# Рассвет тьмы. Конфронтация

Владимир Ящерицын

Мир Хейреш. Необыкновенно красивое место. Вот только чересчур много здесь собралось разных народов. У каждого из них есть свое видение судьбы.
Его необыкновенно одарила Верховная богиня Тьмы Элос и направила, как меч, уничтожить неожиданно объявившегося своего старого врага. Ашерас ат И`си`тор. Его любят и ненавидят, боятся и презирают, жаждут и отвергают… Он спас своего матриарха и уничтожил столицу иллитидов Ишакши, но теперь у него есть новая цель – адский владыка, решивший уничтожить не только темных богов, но и весь народ темных эльфов.
Сумеет ли Ашерас нарушить планы врага? Хватит ли у него сил убить настолько могущественное существо? Он не знает, но упрямо идет вперед, ломая не только преграды на своем пути, но и врагов.
Вокруг него разлита, словно кислота, нечеловеческая жестокость, ярость и похоть. Они разъедают разум и душу.

## Пролог

Я стою на мосту Потерянной Надежды и смотрю на невероятно огромный водопад Атэо, низвергающий титанические массы воды в непроглядный мрак бездны. Невзирая на далекий гул падающей воды, для меня это одно из самых спокойных мест не только в Доме, но и во всем Альверист’асе. Стоя здесь, удается неплохо сосредоточиться на текущих задачах.

Прошло почти полгода с тех событий, кажущихся сейчас такими далекими. Это время было довольно непростым для меня – как нового религиозного лидера, более чем не обделенного магической силой, кое-каким умом и огромным политическим весом. Меня пытались пристроить везде: начиная от восстановления порядком порушенного города в целом и Дома в частности, до присутствия на Высоких Советах и приемах дипломатических миссий. Скажу прямо, я мог легко узурпировать власть, но дыхание Верховной богини ощущалось за моей спиной постоянно. Следствием чего стало то, что я старался не отсвечивать из-за спины Эльвиаран. Впрочем, даже моего молчаливого присутствия за спиной своего матриарха хватало, чтобы все принимали ее слова буквально на веру.

Элос, взвесив все за и против, оставила структуру Шестого храма практически неизменной. Аргументировала она это так: мол, а кто в ее храме тогда будет прибираться? Мое предложение, заключавшееся в том, чтобы заставить ариров из храмов ее детей нести вахту посменно, было просто не услышано. Как и мое нежелание занять пост Верховного арира Шестого храма. Мое вялое возражение, что тогда Шестой храм фактически станет придатком Дома И’си’тор, было встречено лишь неопределенным хмыком. Честно говоря, я, немного подумав, согласился с Элос: И’си’тор и так были очень близки к этой богине, а соединившись с Шестым храмом, просто станут ее арирами «официально».

У всего этого был один минус: на внутренней арене моему Дому теперь могли бросить вызов только безумцы. Черт возьми, да после возвышения всех ариров Шестого храма под моим командованием стало десять с половиной тысяч преданных в первую очередь мне атаров. Лишь слухов об этой феноменальной мощи хватило за глаза, чтобы наши соседи заткнулись и стали вести себя тише воды и ниже травы, что было крайне подозрительно в свете тревожных сведений, полученных от иллитидов.

Следы моего отца так и не были обнаружены, невзирая на огромную награду в сто килограммов золота за живого или мертвого и тысячу золотых монет за сведения о его местонахождении. Учитывая его подготовку и связи внутри Дома, Эльвиаран всерьез опасалась за жизни всех наших высокорожденных родственников.

Кстати, шрамы Эльвиаран полностью сошли, что матриарх тут же всем стала демонстрировать, не только передвигаясь по Дому практически без одежды, но и эпатировав однажды весь Высокий Совет, явившись на него обнаженной, если не считать обуви и украшений. Вот только ее волосы росли намного медленнее ее желания, и ее прическа сильно напоминала зализанную назад мою.

Моя мать сумела сохранить жизнь своего ребенка и сейчас ходила заметно округлившаяся. Впрочем, беби-бум охватил довольно большую часть женской половины населения Дома, и многие жрицы были на том или ином сроке беременности. Блуждавшая в коридорах и переходах мысль была проста: рожай, пока все хорошо, а то неизвестно, что будет через год или десяток…

Тут нужно упомянуть, что местные женщины уходили в «декрет» лишь на последних месяцах беременности, которая длилась около местного года. Во многом этому способствовало то, что, благодаря примеси светлоэльдарской крови, в нашем Доме даже среди слабейших жриц Атретаса было много тех, кто мог создать простейшие заклинания лечения. Те же, кто не имел предрасположенности своего дара к силе жизни, пользовались либо услугами знакомых лекарей, либо артефактами, практически бесплатно распространяемыми внутри нашего Дома. Нужно отметить, что у эльдаров каждый ребенок, независимо от его происхождения и сословия, был большой ценностью. Следствием этого было то, что к жрице на время беременности действовали множество служебных послаблений и льгот, но большинство жриц не желали ими пользоваться в полной мере и всегда, если намечался поход-набег или кахртэ, предпочитали поучаствовать в них, чем поваляться на кровати в блаженном ничегонеделании. Сразу скажу, запретить это могла только матриарх либо полководец лично, а у них часто не было времени вникать в самочувствие каждого атретаса.

Из-за этого временами доходило даже до преждевременных, «походных», родов…

Сразу после предания Тьме тел Арештара, Тедзирома и Сираз и последовавшей за этим похоронной церемонии Элтруун взяла меня в ученики и стала учить меня тому, что она высокопарно называла «Путь Смерти»…

«Путь Смерти» состоял из ста двадцати «шагов» для кажого из шести видов холодного оружия, наиболее распространенного среди темных эльдаров. Каждый из этих «шагов» являлся эффективной комбинацией приемов, связок, серий ударов, движений, заточенных под определенные ситуации, могущие возникнуть в сражении. Изучивший сто двадцатый «шаг» своего оружия становился «си» – мастером, знающим половину, «си-ет» – подмастерьем, а только приступивший был просто «рю» – учеником. Конечно, на высоком языке эти названия пропевались совсем уж вычурно, но про себя я старался все-таки особенно не зацикливаться на эльдарских языках и в мыслях приучал себя к порядку.

Элтруун же взялась за меня всерьез. Что уж говорить, всего лишь по истечении полугодия я вплотную приблизился к званию «си-ета» во всех ее дисциплинах. Дошло до того, что из-за настойчивости древней мне пришлось забросить свои занятия по магии и медитации, ограничившись лишь изучением трактатов.

Мой быстрый прогресс объяснялся просто: все наши ежедневные занятия-схватки с древним полководцем Дома Иситор проводились отнюдь не с тренировочным оружием в руках, а боевые приемы практически всегда доводились до конца. Вдобавок, Элтруун была отличным учителем, долго разъясняющим тот или иной прием, а также последствия и аспекты доведения (или недоведения) его до конца. Она демонстрировала множество «грязных» приемов, не входящих в официальную доктрину «Пути Смерти». Кое-что из показанного было лишь ее собственными наработками, появившимися вследствие ее сражений и бесконечных схваток. За свою длинную жизнь Элтруун подготовила пять десятков полных мастеров – «ре-си» – и пообещала мне, что сделает из меня такую же машину смерти за рекордный срок, невзирая на любые мои возражения.

Результатом всего этого было то, что обычных ранений я получал до трех десятков за занятие, а серьезных пару-другую, точно. Я умышленно не упоминаю количество сломанных костей, разорванных связок и мышц, вывихнутых суставов – их никто и никогда не считал. Минимум раз за занятие мне ломали позвоночник, а однажды Элтруун чуть не отрубила мне голову – это «чуть» заключалось в тонкой полоске мышц, оставшейся соединять две части тела в единое целое.

Уж в чем в чем, а в жестокости древняя атретас могла дать фору любому ариру. Поэтому мои редкие болезненные вскрики и стоны встречали лишь ее кривую ухмылку, да в редких случаях приступы издевательского смеха.

Мне было довольно неприятно узнать, что почти все приемы и знания, которые я вынес с Земли, никуда не годились, а когда я демонстрировал некоторые из них, Элтруун каталась по белому песку тренировочной площадки от смеха. Иногда мне хотелось ее из-за этого прирезать. Нет, не поймите меня превратно, кое-что из моих знаний годилось, кое-что требовало доработки, а иногда Элтруун задумчиво хмыкала и требовала показать ей «это» еще раз, но подобное происходило достаточно редко, чтобы считать подобные случаи исключением из правил.

В связи с крайней жестокостью обучения возле нас всегда было несколько целителей из корпуса атретасов и полный арек моих жриц, дополняющий мою личную смешанную охрану из четырех измененных и пятерки Золотой стражи.

Великолепный вид на водопад действовал на меня успокаивающе, позволяя оценивать и взвешивать свои поступки. В душе у меня воцарилось умиротворение.

Сегодня Элтруун приготовила что-то особенное. Нужно поспешить – она не любит ждать и вполне может без раскачки и подготовки отрубить мне что-то, по ее мнению, не нужное…

И хорошо, если это будет рука…

## Часть первая

### 1. Дичь и охота

Когда я пришел к тренировочному полигону, скрытому в глубинах Дома, древняя жрица уже была там. Одетая в шнурованный обтягивающий тренировочный костюм, сделанный из относительно дешевой ткани, Элтруун производила неизгладимое впечатление даже издалека. Ее тренировочный костюм состоял из сапожек на мягкой подошве без каблуков, обтягивающих шнурованных штанов и широкой полосы качественной серой ткани, выполняющей функцию бюстгальтера.

