вячеслав вмиг стал серьезным. Внимательно посмотрел на жену. Что он хотел увидеть, Вячеслав и сам не знал. Может грусть или сожаление. Но ничего этого не было. Да и не могло быть. Он давно привык видеть свою жену такой. Спокойной, чрезвычайно уравновешенной, и доброжелательной до зубного скрежета.

—Тань, – спокойно он произнес. – Мое предложение остается в силе. Ты все еще можешь получить этот дом. Оформление документов не займет много времени. Думаю, что если мы подождем еще пару недель…

– Нет, – покачала головой жена, и улыбнулась.

Не так, как когда-то. Не ослепительно, показывая чуть ли не оба ряда ровненьких зубов. А лишь слегка приподняв уголки губ.

– Он твой. Я скорее отрежу свои волосы, чем позволю тебе потерять этот дом. Ты и он, это одно целое.

– Черт. Это аргумент, – хохотнул Вячеслав, и не удержавшись, протянул руку и провел рукой по длинным прядям, цвета золотой пшеницы, которые укрывали спину жены, опускаясь до поясницы.

Таня не отстранилась, лишь на миг замерла, а потом снова поднесла стакан с соком к губам.

На одно мгновение Вячеслав вспомнил, как любил перебирать эти мягкие пряди. Как, занимаясь любовью с женой, зарывался лицом в их шелковистую массу, вдыхая аромат миндаля. Он знал, что Таня с детства не стригла волосы, лишь ровняя их. И очень гордилась ими, считая их своим, едва ли не единственным, достоинством.

– Но, родная, этот дом и твой тоже, – тихо возразил Вячеслав. – Мы покупали его вместе. Это…

– Не переживай. Меня вполне пока устроит квартира. И потом, не представляю, как буду жить тут с Димой. Так что, все равно, нам надо будет искать другой дом.

Вячеслав замер, сам не понимая, почему последние слова жены так удивили его. Коршунов уже долгое время встречался с Татьяной, и их отношения были вполне серьезными. Вячеслав знал, что Коршунов не из тех, кто скачет из койки в койку, а учитывая моральные качества жены, не сомневался, что между ними все серьезно.

А раз так, то рано или поздно они должны были подумать и о совместном будущем. Сам он повторно жениться не собирался. По крайней мере, в ближайшее время. И может, поэтому он не думал о том, что Татьяна и Коршунов захотят жить вместе. А потом, возможно и расписаться.

– Так вы решили жить вместе? – уточнил Вячеслав.

Таня помолчала, словно обдумывая, стоит ли обсуждать такой вопрос с ним, но потом, все же ответила.

—Дима считает, что мы готовы. Но я пока что думаю. Не хочу торопиться.

– Торопиться? Сколько вы уже вместе?

– Два года.

– Вот именно, – неожиданно резко бросил Вячеслав. – Думаю, что за два года можно хорошо узнать человека, и решить хочешь ты быть с ним, или нет.

И вновь наступила пауза. Вячеслав готов был прикусить себе язык. Он хотел бы знать, с какой стати он так взъелся. Когда он решил присоединиться к жене и выпить кофе, он не мог предположить, во что это обернется. Он думал, что, как обычно, они поговорят о пустяках, и, пожелав друг другу хорошего дня, разойдутся каждый по своим делам.

– С тобой я встречалась до свадьбы четыре, и все равно… – жена осеклась, явно пожалев, что отреагировала на выпад. – О! – впервые за утро он увидел хоть какие-то живые эмоции на лице жены. – Прости, – с сожалением сказала она. – Я не хотела.

Если она думала, что обидела или задела его, то ошибалась. Уже давно миновал период взаимных упреков и обид, да если уж быть честным, то этого периода и вовсе не было, Вячеслав покачал головой и улыбнулся.

– Все в порядке, – попытался он сгладить ситуацию. – Ты права. И, конечно, ты не должна торопиться, если считаешь, что еще не готова…

– Я готова! – вдруг заявила она, и Вячеслав удивленно посмотрел на нее. – Готова! Думаю, что очень скоро я и Дима будем жить вместе. Просто я не считаю, что для меня, будет хорошей рекламой, если стану жить с мужчиной, сразу после развода.

Это заявление было довольно нелепым, учитывая, что все их окружение давно знало о реальном положении дел. Да и никто из них не прятал новые отношения. Вячеслав хотел напомнить жене об этом, но передумал. Не стоило расстраивать ее. Но он ошибался. Таня и не была расстроена. Перед ним вновь сидела спокойная, сдержанная женщина.

– Таня…

– Разве тебе не пора? – перебила она его, давая понять, что разговор закончен. – Не буду больше тебя задерживать.

Она соскользнула с табурета, и, поставив тарелку со стаканом в раковину, направилась к выходу. Вячеслав несколько секунд смотрел жену, привычно одетую в джинсы и длинную тунику. Распущенные волосы, играли с солнцем, проникающим из окна, дразня своим медовым блеском.

– Тат, – поддавшись какому-то порыву, окликнул ее Вячеслав, назвав именем, которым звал когда-то.

Она вздрогнула и повернулась, и в ее глазах застыло что-то иное, кроме приветливости и понимания, к котором уже успел привыкнуть мужчина, и приводили его в бешенство не так уж и давно. Но он не стал об этом думать.

– Когда-нибудь, хоть когда-нибудь, ты сможешь меня простить, Тат?

Она поняла. Он знал. На секунду, всего на секунду в ее глазах появилась боль. От которой у Вячеслава заломило грудь. А потом вернулась привычная Таня. Вновь доброжелательность и легкая улыбка на губах.

– Ну, что ты, – спокойно сказала она. – Все уже хорошо. Я давно тебя простила, Слав.

Она ушла, а он на минуту прикрыл глаза.

Ложь. Это была ложь. А ведь раньше, его жена никогда не лгала.

Глава 2

Посмотрев на золотые часики с кожаным ремешком, Татьяна взяла сумочку и вышла из машины. Она не любила опаздывать, а из-за того, что задержалась в издательстве, боялась не успеть побыть немного с Дмитрием перед его отлетом. Но к счастью, в субботнее утро пробок на дорогах не было, и она успела даже раньше, чем предполагала. Покинув прохладный салон автомобиля, Татьяна ощутила, как плечи обжигает солнце и пожалела, что не поискала местечко поближе к аэропорту, а решила пройтись немного пешком, нежели петлять, выискивая свободное парковочное место.

Головная боль дала о себе знать, новым резким спазмом, и Татьяна приложила прохладные пальцы к вискам, зажав сумку подмышкой. Может, надо было остановиться и проглотить таблетку из флакончика, спрятанного в сумке, но она решила, что это сделает, когда окажется в прохладном помещении здания аэропорта. К тому же, Татьяна была уверена, что как только увидит Дмитрия, то ей непременно станет лучше. Этот сильный, всегда собранный и заботливый мужчина, неизменно хорошо влиял на ее самочувствие и душевное состояние.

Надежда на скорое облегчение придала женщине сил преодолеть путь, не слишком страдая от необходимости вдыхать выхлопные газы многочисленных машин и стойкого запаха нагретого асфальта. И как она предполагала, как только ее глаза нашли Дмитрия, ей сало чуть легче. Он, не скрывая своей радости, улыбнулся и двинулся Татьяне навстречу.

Обычно более сдержанный, в этот раз он порывисто обнял ее, прижав к груди и уткнувшись в ее волосы на макушке. Татьяна с радостью позволила ему это и даже сама, немного отстранившись и привстав на цыпочки, коснулась его губ своими. Мужчина ласково погладил ее по щеке и поцеловал более решительно и страстно. Конечно, такие сцены не были такими уж необычными

для данного места, но все же это немного смутило Татьяну, и она прервала поцелуй, но не покинула объятий Дмитрия.

– Я знаю, что говорил, будто тебе не надо меня провожать. И настаивал, чтобы ты подольше поспала, но я все же рад, что ты здесь, – еще раз коснувшись губами ее щеки, сказал Дмитрий.

– Говорил, – подтвердила Татьяна. – Но я же обещала, что приеду.

– Спасибо, – спокойным голосом сказал мужчина, но его серые глаза, рассказали ей, что он счастлив видеть ее. – Пойдем. Посидим где-нибудь, еще есть время.

Дмитрий взял Татьяну за руку и повел к маленькому кафе. Для себя он заказал кофе, а для нее стакан сока. Оказавшись в прохладе и увидев Дмитрия, девушка чувствовала себя гораздо лучше, и все же боль в висках не проходила, но Татьяна решила, что не будет пить таблетку при Дмитрии. Она не хотела, чтобы он беспокоился о ней. К тому же, он и так не хотел уезжать один, оставляя ее почти на неделю, а узнав о ее плохом самочувствии, совсем расстроится. Поэтому она улыбнулась Дмитрию, может быть немного лучезарнее, чем следовало бы для правдоподобности. И словно почувствовав ее состояние, мужчина нахмурился.

– Ты в порядке, Танюш? Может и в самом деле не стоило тебе ехать в такую даль? Тем более, я знаю, что вчера был непростой день. Да и сегодня… – на секунду замешкался он, но потом продолжил: – И сегодня у тебя день не лучше.

– Дим, все в порядке. Просто это жара так на меня действует. Не волнуйся. Просто лягу сегодня пораньше, – и желая перевести разговор на другую тему, достала из сумки книгу, в красивой обложке. – Вот. Возьми это. Сигнальный экземпляр. Передай Марине, я обещала ей. Кстати, я разговаривала с ней сегодня утром, пока собиралась в издательство. Она чуть ли не повизгивает от нетерпения тебя увидеть. Так что, постарайся получше использовать то время, пока я к вам не присоединюсь. И еще, пожалуйста, не читай ей лекций о мальчиках. Ее мама сама прекрасно с этим справляется, о чем свидетельствуют ее жалобы на занудные разговоры о «этом самом» с мамой.

С минуту мужчина молчал, внимательно вглядываясь в ее глаза. Потом кивнул, то ли ей, обещая, что выполнит все ее наказа, то ли себе. Но прошла еще секунда и он, с ласковой улыбкой на губах, тихо произнес:

– Я люблю тебя.

Татьяна замерла от потрясения. Она смотрела на сидящего напротив Дмитрия, и чувство сожаления охватывало ее с каждой минутой собственного молчания. Понимала, что должна ответить ему тем же. Она могла бы. Конечно, она любила его. Как можно было его не любить. Дмитрий, на ее взгляд, был просто идеальным мужчиной. Красивый, хоть и не модельной внешности, что было его достоинством, а не недостатком. Сильный и подтянутый, благодаря регулярным спортивным тренировкам и их совместным утренним пробежкам. Умный, добившийся успешного карьерного роста, став руководителем одной их престижных заграничных фирм. Но больше всего ее восхищали в нем другие качества. Чуткость, так редко свойственная мужчинам и доброта. Дмитрий был самым ласковым и добрым мужчиной, которого она встречала. А еще он был терпелив по отношению к тем, кто ему дорог, и ни когда не пытался давить на нее. Когда-то Татьяне казалось, что она не сможет вновь довериться мужчине, открыться ему и открыть свое сердце, но Дмитрий смог достучаться до нее. Именно он убедить ее попробовать все сначала. И все было прекрасно. За два года, что они провели вместе, Татьяна ни разу не пожалела о том, что сблизилась с этим мужчиной. Но сейчас, впервые, она сожалела. Нет. Не о себе. А о нем.

Татьяна знала, что это несправедливо по отношению к нему, но никогда не лгала Дмитрию о своих чувствах. Да, она была очень привязана к нему, и с ним было очень хорошо. И Дмитрий был превосходным любовником, нежным и страстным. И он дарил ей все и даже больше, чтобы почувствовать себя лелеемой им. И Татьяне часто казалось, что она любит его. Но она знала, что такое любовь. Как это бывает и насколько это чувство может захватывать человека, не давая вздохнуть, не позволяя забыть, доводя до безумия. И тогда она понимала, то, что она испытывает к Дмитрию, не так сильно, чтобы облечь это в слова «я тебя люблю». И она знала, что он это понимает. Пусть и не гласное, но между ними было соглашение. Это была черта, которую они не могли переступить. Может быть, ей надо было больше времени, а может, больше близости, чего и хотел добиться Дмитрий, предлагая им жить вместе. Но своим неожиданным признанием он нарушил ее равновесие, словно вступил в ту зону личного пространства, которую она не хотела пока открывать. Это было глупо, если учесть, что она делила с этим мужчиной постель, и они были так близки, как только могли быть любовники и друзья одновременно.

