Екатерина Малофеева
Бездомные звезды

Иллюстрация на обложке –Redium (@olegredium)

© Малофеева Е. С., 2023

© Redium (@olegredium), иллюстрация на обложке, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

«разбирали кладовку…»

разбирали кладовку,
плакали.
успокоились, посмеялись.

книги в стопках, халатик с маками,
швы на клетчатом одеяле.
бытовая археология —
слой за слоем, судьба за судьбами,
мчались месяцы легконогие,
в жизнь слагались: а вместе будем ли?
погремушками и заколками
память полнится.
кружки с тиграми,
на пелёнках – цыплята жёлтые,
ткань мой папа для внука выкроил,
ими прошлое с нами спаяно,
не пожитки уже – свидетели.
рядом с вещным – неосязаемо
что-то хрупкое, беспредметное.

«мы стены шкурили наждачкой, и пыль ложилась…»

мы стены шкурили наждачкой, и пыль ложилась
серебром.
схватила доску неудачно, поранив руку о ребро.
пускай саднит, так легче, легче, и я жива —
пока болит.
здесь банка краски, стол увечный – всё остальное
увезли.
а ты запомни нас такими – как насмерть
ссорились тогда,
мы влюблены, мы молодые, я понарошечно седа.

«проём квадратом небо обрамил…»

проём квадратом небо обрамил,
края обрезав у бескрайней глади.
скучает кот, в окно веранды глядя,
мы для него – аквариум с людьми.
и кружится немного голова,
всё кажется придуманным и странным:
вишнёвый кофе, пахнущий кальяном,
рифмованные лёгкие слова,
витражное старинное стекло.
и по привычке в сумке ищем, ищем
ключи от неуютного жилища,
что к краю нас едва не подвело.
в преддверии, на грани, накануне,
здесь – сад и свет, черёмуха и вьюн,
но мы не знали, что нас ждёт в июне,
и мы не знали, будет ли июнь.

«Прости меня, подруже, исповедай…»

Прости меня, подруже, исповедай —
я согрешила именем твоим.
Плывёт полынный дух земли нагретой,
цикады стон серебряный звенит
в пороге заговоренной иголкой,
и плачет дочь степного маниту,
которая кричала: «волки! волки!» —
кровавую сырую темноту
с руки кормила, даже не заметив,

как тоже стала волк.

Приходит тьма.
Змеится волглый морок,
обесцветит
живую ложь клубящийся туман.

«звёзды из тёмных нор щерятся зло и сыто…»

звёзды из тёмных нор щерятся зло и сыто,
щурится слепо ночь проблескам габаритным
нашего корабля.
светятся, meine liebe?
каждый из мрака взгляд к нам приближает гибель.
болью моей омыт, чёрный и безголосый,
там, в амальгаме тьмы, зеркалом стынет космос.
млечную муть стекла пробует тихим стуком.
жмурясь, мурлычет мгла, ластится убаюкать.
в смерти ли, в жизни ли, главное – полетели
вечность вдвоём делить в ржавчине колыбели,
мёртвым огнём мерцать ведьминых наперстянок.

и тетивой Стрельца путь в никуда протянут.

«уездный город, тихая контора…»

уездный город, тихая контора.
за старыми истёртыми дверьми —
скрипучий пол и стены коридора.
подкрашены оттенками сурьмы
по плинтусам, и муть извёстки сверху,
засиженная мухами вразлёт.
придёшь на камеральную проверку,
томишься тут, пока не повезёт.
болото будней пыльного архива:
в нём секретарь, мешая крепкий чай,
зевает вдруг, протяжно и тоскливо,
мазнув на декларацию печать
«сдано». утробным скрипом вторил
шкафчик,
и тополь за окошком облетел,
и сдавленно в приёмной кто-то кашлял,
и женщины смеялись вдалеке,
и серые тесёмки распустила
захватанная папка на столе.
когда поблёкли синие чернила
в закатном свете, город опустел.
и дремлет бесприсутственное место,
темнеет, выцветая, кабинет.
из чувства раздражённого протеста
на цыпочках с бутылкой каберне
крадёмся в канцелярию с подругой
келейно с разговором вечерять.
пусть щурится охранник близоруко
в засаленную жёлтую тетрадь,
мы отрицаем здешней безнадёги
тоску и ряску. Выпили винца —
и распорядок отпускает строгий.
мы молоды, мы вправе отрицать.

