Упыри с улицы Гойя

Поучительная история о добрых намерениях и злых делах

по материалам

Оуэн Джонс

Переводчик:

НаттиАзам

Авторское право © 2022 Оуэн Джонс

Фуэнхирола, Испания, и Бангкок, Таиланд

Право Оуэна Джонса на идентификацию в качестве автора данного произведения было заявлено в соответствии с разделами 77 и 78 Закона об авторском праве, дизайне и патентах 1988 года. Моральное право автора было подтверждено.

В этом художественном произведении персонажи и события либо являются плодом воображения автора, либо используются полностью вымышленно. Некоторые места могут существовать, но события полностью вымышлены.

Упыри с улицы Гойя

Поучительная история о добрых намерениях и злых делах

Оуэн Джонс

Опубликовано :

Меган Паблишинг Сервисиз

http://meganthemisconception.com

Электронная книга, лицензия

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу и не приобрели ее, или она не была приобретена исключительно для вашего пользования, то вернитесь в ваш любимый магазин электронных книг и приобретите свою собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора.

Оглавление

Упыри с улицы Гойя

ПОСВЯЩЕНИЕ

1.ОЗЕРО МЬЁСА, НОРВЕГИЯ

2.ЕЖЕГОДНЫЙ БАЛ СЕДОЛЬФСЕНОВ

3. сотый вечер практикантов.

4.ФРАНК И ДЖОЙ

5.РЕЗИДЕНЦИЯ “ДОМ ИЗ ДОМА”

6 .ПЛЯЖ

7. ФУЭНХИРОЛА ЮГО-ЗАПАД

8. ЛОС БОЛИЧЕС

9. ПАРАНОЙЯ

10. ТАИЛАНД

11. СЕСТРА ДЖОЯ

12. БЭВ

13 ПОЕЗДКА В ДЕРЕВНЮ

14. БААН ЛЕК

15. ЖИЗНЬ С МАМОЙ

16. СОГЛАСИЕ

17. НЕЛОВКИЕ ВРЕМЕНА

18. ДЕНЬ БУ

19. взлёты и падения

20 .ОФОРМЛЕНИЕ ВИЗЫ

21. ТУМАН НАЧИНАЕТ РАССЕИВАТЬСЯ

22. ЖЕНИТЬСЯ СНОВА, И СНОВА

23. ЛОНДОН

24. ОБЩЕСТВО ГОЙИ ЗА ИСТИНУ И КРАСОТУ

25. ПИСЬМО

26. ЭПИЛОГ

ОБ АВТОРЕ

ПОСВЯЩЕНИЕ

Это издание посвящается моей жене, Праном Джонс, за то, что она делает мою жизнь настолько легкой, насколько это возможно - у нее это отлично получается. Наша дочь, Чалита, была невероятно добра к нам во время создания этой книги, которая основана на элементах правды на более чем одном уровне.

Алия создала иллюстрации для обложки.

Карма отплатит каждому по справедливости.

ВДОХНОВЛЯЮЩИЕ ЦИТАТЫ:

Не верьте ни во что только потому, что вы это слышали,

Не верьте ничему только потому, что об этом много говорили и ходили слухи,

Не верьте ни во что только потому, что это написано в ваших религиозных текстах,

Не верьте ни во что только на основании авторитета учителей и старейшин,

Не верьте в традиции, потому что они передаются из поколения в поколение,

Но после наблюдения и анализа, если что-то согласуется с разумом и способствует благу и пользе всех и каждого, примите это и живите в соответствии с этим.

Гаутама Будда

*****

Великий Дух, чей голос разносится ветром, услышь меня. Дай мне возрастать в силе и знании.

Пусть я всегда созерцаю красный и пурпурный закат. Пусть мои руки уважают то, что ты дал мне.

Научи меня тайнам, скрытым под каждым листом и камнем, как ты учил людей на протяжении веков.

Позволь мне использовать мою силу не для того, чтобы быть больше брата, а для борьбы с моим главным врагом - самим собой.

Позволь мне всегда являться к тебе с чистыми руками и открытым сердцем, чтобы, когда мой земной срок угаснет, как закат, мой дух вернулся к тебе без стыда”.

(Основано на традиционной молитве сиу)

1.ОЗЕРО МЬЁСА, НОРВЕГИЯ

Старый барон сидел за большим полированным письменным столом из тика и кожи в своем кабинете и смотрел на озеро, раскинувшееся перед ним. Он был невысокого для норвежца роста, около пяти футов восьми дюймов, с вьющимися седыми волосами, круглым лицом с карими бельмами на глазах и был одет небрежно, в темно-зеленый кашемировый кардиган, рубашку с открытым вырезом и серые фланелевые брюки, поскольку он не ожидал гостей, возможно, после обеда. Идеальную тишину лишь изредка нарушали звуки трескающегося льда на озере снаружи или птиц, вылавливающих мелкую рыбешку на мелководье. Старый замок стоял в уединении на своей обширной территории уже пять веков, и нынешний барон проводил здесь все свое время после окончания обучения. Тишина была ему присуща.

Когда, наконец, раздался долгожданный стук в дверь, он ответил неожиданно громким голосом.

“Войдите! А, Максимиллиан, надеюсь, у тебя есть для меня хорошие новости”. В его голосе было больше, чем намек на нетерпение.

“Да, герр барон, я уверен, что у меня есть. Телефонная линия и спутниковая антенна были полностью восстановлены после ночной бури, почта доставлена”. Максимиллиан протянул барону серебряный поднос, который он нес, и тот взял с него дюжину или около того конвертов.

“Значит, телефонная, широкополосная и спутниковая связь полностью восстановлена?”

“Мои тесты показывают, что это действительно так, герр барон”.

“Очень хорошо. Спасибо, Максимиллиан. Вы можете приступить к подготовке. Все ли идет по плану в этом вопросе?”

“Да, сэр, проблем нет”.

Барон разложил веером письма, и дворецкий удалился в полной тишине, хотя, прежде чем захлопнуть за собой дверь, он позволил себе бросить взгляд на лицо своего работодателя. Он считал это чрезвычайно смелым и дерзким поступком, но ему нравилось всегда быть в курсе настроения барона.

Максимиллиан был слугой барона в университете в Гейдельберге, когда они оба были молодыми людьми. Он был немцем, и только ему одному разрешалось называть его герром бароном. Ему полностью доверяли все члены семьи. Они прожили вместе более пятидесяти лет и знали друг друга лучше, чем собственных жен.

Барон искал тяжелые темно-зеленые конверты, которые означали, что они исходят от самых близких членов его семьи и общества, в котором он работал. Он вскрыл их с явным трепетом, отложив остальные на потом. Он улыбался, вынимая одну за другой карточки с приглашениями. Их было восемь. Он держал их перед собой и обращался к старому семейному портрету.

“Клан собирается, дедушка Питер. Мы снова станем единым целым и продолжим древнюю семейную традицию!”

Стены обшитого панелями кабинета были увешаны семейными портретами, но было два особенных, которые барон хотел увидеть в этот момент. Однако они не были выставлены на всеобщее обозрение, не так уж много людей попадали в интимную обстановку его личного кабинета. Лишь немногие управляющие делами, адвокаты, бухгалтеры и тому подобное когда-либо входили в его двери.

Однако у барона была еще одна комната, потайная, рядом с его кабинетом. Она была там всегда, с момента постройки замка, но вместе с другими реставрационными работами, стоившими миллионы долларов, ее перевели в двадцать первый век, оснастив самыми современными системами безопасности, жизнеобеспечения и связи. Он активировал устройство дистанционного управления в своем кармане, и идеально скрытая панель бесшумно открылась.

Комната была большой по любым стандартам. В центре стоял идеальный круглый стол с тринадцатью подходящими стульями, над ним висела ненужная на первый взгляд антикварная люстра, свечи которой можно было зажигать пьезозажигалками и гасить струей воздуха из баллончиков со сжатым воздухом, управляемых тем же пультом. Однако это использовалось только в особых случаях, потому что комната и так была прекрасно освещена скрытым освещением, которое можно было регулировать в зависимости от обстоятельств. Войдя в комнату, которую он называл “Убежищем”, он нажал еще одну кнопку на пульте, и половина противоположной стены ожила, изобразив сцену снаружи замка. Это было специальное одностороннее окно, которое можно было открыть или закрыть, пропустив через стекло электрический заряд.

Однако барон не обратил внимания на лебедей, кормящихся на озере снаружи. Он нажал на другие кнопки, и два других стекла активировались, открывая взору его самые ценные вещи. Стали видны одна картина маслом и один эскиз в контролируемой среде. Барон протянул карточки с приглашениями человеку на картине и произнес.

“Скоро состоится четырехсотый ежегодный сбор нашего клана, о Высокочтимый Предок. Они долго пытались отрицать твою связь с нашей семьей, но мы никогда не падали духом. Мы никогда не отрицали и не будем отрицать тебя! Мы знаем, что мы одной крови, и мы будем хранить веру! Еще три дня, и мы все снова воссоединимся - надеюсь, вы сможете почтить нас своим присутствием в этот знаменательный день, хотя бы ненадолго?”

Барон улыбнулся, почувствовав, что в его голове прозвучал утвердительный ответ. Он улыбнулся беловолосому джентльмену средних лет на фотографии и снова почувствовал ответ. Он перешел к женщине на второй фотографии. Это был не портрет, на нем был изображен только один человек. Он слегка поклонился и щелкнул каблуками в лучшем из известных ему способов выказать глубочайшее уважение.

“Почтенные предки, ваша воля будет исполнена в соответствии с нашей древней семейной традицией”. Сказав это, он еще раз поклонился каждой картине, повернулся на каблуках, покинул Убежище и нажал кнопку, необходимую для повторного запирания комнаты, при этом дверь едва слышно взвизгнула. Он вернулся к своему столу, включил компьютер и снова вызвал дворецкого.

“Максимиллиан, - сказал он, - похоже, что связь действительно снова восстановлена. Письма, которые я получил сегодня утром, говорят о том, что традиционный семейный сбор пройдет по плану. Будь добр, выполни древние процедуры для совместного четырехсотого собрания и сотого специального посвящения. Вы уже готовились к дюжине посвящений, не так ли, Максимиллиан?”

“Совершенно верно, герр барон, это будет тринадцатый раз”.

“Ваша служба высоко ценится, Максимиллиан, не только мной, но и всей семьей. Ознакомили ли новых сотрудников с их обязанностями во время сбора и проинструктировали, куда они могут и куда не могут ходить в течение двух дней празднования?”

“Да, сэр, все как положено”.

“Размещение наших гостей, еда, напитки, особые потребности и т.д.?”

“Да, герр барон, я лично позаботился обо всех этих деталях”.

“Есть ли что-то, с чем вы хотите, чтобы я разобрался?”

“Нет, господин, только те вещи, о которых я ничего не знаю”.

“Очень хорошо, вы можете продолжать выполнять свои обязанности, Максимиллиан”.

“Да, герр барон”.

С этими словами барон переключился на свои повседневные дела и больше не обращал внимания на дворецкого.

∞

Тридцать один гость прибыл почти в то же время на следующий день. Они приехали на собственных автомобилях, в основном на машинах, хотя двое прилетели на собственных вертолетах. Среди них было одиннадцать членов Внутреннего круга, четыре кандидата, десять супругов и шесть подростков. Супруги были допущены, как и дети старше тринадцати лет, но они не относились к Внутреннему кругу, в который входили барон, баронесса и еще одиннадцать близких друзей и членов семьи. Гостей, не входящих во Внутренний круг, держали на расстоянии от основной цели мероприятия. Партнеры, подруги и парни были строго запрещены.

Одиннадцать других членов Внутреннего круга были кровными родственниками, пусть и дальними, у них было десять супругов и десять детей. Четверо из этих детей были отобраны для “особого внимания”.

На Церемонии Первой степени кандидаты - желающие, но трепетные, взволнованные, но настороженные, и те, кто знал больше о том, что с ними будет происходить, ничего не говорили, хотя их спонсоры надеялись, что их собственные кандидаты в ученики пройдут испытание и докажут, что их рассудок не был нарушен узами родительства. Если бы они прошли испытание, то стали бы аколитами - претендентами на вступление во Внутренний круг и изучение секретов его членов, когда один из них перейдет к встрече с Великими предками.

Члены Внутреннего круга были старыми, но не древними, и, будучи богатыми, они имели доступ к лучшей медицинской помощи во всем мире. Барон в свои семьдесят лет был вторым по возрасту членом Совета, как иногда называли Внутренний круг, после своей жены Ингрид, и являлся его президентом. Его жена была на десять лет моложе и являлась председателем совета. Они не были одарены детьми, поэтому не могли пополнить Совет своим потомством, но в любом случае они практически полностью контролировали группу. Именно так была устроена организация четыреста лет назад.

На самом деле, во многих отношениях ее конституция, такой, какой она была, была довольно прогрессивной, поскольку мужчины и женщины имели равные возможности, но как только лидер был выбран, он или она могли быть автократичными, если они того желали. Барона так уважали потому, что он всегда прислушивался к инакомыслию и иногда принимал мнение других как превосходящее его собственное, но это было не обязательно.

Президентство и председательство в Совете было пожизненным, или, как они выражались, “на время жизни избранного лица на Земле”. Ожидалось, что барон и баронесса будут исполнять свои обязанности еще десять-двадцать лет, но никто не испытывал по этому поводу никакого недовольства. В конце концов, он был ближайшим живым родственником “почитаемого предка”, насколько им было известно. Конечно, другие претендовали на родство, а некоторые даже могли это доказать, но норвежская ветвь считала, что они - единственная настоящая семья, единственные, кто действительно понимал его, и единственные истинные носители Веры, хотя они и не были признаны основными историками или кем-либо еще.

Однако это их ничуть не волновало. Они наслаждались этим. Насколько им было известно, они знали свое происхождение и не обращали внимания на мнение посторонних. Иногда, на протяжении веков, до них доходили слухи о тайном обществе, но они всегда пресекались. В ранние времена для этого применялось беспощадное насилие, но в более милосердном духе современности не менее эффективными были и судебные меры. Семья Седольфсен имела доступ к самым коварным адвокатам в мире и была готова пустить их в ход при малейшем подозрении на скандал.