Татьяне показалось, что прошла вечность с того момента, как Дмитрий произнес эти три слова, но на самом деле она замешкалась на несколько секунд. Но даже в эти секунды она успела увидеть, как Дмитрий пожалел, о поспешно произнесенном признании. И не потому что был не искренен. А потому что понял, что поторопился.

– Не надо, – сказал Дмитрий, продолжая с нежностью смотреть на нее. – Не смотри так на меня, Танюш. Я сказал это, потому что хочу, чтобы ты знала. Вот и все. Мне захотелось это сказать, и я это сделал. Это не значит, что я жду от тебя того же.

Мужчина встал, провел рукой по темным, чуть длинноватым волосам, а потом подошел к ней и забрал стакан с соком из ее судорожно сжатых пальцев. Помог ей подняться и успокаивающе погладил ладонью по спине. От мысленного сравнения себя с кошкой, Татьяна улыбнулась. Увидев ее улыбку, мужчина немного расслабился.

– Все хорошо. Теперь ты знаешь, но это ничего не меняет. Все по-прежнему, ты можешь не волноваться. Скоро объявят посадку, и я полечу проводить время со своей немного сумасшедшей дочерью. Я каждый день буду тебе звонить, и ждать, когда ты присоединишься к нам. А когда мы увидимся, ты уже будешь свободной женщиной. Но ты не впадай в панику, моя хорошая. Я не собираюсь хватать тебя и тащить в ЗАГС. – и опять он не дал вымолвить ни слова, приложив указательный палец к ее губам, и лукаво подмигнул. – Подожду, когда высохнет печать.

Она сердито дернулась из его объятий, на деле вовсе не сердясь, и у нее отлегло от сердца, когда Дмитрий засмеялся. И потом, через десять минут, поцеловавшись на прощание, она обняла его, с несвойственным для нее, пылом. И поцелуи ее были чуть горячее, чем обычно. Где-то в душе, она понимала, что пытается загладить вину перед Дмитрием, но предпочитала думать, что просто не хочет с ним расставаться.

И только вновь очутившись в салоне своего автомобиля, наконец-то, выпила сразу две таблетки обезболивающего, потому что голова ее словно раскалывалась надвое. Опустил голову на сложенные на руле руки, Татьяна несколько минут пыталась справиться с болью. Она не хотела трогаться с места, пока таблетки хоть немного не подействуют. Но времени у нее было в обрез. Нужно было выезжать сейчас, чтобы вовремя успеть на встречу с адвокатами. Радовало только то, что она не продлится долго. Копии документов она прочитала еще вчера утром, оставалось только подписать их в присутствии адвоката. А через час… Через час предстоит поездка в органы ЗАГСа, где и будет официально расторгнут их с Вячеславом брак.

Воспоминания сегодняшнего утра только ухудшили ситуацию с головной болью. Когда же подействуют эти таблетки!

Татьяна сама не понимала, почему так разнервничалась сегодня утром. И дело было даже не в словах мужа. Они давно стали относиться друг к другу как добрые соседи, или друзья. А если уж быть точной, то они походили на пару, которая развелась еще три года назад, и сумевшую остаться в хороших приятельских отношениях. И это было вполне нормально. Правда не было ничего нормального в том, что они продолжали жить в одном доме, завтракать и иногда ужинать вместе. Время от времени обсуждать свои дела, и даже новые отношения. Но нет. Насчет последнего она лукавила. Как ни странно, но они никогда не обсуждали отношений Славы. Порой, она узнавала о новой женщине своего мужа от общих друзей или из газет. Как правило, они менялись с частотой раз в два месяца. Но последняя задержалась гораздо дольше.

Кармила Бирсен, турчанка по происхождению, сделавшая карьеру в модельном бизнесе. Открывшая несколько именных бутиков в крупных городах России. Будучи публичной личностью, она даже не пыталась скрывать их со Славой роман. Татьяна на тот момент знала о ней не так уж и много, хоть и не раз видела в журналах, на телевидении и светских мероприятиях. Но восполнить пробел было не сложно. Кармила была замужем за турком, который, если верить прессе, носил ее на руках и осыпал золотом. Но роль птички в золотой клетки не устроила Кармилу, и она отправилась покорять подиум. Вскоре прогремел скандальный развод, что сделало девушке отличную рекламу. Бывший муж, не долго погоревав, взял в жены более традиционную девушку, и о его дальнейшем счастливом браке пресса умалчивает. Кармила же преуспела не только на подиуме, но и в бизнесе. И надо признать, ее коллекции женской одежды, хоть и не стали мировым брендом, но пользуются успехом. И конечно роман с преуспевающим, но пока еще женатым, бизнесменом Вячеславом Колосовым не мог пройти не замеченным.

Но это не имело никакого значения для Татьяны. Они даже несколько раз присутствовали вместе на одних мероприятиях, и спокойно проводили несколько минут за ничего незначащей беседой. И даже если, изначально, Вячеслав и Татьяна приезжали туда вместе, приглашенные как пара, то не было ничего не обычного в том, что уезжали они по отдельности. Он с Кармилой, а она с Дмитрием.

Но как бы ни было это привычным, этой темы они со Славой никогда не касались. А вот он себе позволял комментарии в отношении Дмитрия и ее, задавал вопросы и интересовался их отношениями. Ненавязчиво, и в основном в контексте обсуждения других вопросов. Но все же. И почему это расстроило ее именно сегодня, Татьяна не понимала. Возможно, это действительно последствия недосыпания, и она сегодня слишком остро на все реагирует. Но если это она еще могла понять, то поведение мужа нет.

Зачем, ну зачем он бросил напоследок те слова? Это все было в прошлом, и Татьяна хотела, чтобы все так и оставалось. Да и что за глупый вопрос. Разве она не простила его еще три года назад? Простила. Хоть и было время, когда она думала, что это невозможно. Но, став сильнее, и успокоившись, нашла в себе достаточно силы духа, чтобы простить мужа.

Но стоило подумать об этом, как в душу закрались сомнения. Действительно ли это правда. Правда ли то, что она простила Славу? И если, да, то почему его вопрос причинил такую боль?

Не желая больше думать об этом, Татьяна, наконец, завела мотор и тронулась с места. Боль к счастью стала немного меньше, и даже дышать стало легче. Посмотрев на часы, Татьяна поняла, что немного опаздывает и прибавила скорости. Учитывая, что дороги были относительно свободными, она рассчитывала все же приехать вовремя. И пока машина плавно скользила по шоссе, Татьяна пыталась убедить себя в том, что все ее переживания не имеют под собой никаких оснований. Просто этот день выдался немного напряженным, вот и все. Да и что не говори, а развод не самое приятная процедура, да и отъезд Дмитрия получился эмоциональным, так что ничего странного в ее переживаниях нет.

Нервно поглядывая на часы на приборной доске, Татьяна дергалась все сильнее. Будучи пунктуальной во всем, она странным образом умудрялась опаздывать на каждую встречу с адвокатами, пока велась подготовка бумаг на раздел имущества, и урегулирование других вопросов. И этим она немало удивляла Славу, прекрасно знающего, как она не любит опаздывать. И теперь изо всех сил старалась успеть, чтобы хоть в этот раз не дать ему повода сострить на сей счет.

От яркого солнца слепило глаза, и снова начинала болеть голова. И не смотря на климат-контроль, Татьяне казалось, что в машине слишком душно. Заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, она прибавила мощности кондиционера, и потянулась к сумочке, брошенной на пассажирское сидение, за солнечными очками.

Она должна приехать вовремя. Сегодня у них со Славой развод, который должен был состояться еще три года назад.

Она не может опоздать.

Глава 3

Вячеслав, попросив секретаря принести кофе, вновь откинулся в кресле, делая вид, что с интересом слушает подробности матча, прошедшего накануне вечером. Не сказать, что он не любил футбол. Если выдавалась такая возможность, то с интересом следил за игрой, особенно любимой команды. Но и ярым фанатом не являлся. Поэтому, возмущение неудачным матчем он слушал лишь в пол уха.

Таня снова опаздывала. Это было что-то из ряда фантастики, если вспомнить ее маниакальную пунктуальность и страсть к порядку во всем. В пору их юной влюбленности это становилось причиной его подшучиваний, а порой и несерьезных ссор. Он-то был, напротив, неорганизованным, бесшабашным и порывистым. Но и Таня не была уж слишком правильной. Несмотря на некоторые педантичные замашки, она всегда была живой и эмоциональный, а ее смех был невероятно заразительным. Именно он стал причиной их знакомства, он услышал ее смех раньше, чем увидел саму девушку.

Тот вечер был таким же, как и множество до этого. Он пробрался в студенческое общежитие по пожарной лестнице, чтобы провести больше времени с подружкой, которую отчаянно хотел соблазнить. Не сказать, что она была недотрога, но и при первой встрече в койку не прыгала. Да и он был не из тех, кто меняет девушек как перчатки. Это было вызвано скорее практичностью, чем моральными качествами. Ему было удобнее иметь постоянную подружку и сексуальную партнершу, чем каждый раз упражняться в обольщение девушек. Зарубки на столбике кровати его не интересовали, поэтому он предпочитал найти хорошую девчонку, сводить ее на несколько свиданий, потратить скромный заработок работающего студента, и вступить в постоянные отношения. Правда, если что-то его не устраивало, н с легкостью расставался с партнершей и отправлялся подыскивать новую. В тот памятный вечер он затащил Светку в душевую и прижал к двери спиной. Она мило краснела и хихикала, и с жаром отвечала на его поцелуи. Правда, все попытки забраться к ней под халатик проваливались с треском. Вот уже две недели она позволяла ему лишь целовать себя и ласкать аппетитную грудь, но как только его руки или губы оказывались за пределами допустимой зоны, она включала красный свет. Это заводило еще больше, заставляя удвоить усилия. Сейчас Вячеслав не особо помнил, что болтал на ушко Свете, чтобы она наконец-то позволила ему больше, возможно и в самом деле какие-то глупости. И надо сказать это отлично действовало, потому что уже вскоре его рука проворно забралась в трусики девушке, а вторая расположилась на освоенной территории груди. Именно в тот момент, когда Света застонала на выдохе, а он думал, что взорвется от напряжения, раздался звонкий смех.

Он ворвался в пространство, наполнил его, отражаясь от кафельных стен, размножился и проник в каждую клеточку тела. Светка отпрянула и как ошпаренная выскочила из душевой, оставив его ошеломленного и неудовлетворенного. Но опомниться ему не дали. Из одной из душевых кабинок, выкрашенных в светло зеленый цвет, вышла Татьяна. Тогда он не знал ее имени, просто видел перед собой миниатюрную девушку, обернутую в полотенце с мокрыми волосами, рассыпавшимися по плечам и спине. От влаги они показались ему темными, но позже он узнает, что они цвета пшеницы и меда. Она смеялась, даже не пытаясь прятать насмешливый взгляд.

– И что смешного? – довольно резко спросил он, прислонившись к двери, к которой совсем недавно прижимал Светку.

– Ты. – просто ответила она. – И твои басни о глазах и губах. Бред.

И эта чертовка засмеялась еще заразительнее. Это нисколько не возмутило Вячеслава. Он с удовольствием наблюдал, как девчонка забавляется. Ему было интересно, подозревала ли она, как соблазнительно выглядела в синем полотенце, оттеняющем белизну ее кожи. В капельках воды на груди и руках, стекающих с мокрых волос. Вячеслав вспомнил, как видел, что от холодных капелек на ее коже появляются маленькие пупырышки. Он напрочь забыл о Светке, которая всего десять минут назад казалась ему самой хорошенькой девчонкой в общаге. И его очень занимал вопрос, почему он не встречал эту хохотушку раньше. Он не хотел, чтобы она исчезла и сейчас.

– Обычно, девчонки любят слушать комплименты, – сказал он, только чтобы задержать ее еще немного.

Девушка, прекратив посмеиваться, но, не переставая улыбаться, шагнула к нему. Он не ожидал от нее такого и даже успел растеряться, когда понял, что она всего лишь подошла к крючкам, слева от него, где висел ее халат. Сняв его с вешалки, она зашла за открытую дверцу душевой кабинки, и переоделась.

– Возможно, большинство девушек, да, – наконец, ответила она, расправляя полотенце на веревке, натянутой под потолком. – Но Светка на такое не купится.

– На такое? – тупо переспросил он, чувствуя себя идиотом, от того, как реагировал на изгиб бедер девушки, драпированных халатиком.

