Любовь Попова
Сводный обман

Пролог 1

Олеся

– Может, платье наденешь, выпускной же, – причитает мама, торча у шкафа и смотря на мой скудный гардероб. – Эту юбку ты же второй год носишь. И блузка тебе большая… Зря ты не позволила платье тебе купить. То в цветочек было тебе как раз…

– Мам, платье на выпускной надевают безмозглые дурочки, которым кроме внешности и похвастаться нечем.

– Ты тоже у меня красивая.

– Не смеши. Лучше принеси телефон, мне уже идти надо.

Она приносит гаджет, который я сую к себе в карман.

– А… – она мнется, голову в сторону кухни поворачивает. Шепчет. – А ты когда планируешь в Москву?

– Как только получу свою золотую медаль, так сразу. Билеты уже куплены. Ладно, я побежала…

Как хорошо, что я вырвалась пораньше.

Последнее время мне все теснее и теснее дома. Мама не говорит, но она боится. Боится, что ее новый муж Виктор обратит на меня внимание.

Это даже смешно. Она такая красивая, а я просто уродина. Да и я бы никогда не пошла на предательство мамы, тем более с таким скользким и изворотливым как он…

Тороплюсь выбежать из подъезда, пока отчим не начал свои пошлые намеки. Сегодня мне восемнадцать, и он ясно дал понять, чего хочет. Первым стать. Урод. Я только из любви к матери не сдаю его. Она словно последний шанс в нем увидела. Да и не удивительно, он так с ней нежен, что просто тошнит. От лицемерия людей вокруг тоже тошнит.

На улице сегодня тепло, но я все равно кутаюсь в свою кофту и спешу на автобус. Всего сорок минут, и я буду в ресторане, где последний раз увижу всех этих золотых деток, которые только и умеют, что тратить деньги своих родителей. У каждого из них припасено отличное место под солнцем, я же планирую уехать в Москву, поступить в медицинский и завоевать свое место. Своим трудом. Чтобы гордиться собой и смотреть на всех них свысока, чтобы однажды кто-нибудь из них пришел ко мне с раком или циррозом печени, а я смогла бы их спасти.

Эти мысли греют меня, не дают сломаться, когда эти уродцы начинают издеваться надо мной.

– О, страшила Васнецова пришла. Что, платья на доски не шьют? Васнецова!

– Стрелецкая, отвали. Не до тебя, – прохожу мимо хохочущей пестрой стайки, что так сильно напоминают мне куриц.

Буквально отсчитываю секунды до момента, когда этот вечер закончится, когда я смогу называть одноклассников бывшими. Еще немного, Олесь, потерпи. Совсем скоро ты станешь новым человеком. Сменишь имя, чтобы никто больше не посмел называть тебя леской, сменишь фамилию, чтобы никто больше не ассоциировал тебя с отцом, который сидел за убийство. Я уеду в Москву и стану другим человеком, человеком, который больше не позволит поливать себя грязью.

Так что один вечер потерпеть можно. Даже можно перетерпеть гам и шум беснующихся выпускников, смотреть на них и радоваться, что вижу их последний раз.

Где-то в середине этой вакханалии подходит подвыпивший директор и рассказывает, что скоро мне предстоит выйти на сцену и толкнуть речь. Словно я не знаю. Словно не сочиняла эту речь два месяца. Я бы с удовольствием припомнила все обидные слова в свой адрес, но лишь написала, как была счастлива учиться в столь мудром учительском коллективе. Тут, надо признать, правда. Учителя были отличные, правда закрывали глаза на все, что говорили в мой адрес, и никогда не помогали, если кто-то прятал мой портфель. Порой я не уходила домой всю ночь, чтобы найти его…

Холодает, а я уже в нетерпении, когда эта попсовая группа закончит играть, и мне дадут возможность сказать свое слово, получить золотую медаль и просто уехать. Туда, где никто не будет меня знать.

Хорошо, что тепло оделась. Сильнее кутаюсь в кофту, связанную моей мамой.

Слышу более громкий смех уже не подростков, слышу, как веселятся те, с кем я никогда не смогу общаться на равных.

Вздрагиваю, когда от ржущей группы парней отделяется один и идет ко мне. Парень Стрельцовой. Хворостов, кажется. Смазливый спортсмен, который неплохо учился, но все равно стал вторым после меня.

И мне кажется, он ошибся адресом, когда обратился ко мне. Настойчиво, но поглядывая на своих друзей-коней.

Если он прямо сейчас начнет клеиться, то точно поспорили на меня. Дебилы. Словно непонятно, что ни один из них не обратит внимания на такую как я…

– Привет, не думал, что придешь… – он бесит своим настойчивым вниманием. Так и хочется послать его в далекое, не слишком приличное приключение. – Олеся?

– Да, чего тебе? – он еще и имя мое знает. Ну точно решили поспорить на меня…

– Там тебя директор звал. Какие-то проблемы с твоим аттестатом, – говорит он, а у меня в ушах шум. Что? С аттестатом? Какие могут быть с ним проблемы? Этот пьяный придурок директор не мог же его потерять? Не мог?

– Что? Где он? Куда идти!?

– Пойдем, провожу! – поворачивает Хворостов голову в сторону сцены? и я срываюсь туда, почти не видя перед собой ничего, расталкивая толпу локтями. Быстрее. Быстрее. У меня на завтра билет. Я должна уехать как можно скорее!

– Ну так давай быстрее, – кричу, пока Хворостов за мной плетется.

– Куда собралась поступать?

– В медицинский, – словно кто-то этого не знает.

– Мм… Медсестричка, значит…

Господи, как бесят эти придурки, не понимающие разницы между врачами и медсестрами. Хоть бы сериал какой посмотрели. Для развития.

– Медсестричка – это медсестра, а я врачом буду. Где директор?

– Ну так вон, тут он, – он указывает на дверь, и я шаг туда делаю, но застываю, чувствуя неладное, ощущая на коже колючие мурашки, а в груди неясную тревогу… Я туда не пойду…

– Там же темно. Что за развод… – только открываю рот, как затылок пронзает адской болью, а я сама лечу в темноту кладовой. Какая-то несмешная шутка, вроде тех, когда прятали мои вещи, но еще ни разу не прятали меня. Закрыть меня тут хочет? Не дать речь сказать?

– Что за тупая шутка? Ты считаешь это смешным?

– Ты сама со мной пошла, и мы сейчас повеселимся, – расстегивает он рубашку снизу, выдирая ее из пояса брюк…

Да не… Он не будет. Не будет же он меня насиловать? Смешно… Это меньшее, что можно предположить… Но страх все равно меня в узел крутит, потому что в глазах Хворостова я не вижу ни намека на смех, ни капли жалости…

– Потому что ты сказал, что… Что, что тебе нужно?! – кричу я, медленно, но верно осознавая, что это унижение сломает меня окончательно…

Пролог 2

Миша

– Страшила Васнецова. Тебе нужно ей присунуть, – я даже пивом давлюсь. На рубашке след. Смотрю на друга, как на идиота…

– Ты умом тронулся?

– А чего ты? Сливаешься? Ты спор продул? Продул. Это мое желание…

– Забери лучше тачку, нахрена мне трахать чучело?

– Потому что ты проиграл спор… – Глебыч усмехается, остальные парни ржут, а у меня мороз по коже… Васнецова. Худая, прыщавая жердь, которая вечно всех сдавала. Каким-то макаром попала к нам в гимназию, да еще и лучшей стала. Сука. Большая часть шуток нашей компании именно о ней. Но ни у кого никогда не возникало мыслей присунуть ей. Она и секс – антонимы… Это ж почти скотоложство.

– Тебе это зачем?

– Снимем все на камеру, потом станешь депутатом, я тебя шантажировать буду.

Он ржет, а я впериваю взгляд.

– Это вот вообще не смешно. Она и ушла скорее всего, – говорю с надеждой, но лучший друг ее убивает. Размазывает по асфальту, как и мое либидо. Васнецова. Та, что вечно нас учителям сдавала, та, что обошла меня на олимпиаде по биологии, та, из-за которой Глеба лишили тачки на год, потому что она настучала, что мы поехали вечером пьяными.