Судя по тому, как древняя атретас яростно хлестала своей стальной плетью песок, наше занятие будет довольно жестким. И в первую очередь – для меня.

Почувствовав наше приближение, Элтруун обернулась, и я увидел мелькнувшее выражение удовлетворения на ее лице.

Когда она направилась ко мне, я ощутил нарастающую тревогу. Похоже, обычное приветствие будет крайне скомканным. Древняя шла нарочито медленно, сексуально раскачивая бедрами. Ее еаш, волочась следом за ней, словно диковинный хвост, был полностью скрыт за ее фигурой. Длинную рукоять плети Элтруун держала обратным хватом. Похоже, она дает мне время подготовиться. Проведя рукой по застежкам расшитого золотом камзола, я расстегнулся и быстро стянул его. Следом – немногие украшения и рубашку из черного шелка. Ткнув все это своей охраннице в руки, я отстегнул оружейный пояс и снял с него свою плеть. Пока руки стягивали одежду, разум стал оценивать те знания о холодном оружии местных, что вбила в меня Высшая жрица.

Вообще традиционных видов холодного оружия всего пять. Другой вопрос, что эти пять видов очень сильно отличаются в зависимости от производителя. Вдобавок в последний десяток тысяч лет стало модным каждому новообразованному Дому придумать что-то свое в плане вооружения. И не обязательно нововведение должно быть эффективным.

Основные виды представлены косами, серпами, мечами, копьями и плетями.

Рекин – это обычная (пехотная) коса с одним, реже двумя, а еще реже – тремя, изогнутыми лезвиями. Бывает как с легким – деревянным – древком, так и со стальным. Длина древка не более двух метров или роста несущего его атретаса. А вот само лезвие может быть каким угодно огромным и длинным. Встречаются отдельные парадные образцы с длиной обоюдоострого лезвия больше двух метров. Форма лезвия может также разниться от Дома-производителя. Рекин есть у каждого уважающего себя атретаса. Даже не так – у каждого уважающего себя солдата.

Рештри – кавалерийская коса, отличается от рекина более длинным древком (примерно наполовину, но часто древко достигает длины четырех метров) и меньшим лезвием, угол загибания которого почти всегда достигает прямого угла с его началом, превращаясь в некое подобие вопросительного знака. Это базовое вооружение каждого атретаса, имеющего в своем распоряжении хисну.

Кхрихао – легендарное оружие темных эльдаров. Состоит из серпообразного безгардового клинка длиной две трети метра (примерно) и рукояти, длина которой равна одной четверти метра. Существуют разнообразные вариации, которые зависят от Дома-производителя. Некоторые клинки (сатх) имеют волнистость, многие – двустороннюю заточку.

Те-кхри – оружие избранных, наиболее физически сильных и высоких атретасов. Является двухметровой вариацией кхрихао. Пламенеющий изогнутый клинок крайне эффективен против хисн и их всадников. Единственное оружие, способное рассекать тяжелый гномий доспех без особых проблем. На практике не замечает обычные стальные щиты. Вследствие того, что обучение работой с ним очень дорого, встречается довольно редко. Даже в Великих Домах. У нас в Доме есть три десятка подмастерья «си-ет», обученных владению те-кхри и два мастера «си», включая Элтруун. Вот так все сурово. Упомянул я те-кхри лишь потому, что, невзирая на то, что хоть в относительно мирное время их в Доме с огнем не сыскать, на поле боя они способны склонять чашу весов в сторону тех, кто выставит воинов с ними.

Секхурр – тоже серпообразное оружие. Отличается от кхрихао намного меньшими размерами и еще большей загнутостью. Всегда является именным парным оружием. Иногда заменяет кинжалы.

Хахт – длинный меч, напоминающий формой клинка и назначением, применением земной японский но-дати. Единственное отличие – гарда является крестообразной и ее концы загнуты вниз. Редкие образцы украшают специальными проточками, в которые укладывается быстродействующий парализующий яд. Впрочем, последнее применимо ко всему оружию темных эльдаров.

Трукр – обычно короткий узкий полутораручный меч с длиной клинка от метра до полуметра. Парный. Клинок (обычно) прямой, реже – чуть изогнут, напоминая японский ниндзя-то.

Арек – копье, имеющее форму итальянского рансера. Обычно длина древка от трех до четырех метров, но бывают намного короче.

Еаш – составная плеть. Наиболее распространена в Великом Доме И’си’тор. Вооружаются лишь женщины. Очень редко можно найти (и то лишь среди атаров) мужчину с еаш на поясе. Существует множество вариаций. Из них выделяются три основные.

Тэ-еаш – обычно, говоря «еаш», подразумевают именно ее. Состоит из острых обычно треугольных стальных (либо сделанных из иных композиционных материалов) сегментов, скрепленных с помощью магии. Вне боевой обстановки носится собранной в форму, отдаленно напоминающую трость. Обычно ее длина около шести-семи (крайне редко восьми-девяти) метров. Из-за того, что в момент хлесткого удара отдельные ее части способны приблизиться и даже преодолеть скорость звука, легко прошивают почти любую защиту. Довольно эффективна на дальней дистанции вследствие того, что способна буквально «отстреливать» крайние сегменты, которые в связи со своими размерами имеют неплохую убойность и останавливающее действие. Из-за своего веса, а также специфических силовых нагрузок, возникающих при обучении владению те-еаш, жрицы Атретаса со временем приобретают специфическую рельефную мускулатуру и строение тела.

Ак-еаш – более изящная, короткая и всегда именная версия своей старшей сестры. Является подарочной и очень часто многохвостой. Всегда украшается драгоценными металлами и самоцветами. Хотя и является прекрасным оружием убийства, но в бою используется в последнюю очередь. Хозяйки ак-еаш очень трепетно относятся к ним. Взять без разрешения в руки или даже дотронуться приравнивается к очень личному оскорблению, за которым следует либо унижающее извинение, либо дуэль.

Хра-еаш – единственная из видов плетей, изготавливаемая не из стальных сегментов, а из тонких полосок специально выделанной кожи, переплетенных между собой плотной косичкой либо еще как. Часто делается из кожи разумных. Невзирая на то, что многие жрицы любят пользоваться ею на личном фронте, существуют и некоторые исключительно боевые вариации со специальными гнездами для стальных вставок. Распространена хра-еаш в основном среди сатх.

Кинжалы – огромное множество вариаций. Оружейники Великих Домов, не зажатые в этом аспекте традициями со всех сторон, придают им любую форму. Бывают: с пламенеющим клинком, похожие на японские танто, почти полумечи и даже очень тонкие и узкие клинки для поражения закованных в полный доспех солдат. Кинжалы появились относительно недавно, в связи с появлением в Хейреше людей и постепенного проникновение их традиций и взглядов в общество темных эльдаров. До возникновения кинжалов эльдары успешно обходились разнообразными секхуррами и метательными ножами в ближнем бою.

Тренировались мы с древней, надевая ошейники из терраста. Согласитесь, довольно неприятно в момент своего триумфа получить ударом тер по лицу или словить рефлекторно сплетенное заклинание в живот. В случае чего для меня ошейник не был проблемой – при слиянии с фениксом он быстро выгорал. В общем, ошейники защищали не только Элтруун от проявления моего пламенного гнева, но и меня – полтора тысячелетия сражений вбили в рефлексы древней множество магических заклинаний и довольно подлых приемов, которые она творила на полнейшем автомате.

Резко затянув шнуровку на своих тренировочных штанах, я щелкнул зажимом на своей плети, относящейся к сверхдлинной те-еаш, но придержал сегменты в собранном состоянии. Телохранительница, с моими вещами в руках, быстро отбежала в сторону. Элтруун, похоже, ожидала только этого. В тот момент, когда я обернулся к ней, она уже прыгнула в мою сторону, увлекая свою плеть за собой. Я успел увидеть, как ее мышцы на правой руке, держащей длинную черную рукоять ее оружия, вздулись, борясь с огромной инерцией стальной те-еши. Все, что я сумел сделать, это выбросить со всей силы трость своей плети в ее сторону, отпуская ее. Словно хвост скорпиона моя плеть рванула вперед, раскладываясь в воздухе. Каким-то невероятным движением Элтруун резко подтянула ноги, изменив траекторию движения, и практически избежала контакта с копьеобразным наконечником. Лишь самый краешек невероятно острого лезвия чуть взрезал кожу на ее бедре. Мне удалось ее задеть! Но радовался я недолго – рядом со мной, со звонким цепным лязгом, ударило ее оружие, выбросив во все стороны бело-серый песок полигона. Правую руку словно обожгло кипящей кислотой, и, прокатившись по полу, я понял, что схватка завершена: те-еаш Элтруун начисто отсекла мне не только руку, но и большую часть плечевого сустава. Зашипев, я отбросил в сторону свое оружие и ухватился за рану. Кровь, благодаря полному контролю моего тела фениксом не текла. Став на колени, я стал искать взглядом свою отрубленную конечность.

– Неплохо, неплохо, – раздался рядом голос древней. Подняв на нее взгляд, я увидел на лице Элтруун удовлетворение. – Я рада, что наши занятия заставляют тебя прогрессировать. – Она отстегнула ошейник и создала заклинание «заживление», затягивая глубокий кровоточащий порез на ноге.

– Могла бы и помочь, а то у меня от боли мышцы свело.

– О-хо-хо! Не прибедняйся – я уж и не знаю, что может пронять тебя по-настоящему, – рассмеялась она в ответ.