– А вот на такое.

Она повернулась к нему, сложила ладошки вместе, как для молитвы, и, закатив глаза, часто-часто захлопала ресницами.

– Ах, мадам! Ваши глазки, как из сказки, – с придыханием выдала она. – Или вот: Ах, крошка, ваши губки, как мед. Фу!

– Фу или нет, но если бы не твой идиотский смех, то ты могла бы сама убедиться в действенность этого метода. Не могла еще душ попринимать?

– Нет. Ничего бы не вышло. Светка крепкий орешек. Никогда у тебя ничего с ней не получится. Не ты первый, не ты последний. Она ждет своего единственного.

– А пока обжимается с другими? – ехидно заметил он, сам не понимая, от чего заводится.

Девчонка пожала плечами, и, подняв руки, собрала волосы в хвост и закрутила их в узел.

– Ну, она же должна выбрать. Считай, это кастинг. И ты его не прошел. А теперь, не мог бы ы отойти от двери, чтобы я вышла.

Она подошла совсем близко, окутывая его ароматами шампуня. Он мог видеть ее глаза так близко, что в их зеленой глубине различал темные крапинки и серый ободок радужки. Отойти? Ни за что!

– Не так быстро, – улыбнулся он. – Когда мне бросают вызов, я его принимаю. Значит, ты утверждаешь, что я не добьюсь Светки? Так? А если у меня получится?

– Это вряд ли. Но, если получится, значит, получится. – девушка затеребила пояс халата, а Вячеслав успел отметить какие у нее изящные пальчики. – И никакой вызов я не бросала. Просто, не каждая девчонка клюет на обжимание в туалете, под глупые шептания, словно сошедших со страниц дешевого романчика.

– Ух ты! А ты, даю руку на отсечение, немало их прочитала. Так?

– Ну и что? – с вызовом вздернула она бровь. – В этом нет ничего плохого.

– Да, ничего, – кивнул он – А я и не утверждаю, что это плохо. Только интересно: и клюют?

– Что? – переспросила девушка, поглядывая на дверь за спиной Вячеслава.

– Ну, эти… героини из твоих романчиков, клюют на комплименты о бездонных глазах и медовых губах?

Ох, как же ему понравилось, как мило она начала краснеть. Он, конечно, постарался, говоря ей последнюю фразу, смотрел только в ее глаза и на губы. А губы у этой хохотушки были замечательные. Влажные, полные, с глубокой ямочкой над верхней губой. А под нижней маленькая родинка, почти незаметная, но очень соблазнительная.

И Вячеслав почувствовал, как начал возбуждаться. Да еще так, как и не бывало ни разу, с той же Светкой, например. Это его не очень обрадовало. Во-первых, он не какой-нибудь, кобель, чтобы хотеть не знакомую девушку, когда несколько минут назад, целовал и обнимал совершенно другую, с которой между прочим, две недели как официально встречался. Но Вячеслав не мог ничего поделать, ни со своими мыслями, которые приняли очевидное направление, ни с телом, которое соответственно на эти мысли реагировало.

Пытаясь отвлечься, Вячеслав повторил свой вопрос.

– Иногда, – буркнула девушка, уже явно не веселясь. – Дай пройти.

Она шагнула еще ближе. Вячеслав резко вдохнул, и если бы не дверь за спиной, то от того, как он дернулся назад, мог позорно свалиться на пол.

– После того, как обговорим все условия спора, – сам не понимая, что несет, сказал он, и даже ему резануло по уху, как хрипло звучал собственный голос.

– Спора? Какого еще спора? – растеряно пролепетала девчонка.

– Ну, как же. Ты утверждаешь, что я не смогу соблазнить Светку. А я уверен, что это легче легкого. Так что…

– Я ни хочу никакого спора. Я просто сказала, что думаю. Зря я затеяла этот разговор. Соблазняй кого хочешь, а мне дай выйти отсюда. Меня все это не касается.

– Неделя. И она окажется со мной в одной постели. А ты поцелуешь меня, как победителя.

Она начинала сердиться. Он это видел. Как вспыхивают серо-зеленым огнем ее глаза, как щеки заливает отнюдь не смущенный румянец. Она даже ножкой притопнула, но эффективным этот жест было назвать трудно, на ней были плюшевые тапочки.

– Отойди! Я хочу выйти! И вообще, если ты сейчас же не уйдешь сам, то я спущусь вниз и скажу дежурной, что в общежитии посторонний. Ясно?

Вячеслав мог ручаться, что как только она выйдет отсюда, то быстрее побежит в свою уютненькую комнатку, и запрет дверь на замок.

– Нет. Не скажешь, – уверенно покачал головой он, улыбаясь до ушей.

– Уверен? – прищурила она глаза, теперь принимая его вызов.

– Уверен.

– Тогда отойди! И через пару минут тебя отсюда выведут.

– Ладно. Жду.

Это становилось все интереснее. Вячеслав оттолкнулся от двери, взялся за ручку и распахнул ее перед девушкой, не переставая пристально смотреть на нее. Она, не мешкая пошла к выходу. Но как только она поравнялась с Вячеславом, он положил ладонь на косяк, вновь преграждая ей путь. Она остановилась, посмотрела на него. Он же склонился к самому ее уху, непроизвольно вдохнув аромат ее волос.

– Запомни, неделя, – сказал он. – И я хочу твой поцелуй в награду.

Она ушла, а он вышел в коридор и уселся на подоконник, не совсем понимая, что, черт возьми, только что произошло. А еще через несколько минут, к его величайшему изумлению, его выпроводил охранник, в сопровождении коменданта, которому сообщили о постороннем, на территории общежития. Она все-таки сделала это!

И уже стоя на улице, ежась под холодным осенним ветром, Вячеслав сообразил, что так и не удосужился спросить ее имя.

Это воспоминание всегда вызывало улыбку и отдавалось в душе каким-то теплом и светом. Тогда, он вовсе не предполагал, что совсем скоро, он станет буквально зависимым от смеха девчонки, ради которой готов будет перечитать сотни дамских романов, чтобы найти хоть один комплимент, который ей понравится.

* * *

Вскоре тема с футбола перешла на политику. Вячеслав как мог, поддерживал беседу, все больше поражаясь задержке Татьяны. Он знал, что она должна была приехать, как только проводит Коршунова на самолет. Но по его расчетам, она должна была приехать полчаса назад. Взяв мобильный телефон, чем привлек внимание адвокатов, Вячеслав набрал номер жены. Длинные гудки, и оператор сообщила, что абонент не отвечает. Попробовав еще раз, мужчина отложил телефон. Не слишком надеясь на успех, он набрал номер их дома, но Елена сообщила то, что он и так уже знал. Татьяна выехала еще утром, на встречу в издательство и больше дома не появлялась. Звонок Коршунову так же не принес результата, его телефон был отключен, значит, он, скорее всего, находился в самолете.

Звонки на телефон жены оставались без ответа и следующие пятнадцать минут. Что могло стать причиной ее молчания,он не понимал. Они оба хотели этого развода, разве не так? Это было закономерным завершением их брака, и они оба постарались сделать это наименее безболезненно. Возможно, сегодня утром он вел себя немного бестактно, но Таня прожила с ним не один год и знала, что порой он бывает таким. И вряд ли бы обиделась на это. А если и так, то это могло вызвать еще большее желание скорее развестись. Тогда почему она не приехала, а теперь отказывалась с ним говорить. Должно было случиться что-то серьезное, чтобы она так поступила. Вячеслав подумал о родителях жены. Он набрал номер свекра, но тот так же не знал где Татьяна. Он понимал, что возможно зря взволновал ее родителей, но решил, что позвонит им позже, когда найдет жену.

Еще через пятнадцать минут, Вячеслав отпустил адвокатов. Он был сердит, но мог самому себе признаться, что злостью прикрывает беспокойство. Выкидывать такие номера было не в характере обязательной и ответственной Татьяны. Когда раздался звонок, Вячеслав схватил трубку, но это оказалась Мила, спешащая поздравить его с разводом. Он коротко бросил, что развод не состоялся, и отключился. Спустя десять минут, раздался еще один звонок.

Три года назад, так же сидя за рабочим столом в своем кабинете, Вячеслав ответил на звонок, который расколол его жизнь на «до» и «после». Но кто же мог предугадать, что такое в его жизни повториться вновь. Он протянул руку, нажал на прием вызова и по привычке назвался. А потом его мир раскололся.

Глава 4

Вячеслав не сразу понял, что Алевтина уже какое-то время стоит рядом и пытается уговорить его пойти к ней в кабинет и выпить там кофе. Это было вполне разумно, потому что сидеть в коридоре и ждать, хоть каких-то, новостей было невыносимо. Он старался не смотреть на тех, кто находился здесь же, и с той же целью, но он слышал их все время.

Две женщины беспрестанно рыдали в объятиях друг друга, даже не пытаясь бодриться. Как понял Вячеслав из их невнятных попыток успокоить друг друга, на операционном столе находился мальчик, который был сыном одной и внуком другой. Молодая пара напряженно застыла у кулера с водой, и парень тихим шепотом успокаивал девушку, чья сестра так же пострадала. Но больше всего Вячеслава угнетал мужчина, сидевший почти напротив него. Он, казалось, был совершенно спокоен. Откинув голову назад и уперев затылок в стену, он просто ждал. И только плотно сжатые губы, почти побелевшие от напряжения, выдавали его страх. Вячеслав не знал, о ком волновался этот человек. Кто, из его близких, сейчас лежал в операционной, но он был словно отражением самого Вячеслава.

Вот уже несколько часов его жизнь имела только одно значение – ждать. Это он и делал. Возможно, Алевтина права. Можно было уйти и подождать в ее кабинете. Но заставить себя встать и сделать хотя бы шаг из этой комнаты ожидания был не в силах. Он почувствовал, как подруга сжала его плечо холодными пальцами, а потом она присела рядом. Он все же посмотрел на нее. Еще вчера он видел эту женщину в роскошном наряде, с замысловатой прической, и ярким макияжем. Она смеялась вместе с его женой и флиртовала с каждым симпатичным мужчиной в зале. А сейчас перед ним сидела женщина в голубой врачебной униформе и белом халате сверху. На лице ни грамма косметики, а бледность только подчеркивала это. По ее покрасневшим глазам, Вячеслав видел, что она плакала. Что же, ей повезло. Она могла плакать. Вячеслав не мог. Он помнил, когда последний раз позволял себе такую роскошь. И схожесть ситуации приводила в ужас.

– Слав, – тихо позвала его Алевтина. – Пойдем ко мне. Если что-то изменится, мне тут же сообщат. Да и Костя сейчас уже будет здесь. Так что он сможет держать нас в курсе.

– Костя? Но разве он не уехал на дачу к матери? Он говорил вчера…

Вчера… Боже! Как давно…

– Да. Но неужели ты думал, что в такой момент он будет прохлаждаться на даче, если так нужен здесь. Мы же друзья, Слав. Таня… – голос Алевтины дрогнул и она, кажется, сглотнула, прежде чем продолжить. – Пойдем, Слав. Ну что толку тут сидеть. Пока операция не закончится, все равно ничего не сможем узнать. А до конца еще далеко, если судить по…

Она замолчала и отвернулась. Вячеслав вскинул голову и впился взглядом в лицо подруги. На протяжении уже трех с половиной часов Алевтина твердила, что не знает какие повреждения, получила Татьяна. Что ее забрали в операционную раньше, чем она успел что-то выяснить. Но сейчас Алевтина почти проговорилась, но и этого оказалось достаточно, чтобы Вячеслав понял, она знает больше, чем говорит ему.

Он знал, что по дороге из аэропорта случилась авария. Водитель потерял управление, и фура практически встала поперек дороги, перевернув три автомобиля, и два буквально подмяв под себя. В одном из этих двух автомобилей и была Татьяна. Потребовалось немало времени, прежде чем удалось извлечь ее из покореженной машины. Мужчина из второй скончался на месте, но была надежда спасти мальчика, его сына. Водитель фуры отделался сотрясением и практически не пострадал. В числе пострадавших была молодая девушка и женщина. Горе их родственников Вячеслав наблюдал уже ни один час. О Татьяне же он не знал практически ничего, и он поверил, что Алевтина и сама не знает, насколько пострадала его жена. Но теперь он в этом сомневался.

– Аля, – начал Вячеслав, но она вскочила со скамьи, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза.