Да, ее может и стоит проучить, но не таким же образом. И не я же…

– Она мне не даст, – отмахиваюсь. Это не тот тип телки, которая течет при виде моей тачки или брендовых шмоток. Она уже года два носит одну и ту же юбку с кофтой. Безвкусное дерьмо. Как и она сама.

– Мишань, спор дороже денег.

Глеб кивает в сторону, а я, сглатывая, смотрю туда же… Нахер она вообще сегодня пришла. Чего дома не сиделось? Ах да, она же речь будет толкать, гордость гимназии. Из грязи в князи. Пример того, как трудолюбием можно себе место под солнцем отбить.

Бля… Ну не стоит у меня на нее, с какой стороны не представь.

– Точно мою тачку не хочешь? – я уже на все готов, даже машину любимую отдать, что отец подарил на восемнадцатилетние… Но я знаю, что если не выполню условия спора, Глеб загнобит, потому что для него это дело чести. Больной ублюдок… У меня от мысли трахать это чучело не то, что член не поднимается, кажется, только скукоживается сильнее.

– Что мне твои деньги… Иди, принц, она ждет тебя…

– Ща, дай подумать о чем-нибудь сексуальном, – достаю сигарету и прикуриваю, пытаясь найти в ней хоть что-то симпатичное… Ну хоть не жирная и то хорошо. В конце концов, какая разница. Нагну и трахну. Пизда у всех одинаковая.

Докуриваю и сплевываю горькую слюну, иду вперед, пока в спину ржач летит. Дебилы… И я дебил, что на этот спор подписался. И надо же было в такой момент ответный выигрыш потребовать…

Был уверен в своей победе. Как обычно…

Еще несколько шагов, и я рядом с Васнецовой.

Ну и имечко. Под стать образу.

– Привет, не думал, что придешь… – говорю, осматривая скрытое за бесцветной челкой лицо и пытаясь разглядеть глаза. За очками ничего не видно. – Олеся?

– Да, чего тебе?

Какая хамка, надо же. К ней, можно сказать, парень мечты подошел, а она нос свой огромный воротит. Кикимора.

Оборачиваюсь, смотря с надеждой на друзей, если их так назвать можно, а они продолжают ржать, за животы хватаясь. Непонятно еще, сколько раз они мне эту историю припоминать будут. Еще и заснимут, чтобы поржать. Хотя ладно, может и я потом смеяться буду.

– Там тебя директор звал. Какие-то проблемы с твоим аттестатом.

– Что? – тут же поднимает она глаза. – Где он? Куда идти!?

– Пойдем, провожу! – киваю в сторону банкетного зала, где сцена стоит.

– Ну так давай быстрее, – шагает она вперед, как солдат на плацу, а я за ней. Поворачиваю башку, а Глеб тычет на кладовку, где хранятся микрофоны. Киваю, обгоняю Васнецову и направляю ее движение. Бежит так, словно что-то важное упустить может.

Ну все правильно. Мой член будет самым важным событием в ее никчемной жизни.

– Ну… – нужно же поговорить типа, интерес проявить. – Куда собралась поступать?

– В медицинский, – отвечает глухо, продолжая вышагивать сквозь толпу, почти раскидывая всех острыми локтями.

– Мм, – снова поворачиваю голову, потому что жжет щеку… – Медсестричка, значит…

Мы уже уходим за сцену, где местная группа играет банальную песню «Куда уходит детство». Ну, можно сказать, актуально, потому что сейчас детство Васнецовой закончится.

– Медсестричка – это медсестра, а я врачом буду. Где директор?

– Ну так вон, тут он, – показываю на дверь, которая оказывается открытой.

– Там же темно. Что за развод… – не успевает она сказать, когда я просто хватаю ее за кофту и легко затаскиваю в темноту.

Света от уличных фонарей тут хватает, чтобы увидеть животный страх на ее бледном как смерть лице. Она шумно дышит, сжимает кулаки.

– Что за тупая шутка? Ты считаешь это смешным?

– Ты сама со мной пошла, – наступаю, чувствуя, как ее страх рождает во мне то самое желание, которое я в себе искал. Его должно хватить, чтобы член встал и вошел в сухую дырку.

– Потому что ты сказал, что… – заикается она. Всегда заикается, когда волнуется. Сколько раз ржали над ней, когда к доске выходила, не сосчитать. – Что, что тебе нужно?!

– М-м-мне? От-от-от тебя? Ничего, Васнецова, совершенно ничего, – издеваюсь, налетаю резко, толкаю к полкам, с которых валятся микрофоны и провода. – Да не дергайся ты, быстрее все пройдет.

– За-за-зачем? Го-господи! За-зачем ты это делаешь?! – кричит она, ударить хочет, но я резко верчу ее спиной к себе, а дергающиеся руки перевязываю проводами. – Не-не-не надо! По-по-пожалуйста, не надо.

– Извини, Васнецова, ничего личного, – под ее истошный крик задираю тяжелую юбку, тут же стягивая колготки и трусы с дико извивающихся бедер. Шлепаю по тощей заднице, чтобы не крутилась, и тут же вижу, как по светлой коже разливается алое пятно.

В свете фонарей этот контраст кажется еще более ярким. Этот вид заставляет собственную кровь взбунтоваться, устремиться прямо в пах.

Предвкушение захлестывает, кажется, что сейчас взорвусь.

Васнецова дергается, как рыба в силках, зовет на помощь, заикается, но песня «Куда уходит детство» и крики выпускников не дают и шанса на то, что кто-то ей поможет. Я лишь хватаю ее за русые волосы, задирая голову.

– Там сейчас такой шум, что тебя все равно никто не услышит… Так что расслабься и получай удовольствие…

– По-по-попробуй только, ты сядешь, понял меня! По-понял! Я-я-я заявление на тебя напишу-у-у, и на этот раз богатый папочка не выручит тебя, – кричит она, а я по заднице шлепаю. Сука…

– Заткнись!

– А ч-что, не так? А может его позовешь, а то вдруг один не справишься… – тварь! Хватаю волосы сильнее, почти сдирая скальп…

– Тварь! Ты ничего обо мне не знаешь! – второй рукой горло сжимаю, чувствую, как под тонкой кожей бьется венка… Она задыхается, и я отпускаю, даю откашляться, но только лишь за тем, чтобы сжать тощее бедро, кожу, снова сделать больно…

Ладонь простреливает приятным теплом, а крик Васнецовой разливается по коже мурашками.

– Я и без папы смогу доказать, что ты пришла сюда сама, сама разделась, сама жопу подставила, потому что это твой единственный шанс девственности лишиться…

– Ублюдок! – орет она, ногой пытается лягнуть, но я ударом носка на такую ширину их раздвигаю, что она еле равновесие держит. – О-отпусти. Отпусти, пожалуйста!

Толкаю голову обратно на полки, нажимаю на костлявую поясницу, чтобы жопу сильнее оттопырила, и наконец свои штаны снимаю.

По твердому члену пару раз вожу, сдвигая кожу и приставляю к раскрытой вагине. Ни капли влаги, так что пихаю в раскрытый от крика рот пальцы, смачивая их и тут же в дырку толкаю, чуть увлажняя.

– Ну вот, ты уже влажная, – внутри пиздец как узко, еле пальцы пролезают.

Мысль хлестнула кнутом. Это ж я первый буду. А если будет так одеваться и дальше, то единственный.

Приставляю головку к раскрытым складкам, внимательно смотря на то, как она скрывается в тугой глубине, как от боли поясницу ломит, как входить тяжело. Еще немного и член, сука, сломается.

– Да расслабься ты, – бью по заднице, ногу ее поднимая, раскрывая для себя еще шире. От ее крика уже в ушках звенит, и я морщусь, рот ей ладонью закрываю, наконец толкаясь глубже… Блять, сухо, даже больно, а эта больная больше не орет, только скулит тихонько, кулаки на спине сжимая.

Ладно, еще немного, еще пару движений и можно будет свалить от этой мымры. Условия спора я выполнил, но больше связываться с Глебом не буду. А то в следующий раз придется не первым у зубрилки становится, а последним у пенсионерки…

Внутри так туго, что, кажется, член в кулаке сдавливают. Вытягивают из меня последние соки. Невольно лицо влажное глажу, по губам провожу, скобки на зубах цепляю. Член обволакивает влагой, а внутренности скручивает узлом от удовольствия. Еще немного. Еще пара жестких ударов и оргазм захватит все тело.