У-у-у. Прошипев ругательство, я поднялся и заковылял в сторону лежащей в стороне моей оттяпанной конечности. Правой рукой я расстегнул ошейник и позволил ему соскользнуть на песок. Моя аура, словно поток энергетического тумана, расплескалась вокруг. Отсеченная часть тела сразу зашевелилась под песком, привлекая мое внимание. Подняв ее, я соединил ее с местом рассечения на своем плече. Секунда, великое заклинание школы целительства силы жизни «исцеление» – и я снова единое целое. Даже шрама не осталось. Заклинание сожрало пятую часть моей маны жизни, но с моей скоростью восстановления дара на первый план всегда выходит эффективность, а не экономичность того или иного заклинания. Чуть размяв немного занемевшую конечность, я решительно обернулся к ожидающей меня с довольной ухмылкой древней жрице Атретаса.

– Подбирай. – Она кивнула на мою плеть. – И продолжим.

Пока я шел к своей те-еаш, Элтруун с выражением явного неудовольствия следила за тем, как я застегиваю в дороге свой ошейник, после чего быстрым движением застегнула свой.

Медленно наклоняюсь и поднимаю свою плеть. Передвигаю управляющее кольцо, и плеть начинает складываться обратно в трость.

Дело в том, что чем длиннее плеть, тем большей статичностью она обладает в спокойном состоянии. То есть вот так, в разложенном состоянии с ходу нанести удар или что-то типа выпада невозможно. Вообще, применение этого своевольного оружия подразумевает нечто вроде сложнейшего гимнастического танца, а цель схватки между носителями еашей подразумевает постоянные попытки нарушить танец противника и ввести его плеть в состояние статичности. Ну, а после этого уже его можно и убить. Чем длиннее еаш, тем сложнее ее контролировать и тем большим уровнем искусства должен обладать ее носитель. Обычно, среднестатистический атретас тренируется с совсем короткой плетью, длиной около трех-четырех метров. По мере обучения, его длина увеличивается путем добавления звеньев в нее. Ну, а насчет меня – Элтруун сразу вручила мне в руки пружинящую трость восьмиметровой те-еаш и, не обращая внимание на мои возражения, стала показывать первые движения гимнастического танца «крэт-еаш» – «владение еаш». В крэт-еаш есть два направления: первое – «хвост», а второе – собственно сам танец. «Хвост» подразумевает одиночные прорубающие удары – именно такими ударами «поздоровались» мы с Элтруун в начале. А сейчас, похоже, будет танец…

Кинув недовольный взгляд на разрез на своей штанине, Элтруун состроила раздраженное выражение лица.

Широко разведя ноги, она встала в одну из основных стоек крэт-еаш, перехватив собравшуюся трость плети на манер меча, обычным, прямым хватом. Ее первый удар будет на максимальную силу. Хреново. Увернуться не получится – скорость последних звеньев ее плети преодолеет скорость звука. Краем глаза я заметил напрягшиеся фигуры целителей. Ну да – похоже, сегодня кого-то из нас двоих будут собирать по кусочкам.

Хм… Раз ты решила ударить на силу – мне ничего не остается, как попытаться нанести быстрый удар.

Между нами возник мутный воздушный пузырь, созданный одним из Золотых стражей. Когда он лопнет – это будет сигнал к началу нашей тренировки.

Перебросив те-еаш в правую руку, я перехватил плеть обратным хватом, спрятав большую ее часть за своей спиной, выпрямился и сделал шаг правой ногой вперед. Согнул ногу в колене. Что ж я готов. До Элтруун шесть метров. Идеальное расстояние для плети.

Сигнал-хлопок. Мы одновременно щелкаем фиксаторами и начинаем делать первые па смертоносного танца.

Я резко крутнулся, утягивая освободившуюся плеть за собой. В который раз я удивляюсь ее чудовищной инерции. Какая же она у девятиметровых образцов? Что-то я сомневаюсь в их функциональности на поле боя. Может, разве что для тренировки… Резко прыгаю вверх и немного вправо, увлекая основное «тело» плети за собой. Кончик моей те-еаш волной прыгает к Элтруун в тот самый момент, когда она вынужденно, во время оборота, всего лишь на мгновение, теряет меня из виду. Но в тот миг, когда я уже чувствую дыхание победы, оно сменяется выдохом разочарования – древняя вслепую бросает свое тело вправо от меня, избегая хлесткого удара, но и частично гася силу своего. В последнее мгновение мне удается уйти от удара стальной змеи чужой плети. На том месте, где я стоял секунду назад, от удара взметается струя песка. Разорвав дистанцию длинным прыжком, Элтруун начинает крутить петли и спирали своей плетью, приглашая меня атаковать. Не нравится мне все это…

Раскручиваю спираль и в длинном прыжке в сторону оттягиваю тело плети за собой. Стреловидный наконечник волной бросает в сторону крутящейся в танце жрицы. Изогнув в сальто свое тело, она не только умудряется полностью избежать удара, но и сделать ответный. Феникс до предела ускоряет сердцебиение, позволяя мне воспринимать время растянутым. Мгновения тянутся словно жвачка. Воздух становится таким же плотным как вода. Разум полностью очищается от сумбурности. Но, невзирая даже на такой козырь, мне не удается полностью избежать касания прыгнувшего к моей груди наконечника чужой плети. Острая грань одной из пластин разрезает мне на груди кожу. В тот момент, когда я уже думаю, что это все, в область моего зрения врывается горизонтальная волна, бегущая по вытянувшейся в струну те-еашу. Несколько пластин рассекают мне грудину, словно воздух до этого, просто не заметив преграду из моих костей и плоти. Рассечение произошло в самый неудачный момент, когда я выгнулся в пространстве мостиком, пытаясь избежать атаки. Результатом стало то, что по инерции мое тело из-за гибкого позвоночника буквально сложилось надвое, совсем нелицеприятно шлепнувшись на песок. Время вернуло свой бег. Дышать было трудно – очевидно, были повреждены легкие.

Спустя несколько секунд водопада боли в области моего зрения возникла пара моих жриц из Золотой стражи. Они помогли мне принять лежачее положение и заживили раны. После процедуры лечения я сел на песке и посмотрел на молчаливо стоящую рядом со мной Элтруун. Как ни странно, в ее взгляде, высокомерно направленном на меня сверху вниз, я увидел практически материнскую смесь гордости и удовлетворения. Ее слова были для меня неожиданностью:

– Ты очень быстро учишься. И я считаю, что ты достоин звания си-ета. В принципе, твои знания позволяли тебе носить знаки и нашивки еще месяц назад, но теперь ты действительно достиг этого уровня. Ну, а теперь давай повторим шаги с шестидесятого по семидесятый – ты явно провалился с уходом от моей атаки, а это именно шестьдесят восьмой комплекс. Давай-давай, поднимай свою задницу – мы еще не закончили на сегодня. Да и после нужно повторить комплекс косы с первого по пятидесятый.

Хрустнув шейными позвонками, я поднялся и, щелкнув переключателем на ручке косы, стал помогать ей собираться левой рукой. Собрав ее в форму пружинящей трости, я встал в шестидесятую стойку, вытянув руку с плетью над собой вертикально. Элтруун отошла на четыре шага, сложила руки под своей впечатляющей грудью и зычно скомандовала:

– Начал! Ка! – прозвучала традиционная команда начала приема.

Я распустил плеть и крутнулся на месте, формируя тугую спираль.

– Тхе! – команда на завершение серии движений, объединенных в шестьдесят первый шаг.

Быстрое движение корпусом – увлекаю тело плети за собой, формируя волну.

– Ка!

Слишком быстро! Тело те-еаш не успело среагировать на предыдущее движение, и я немного потерял контроль. Элтруун будет недовольна.

– Тхе! – Сумел выйти на завершение. Замечаю недовольное выражение на лице древней.

– Ка! – Я тяну плеть за собой и неожиданно понимаю, что делаю это чересчур быстро.

– Тхе! – При попытке завершить «шаг», инерция плети превышает допустимый порог, и меня сносит в сторону от Элтруун и протягивает мордой по песку.

Сверху слышится немного надменный голос древней:

– Ты слишком торопишься – еаши не любят торопыг. Финал – закономерен. Поднимайся и наблюдай за мной.

Отойдя в сторону и убедившись, что я смотрю на нее, она начала танец.

Что тут скажешь, у меня возникло впечатление, что в ее теле нет костей, а вместо мышц – ртуть. Ее движения были точны и грациозны. Стальная плеть, словно шелковая ленточка гимнастки порхала в воздухе. И не скажешь, что это грациозное оружие способно рассекать металл словно бумагу. Когда она завершила серию движений, мне осталось только подавленно вздохнуть – быстро обучиться подобному будет нелегко. А уж догнать мою наставницу…

Элтруун пару раз глубоко вздохнула, при этом мне понадобилось все свое самообладание, чтоб не перевести взгляд на ее вздымающуюся грудь, и, повернувшись ко мне, произнесла:

– Ладно. Давай сначала… Ка!

В целом, я понял свою ошибку и в этот раз сумел не только завершить серию, но и допустить всего лишь пару ошибок. Указав на них, древняя снова показала на те «шаги», в которых я ошибся, и отдала свою те-еаш появившейся рядом с ней беловолосой Высшей жрице из ее личной охраны. Взяв на замену свой изысканный позолоченный рекин с двухметровым древком, сделанным из причудливого сплава адаманта и митрила, и с полуметровым изогнутым волнистым лезвием, что четко указывало на то, что как минимум лезвие рекина было сделано в Сатх, она выжидающе посмотрела на меня.