Это случалось нечасто, потому что редакторы газет знали о риске, которому они подвергались, если нападали на Седольфсенов, но несколько смелых искателей правды были разорены в прошлом за попытку раскрыть больше, чем они могли доказать, и следующий раунд потенциального разоблачения вот-вот должен был начаться.

Наибольший риск представляли недовольные неудавшиеся потенциальные кандидаты. Будучи молодыми, они часто напивались и раскрывали друзьям подробности, которые не должны были раскрывать. Иногда эти “друзья” затем продавали свои истории о влиятельных, хотя и скрытных Седольфсенах прессе. Именно в течение следующего месяца или двух они будут наиболее уязвимы. Празднование должно было длиться два дня. В первый день должны были присутствовать местные высокопоставленные лица и те, кто смог приехать издалека, но эти гости не приглашались на ночь. Когда спрашивали о причине ежегодного праздника, ответ всегда был один и тот же.

“О, мы уже не знаем, почему! Один из наших родственников, э-э, великий раз двадцать дядя Питер, мы думаем, начал традицию вечеринок в этот день четыреста лет назад, и никто еще не придумал достаточно веской причины, чтобы отменить их. С тех пор мы проводим их каждый год!”.

Это всегда вызывало смех и прекращало дело. Однако истинная причина первой ночи празднования заключалась в том, чтобы зарядить замок энергией, которую Внутренний круг мог использовать в своих личных ритуалах на второй день.

Немногие понимали это, и еще меньше людей замечали, что самые большие праздники происходят каждые четыре года, когда отбираются новые потенциальные ученики.

И этот, сотый отбор, должен был стать впечатляющим событием.

2.ЕЖЕГОДНЫЙ БАЛ СЕДОЛЬФСЕНОВ

Барон хотел, чтобы четырехсотый ежегодный бал и сотый отбор учеников были лучшими в истории. Для этого он сначала немного подумал, затем они с женой собрались с мыслями и, наконец, попросили Совет дать свои рекомендации. Так он обычно поступал, и это была одна из причин его популярности.

В результате было приглашено триста девяносто гостей и принято пятьдесят дополнительных сотрудников. Баронесса прекрасно понимала, что в этом году нельзя допустить, чтобы что-то пошло не так, даже если бальный зал будет заполнен почти вдвое больше, чем было рассчитано. Поэтому она обратилась за помощью к лучшим организаторам вечеринок в Норвегии и Швеции, чтобы проверить свои цифры и предоставить дополнительный персонал.

Фон Кнутсон были лучшими в своем деле, и ходили слухи, что королевские дома обеих стран пользовались услугами этой компании в трудные времена.

“Каков прогноз погоды, Франциско?” - спросила баронесса своего мужа. “Думаешь, боги будут благосклонно смотреть на нас в этом году?” Она была всего на дюйм выше своего мужа, но от природы была тонкой и изящной, в то время как он был склонен к набору веса. Однако из-за этого, ее прически и каблуков она казалась намного выше, что не смущало барона. На самом деле, он гордился тем, что у него высокая жена, как и многие невысокие мужчины.

“Думаю, так и будет, Жои”, - ответил он, используя свое домашнее имя для нее. “Лед сошел с озера, птицы и лисы возвращаются… не так холодно, и синоптики говорят, что нас ждет необыкновенная весна. Так что, да, я думаю, нам повезло”.

“Это был гениальный ход - пригласить так много людей, что какая бы погода ни была на улице, людям будет слишком тепло внутри просто из-за собственного тепла”.

“Очень мило с вашей стороны так говорить, моя дорогая. Я и сам горжусь этим маленьким штрихом. Мне очень понравилось ваше предложение разместить скрытых артистов между бальным залом и шатром. Это заставит их немного попрыгать! Ей-богу, я бы так сказал”.

“Спасибо, дорогая. Обслуживание двухсот человек в обеденном зале и двухсот в шатре должно обеспечить некоторую циркуляцию, а еще есть комната для курения, веранда и сады. Думаю, мы можем с уверенностью сказать, что у наших гостей будет достаточно возможностей самим регулировать температуру своего тела”.

“Согласен, Джои, заслуженное похлопывание по спине для всех заинтересованных сторон. Ну что ж, тогда давайте приступим к делу. Первая партия гостей должна прибыть в восемь, не так ли?”.

“Да, Фрэнк, нам лучше начать одеваться. Пора предоставить персоналу и поставщикам провизии самим тонуть или плыть по течению. Мы больше ничего не можем сделать, пока сами не будем готовы”.

“Очень хорошо, Джои, я зайду за тобой в гримерку в восемь, чтобы забрать тебя”.

Они слегка обнялись, чмокнули друг друга в щеку и разошлись.

∞

Барон и баронесса стояли у стола с напитками примерно в двадцати футах от входа в бальный зал. Церемониймейстер объявлял каждого из гостей по мере их прибытия, но хозяева оставались там всего тридцать минут, пока в зал входили самые важные гости, те, кому было назначено более раннее время прибытия - восемь часов вечера. Другим, кому сказали восемь тридцать, будет сложнее прийти, чтобы пожать руку барону и выразить свою благодарность за приглашение.

Одежда была формальной, но это не было проблемой для большинства даже местных торговцев, у которых уже были пиджаки, чтобы надевать их в свои масонские ложи или ложи Круглого стола, членом которых был барон, хотя он редко посещал собрания. Он вступал в ложи потому, что это было традиционно, жестом доброй воли, рекламной акцией, а не потому, что хотел хорошо провести вечер с приличными местными людьми.

Большинство местных жителей понимали это и уважали его за то, что он прилагал усилия, чтобы поддержать благотворительные фонды района. Аристократичные Седольфсены пользовались хорошей репутацией у подавляющего большинства жителей окрестностей замка и провинции в целом.

Они оба нацепили свои лучшие улыбки, чтобы соответствовать своим аристократическим и военным обеденным нарядам. На бароне были медали, каммербанд и кушак, а на баронессе - темно-зеленое шелковое бальное платье во всю длину, диадема и кушак. Они поочередно протягивали руку в белых перчатках каждому из первых гостей. Время от времени барон слегка кланялся и щелкал каблуками, а его жена вежливо улыбалась, когда перед ними стоял кто-то королевской крови. Когда бальный зал начал заполняться, члены Внутреннего круга плавно перемешались через французские двери, столовую или главный вход, в зависимости от их предпочтений.

Мероприятие было впечатляющим, так говорили все. О вечеринке написали в местной газете, редактор газеты лично присутствовал на ней, как и его начальник из Осло, владелец газеты.

В бальном зале был небольшой оркестр, исполнявший соответствующую музыку для тех, кто умел танцевать в старых стилях, а таких было довольно много. В столовой для тех, кто хотел передохнуть, играла арфистка, а в шатре выступала небольшая театральная труппа со сценками. Толпа очень хорошо модулировала себя, перемещаясь между площадками, а погоду можно назвать свежей, но холодно точно не было.

Люди бродили между тремя основными точками, стояли на террасе или гуляли в садах, которые освещались множеством огней, регулируемых несколькими заранее запрограммированными последовательностями, управляемыми компьютером. Сюрпризы не прошли даром. Из альковов и небольших дендрариев в потоке разноцветного света появлялись мужчины и женщины в колготках и чулках, которые, должно быть, чувствовали холод, а из скрытых мест наугад плевались пламенем пожиратели огня. Смех и крики удивления были слышны в округе весь вечер.

При таком количестве гостей и стольких событий тринадцати членам Внутреннего круга не составляло труда ускользнуть, когда им этого хотелось. Редко кто стремился уйти и собраться вместе, но, тем не менее, нередко две трети Совета оказывались в Убежище в один и тот же момент.

Барон открыл одностороннее окно в бальный зал, поскольку эти два помещения примыкали друг к другу. Кроме того, на территории и в шатре велось видеонаблюдение с основных камер безопасности замка.

“Какая атмосфера, Франциско!” - сказал один из Внутреннего круга, сидящих за столом. “Ты действительно преуспел в этом году”.

“Простите, Клаус?” - спросил барон, который слегка напряг слух, если голос не был полностью знакомым. Клаус махнул рукой в сторону экранов и поднял вверх большой палец. “О, да, я понял, что вы имели в виду. Большое вам спасибо. Джои вложил много труда в это мероприятие”.

“Мне особенно нравится этот гениальный прием, когда на каждого члена Совета приходится по тридцать гостей. Это придает атмосфере дополнительную остроту, вы не находите?” - прокомментировал другой член совета.

“Да, - добавил Клаус, - это должно дать настоящий заряд бодрости на завтра. Молодцы, вы оба. Думаю, я загляну в шатер и по дороге покурю. Там выглядит довольно оживленно. Кто-нибудь хочет побродить?”

“Да, я пойду с вами”, - ответил другой, и они вышли в кабинет.

Весь замок был наполнен звуками веселящихся людей, но мероприятия на улице в саду и шатре казались самыми популярными, отчасти из-за мягкой погоды, а отчасти из-за того, что в бальном зале вскоре стало душно, когда он приблизился к своей вместимости. Но самыми активными из всех были тринадцать членов Внутреннего круга, которые, казалось, процветали на волнениях окружающих. Барон Седольфсен и его жена, казалось, были повсюду. Каждый хотел поговорить с ними, и они охотно шли на сотрудничество - более того, они были полны энтузиазма. Они буквально ужинали радостным настроением своих гостей.

Когда в полночь вечеринка официально закончилась, хозяева расположились у выхода из бального зала, чтобы лично поблагодарить всех, кто хотел пожелать им спокойной ночи, а это были все те, кому не пришлось уйти раньше.

Когда незадолго до часа ночи ушли последние гости, и слуги стали убирать замок на ночь, Внутренний круг собрался посреди бального зала, словно из леса. Каждый из них широко улыбался.

“Ну, я снимаю шляпу перед тобой, Фрэнки, и перед тобой, моя дорогая Джои, вы действительно сделали нас гордыми в этом году”. Последовали аплодисменты.

“Спасибо, дядя Хакон, спасибо вам всем, от имени Джои и от себя лично. А теперь, если вы позволите, мне нужно сделать несколько дел, прежде чем я уйду на пенсию, но вы можете продолжать, пока не упадете, если хотите. Я уверен, что где-то здесь должна быть еда и напитки, которые вы можете найти, в противном случае просто спросите у персонала, который все еще убирает это место. Спокойной ночи”.

Барон дистанционно запер Убежище и отправился в свою комнату, чувствуя прилив сил, но в то же время желая сохранить энергию для последующего вечера.

3. сотый вечер практикантов.

Большинство членов Внутреннего круга провели утро в постели, а вторую половину дня отдыхали в замке, гуляли по территории или ловили рыбу в озере, которое было хорошо зарыблено и славилось своей форелью. У Седольфсенов было несколько дел, которые нужно было проверить, но большую часть организационных вопросов они оставили Максимиллиану, поскольку в услугах провизии больше не было необходимости.

Завтрак и обед были поданы, но после этого на еду не налегали, потому что по традиции все ужинали вместе после закрытия собрания около десяти часов.

В комнаты всех членов Внутреннего круга был предоставлен доступ к видеозаписям вечеринки предыдущего вечера, и все члены провели час или два, просматривая основные моменты, пока собирались, чтобы заново пережить вечеринку и настроиться на предстоящий вечер.

Церемония началась в семь часов. Все огни в общественных помещениях замка были потушены у главного предохранителя, только на кухне оставили электрический свет, чтобы персонал мог приготовить ужин. Вдоль проходов были расставлены факелы из смазанных жиром веток, во всех комнатах горели свечи и открытые камины. Из-за мерцающего света со стороны казалось, что замок горит. Когда Максимиллиан ударил в гонг в семь часов, тринадцать фигур в черных плащах с капюшонами во всю длину вышли из своих комнат и направились в кабинет, неся перед собой горящую пятнадцатидюймовую свечу. Когда все они подошли к двери кабинета, главная фигура достала большой черный ключ и торжественно открыла дверь. Они вошли в кабинет, который теперь выглядел совсем не так, как раньше, и стали ждать, пока будет изготовлен еще один ключ и Святилище станет доступным для них. Когда каждая фигура стояла на пороге внутреннего святилища, был брошен вызов: “Кто был последним и в то же время первым великим Мастером?”.

Приглушенный ответ каждого из двенадцати, неслышимый никому, кроме Стража Святилища, и правильный ответ давали право на вход. Каждый из двенадцати прошел испытание и встал за свое место.

“Я спрашиваю всех стоящих здесь, каково первое требование для открытия этого собрания?” - спросил носитель ключей.

“Доказать тебе, о Внутренний Страж, что мы всего лишь члены Внутреннего Круга, верные и истинные, и что мы заслужили право на место за этим столом”, - проскандировали двенадцать как один.

“И как вы этого добьетесь, молю вас?”

“Мы добьемся этого, Внутренняя Стража, раскрыв наши истинные личности в соответствии с традициями времени”, - последовал ответ.

“И что это за проверенный временем способ, о котором ты говоришь?”

“Мы выйдем из Тьмы в Свет, чтобы нас признали истинными и преданными членами”.

“Хорошо, пусть будет так, начиная с номера тринадцать”.

Фигура сделала шаг к сиденью перед ним, поставила свечу в держатель на столе и начала раздеваться. Он повесил свой плащ на спинку стула и встал перед ним. На нем был белый халат, на котором было несколько пятен, разводов и пятен цвета.

“Меня зовут Эрик, - сказал он, положив два пальца правой руки на сердце, - и я мастер-художник ателье художников Оденсе. Я приветствую вас от всех художников, мастеров и подмастерьев верного и истинного ателье Оденсе”.

“Спасибо, брат Художник. Твоя квалификация - пятна художника над твоим сердцем - была признана, и твое приветствие принято к сведению. Добро пожаловать во Внутренний Круг. Номер двенадцать…”

Аналогичная процедура проводилась с номерами с двенадцатого по второй, которым была баронесса, представлявшая ателье озера Мьёса. Когда двенадцать Мастеров-художников раскрыли себя, Внутренний Страж заговорил снова.