Я двигаюсь внутрь на полную длину, разгоняюсь, собираясь вытащить и кончить на стянутые в кулаки руки, как комнату заливает ярким светом.

Сообразить не успеваю, кончая внутрь и слыша женский визг.

– Господи, Волков, как ты мог! С этой уродиной!

Перед глазами пятна, оргазм, сука, отпускать не хочет, но я усилием воли вытаскиваю член и отхожу, смотря, как пара капель крови упала на пол, а сама Васнецова мешком свалилась.

Оборачиваюсь, смотря на Глеба, который стоит и ржет, снимая меня на телефон.

– Урод. Нахуй ты ее привел?

– Хотел показать твое истинное лицо. Кобель, в любую дырку залезть готов. Даже на Васнецову, фу-у!

– Да пошел ты, урод! – бью его в рожу, поправляю штаны и выбегаю за дверь, слыша, как музыканты уже по третьему кругу крутят под восторженный ор: «Куда уходит детство».

– Катя! Катя! – замечаю, как бежит к парковке… – Катя! Да постой ты…

– Не приближайся ко мне. Никогда больше! Я сегодня отдаться тебе хотела! А ты… Ты… Даже слов подобрать не могу.

– Да забей, Кать. Это просто спор. Она вообще ничего не значит.

– Не могу я такое забыть! – садится она в машину с водителем, а я смотрю ей вслед и чертыхаюсь. Отец меня убьет. Надо же было так тупо изгадить отношения с дочерью прокурора.

Ладно, перебесится, сама придет.

Закуриваю сигарету и думаю, что может и неплохо все сложилось.

Жениться прямо сейчас я точно не хочу, а пришлось бы. А так… Погуляю еще.

Может, к Васнецовой загляну. Было забавно.

Глава 1

Несколько лет после пролога

Миша

Уже собираюсь лечь, когда тишину квартиры разрывает трель дверного звонка.

Катя вскидывает брови, а я только молюсь, чтобы это не Глеб пьяный заявился на ночь глядя.

– Я гляну, кто там, – поднимаюсь с кровати, быстро достаю из комода боксеры и натягиваю их. Только потом уже иду в прихожую и смотрю в глазок. Отец? Вот уж неожиданность.

Он мог скорее вызвать меня к себе для очередного разноса, но, чтобы прийти сам… Открываю и с удивлением смотрю на мощную фигуру отца. За последние годы он сильно сдал, поседел, но продолжает рваться к власти, наступая на головы тех, кто попадался на пути. На заднем плане стоит его бессменный водитель – охранник Кузя… Именно он частенько отбивал мне зад по просьбе отца.

– Привет, сын. Пустишь?

– У меня есть выбор? – отхожу в сторону, пропуская его.

Никогда не понимал, зачем спрашивать, если я все равно отвечу так, как ему нужно…

– Не иронизируй, – косится он мне на пресс. – Накинь лучше что-нибудь. Разговор есть.

– Важный?

– Есть разница?

– Ну мне же нужно понять, что накинуть. Если что-то важное, то накину фрак, а если так, то можно и футболку…

– Ты, я смотрю, все веселишься? Допрыгаешься, стрекозел, со своими друзьями, что я просто накормлю тебя свинцом…

– С ложечки?

– Миша!

Поднимаю руки и иду в комнату, где с недовольным лицом сидит Катя. Ей-то что надо?

– Как ты с отцом разговариваешь?

– Нормально. Как любящий сын, выполняющий все его прихоти, – это она еще не знает, что сама является такой прихотью. Натягиваю футболку, джинсы, шлепаю к отцу, который уже расположился в моей квартире, как в своей и хлещет коньяк.

– Ну так что за разговор, – плюхаюсь на диван напротив, пока он отдыхает в моем кресле… Он поднимает взгляд, а я вспоминаю, как год назад он привез меня в лес и заставил рыть себе могилу. В исправительных целях. На прицеле трех своих головорезов.

– Я женюсь.

– Мне обнять тебя и пожелать счастья? Какой реакции ты от меня ждешь? Спрашиваю, чтобы не быть накормленным свинцом.

– Мне плевать на твою реакцию и тем более на твое мнение. Ставлю тебя перед фактом, что через неделю у меня свадьба.

– Это чтобы выборы прошли удачнее?

– И это тоже, – усмехается он. – Тем более, что у Ирины есть дочь.

– Мм, сводная сестричка, – перед глазами сразу поисковой запрос в Порнохабе.

– Ей восемнадцать лет, и она поступает в твой вуз. И я хочу, даже требую, чтобы ты относился к ней уважительно. Мне не нужны скандалы перед выборами. Надеюсь, я понятно объясняю? – наклоняется он, вперивая в меня внимательный взгляд.

– Конечно, папуля… Будем образцовой семьей с рекламы зубной пасты, – специально демонстрирую зубы, скалюсь.

– Надеюсь, так и будет. Завтра в шесть ужин в ресторане «Магнолия». Приходи с Катей, она на тебя хорошо влияет.

– Есть, сэр…

– Перегибаешь, – угрожающе басит и встает с кресла, отставляя стакан с виски. Уходит, не прощаясь, а я смотрю ему вслед и релаксирую, представляя тысячу и один способ его убийства.

Сестра… Не хватало мне Кати, так теперь еще за сестрой присматривать…

Глава 2

– Во сколько ужин с твоим отцом? – задает Катя вопрос после завтрака.

– В шесть, – мы уже внизу, садимся в машину. Я почти не слушаю Катю, которая лепечет всю дорогу до курсов, почти не слушаю ведущего курсов, только рассматриваю женщин, которые хотят стать матерями. В такие моменты на ум приходит анекдот про мужика в гинекологии, который удивлялся, каких только страшил не трахают. Хотя у меня и самого был такой опыт. Но ведь не по собственной воле. Да и вряд ли такая, как Васнецова, еще раз с кем-то потрахается, чтобы забеременеть. Скорее всего она уже вовсю учится в медицинском, сдавая собственных сокурсников, решивших бухнуть.

– Миша, ты слушаешь?

– Конечно, – киваю на автомате, смотря на ведущую. Она тоже смотрит прямо на меня и, кажется, тонко намекает, что моей сперме срочно нужно обновление. Но пока рядом Катя, я вряд ли решусь трахнуть эту красотку с четвертым размером груди. Но пообещать улыбкой и стрельнуть номер телефона точно надо.

После курсов мы с Катей разъезжаемся. Она торопится встретиться с подружками, а я тороплюсь на заседание политической партии, куда пропихнул меня отец. Весь день мы обсуждаем, как задобрить старушек, что недовольны повышением коммуналки. Это реально утомляет. В какой-то момент я даже думаю, что учеба интереснее. Тем более мне остался последний курс.

Вечером заезжаю за Катей, и мы мчим в ресторан. Чем мы ближе, тем сильнее тело бьет разрядами тока. Предвкушение зашкаливает, хотя вроде ничего особенного. Просто ужин, просто знакомство. Мне не терпится.

– Только не гони, Мишань.

– Нет, конечно, – она не любит быструю езду. Громкую музыку. Вредную еду. В общем, мы с ней полные противоположности. И это пиздец как сложно. Потому что порой хочется просто потрахаться, где придется, пожрать в Маке и погорланить любые попсовые треки.

Мы едем осторожно, тормозим на каждом светофоре.

В итоге дорога до ресторана, которая обычно занимает минут двадцать, растягивается почти на час. И по приезду меня трясет от раздражения.

– Все нормально, милый?

– Конечно, любимая. Ты же рядом.

Ресторан «Магнолия» один из самых престижных мест в городе. Здесь собираются сливки Питерского общества, да и вряд ли обычный человек смог бы позволить себе здесь просто пообедать. И, конечно, мой отец не мог выбрать ничего другого. Все самое лучшее. Все самое дорогое. Возле входа уже тусит его охрана.

Он создает видимость приличий, как тогда, когда отмазывал меня от тюрьмы за изнасилование. Он скорее готов был Васнецову посадить, чем позволить своему сыну сесть и опорочить его честное имя…

Мы с Катей под руки проходим мимо охраны, скрываясь от палящего солнца в уютной прохладе каменного здания.

– Подожди меня тут, я пойду носик попудрю…

– Кать!