Со вздохом я обернулся и взял из рук стоявшей в ожидании моей хранительницы свою «Секущую». Наши оружейники так до конца и не поняли ее принцип действия. Мало того, она была сделана целиком из адаманта и разобрать ее, не повредив необратимо, не удалось. Все что они смогли сказать – она не представляет для меня непосредственной угрозы, и в ней отсутствуют какие-либо вредоносные закладки. После чего они украсили поверхность косы искусной резьбой (заодно уточнив состав материала) и залили ее червонным золотом. Поначалу мне было чихать на внешний вид «Секущей», но потом филигранность работы мастеров нашего Дома захватила меня, и, особенно в последнее время, я стал ловить себя на мысли, что мне доставляет удовольствие держать это оружие в руках. Почти с нежностью проведя по поверхности черной антрацитово блестящей поверхности, перемеженной с красно-желтой золотой вязью невероятно красивого узора-рисунка, пальцами, я медленно повернул кольцо, активируя сложнейший магический механизм, устройство которого привело в состояние сумасшествия Оружейную палату Дома И’си’тор. «Секущая» послушно разложилась в свою конечную форму, удлинившись и выпустив из своего нутра традиционное полуметровое изогнутое обоюдоострое лезвие, которое украшала светящаяся алым, длинная вязь символов древних, гласящая: «Я, Секущая, принадлежу Ашерасу ат И’си’тор до смерти его либо гибели моей». Дотронувшись пальцем до длинного лезвия, я рассек о него кожу и чуть смочил лезвие своей кровью. Не знаю почему, но мне так легче сражаться – я практически не чувствую веса своей косы. Своеобразный ритуал выработался сам собой. Когда я сказал об этой странной особенности оружейнику-артефактору, то имел удовольствие лицезреть абсолютно растерянное и одновременно жалобное выражение его лица. Ну что ж – я готов. Обернувшись, я вижу довольное и даже немного восхищенное выражение лица древней.

Жрица замирает напротив меня в одной из стоек, перехватив свою косу, которую она держала в правой руке обратным хватом, спрятав большую ее часть за своей спиной так, чтоб изогнутое лезвие полностью выглядывало у Элтруун над левым плечом. Стойка древней сказала мне все о ее первом ударе. Опять она отдает инициативу мне и попытается закончить тренировочную схватку одним-двумя ударами. Феникс недовольно рыкнул и ускорил метаболизм моего бессмертного тела, ускоряя восприятие, замедляя таким образом время. Между нами возникла мутная сигнальная сфера. Я смотрю на нее, стараясь не пропустить мгновения начала схватки. И вот она исчезла. Начали!

Элтруун начинает разворачиваться, раскручивая свою косу для мощного бокового удара в направлении моего левого бедра. Делаю «Секущей» длинный прямой выпад, целясь ей в шею и в то же время стараясь избежать поражения ее оружием, бросаю свое тело в высокий нырок над ее стремительно летящей сбоку косой. Как я и ожидал, древняя легко ушла от моего выпада, пропустив его над собой, и мне пришлось, буквально, вытягивать «Секущую» из провалившейся атаки. Неожиданно, бросив взгляд на руки Элтруун, я заметил вздувшиеся на них мышцы. Осознание того, что она, приложив чудовищное усилие для того, чтобы перебороть инерцию, изменила угол атаки, вогнало меня в отчаяние. Резко дернув краем древка «Секущей» вверх, я сумел создать эффект «коромысла» и самым кончиком лезвия полоснуть по спине древней, разрезая кожу и мышцы. Сразу после этого я со всей силы потянул свою косу к себе, пытаясь подтянуть свое тело ближе к древней и вытянуть ноги из зоны поражения. Не удалось. Мощным ударом древка своей косы Элтруун подбросила мое тело в воздух – я явственно услышал хруст моей ломаемой голени. Моя жалкая попытка ужалить в воздухе древнюю еще раз ни к чему не привела. Резкий удар и острая боль в груди.

В себя я пришел во время лечения своего израненного тела – похоже, Элтруун не сдерживалась, впрочем, как обычно. Однако, когда в поле моего зрения возникло ее довольное лицо, я понял, что она в отличном настроении. Садистка стервозная. Вот уж чего у нее не отнять. Наверняка оттянулась на мне по полной программе. Как же – я опять задел ее величество…

После необычно долгой процедуры лечения я с трудом поднялся и поискал глазами «Секущую». Она обнаружилась рядом со мной, воткнувшаяся в пол полигона на половину лезвия. Контраст из бело-серого песка и черно-золотой косы был непередаваем. Когда я выдернул ее, Элтруун произнесла:

– В целом неплохо. Двигаешься уже нормально и со скоростью все отлично. Воображение на уровне. Только техника еще не совершенна да опыта мало. Но это все дело поправимое. Ладно, начинай танец…

– До какого движения? – решил уточнить я.

– До какого знаешь, – почти доброжелательно ухмыльнулась она.

Я сделал знак хранительнице, и она принесла мне цилиндрическую стальную флягу с водой. Сделав пару глотков, я вернул ее и встал в первую стойку. Древняя еще раз хмыкнула и явственно пробурчала:

– На поле боя воды может и не быть…

Я хмыкнул в ответ:

– На поле боя я сожгу своих врагов в секунды.

Наша успевшая стать уже традицией легкая перебранка.

– Ладно. – Элтруун, как обычно, после этого моего заявления поскучнела и начала командовать вяло-ленивым голосом:

– Ка! Тхе! Ка! Тхе!..

Завершил я на шестьдесят третьем шаге, показанном на прошлом занятии. Элтруун почти радостно улыбнулась:

– Надо же – почти без ошибок. С твоим рекином у тебя получается намного лучше, чем с те-еаш. Ладно, на сегодня все. Переодевайся и иди за мной.

Стянув с себя иссеченные треники и недовольно покрутив их в руках, я стал натягивать свои украшенные золотой вязью знаков кожаные штаны, сапожки на мягкой подошве, рубашку, кричаще-изысканный камзол, регалии и немногие драгоценности. Моя хранительница уложила мои волосы в прическу и закрепила коротенький белый хвост черной шелковой лентой. Помыться бы сейчас. Вздохнув, я обернулся и, застав Элтруун за навешиванием на свои уши внушительного набора разнообразных сережек-амулетов, сделанных из драгоценных металлов и сплавов, стал терпеливо ожидать ее. Древняя крутилась перед зеркалом, которое держала одна из жриц ее охраны. У меня же сережек было всего две, и носил я их на правом ухе. Они были небольшими, но искусно выполненными. Одна из них была стилизованным символом нашего Дома и выполняла функцию связи, а другая изображала золотую спираль – символ Шестого храма. Учтя мою особенность, наши ювелиры сделали их из адаманта. Кстати, при разграблении другой половины развалин Ишакши было обнаружено несколько тайников-хранилищ, которые, очевидно, выполняли функцию денежного и материального резерва иллитидов. Сам я не видел, но, по слухам, там было только редких металлов около тонны…

Вливание в И’си’тор такой огромной реки ресурсов более чем положительно сказалось на эмоциональной атмосфере, царящей не только среди атретасов, но даже оринов. Учитывая то, что политическая и социальная модель внутренней политики Дома напоминала некий сплав извращенного коммунизма и матриархата, а деньги внутри И’си’тор, как, впрочем, и других Великих Домов, практически не ходили, многие атретасы стали щеголять в богатых одеждах и с именным оружием в повседневной жизни.

Из-за этого факта я смотрелся откровенно бедно и невзрачно на фоне Элтруун, буквально усыпанной драгоценностями и в позолоченном, а местами и полностью золотом парадном доспехе. Прощало древнюю только то, что, несмотря на нефункциональную защиту, оружие при ней всегда было отнюдь не декоративным. Она даже как-то выразилась в том духе, что если придется драться, то сражаться она может и голой, а вот если подведет ее оружие…

Я сжал пальцы левой руки в кулак. За прошедшее полугодие кожа на ней практически не высветлилась. Как и шрам на лице. Я-то уже привык к своему отражению в зеркале, а вот на фоне остальных атаров я выглядел посеченным осколками ветераном. Что не очень вязалось с моим невеликим ростом. Со штурма Ишакши тело практически не выросло, невзирая на то, что феникс бросил на это серьезные усилия. Воздействие Льда оказалось более масштабным. Организм бросил все усилия на выдавливание чужеродной энергии и последствий ее воздействия. Единственное, что смог сделать элементаль – под воздействием тренировок нарастить мне мышцы и немного укрепить кости, что было нонсенсом для темных эльдаров: если атретасы еще могли нарастить массу изнуряющими тренировками, то атары просто не могли стать более мясистыми. Дело было в том, что мышцы у эльдаров, а особенно у атаров, были более плотными и намного медленнее менялись под воздействием нагрузок или отсутствия оных. Следствием этого было то, что самообучение владению оружием для атаров было построено таким образом, чтоб ученик просто разучил «шаги» либо приемы обращения с ним.

Что дальше? Потом высокорожденный обучался специальным упражнениям и столетиями занимался архитектурой своего тела… У атретасов же этот процесс был в два-три раза быстрее. Поэтому, если сравнить строение тела обычной жрицы и высокорожденного одного возраста и тренировавшихся вместе, то возникло бы впечатление, что атар лежал на диване в библиотеке, а жрица Атретаса глотала гормоны и каждый день убивала в качалке. При этом по силе они бы были равны. Вот так все печально. Но благодаря фениксу меня это не касалось. Что касается обращенных атаров – они все получились практически одной конституции. Это было неплохо ввиду унификации одежды, доспехов, оружия и так далее и тому подобное.