“И я, как Внутренний Страж вашего Святилища, открою свою истинную личность в честь вашей искренности и доверия”.

Он снял капюшон, обнажив баскский берет, а затем плащ, чтобы показать плащ художника.

“Приветствую вас, братья и сестры художники, из ателье Внутреннего Круга в замке Лилле Мьёса. Пожалуйста, передайте мои самые искренние пожелания художникам и подмастерьям ваших соответствующих ателье, а теперь позвольте нам сесть.

“Друзья-художники, прежде чем мы сядем, давайте уделим время тому, чтобы открыть Ателье должным образом. Какой предмет необходим миру в большей степени?”.

“Просвещение!” - последовал всеобщий ответ.

“Да, мои братья и сестры, но всеобщего просвещения, а не просвещения немногих для немногих, поэтому давайте сделаем прыжок веры во тьму и доверимся Высшим силам. Погасите личные огни, которые вели вас сюда этим вечером, и доверьтесь общему благу сейчас”.

На слове “сейчас” каждая свеча была потушена, и Святилище осталось в полной темноте.

“Великий Художник Вселенной, - взвыл Джои, - пожалуйста, помоги нам в момент нашей слепоты, мы умоляем тебя!” В черноте над ними вспыхнула искра, и свеча ожила, потом еще две, потом четыре, потом еще восемь. Пятнадцать, магическое число для них, длина инструмента просвещения, кисти художника.

“Как вы все знаете, это сотый. Вечер учеников, поэтому он очень особенный для нас. Вечер подмастерьев проводится не только раз в четыре года, это сотый такой случай, и у нас есть четыре будущих подмастерья. Я уверен, что вы все знаете, что вчера вечером у нас было 390 гостей, что составляет тридцать гостей на каждого члена этого Внутреннего Круга Ателье, и что наши собрания Ателье проводятся только раз в год 30 марта. В этом году все значимые числа в силе, так что давайте сделаем его удачным. Эрик из Оденсе, не мог бы ты снова надеть свой плащ и капюшон и подготовить подмастерьев во внешней комнате, а мы, оставшиеся, приготовимся к твоему возвращению”. Он постучал задним концом пятнадцатидюймовой кисти по кедру в знак того, что с этим вопросом разобрались, и мастер-художник из Оденсе покинул комнату инкогнито.

Пока он принимал подмастерьев в кабинет и советовал им, как предстать перед Советом, остальные двенадцать членов Совета готовили Святилище. Они сняли со стен различные артефакты и расставили их по комнате, надели маски и одиночки, которые сделали сами и принесли с собой. Затем они снова надели свои плащи и капюшоны и спрятались в разных местах комнаты. Наконец, окно наружу было открыто, свечи зажжены и унесены своими хозяевами туда, где они находились, а свет в люстре погашен. Франциско нажал на кнопку, и в дальнем углу кабинета вспыхнул крошечный красный огонек. Эрик следил за ним и был единственным, кто его увидел. Все услышали вой волков и злобный гогот.

“Пришло время, подмастерья, показать, что вы достойны присоединиться к нашей уважаемой организации”. Вой и гогот продолжались, и когда каждый ученик показал признаки нарастающего напряжения, Эрик сказал: “Повернитесь направо, чтобы я мог завязать вам глаза… Хорошо, повернитесь налево и ждите моего сигнала, чтобы войти в Палату Судеб, где могут скрываться упыри, демоны и другие ужасы. Ваш куратор будет вести вас, так что доверьтесь своему куратору, и ничто злое вас не постигнет. Via con Dios, доверяйте только Ему, себе и своему спонсору. Я увижу тех, кто выжил, в потустороннем мире очень скоро”.

Раздался одиночный удар гонга где-то в замке или за его пределами, и дверь в Святилище открылась с громким, жутким скрипом.

“Сделайте пятнадцать шагов вперед по моему знаку, ученики, но внимательно, пятнадцать, не больше и не меньше. Там вы найдете своих покровителей. Удачи! Вперед во тьму, храбрецы!”

Они осторожно двинулись в одиночку, каждый тщательно считая, и остановились на пятнадцатом шаге.

“Дальше не ходите!” - крикнул один из спонсоров, схватив своего подопечного за левую руку выше и ниже локтя.

“Остановитесь, ради бога, пока не поздно!” - взмолился второй и схватил своего подопечного. С третьим и четвертым учениками поступили так же, и их развели по четырем углам комнаты, иногда им приходилось обходить препятствия, возникающие на их пути, или терпеть вой и крики членов Совета, когда они проходили мимо них. Все это было достаточно пугающим для молодых учеников, но их повязки были сделаны так, чтобы не закрывать глаза полностью, так что время от времени они могли улавливать проблески.

Когда напуганные ученики добрались до, казалось бы, безопасного убежища в углу, все еще находясь в руках своих спонсоров, на стене ожила картина, изображающая стаю древесных волков, питающихся тушей во время грозы и молнии. Среди волков сновали теневые упыри, одетые во все черное, но изредка мелькающие бледно-зеленой кожей. Все было настолько реалистично, что многие могли бы поверить, что они находятся в лесу во время этой ужасной сцены.

“Ученики-художники, вам завязали глаза, чтобы оградить вашу чувствительность от зла, которое творится вокруг вас в этом мире. Однако некоторые из вас, самые смелые, скромные и истинные, даже сквозь повязку на глазах уловят ужасы, которые могут постигнуть человечество. Если вы один из них, я приветствую вас и предлагаю вам набраться мужества, зная, что ваши Братья и Сестры здесь, чтобы гарантировать, что вы не пострадаете. Спонсоры, я призываю вас вести своих учеников по нашим святым местам, но вести их осторожно и защищать от Зла”.

Пары перемещались по комнате, примерно следуя вдоль стен, но стараясь скрыть, что именно это и происходит. Когда они проходили мимо круглого стола или любого из постов, где располагались участники, происходили неожиданные взаимодействия на фоне ужасных звуков, издаваемых волками, которые кормились, и упырями, которые наслаждались собой так, как, по мнению мужчин, они это делают.

Один из кандидатов споткнулся и чуть не потерял сознание, если бы не ободряющие слова его куратора.

“Мужайся, Роберт, ты почти прошел через эту ужасную ночь. Позволь мне быть твоим утешением, проводником и щитом”.

Роберт шел дальше, но был уверен, что провалил испытание и разочаровал своего спонсора.

“Я вижу приближающихся братьев”, - возвестил голос во тьме. “Братья, доброе ли у вас сердце?”

“Да, братья, а вы?”

“Да, мы ищем убежища от этого безумия!”

“Не присоединитесь ли вы к нам?”

“С радостью”, - последовал ответ. Еще три таких приветствия, и группа из восьми человек вернулась к столу, за которым уже сидели остальные девять членов. Первый спонсор постучал костяшками пальцев по столешнице.

“Кто здесь без вас?” - спросил Франциско.

“Мы восемь братьев и сестер, верных и преданных, ищем приют и пропитание. Это была самая скверная ночь”.

“Восемь, говоришь? Но у нас есть место только для четверых. Кого бы ты оставил?”

“Никого, брат, если ты не можешь вместить всех нас, мы должны идти дальше, ибо мы тоже верны и преданы друг другу”.

“Перед лицом такой верности я подниму еще четыре стула, чтобы вы все могли пообедать с нами. Входите, братья и сестры, верные и настоящие”.

С этими словами члены группы сняли свои упыриные маски и синглеты и положили их в ящики стола, стоящего перед ними.

“Встаньте, братья и сестры, чтобы вас узнали”.

Первый спонсор снял плащ со своего ученика. “Позвольте представить вам Миллисент, сестру-подмастерье из Осло, а я ее мастер, Виллем из Осло”. Сказав это, он снял свой собственный плащ. Остальные три пары последовали его примеру.

“Мастера-художники, прежде чем я позволю вашим ученикам присоединиться к нашему прославленному собранию, у меня есть два вопроса: один к вам, другой к ним. Почему у них завязаны глаза?”

“Чтобы их глаза были избавлены от ужасов ночи”.

“Итак, если Тьма приносит ужасы, то чего бы вы хотели больше всего сейчас, ученики?”

“Света!” - сказали трое в унисон, но четвертый сказал: “Света!”, после чего понял, что не синхронизирован, и сказал: “Света!”.

Это вызвало едва слышное хихиканье некоторых членов.

“Что ж, если наши гости желают Света, или даже больше, чем одного, пусть будет Свет!” И когда люстра опустилась на несколько футов и зажглись свечи, спонсоры сняли повязки со своих учеников.

“Прежде чем вы присоединитесь к нам за этим столом, в честь вашей откровенности мы также откроем наши истинные личности. Номер тринадцать?” - и снова началось раздевание. Когда Франциско снял свой плащ, мастера-художники и их ученики были направлены на свои места.

“Молодцы, подмастерья, - сказал Франциско, - позвольте мне первым пожать вам руки и поприветствовать вас в этом ателье Матери. Сегодня мы пообедаем, а завтра вы вернетесь в свои Материнские Ателье, зная, что однажды вас могут позвать обратно за этот стол, чтобы занять постоянное место, как мы, тринадцать человек, здесь сейчас”.

Подмастерья огляделись вокруг, но только стол был хорошо освещен, стены на некотором расстоянии от него были в тени, а картинная стена была выключена.

“Братья и сестры, пожалуйста, отойдите от стола на несколько дюймов”.

Франциско нажал кнопку в своем кармане, и стол медленно опустился. Мгновением позже на его месте появился точно такой же стол с семнадцатью порциями супа в золотых мисках и булочками на золотых тарелках. Подмастерья были потрясены такой экстравагантностью.

“Сегодня не будет серебряного сервиза, братья и сестры, сегодня весь металл на столе будет из золота в двадцать два карата. Мы не часто его используем, но поскольку сегодня сотый бал подмастерьев, мы с Джои, моей женой, сочли это уместным. Джои, будь добра, скажи “Грейс”. Всем приятного аппетита!”

Столы вращались тринадцать раз для тринадцати блюд, и шушуканье вокруг них было веселым и оживленным. Четверо подмастерьев были особенно рады услышать, что их наградили двухнедельным отпуском в Испании. Это не было для них полной неожиданностью, потому что ходили слухи об апартаментах для отдыха, которыми организация владела по всему миру, но это было вдвое больше обычного срока, предоставляемого ученику.

“И не волнуйтесь, - успокоил их Франциско, - мы уже уладили этот вопрос с вашими начальниками, родителями или кем бы то ни было еще”.

“Один совет по поводу вашего отпуска: от вас будут ожидать, что вы будете вести себя так, чтобы сделать честь нашей прославленной организации. Большинство наших зарубежных владений принадлежат нам уже много лет, поэтому у нас, естественно, есть контакты в окрестностях, которые смогут сообщить о вашем поведении. Позаботьтесь о том, чтобы оно было образцовым. После этого мы все надеемся, что вы получите удовольствие от пребывания в месте назначения. Вы это заслужили. Молодцы, все и каждый!” Франциско начал аплодировать, и члены Внутреннего круга с большим энтузиазмом последовали его примеру.

Когда церемония и трапеза закончились, каждый получил свою порцию еды, напитков и речей, и все с удовольствием отправились спать.

4.ФРАНК И ДЖОЙ

Фрэнк был высоким, красивым, пятидесятилетним банкиром, который работал в лондонском Сити, но как специалист по коммерческим кредитам; ему часто приходилось ездить в другие филиалы, кроме своего, чтобы встретиться с клиентами поближе к их помещениям. Каждый обед, а иногда и после работы, он заходил в один из пабов или ресторанов в том районе, где он оказался, чтобы перекусить. Он был холостяком и, живя один, считал приготовление пищи только для себя рутинной работой. Если вечером ему хотелось выпить, чтобы расслабиться, он мог взять такси до дома, поскольку все равно никогда не ездил на работу на своей машине.

Он был хорошо обеспечен или, по крайней мере, хорошо оплачивался и накопил довольно много денег в гнезде, предоставленном банком по льготным ставкам. Однако он был одинок. Он уже начал жалеть о том, что так и не нашел время для поиска того особенного человека. В эти дни он обнаружил, что все чаще и чаще оказывается в одиночестве. Ему надоело много пить и есть только для того, чтобы убедить себя и своих коллег в том, что он хорошо проводит время в одиночестве в своем возрасте. Пикапы становились все реже, но он еще не терял надежды.

Однажды в пятницу во время обеда он заметил, как в баре праздновала вечеринка тайцев из посольства, расположенного неподалеку. Их было около двадцати человек, и они были примерно поровну разделены по возрасту и полу. Однако одна из женщин, которой, по его мнению, было около тридцати лет и которая была самой красивой из всех, кого он когда-либо видел, казалось, отвечала на его пристальные взгляды. Сначала это был короткий зрительный контакт, затем улыбка, быстро прикрытая рукой, а затем, со временем, более открытые ответы.

Он посмотрел на часы. Обеденный перерыв пролетел, и пора было уходить, но как он мог уйти сейчас, после того как ему представилась такая редкая возможность?

Фрэнк переосмыслил свои мысли. ‘Редкая?’ ‘Редкая?’ Редкость даже близко не подходила. Это была не просто редкость, это была уникальность. Он принял быстрое управленческое решение и позвонил на больничный.

“Я в том новом винном баре вниз по дороге. Послушайте, мне ужасно жаль, но меня немного тошнит. Может быть, одна из мулов в маринере не доварилась… Нет, в этом нет необходимости, правда… Честное слово… Я посижу здесь еще немного, схожу в туалет еще несколько раз, а потом возьму такси до дома. Когда я почувствую, что могу доверять себе… если вы понимаете, о чем я… Да, конечно, спасибо. Да, это облом, но вот так. Может, все-таки лучше не есть морепродукты в пятницу? Это может испортить вам выходные.

“Ой, внизу что-то булькает, пойду-ка я лучше вернусь в трясину и посижу. Увидимся в понедельник… Спасибо, пока”.

Когда он убедился, что тайская вечеринка не распадется в ближайшее время, он заказал приличную бутылку красной Риохи и сел поудобнее, чтобы посмотреть на тайскую женщину, которая заставила его солгать своему боссу в первый раз за тридцать с лишним лет.