– Да я быстро! – скрывается она в уборной, а я остаюсь на первом этаже ресторана. Оглядываюсь. Они повесили новое зеркало в золотой раме. Давно хочу что-то подобное в спальне организовать, чтобы хоть как-то секс разнообразить. Может так Катя поживее будет.

Колокольчик на двери ресторана звенит, и я на автомате голову поворачиваю.

На пороге появляется девчонка.

Кажется, совсем юной, но взгляд, он словно режет по живому, без наркоза, хотя и беглый, словно случайный. Ширинку тут же тянуть начинает.

Да и вид у нее явно не для этого ресторана.

Короткие, рваные шорты, футболка, в которой видно, что с лифчиком она явно не запаривается, да и на светлых волосах какая-то смешная гулька, наподобие тех, что делает Катя на ночь.

Будь мы не в ресторане, а в клубе, я бы просто подошел и позвал ее покататься на своей тачке. Такие, как она, не видевшие ничего, круче велосипеда, никогда не отказывают. Да и судя по манере, она вряд ли парится насчет случайной связи.

Скорее всего официантка. Странно, что зашла через главный вход. Может только устраиваться?

Надо узнать имя и во сколько заканчивает.

На моем лице точно появляется плотоядная улыбка при мысли, как сорву с нее эти шорты и трахну под шум волн финского залива.

Кажется, я нашел себе приключение на вечер, пока Катька будет на своей воздушной йоге.

Блондинка с попкой яблочком и в белых кедах подходит к администратору, который тоже удивлен ее внешним видом, но вежливо слушает. Слушает, а взгляд то и дело сползает к ее груди. Он откашливается и кивает на лестницу второго этажа.

– Вы не проводите меня? – улыбается она мальчику в троечке, а у меня от ее хриплого голоса колючие мурашки на пояснице царапают.

Прям хочется услышать, как она будет стонать мое имя, пока буду драть ее в своей тачке.

– Я готова, – отвлекает меня от похоти голос Кати, и мы беремся за руки.

Идеальная пара, чего уж. То, что нужно для моей будущей карьеры… А секс на стороне с такими вот девчонками только укрепит наш брак…

Глава 3

Мы поднимаемся на второй этаж, где администратор-девушка вежливо улыбается, уже зная нас в лицо. Конкретно меня она знает не только в лицо.

– Пойдемте, вас уже ждут.

Она отворачивается и ведет нас мимо столов к вип-зоне, которую стандартно занимает мой отец. Я сразу замечаю женщину рядом с ним. Рыжеволосую, вполне себе симпатичную. Но мой взгляд стреляет в ту, что сидит рядом, опустив свое бледное лицо в телефон. Та девчонка снизу. Что она тут делает?

Вопросы бьют набатом в виски, взрывая мне внутренности, когда она поднимает тот же самый презрительный взгляд.

– Молодцы, не опоздали, – поднимается отец и жмет мне руку. Обнимает Катю, которая тоже в недоумении смотрит на блондинку. – Так, семья, думаю, самое время познакомиться. Алис, оторвись от телефона, пожалуйста.

Я даже дергаюсь от его вежливого тона. Чтобы он меня так попросил? Нееет, он сразу орать начинал, а если не понимал, то в ход шли кулаки. Это, что, моя новая сестренка? Серьезно? Эта малолетняя шлюшка?

Она убирает телефон и садится прямо, опуская стройные ноги в шортах.

– Конечно, Сергей Петрович.

– Так, Ирина, познакомься, это мой олух, сын Миша, со своей прекрасной невестой Катей.

Олух… А чего сразу не лох.

Пытаюсь смотреть на отца, на жену его будущую, что так быстро мать ему заменила, но взгляд то и дело съезжает к острым коленкам.

– Миша, это Ирина Павловна, она руководит благотворительным фондом «Признание», куда мы, собственно, долгое время жертвовали деньги.

– Щедро жертвовали.

– А теперь я получил лучший подарок, – берет он ее руку и целует пальцы… Сука. Он никогда так с матерью не делал. Словно не замечал.

Меня сейчас вырвет от этих милостей.

– Меня сейчас стошнит, – выдает мои мысли сестренка и встает, протягивая мне руку. Свою тонкую руку с длинными ровными ногтями, на которых лишь блеск и ни капли краски. – Я – Алиса.

– Да, это Алиса.

– Привет, – улыбается она Кате, показывая идеально белые, ровные зубы. Реально надо в рекламу стоматологии.

– Привет, – кажется, та до сих пор отходит от шока. Но садится, когда я выдвигаю ей стул. Сам сажусь слева от нее, ближе к сестре. Теперь чувствую ее запах. Ванильный, приятный, щекочущий вкусовые рецепторы…

– Ну теперь можно звать официанта, – произносит будущая Хворостова и улыбается. Мне тоже надо, да? Меня мама учила, что женщинам нужно улыбаться, особенно тем, кто старше. Но губы не хотят растягиваться, лишь сильнее поджимаются. Я то и дело поглядываю на сестру, что изучает меню. И почему никто не заикнулся о ее внешнем виде? Это вообще нормально, ходить вот так? И почему меня это так волнует? Потому что планировал сегодня раздвинуть эти стройные ноги, закинуть их себе на плечи.

Дергаюсь как от ожога, когда моего бедра касается другое.

– Прости, – пожимает она тонкими плечами, а я смотрю на локоть и россыпь родинок на коже. Интересно, где еще у нее родинки.

К нам подходит официант, и мы заказываем шампанское. А еще еду. И я заказываю какой-то ужасный овощной суп, по совету любимой девушки и охереваю, когда сучка слева от меня просит принести ей креветки в кляре с острым соусом.

Почти не слушаю отца, который вещает о своих планах, о свадьбе, которая состоится через неделю вместе с благотворительным приемом, почти не вижу мачехи, которая задает мне вежливые вопросы. Все, что я могу, это смотреть на креветки, которые тают между пухлыми губами сестры. Она, сука, их так ест, что я не знаю, то ли от стояка сдохнуть, то ли придушить повара, который готовил мой безвкусный суп.

– Ты так смотришь, – вдруг смеется сестренка, что меня тянет ее придушить. – Хочешь попробовать?

– Нет, у меня шикарный суп, очень полезный. Наполненный минералами и витаминами, – бросаю взгляд в жижу в своей тарелке.

– Вот-вот. Мы с Мишей не питаемся вредной пищей.

– Это так правильно, – поет Ирина как ее там. – Тебе бы тоже последить за своим питанием. А то скоро ни в одни джинсы не влезешь.

– Да оставь девочку, Ир. Она же худая как щепка, куда ей за фигурой следить. Катя, надеюсь, ты поможешь Алисе освоиться на первом курсе?

– Конечно! Я даже думаю по магазинам прошвырнуться. Ты любишь шоппинг?

– А кто не любит шоппинг, особенно когда можно тратить бабки, которые не заработал.

Катя застывает, я тоже охуеваю от ее отмороженности, а отец смеется. Серьезно, блять? Когда я начинаю говорить о деньгах, мне тут же прилетает.

– Трать, у меня денег на всех хватит.

– Ты помнишь, что должна мне помочь со свадьбой?

– Конечно, мам. Буду как обычно на побегушках. А, кстати, а может ребята мне помогут. Вы же все равно не работаете?

– Поможем? А как?

– Ну ты только представь, – наклоняется эта неуемная над столом, так что я невольно в декольте ее заглядываю. – Ты, с твоим вкусом, сможешь все организовать по высшему разряду.

Сука.

– Да? Да, у меня, конечно, есть вкус.

– Естественно. Не то что у меня. Мама вечно меня ругает за внешний вид.

– Но сегодня ты правда переборщила, – пеняет Ирина.

– Жарко, мам. А я с пляжа. Откуда я знала, что ты выберешь такое пафосное место.

– Это я обычно такие выбираю. Думаю, в следующий раз Алиса оденется подобающе, а немного шока только на пользу этим зажиревшим пузанам.

Они с Ириной смеются, а я не могу и слова произнести. Я просто в ахуе от такого отношения, в ахуе от сестренки, что умело манипулирует моей невестой. Только вот со мной это не пройдет. Я в этом спектакле участвовать не буду.

– Мне нужно в городе остаться, новый проект наклевывается, – смотрю на отца. Жаль, что проекта пока нет.

– Ты бы успокоился уже. Сколько денег просто так потратил.