Наконец-то древняя собралась и, не оглядываясь и высокомерно подняв подбородок, зашагала к выходу с полигона. Ее свита, в составе семи Высших жриц, грамотно разбившись на авангард и арьергард, взяла свою драгоценную военачальницу под охрану. При этом одна из них заняла место за левым плечом древней. Я вспомнил, что ее зовут Ажарра, и она занимает в данный отрезок вечности положение секретарши-любовницы при Элтруун. Вдобавок к этому Ажарра была дальней родственницей нашего полководца, и древняя решила ее оградить от той мясорубки, что была недавно. Не то чтобы я целенаправленно интересовался, но у кого есть уши – тот услышит, особенно если каждая обращенная атар по твоей просьбе с радостью поделится с тобой слухами… Кстати, древняя отказалась от прямого усиления своей охраны обращенными. Не доверяет? Зря. Как я уже говорил, хотел бы я кого устранить…

А вот матриарх и ее сестра очень даже довольны, в частности, мужской частью своей охраны. Хоть эти не забывают, на чьих копьях они сидят.

Мои хранители грамотно заключили меня под охрану, и мы выдвинулись следом за древней.

Как оказалось, мы двигались к ее покоям. Перед входом мы немного задержались – Высшие жрицы проверяли помещение по высшему разряду. Угроза покушений была велика как никогда.

Я беспрепятственно прошел сквозь кордоны и приблизился к Элтруун. В коротком взгляде, брошенном на меня Ажаррой, явственно мелькнула ревность. Забавная она. Древняя недовольно дернула плечиком, скрытым за золотым наплечником, и произнесла:

– Я понимаю, предосторожность и все такое, но представляешь: мне даже в туалете не дают побыть в одиночестве. Заметь, я не возражаю насчет постели и ванной, но туалет – это уже перебор.

Пожав плечами, я ответил:

– У меня такая же ситуация, но я уже привык.

Элтруун растянула свои полные губки в пошловатой улыбке и спросила:

– И кто же за тобой присматривает?

Я чуть скривился:

– Эйрин. Она всерьез стала считать меня своей собственностью.

Древняя рассмеялась приятным глубоким смехом.

– Ой, рассмешил!

– Тебе смешно, а я из-за этого заморозил проект по возвышению высших вампиров в алых князей.

Элтруун посерьезнела.

– А ведь это могло бы серьезно усилить нас…

Я протянул руку и демонстративно пошкрябал ногтем гравировку на ее золотом наплечнике. Древняя сузила глаза. Мой голос спокоен:

– Куда уж больше…

Она же не знает о моих маленьких… проектах? Во всяком случае – всего не знает. Что-то же Эльвиаран со товарищи ей говорят? Да и осведомителей у нее – каждый атретас и арир. Прям как у меня с обращенными… Интересно, она знает о десяти драколичах, спящих в развалинах Ишакши и на дне ущелья? Конечно, бюджетные версии без всяких костей, подобных тем, что были у Эрруу, а также электрума, но все же. Кстати, привязку я сделал на свою охрану и Эйрин. Сейчас костяные наручи были скрыты под их доспехами. Свой же, присосавшийся к моей правой руке, я давно воспринимал как такую же часть своего тела, как и кожу.

Кстати, я, недавно хорошенько порывшись в нашей библиотеке в поиске знаний и, как следствие, могущества, обнаружил записи Риштэ – мой прапрабабки и по совместительству бабки Эльвиаран. Так вот, Риштэ была феноменально сильна в плане смерти. Настолько, что, будучи убитой, сумела переродиться прямо на поле битвы сразу в архилича. Без всякой подготовки и ритуалов. Ее, правда, тут же убили еще раз, понеся огромные потери, но сам факт… Кстати, с тех самых пор всем атарам из И’си’тор и Сатх после их смерти на поле боя рубят головы. Так вот, кое-какие ее мысли, что я расшифровал, были довольно пугающими и очень сложными при их осуществлении, но если она не ошиблась, то по эффективности должны были превзойти пресловутых драколичей и алых князей. К примеру, создания на основе двух (!) сил. Представляя мощь такой твари, я начинал безумно улыбаться.

Вот только с моей загруженностью просто о возможности думать, о воплощении ее идей, можно было только мечтать. Мне бы выкроить время для освоения основных магических дисциплин и школ заклинаний. А ведь это даст мне больше мощи, чем эфемерное решение проблемы совмещения двух развитых источников сил в одном теле.

К чему эти приготовления? Да, на внутренней арене Альверист’аса мне и И’си’тор никто не сможет противостоять, но никто не отменяет внешних врагов. Да и Хетрос никуда не делся.

Из покоев вышла одна из Высших жриц и показала знаком, что все в порядке. Элтруун немного раздраженно отстранила ее и вошла, поманив меня взглядом.

Честно говоря, я тут был впервые и из-за этого заинтересованно закрутил головой.

Первое впечатление? Ее жилплощадь была если и меньше покоев матриарха, то ненамного. Покои были так же богаты и выполняли те же функции. За входной дверью большая приемная с рядом традиционно черных кресел у стены. Из нее ведет еще три двери – две в боковых стенах и одна напротив входа. Боковые открыты, и через них я вижу длинные коридоры с рядом дверей: личные казармы-гостинки и комнаты для орин. Элтруун, в сопровождении Ажарры и меня, идет через приемную к резной двери напротив. За ней – деловой кабинет с двумя узкими дверьми в боковых стенах. Левая открыта – за ней видно короткий коридор, в нем стоит пара переговаривающихся знаками Высших жриц. При виде нас они аккуратно и бесшумно прикрывают дверь. Ажарра отходит вправо и, прислонившись к стене, замирает. Я позволяю своему взгляду скользнуть по ее фигуре. А ничего так – у древней хороший вкус: плавные изгибы тела, идеальные пропорции, кошачья грация, поджарость и хищные черты лица. Впрочем, чего я ожидал от родственницы самой Элтруун? Мы пересеклись взглядами. Упряма, сильна. Вот только стоишь ли ты хоть что-то без нее?

Почувствовав возможного соперника, коротко пшикнул феникс из глубин моего дара. Спустя секунду Ажарра сглотнула и отвела взгляд. Слабачка – куда ей бодаться с такими тяжеловесом, как я. Хотя после того как на моих мозгах поездили Элос с Тьмой, мне только и остается, что перебрасываться взглядами с Эльвиаран, другими матриархами да Верховными арирами… Интересно, Ажарра состоит в эрстете? Элтруун-то это образование видала известно где. Еще раз ощупываю ее лицо взглядом. А кто его знает. Нужно своих поспрашивать, или может спросить напрямую Арихитос? Она же у них главная.

Тем временем древняя прошла к своему столу и, выдвинув нижний ящик, достала из него черную шкатулку. На секунду открыв ее и убедившись, что с содержимым все в порядке, она протянула ее мне:

– Это твои регалии си-ета.

Я с немалым интересом открыл ее. Внутри лежала бархатная подушечка с семью шпильками из белого золота. Ну да, учитывая ненормальную любовь эльдаров к этому металлу, из чего еще они могли быть сделаны? Каждая имела вид стилизованного традиционного оружия. Рассмотрев каждую, я заметил у основания небольшой пятачок с небольшим символом.

– А это что?

Элтруун хмыкнула.

– Знак твоего учителя – меня.

– А какой будет у меня?

– Ты сначала стань си. Я уж не говорю о ре-си. – Потом, очевидно, вспомнив, с кем говорит, она продолжила: – Сам потом выберешь…

Кстати. Я покосился на доспех древней и спросил:

– А где твои?

Элтруун оттянула наплечник и продемонстрировала на воротнике знак Дома, сделанный из белого металла размером с монету, вокруг которого были маленькие значки, обозначающие виды оружия. Неужели митрил? Я видел этот знак раньше, но принял его за простое украшение. Снизу знака был небольшой символ, как и у меня на шпильках.

– При достижении си ты получишь такой же – сначала с одним оружием, а остальные по мере достижения. Свои заколки носи на воротнике, с левой стороны. Магические знаки – справа. – Увидев мое недоумение, она ткнула пальцем в ряд значков на воротнике. Черная клякса, окантованная золотом, это – Тьма, костяная пятипалая кисть – Смерть, зеленый листок – Жизнь, а оранжевый язычок – Огонь.

Элтруун, нахмурившись, произнесла:

– Ты не закончил обучение. Сила – это одно, знания – другое.

Я кивнул и закрыл шкатулку. Не было печали – похоже, мне придется сдавать какие-то экзамены по магии для подтверждения знаний. Хм. Похоже, я не сталкивался с этой информацией по причине своего положения в обществе и общей загруженности.

Элтруун скользнула взглядом по расслабленной позе Ажарры и произнесла:

– Больше я тебя не задерживаю, Ашерас.

Это меня так выпроваживают. Киваю и говорю, прощаясь:

– До завтра.

– Да. Конечно. В то же время. – Похоже, Элтруун мыслями уже далеко. Как бы не между сисек у Ажарры…

Выхожу из кабинета. Сразу за его порогом меня оцепляют хранительницы.

Оказавшись снаружи, я вручил шкатулку одной из своих хранительниц и задумался о том, чем бы мне занять освободившееся время. Дело в том, что обычно Элтруун тренировала меня до изнеможения. Особенно в последнее время. Может, наведаться в то, что осталось от Ишакши? В последнее его посещение я видел, как рабы разбирают развалины и выковыривают брусчатку из дорог. Было это больше месяца назад. Но только я потянулся к амулету связи, как он сам ожил, безжалостно заколов мое ухо и еле слышно зазвенев. Этот звук слышу только я. Дотронувшись до него, я почувствовал чужое присутствие. Знакомое ощущение – это Эльвиаран. Сосредоточившись, я услышал чужую мысль: «Ашерас, зайди ко мне».