– Пойдем, Слав. Ну, пожалуйста. Давай поговорим в кабинете. Не здесь, – Голос ее окончательно сел и Вячеслав с ужасом наблюдал, как по щеке подруги побежала слеза.

Он поднялся на ватных ногах, и последовал за Алевтиной, задним числом подумав, что если бы ее белый халат не служил ему ориентиром, он бы заблудился. И это, не смотря на то, что прекрасно знал, где находится ее кабинет. Но теперь он сам не понимал куда едет. Она открыла дверь и вошла в кабинет, и, дождавшись, когда он последует ее примеру, прикрыла за ним дверь. Вячеслав отказался о кофе, потому что не было ни одного шанса, что сможет проглотить хоть что-то. Алевтина отвернулась и начала перебирать какие-то бумаги на рабочем столе. Потом, сняла и отшвырнула белый халат на стул. Она тянула время, а Вячеслав стоял и просто смотрел. Но когда он уже решил вновь задать вопрос, она резко повернулась к нему.

– Я пыталась позвонить Диме. Но не смогла.

Это было совсем не то, что он хотел услышать.

– Наверное, еще в самолете, – бросил Вячеслав. – Аля, ты можешь просто сказать мне. И все. Мне не нужны эти дурацкие расплывчатые фразы, которые вы так любите. Просто скажи мне, насколько все… насколько все плохо? Она…

– Костя… – выдохнула подруга, с облегчением посмотрев за спину Вячеслава.

Друг обнял, подбежавшую к нему, Алевтину. Пожал руку Вячеславу. Уже успев накинуть халат поверх футболки и джинсов, он, не выпуская жену из объятий, пытался застегнуть пуговицы. Алевтина всхлипнула.

– Ну что ты. Не надо, – заботливо проговорил он.

– Я врач. Я не должна так себя вести. Я должна быть спокойной и…

– Солнышко. Татьяна твоя подруга. Нет ничего стыдного в том, что ты за нее переживаешь. Но тебе и правда, надо успокоиться. Давай, сделай нам всем кофе. Хорошо?

Алевтина кивнула, позволила мужу утереть платком себе лицо. А потом, виновато посмотрев на застывшего Вячеслава, отошла к кофеварке.

Он все понял по глазам друга. Возможно, Алевтина думала, что муж только что пришел, но Вячеслав знал, что прежде чем зайти в кабинет к жене, он все узнал о том, что происходит в операционной. И глаза его говорили, что ничего утешительного он не выяснил. Ну что же. Вячеслав и не надеялся на это. Несколько лет назад он еще был достаточно наивен, или даже романтичен, чтобы верить в возможность счастливой жизни. А еще он думал, что все зависит от удачи и судьбы. Даже работая как проклятый, день за днем, добиваясь успеха, он верил, что все дело в его удаче и фарте. И наоборот. Несчастье, это неудача и злодейка судьба.

Теперь же он знал, что все это лишь мера.

Хорошее, это лишь мера плохого, а плохое измеряет степень хорошего. Ведь в чем, как не в сравнении познается мир. И Вячеслав на себе усвоил старую как мир поговорку. Чем выше ты летаешь, тем больнее падаешь. Но суть его падения заключалась в том, что не судьба была виновата. Не кто иной, как он сам, столкнул себя в пропасть. Он мог бы лететь, но сложил крылья, чтобы вместо прекрасного неба, дарованного ему, посмотреть на землю, и в результате разбился, испачкавшись в грязи. И тогда заплатил не только он. За его ошибку пришлось расплачиваться Татьяне.

Она была его небом.

А сейчас, смотря в глаза друга, Вячеслав не понимал, за что платит теперь. Где он оступился на этот раз? Разве они не сделали все возможное, чтобы больше никогда не платить по счетам друг друга. Он полагал, что перестроив свою жизнь, теперь может быть спокоен.

Был ли он счастлив? Несомненно, да. Может, это и не было то всепоглощающее счастье, и наивный восторг, как в лучшие времена их брака с Татьяной. Но счастье бывает разным. И он наслаждался жизнью, насколько это было возможно. Он работал с удовольствием. Влюблялся с той же легкостью, с какой мог и разлюбить. И это было намного лучше, чем вырывать чувства с кровью. Ему это нравилось. Он любил свою жизнь. Так что пошло не так на этот раз?

Алевтина стояла рядом с ним и протягивала стаканчик с кофе. Но он покачал головой, и был благодарен, что подруга не стала настаивать. Константин же взял свой и жестом предложил другу присесть. Вячеслав подчинился. Это все было похоже на немое кино.

– Думаю, – начал Константин, он взял стул и, повернув его спинкой вперед, сел. – Ты не хочешь слышать о том, как мне жаль.

– Нет.

– Ладно. Тогда начну с главного. Все чертовски плохо, Слава. Угроза ее жизни сведена к минимуму при данных обстоятельствах, но пока окончательно судить рано. Остальное определит время. Про ушибы, ссадины нечего и говорить, все это пройдет очень быстро. Перелом двух ребер так же можно причислить к хорошим новостям. И на этом хорошие новости заканчиваются. – он отставил так и не тронутый кофе. – На данный момент была проведена краниотомия, или если понятнее, трепанация черепа. Из-за травмы, образовались гематомы. И объемное скопление крови, между твердой и паутинной мозговыми оболочками. Что вызывало сдавление головного мозга. Операция прошла успешно, но окончательно судить еще рано. Теперь…

Вячеслав, переставший дышать, как только Константин начал говорить, заставил себя вдохнуть и выдохнуть, понимая, по запинке друга, что дальнейшее будет еще хуже. Надо отдать должное Константину. Он успешно принял вид врача, говорившего с родственником пострадавшего. Но на последнем слове, не смог удержать этот образ. Он провел ладонью по лицу и бросил обеспокоенный взгляд на жену, все это время стоявшую рядом со стулом Вячеслава.

– Говори, Костя, – потребовал Вячеслав, не уверенный в том, что готов это услышать.

– Когда я пришел, они начали остеосинтез и трансартикулярную фиксацию.

Алевтина, кажется, пискнула и Вячеслав, посмотрев на подругу, увидел, как она прижала ладонь к губам. Белая как мел, она умоляюще смотрела на мужа, словно он мог что-то изменить.

Пространство, почему-то уменьшилось в размерах, оставив его и Константина с Алевтиной в крохотной клетушке, где гробовая тишина нарушалась лишь ревом крови в венах. Это было почти физически невыносимо.

– Что это значит? – хрипло спросил Вячеслав, вновь обращаясь к другу. Он ни черта не смыслил во всех этих терминах.

Константин встал и засунул руки в карманы халата.

– Они собирают ее ноги, Слава. Вернее то, что еще можно собрать.

* * *

После первого потрясения, Вячеслав чувствовал себя до странности спокойно. Конечно, от того как он сжимал руль болели суставы, но этому могло быть простое объяснение. Например, пробка, образовавшаяся из-за ремонта дорожного полотна. На данный момент Вячеслав не мог решить, попробовать ли снова позвонить Коршунову, или позже, когда приедет домой. Татьяна бы хотела, чтобы он знал. Но поняв, что на данный момент не сможет произнести ни одного слова, решил никуда не звонить.

Вячеслав вовремя успел уловить тот момент, когда страх стал пробираться под кожу. Тогда он постарался уверить себя, что все могло оказаться еще хуже. Потому что если он начнет думать иначе, то может сойти с ума. Было просто жизненно необходимо держать себя в руках. Она жива. Разве не это главное? Из всего того, что он услышал, и потом долго обсуждал с Константином, и что сообщил ему хирург оперировавший Татьяну, разве не это является главным? Об остальном он подумает позже.

Сейчас его главной задачей было добраться до дома. День подходил к концу. Всего лишь день, показавшийся Вячеславу вечностью, во время которой он ждал, когда Татьяну закончат оперировать. Но ему не позволили ее увидеть. Сразу после операционной ее перевели в реанимацию. И ему не удалось уговорить Константина провести его туда хоть ненадолго. Но друг пообещал, что утром он сможет увидеть жену. Наверное, это было к лучшему. Как бы малодушно это ни было, Вячеслав был не готов увидеть Татьяну. Он не мог сейчас даже представить себе ее, всю в бинтах, и с чудовищными металлическими штифтами на ногах. Он хотел помнить ее такой, какой видел еще сегодня утром. Он словно на яву мог видеть, что снова касается ее светлых волос, пока она есть овсянку. Как ее серо-зеленые глаза смотрят на него с укором, за чрезмерное злоупотребление кофеином. И тут же вспомнилось раздражение, которое он испытал при упоминании Коршунова. Сейчас он не понимал, с чего вдруг разозлился. Он давно потерял право ее ревновать. Да это и не было ревностью. Просто, Вячеслав всегда хотел только одного, чтобы Татьяна была счастлива. А в том, что Дмитрий Коршунов сделает ее счастливой, сомневался. Но не ему судить об этом. Когда-то он думал, что сможет это сделать сам. Но был слишком самонадеян. Он еще помнил ее звонкий заразительный смех, но не слышал его очень давно, по своей вине.

Собственный дом встретил его тишиной. Он прошел наверх, в свою спальню, и на ходу сняв одежду, забрался под душ. Но простояв так минут двадцать понял, что даже горячая вода не сможет снять охватившее его напряжение. Константин убеждал его поесть и поспать, если он собирается вернуться утром. Попытки сделать и то и другое провалились с треском. Вячеслав ненавидел это состояние собственной беспомощности и невозможности что-то изменить. И от этого бесцельно слонялся по дому, пережидая время. Но спустя три часа вновь был за рулем. Он понимал, что это бесполезно, его не пустят к ней. Но он может пересидеть у Алевтины, которая дежурила и ночью. Он только надеялся, что родители Татьяны уехали домой, потому что не готов был кого-то утешать. Они появились перед тем, как он собрался домой. Ольга Михайловна бросилась к нему, и, повторяя «моя девочка», зарыдала. Но все что смог сделать Вячеслав, это произнести несколько банальных фраз утешения и позволил тестю заняться матерью Татьяны.

Приехав на территорию больницы, Вячеслав так и не вышел из машины. Он откинул голову на спинку водительского кресла и закрыл глаза. У него было еще несколько часов до того момента, когда новая реальность вонзит в него свои когти.

Мелодия мобильного звонка заставила Вячеслава вздрогнуть. Это был Коршунов, обеспокоенный сообщениями о непринятых вызовах и голосовыми сообщениями с просьбой перезвонить. Вячеслав знал, что должен был быть терпимее, сообщая такие новости. Но не смог. Буквально в двух словах он рассказал Коршунову об аварии и состоянии Татьяны. И практически сразу отключился, успев все же услышать, что тот вылетит обратно первым же рейсом. Пропущенные звонки от Милы он просто игнорировал.

Снова закрыв глаза, Вячеслав задремал, потому что очнулся уже, когда занимался рассвет.

Любимое время его жены. Теперь и его любимое время тоже. Но когда-то он любил подольше поспать. Он вспомнил, как трудно ему было вставать в студенческие годы на лекции. А уж в выходные он мог спать до обеда. Но именно ранний подъем когда-то подарил ему вторую встречу с Татьяной. Он так давно не вспоминал об этом, а теперь прошлое стояло перед глазами, словно насмехаясь над настоящим.

У его матери была маленькая собачонка, объект насмешек всех его друзей и умиления подружек. Сам же Вячеслав был до странности привязан к этому комку шерсти, с назойливым лаем. Правда, ни за что не признался бы в этом ни одной живой душе. И как-то заболев, мать уговорила его выгулять это миниатюру собаки. Рядом с домом был небольшой парк, и к тому времени, как он туда добрался, основная масса таких же собачников, успела разойтись. Особо не горя желанием светиться с таким мелким экземпляром «лучшего друга человека», Вячеслав присел на скамейку, позволяя живности побегать на свободе. Тогда-то он и увидел ее.

Это было настолько неожиданно, что он не сразу поверил в увиденное. Девушка бежала по дорожке, и ее волосы, забранные в высокий хвост, болтались из стороны в сторону, в такт ее движениям. На ней был бело-голубой спортивный костюм, а в ушах наушники от плеера. Она пробежала мимо него, не обратив никакого внимания. А Вячеслав даже имени ее не знал, чтобы окликнуть. Да и не думал, что их нелепый разговор в женском душе, неделю назад, давал ему основания считать ее своей знакомой. А потом он вспомнил ее смех, ее искрящиеся глаза и смущение, перед тем как она ушла, и ему захотелось ее остановить. Но она бежала, а он словно прирос к месту.