Он был в беспечном настроении после того, как солгал Майку, своему менеджеру, поэтому решил рискнуть. Он поднял свой бокал за тайскую женщину и пробормотал слово “Ваше здоровье!”. Его сердце было на месте, но когда она в ответ подняла свой бокал с белой жидкостью, он почувствовал легкое головокружение.

Он проклинал себя за то, что заказал полную бутылку красного, когда она пила то ли белое вино, то ли воду. С расстояния было невозможно определить, но он не увидел на столе ни одной винной бутылки. Несколько секунд он размышлял о том, чтобы отправить вино обратно как закупоренное и заказать бокал “Шабли”, но он уже солгал, и ему не понравилось это чувство.

Когда он увидел, как она и еще три женщины встали, чтобы пройти к дамам, он решил сделать свой ход. Когда они проходили мимо его столика, он улыбнулся ей своей лучшей улыбкой. Он думал, что умрет, когда она улыбнулась в ответ, но она не остановилась. Он прикинул, сколько времени потребуется четырем женщинам, чтобы сходить в туалет. По его расчетам, от трех до пяти минут, но он знал, что не может быть слишком щедрым, поэтому начал отсчитывать четыре минуты. На полпути он вспомнил, что у него есть секундомер на Omega, но было уже поздно, и он чуть не сбился со счета.

На, как он надеялся, четырехминутной отметке, он встал, чтобы встать у барной стойки рядом со своим столиком. Они должны были пройти мимо в один ряд, и если она будет последней, он устроит ей засаду.

Конечно, через триста двенадцать секунд женщины начали проходить мимо него, но все они улыбались.

Две почти хихикали.

Он догадался, что стал предметом разговора в туалете, но его молитвы были услышаны, и “его девочка” оказалась в конце очереди. Он вышел перед ней.

“О, мне ужасно жаль. Я очень извиняюсь! Вы в порядке? Я не знаю, о чем я, должно быть, думал!”

“Не волнуйтесь, ничего страшного”, - сказала она, останавливаясь и широко улыбаясь ему за его неуклюжий подход. Через несколько секунд она начала выглядеть смущенной.

“О, смотрите, глупый я, я загораживаю вам дорогу. Я не мог не заметить вас… и ваших друзей… у вас какая-то вечеринка?”.

“Да”, - ответила она, хихикая над его неловкостью и очевидными намерениями. “Сегодня день рождения нашего короля, поэтому у нас выходной. Мы празднуем его счастливый день рождения… 5 декабря - очень большой праздник в Таиланде”.

“О, вы тайка, да? Как интересно”, - сказал он, притворяясь невежественным. “Кстати, меня зовут Фрэнк”, - и он протянул руку.

“Приятно познакомиться, Фрэнк. Меня зовут Джой”, - ответила она, похоже, все еще смеясь над шуткой, о которой он не знал.

“Когда вы закончите свою вечеринку, Джой, могу ли я разрешить вам купить выпивку, чтобы отпраздновать день рождения вашего короля?”.

Она колебалась как раз столько времени, сколько нужно для приличия, а затем согласилась.

“Мои друзья уходят в три. Я собиралась вернуться с ними, но… полагаю, я могу выпить с вами… в честь нашего короля, конечно”.

“Да, конечно, в честь дня рождения вашего короля. Я буду ждать вас прямо здесь”.

Фрэнк никогда не любил королевскую власть, но в тот момент он благодарил Бога за то, что в Таиланде есть король.

Они провели чудесный день и вечер, но, как Золушка, Джой хотела вернуться в посольство к полуночи, и Фрэнк, как положено, проводил ее домой. Он чувствовал себя как на воздушной подушке. Он уже знал, что глубоко влюблен в восточную красавицу, и она знала, что он тоже. Со своей стороны, Джой тоже нравился англичанин, но, как и большинство женщин, оказавшихся в подобной ситуации, она была гораздо более осторожной, чем он.

Однако, когда он предложил ей встретиться на следующий день, она бросила осторожность на ветер и согласилась. В субботу она согласилась встретиться с ним и в воскресенье, и к концу этого дня ни у кого из них не осталось сомнений в том, что они влюблены.

Они проводили вместе каждый обеденный перерыв и каждый вечер, но Джой отказывалась переезжать в квартиру Фрэнка, настаивая на том, что она хочет, чтобы все было сделано в “старом английском стиле”.

Рождество и Новый год они провели, планируя свою свадьбу с помощью родителей Фрэнка, но при этом часами разговаривали с матерью Джой в Уттарадите по видеофону. Ее мать не говорила по-английски, но Джой переводила для них. Свадьба в староанглийском стиле была назначена на 30 марта, после чего они проведут медовый месяц в Испании, где Джой всегда хотела побывать, а затем полетят в Таиланд, чтобы провести там гражданскую и буддийскую свадьбы с ее семьей и друзьями, поскольку они не смогли приехать в Великобританию.

Фрэнк был англичанином и родом из Уолтон-Даунс в Суррее, а Джой была буддисткой из маленькой деревушки на севере Таиланда, хотя перед отправкой за границу она довольно долго жила в Бангкоке. Ее родители занимались рисоводством, но после смерти мужа за десять лет до этого ее матери пришлось сдавать землю в аренду. Девяносто процентов ее семьи все еще жили в этом районе. Однако все это не мешало их браку. Они решили провести гражданскую свадьбу в Бангкоке, где у нее было много друзей, а буддийскую церемонию - в своей деревне, чтобы на ней могли присутствовать ее семья и старые школьные друзья.

Джой любила повторять, что три свадьбы за четыре недели - это больше, чем может надеяться любая женщина, особенно если все они связаны с любимым мужчиной. Фрэнк был немного менее воодушевлен. У него были деньги, и он мог получить отпуск, это не было проблемой, но ему не нравилась идея быть в центре внимания так часто за такой короткий промежуток времени.

На самом деле, от этого его тошнило, но на этот раз по-настоящему.

“Не волнуйся, дорогой, - успокаивала она его, - тайские свадьбы очень спокойные. Я думаю, что они гораздо веселее, чем английские свадьбы в старом стиле, которые я видела в фильмах”.

Все друзья и коллеги Фрэнка сразу же приняли Джой, а его босс даже предложил им воспользоваться его квартирой в Фуэнхироле на две недели. Когда они нашли Фуэнхиролу на Google Earth, Джой была в восторге.

“Это как раз то место, куда я всегда хотела поехать! Я хочу увидеть Торремолинос, Бенальмадену, Лос-Боличес, Марбелью и Гибралтар. Коста-дель-Соль звучит так романтично, не правда ли? Это будет просто идеально”.

Итак, Фрэнк с благодарностью принял предложение. Он также позволил своей будущей невесте и его матери заняться всеми деталями свадьбы в Суррее. Джой с радостью погрузилась в традиции британской свадебной церемонии. Она читала о ней и настаивала, чтобы каждая деталь была правильной, потому что, хотя никто этого не знал, она, как и большинство тайцев, была глубоко суеверна. Она особенно настаивала на том, чтобы надеть “что-то старое, что-то позаимствованное и что-то новое”, но она также следовала другим традициям, таким как обручение, ношение фаты, приглашение Майка в качестве шафера Фрэнка и женщины из посольства в качестве главной подружки невесты, а также вручение свадебных подарков в виде вырезанных вручную валлийских любовных ложек.

Свадебная церемония состоялась в небольшой, но красивой деревенской церкви неподалеку, которую им удалось найти за относительно короткое время.

На церемонию и небольшой прием в местном отеле было приглашено всего шестьдесят гостей, в том числе десять друзей Джой из посольства. Впоследствии Фрэнк всегда задавался вопросом, ограничила ли его мать число приглашенных, потому что его жена не была британкой, не была европейкой, не принадлежала к Англиканской церкви, или потому что она была буддисткой, коричневой и тайкой. Он никогда не спрашивал, но и не переставал задаваться этим вопросом до самой смерти. Джой, со своей стороны, казалось, не замечала его сомнений, или никогда не упоминала о них, если замечала. Она была самой красивой и самой счастливой невестой, которую он когда-либо видел, и это переполняло его гордостью и радостью.

Джой, конечно, не было ее настоящим именем, оно было Праном, но все тайцы выбирают себе прозвище, которое им нравится использовать в кругу друзей. Некоторые выбирают западные имена, но большинство нет.

Фрэнк считал, что Джой идеально подходит его жене, потому что она приносила счастье, куда бы ни пошла, и все всегда были рады встрече с ней. Он считал себя самым счастливым человеком на Земле, впрочем, как и большинство женихов.

Джой думала, что умрет от счастья, когда Фрэнк взял ее за руку и повел обратно к алтарю в пушистом белом свадебном платье под взглядами всех присутствующих. Это был самый важный момент в ее жизни, и с ней были десять друзей и профессиональный фотограф, чтобы запечатлеть этот день навсегда. Копия профессионального видео должна была быть немедленно размещена на сайте, чтобы ее друзья и семья могли скачать ее по своему желанию.

После приема Фрэнк и Джой на такси отправились в небольшой деревенский отель недалеко от Гатвика. День был слишком поздний, чтобы стоило вылетать в тот вечер, поэтому они забронировали билеты на полуденный рейс в Малагу на следующий день.

Они летели первым классом, и во время очень комфортного трехчасового перелета им подали обед с шампанским. Шенгенская виза Джой была оформлена заранее, так что оставалось только выйти из самолета, пройти таможню и сесть в заранее заказанное такси.

“Малага, не так ли, сэр?” - спросил водитель такси с почти идеальным английским акцентом.

“Э, нет. Фуэнхирола… Calle Goya. Я забыл номер многоквартирного дома, но вот фотография”.

“Мои извинения, сэр, но не беспокойтесь, мы доставим вас туда через двадцать минут. Молодожены, да? Прекрасно! Провинция Малага - прекрасное место. Вы проведете здесь незабываемое время. Я могу вам это точно обещать. Поверьте мне на слово”.

С этими словами водитель отъехал от обочины, положил ногу на ногу и больше ничего не сказал. На сорока километрах пути автострада прижималась к побережью - Средиземное море сверкало голубым и серебряным светом в лучах послеполуденного солнца. По обеим сторонам дороги проносились деревни и города, казалось, безлюдные для послеобеденной сиесты, которой славится Андалусия. Провинция практически не работает с двух до пяти часов каждый день. Джой обняла руку мужа в любви и волнении… Это было все, о чем она всегда мечтала, а она была всем, чего он всегда хотел.

Казалось, слишком скоро Mercedes-Benz покинул автостраду и въехал в призрачный город Фуэнхирола на юге.

“Я вижу выражение ваших лиц, вы оба, но не обманывайтесь. Сейчас только четыре тридцать. Через полчаса это место превратится в оживленный улей, и если вы пройдете по этой дороге, Комина-де-Коин, двадцать минут, то окажетесь на пляже. Там нет сиесты! Так, дайте-ка подумать”, - продолжал таксист, настраивая SatNav. “Калле Гойя, говорите? Да, вот она, недалеко от Камино де Монета, та самая улица, по которой мы едем. Это хороший район… без мусора, если вы понимаете, о чем я… а ваш жилой дом… вот этот. Не хотите ли вы поднять наверх ваш багаж, сэр?”

“Нет, мы справимся, спасибо, драйв. Мне сказали, что в здании есть лифт”.

“Хорошо, сэр, с вас сорок один евро восемьдесят… называйте сорок за наличные. Спасибо, и добро пожаловать в нашу провинцию и страну, надеюсь, вам понравится ваше пребывание”.

“Да, я уверен, что понравится. Спасибо. До свидания”.

Джой и Фрэнк осмотрели фасад, открыли вход с улицы и вызвали лифт, чтобы подняться на второй этаж, где им предстояло остановиться.

“Я просто обожаю его”, - вздохнула Джой, пока Фрэнк возился с ключом в замке.

5.РЕЗИДЕНЦИЯ “ДОМ ИЗ ДОМА”

“Тогда заходи…”

“Нет, ты должен сделать это снова”.

“Что? А, это, но я сделал это прошлой ночью”.

“Да, я знаю, но это был не наш дом. Это была только практика”.

“Хорошо, но и это не наш дом”.

“Я знаю, но это на некоторое время, и это даст тебе больше практики. Мне просто нравятся ваши причудливые британские традиции; они совсем не похожи на наши тайские”.

Фрэнк поставил чемоданы в дверной проем, подхватил свою хихикающую жену и перенес ее через порог. Они поцеловались, прежде чем он опустил ее на пол.

“Так лучше, Тайгер?”.

“О, да, но я не могу насытиться, находясь в твоих сильных объятиях… Оооо, от этого я вся слабею”.

“Мне знакомо это чувство, дорогая. Когда ты в моих объятиях, даже просто смотреть на тебя заставляет меня слабеть… кроме одного места”.

“Да, я знаю. Я чувствую, как он упирается мне в попу. Если будет больно, мама помассирует его для папы”.

“Да, пожалуйста, мамочка. Папочка очень хочет…”, но он прервался, услышав придушенный смех на лестнице над ними. Он быстро уложил Джой и тихо закрыл дверь.

“О, Боже, кажется, кто-то подслушивал”.

“Это неважно, папа. Мы оба взрослые люди, нам позволено иметь фантазии. Кроме того, мы женаты, и это наше любовное гнездышко на ближайшие две недели, так что какая разница, слышал ли нас кто-то или что он слышал?”

“А если бы это был кто-то из банка?” Он не мог понять ее выражения. “Что если это дойдет до банка? Я стану посмешищем!”

“Я не знаю… некоторые люди могут позавидовать тому, что тебе делает массаж красивая тайская женщина, которая вдвое моложе тебя”.

“Это правда”, - сказал он больше для того, чтобы сохранить мир, чем потому, что не боялся, что о нем будут говорить на работе. “Давай посмотрим, что ты можешь сделать, он становится ужасно большим и болезненным, мамочка”.

“Ну, оставь это маме, папа. Она все для тебя уладит. Иди к мамочке”, - и она потянула его вниз на пол в коридоре, прямо перед закрытой дверью.

Когда они закончили и оделись, Фрэнк отнес чемоданы в спальню, и там они начали осмотр квартиры.