Вот и накрылись мои планы…

– К матриарху! – командую охране.

Ожидающий меня ратш Золотой стражи разбился на две части: половина, с командиром, шла впереди в десяти шагах, оставшееся трио жриц двигалось сзади на таком же расстоянии. Они были моей внешней охраной. Внутренняя была представлена бессменным квартетом обращенных самой Предвечной жриц. В данный момент в Доме И’си’тор было рассредоточено почти восемь сотен обращенных лично мной атаров. Некоторые из них усилили ударные татретты атретасов, некоторые были сведены в отдельные отряды. Эти атары носили знаки И’си’тор. Большая часть этих сил была расположена в апартаментах офицеров атретасов – благо, из-за последней войны было много свободного места, но я знал, что Дом, не стесненный более в средствах и магической поддержке, стремительно расширял жилплощадь. Особенно за счет элитных комплексов, рассчитанных для проживания атаров. Брошенные полигоны были все распечатаны и забиты тренирующимися. Дело было в том, что хоть обращенные и обладали памятью, знаниями, умениями, но это все было неполным и устаревшим. Возникало такое впечатление, что основной слепок был очень старым. К примеру, «шагов» обращенные знали лишь сто. А учитывая то, что последний, сто двадцатый, «шаг» был создан больше трех тысяч лет назад…

То же самое с магическими знаниями – некоторые новые течения и знания о мироустройстве, принципах построения заклинаний были настоящим откровением для обращенных. Но они быстро наверстывали упущенное. Но у этого всего была и другая сторона – некоторые знания, которыми обладали мои атары, были утрачены во тьме веков. К примеру: знания о порядке-хаосе, а также порталах и заклинаниях из самых глубин Высших Анналов, всех тех знаниях, являвшихся наследием старого мира, из которого пришли орины. Мира, название которого не сохранилось в памяти расы даже в записанном виде… Интересно, на что он был похож? Мир, настолько старый, что даже центральное светило выгорело и погасло. Может, он существует до сих пор? Вертится вокруг черного солнца. Промерзший и пустой. Бесконечная гробница древней цивилизации. Когда условия жизни там уже стали совсем невозможны, орины ушли оттуда, забрав только самое ценное, то, что смогли унести в руках. Надо бы…

– Ашерас?

Мои размышления прервали. Оказывается, мы уже пришли к точке назначения, а я стою у дверей в кабинет матриарха. Мысль ускользнула. Нужно помедитировать и восстановить ее.

Беловолосая орин открыла двери, и я вошел вовнутрь. За мной втянулась четверка моих жриц. Остальные остались в приемной.

Эльвиаран была по-особенному красива, вдобавок умела себя подать. В данный момент она была обнажена и сидела в кресле напротив огромного магического зеркала на всю стену. Пара служанок вертелась вокруг, что-то делая с ее короткими волосами. Еще одна орин держала нечто вроде подноса, на котором лежали многочисленные украшения и разнообразные амулеты, знаки. Возле матриарха в расслабленной позе сидела ее сестра Аэриснитари, одетая в парадный, блестящий золотом гарнитур, и плавно покачивала золотой кубок, который она держала в правой руке. Ее взгляд с жадностью иссушаемого жаждой путника, увидевшего озеро пресной воды, скользил по телу Эльвиаран.

Честно говоря, меня подобным зрелищем было уже не удивить – Эйрин и охранники, передвигаясь голыми по Границе, довели меня до того, что я стал равнодушен к обнаженному телу. Да и купальни общие тоже этому способствовали. Может, перегорел? Да нет – интерес еще чувствуется. На подобное совершенство можно смотреть так же долго, как и на пламя или облака.

В комнате кроме сестер собрались все высокорожденные атары. Впервые в этом кабинете я увидел Хеласреи. Невзирая на то, что ей было лишь девять местных лет, она явно была ниже меня. Одета в традиционную практичную закрытую одежду жрицы. В данный момент ей что-то приглушенным голосом внушала заметно округлившаяся моя мать, Таенори. Судя по виду, она нисколько не переживала по поводу утраченного поста матриарха. Как обычно, полуобнаженная Арисна с недоуменным выражением лица смотрела внутрь своего бокала. Ей что недолили, что ли? Аксидор и Растиер с недовольным выражением лица внимали Эхаеру, как всегда одетому в глухой камзол с минимум оружия на поясе. В этом мы с ним были похожи. Вот только вместо коротких мечей на поясе я носил свою те-еаш справа. «Секущая» была у моей хранительницы с черным кончиком волос, носящей имя Таши. Сейчас она стала возле дверей со своими сестрами и усиленно изображала с ними статуи. Иситес и Аресре были одеты отнюдь не в традиционный доспех-мундир, а в красивые черные обтягивающие платья и, поставив кресла друг напротив друга, традиционно играли в гляделки.

Реакция на мое появление у всех была разной: матриарх с сестрой лишь бросили на меня короткие и быстрые взгляды, при этом было отчетливо заметно, что Аэриснитари оторвалась от объекта своего созерцания с явным сожалением. Эхаер приветливо ухмыльнулся, Аксидор с Растиером обернулись и уставились на меня как на икону, мать приветливо махнула рукой, а Хеласреи покраснела. Иситес и Аресре были настолько поглощены своим занятием, что не заметили моего появления. Я беззвучно поднял в приветствии руку.

Усевшись в свободное кресло, я немного подождал и спросил:

– Кого-то ждем?

– Эйрин, – ответила Аэриснитари, снова с сожалением оторвав взгляд от тела своей сестры.

У Эльвиаран появилась очередная идея-фикс: она пытается переподчинить себе хоть часть моих сил. Последний шаг состоял в том, что княгиня стала присутствовать на наших советах как полноправный высокорожденный. Эх, ее бы энергию да на врагов! Вот только явных врагов у нас в столице не осталось. Даже Кхитан на последнем Высоком Совете участвовал в соревновании «Кто быстрее поцелует в задницу матриарха И’си’тор». Еще немного – и это будет не в переносном смысле. На мгновение я представил эту картину: на Высоком Совете матриархи расталкивают друг друга, ради заветного «чмока»…

Мои грезы были развеяны видом Эйрин, заходящей в открывшуюся дверь. Она четко подняла правую руку и тихо произнесла:

– Во имя И’си’тор…

Ее взгляд заскользил по присутствующим, собирая вялые приветствия. Когда она посмотрела на меня, я наметил сидя легкий поклон, приложив руку к сердцу. Она явственно обрадовалась этому и склонила голову в ответ. Да, я много чего наговорил Элтруун, но не все из этого было правдой. Эйрин действительно находилась у меня в комнате, но не в моей кровати, а, совсем как огромная летучая мышь, завернувшаяся в свои крылья, под потолком, вися вниз головой. Перед сном я позволял пить свою кровь, и это действовало на меня лучше снотворного, а на нее – лучше сильнейшего тоника. Причин для последнего было много, и не все из них я мог озвучить. Вообще, алым князьям на практике не нужен был сон – лишь получасовая полудрема раз в сутки, для упорядочивания информации. Кстати, крови она выпивала сосем немного: три-четыре глотка, а вот ману – вытягивала почти всю. Иногда я думаю, что она может меня легко убить, но мне стоит лишь взглянуть в ее глаза – и я понимаю, что если она меня и уничтожит, то лишь из-за ревности. Что не очень хорошо. Так как совсем скоро ко мне выстроится целая очередь желающих сделать меня своим любовником и заодно получить огромную власть, влияние, военную мощь. А уж тут Эйрин придется пропустить перед собой как минимум Эльвиаран… На фоне этих будущих перспектив становится понятным, зачем матриарх ввела в нашу семью княгиню: с одной стороны, это банальная взятка-презент, а с другой – у Эйрин появляются отличные шансы заграбастать меня в свою собственность. А вот и еще один момент: Эльвиаран влияет на княгиню, а Эйрин уже влияет на меня… Интересно, зачем все эти сложности? Шестой храм? Ну да, возможно… Такой приз матриарх И’си’тор не захочет выпускать из своих красивых и изящных ручек ни за что. Ох уж эти все интриганки! Что Таенори, что Эльвиаран. Брали бы пример со своей богини: пойди туда – убей вот тех, беги сюда – уничтожь вон то…

Наконец-то волосы матриарха были идеально уложены-зализаны: что поделать – не отросли еще и похоже еще долго будут расти. Минимум год до вполне приличного традиционного хвоста, а уж до пояса так вообще лет восемь-десять.

Эльвиаран грациозно поднялась, при этом даже у Эхаера и Таенори взгляд буквально присосался к ее фигуре, и прошла за свой рабочий стол. Не я один непроизвольно сглотнул, когда она буквально усадила свою фигуру в черное кожаное кресло. Ее глубокий и мягкий голос зазвучал в помещении как что-то нереальное:

– Я на завтра назначила Высокий Совет. – Чуть помолчав, давая нам время на охват разумами этой мысли, она продолжила: – Поступили тревожные донесения от Глубинной стражи. Также что-то непонятное происходит на поверхности. – Скосив взгляд вправо от меня, она чуть исказила в недовольстве свое лицо: – Знаю, поверхность всегда была нам не особо интересна, но, тем не менее, я решила, что старые союзы нужно возродить. То, что тысячу лет назад мы самоустранились от остального мира, может нам выйти боком. Особенно в свете последних событий. О Сариехарне все так же ничего… – Скосив свои глазки в сторону сестры, она продолжила: – Аэриснитари считает, что его нет в городе, и я все больше соглашаюсь с ней. Уйти он мог только в глубину или на поверхность. Поэтому, возродив старые связи, мы узнаем, где он. А учитывая награду за него… – она выразительно замолчала.