Но она вдруг остановилась, а Вячеслав только спустя несколько секунд понял, что причиной стала его собака. Она сидела на дорожке, тявкала и отчаянно виляла хвостом. Вячеслав подошел ближе, но из-за наушников девушка не услышала его приближения. Она наклонилась, взяла собаку на руки и несколько минут просто гладила и игралась с ней, бормоча при этом какие-то нежности. Но потом, видимо вспомнив, что у той должен быть хозяин стала оглядываться и, повернувшись назад, увидела Вячеслава. Это произошло так быстро, но он никогда не забудет этот момент узнавания. Когда она вспомнила его и ее глаза заблестели. А потом она улыбнулась. Не застенчиво. Не едва приподняв уголки губ. Нет. Она улыбнулась широко и радостно, словно встретила кого-то близко знакомого. И от этой ее ослепительной улыбки, Вячеслав задохнулся.

Наверное, он полюбил ее уже в тот момент. Но был слишком глуп, чтобы это понять. Да и Светка, которая с каждым днем позволяла ему все более смелые ласки, но отказывая в главном, затуманила его мозг. И потому, Вячеславу потребовалось несколько недель, дабы понять, кто нужен ему на самом деле.

Глава 5

Стоянка, возле больницы, была не самым лучшим местом, чтобы спать. Но зато идеально подходила, чтобы вспоминать. Вячеслав не относился к тем людям, которые копаются в прошлом, пытаясь понять, что и когда пошло не так. Но иногда, он вспоминал. Но лишь для того, чтобы найти в прошлом силы идти вперед, встречая будущее. И сейчас, за несколько часов до утра, он этим и занимался. Вспоминал.

То утро в парке изменило не только его жизнь, но и его самого. Он, конечно, не был бабником, или шалопаем. Он учился, может и не лучше, но и не хуже других студентов. Да и девушки в его жизни менялись реже, чем у некоторых парней. И все равно, после встречи с Татьяной, он изменился. Потому что захотел большего. Больше, чем средний балл за зачеты, больше, чем лицо и фигура в той, что была с ним. Больше, чем быстрые ласки в душевых и на узкой койке общаги.

Нет, он не думал о браке, или о чем-то подобном, и не считал, что в его жизни что-то не так. Но стал смотреть на все немного иначе. Никогда еще обычная прогулка в парке, не доставляла ему столько удовольствия. И разговор ни о чем, не значил так много. Для Вячеслава было непривычным ощущение, словно застывшего момента, когда он слышал смех Татьяны, или ее пальчики случайно касались его руки, когда она тянулась погладить, притихшую на его руках, собаку.

И никогда еще так не огорчал тот факт, что спустя час, расставаясь у входа в парк, он знал о девушке не больше, чем при первой встрече. Ничего, кроме имени Татьяна, и того, что она любит бегать по утрам. Но радовало, что он знал, где ее искать.

Но и это оказалось не просто. Мало ли девушек с именем Татьяна могло жить в четырехэтажном общежитии. Не ходить же ему по всем комнатам, в надежде увидеть в одной из них ее. И было бы верхом идиотизма, попытаться расспросить о ней Светку. А вот попросить друзей он мог, что и сделал. И им не составило труда найти ее. О чем они и поспешили ему сообщить.

Вячеслав со Светкой как раз сидели в студенческом кафе, и она уговаривала его пойти в кино, на какую-то романтическую комедию. На самом деле, он был не против, но ему нравилось торговаться. За согласие пойти на романтическую лабуду он хотел получить свой лакомый кусочек. И когда Светка, подмигнув ему, сообщила, что сегодня в комнате будет одна, и он может остаться у нее после кино, он довольно откинулся на спинку стула. В этот момент к ним за столик подсели три парня, и, посмеиваясь, стали таскать картошку-фри с подноса Вячеслава. А его лучший друг Сергей покусился на стаканчик с кофе, но Вячеслав быстро пресек его попытку.

– Даже не думай, – демонстративно отпив из стаканчика, посмеялся Вячеслав.

Сергей пожал плечами, а потом бахнул по столу ладонью, прямо перед другом. И только когда он убрал руку, Вячеслав увидел маленькую бумажку, с трехзначным номером на ней.

– Ты теперь мне должен, и это не какой-то кофе. Готовься, Славка.

– Что это? – заинтересовалась Светка, отвлеченная все это время беззлобными подшучиваниями парней. – Что за число?

– Да так. Один код… к игре, – выручил Вячеслава Сергей, при этом демонстративно подмигнув.

Светка нахмурилась, но потом вновь переключилась на испытание своих женских чар, и обратила их на Тимура и Олега, которые сидели по обе стороны от нее.

А пока его девушка премило кокетничала с его друзьями, Вячеслав засунул бумажку с номером комнаты в карман джинсов. И его самого поразило волнение, которое он испытал, понимая, что теперь ничего не помешает ему увидеть Татьяну снова. Словно угадав его мысли, Сергей толкнул его в плечо.

– Интересно из-за чего ты так переполошился, а? Сегодня пойдешь?

Вячеслав уже готов был ответить утвердительно. Но тут Светка, будто чуя неладное, вновь посмотрела на него. И Вячеслав решил, что глупо лишаться приятно проведенного вечера, который обещал завершиться в постели, из-за простой возможности увидеть Татьяну. К тому же, он может это сделать и завтра. И не факт, что он застанет ее сегодня, если явится.

Поэтому он покачал головой.

– Сереж, куда это ты зовешь Славу? Он сегодня занят. Так что обойдетесь. А то можете с нами пойти.

– Куда? – спросил Олег, заглядывая в декольте Светланы.

– Мы в кино, – ответил Вячеслав. – А ты, в травм пункт, если не перестанешь глазеть, куда не следует.

Друзья захохотали, а Олег примирительно поднял ладони кверху.

– Не дурак. Понял. И что за фильм?

Светка сказала название фильма, и друзья начали всеми правдами и не правдами отказываться идти. И Вячеславу настоятельно советовали не ходить. Они еще несколько минут поболтали, подшучивая друг над другом, и разошлись на лекции. Вячеслав, проводив Светку до нужной ей аудитории, поцеловал ее, договорившись встретиться после пар, у выхода.

Признаться, он и сам не горел желанием смотреть девчачьи фильмы, но понимал, что это своеобразная епитимья, наложенная на всех парней, находящихся в паре. Да к тому же, ради такой девушки, как Светлана, можно было и потерпеть пару часов розовых соплей. Она была хороша собой, даже можно сказать красавица, а фигура у нее была просто обалденной. И не смотря на это, не отличалась легкомысленностью. По крайней мере, пока никто не мог похвастаться тем, что сумел заманить ее в постель. Так что Вячеслав был вполне доволен планами на вечер. И все же, сидя на лекциях, он не мог не думать о бумажке с номером комнаты. А желание наплевать на все и отправиться в общежитие, было почти непреодолимым. И если бы он точно знал, что непременно застанет хозяйку комнаты, то не стал бы ему противиться.

Только, кто же мог предположить, что он встретит Татьяну раньше. Именно в кино, куда затащила его Светка. Они стояли в очереди за билетами. Вячеслав обнимал девушку за талию, и позволял ей дурачиться, тыкаясь носом в свою щеку, даже каким-то образом, находя это довольно милым. Особенно если учесть, с какой завистью смотрели на него несколько парней, в той же очереди. Да и если на чистоту, он сегодня был готов позволить Светке виснуть на нем хоть весь вечер.

А потом с улицы вошли еще желающие посмотреть кино, и среди них Вячеслав увидел ее. И даже если бы он смотрел в другую сторону, он не мог не узнать ее смех. И ему показалось, что она сияла в этот момент, пока смеялась, окутанная облаком золотых волос, с румянцем на щеках из-за холодного осеннего ветра. Их было человек шесть, но Вячеслава заинтересовал только один. Какой-то парень помог Татьяне снять короткую белую куртку и вместе с другими понес в гардероб. Вскоре и вся компания присоединилась к очереди, за билетами.

Это было нелепо, но Вячеслава взбесило, как парень, относивший верхнюю одежду, вернулся и по-хозяйски обнял девушку. Она не возразила, только улыбнулась ему и отодвинулась. Наверное, Вячеслав должен был отвернуться, но не мог. Даже не смотря на то, что сам обнимал свою девушку, да и в очереди к кассе они были следующие. Он и сам не знал, чего хочет сильнее, чтобы она его заметила, или остаться незамеченным. Но времени подумать над этим у него не было. Потому что, купив билеты, и повернувшись в сторону кинозала, он наткнулся на сияющую улыбку Татьяны. Она заметила их, и теперь направлялась в их сторону, оставив позади компанию и хмурого блондина.

– Привет, Свет! – поздоровалась она.

И Светка, удивив Вячеслава, обняла девушку.

– Танька! Привет! Как здорово! Вы тоже на премьеру?

– Да, – кивнула она, а потом посмотрела на Вячеслава. – Привет, Слава.

Она явно не собиралась скрывать, что они знакомы. И это понравилось Вячеславу.

– Вы знакомы? – удивилась Светка. – И когда же вы успели?

– Ой, мы познакомились недавно. И при весьма интересных обстоятельствах.

Серо-зеленые глаза девушки загорелись лукавством. Вячеслав не мог поверить, что она сейчас расскажет об их знакомстве в душе. Он вспомнил обшарпанное помещение душевых, и стройную девушку, завернутую в полотенце. И смех. Она была там все время, пока он прижимал Светку к двери, и вдыхал аромат ее терпких духов. Она была там и ждала походящей минуты, чтобы выскочить как чертик из табакерки, сразив его своим смехом. От воспоминаний, Вячеслав на какую-то секунду вовсе забыл, где находится и зачем. Он опомнился, когда Светка дернула его за рукав, привлекая внимание.

– Собака? У тебя есть собака? – удивилась Светка.

– Да. У него есть собака. И она уселась посередине дорожки, не желая меня пропускать. – рассказывала Татьяна, и в глазах ее играли хитринки.

—Она такая большая?

– О, да! Просто волкодав какой-то! Огромный и страшный пес. Пришлось сдерживать его, чтобы я могла пройти.

И Вячеслав не сдержался. Сам рассмеялся, от чего-то радуясь этим преувеличенным описаниям. А может, просто представил себе этого «грозного волкодава», которого пришлось «сдерживать». И под ошарашенный взгляд Светланы рассказал, как было на самом деле. Вернее назвал породу «волкодава», правда, не забыв пояснить, что это мамина собака. Он почувствовал, что от умиления Светлана еще ближе прильнула к нему, и, посмотрев на нее, он понял, что наличие карликовой собачонки прибавило ему баллов в ее глазах. И по какой-то придури, именно в этот момент, он не хотел от нее авансов. Он желал бы остаться наедине с другой. С той, что сейчас отводила свой взгляд, хотя за их пару коротких встреч всегда смотрела ему в глаза.

А потом стало уже не до взглядов. К ним подошел тот парень, который пришел с девушкой. Он мельком поздоровался с ними и, наклонившись к самому ее уху, сообщил, что они уже купили билеты. И пора идти в кинозал, так как кино уже скоро начнется. Этот блондин уверенно обнял Татьяну за талию, и притянул к себе. Она мягко отстранилась. Но все же ушла с ним, к еще двум парам, ожидающим неподалеку. А Вячеслав последовал за Светкой занимать свои места.

* * *

Вячеслав вскинулся на сиденье, от разбудившего его стука в лобовое стекло. Уже рассвело, но свет был еще мягким, словно немного серый, едва сдобренный ночной мглой. Он увидел уставшее лицо Алевтины, подающей знак, открыть для нее дверцу со стороны пассажирского сидения. Он потянулся и открыл для нее дверцу. Она забралась в машину, и с легким вздохом откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Она была по-прежнему одета в голубую форму, правда без белого халата.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, не поворачивая головы и не открывая глаз. – Я же велела тебе ехать домой и поспать.

Вячеслав провел ладонью по лицу, пытаясь прогнать навалившуюся сонливость. Видимо он все же уснул.

– Я и поехал. Даже принял душ.