Первое впечатление было таким: все комнаты были приличных размеров. Это не была огромная квартира, но оба жили в гораздо меньших, особенно когда были студентами. Отделка была скудной, стены были покрыты белой матовой эмульсией, где не было плитки. Не будучи испанцами, они оба подумали, что она выглядит очень типично испанской - даже андалузской, хотя ни один из них не смог бы объяснить, что именно это значит. Квартира располагалась по всей длине здания, поэтому в спальне сзади и в гостиной спереди были большие окна-патио, выходящие на небольшие веранды, которые также обеспечивали приятный встречный ветер. Кроме того, в каждой комнате были вентиляторы и кондиционеры. Ванная комната и кухня, которая была частью гостиной, были современными и стильными. На стене висел огромный телевизор с плоским экраном, который питался от оптоволоконных кабелей и распространялся по квартире с помощью Wi-Fi.

В холодильнике стояли две бутылки вина: красного и игристого кавы. Там же была записка: “Босс, мистер Майкл, сказал, чтобы это было для вас. Добро пожаловать и счастливого медового месяца”.

“Это было мило с его стороны, не так ли?” - спросила Джой.

“Да, это могло быть шампанское, но…”

“О, пожалуйста, Фрэнк. Он одолжил нам эту прекрасную квартиру и поставил вино в холодильник. Давай просто будем благодарны, нет? Возможно, он действительно просил шампанское, но менеджер купил каву. Кто знает? Давайте просто будем благодарны, или дадим ему преимущество, если хотите. Просто будь счастлива, любовь моя”.

“Да, ты права, Джой. Кем я был всю свою жизнь, если бы ты не показала мне путь к ясному видению вещей? Наверное, я был настоящим дураком”.

“А что это такое?”

“О, это мужчина, который делает себе массаж, как ты только что сделала мне. Во всяком случае, таков дословный перевод. Это значит дурак”.

“Ты не дурак, Фрэнк, но я думаю, что все мужчины в буквальном смысле слова - дураки”.

Он засмеялся и прижал ее к себе.

“Ты заставляешь меня чувствовать себя на двадцать лет моложе, моя дорогая, я так тебя люблю. Что мы будем делать дальше?”

“Я хочу распаковать свою одежду, пока она не стала слишком мятой. И вообще, говорят, что если слишком долго жить из чемодана, то можно всю жизнь прожить из него, а я не хочу этого для нас. Я хочу, чтобы мы жили в хорошем доме и были счастливы вместе”.

“Да, я тоже, но, конечно, одна ночь или даже две - это не слишком долго?”

“Пословица не уточняет, но я думаю, что продолжительность времени у всех разная. Возможно, для нас она коротка, поэтому я распакую вещи для нас обоих. Я не буду долго”.

“Хорошо, если хочешь. Я посижу здесь и почитаю этот “Welcome Pack” о том, как пользоваться бытовой техникой. Это не захватывающее чтение, но это нужно сделать когда-нибудь. Мы можем открыть шампанское, когда вы закончите”.

Через сорок пять минут Джой вернулась. “Все готово. Видишь, это не заняло много времени, и теперь мы можем жить в собственном доме. Все в порядке?”

“Да, ты будешь рада узнать, что я теперь знаю, как приготовить нам еду в этой духовке и постирать наши вещи в стиральной машине”.

“Как неромантично с твоей стороны, Фрэнк! Почему ты хочешь, чтобы я носила нижнее белье в наш медовый месяц?”.

“Ты самая сексуальная, самая порочная женщина, которую я когда-либо встречал. Иди сюда! Ты заслуживаешь порки!”

“О, папа, нет! Прости меня! Мне нравится идея, что мы останемся дома и будем есть еду, которую мы приготовили вместе”.

“Да, мне тоже, но поскольку у нас нет никакой еды, я предлагаю пока оставить каву и выйти на улицу, чтобы осмотреться”, - объяснил он, глядя на ее озадаченное выражение лица.

“Я согласна, но должна ли я надеть лифчик и трусики?”.

“Если ты будешь продолжать в том же духе, мы вообще никуда не выйдем этим вечером. Просто приходи, как есть, ты прекрасно выглядишь - ты всегда так прекрасно выглядишь”.

Когда они спускались по лестнице на первый этаж, Фрэнк настороженно оглядывался на лестничную площадку, думая о смехе, который он слышал ранее. Оказавшись в коридоре, Джой сказала:

“Смотри, Фрэнк, наше самое первое настоящее письмо к нам!”.

“Забавно, я не заметил его, когда мы вошли. Я уверен, что тогда его там не было”.

“Возможно, кто-то подобрал его по ошибке и принес обратно”, - предположила Джой.

“Да, наверное, ты права. Я не думаю, что почтальон приходил с тех пор, как мы были здесь. Должно быть, оно пришло сегодня утром. Открой его и посмотри, что там написано”.

Джой вскрыла его ключом от квартиры, который все еще был у нее в руке, и прочитала вслух.

“Добро пожаловать ко мне! Я купила эту квартиру тридцать с лишним лет назад, и с тех пор она стала моим пристанищем. И это было фантастическое вложение. Если вы выйдете из здания и повернете налево, а потом направо, через дорогу будет прекрасный бар с приветливым персоналом и магазин с цыплятами барбекю. Это Comina de Coin. Если вы просто повернете налево из здания, пройдете до конца улицы и повернете направо, то через дорогу будет бар La Teja - самый дружелюбный, самый типичный бар в Испании. Продолжайте идти дальше, и вы снова окажетесь на улице де Коин. Поверните налево, пройдите вниз по холму пять минут и вы наткнетесь на два лучших и самых дорогих ресторана в городе. Надеюсь, вы отлично проведете время, Майкл. PS: кстати, продолжайте идти вниз мимо ресторанов еще десять минут, и вы окажетесь на пляже”.

“Это было мило с его стороны, не так ли?” - сказал Фрэнк, прежде чем Джой успел это сделать. Он хотел загладить свою вину за то, что раньше критиковал своего щедрого благодетеля.

“Да, это было мило”, - согласился Джой, уловив нотку в голосе Фрэнка, но отбросив ее. “Тогда в какую сторону, босс?” - спросила она, оказавшись на улице.

“Я не твой босс, Джой, даже в шутку. Если босс рекомендовал выйти из здания, то у нас два варианта. Давай сначала пройдем так далеко, а потом бросим монетку”.

“Бросить монетку за Камино де Коин”, - засмеялась она. “На самом деле я не называла тебя “боссом”, Фрэнк. Просто традиционные тайские слова “мистер” и “миссис” - “най” и “нанг”, что означает “босс” и “жена” Это была всего лишь тайская лингвистическая шутка. Прости. Я знал, что ты не поймешь. В любом случае, где теперь?”

Фрэнк пошарил в карманах. У меня нет монет”.

“Нет, и у меня тоже. О, подожди! У меня есть старые тайские десять бат, которые я ношу с собой на память и на удачу. Я не люблю играть в азартные игры с головой короля, так что делай это ты”.

“Орел или решка для прямого пути в Ла Теха?”

“Орел”.

“Орел или решка, вот твоя монета”.

Итак, они поднялись по пологому подъему к перекрестку, обратив внимание на минимаркет и булочную, и прошли пятьдесят метров до паба. На тротуаре курили полдюжины мужчин и женщин, и с некоторого расстояния до них доносился восторженный говор. Курильщики на узком тротуаре уступили дорогу незнакомцам, но были ошеломлены, когда вошли в строго местный бар.

Они сели за стойку, и Фрэнк попытался заказать два пива, когда к ним подошел бармен.

“Пинту для меня, а что ты хочешь, Джой?”

“Я всегда хотела настоящий Сан-Мигель. Его продают в Таиланде, ты знаешь. Оно очень шикарное”.

Фрэнк посмотрел на один насос и увидел, что на нем есть логотип San Miguel. Им повезло.

“Две пинты разливного, пожалуйста”, - заказал он.

“Пардон. Не говорю по-английски”, - искренне улыбнулся бармен.

Фрэнк не был в Испании уже десять лет, но, оглядевшись по сторонам, заметил рекламу пива.

“Dos cervezas. Pints, er, grande, er, por favor”.

“Si, señor. Dos pintas”.

Джой была впечатлена, но она была гораздо большим лингвистом, чем Фрэнк.

“Ты научишь меня говорить это позже? Я собираюсь завтра купить маленькую книжечку и записать все испанские фразы, которые я выучил во время нашего медового месяца. Это будет прекрасным напоминанием, когда я состарюсь, ты так не думаешь?”.

“Да, думаю. Ты полон хороших идей. Ты не перестаешь меня удивлять”.

“Спасибо, моя дорогая. Это то, что женщина любит слышать, помимо всего прочего”.

Когда бармен поставил пинты, они потянулись за ними, звякнули и сказали “Ваше здоровье”.

“Ты ведь не надела лифчик, да? Я только что увидел, что левая часть немного покачивается!”

“На мне нет ничего такого, чего бы вы не увидели. Вы же сказали, чтобы я пришла как есть”.

“Да, я сказал, не так ли?” - и, сказав это, он обнял ее за спину, притянул к себе, поцеловал в щеку и нежно коснулся правой груди.

“О, почему Майкл не оставил нам еды и вина? Тогда мы могли бы остаться дома!” - пробормотал он. Джой улыбнулась, поцеловала его в щеку и положила руку ему на бедро, “чтобы успокоиться”. Затем она пощекотала его промежность мизинцем и отстранилась, тихонько смеясь.

“Итак, где мы будем есть?” - спросила она.

“Хорошо, давай пройдемся до площади и посмотрим”.

Из двух дорогих ресторанов, о которых им рассказывал Майкл, они выбрали “Vino Тинто”, а не отель без всякой причины. Джой заказала запасные ребрышки в мягком сырном соусе, а Фрэнк - плечо андалузского козленка в сопровождении красного вина “Риоха”.

Фрэнк не был впечатлен тонкой отбивной, которую положили перед ним. Он нашел ее слишком соленой. Джой решила, что ее блюдо тоже пересолено, поэтому они заказали мороженое, чтобы перебить вкус.

“Ух, какое холодное!” - сказала Джой, держась за нижнюю челюсть.

“Так и должно быть, поэтому оно и называется мороженым”, - улыбнулся он.

“Я знаю, но у меня проблема с одним из задних зубов. Мне следовало бы починить его до нашего отъезда, но я боюсь стоматологов”.

“Хорошо, давай заплатим и пойдем обратно пешком”, - предложил он. “Как ты думаешь, это стоило денег?” - спросил он по дороге.

“Мне не с чем сравнивать. Я никогда раньше не ел в Испании. А ты?”

В своей новой роли счастливого, неосуждающего болтуна он сказал Джой, что все было очень вкусно, поклявшись при этом никогда больше там не есть.

Они пошли обратно вверх по холму на свою улицу, но, проходя мимо ресторана “Теха”, решили зайти выпить по бокалу красного вина на ночь. Один бокал превратился в три, и они пошли домой очень счастливые, хотя и немного шатающиеся, после того как почти все в баре узнали их имена. Они все еще махали друг другу руками, когда свернули за угол на улицу Гойя.

Когда он вставил ключ в замок уличной двери и повернул его, он заметил, как можно менее осуждающе: “Похоже, у соседей вечеринка”. Он указал на очевидные источники громкого смеха и музыки: веранды над и справа от их квартиры. Двери веранды были открыты, на потолке виднелись тени, танцующие в медленном ритме. “Живи и дай жить”, - пробормотал он, когда они поднимались по лестнице.

Когда они открыли дверь и вошли внутрь, Фрэнк был уверен, что снова услышал чей-то голос на лестнице над ними. Он призвал Джой войти в квартиру, но приложил палец к губам и стал ждать. Автоматический свет в проходе погас, но Фрэнк не поддался искушению включить его снова. Из темноты сверху донеслись шаги и приглушенные голоса, а затем за углом на миллисекунду появилось лицо, искаженное, как маска для Хэллоуина.

“Оно истерически рассмеялось и исчезло. Фрэнк посмотрел вверх по лестнице, но в черноте он увидел только убегающие тени и услышал еще один детский смех.

“Что это было?” - спросила Джой.

“О, не о чем беспокоиться, моя дорогая. Просто кучка детей. На каникулах, не стоит удивляться… надрались, накурились и переутомились. Давайте просто зайдем внутрь и оставим их наедине. Мы можем открыть бутылку кавы и посмотреть, что из себя представляет испанское спутниковое телевидение”.

Джой попыталась проявить энтузиазм, но вид этого смертельно бледного лица встревожил ее. Она сделала один глоток вина и притворилась, что спит, хотя через десять минут она действительно была в стране Нод.

Фрэнк просто подумал, что она заснула, и продолжал смотреть телевизор, пока не допил бутылку. Когда он помогал ей пройти в спальню, они проходили мимо душа, и Джой захотела им воспользоваться.

“Иди и посмотри телевизор пятнадцать минут, мой дорогой”, - сказала она, - “я буду ждать тебя в спальне”.

Фрэнк согласился, открыл “Риоху” и снова включил телевизор. Когда Джой позвала его, он выключил свет и телевизор и, спотыкаясь, пошел в спальню, оставив все остальное как есть.

Даже в том состоянии, в котором он был, он смог заняться любовью с Джой, но потом быстро заснул. Она была удовлетворена, но теперь она не спала и думала. Когда он начал храпеть, она потянула его на бок, но в этот момент замерла. С веранды спальни доносился шум, окно было открыто, занавеска колыхалась от легкого ветерка. Вокруг них по-прежнему продолжалась вечеринка, но один звук беспокоил ее особенно. Она напряглась, чтобы прислушаться, но слова над смехом казались достаточно ясными: “Может, мамочка тоже поцелует его получше? О, спасибо, мамочка, только не переставай его массировать, ладно? Это так приятно”. ‘Ты злой папа, не так ли? Заставляешь мамочку целовать его тоже. Может, мне пососать?” “О, я думаю, это поможет, мамочка…

Она не знала, что делать. Она осторожно соскользнула с кровати и отодвинула занавеску.

Ничего.