– Кто идет с тобой на Совет? – произнес я, глядя на работающий цилиндр артефакта древних. Разобраться бы в принципе его работы да поставить на поток… Может, следует завести записную книжку? Записывать туда разные мысли и планы на будущее…

– Эхаер, моя сестра да детей возьмем. Пусть посмотрят на взрослые игры.

Я расслабленно посмотрел ей в глаза.

– Охрана?

После случая с Таенори, когда ее эскорт полностью вырезали, а она сама оказалась в казематах Акристы, вопрос с охраной стоял ребром. Очень уж многие хотели решить проблему существования меня таким незамысловатым и простым способом. Эльвиаран, может, и играла озабоченную дуру, но это была лишь маска, игра великолепной, как в смысле тела, так и в смысле таланта, актрисы.

Но сейчас маска треснула, и лицо матриарха чуть исказилось яростью, но если с лицом все было еще более или менее нормально, то с голосом она явно не справилась:

– Ус-с-силенная… – прошипела она. Хорошо хоть ярость не направлена на меня.

– Ожидаются проблемы? – я тоже напрягся. – Может, вывести на улицы патрули? Или разбудить драколичей?

Она на секунду прикрыла глаза, а когда их открыла – то уже справилась с собой. Похоже, наличие на ней одежды – это барометр ее настроения. Чем меньше – тем оно хуже… А ведь думалось – наоборот…

– Нет, не стоит. Просто все очень неопределенно, и в каждой тени видятся предатели. – Чуть помолчав, она добавила: – А мы не имеем права рисковать. – Не выдержав моего испытывающего взгляда, она опустила глаза на стол и неожиданно четко произнесла: – На этом все. Все свободны…

Аэриснитари удивленно воззрилась на нее и уже собралась подняться, но матриарх знаком предложила остаться. Я же и не собирался уходить. Первой кабинет покинула моя мать. За ней потянулись остальные. Когда за ними закрылась дверь, Эльвиаран заговорила:

– Вчера я разговаривала с Элтруун. Она говорит, что ты достиг уровня си-ета во всех ее дисциплинах. Это невероятно. Шутка ли – за полгода ты добился того, чего даже твой отец достигал целое десятилетие. Богиня невероятно одарила тебя.

– Вы перехвалите меня.

– Не знала, что ты страдаешь скромностью. Ах, да… Не знаю, слышал ли ты: Арисна беременна.

М-да уж, новость. До меня доходили слухи, что Арисна в последнее время часто пользуется обращенными атарами в постельных целях… А иногда и группой обращенных… Когда-то давно она прошла обучение в храме Акрио, так что для нее это не проблема. Во время недавнего штурма Арисна в одиночку натолкнулась в Доме на потрепанный татретт Кхитана и, ни разу не воспользовавшись магией, убила всех. До единого. Говорят, в том месте тела вражеских атретасов валялись словно поломанные и разорванные куклы, а кровью были забрызганы даже восьмиметровые потолки… Пожалуй, у каждого в нашей семье есть пара-другая козырей в рукаве… Или – как говорят темные эльдары – «лишние кинжалы».

– Я рад. – Я действительно доволен. Еще б матриарх со своей сестрой залетели, и год-два можно было бы отдыхать. Но моим мечтам не суждено сбыться… Уж чересчур серьезные ставки в их играх.

– Ты был никем, а стал – всем, – произнесла она, чуть улыбнувшись.

– На самом деле я с самого начала был «всем», но этого просто никто не осознавал.

Она явственно хмыкнула. Посмотрев на Аэриснитари, расслабленно лежащую на кресле, я спросил напрямую:

– Расскажешь о своих планах на завтра?

Она, вздохнув, обменялась взглядами с сестрой и, посмотрев мне в глаза, произнесла:

– Планируется серьезное покушение на меня, нас. Я хочу, чтобы детей завтра заменили твои самые сильные обращенные.

Медленно киваю.

– Хорошо. Неизвестно, что будет задействовано с их стороны?

– Нет. Известно только то, что Кхитан нанял лучших наемников из Ковена. И то – доказательств нет. Одни домыслы.

Я нахмурился.

– Ковен? Я натыкался на упоминания о нем, но что он собой представляет?

Эльвиаран нахмурилась и, опять переглянувшись со своей сестрой, словно в поиске поддержки, начала рассказывать:

– Истоки Ковена располагаются довольно далеко в истории Альверист’аса. Наша столица сама по себе притягивала тех, кто стремился к запретным знаниям о Предвечной Тьме, Мраке и Смерти. Могущество и вечная молодость для этих существ была лишь побочным продуктом их деятельности. Ну а поскольку вступить в любой из Домов они не могли по причине того, что просто не являлись эльдарами, то, естественно, что начали объединяться в определенные жестко централизованные структуры. Честно говоря, тогда Дома из-за гордыни были заняты грызней между собой или с внешними угрозами. Поэтому это явление было пущено на самотек, и, я думаю, когда Кхитан осознал, какая мощь уплыла из их рук, кое-кто в отчаянии надергал волос из головы. Само название «ковен» возникло почти полторы тысячелетия назад, Элтруун должна помнить это неспокойное время. Перелом в той ситуации произошел, когда во главе одной из группировок, человеческой женщине, удалось подмять под себя две группы сильных магов и, постоянно наращивая силы, подчинить себе еще несколько группировок. Перед лицом угрозы поглощения возникла еще одна группировка – «Жнецы». Но если в Ковене сосредоточились в основном беглые людские маги, практикующие Тьму, то в «Жнецах» собрались исключительно некроманты и личи. Женщину, которая создала Ковен и правит в нем по сей день, зовут Траммари Херти. Главой же «Жнецов» стал архилич Ар-кхи. На данный момент обе эти группировки обладают мощью, сравнимой с Домами на границе первой десятки негласного рейтинга, и практически равны по силе.

– И все равно – лезть в неизвестность? Я не бессмертен! И ты – тоже! О, демоны Бездны! Да на богов и то есть управа! – Меня отнюдь не впечатлила ловля на живца со мной в главной роли. Поджилки, конечно, не затряслись, но и совсем уж страха смерти не было.

Эльвиаран махнула на меня рукой:

– Да успокойся, по правилам кахртэ в городе не может быть применено что-то уж очень убойное! Скорее всего, будет какая-то хитрая ловушка…

Я ее перебил:

– А если это план Хетроса или еще кого, кому неписаные законы кахртэ все равно что надписи на заборе?

Матриарх немного нахмурилась.

– Такая опасность есть, но, тем не менее, лучше пусть это произойдет тогда, когда мы будем к ней готовы, чем через неделю или две, когда это уже будет неожиданностью для нас.

Я задумался. Рисковать своей жизнью отчаянно не хотелось.

– А если надавить на Ковен?

– Я уже пыталась. Траммари ничего не знает или делает вид, что не знает. Все, чего я добилась прямыми угрозами зачистить их всех к демонам, это только информации о том, что сам факт найма сильнейших их магов был. После чего они резво затерялись в городе.

– Думаю, по деньгам это было очень не слабо. Какой-то из Великих Домов?

– А кто же еще… Я думаю, что это Кхитан. Акешь все еще хочет отомстить.

– И все-таки я выведу храмовую стражу…

– Лучше не надо – спугнем.

– Да уж. А что, вы все еще не доверяете кому-то из нашей семьи?

Матриарх опустила глаза и тихо произнесла:

– Слишком многое зависит от того, что мы сейчас решим, чтобы допустить утекания информации наружу.

Я почувствовал, что уже смирился с неизбежным.

– План-то хоть у вас есть?

– Естественно. Как ты уже знаешь, мы собираемся заменить малышню на твоих магов плюс усиление самой охраны. Это первая часть. Вторая состоит в подготовке места действия. Да, проконтролировать весь путь будет трудно, но возможно. Сегодня утром я выслала два татретта атретасов для постоянного наблюдения за всей дорогой, а также для обнаружения наиболее подходящих мест для засады. С ними пошли наши лучшие астральщики. И не безрезультатно. – Эльвиаран довольно улыбнулась. – Это будет призыв. Разведка обнаружила великолепно замаскированную звезду неактивированного межмирового портала.

– Замешаны ли те иллитиды, которые живут в городе? Они должны были затаить на меня определенную ненависть…

Матриарх с сестрой переглянулись и почти синхронно пожали плечами.

– Не известно.

– Мое терпение не безгранично – если обнаружатся факты, подтверждающие их причастность… – пожав плечами я продолжил: – Я не знаю… Аэриснитари, возьмешь войска и очистишь наш город от их мерзких щупалец?.. – Неожиданно меня посетила забавная мысль и на лицо вылезла злобная ухмылка: – Даже не так: если этих фактов не будет, мы их подделаем и предоставим Совету. Нужно же сохранить видимость какой-то законности? После чего потребуем сформировать карательный ахрешт и… зачистим там все. Да! Нужно скрыть улики, указывающие на Ковен.

– Отличная идея. – Древняя жестоко улыбнулась.

– Потом предложи «Жнецам» нашу помощь и поддержку в борьбе с Ковеном. Пусть не думают, что отделались лишь испугом. А потом, когда Ковен ослабнет, предложим ему наше крыло. В результате у нас будут обе эти группировки. Как думаете – осуществимо?