На этот раз Алевтина посмотрела на него. Она больше даже не пыталась скрывать беспокойство за подругу. Вячеслав наблюдал, как глаза ее наполняются слезами, она всхлипнула раз, другой, третий, а потом спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Был бы здесь Константин, он бы сию же минуту начал успокаивать жену, уговаривать ее, а мог и вовсе приказать успокоиться. И Алевтина бы, так или иначе, взяла бы себя в руки. Но он знал, чего хотела сейчас Алевтина. Поэтому сидел и смотрел перед собой на рулевое колесо, словно не замечая рыданий подруги и собственное желание последовать ее примеру. А потом, когда Алевтина немного успокоилась, достал пачку сигарет, и протянул одну девушке. Она покачала головой, высмаркиваясь в изрядно промокший платок.

– Я же бросила, –напомнила она.

– Я тоже, – щелкнув зажигалкой, Вячеслав прикурил.

Алевтина сама взяла из пачки сигарету и прикурила. Они оба долго молчали. Да и о чем можно говорить, когда бессмысленной кажется любая тема, кроме главной. А ее они оба не хотели касаться. Но невозможно было просто сидеть и молчать бесконечно долго. Вячеслав выбросил окурок, прочистив, саднившее горло, предложил отвести Алевтину домой.

– Мое дежурство еще не закончилось. Да и Костя не поймет, если я смоюсь, пока он спит на кушетке в моем кабинете, – попыталась пошутить Алевтина, и надо отдать ей должное, даже улыбнулась уголками губ.

– Он так и не поехал домой?

– Нет.

И больше не осталось сил. С самой первый секунды, как только он подъехал к больнице, он хотел только одного, узнать, как там Татьяна. А когда Алевтина села к нему в машину, этот вопрос прожигал дыру на кончике его языка. Но теперь, даже не осознав до конца, что задает вопрос, спросил:

– Как она?

Подруга кивнула, словно все это время ждала, когда же он спросит.

– Без изменений. Хочешь, я проведу тебя к ней? Прямо сейчас?

Он не знал. Пусть это было трусостью, но не мог с уверенностью сказать, что да, он хочет пойти. Он боялся себе даже представить, что увидит. И одно дело знать, что до этого еще несколько часов, а другое понимать, это произойдет прямо сейчас.

– Это возможно? Мне можно к ней?

– Нет. Но я могу провести тебя. Ведь она твоя жена. Пошли.

Алевтина вышла из машины. Вячеслав помедлил лишь секунду. И пока он шел за подругой, думал о том, что всего сутки назад, ему была ненавистна холодная вежливость жены, ее равнодушная улыбка. Он знал, что она его не простила. Но теперь, отдал бы все, чтобы вернуть все это. И пусть она ненавидит его целую вечность. И это желание было таким острым. Это было странно, ведь любовь между ними прошла. Да, она все еще много значила для него. Но разве он уже не был влюблен в другую? Тогда почему, от простых слов Алевтины «она твоя жена», у него перехватывало где-то за грудиной.

Глава 6

Вячеслав увидел Татьяну раньше, чем вошел. Смотровое окошко полностью открыло ему то, что ожидало внутри. Чтобы справиться с дрожащими пальцами он сжал их в кулаки. Но это не помогло. Потому что дрожь лишь усилилась, сжимая внутренности, заставляя каменеть мышцы. Даже в самом страшном сне он не мог предположить, что когда-нибудь, ему придется увидеть ее такой. Вячеслав понимал, что не готов к такому. Да и не возможно хоть немного подготовиться к подобному зрелищу. Раньше он считал, что относится к тем мужчинам, которые в критической ситуации умеют взять себя в руки. Как же он ошибался. Он понял это именно сейчас, когда отступать было слишком поздно. Неосознанно, он поднял ладонь и зажал ею рот, словно боясь, что закричит и разорвет давящую тишину отделения реанимации, с ее тяжелой сонливостью и угнетающими звуками аппаратуры, следящей за показателями и поддерживающей жизнедеятельность тех несчастных, которые попадали сюда.

Вячеслав почувствовал, как на его плечо легла тяжелая рука, и, обернувшись, увидел за спиной друга. Алевтина позвонила ему, когда они вошли в больницу. Он был уставшим и растрепанным. И даже не старался скрыть сочувствие на своем лице.

Алевтина стояла рядом с мужем и, судя по всему, старалась не смотреть в сторону стеклянной перегородки, за которой лежала ее подруга вместе с еще тремя пострадавшими. Вячеслав ее понимал.

– Ты можешь зайти ненадолго, – сказал Константин. – И, Слав, я знаю, что это выглядит страшно. Но, все не совсем так ужасно. Во всяком случае, она жива и скоро придет в себя. Сейчас не думай ни о чем. Просто побудь с ней. Это все что ты пока можешь сделать. Когда ее переведут в палату, и на ней не будет столько…

– Не надо, Кость. Все нормально. Я могу войти?

– Пошли.

Друг обошел его и первым вошел в палату интенсивной терапии. Позволив себе вздохнуть пару раз, прежде чем войти, Вячеслав последовал за ним. Только это было не так просто, как могло показаться. Потому что те несколько шагов к кровати Татьяны были практически непреодолимы. И Вячеслав сам не знал, это из-за отяжелевших до невозможности ног, или из-за особенности психики, которая отчаянно пыталась противиться осознанию происходящего. Но он все же дошел. Замер на несколько секунд. А потом посмотрел на Константина, снова сжавшего его плечо.

– У тебя несколько минут. Только ничего не трогай. Мы подождем снаружи.

Он вышел, бросив короткий взгляд на других, лежащих здесь после операций. Когда Вячеслав перевел взгляд с закрывшейся двери на жену, горло сжалось, почти причиняя физическую боль. Он стоял, не зная, что делать. Ему казалось, что в нем все девяносто лет, но он не мог даже присесть. Просто стоял и смотрел.

Он хотел увидеть ее. Но не мог толком рассмотреть жену, среди этих трубок, иголок, бинтов и железяк. Голова ее была перебинтована, закрывая ее лоб почти до бровей. На правой щеке ссадина и неглубокий порез. В рот вставлена дыхательная трубка. Торс был практически скрыт за толстым слоем бинтов, оставляя открытым лишь вершину груди и левое плечо. Вячеслав вспомнил слова Константина о сломанных ребрах. И о том, что это хорошая новость. Тогда эти слова показались абсурдом. Сейчас, он мог бы согласиться с другом. Потому что остальное больше походило на кадры из какого-то ужастика. И это было каким-то наваждением. Когда было страшно смотреть, и в то же время, взгляд, словно сам опускался ниже.

Обе ноги Татьяны представляли собой неподдающуюся описанию конструкцию. Правую ногу, от стопы до бедра опоясывали шесть металлических массивных кольца, соединенные между собой штифтами, и закрепленные болтами и гайками. Внутри каждого колеса, тоже находились штифты, только они проходили сквозь мышцы и кость в ноге. На левой ноге, была точно такая же конструкция, только состоящая из четырех колец, и доходившая до колена. Но это было не все, потому что сами ноги представляли собой ужасающее зрелище. И ни зеленка, и не еще какая-то коричневатая жидкость, которой они были смазаны, не могли скрыть повреждения.

Вячеслав резко отвернулся, больше не в силах смотреть.

В голове стучало, и не хватало воздуха. И ему потребовалось несколько минут, чтобы вновь посмотреть на жену. Правда, он больше не рискнул смотреть на ее ноги. Вячеслав присел на корточки, возле кровати, так близко к лицу Татьяны, как только позволило оборудование, подсоединенное различными трубками к его жене. Он потянулся и коснулся пальцами ее щеки. И от того, какой холодной она была, его охватило отчаяние. Белизна кожи могла по соперничать с бинтами, а голубые простыни только подчеркивали вены, которые просвечивали сквозь кожу.

Он думал, что из-за застрявшего в горле кома не сможет больше произнести ни слова. Так оно и было. Потому что все, что он сумел сказать, было похоже на насмешку. Он позвал ее по имени, именно так, как больше не делал. Когда-то, только он называл ее так. Теперь у него больше не было такого права. Но сейчас, как и вчера утром, он не сдержался. И оставшиеся несколько минут, пока не пришел Константин и не увел его, под сочувствующие взгляды медперсонала, ведущего круглосуточное наблюдение за реанимацией, повторял только одно:

– Тата, – шептал он, осторожно касаясь пальцами ее лица. – Тата, – звал Вячеслав, не надеясь, что его услышат. – Тата, – Умолял он, понимая, что даже молиться не может.

Он не помнил, как добрался до дома. Помнил, какие-то утешительные слова Константина и Алевтины. Они даже предлагали ему подождать окончания их смены, чтобы подвести его. Видимо сомневались в его способности вести машину. Напрасно. Сейчас он не мог только говорить и слушать. А потому, только покачал головой и ушел. Даже на благодарность не хватило сил. Все потом, решил он. Позже.

Дверь ему открыла Елена, едва он поднялся по ступенькам. Он вошел, впервые не поздоровавшись, и поднялся в спальню. Не снимая кроссовок, он упал на кровать, лицом вниз, уткнувшись в подушку. Сон навалился как бремя. Потому что даже за закрытыми веками его ждали кошмары.

* * *

Его разбудили чьи-то руки, гладившие его по голове, пропуская сквозь пальцы волосы. Вячеслав какое-то время просто наслаждался этими ощущениями, а потом открыл глаза. Он узнал запах духов Милы. И еще не повернув головы, знал, что это она. Он даже успел подумать, что снова остался у нее, а чистых рубашек в ее доме как не было, так и нет. Но потом пришло осознание, что он у себя дома. И лавина воспоминаний обрушилась, готовая смести его здравый смысл. Вячеслав резко сел в кровати, схватив Милу за запястье. Она вскрикнула, не ожидая такой реакции.

– Что ты тут делаешь? – прошипел он, даже не понимая, как сильно он сжал руку Милы, пока она не поморщилась от боли.

Мужчина отпустил запястье и, превозмогая головную боль, накатившуюся вместе с пробуждением, встал с кровати.

– Слав, – поднявшись вслед за ним, сказала Мила. – Я…

– Какого черта ты тут делаешь? Ты хоть понимаешь…

И тут он осекся.

Татьяны нет. Потому Мила и пришла. Впервые.

Она никогда не была у него дома. Как и Коршунов. Потому что это был их с Татьяной дом. То место, куда они всегда возвращались. Где по-прежнему оставались мужем и женой. И видеть здесь Милу было странно. Даже неприятно. Вячеславу казалось, что в любую минуту может войти жена и застать ее в его спальне. На самом деле, случись такое, она, скорее всего, лишь равнодушно посмотрит и прикроет за собой дверь, уходя. Но от этого Вячеслав чувствовал себя еще хуже.

Но самым страшным было то, что Татьяна не войдет.

Вячеслав, не говоря ни слова, отвернулся от любовницы. Ее экзотичная красота сейчас была слишком яркой, и неуместной. Он понимал, что глупо винить Милу, в том, что она хорошо выглядела, но не мог не думать о несоответствии ее вида с тем состояние, которое навалилось на него.

– Прости, если расстроила тебя. Но я не могла оставаться в стороне, когда с тобой такое случилось. Я знаю, что ты переживаешь, и приехала тебя поддержать.

Она подошла к нему со спины и обняла, сомкнув руки на его животе. Он почувствовал, как Мила прижалась к нему щекой, и ее дыхание обожгло заледеневшую спину.

– Милый. Мне так жаль, – ее слова звучали искренне. – Хочешь, я спущусь и порошу приготовить тебе кофе покрепче. А ты пока прими душ. Потом поговорим. Если захочешь. А если нет, то просто помолчим.

Вячеслав немного успокоился. Может не так и плохо, что Мила приехала. Вячеслав понимал, что сильнее всего хочет остаться один. Но так же не мог не осознавать, что это не очень удачная идея. Слишком тяжелыми были его мысли, чтобы оставаться с ними наедине.

Мужчина повернулся и позволил Миле прижаться к его груди. Правда, не смог найти в себе силы, обнять ее в ответ. Только придержал ее за плечи, словно одобряя. А потом осторожно отстранился.

– Хорошо. Скажи Елене, чтобы приготовила кофе. Если тебе что-то нужно, скажи, она и для тебя приготовит. Я спущусь, когда приму душ. Иди.

Мила внимательно вглядывалась в его лицо, но Вячеслав не позволил ей встретиться с ним глазами. Потому что не хотел, что бы она заметила и прочитала его мысли. Несмотря на то, что он согласился с разумностью ее слов, все же не мог избавиться от ощущения, что ей не стоит находиться в этом доме. А потом пришла совсем уж нелепая мысль. Татьяна никогда сама не предложила бы ему кофе. Чай, сок, воду, но только не кофе.