– Сам сказал, у тебя на всех хватит. А мне нужно думать о будущем с моей любимой девушкой, – прижимаюсь к Кате, а она целует меня в щеку. Мельком замечаю, что Алиса эта морщится. И я понимаю, что мне очень будет нравиться ее раздражать.

– Может, оно и правильно, занимайся своими делами, а наши дамы все организуют.

– Вот и отлично, – чем меньше я буду общаться с этой девчонкой, тем лучше.

Мы заканчиваем ужин обсуждением последних новостей и наконец собираемся уходить. Я встаю, помогаю Кате подняться, когда слышу.

– Ой… – Алиса смотрит на меня своими невинно-блядскими глазами. Сними глазами… – Кеда упала под стол, а я коленку на пляже повредила…

– Мы вообще-то торопимся…

– Помоги сестре, Миш…

Сестре… Ебануться…

– Ладно, я сама, – обиженно дует она губы, вот сто процентов накаченные. Сука, еще и строит из себя, за коленку хватается.

– Я сам, – пихаю Кате телефон и лезу под стол, застеленный белой скатертью, достаю кеду и уже поворачиваюсь, чтобы вылезти, как вдруг стройные ноги сестренки раздвигаются так широко, что я вижу помимо полоски шорт белые трусики. Специально? Или она так всегда… Я, кажется, даже чувствую запах, который источает ее промежность… Блять. Мне уже какая-то хрень мерещится.

Вылезаю, не глядя сую ей кеду и встаю, чтобы наконец покинуть это место… Но нет, не все так просто. Теперь мне нужно проводить женщин до машины и открыть каждой двери.

– Спасибо, – поворачивается Алиса, перед тем как сесть в машину. Она ниже меня почти на голову и на этом расстоянии я четко могу сказать о форме ее груди… О нотках духов, которыми пахнет ее кожа… Что-то отчаянно запретное. – Я очень рада была с тобой познакомиться.

И почему у меня ощущение, что она пиздит?

– Да? Я тоже.

– И очень жаль, что ты не будешь нам помогать с организацией свадьбы. Я бы, – она касается пальчиком пуговицы на моей рубашке… – Очень хотела с тобой познакомиться поближе…

Мне кажется, или она меня клеит?

Я лишь моргаю, не понимая, что происходит, а она уже скрывается в салоне машины, сама закрывая дверь…

Глава 4

– Мне кажется, твоя сестра очень милая, – говорит вдруг Катя, хотя последние минут двадцать мы молчим.

Ну и что мне ответить.

Рассказать ей, как Алиса эта ноги раздвинула, явно неслучайно.

В венах тут же бурлит кровь и единственное, что мне сейчас хочется – это не болтать о новой сестре, а трахаться. Желательно жестко, выбивая все мысли о новых родственниках. Но стоит только взглянуть на профиль невесты, как становится ясно, что секса сейчас не будет.

Ну не в машине же.

И не вечером.

Она же не готова…

Я вздыхаю, унимая похоть, только и желая поскорее оказаться в клубе, где я смогу снять готовую на всё телку. Обязательно худенькую блондинку.

– Ты не идешь? – уже у дома дует губы Катя, а я лишь плечами пожимаю.

– Нужно в сервис к пацанам заехать. Дела обсудить, да машину глянуть.

– Ну ладно. Я тогда соберусь. Давно хотела побывать в вашем загородном доме. У вас же вроде бассейн был?

– Был.

– Ну вот и отлично, познакомлюсь с твоей сестренкой поближе. До вечера, милый, – подставляет она щеку, и я покорно целую.

Стоит Кате выйти, тут же газую с места, чтобы поскорее добраться до пацанов.

Сервис «Автопомощь». Держит его мой лучший друг Глеб. Порой я удивляюсь, как мы не поубивали друг друга. Но каким моральным уродом он бы не был, он единственный, кому я могу позвонить среди ночи и позвать на помощь. И единственный протест отцу, который запретил с ним общаться, когда его отец попал по статье.

Теперь он сын заключенного, и все, что ему осталось, этот автосервис.

Мы уже три раза пытались его развить, и три раза попадали на бабки. Сами в бизнесе мы мало что понимаем, но хотели найти людей, которые помогут. И нам настолько не везет в этом плане, что мы решили оставить все как есть… Посмотреть, может и сами чего придумаем для развития.

– Здорово, – Глеб живет прямо здесь, на втором этаже. – Чего кислый? Катя в клуб не отпустила?

– Не отпустила бы, узнай она все, – усмехаюсь, машу парням, что чинят тачку, и иду на второй этаж, в берлогу друга. Падаю в кресло и смотрю в пыльное окно.

– Тогда чего?

– Да ничего. Батя жениться вздумал.

– Это было ожидаемо. Ему же нужно получить голоса женщин и их подкаблучников…

– Да, да. Сегодня знакомился с новой мамочкой.

– Горячая? – подмигивает Глеб, а я усмехаюсь, отпивая глоток выданного дешевого пойла.

– Она нет, а вот сестренка… – перед глазами всплывает порочный образ и фантазия, где вместо того, чтобы вылезти из-под стола, я подтягиваю стройные бедра ближе, отодвигаю белую полоску, рассматривая розовую, истекающую влагой плоть… Сука…

– Да ладно?! У тебя появилась сестрёнка? Фотка есть?

– Нет. Но можно найти, – мне и самому интересно покопаться в биографии этой сексуальной штучки.

– Так, – садится Глеб за свой ноут. – Фамилия и имя.

– Алиса… Фамилию не знаю. Погоди, надо глянуть хозяйку благотворительного фонда, – даю название, и вскоре мы узнаем фамилию Алисы…

– Репина.

Забиваем в поиск и через несколько сотен лиц находим нужное.

– Воу, – присвистывает Глеб, да я и сам пялюсь на аву. На ней Алиса в обтягивающем как вторая кожа платье бледно-бежевого цвета, кажется, что вообще голая. Вот как телки это делают. Все вроде уже видел, все пробовал, но стоит появиться чему-то запретному и неизведанному, так кажется, что вот с ней будет иначе. С ней будет по-другому… А по факту, секс давно превратился в еще один способ сбросить пар, чтобы и дальше играть правильного мальчика.

Алиса на фото на каком-то благотворительном мероприятии. И дальше фотки, фотки, фотки и все с мероприятий, словно помимо этого жизни у нее нет совсем.

Но одно понятно точно, вкус у девочки имеется, и одеваться она умеет. Чем больше фоток смотрю, тем сильнее жалею, что не встречал ее раньше, потому что было бы гораздо проще трахнуть ее тогда, когда связь с ней не могла помешать моим только устаканившимся отношениям с Катей…

– Еба, она красотка. Ты ей уже присунул?

– Не, мы только сегодня познакомились, да и не буду я, она же сдаст меня… Рисковать отношениями с отцом, пока у меня нет счета в швейцарском банке, я не стану.

– Да, эта может. Посмотри, какой взгляд, – приближает он фотку. – Акула. Слушааай… А как насчет того, чтобы породниться… Представь только, сыграем две свадьбы…

Внутри свербит мысль набить Глебу морду, но рациональных причин для отказа у меня не находится. Так что пожимаю плечами.

– Почему, собственно, и нет. Будет интересно понаблюдать, как ты ее завоюешь. Только потом расскажи, какая она в постели.

– Обижаешь. Расскажу, конечно. С Катей все так же тухло? – он когда-то сам был в нее влюблен и даже был готов рискнуть нашей дружбой, но когда его отца посадили, он быстро сменил приоритеты.

– Я от секса с ней и не жду ничего. Ты насмотрелся или еще дрочить будешь?

– Прости, брат, я не готов к такой близости, – прижимает он ладонь к сердцу, а я толкаю его в плечо, и мы ржем. – Ладно, погнали. Нашел одного чувака, может, он чего нам посоветуют в плане денег.

– Как в прошлый раз?

– Ну ты сам торопишься от папаши отвязаться. Не торопись. Может реально что-то масштабное подвернется.

– Может и подвернется, – киваю и встаю. Он идет переодеваться, и мы наконец выдвигаемся.

В клубе встречаемся с мужиком, который предлагает тему открытия сети кальянных в городе. Мы обсуждаем это почти полчаса, в итоге решая просто подумать… Но я уже понимаю, что это муторно и чревато. Чуть позже подваливают бывшие одноклассники, они тут же пить начинают, а я ищу глазами ту, с кем планирую зависнуть.