Обе сестры почти синхронно поморщились.

– Иметь общие дела с этими червями?

– Именно из-за этих мыслей мне сейчас придется подставлять свою шкуру под вражеские заклинания или что там еще они нарыли. К тому же лично я думаю, что нужно начать вести более терпимую политику в отношении других рас. Так как? Возможно ли то, что вы вдвоем переступите через свою гордость и предубеждение и сумеете разработать действенный план, который приведет эти две организации под нас?

Матриарх в задумчивости начала шкрябать длинным ногтем-когтем по своему столу. Рядом с быстро появившейся широкой царапиной было заметно еще несколько таких же.

– Кстати, по реакции Великих Домов мы поймем, кто на самом деле нанял магов Ковена.

* * *

В эту ночь я не сомкнул глаз и поэтому был сейчас в ужасном настроении, но не самочувствии – как же хорошо иметь предрасположенность к силе жизни. Всю ночь мы планировали расположение оцепления, а утром мне пришлось работать над тремя татреттами храмовой стражи Шестого храма. Они были почти идеально замаскированы под атретасов: кожа выкрашена специальным красителем, а уши подрезаны. Рассеченная плоть была стянута специальным заклинанием и сформирована почти в обычные, заостренные, ушки. После чего все надели черные маски (я надеялся, что никто не будет всматриваться в глазные щели). Они все сменили нашивки И’си’тор на нашивки Кхитан. Конечно, некоторые мелочи (рост, плавность движений, явно высокое качество снаряжения и именное оружие с храмовой символикой) выдавали обращенных с головой, но ариры также собирались создать пару мощных заклинаний порядка для скрытия своего присутствия и рассеивания чужого внимания. После них выдвинулся отряд Атере и личная полусотня матриарха, состоящая из одних Высших жриц, один татретт Старших жриц. Элтруун, прознав о грядущих событиях, рвалась в бой, но мы ее с трудом отговорили, подкупив тем, что Аэриснитари пообещала отдать ей под командование сборный карательный ахрешт, который будет создан Советом.

Сегодня я поеду не как обычно на моей пантере по имени Мисс, а на закованном в металл ристе. Дело в том, что я не хочу подвергать мою пантеру лишней опасности. За короткую войну с иллитидами и последующими тренировками, в которых иногда участвовал и он, я успел привязаться к нему до такой степени, что Мисса, по моей просьбе, перевели из Иэстрета в основное расположение Дома, чему он, правда, был не особо рад.

В данный момент я успокаивал здоровенного, абсолютно черного, за исключением глаз, вожака хисн.

– Ну, подумай, ну чем ты там мне поможешь?

Мисс выразительно уркнул.

– Там будет опасно – выцеливать будут меня.

В огромных глазах застыл укор.

– То, что меня поцарапает, от тебя не оставит даже хвоста.

Огромный кот сел и вытянулся передо мной, став в полтора раза выше любого эльдара. После чего, нависнув надо мной, выразительно мявкнул, как бы говоря: «Не смеши меня!»

– Ну, размер же не главное…

Мисс «улыбнулся», демонстрируя свои тридцатипятисантиметровые белоснежные клыки: «Да ну?»

– Да и потом, если на тебя навесить столько брони, как на этого, – я ткнул большим пальцем себе за спину в сторону закованного в сталь, меланхолично жующего какую-то жвачку, двуногого ящера: – ты и ходить-то будешь с трудом.

Я готов был поклясться Элос, что на морде Мисса, когда он коротко глянул на риста, мелькнуло выражение глубочайшего презрения всего кошачьего племени к этим ящерам. Еще б немного и Мисс бы точно произнес: «Ездить? На еде?» После чего явственно вздохнув: «Двуногие совсем ошалели», он плавно развернулся и бесшумно исчез во тьме логова. Следом за ним зашла пара возбужденно обменивающихся знаками слуг.

Со вздохом отвернувшись от резной каменной арки логова, я почти уткнулся лицом во впечатляющую грудь стоящей за мной Элтруун. Я с трудом сохранил равновесие, а когда сумел поднять взгляд выше, то неожиданно поразился серьезному и величественному выражению лица древней. Обычно, она надевала эту «маску» только выступая перед молодняком атретасов. И как она подошла ко мне так близко, что я ничего не почувствовал?

– Приветствую, Ашерас, – произнесла она, как будто мы не разговаривали час назад в кабинете матриарха. Ах, ну да. Мы же играем в занимательную игру «Для того чтобы обмануть врага, обмани друга».

– Я тоже рад тебя видеть, Элтруун. – Ничего не понимаю. Зачем она здесь? Разве мы не все обсудили при Эльвиаран и ее сестре?

Древняя атретас сделала знак одной из жриц своей свиты-охраны, и та подошла, держа на вытянутых руках длинный золотой прямоугольный футляр, украшенный искусной резьбой, местами залитой каплями белого митрила. Элтруун медленно подняла крышку, явив моему взору невероятное произведение искусства – сложенную в тонкую трость адамантовую ак-еаш. Не сумев удержаться, я подошел ближе и, чуть склонившись, стал осматривать настоящее сокровище. Резная рукоять плети была длиной сантиметров тридцать – тридцать пять. Антрацитово-черные сегменты были не совсем традиционной треугольной формы, а больше напоминали листок тополя. На каждом из них был выточен символ Дома И’си’тор. Плеть располагалась внутри роскошного футляра на специальных поддержках. Помня о том, что личную ак-еаш трогать без разрешения владельца нельзя, я с трудом удержался, чтобы не прикоснуться к ней. В раздавшемся позади голосе полководца нашего Дома сквозила гордость.

– Эта ак-еаш была совсем недавно закончена. Ее изготовил мастер Сорхесей специально для тебя. Я думала, отдать ее тебе, когда ты закончишь обучение, но в связи с последними событиями будет лучше, если ты получишь ее сейчас.

Я не смог сдержать восхищения, пропитавшего мой вопрос:

– Так это мне?..

– Да.

Осторожно дотронувшись рукой и проведя ладонью по невероятному произведению искусства, я бережно охватил рукоять пальцами и неожиданно легко снял трость ак-еаши с поддержек. Первым моим ощущением было то, что ак-еаш более чем в два раза легче моей тренировочной восьмиметровой те-еаш и казалась хрупкой тростинкой у меня в руке. Как-то не вязалась у меня в уме фантастическая прочность и стойкость к любым вредоносным воздействиям с этим изящным оружием. Бросив взгляд на Элтруун, я неожиданно обнаружил, что она и ее свита отошли от меня на четыре метра, образовав с моими хранительницами круг, в центре которого стоял я со сложенной плетью в руках. Древняя произнесла:

– Давай «шаги» с тридцатого по тридцать пятый.

Став в стойку, я щелкнул пружинным фиксатором, распуская плеть, и, крутнувшись, увлек ее тело за собой. Неожиданно я услышал гудение-свист, источником которого были звенья плети, рассекающие воздух. Временами, когда я крутил ее хвост, выполняя очередные движения «шагов», свист становился пронзительно громким. Закончив последнее движение, я замер. Элтруун подошла и произнесла, чуть поморщившись:

– Какая-то она шумноватая, но еаши никогда не были оружием бесшумного убийства…

– А мне понравилось. – произнес я. – А почему ты мне ее дала сейчас?

Древняя чуть дернула уголком своих пухленьких губок и ответила:

– Они собираются призвать что-то, а адамант эффективен против всех типов защит и рубит любую плоть. Даже демонов.

– Ты предполагаешь, что…

Элтруун прервала меня:

– Да ничего я не предполагаю! Но то, что собрались натравить на тебя, по определению не может быть чем-то незначительным. Я не согласна с Эльвиаран. Она считает, что все будет в рамках кахртэ? Я знаю одно: если бы я планировала твое устранение, то кахртэ был бы для меня не указ… О, проклятые владыки ада! Да я бы полгорода заровняла, если бы это могло помочь тебя умертвить. И попробуй скажи, что я не права!

– Хм.

Древняя чуть сощурилась:

– А вот теперь подумай: что произойдет в Шестом храме после твоей смерти? На тебя слишком много всего завязано. Если ты еще думаешь, то отвечу я: то, что было полгода назад, покажется детской игрой «В темноту» по сравнению с тем кровавым мраком, что разверзнется в городе. Это будет не кахртэ, а полномасштабная гражданская война.

– Но Эльвиаран…

– Матриарх говорила то, что хотела сказать. Ты думал о своем наследии? Восемь сотен атаров, считающих себя частью Дома и княгиня с личным гнездом в три с хвостом сотни высших вампиров. Я знаю о драколичах в развалинах Ишакши. Как ты думаешь, что будет с этой огромной силой после твоей смерти? Если ты думаешь, что Эльвиаран забыла десятилетия, проведенные в плену, то ты глубоко заблуждаешься! После того, как изведут даже саму память о иллитидах, Эльвиаран вспомнит, кто убил Ильриельшара, ее единственную привязанность в ее проклятой богами жизни! Список ее личных врагов настолько длинен, что после того, как она вычеркнет из него последнее имя, Альверист’ас превратится в заваленные трупами руины! Если это место вообще уцелеет… И твоя жизнь – единственное, что удерживает эту чудовищную лавину над нами. – Подняв ладонь, она остановила мои возражения и продолжила: – Я знаю, что ты хочешь возразить. Воля богини и Хетрос? Первое можно коверкать так, как заблагорассудится. Это еще Шестой храм доказал. А второе… Эфемерный враг, которого почти никто не видел? Ха! Кое-кто может решить, что пока о нем нет вестей, можно свести пару-другую личных счетов.