Вячеслав ждал, когда Мила уйдет. Но она снова приблизилась, приподнялась на носочки и прижалась к его губам. Скорее по привычке, чем желая этого именно сейчас, Вячеслав ответил на поцелуй. Но быстро прервал его.

– Иди вниз, дорогая. Я скоро приду.

Он больше не стал задерживаться и ушел в ванную.

* * *

Кофе действительно взбодрило Вячеслава. Он обожал этот крепкий ароматный напиток. Вот и сейчас, допивая вторую чашку, он чувствовал себя лучше. Елена уговаривала его поесть, объединившись в этом вопросе с Милой. Что было странно, если учесть, что с тех пор как он спустился на кухню, их помощница по дому бросала на его любовницу недоброжелательные взгляды. А на самого Вячеслава осуждающе. И признаться, он сам чувствовал себя не в своей тарелке, от того, что Мила находилась в его доме. Да и как оказалась, несмотря на то, что он не ел уже сутки, не мог даже думать о еде.

– Она меня недолюбливает, – усмехнувшись, сказала Мила, когда Елена вышла.

Вячеслав посмотрел на красивую женщину, изящно отщипывающую маленькие кусочки от тоста. Казалось, что она сделала это замечание просто так, и ее нисколько данный факт не задевает.

– Это не так, – все же решил успокоить ее Вячеслав. – Просто сейчас все мы переживаем. Елена давно работает у нас, и почти как член семьи. Она волнуется за Татьяну.

– Ну, а я здесь при чем? Пусть волнуется. Но она должна понять, что ты не будешь всю оставшуюся жизнь одиноким. Теперь, когда ты свободен, вполне естественно, что ты приведешь в дом другую женщину. Конечно, ты прав, что не надо торопиться. И все же. Разве я не права?

Вячеслав не знал. Ни одна из его любовниц никогда не приходила к нему в дом. Он совершил много ошибок, испоганивших жизнь не только ему, но и Татьяне. Но другие женщины не переступали их общий дом. И он пока не мог даже себе представить, что кто-то будет жить в нем. Но сейчас это не имело значения. Не самое подходящее время, чтобы думать о таком. И потом, он все еще женат.

Мила, судя по всему, думала, что они с Татьяной успели развестись.

– Я женат, – коротко бросил он. – Она как раз ехала… В общем, развод не состоялся.

Мужчина встал и поставил чашку из-под кофе в раковину. Он ждал, когда Мила заговорит, зная ее, он был готов к гневу. В какой-то степени он ее понимал. Он никогда ничего не обещал, да и она не выдвигала требований. Но все же, Вячеслав был не так наивен, чтобы предполагать, что встречаясь с мужчиной более шести месяцев, женщина не строит каких-то планов. Но Мила молчала. Вячеслав повернулся и прислонился к столешнице.

Ну, что же, он был прав, Мила злилась. В такие моменты она была хороша, особенно когда пыталась сдерживать свой темперамент, точно так, как сейчас. Она отодвинула тарелку с тостом, резче, чем было необходимо. И, видимо, пытаясь успокоиться, пригладила черные локоны, которые и так лежали идеально. Затем стряхнула несуществующие пылинки с лифа открытого синего сарафана в пол.

– Значит, теперь ты будешь заботиться о ней? – наконец-то, посмотрев на Вячеслава, спросила она. Голос ее был ровным. Да и вопрос был больше похож на утверждение. – Раз ты все еще ее муж, значит, ты теперь обязан заботиться о ней?

– Мила, сейчас не лучшее время говорить об этом. Еще рано судить…

– А я думаю, что именно сейчас и стоит подумать об этом. Ничего не изменится завтра или через пару дней. Это правда, что она, возможно, больше не сможет ходить?

Вячеслав вскинулся. Это не то что он хотел бы обсуждать с Милой. Кажется, после операции, хирург говорил что-то подобное, но тогда он практически был не способен переварить полученные сведения. Кажется, и сейчас он был к этому не готов. Потому что, думая об этом, он вспоминал то, что увидел в палате реанимации.

– Еще рано делать выводы, – резко ответил он, и вышел из кухни.

Вячеслав собирался переодеться и вернуться в больницу. Он достаточно отдохнул. К тому же он и сам хотел более детально и обстоятельно знать о реальном состоянии Татьяны. А так же прогнозы на будущее. Да и в любом случае было гораздо разумнее быть там, рядом с женой, чем в пустом доме.

С раздражением он понял, что Мила следует за ним. И подумал, что зря позволил ей остаться. Он рассчитывал немного отвлечься. И вовсе не желал обсуждать с ней состояние Татьяны.

– Куда ты? – спросила она. – Сегодня воскресение. Ты же не работаешь?

– Поеду в больницу.

– Слава, ты только утром приехал оттуда. Зачем ехать туда снова? Ты поспал всего пару часов. К тому же, наверняка там уже ее родители. Да и ее красавчик финансист не отойдет от нее. Всем сразу видно, что он без ума от нее. Да и разве ваши друзья не работают в больнице? Они присмотрят за ней. Тебе там абсолютно нечего делать.

Вячеслав разозлился. Он не знал, на что именно. Может на то, что кто-то указывал ему что делать. Или упоминание Коршунова так взбесило его. Если бы он не был так подавлен, сбит с толку, то возможно и сам понял бы разумность слов Милы, но сейчас он был не в состоянии вести себя разумно. Он подскочил к любовнице так стремительно, что она отшатнулась.

– Что ты такое несешь?!

– А что я такого сказала? Я не понимаю, почему ты так переполошился. Можно подумать, что вы не жили как соседи, вежливые до тошноты. Если бы не этот несчастный случай, вы были бы уже в разводе. Почему ты должен теперь заботиться о бывшей жене, если даже не любишь ее. И не говори мне, что вы все еще женаты. Это просто дурацкая печать.

– Кармила, – угрожающе прошипел Вячеслав, готовый не церемонясь, схватить ее и вышвырнуть из дома.

И возможно, он так и сделал бы, если не раздавшийся телефонный звонок. Вячеслав, продолжая смотреть на любовницу, достал из кармана мобильный. И только нажав на прием, отвернулся.

– Колосов.

– Слава, – услышал он голос Константина, и даже не видя друга, Вячеслав понял, что друг взволнован.

На заднем фоне слышался голос Алевтины и мамы Татьяны. Если минуту назад, Вячеслав был зол, то сейчас словно заледенел. Он знал, что смена Алевтины уже закончилась. Они с мужем должны были быть дома. Должно было что-то случиться, чтобы они так задержались. Вячеслав боялся даже предположить, что это могло быть.

– Что случилось? – севшим голосом спросил он. – Что-то с Таней?

– Нет. Нет, Слав. Наоборот. Она пришла в себя. Правда, ненадолго. Она пока нуждается в отдыхе, да и ей вводят сильные обезболивающие. Она узнала Алевтину, помнит, кто она и что случилось. Хотя говорить ей трудновато, из-за дыхательной трубки, которая была вставлена. А речь пока невнятная из-за лекарств. Но у нее неплохо получается. И дышит она теперь самостоятельно. Наши говорят, что ее жизни ничего не угрожает. На всякий случай ее подержат в реанимации до завтра. Потом переведут в палату.

– Хорошо. Хорошо, – проведя ладонью по лицу, произнес Вячеслав. – Я как раз собирался выходить. Скоро буду. Вы все еще там? Дождетесь меня?

Вячеслав на ходу взял ключи, проверил в кармане наличие портмоне и направился к выходу, совершенно забыв о Миле, застывшей посредине гостиной.

– Подожди, Слав, – как-то неуверенно остановил его друг. – Не надо приезжать.

Он остановился, не уверенный в том, что не ослышался. Он вообще на данный момент сомневался в своем рассудке. Это утро сводило его с ума.

– О чем это ты? – переспросил он.

– Слав, слушай. Тут такое дело…

– Да в чем дело?! Говори!

Но Константин не торопился. Вячеслав слышал, как Алевтина убеждает Ольгу Михайловну поехать домой. Что теперь Татьяна проспит весь день, и нет смысла оставаться.

– Она не хочет, чтобы ты приходил. – словно сиганув с обрыва, произнес друг. – Слав? – так и не дождавшись реакции, спустя минуту, позвал Константин.

– Это какой-то бред.

– Слав. Не принимай это на свой счет. Сейчас главное самочувствие Тани.

– А я, по-твоему, хочу ей навредить?! – снова злясь, сам не понимая на кого, прорычал он.

– Нет! Конечно, нет.

– Тогда какого черта?!

– Я просто говорю то, что хочет она. Когда Таня пришла в себя, то звала тебя. Аля сказала ей, что ты скоро приедешь, что ты всю ночь просидел возле больницы, чтобы увидеть ее. Но она попросила не пускать тебя. Жена даже переспросила ее, не уверенная, что правильно расслышала.

Этого не могло быть. Все это сумасшествие, что творилось вокруг. Когда мир успел спятить? Вячеслав понял бы, если они с женой ссорились, или враждовали. Последние три года, они были почти друзьями. Да, между ними много чего было, и было то, с чем они не смогли справиться. Но они научились с этим жить. Привыкли и начали жизнь сначала. Она всегда его поддерживала, когда он нуждался в этом. Много раз помогала советом. Он тоже, как мог, помогал ей. Так почему именно сейчас, когда он так нужен ей, она отвергает его.

– Костя. Аля что-то не так поняла. Я приеду. Я ее муж, вы не можете запретить мне приезжать.

– Никто и не запрещает, Слава. Но это желание пациента.

– Она просто не в себе. Она напугана, накачана лекарствами. Она не понимает…

– Слав. Она разрешила прийти Коршунову.

– Что?

– Когда ей сказали, что приехал Дмитрий, она разрешила привести его. Он был с ней, пока она снова не уснула. Слав…

Вячеслав прервал звонок и отбросил телефон на диван. Отрешенно посмотрел на Милу. А потом в нем что-то словно переключилось. Он всего на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь справиться со жжением в груди. И с проклятым чувством беспомощности. А потом, тряхнув головой, через голову стащил футболку, которую натянул после душа.

– Что случилось? – спросила Мила, удивленно наблюдая за его действиями.

Вячеслав решил, что все же не зря разрешил ей остаться. А в следующие пару часов готов был позволить ей гораздо больше. Он подошел к Миле и, взяв за руку, повел наверх. Она не противилась, напротив пыталась поспевать за его быстрыми шагами.

– Что происходи, Слав?

– Ничего, дорогая. Ты абсолютно права. – сказал Вячеслав, закрывая за ними дверь спальни, и запуская пальцы в черные локоны Кармилы. – Ты права. Лучше я останусь с тобой. Ты слишком хороша, чтобы я мог оторваться от тебя.

Он стащил с нее сарафан, уткнулся в шею носом, вдыхая пряный запах ее духов. Мила никогда не была пассивной в постели и не собиралась сейчас себе изменять. Прежде чем Вячеслав расстегнул на ней лифчик, Мила уже расстегнула его джинсы и запустила руку в трусы.

– Ты сумасшедший! – выдохнула она ему в губы.

– Это ты сводишь меня с ума, моя восточная красавица. Иди сюда, – Вячеслав подхватил ее на руки и, пройдя пару шагов, бросил на кровать. – К черту! – прохрипел он, впиваясь в губы Кармилы. – Пусть весь мир катится к черту!

Глава 7

Татьяна слышала, как плакала мама. Она проснулась уже минут десять назад, но продолжала делать вид, что все еще спит, давая маме возможность успокоиться. Тогда та сможет делать вид, что вовсе и не плакала, болтать о всяких глупостях, мило улыбаясь. А Татьяна сможет сделать вид, что не замечает красных глаз матери. Тогда эта встреча пройдет довольно гладко. Мама спросит, как она сегодня себя чувствует. Что она ела. И не нужно ли что ей принести. Расскажет, как дела дома и какой-нибудь забавный случай с участием папы, на самом деле сильно приукрашенный и сдобренный выдуманными деталями. Но все это не имело значения. Главное мама сможет поехать домой, успокоенная улыбкой дочери, и ее бодрым настроением. Ей в обще казалась, что в последние дни она только и делает, что притворяется.

А в следующий раз зайдет Алевтина. Подругу было не так-то просто провести, но она хотя бы не плачет над ней, как над покойницей. И не причитает. Аля посидит с ней немного, иногда за весь визит подруги не произнесут ни слова. Татьяна терпеливо подождет, когда она поправит ей подушку и, укрывавшую Татьяну, простынь, и, поцеловав в щеку, уйдет. Татьяна знала, что как только Аля выйдет за дверь, то непременно заплачет. И в следующий ее приход, она встретит подругу вопросом «Опять плакала?», на что та пожмет плечами, не отрицая.