Глаз никто не радует.

Прям пошлая скукота одна…

Хотя вон та в джинсах неплохо выглядит. Попка обтянута тканью, что надо, на стройном теле белый топик, который переливается в свете неона. Длинная коса то и дело бьет спину, словно хлыст, привлекая мое внимание.

Пью с парнями за встречу, а сам встаю. Мне срочно нужно спустить пар.

Вот с ней.

Тем более, что она двигает задом, чтобы уйти отсюда не одна. Таких всегда за милю видно. Слишком яркий макияж, слишком вызывающий вид. Не удивлюсь, если белья на ней нет, а в кармане джинс квадратик с резинкой.

Музыка звучит в ритме моего участившегося дыхания. Я пробираюсь сквозь толпу, замечая, что охотников на малышку предостаточно. Она умеет двигаться и привлекать внимание.

Я наконец возле нее, опускаю руку на тонкую талию, чувствуя мягкость кожи плавность линий.

– Сегодня ты уедешь со мной, – говорю без прелюдий прямо в ухо, чувствуя пряный, сладкий аромат. До такой степени знакомый, что член тут же тычется в ширинку.

Что, все блондинки пользуются одними духами?

Глава 5

– Сегодня ты уедешь со мной, – говорю без прелюдий прямо в ухо, чувствуя пряный, сладкий аромат. До такой степени знакомый, что член тут же тычется в ширинку джинс. Что, все блондинки пользуются одними духами?

Девчонка наклоняет голову, подставляя мне шею, ведет бедрами, скользя по ширинке вверх-вниз. Словно очень игриво имитируя половой акт. Как предсказуемо, эта сучка готова на все. Биты, мигающий свет и пары алкоголя быстро делают любую самку ждущей своего самца. И она тоже готова прямо сейчас рвануть в любое уютное место и трахнуться. Без прелюдий. Стоит лишь приспустить джинсы, натянуть презерватив и ворваться во влажное, уютное лоно. Без церемоний. Без нежности.

– Пошли, тут слишком шумно… – шепчу прямо в маленькое ушко без сережек.

Наконец она полностью поворачивает лицо, и я дергаюсь, как от удара. Алиса? Что за нах?

Замечаю на лице новоявленной сестренки плотоядную улыбку.

– А…лиса.

– Привет, братец, развлекаешься?

– Ты сразу поняла?

– Ну да. Хотела понять, такой ли ты хороший, как говорила о тебе твоя Катя…

– Так и я сразу понял, – пиздец, надо же так облажаться… Но благо многолетние тренировки в лицемерии дают о себе знать. Я даже в лице не меняюсь, готовый обвинить в ответ. Нападение же лучшее оружие. – Просто не хотелось бы, чтобы ты отца позорила до выборов. Так что ты реально уедешь со мной. Как я и сказал.

Ну… Какой облом. Уже второй раз встретить ту, которую хочешь поиметь, и каждый раз мимо. Следит она что ли за мной?

– Да, да, – улыбается она, демонстрируя ярко накрашенные губы… Слишком яркие. Зовущие. Манящие… – Тут реально слишком шумно. Девчонки! Я ушла!

Не смотрю на ее подруг, перед глазами только она. Накрашенная, хоть и красиво, но слишком вызывающе, настолько, что хочется размазать ее мейк по лицу, желательно пальцами мокрыми от ее же смазки.

– А ты тут просто пришел посидеть с друзьями? Они пьют, а ты сморишь? – опять провоцирует?

– Именно так, – веду ее мимо нашего стола, где тусят парни, слишком громко улюлюкая девчонке, танцующей на столе. Надо бы по идее Глеба подозвать, он же хотел с будущей супругой познакомиться… Но вместо этого я просто крепче сжимаю тонкую прохладную ладонь и веду ее все дальше… Глеб еще успеет с ней познакомиться.

– Я ж не пью, – наконец подходим к выходу, протискиваясь мимо тех, кому сегодня точно светит удовольствие.

– Да, да, я слышала, какой ты идеальный, – усмехается Алиса уже на улице, сразу к моей машине направляется, вытягивая из сумочки сигарету. Бля, я уже два дня не курил.

Мягкие полные губы так плотно обхватывают сигарету, и она поворачивается ко мне… Меня как током прошибает от мысли, что могли бы держать эти губы…

– Дашь прикурить?

– Так я не курю…

– А точно… Я забыла, – убирает она сигарету… – Жалко, мне так хотелось попробовать…

– Ты не куришь?

– Хочу начать, но мама ругается. А мне ведь уже восемнадцать. Мне хочется все попробовать. Все, понимаешь, – дует она губки, а я еле сдерживаюсь, чтобы не научить ее кое-каким взрослым вещам. Например, вставать на колени и сосать без рук, пока я не кончу. Я, может быть, не думал бы об этом, не смотри она на меня вот так… Словно уже держит во рту кое-что потолще сигареты.

Ебливая сука… Надо поскорее домой ее отвезти и к Кате. Вернуться в клуб уже не получится, эта малявка ведь сдаст.

– Садись в машину. Ехать надо.

– Тебе не скучно быть таким идеальным? Не пить, не курить, питаться правильно, спать только с одной девушкой?

– Не скучно, – отчаянно вру, продолжая пожирать ее глазами. Мне кажется, ей нужно запретить появляться на людях или наоборот отдать ученым, как замена голубой таблетке.

Смотрю на соски, что почти не скрыты топиком, топорщатся так, словно она снова меня соблазняет.

– Как ты вообще тут оказалась? Следишь за мной?

– Если бы и хотела, это не сложно? Ты, как и твой папаша, посещаешь самые пафосные места…

– И все равно ты должны собираться в загородный дом, готовить свадьбу своей мамы…

– Должна… Но я хотела оторваться напоследок перед скучной неделей с предками. Знаешь, мне ведь только восемнадцать исполнилось, а я еще толком ничего не пробовала…

– По клубам ты уже ходишь искать приключений на свою симпатичную задницу.

– Считаешь мою задницу симпатичной? – улыбается чертовка, подмечая самые опасные моменты… – Да шучу я! Я вообще еще девственница, представляешь?

– С трудом верится… Учитывая, как ты одеваешься и ведешь себя. Поехали, – открываю дверь машины, невольно закрывая нас от взгляда посторонних.

– Все пороки выглядят пороками только тогда, когда смотришь на них с точки зрения общественных приличий. Если я не одеваюсь прилично, значит, я порочная? Если ты одеваешься прилично, значит, ты правильный? Только вот оценивать людей нужно не по их внешнему облику, а только по поступкам… Все ли твои поступки, Миша, были правильными? – почти шепчет она, приближаясь слишком близко… Настолько близко, что мне хочется схватить ее и показать, каким я могу быть неправильным… Таким неправильным, что тянусь к губам сводной сестры…

Почти чувствую пряное дыхание, когда вдруг слышу сквозь толщу воды голос Глеба. Вижу, как он у входа околачивается, быстро хватаю Алису за плечо и толкаю в машину.

– Сиди, я сейчас.

– О, Миш, ты куда пропал. Я там такую сучку… – показываю на телефон, наверное, впервые соврав другу.

– Катя на проводе. Домой надо ехать.

– Понял. Сожалею. Там такие, – он руками буфера показывает. – Ладно, на связи.

– Давай… – киваю и притворяюсь, что говорю в трубку. – Да, Катюш. Уже еду.

Сажусь в машину, выдыхая. Секса не было… Почему-то мне не хочется, чтобы Глеб у этой развратной сестренки был первым… Поворачиваю голову, а Алиса сладко улыбается.

– Все-таки иногда ты врешь, а значит, не такой и идеальный, – перелезает она на сидение рядом со мной, задевая меня косой и задницей, совершенно ничего не стесняясь.

Садится рядом, смотрит на меня так прямо, что внутри все сворачивается, словно знает, что правильность и идеальность лишь маска, под который скрывается настоящий аморальный подонок, словно уже знает, что в своих мыслях я разорвал на ней всю одежду и насилую в розовый рот.

– Куда тебя? – спрашиваю резко, потому что вся эта ситуация раздражает. Будь я не с ней, давно бы уже тормознул тачку на платной парковке и посмотрел, что скрывают голубые джинсы. Но нет, я должен изображать доброго брата, чтобы не спалили, чтобы не сорваться.