Когда она начала расслабляться и ползти обратно к кровати, она увидела, что в конце коридора в гостиной что-то движется. Это была черная тень, сгорбившаяся, как обезьяна, но в перерывах между гоготом она повторяла снова и снова: “Тайская мамочка хуесоска. У тайской мамочки-хуесоски большие проблемы”.

Джой скользнула в постель, но спряталась под простыней, дрожа, вместо того чтобы разбудить Фрэнка и рассказать ему. Он продолжал храпеть, блаженно не зная о том, что Джой переживает в одиночестве.

6 .ПЛЯЖ

Джой почти не сомкнула глаз всю ночь из-за шума наверху и в соседней комнате, периодически пульсирующего коренного зуба и храпа мужа. Иногда он останавливал дыхание на несколько секунд, и это было еще хуже. Один или два раза ей показалось, что она услышала наверху свое имя или их имена, сопровождаемые хохотом, но все это не имело для нее никакого смысла. Никто их там не знал, и с чего бы им смеяться?

В три двадцать утра сердце Джой подпрыгнуло, когда зазвонил зуммер. Он показался ей необычайно громким. Она натянула подушку на голову. Через пять секунд она услышала еще два звонка и чей-то крик из квартиры сверху. С улицы внизу донесся приглушенный ответ на испанском языке, и входная дверь с гудком открылась. Джой захотелось посмотреть, что за гости пожаловали на их ночную вечеринку, поэтому она обернула вокруг себя полотенце и поспешила к подзорной трубе в выходной двери. Она увидела одно бедро с пристегнутым к нему пистолетом, а затем полицейского. Кто-то вызвал полицию, предположительно из-за шума.

Джой вернулась в постель, чувствуя себя намного счастливее, особенно когда выключили музыку и она услышала мужские и женские голоса, извиняющиеся перед полицейскими. Было три сорок пять, и Джой подумала, что в конце концов она почувствует себя в достаточной безопасности, чтобы немного поспать, но не прошло и пяти минут, как она отчетливо услышала, как кто-то выплюнул слова: “Тайская членососущая сучка вызывает полицию, теперь у тайцев большие, большие проблемы”.

“Это была не я!” - воскликнула она вслух. Раздался смех, и Фрэнк зашевелился.

Она прильнула к его спине, как лимпет, но он уже снова спал.

Только когда наступил день, она осмелилась снова встать. В доме царила полная тишина, но на улице внизу, у входа, уже начало проезжать движение. Крепко обернув вокруг себя полотенце, она встала с кровати, подняла штору из рафии и широко распахнула двери во внутренний дворик. Быстро светлеющее небо успокаивало, и она позвала Фрэнка, чтобы он пришел и насладился им вместе с ней.

“Еще двадцать минут, дорогая. Мы в отпуске, я имею в виду наш медовый месяц, не забывай!”

Она приоткрыла дверь спальни дюйм за дюймом и выглянула наружу. Все было так, как она оставила, поэтому она пошла в туалет, а затем в гостиную. Все было в порядке. Она отдернула занавеску. Другие женщины уже мыли свои балконы, и она решила сделать то же самое, чтобы соответствовать. Одна из женщин почти напротив окликнула ее: “Ола, сеньора” и еще несколько фраз, сопровождаемых покачиванием головы. Вероятно, она подумала, что Джой - филиппинка, и прокомментировала шум этой ночи. Джой ответила взмахом руки и бодрым “Доброе утро!”, подняла пустую бутылку из-под вина и заметила, что стакан наполовину заполнен желтовато-зеленой слизью. Она поставила бутылку на сливную доску и, предположив, что Фрэнк заболел, спустила слизь в унитаз и ополоснула стакан.

Это было успокаивающе, как будто она вернулась домой в Таиланд и ранним утром мыла кафельные полы, но она не могла не думать о предыдущих десяти или двенадцати часах. Затем она услышала, словно с балкона перед домом: “У этой членососущей сучки из Таиланда скоро будут большие проблемы”.

Первой мыслью было побежать и посмотреть, кто там, но она была слишком напугана и сказала себе, что не хочет ходить по чистому мокрому полу. Кто-то схватил ее сзади, и она подпрыгнула, опрокинув швабру, ведро и их содержимое.

“Доброе утро, дорогая! Немного нервная, не так ли? Ты хорошо спала?”

“О, Фрэнк, это ты! Ты меня так напугал!” - сказала она, вертясь в его руках и прижимаясь к нему”.

“Боже, Боже, ты в таком состоянии, не так ли? Что случилось? Пойдем, расскажи папе обо всем”.

Подведя ее к дивану, он заметил мокрый стакан и пустую бутылку.

“Не думаю, что выпивка с утра пораньше пойдет тебе на пользу”.

“Что?” - справилась она.

“Ты допила красное. Не поймите меня неправильно, я нисколько не против, но, похоже, оно сделало вас довольно раздражительной”.

“Я пью красное вино перед завтраком?”

“Ты допила его вчера вечером, и тебя тошнило в бокале. Я только сейчас закончила его убирать!”.

“Не я, милая. Я выпила один, максимум два бокала, и меня не тошнило”.

“Ты был пьян; ты не помнишь…?”.

“Я был пьян, не спорю, но с годами мне бывало гораздо хуже, и я не болел десятилетиями. Я помню, что оставил стакан и бутылку прямо здесь - мне не составило труда убрать их, лег в постель, не приняв душ, мы занимались любовью, а потом уснули. Видишь, я все помню. У меня и похмелья-то особого нет.

“Слушай, почему бы мне не помочь тебе отмыться от этой воды? Потом мы можем принять душ, дойти до тех магазинов, которые мы нашли прошлой ночью, сделать покупки, вернуться сюда на завтрак, а потом спуститься на пляж?”

“Да, это звучит как хороший план…”, но в глубине души она понимала, что что-то не так.

“Вы не слышали никаких странных звуков прошлой ночью?”

“Нет… только эту чертову вечеринку, которая, казалось, происходила вокруг нас. В Британии им бы это с рук не сошло, кто-то бы быстро вызвал полицию”.

“Кто-то все-таки вызвал полицию. Они приехали после трех часов…”.

“Просто пьяные дети на каникулах, я полагаю. Какие-нибудь проблемы?”

“Э, что? Нет, я так не думаю. Они были здесь всего несколько минут. Фрэнк, я думаю, что эти дети думают, что мы вызвали полицию”.

“Нет… с чего бы это? В округе живет сотня людей, которые могли бы это сделать. Я даже не знаю испанского номера экстренной службы, а ты?”.

Она покачала головой.

“Ну тогда почему они должны нас подозревать? В любом случае, какая разница, если они это сделают? Вызов полиции, когда кто-то нарушает закон, не является уголовным преступлением, не так ли?”.

“Нет, но я не хочу, чтобы люди думали о нас плохо”.

“Никто и не собирается этого делать. Ты хочешь принять душ первым или я?”.

“Ты иди первая; я разложу свою одежду”.

Когда Джой пошла под душ, напевая свою любимую песню “Ghost Riders in the Sky”, Фрэнк оделся и решил сделать ей сюрприз. Он проверил свой бумажник на наличие евро, тихо закрыл за собой дверь квартиры и отправился в магазин, чтобы купить кое-что необходимое.

Проточная вода успокаивала. Джой всегда чувствовала себя бодрее, когда принимала душ. Она повернулась спиной к душевой лейке и подставила свои длинные черные волосы под струю прохладной воды. Она всегда предпочитала холодный или тепловатый душ горячему, который в сельской местности Таиланда трудно найти за пределами отеля.

Она услышала, а затем увидела, что ручка двери в ванную задвинулась.

“Входи, Фрэнк!” - позвала она, но никто не пришел. Она выключила воду и позвала снова. “Фрэнк, заходи, я не так уж страшно выгляжу без макияжа… Фрэнк? Хватит дурачиться!”

“У девушки из Таиланда большие проблемы”, - прозвучал бессвязный голос. “У Таиланда большие проблемы”.

Джой начала плакать, но вела себя вызывающе. Она натянула на себя полотенце, выпрыгнула из ванны и отворила раздвижную дверь. Там никого не было, но она услышала, как хлопнула дверь ее квартиры.

“Фрэнк? Где ты, Фрэнк?” Она поспешила к двери и открыла ее. Ее чуть не стошнило, когда она увидела, как желтовато-зеленая слизь стекает с ручки на ее руку. Она инстинктивно вытерла ручку и руку краем полотенца.

“Вот что я люблю видеть! Моя девочка ждет меня у двери, раздетая и готовая к действию, но как ты узнал, что я приду?”

“Я была на веранде и увидела, как ты идешь по дороге”, - солгала она. “Вы кого-нибудь встретили?”

“Нет, никого из наших знакомых. Я начну готовить, а ты одевайся. Потом мы пойдем на пляж”.

∞

“Хорошо, моя дорогая, разве этот вид не фантастический? В любое время лучше, чем из Лондона, а? Где ты хочешь сесть?”

“Я не знаю. Вы слышали, чтобы кто-нибудь что-нибудь сказал по дороге сюда?”

“Например? Я слышал много обрывков разговоров, но все они были на испанском”.

“Я слышал, что в Таиланде есть проблемы”.

“Нет, я этого не слышал. Почему не было другой бомбы, наводнения или цунами?”.

“Нет, насколько я знаю…”

“Итак, где вы хотите сесть?”

“Не знаю… где угодно”.

“У кромки воды или сзади? С людьми или в одиночестве? На песке или под зонтиком?”.

“О, э, с людьми на набережной под зонтиком”.

“Ну вот, теперь у нас что-то получается”. Фрэнк поставил два лежака и зонтик, они разделись до купальных костюмов и легли. “Разве это не жизнь? Наверное, в Таиланде много такого, а, Джой?”.

“Это больше на побережье… Я родом из глубинки, но да, здесь очень красиво”.

Через час или около того появился мальчик с ледяным пивом в полистироловом контейнере, Фрэнк купил два, передал один жене и продолжил читать.

“Ты заходишь”, - спросил он, - “мне нужен Джимми Риддл после этого пива?”.

“Нет, я в порядке, спасибо. Развлекайся”.

“Ну, я не знаю, можно ли отнести пописать в море к “развлечению”, но я попробую. Может быть, через двадцать лет это будет все удовольствие, которое я смогу получить со стариком. В любом случае, мне пора”.

Она перевернулась на живот и поменяла местами концы, чтобы было удобнее наблюдать за ним. Джой подумала, что он хороший пловец, хотя она им не была, и тут он исчез под водой. Прошла минута, и она начала беспокоиться, но тут он всплыл в двадцати метрах от того места, где нырнул. Она подняла большой палец, и он сделал это снова. Он выпендривался, и им обоим это нравилось. Он снова нырнул, но появившаяся голова не была улыбающимся лицом Фрэнка, она была смертельно белой с красными и зелеными прожилками. Бледно-зеленая рука направила на нее длинный костлявый палец. От этого зрелища ее пробрала дрожь, и она непроизвольно вскрикнула. Затем фигура погрузилась в воду.

“В чем дело, дорогая? Ты выглядишь так, как будто увидела привидение”.

“О, я в порядке”, - прошептала она, крепко сжав его руку. “Я не видела, как ты поднялся. Я волновалась за тебя”.

“Глупая кобыла! Я не плохой пловец, и там, где я был, не глубоко. Ты должна войти и попробовать”

“Нет, не сейчас… Тайские дамы не любят, когда у них черная кожа. Это то, чего мы избегаем любой ценой”.

“А, понятно. Тогда, я полагаю, пляж - не ваше любимое место?”.

Она лишь улыбнулась и отпустила его руку. “Может быть, мы могли бы сейчас пойти перекусить?” - с надеждой предложила она.

“Еще нет и трех часов…”, - начал он, но тут же одумался. “Дай моим плавкам тридцать минут, чтобы высохнуть, или мне придется пойти в костюме коммандос, как ты вчера вечером”.

Она слабо улыбнулась его шутке и зарылась головой в полотенце, пытаясь отгородиться от дальнейших наваждений. Она повторяла под нос буддийские молитвы, которые выучила еще в детстве.

Они наслаждались тапас и красным вином в “Тедже”, и им казалось, что они ходят туда уже много лет. Джой заинтересовалась игрой в домино, которая шла в задней части барной комнаты. Шум был оглушительным, а волнение ощутимым.

“Мы можем пойти и посмотреть?” - спросила она.

“Конечно, можно!” - ответил Фрэнк. “Они не будут возражать. На самом деле, я уверен, что они будут в восторге от того, что красивая молодая тайская птица следит за каждым их движением”.

“Пойдем со мной…”

“Нет, честное слово, они будут в восторге от твоего присутствия. Самый простой способ - в следующий раз, когда пойдете в туалет, а ваш находится немного ниже их, не так ли, просто остановитесь на обратном пути и улыбнитесь? Поверьте мне, просто попробуйте. Если ты помашешь мне рукой, я приду и спасу тебя”.

Пятнадцать минут спустя Джой взяла быка за рога. Она посмотрела в глаза Фрэнку, кивнула, соскользнула со своего барного стула и переступила порог. Для нее это был большой поступок. Фрэнк знал это и безмерно гордился ею.

Она сияла, когда через пятнадцать минут села за стол.

“Они сказали, что я могу играть в следующий раз, если приду до трех”.

” Правда Это здорово!”

“Ну, я думаю, они так и сказали. Все было на испанском, а я не говорю по-испански. Но они были очень дружелюбны”.

“Хорошо, я знал, что они будут такими. Еще выпить?”

“Конечно. Это подняло мне настроение”.

Фрэнк не стал спрашивать, почему у нее раньше не было хорошего настроения, он просто пропустил это мимо ушей.

Сидя в “Тедже”, они заметили еще один небольшой супермаркет. Один закрывался в девять, другой - в девять тридцать. Они пропустили тот, в котором Фрэнк был утром, но во втором купили еще вина и много пирожных и печенья, чтобы взять домой.

Сидя на диване, потягивая вино и смотря телевизор, Фрэнк сказал: “Знаешь, Джой, я думаю, что мог бы с удовольствием жить здесь на пенсию. Мне просто нравится это место и люди, не так ли?

“Почему ты колеблешься?”