но – новый день, и снова картотека,
счета и счёты, вечный чёрный чай,
неотменимо тянется извека
глухого понедельника печаль.

«Отделение патологии…»

Отделение патологии.
Иззябшие, голоногие.
На стенах запреты – нельзя-нельзя,
приказ министерства пятнадцать бис,
Всяк заходящий сюда – боись.
Усталая врач говорит:
Сальпингит, тонус, опять лейкоциты повышены,
Я бы вас всех из больницы вышибла,
Старородящие доходяги,
кто же вас стерпит, Господь всеблагий.

В ночнушках порванных, бесстыдно распахнутых,
Дыша контрабандным табачным запахом,
Соседки стращают новеньких
чисткой без обезболивания:
Рогатое кресло ледяные-рукояти
Из кабинета глядит внимательно.

Кто каши не ест, молока не пьёт,
того ночью сестра за собой увезёт,
С каталки скинет, давай не стони,
а с мужем не больно спать?
Это тебе, дорогая, не спа,
Это карательная гинекология.

Ну, не сохранили, не боги мы.
Санитарочка Вера над шваброй бормочет:
«И-и-их,
Женская доля тяжкая, терпите, мои хорошие».

Расходятся после выписки палаточные попутчицы.
Кому – за-вторым-приходите, кому —
в-другой-раз-получится.
Кто – с выписной парадной,
Кто – с чёрного входа украдкой.

И шепчешь, и шепчешь:

Прости,
Прости,
Не всем семенам дано прорасти,

Пусть время на мукомольне
Размелет в пылинки зёрна,
Отмолит сорокоустом.

Но, Боже мой, как же больно.
Но, Боже мой, как же пусто.

«и всё гладила, гладила, как зверька, я зелёную…»

и всё гладила, гладила, как зверька, я зелёную
чашку для молока.
лето дразнит запахом шашлыка из столовой
за поворотом.
не жалеть, бросая, ненужный хлам, эвересты
старого барахла,
раздарю задаром, друзьям отдам, в понедельник
заедет кто-то,
будет спать, обедать и обживать, заправлять
небрежно мою кровать,
и любить, и верить, и горевать, и курить с моего
балкона,
и дружить с соседкой по этажу.

мне без куртки холодно, я дрожу, я жалею, помню
и дорожу,
скотчем клею края картона.
я была привязана – рвётся нить, а края
срастутся – не тронь, ни-ни,
подытожу – Боже, меня храни от внезапного
переезда,
я такое снова переживать не хочу ни разу,
едва-едва
в этот раз справляюсь, пока трезва, но по-детски
внутри – нечестно!
ты на съёмной – пасынок, не родной, только
так хотелось к себе домой,
заливает чёрной глухой тоской, но отпустит.
и невесомо
нарастёт тенётами память вновь, и побеги пустит,
и даст вино
из незрелых ягод,
глядясь в окно
нечужого чужого дома.

«Добро пожаловать в Сайлент-Хилл, здесь живут…»

Добро пожаловать в Сайлент-Хилл, здесь живут
все те, кто тебя не любил, это страна невыученных
уроков, невыполненных зароков, перед носом
захлопнутых дверей и окон, сочувственных
взглядов, незакрытых гештальтов, слов «не
в тебе, а во мне» и «прости, очень жаль, но»,
чёрных списков, разорванных фотографий, ну
бывает порой – не свезло, не потрафило, паутин
сетевого безнадёжного сталкинга, сюда – своими
ногами, отсюда – на катафалке нам,
это бесплодные земли, содрогнись и внемли —
это необитаемый остров, безлюдный космос.

(вот и меня завертело, по земле протащило, но

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.