– Домой, – она протягивает ручку с длинными пальцами. – Давай телефон, забью адрес в навигаторе.

Отдаю, только чтобы меньше с ней общаться. Почти не смотрю вправо, впервые, наверное, за рулем так внимателен. Жарко. Открываю окно, но все равно ее тонкие коленки словно специально для меня елозят. Скрипят по кожаному сидению.

– Алис, хорош елозить, у тебя шило в заднице…

– Нет, конечно, – возвращает она телефон на панель. – Хотя с другой стороны, если мне что-то вставят в задницу, я вряд ли смогу так елозить.

Бля, вот дрянь, словно специально заставляет мою фантазию работать на износ. Да, елозить она не сможет, только не дергаться и терпеть, пока я усиленно трахаю ее задницу.

– Для целки ты чересчур много болтаешь о том, чтобы тебе вставили.

– Помечтать нельзя? Я вот всегда мечтала о старшем брате, – она поворачивает голову и прожигает кожу щеки жадным взглядом. – Чтобы обязательно симпатичный.

– Это, конечно, самые важное в брате?

– Нет-нет, не только. Еще чтобы защищал меня от всяких любителей одноразового секса, чтобы научил меня всему-всему, а потом чтобы сам замуж меня выдал…

Научить… Я бы научил, да только ты вопить будешь как резанная.

Еще и пальчиком ведет по плечу. Подозрение такое, что специально провоцирует.

Усилием воли терплю ее присутствие до нужного жилого комплекса, а потом резко сбрасываю с себя ее руку и вжимаю сучку в дверь машины…

– Ты думаешь я не вижу, что ты творишь? Совсем за дебила меня держишь?

В ее глазах вопрос, но ни капли страха. Это раздражает. Разве не должна бояться девчонка, план которой раскрыли.

– Я не понимаю…

– Зато я теперь понимаю. А может вы с матерью хотите наоборот утопить моего отца и меня. Своровать деньги и уехать? Почему я вас раньше никогда не видел? Кто вы такие?

Алиса хватает ртом воздух, а потом вдруг улыбается, игриво, мягко…

– Зачем нам топить того, кто сможет обеспечить нам счастливую безбедную жизнь? Наша биография прозрачна как слеза изнасилованной девушки. Так что ты всегда можешь поднять данные и узнать, кто же мы такие…

– Тогда нахер ты на мой член нарываешься?

– Ну откуда ж я знала, что ты такой нежный… Просто хотела наладить с тобой отношения, но раз ты против, то я больше тебя не побеспокою. А теперь, может быть, ты отпустишь мои плечи, чтобы я наконец тебя покинула…

– Между нами не может быть никаких отношений, запомни это…

– Запомню… – выходит она из машины, сильно хлопая дверью. Бесит.

– По голове себе похлопай! – ору в открытое окно, а она мне средний палец показывает и убегает на территорию жилого комплекса…

Да, так лучше. Лучше ненавидеть ее, чем сходить с ума от спермотоксикоза…

Глава 6

Алиса

Я пулей поднимаюсь на восьмой этаж, пешком, чтобы почти задохнуться. Чтобы не думать. Не думать о том, как сильно я его ненавижу. Как каждый вздох рядом с ним подобен парам яда, отравляющий мою нервную систему. Залетаю в квартиру и хлопаю дверью… Прижимаюсь к полотну и выдыхаю. Долго. Шумно. Словно все это время рядом с ним под водой была.

И фразу зачем эту сказала. Хотела вызвать в нем хоть что-то? Увидеть отголоски раскаянья? Потому что если их нет, то он заслуживает все, что я ему приготовила. Потому что тогда я не буду чувствовать вину за то, что сознательно разрушаю его жизнь…

Сжимаю кулаки, пытаясь в себя прийти, но до сих пор чувствую напряжение… Расслабиться не получается. Так что иду в ванную, набираю горячую воду и почти варю себя в кипятке. Словно это отмоет его прикосновения. Словно это позволит не думать о том, что этот урод снова будет меня касаться. Не только касаться. Рано или поздно мне придется стать его подстилкой, иначе я никогда не вызову в нем полного к себе доверия, чтобы сделать все так, как мне нужно.

Нам нужно.

Слышу тихие шаги, и дверь открывается. Ирина немного сонная, в халате, проходит в ванную и садится на бортик, щупая воду.

– Господи, Алис, свариться хочешь?

– Когда три года моешься только холодной водой, то начинаешь ценить тепло.

– Ну да, – кивает Ирина, втыкая в меня оценивающий взгляд. – Рассказывай.

– Мне кажется, я переборщила. Ты говорила быть развязной и настырной, но он спросил, что я задумала…

– Да ладно? Этот щенок вряд ли хоть о чем-то может догадаться.

– Я бы не стала его недооценивать, он все-таки был лучшим в школе, – да, этот факт не делает его краше в моих глазах, но когда-то в школе я его уважала, потому что, несмотря на богатенького папу, он действительно любил учиться, любил побеждать.

– А по жизни лошара, которого любой болван разведет. Иначе почему все его проекты провальны?

– Потому что ты прикладываешь руку?

– Если бы он был умнее… Ну да ладно. Что именно он заподозрил?

– Ничего конкретного, просто подумал, что мои игры с ним неспроста, и, кстати, я тебе говорила, что лучше в непреступную поиграть.

– Ну, конечно, ведь тогда тебе не придется с ним спать?

– Да я же не отказываюсь, просто говорю, что доступных у него целый вагон, а он, хоть и мальчишка, но охотник. Мы ведь не хотим, чтобы он все понял раньше времени?

– Да что он поймет? Или ты надеешься, что в нем проснется совесть? Может быть, рассчитываешь, что он вспомнит одноклассницу, которую попользовал? Думаешь, поинтересуется тем, что с ней сделал его папаша. Думаешь, этим мужикам есть дело до твоих страданий? Тебе напомнить, что из-за него ты три года на зоне провела?

– Я помню! – боль острая сдавливает грудную клетку, а дышать становится невыносимо. – Я все помню и все сделаю как надо! Просто твоя тактика может не сработать, предлагаю выбрать другую!

– Чем быстрее ты начнешь с ним трахаться, тем быстрее мы сделаем дело и посадим отца и сына за решетку. И все. Свобода. Медицинский. Но ты, конечно, можешь поиграть в непреступную, тогда он просто найдет себе другую удобную дырку.

Она выходит за дверь, а я опускаюсь на дно ванной и задерживаю дыхание. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Если досчитать до ста, то я больше не всплыву, если досчитать до ста, то мне ничего не нужно будет делать, если… Если… Если… Я смогу увидеть маму. Ее улыбку. Ее последнюю улыбку. Улыбку Эллы. Вон они. Улыбаются мне, и я тяну руки. Готовая встать рядом с ними, как вдруг меня вытягивают из-под толщи воды и бьют по щекам, приводя в себя.

– Я не для того столько денег в тебя вбухала, чтобы ты с собой кончала.

– Я и не собиралась, – толкаю Иру в грудь. – Я ничего с собой не сделаю, пока не доведу дело до конца…

– Лучше если так. Для всех лучше.

Она снова уходит, а я наконец выхожу из ванной. Встаю перед зеркалом совершенно обнаженной и беру телефон.

– Ладно, в конце концов, мне все равно придется с ним спать, и чем раньше начнем, тем лучше, – с этими словами я поворачиваюсь спиной и делаю фото, которое тут же отправляю на номер Миши и иду ва-банк, пишу:

«А если мы и правда хотим сделать что-то очень плохое, неужели тебе не хочется узнать, что именно?».

Убираю телефон, накидываю полотенце и иду в спальню. Сушу волосы. Все равно спать уже не смогу. Смотрю на свое отражение в зеркале. Интересно, будь я такой и в школе, стал бы Хворостов меня насиловать? Или я просто стала бы одной из тех, с кем он спал, пока его девушка хранила девственность до свадьбы… Одно я знаю точно, эта девушка в отражении не я, в ней слишком много фальши, а я никогда никому не врала.

Сообщение прочитано, а ответа нет. Так и хочется узнать, где в данный момент его руки и не дрочит ли он. Но я себя торможу. Что бы Ира не говорила, манить можно, а вот откусить я дам не сразу.