“Я не знаю… Мне нравятся все, с кем я встречалась лицом к лицу, но я не уверена насчет других”.

“Верно, но ты не можешь ожидать, что тебе понравится каждый, не так ли? Как и нельзя ожидать, что ты понравишься всем… и если ты не встречал тех, кто тебе может не понравиться, то у тебя нет проблем, не так ли?”.

“Я не знаю об этом, Фрэнк, я просто не знаю”.

“Что ты имеешь в виду, говоря “я не знаю”. Почему ты не знаешь? Послушайте, если вы еще не знаете людей, с которыми у вас однажды может возникнуть проблема, как у вас может быть проблема? То, что вы говорите, относится к каждому человеку в мире каждый божий день. У вас ведь нет проблем?”.

“Я не знаю, Фрэнк, я просто не знаю”.

“Нет, ты не знаешь, и я не знаю, но я знаю, что я собираюсь допить эту бутылку и либо лечь спать, либо открыть другую. Или с другой стороны, с вашей стороны, я мог бы сказать: “Я не знаю, пойду ли я спать сразу после того, как допью эту бутылку, или открою еще одну”. Как вам это?

“Вы более чем желанный гость, присоединяйтесь ко мне”.

“Я никуда не уходил, я все еще здесь”.

В какой-то момент, пока внимание Фрэнка было приковано к экрану, Джой начала тихо всхлипывать, сползла на пол и свернулась в клубок. Когда он заметил это, то решил, что она легла спать, так как часто спала на полу по-тайски.

“Что можно делать с обоссанными женщинами?” - спросил он себя вслух, глядя на ее маленькую раму, но она не ответила.

Через некоторое время Фрэнк допил бутылку вина, накинул на Джой покрывало, оставил ее на прохладном полу в луже бледного света от уличного фонаря на улице и лег спать.

∞

Через некоторое время она почувствовала, как что-то коснулось ее, нет, прикоснулось к ней, и это разбудило ее. Комната была абсолютно темной, за исключением мягкого света от уличных фонарей внизу. Она открыла глаза, на несколько мгновений дезориентировалась, пока не вспомнила, где находится. Она слышала, как там что-то копошится. Это напомнило ей о крысах на ферме, но когда она уже собиралась встать, до нее донесся слабый звук занимающейся любовью пары. Она внимательно прислушалась, было так тихо, но вскоре поняла, что это были они с Фрэнком с прошлой ночи.

Песня “У Таиланда проблемы” звучала периодически, перекрывая хрюканье и вздохи.

“Фрэнк! Фрэнк!” - закричала она, наблюдая, как маленькая черная человекоподобная фигура ухмыляется, а затем прыгает с балкона.

7. ФУЭНХИРОЛА ЮГО-ЗАПАД

“Ну и кошмар тебе приснился! Мне жаль, что я оставил тебя одну на полу прошлой ночью, но ты выглядела такой спокойной. Я подумал: “Может, пусть она проснется сама”. Я не знал, что ты склонна к плохим снам”.

“Нет. Это было так реально… Я уверена, что не спала, но допускаю, что это мог быть кошмар”.

“Очаровательно! Тебе снится, как мы занимаемся любовью, а ты описываешь это как кошмар. Вы не слишком способствуете развитию мужского самолюбия… Тем не менее, я полагаю, что кошмары не были бы страшными, если бы не казались реалистичными в тот момент”.

“О, это глубоко логично, мистер Спок!”

“Ладно, не надо язвить. Я лишь пытался помочь”.

“Ну, у вас не получилось”.

“Нет, конечно, нет… Извините. Почему бы нам сегодня не попробовать пойти в другую сторону? Если этот путь ведет к пляжу, то справа может быть более старый… или менее туристический”.

“Да, хорошо, если хотите, но в этом месте есть что-то странное. Я пока не знаю, что это, но мне это не нравится”.

“Но вы уже сказали, что вам нравятся все, кого вы встретили”.

“Да, я знаю, но есть некоторые люди, которых я не встречала, и которые мне не симпатичны…”.

“О, мы снова на этой дорожке, да? Давай, прими душ, оденься и выходи”.

“На этот раз ты собираешься выйти, пока я в душе? Мне не нравится оставаться одной в этой квартире”.

“Нет, я не намерен делать тебе еще один приятный сюрприз… Я буду здесь”, - на этот раз он сам сказал с сарказмом.

“Пожалуйста, дорогой, не будь таким…”

“Прости, но я просто не могу взять в толк, что здесь происходит. Ты говоришь о призраках или черных фигурах, но я никогда их не видела. Вы говорите, что слышали записи о нас “in flagrante delicto”, но я никогда их не слышал. Вы говорите о больших проблемах, которые могут возникнуть, но каждый человек в мире может сказать, что у него скоро может возникнуть проблема, даже большая проблема. Я понимаю, что вы хотите, чтобы я вам поверил, и я пытаюсь, но это очень трудно без каких-либо конкретных доказательств”.

“Хорошо, а как насчет вина, которое вы не пили, и рвоты в стакане, которую вы туда не ставили?”.

“Да, но я оставил бутылку, наполненную на две трети, и пустой бокал. Когда я встал, бутылка была пуста, а стакан чист. Я не видел никакой рвоты, и, насколько я знаю, вино могли выпить вы или соседская кошка”.

“Вы думаете, что я его выпила, не так ли?”.

“Это логическое заключение, дорогая… или что я это сделал. Слушай, это нас ни к чему не приведет… Давай просто соберемся и отправимся на разведку. ХОРОШО?”

“Хорошо”, - неохотно согласилась она.

∞

Они повернули направо от входной двери и в конце улицы снова вышли на Камино де Коин. Они миновали казино, ресторан быстрого питания и пекарню под названием “Rays” Они повернули налево через переход, и Фрэнк захотел посидеть возле бара под названием “Sol de Mijas”.

“Зачем уже останавливаться, Фрэнк? Мы всего в двухстах метрах от дома?”

“Я просто хочу посидеть, подумать и сориентироваться. Я слышал о Михасе, посмотрите на крышку люка. На ней написано “Михас”. Это значит, что мы живем прямо на границе с Михасом”.

“Да, и…?”

“А ничего, просто приятно знать. Давайте потихоньку допьем наши напитки, а потом продолжим путь наверх, в Михас…”

“Если хочешь”, - согласилась она, не имея лучшего плана. Они шли около часа по улицам с крошечными домиками-террасами с арабской плиткой на стенах, пока спина Фрэнка не выдержала, и они окончательно заблудились.

“Все эти дома выглядят одинаково, и я уже целую вечность никого не видел. Это место совершенно пустынно. Ни из одного из этих домов не доносится ни звука. Ни радио, ни телевизора, ни играющих детей, ни кошек, ни собак, никто не ездит… Как будто мы попали в город-призрак. Ты не знаешь, где мы сейчас находимся, Фрэнк?”

“Э, да. Думаю, да, но здесь тихо, потому что сейчас время сиесты. Разве у тайцев тоже нет сиесты? Это выглядит как более старая часть города, как я и предполагал. Традиции умирают с трудом. Я думаю, что люди здесь воспитаны так, чтобы не шуметь после обеда. В любом случае, смотрите, мы шли вверх по склону в западном направлении, так что нам нужно идти вниз в восточном направлении… или, мы могли бы срезать здесь и надеяться, я имею в виду, и встретить де Монета там…”

“Нет, не совсем… В Таиланде пожилые люди могут вздремнуть после обеда, но целые города засыпают только ночью, а не после обеда. В любом случае, возвращаясь к делу, ты ведь не знаешь точно, что де Монет находится там?”.

“Это звучит правильно…”

“Да, но вы не уверены, не так ли?”

“Мой дорогой старый папа всегда говорил: “Если ты потерялся, оставайся на месте, и кто-нибудь тебя найдет”.

“Значит, мы заблудились! И в любом случае, нас никто не ищет, не так ли?”

“Нет, я не это имел в виду. Почему бы нам не посидеть в кафе вон там и не сориентироваться. Мне все равно нужно в туалет?”.

Они сидели снаружи и ждали, пока их обслужат, но потом Фрэнк зашел внутрь, чтобы заказать пинту и кафе кон лече. Его не было десять минут, но когда он вернулся, Джой плакала.

“Не волнуйся, дорогая. Мы знаем, что находимся недалеко от дома, и всегда есть такси. В любом случае, вот твой кофе, а бармен нарисовал мне карту, как нам добраться до дома”.

“Как дела, девочка?”

“Ничего…”

“Это не может быть правдой. В чем дело?”

“Ты мне не поверишь…”

“Да, поверю… Это становится скучным. Что это, Джой?”

“Только что проехала черная фигура с белесым лицом на мотоцикле… она показала на меня и сказала: “У Таиланда проблемы”. Мне так страшно, Фрэнк, я не знаю, что делать… Что мне делать, Фрэнк?” Она всхлипывала и сопела в свои руки, которые были сложены, как в молитве.

Он обнял ее и посмотрел на ярко-голубое небо, когда она зарылась головой в его грудь.

“Я не знаю, что мы должны делать, моя дорогая, но одно я знаю точно… ты не одна. Я всегда буду с тобой. Ты никогда не встретишь ничего в одиночку”. В качестве последнего средства он спросил: “Принести бренди?”.

“Нет, пожалуйста, не оставляйте меня!”

“Сеньор!” - громко крикнул он, и хозяин быстро вышел посмотреть, что за переполох произошел во время сиесты.

То ли благодаря двум бренди, то ли благодаря доброму вниманию Фрэнка, то ли благодаря тому и другому, Джой постепенно пришла в себя, и они последовали за шкетом обратно к де Монет. Хотя они находились гораздо дальше, чем когда-либо прежде, или так им казалось, в один миг они обнаружили, что смотрят на перекресток, на котором сидели раньше. Они выходили из-за Соль-де-Михас. Должно быть, они петляли по задворкам и забрели не так далеко, как им казалось.

“Вот ты где, моя дорогая, я же говорил тебе, что мы не заблудились. Все, что тебе нужно было сделать, это довериться моему чувству направления…”

“У тебя была карта!”

“Да, но я все равно знала, где мы находимся…” Она решительно посмотрела ему в глаза. “Приблизительно… Я правильно определила основное направление… В любом случае, какая разница? Теперь мы здесь… или, по крайней мере, мы вернулись на родную территорию. Казино находится внизу, потом вы попадете в бар, который рекомендовал Майкл и который мы еще не пробовали, а за углом от него - “Теджа”. Навигация проста, если у вас есть к этому способности”.

Она похлопала его по спине. “Я тебе верю, но миллионы бы не поверили”.

Стремясь поддержать веселое настроение жены, он предложил попробовать другой бар, который рекомендовал Майкл.

И снова к ним отнеслись очень хорошо, даже пошутили, и Джой на пару часов стала прежней. Она не говорила по-испански, а они не говорили по-английски или по-тайски, но, немного подвыпив, она заставила их есть у нее из рук. Ни один из них не хотел уходить, когда бар закрывался в девять, но они не хотели идти в другое место и быть разочарованными, поэтому они просто вернулись в квартиру.

На этот раз, однако, они сделали четыре бутерброда с беконом, выпили по бутылке вина, вместе пошли в душ и в постель, но заснуть им удалось не сразу.

8. ЛОС БОЛИЧЕС

После нескольких дней, когда Джой чувствовала страх и слышала голоса, однажды утром ей стало намного лучше. Она выскочила из постели в девять часов и предложила приготовить им завтрак.

“Жаль, что у нас не осталось кавы, - крикнула она Фрэнку, когда тот принимал душ, - мы могли бы выпить Buck’s Fizz с нашими жареными яйцами на тосте!”

“Я схожу и принесу немного, если хочешь”, - ответил он.

“Нет, это не важно, мы можем выпить его завтра”, - ответила она, думая о том, что случилось в прошлый раз, когда он ушел и бросил ее.

“В любом случае, этот кофе идет на ура”, - сказал Фрэнк за завтраком. “Это как раз то, что тебе нужно, чтобы настроиться на день. Я тут подумал, что было бы неплохо прогуляться по побережью до Лос-Боличеса, ты ведь говорила, что хочешь туда съездить?”

“Да, это глупо, но одна из девушек в посольстве ездила туда в прошлом году, и она сказала, что там очень красиво”.

“Да, хорошо, вот он на карте… Смотрите. Это примерно… о, я не знаю, но меньше чем в часе езды по побережью на север. Мы будем там как раз к обеду, разведаем обстановку, прогуляемся и вернемся к чаю”.

“Или мы можем плыть по течению и вернуться вовремя, чтобы лечь спать”, - сказала она. “Утром нет работы…”

“Нет, конечно, нет, дорогая. Я опять была слишком жесткой?”

“Я не знаю, а ты? Дай-ка я проверю… Нет, она все еще довольно мягкая. Подожди минутку… в старом мальчике еще есть жизнь!”

“Если ты будешь продолжать в том же духе, мы никогда не выберемся. Иди и прими душ”.

“Испорченный спорт”, - надулась она в шутку, сняла полотенце, которое обернула вокруг себя, и потащила его в ванную за собой, как голая модель тащит шубу по подиуму.

“Я сказал, что ты самая сексуальная, самая порочная женщина, которую я когда-либо встречал, и мне это нравится”, - сказал он достаточно громко, чтобы она услышала.

“Мне нравится, когда меня помнят”, - ответила она.

Когда они добрались до пляжа, был уже почти полдень, позже, чем они ожидали, но это не имело значения для обоих.

“Это Лос-Боличес, - сказал он, указывая, - в паре километров вверх по заливу. Ты все еще готов?”

“Конечно, но сегодня утром я не смог найти свои солнцезащитные очки, так что мне понадобится новая пара, и еще мне нужна широкополая шляпа… одна из тех соломенных с бантом”.

“Нет, проблема. Я думаю, по дороге будет много магазинов, где продаются такие вещи. Мы могли бы остановиться и выпить холодного пива, если станет слишком жарко…”

“Ты немного хитрый алкаш, не так ли?” - сказала она, забавляясь с ним.

“Одинокий мужчина должен найти способ развлечь себя, знаешь ли”.