Зачастую, с Алевтиной приходил Константин. Тогда он пытался веселить ее своими грубоватыми шуточками и не стеснялся шутить даже над ее состоянием. В такие моменты, Татьяна действительно чувствовала себя лучше. И ее смех был почти натуральным.

Дмитрий приходил каждый день, подолгу оставаясь с ней. Это выматывало больше всего, потому что притворяться приходилось дольше. Но это не имело значение. Ей было хорошо от того, что он рядом. Хоть и трудно было иногда не застонать или не заплакать. Но она справлялась, за что могла смело собой гордиться. Ей нравилось, когда он сидел рядом, сжимая ее руку, и рассказывал, как провел день. Иногда, он звонил дочери, включая громкую связь, и тогда Татьяна могла слышать девочку, которая болтала без остановки, говоря о всяких девчачьих глупостях, таких важных в ее десять лет. Но самым главным в этих встречах были моменты, когда Дмитрий осторожно присаживался в изголовье, стараясь не сильно тревожить ее израненное тело, и обнимал за плечи. Он целовал ее скулы, гладил ее руки и обещал, что скоро заберет ее отсюда.

Это было ложью. Она не была идиоткой, чтобы не понимать, что она еще много времени проведет в больнице, но впитывала эту сладкую ложь. Дмитрий обещал ей, что все будет хорошо. Только она давно не верила обещаниям, но ей нравилось слушать Дмитрия. Татьяна видела, что мужчина переживает, и старалась быть сильной для него. Ей было невыносимо видеть, как день ото дня он становился более бледным, и его щетина выделялась особенно четко на бледной коже. И круги под глазами заставляли чувствовать себя виноватой. Татьяна знала, как он загружен на работе, и, тем не менее, продолжал приезжать к ней ежедневно. А она хоть и утверждала, что этого делать не стоит, и разумнее больше отдыхать, была рада, что Дмитрий ее не слушает.

А еще он каждый день говорил, что любит ее. Это было самым сложным. Не заплакать в такой момент. Татьяна знала, что Дмитрий говорит искренне. Он, в самом деле, любил ее. Но она так же знала, почему он так часто, и с таким убеждением говорит ей это сейчас. Чтобы лишний раз заверить ее, что, несмотря на ее состояние, его чувства неизменны. А потом он уходил, обещая вернуться завтра.

Татьяна была рада, когда этот сильный и нежный мужчина приходил. Но когда он выходил из палаты, Татьяна устало закрывала глаза, выдыхал\ почти с облегчением. Это относилось и к остальным посетителям. Которых было не мало. Приходили не только родственники, но и друзья. А так же ее навестили те, с кем она работала в издательстве. К счастью эти посещения были короткими.

И только оставаясь одна, она могла немного отдохнуть. Перестать делать вид, что у нее ничего не болит. И что она верит в лучшее. Признаться, Татьяна не понимала, как все вокруг могли успокаивать ее, заверяя, что надо верить в лучшее, и не терять надежды, когда факты, подтверждающие обратное были прямо перед ней. И изо дня в день, смотря на очевидное, она училась принимать эту реальность.

Она никогда не будет прежней. Никогда.

Даже если все срастется, как надо. Даже если ей сделают все операции, о которых так долго и так пространно расписывал врач, даже если она пройдет все мыслимое и не мыслимое лечение, она уже никогда не будет такой, как раньше. Ситуация была таковой, что даже при самом лучшем исходе, она не сможет жить полноценной жизнью. Она не сможет подолгу стоять и ходить, не сможет заниматься спортом, и никогда не избавится от хромоты. Но если результат всех усилий окажется не удачным, то единственное, что ей светит это инвалидное кресло.

Но даже осознание своей инвалидности было сейчас не самым изматывающим. Кошмарнее всего была боль. Она не оставляла ни на секунду. И даже когда Татьяна спала под действием лекарств, и тогда, когда ей кололи обезболивающее, она все равно ощущала боль. Иногда она была острой, как во время процедур и перевязок. Но хотя бы короткой. А вот тупая, ноющая, она преследовала ее днем и ночью. И с этим тоже предстояло смириться. Но пока это давалось с трудом.

Единственное, что утешало Татьяну, что пока прошло мало времени. Первые три дня, она была как в бреду, приходя в себя лишь на время. Следующие три дня ей потребовалось, на осознание всего что случилось, и всех последствий. И только последние пять дней она более или менее провела спокойно. Вот только, еще не хотелось бы кричать, от отчаяния.

Наконец, когда мама успокоилась, Татьяна могла «проснуться». Как она и предполагала, на нее смотрели покрасневшие глаза, но зато на лице Ольги Михайловны сияла улыбка. И пусть она была чересчур радостной, но мама больше не плакала. Татьяне ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ, дабы поддержать мамин спектакль.

– Привет, мам.

– Моя девочка, – поцеловав дочь в лоб, женщина ласково провела по короткому ежику, который пришел на смену длинным светлым волосам Татьяны. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Однозначный вопрос, требующий ожидаемого однозначного ответа.

– Хорошо, мам. Не волнуйся. Здесь обо мне хорошо заботятся. Как папа? – было просто необходимо перевести разговор на другую тему, потому что меньше всего она хотела говорить о своем самочувствии.

– Ты же знаешь. Работает. Я думала, на пенсии он будет больше отдыхать. Но студенты по-прежнему идут непрерывным потоком, с утра до вечера. Он приедет к тебе позже.

Татьяна заметила, что мама волнуется больше обычного. Ее явно что-то беспокоило. Ну, если не считать того, что ее дочь в больнице и возможно останется калекой.

– Мам, что-то случилось? – встревоженно спросила Татьяна, на какой-то момент даже забыв о боли, что снова терзала ноги.

Ольга Михайловна немного удивленно взглянула на дочь. Взяла за руку и погладила холодные пальцы.

– Милая моя. Я знаю, что ты, наверное, уже все решила. И ты давно уже взрослая и сама принимаешь решения. Но все-таки я хотела тебя попросить. Вернее, хочу, чтобы ты подумала.

– О чем, мам? Я уже начинаю волноваться!

– Нет! Не волнуйся. Просто мы с папой, слышали, как Дмитрий говорил Альбине, что после выписки заберет тебя к себе.

– Правда? Он так сказал?

– Да, – Подтвердила женщина, и взволнованно продолжила. – Дочка, ты не подумай, мне и папе, очень нравится Дмитрий. И если ты свяжешь с ним жизнь, мы будем только счастливы. Ты знаешь, что мы никогда не противились твоему выбору, и во всем тебя поддерживали. И сейчас не собираемся настаивать. Мы так любим тебя, доченька. Но мы с папой решили… Таня, мы считаем, что самым лучшим для тебя, будет переехать к нам. Я твоя мама и я хочу заботиться о тебе.

Ольга Михайловна не сдержалась и снова расплакалась, прижимая руку дочери к своей щеке и покрывала тыльную сторону ладони поцелуями. А Татьяна закусила губу, чтобы не разрыдаться самой. Только сейчас она поняла, как желала и в то же время страшилась того момента, когда ей надо будет покинуть эту палату. Она так хотела домой. Но никогда не признается, что думая о доме она представляла вовсе не квартиру родителей или Дмитрия. Слова мамы о том, что Дмитрий хочет забрать ее к себе, взволновали ее, но Татьяна пока не представляла, как это может быть. Ведь теперь она не сможет сама даже до ванной комнаты дойти, не говоря об остальном. И сколько всего предстояло, операции, физиотерапия, постоянные процедуры и прочее. И взвалить все это на Дмитрия, который и так был очень занят. И он должен еще уделять внимание дочери. И, хотя, на родителей все это взваливать тоже было жестоко, но Татьяна не могла подавить облегчения и радости, после слов мамы. Ольга Михайловна же истолковала молчание дочери по своему, и разволновалась еще больше.

– Милая, не расстраивайся. Мы не настаиваем. Если ты все же захочешь, то сможешь переехать к Дмитрию попозже. Когда тебе будет немного лучше. Я не хочу сказать, что он не сможет позаботиться о тебе. Напротив. Я уверена, что он все сделает, для того, чтобы тебе было хорошо. Но, прошу, позволь нам с папой…

– Мама…

– Нет, дочка. Не говори сейчас. Подумай, ладно? – уговаривала женщина. – Время еще есть. Просто подумай, хорошо?

– Хорошо, – Прошептала Татьяна, с трудом протолкнув ком в горле.

– Вот и ладно. Умница моя.

Пробыв еще немного, и поговорив о всяких незначительных глупостях, Ольга Михайловна ушла, пообещав скоро снова приехать. Татьяна закрыла глаза и тихонько застонала. Когда пришло время вводить лекарства, она вздохнула с облегчением, так как боль немного стихла, хоть и не исчезла совсем. Признаться, больше не хотелось бы на сегодня посетителей. Но Татьяна знала, что вечером, после работы, придет Дмитрий. Ладно, она потерпит. Во всяком случае, он приносил с собой чувство уверенности и защищенности. И было так приятно в его ласковых объятиях.

Но все же хорошо, что сегодня ни Константин, не Алевтина не работают. И не потому, что она не хотела видеть друзей. Просто она чувствовала себя виноватой за то, что из-за нее они вынуждены были то и дело прибегать в это отделение, отрываясь от собственных обязанностей.

Оставшись одна, Татьяна вновь оказалась наедине со своими мыслями. А они, с каждой минутой, становились более угнетающими. Она пыталась думать над предложением мамы, и не знала, как лучше поступить. И от того, что не может просто сделать, то, чего в действительности хотела, слезы закипали в глазах, и только неимоверными усилиями их удавалось сдержать.

Домой. Она ведь просто хотела домой. Почему теперь это стало таким недостижимым. И от этого становилось так больно, что эта боль была сильнее, чем физическая в поврежденных ногах. Это было так глупо, если учесть, что чуть более недели назад, она сама собиралась переехать.

А вслед за мыслями о доме, пришли мысли о том, думать о ком она себе запрещала. Но кого она хотела обмануть?! Она думала о нем постоянно. А еще сама не понимала, рада она, что он послушался и больше не приходит. Или злиться на него за это. Но и прийти позволить не могла. И так было достаточно того, что он видел в свой первый приход. Слишком хорошо Татьяна могла представить, что он увидел, когда вошел в палату интенсивной терапии.

Татьяна не знала, действительно ли это было, или это результат галлюцинаций под действием наркоза, но помнила, как посреди боли и ужаса, слышала, как он звал ее. А может этот хриплый, болезненный зов был просто воспоминанием, из прошлого. Но придя в себя, самым первым было то, что она вспомнила этот голос, и то, как он называл ее «Тата».

Татьяна зажмурилась. Теснота палаты давила, а тишина обостряла все чувства и делала мысли такими реальными. Она не должна думать об этом. Есть более важные проблемы, о которых стоит подумать. Она изо всех сил стала пытаться переключиться на что-то другое. Но получалось плохо. От всего этого у нее начала болеть голова. Железные оковы на ногах стали кандалами, которые до смерти хотелось сбросить, и бежать, бежать и бежать. Какое чудесное слово. И такое теперь недостижимое. Татьяна сжала в руках простынь, которая прикрывала ее от бедер до груди, и постаралась глубже дышать. Хорошо, что ребра больше не болели и позволяли ей эту малость.

Понимая, что сама не сможет справиться с паникой, Татьяна хотела уже позвать медсестру, когда дверь открылась. А потом все сделалось неважным. Потому что в палату вошел Вячеслав. В строгом деловом костюме и в белом халате, накинутом на плечи. Он вошел и плотно прикрыл за собой дверь. А потом, с каменным лицом, окинул ее взглядом с головы до ног.

* * *

Если бы в тот момент она смогла вдохнуть достаточно воздуха, то, наверное, закричала бы. Но она не смогла. Все ее тело застыло, кажется, даже внутренности заледенели под тяжелым взглядом Вячеслава. Она прекрасно знала, что он не упустил не одной детали. Ни единой. Ни ужасной железной конструкции, на ее ногах, которую уже видел в прошлый раз. Ни исколотых капельницами рук. Но самое ужасное, что он увидел не только это. В тот первый раз, когда он приходил к ней, она была только после операции. И ее голова была вся забинтована. Но сейчас…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.