Сон все-таки срубает, но через пару часов я сама вскакиваю, чтобы надеть спортивный костюм, взять сумку и ждать, когда соберется Ирина. Иногда я ей завидую. Она так легко легла под Сергея Петровича, словно работала в притоне и для нее заняться сексом, как в туалет сходить. Ничего не значит.

– Ты уже готова? – она бросает взгляд на мой костюм и надевает пальто. Она всегда элегантна, даже если идет на свой фитнес. – Отлично. Машина уже ждет.

– А чего не на своей, – надеваю кроссовки, смотрю, как Ирина красит губы.

– Потому что нужно давать мужчине возможность за собой поухаживать, выглядеть в некоторых местах очень беспомощной. У них сразу просыпается инстинкт защитника.

– У Хворостовых-то? Защитника?

– Все мужчины одинаковы. Просто некоторые женщины для них мясо, а некоторые божества. И только женщине решать, кем она хочет стать.

– Ну мне ты предлагаешь снова стать мясом…

– У Миши возраст такой. Для него секс сейчас основа основ, поэтому легко мясо может стать божеством. У Сергея уже другие приоритеты…

– Ну конечно, – закатываю глаза и закрываю дверь квартиры, пока Ирина вызывает лифт. Мы едем загород часа два на машине с личным водителем Хворостовых, поэтому общаемся на посторонние темы, называя друг друга мамой и дочкой. Этот спектакль настолько отработан, что порой я верю, что она моя мама. Пусть даже приемная.

В какой-то момент притворяться утомляет, и я просто включаю музыку, тихонько подпевая песне, которая буквально погружает меня в прошлое, когда мы с мамой жили вдвоем, готовили, смеялись, придумывали стихи… Тогда мама была для меня всем, тогда я обещала себе, что когда-нибудь куплю ей машину, чтобы она не таскалась целый час на пазике.

Как много я обещала ей, себе… А теперь еду в дом, где буду той, кого всегда ненавидела. И остается только надеяться, что мама мне поможет. Хотя бы украдкой.

Мама, нарисуй на спине моей крылья,
Шелковые перья на острых лопатках.
Мама, помоги их сделать живыми,
Буду я летать по ночам украдкой.
Мама, все думали, что я из металла,
Но ты одна только знала,
Что я таю как галлий в руках.
Мама, я вне сцены как на плахе
Мама, заблокируй мои страхи навек!
Чистой верой в мой успех!

* * *

Под музыку засыпаю, просыпаюсь уже возле огромного особняка. Хочется удивиться масштабам, но в голову лишь приходит на слезах скольких людей выстроены эти хоромы.

Нас встречает некая Татьяна, очень спокойная женщина, которая показывает наши комнаты. Ирина осматривает свою и идет ко мне. Татьяна приглашает на завтрак.

– Спасибо, мы переоденемся и придем, – закрывает двери Ирина и поворачивается, достает прибор, который исключает прослушку, проходится вдоль стен и, только убедившись, что мы можем разговаривать, подходит ко мне. – Найди комнату Миши.

– Предлагаешь сразу в постель к нему лечь? Он не приедет.

– А что с фотографией? – заметила, как я несколько раз открывала телефон, чтобы глянуть, не ответил ли он ничего. – Молчит?

– В сети таких фотографий как моя можно найти тысячи.

– Тем не менее ты его раздразнила этой своей тайной. Он приедет.

– Мне кажется, нет. Да и что я смогу, его невеста тоже планировала приехать?

– Ты видела, какой огромный дом. Тебе надо просто мозолить ему глаза, а его либидо все сделает за тебя. Только не криви лицо, когда он к тебе подходит, – да я и не собиралась. Тем более, несмотря на все его грехи, пахнет он приятно. Раньше мне казалось, что он будет пахнуть кровью, именно с ней он ассоциировался у меня все эти годы, ее было очень много… Но теперь нет, он пахнет горьким мускусом, мятой и шафраном. Теперь еще один мой нелюбимый запах, хоть и приятный… Одно хорошо, я не буду блевать, пока он будет меня трахать.

– Когда мне нужно будет подать ему идею про завод?

– Не скоро. Сначала он должен целиком и полностью довериться тебе. Убеди его, что ваши отношения никак не повредят его будущему.

– Понятно.

– Волнуешься?

– Хочу все сделать правильно и побыстрее…

– Побыстрее не получится. Алис, ты столько времени лелеяла свою месть, насладись ею сполна, заставь его не просто влюбиться в тебя, заставь его в ногах твоих ползать… И вот тогда…

– Ему конец.

– Им обоим конец. Все, я ушла, отдыхай пока, силы тебе понадобятся.

Ирина уходит, а я падаю на кровать и достаю телефон. На сообщение ответа все еще нет, но заманить Мишу сюда очень нужно.

Так что встаю с кровати и выглядываю за дверь. Коридор пустой, и я ищу комнату Миши. Нахожу быстро, закрываюсь там и нажимаю видеовызов… Если уж дразнить, то по полной, на расстоянии это сделать намного легче.

Он отвечает далеко не сразу, а его лицо выдает крайнюю степень раздражения. Он, что странно, в какой-то не слишком богатой ванной. Обычный треснутый кафель. Не похоже на места, которые он обычно посещает.

– Чего тебе? Мне кажется, игнор дает ясно понять, что меня твои прелести не интересуют.

– Да я же и не против. Просто хотела восхититься твоей комнатой.

– Что? Почему ты в моей комнате! Выйди! – орет он, но я лишь прикусываю губу и качаю головой. Оглядываюсь, чтобы найти то, что, особенно, его разозлит. Гитара. Судя по досье, отец не разрешил ему продолжить обучение, записав в спортивную секцию. – Алиса! Не трогай!

– Ты играешь? Я вот да, – ставлю экран так, чтобы было видно кровать, скидываю одежду, закрываю самые интересные места гитарой, убирая ногу на ногу, поднимаю глаза в экран и играю аккорд, потом еще один и еще, пока не получается приличная мелодия… Смотри-ка, не забыла…

– Где-то далеко ведут бой в чужих городах.

Наши мечты, погибают любовь и наш страх.

Наши голоса навсегда остались во тьме.

– Сука! Не трогай мои вещи!

– Ну так приезжай и накажи меня, а то еще мастурбировать в твоей кровати начну, – говорю резко, убираю гитару и встаю, чтобы выключить звонок…

Оборачиваюсь к гитаре, одиноко лежащей на идеально заправленной кровати. Одеваюсь и забираю гитару себе. Со мной ей все равно будет не так одиноко.

Очень интересно, через сколько он примчится…

Гитару надежно прячу, предвкушая жаркую битву за игрушку. Разбираю вещи, чувствую, как меня немного потряхивает, словно на кочках в машине. Все только начинается. Несколько месяцев подготовки, изучения объектов, операция по возвращению девственности. Я готова, но мне все равно страшно. Страшно, что ничего не получится и все было зря. Что я не смогу отомстить за тех, кого люблю больше жизни.

«Так, Алис. Может, хватит ныть?», – бью себя по щекам, разгоняя кровь. Нужно отвлечься. Даже если моя провокация сработала, то раньше, чем через три часа, он приехать не успеет. На выезде из Питера уже с утра собиралась приличная пробка.

Оглядываюсь на дверь, достаю со дна сумки справочник по анатомии и ложусь на кровать. Я все равно поступлю в медицинский. Если все получится, как надо, то совсем скоро я буду учиться там, где так долго мечтала. И теперь мне не нужно волноваться, что я не смогу поступить на бюджет. Ирина после дела оплатит мне учебу.

За книгой проходит часа два, срабатывает будильник, и я встаю, потягиваюсь и беру из сумки самый откровенный купальник из тех трех, что у меня имеются. Тапочки. Полотенце. Где-то тут был бассейн.

Выглядываю за дверь и выхожу. Ступаю по мягкому ковролину, чувствуя приятное тепло от пола с подогревом. Черт, я никогда раньше не думала, что буду любить все теплое и горячее. Ночью я сплю под тремя одеялами, потому что после тюрьмы, где мы спали под тонкими одеялами с дырками, а так как от холодных стен постоянно дуло, мерзли все неимоверно. Довольно долго я провалялась с пневмонией, так что теперь избегаю переохлаждения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.