“Да, и я догадываюсь, чем ты раньше занимался!”

“Ай-яй-яй, я говорил о выпивке!”

“Я тоже! Почему? О чем, по-твоему, я говорил?”.

“Ты прекрасно знаешь, о чем ты говорил, и я тоже”.

“Ну, вы же торговый банкир, не так ли? Я уверен, что слышал, как кто-то сказал, что все они - болваны…”

“Ты даже не знал, что означает слово “жлоб”, пока пару дней назад. В любом случае, я коммерческий банкир, а не торговый”.

“Нет, возможно, я не знал, что оно означает, но я все равно слышал, как люди его произносят… Я просто не знал, что это значит, вот и все”.

“У вас на все есть ответ, не так ли?”.

“Я на дипломатической службе, я должен иметь. Это часть обучения”.

“Ладно, я знаю, что словами тебя не переубедить, но у меня тоже есть свои методы… Смотрите, шляпа и очки, как раз то, что вы ищете”.

После десяти минут высказывания своего мнения о различных шляпах, которые все выглядели примерно одинаково, у него начала болеть спина.

“Смотри, дорогой, видишь бар рядом, но два? У меня начинает болеть спина, поэтому, если мы хотим доехать до Лос-Боличес, мне придется присесть. Я подожду тебя там. Мы сможем видеть друг друга… Я буду всего в десяти ярдах от тебя и буду все время наблюдать за тобой, чтобы убедиться, что никакие назойливые туристы не пытаются подцепить тебя”.

“А как насчет развязных испанцев?”

“Нет, я не могу сейчас с тобой еще раз, мне нужно присесть”. Он поцеловал ее в висок, отошел и сел, все это под ее пристальным взглядом. Он помахал ей рукой, и она вернулась к своим шляпам.

Фрэнк заказал пиво, но продолжал наблюдать, как и обещал. Он безучастно наблюдал за прохожими, многие из которых были почти без одежды, когда заметил в пятидесяти ярдах от себя что-то похожее на суматоху. Когда они приблизились, он решил, что это студенты или актеры местного театра, представляющие свою последнюю постановку. Там были две ведьмы в черном, в остроконечных шляпах, с бородавчатыми носами и метлами, и два демонических черных помощника с хвостами. Он подумал, что они пытаются изображать кошек, но не был уверен. Они общались с людьми, и у “кошек” были ведра для сбора денег, в которые люди бросали монеты.

Он начал рыться в карманах, чтобы найти их, когда они доберутся до него. Когда они уже почти добрались до Джой, она пошла в магазин, чтобы заплатить за свои товары, и пропустила их. Выйдя из магазина, она увидела, как они танцуют вокруг ее мужа, а он дает им деньги. Она с трепетом спряталась за ветрозащитной стенкой магазина, не решаясь выглянуть, чтобы они не увидели ее. Через несколько минут после их ухода она вышла в своей соломенной шляпе с большим розовым бантом и солнцезащитных очках Ray Ban. Она выглядела как переодетая кинозвезда, и Фрэнк так и сказал.

“Я не хотела, чтобы эти ужасные существа узнали меня”.

“Какие ужасные… те студенты?”

“Это были ведьмы и демоны… не студенты”.

“Это были местные студенты, которые собирали деньги на что-то… Я не понял на что. Но они были хороши, надо отдать тебе должное. Эй, что я говорю? Ты ведь не веришь во все эти вещи, правда?”

“Да, и я видела их раньше… в нашей квартире”. Она изобразила на лице выражение “вот так вот” и высунула кончик языка”.

“Да ладно! Ты шутишь, да? Это же не Темные века”.

“Нет, это не так, но они существовали тогда и существуют сейчас. Можешь мне поверить”.

Он несколько секунд изучал ее красивое лицо и понял, что она настроена серьезно.

“Обещай мне, Фрэнк, что ты больше не будешь иметь ничего общего с этими вещами”.

“Я дал им только пятьдесят центов на четверых. Я не имел с ними ничего общего”.

“Пожалуйста, Фрэнк!”

“Да, хорошо. Пойдем дальше”.

Они шли молча, каждый обдумывал только что произошедшее, но оба приходили к совершенно разным выводам.

Через двадцать минут они остановились возле отеля “Ярамар”. “Похоже, все в порядке. Если мы вернемся, мы могли бы остановиться здесь, это гораздо удобнее для пляжа и всего того, что делают отдыхающие…”

“Давай переедем туда сегодня вечером, Фрэнк”.

“Нет, ну что ты. Зачем нам это нужно? У нас есть отличная квартира, и она свободна”.

“И в ней водятся привидения…”

“Что? К чему ты клонишь?”

“В нашей квартире, Фрэнк, водятся призраки. Я видел там ночью ужасные черные фигуры, как те четверо. Я их тоже слышала… они называли меня по имени… и они выпили твое вино, а потом плюнули в твой бокал. Это была мерзкая, вонючая рвота из ада”.

“Хватит с меня всего этого дерьма на один день, Джой. Давай свернем в этот переулок и посмотрим, что находится за отелем”.

Первое, что они увидели, была “Аппа Корст”.

“Может, остановимся здесь, Джой? Я могу убить полный английский. Я не ел его уже целую вечность… ну, во всяком случае, не готовили для меня, а они всегда лучше”.

Она согласилась, но заказала “Каламарис” и чипсы. Оба блюда были восхитительны и очень выгодны по цене. Они немного поболтали с дружелюбными хозяевами Шон и Дебби, отчего Джой почувствовала себя намного лучше.

“Нам придется вернуться сюда снова”, - сказал Фрэнк.

“Ты слышал, что только что сказал тот человек, Фрэнк?”

“Нет, какой человек?”

“Он спустился туда…”

“И что он сказал?”

“В Таиланде есть проблемы”.

“Зачем он это сказал? Это даже не грамматика”.

“Я не знаю, но он это сказал. Разве ты его не слышала?”

“Нет, когда это было?”

“Минуту назад. Не могу поверить, что ты его не слышала”.

“Джой, это должно прекратиться”, - сказал он, взяв ее за руку. “Если мы пойдем дальше по этой дороге, а потом свернем налево, то найдем пару хороших баров и вернемся в правильном направлении. Что скажешь?”

Он надеялся, что несколько бокалов бренди произведут такой же эффект, как и раньше.

“Хорошо”, - согласилась она, не зная, что им делать.

Второе место, которое им понравилось, было караоке-баром, и там как раз был “Счастливый час два по цене одного”.

“Мы должны пойти туда, Джой, ты ведь любишь караоке, не так ли? Что это за песня, которую ты часто поешь в ванной или в душе?”

“Ghost Riders in the Sky…”, - медленно произнесла она, впервые осознав, насколько неуместно это звучит в ее нынешнем положении.

“Вот оно. Необычный выбор для тайской женщины, я бы подумал, но у вас хорошо получается”.

Она все еще размышляла над иронией своей любимой песни, когда они вошли в тускло освещенный, наполовину заполненный бар. Они заказали по паре двойных бренди с кофе и подождали, пока они привыкнут к освещению и атмосфере бара. В певцах недостатка не было. Формат состоял в том, что потенциальный певец заполнял листок бумаги со своим именем и предпочитаемой песней, подавал его и ждал своей очереди.

“Это немного в порядке вещей, не так ли, Джой?” - спросил Фрэнк, заказывая вторую порцию. “Это два хороших места в нескольких сотнях ярдов друг от друга. Мы должны будем вернуться сюда еще раз. Похоже, это оживленная часть города. Ты хочешь спеть свою песню, дорогая?”

“Может быть, позже”, - неохотно ответила она, все еще думая о группе ведьм.

“Хорошо, не надо давить. Все зависит от тебя. Извините меня, мне нужно в “Джентс””.

Когда они потягивали уже третью порцию и начинали входить в атмосферу заведения, они услышали, как диск-жокей сказал:

“Джой и Фрэнк. Давайте послушаем Джой и Фрэнка”, - сказал он, сверяясь с листком бумаги. “Джой и Фрэнк, они еще здесь? Они хотят спеть “Ghost Riders in the Sky”. Это отличный выбор, друзья, настоящая классика”.

“Давайте, это мы, так и должно быть. Продолжай, Джой. У тебя это так хорошо получается… для девушки…”, - подначивал он ее. Фрэнк показал на голову своей жены, в то время как диск-жокей сканировал аудиторию.

“Давайте, не стесняйтесь, есть ли еще Фрэнк и Джой… А! У нас есть наша Джой, но похоже, что наш Фрэнк - Оооо, Бетти, кошка наделала кучу на ковре! - Прости, Фрэнк, шучу. Похоже, Джой будет петь одна. Давай, Джой, не стесняйся, публика ждет тебя с затаенным дыханием. Вот так! Поаплодируйте ей! С вами, Джой”.

Запустилось видео, но Джой не нужно было читать слова с большого экрана, где проигрывалось видео со словами, сопровождающее каждую композицию. Она пела эту песню примерно с десяти лет. К тому времени, когда зазвучал второй припев, она уже вовсю разыгрывала представление, которое разработала, чтобы подчеркнуть свою партию - она хлопала себя по бедру, танцевала и причитала: “Йиппи ай оооо, йиппи ай ай, Призрачные всадники в небе…”.

Вдруг какие-то люди завыли по-волчьи и закричали: “Снимай свой комплект, дорогая!”.

Она была в замешательстве; она никогда раньше не сталкивалась с такой реакцией. Она старалась изо всех сил, но Фрэнк бежал к сцене, размахивая руками. Она повернулась, чтобы посмотреть на экран размером шесть на девять футов, и увидела себя обнаженной, сидящей верхом на Фрэнке в их спальне. Она замерла, затем начала дрожать и всхлипывать, когда Фрэнк подошел и увел ее со сцены под возгласы “Бу, испортили спорт”.

Запись была остановлена, и Фрэнк потребовал встречи с боссом.

“Как, черт возьми, это могло произойти?” - спросил он в ярости, обнимая Джой, которая сидела просто так, дрожа и нервничая.

“Понятия не имею”, - сказал хозяин. “Я говорил с диджеем, и он сказал, что какой-то парень передал ему карту памяти и попросил сыграть ее в качестве сюрприза для “Джой и Фрэнка”… Мы поверили ему на слово… мы понятия не имели, что на ней было; хотя, по правде говоря, видео, которые некоторые люди показывают сами себе, было бы запрещено в Вест-Энде… Некоторые девушки бесстыдны, и парни начинают идти тем же путем. Мне жаль и все такое, но завтра об этом никто даже не вспомнит, поверьте мне”.

“Моя жена вспомнит, и я тоже, поверь мне! Как он выглядел?”

“Я не знаю. Майки, это диджей, сказал, что он был высокий и худой, одет в черное, на нем была маска для Хэллоуина. Пришел на вечеринку в маскарадном костюме, не удивлюсь, хотя в наше время здесь бывают всякие психи”.

“Как я уже сказал, что я могу сделать? Простите. Я вижу, что вы оба искренне расстроены, но, как говорится, лошадь убежала… молоко уже пролито. Это опасная игра, снимать себя на видео на работе. Никогда не знаешь, когда это может всплыть”.

“Но мы не…” Фрэнк остановил себя. “Ладно, спасибо, что уделили время, и спасибо за видео. Пока. Пойдем, Джой. Я не думаю, что этот джентльмен имеет к этому какое-то отношение”.

“Спасибо за понимание, могу я предложить вам еще по одному бесплатному напитку?”

“Джой?” Она покачала головой, все еще всхлипывая.

“Нет, спасибо, но можем ли мы выйти, не проходя через бар?”

“Нет, боюсь, что нет. Это единственный способ войти или выйти”.

Фрэнк вышел из бара, положив голову на голову Джой и обняв ее за плечи. Она все еще изучала пол и дрожала. Они остановили первое попавшееся такси и поехали прямо домой.

Джой заснула через час, чему, вероятно, способствовали четыре двойные порции бренди, но Фрэнку не повезло. События вечера просто озадачили его, причем озадачили окончательно. До пяти утра он пытался найти связь между тем, что произошло, и тем, что рассказала ему Джой, но ничего не поддавалось его логическому уму, кроме воспоминаний о ее слезах, которые разрывали ему сердце.

9. ПАРАНОЙЯ

На следующее утро Фрэнк проявил первые признаки бодрствования. Он посмотрел на Джой, решил, что она еще спит, и начал вставать с кровати.

“Куда ты идешь?” - услышал он сзади себя встревоженный голос. “Не оставляй меня!”

“Я иду только в туалет. Я ненадолго”.

“Хорошо”, - ответила она, но он мог сказать, что она снова плачет.

Когда он стоял перед унитазом, размышляя, что делать, когда он закончит, он услышал, как Джой выкрикнула его имя. Он мало что мог сделать, чтобы остановить то, что начал, но он схватил стакан, в котором хранились их зубные щетки, бросил его в раковину и поплелся обратно в спальню, чтобы помочиться в тумблер, надеясь, что он будет достаточно большим, чтобы вместить содержимое его мочевого пузыря.

“В чем дело?” - спросил он в дверях.

“Они снова здесь”, - сказала она, поворачиваясь к нему лицом. Она чуть было не рассмеялась, но то, что она чувствовала, было слишком сильным, чтобы ее могло успокоить даже нелепое зрелище, представшее перед ней.

“Почему ты писаешь в стакан?”

“Ты звал меня, я не могла остановиться, вот и прибежала…”

“Осторожно!”

Стакан переполнился и упал на пол”.

“О, черт!” - пробормотал он, повернулся и поспешил обратно в туалет, намочив трусы. Джой переступила через лужу и последовала за ним.

“Ты просто бросил эту мочу в раковину поверх наших зубных щеток”.

“Извини, у меня были другие заботы. Почему ты так меня назвал?”

“Я лежал в постели и услышал, как кто-то или что-то сказал: “У Таиланда проблемы”. Я повернулся и увидел, как с нашего балкона спрыгнула черная тварь”.

“Подожди там минутку”. Он спустил воду в туалете, снял трусы, бросил их в ванну, залез за ними и включил душ. Через три минуты он уже вытирался.

“Давай, пойдем, посмотрим”. Он опустился, поднял коврик, на котором стоял, и взял его