Натали Романова
(Не)кровный родственник

ГЛАВА 1

Наконец утомительное путешествие подходило к концу. Карета, запряженная парой гнедых усталых лошадей, двигалась по дороге, освещаемой магическими уличными магическими фонарями, настолько яркими, что догадаться о том, что уже практически полночь можно было лишь по темным окнам величественных особняков. Сразу понятно, что на этой столичной улице проживают самые богатые и титулованные жители королевства Рании. Поэтому извозчик, нанятый мной на пособие, выплаченное по случаю окончания с отличием пансиона, чувствовал неуместность нашего пребывания в этой части города и кидал в мою сторону вопросительные взгляды, которые я упрямо игнорировала.

– Мисс, – все-таки выдержка изменила мужчине.

– А вы точно не напутали с адресом?

Понимала его недоумение, я никоим образом не дотягивала до особы, местом проживания которой могла быть не только Цветочная аллея, но и сам Центральный округ. В своей одежде и с неказистой багажной сумке вполне уместно смотрелась бы на рабочих окраинах, а не в самом фешенебельном районе империи. Да и прикрывающий лицо легкий газированный шарф не оставлял сомнений в том, что и лицом не удалась, потому и стараюсь лишний раз не шокировать окружающих.

– Не переживайте, мы едем в верном направлении. Впрочем, уже приехали.

Кивнула в сторону трехэтажного особняка, который своей помпезностью и роскошью превосходил остальные. Еще бы, родовое гнездо герцогов Орловых не могло не отражать их богатство и не демонстрировать высокое положение. Дом ярко светился, вся громадная территория перед особняком была забита множеством карет, из приоткрытых окон на первом этаже доносилась красивая мелодия. Очень сомневаюсь, что это меня так встречают, учитывая, что бабушка не потрудилась даже карету за внучкой выслать. Стало быть, в доме очередной бал, а попадать на глаза гостей мне не с руки.

– Уважаемый, – пришлось повысить голос, чтобы отвлекшийся на представшую перед нашими взглядами роскошь возничий меня услышал, – проедем к черному ходу.

Объяснила мужчине дорогу и через несколько минут, отдав все деньги, прикладывала руку к входной двери. Надеюсь, что мой отпечаток, дающий право на свободный вход в дом, еще не стерли из памяти особняка, и стучать не придется. Дверь тихо отворилась, и я вошла, с порога вдыхая запах роз, смешавшийся со множеством шлейфов изысканных духов. Хотелось бы сказать, что мне аромат роскоши не нравится, но нет, тем более, когда среди них отчетливо почувствовала легкий цитрусовый, с оттенками древесного. Он принадлежал тому, кому четыре года назад с первого взгляда отдала сердце.

– Мисс Алалия? – неслышно подошел камердинер, которого дом, разумеется, поставил в известность о моем появлении. В голосе мужчины прозвучало искреннее изумление, еще бы, ведь покидала дом этаким пенечком, практически одинаковой что в длину, что в ширину. Правда и сейчас не сильно выросла, к моему сожалению ростом едва дотягивала до среднего, но вот в ширине существенно потеряла, что было заметно даже под объемным дорожным платьем.

– Фредерик, – вынырнуло из памяти имя дворецкого.

– У герцогов бал?

Мужчина с седыми висками, которых прежде не было, заметно расслабился, доверившись дому, признавшему члена семьи, больше, чем собственным глазам, упорно видевшим во мне незнакомку.

– Да, сегодня торжество. Отмечают помолвку его высочества Максимилиана.

Сердце болезненно сжалось, едва дошел смысл сказанного. Значит, тот о ком ежедневно грезила уже не свободен, и мои мечты ими и останутся. Привычка держать лицо не подвела и в этот раз, не отводивший от меня взгляда дворецкий не увидел ни единой эмоций на застывшем лице.

– Скажите, Фредерик, моя прежняя комната свободна?

– Да, мисс, позвольте вас проводить, – подхватив мой скромный багаж стал подниматься впереди по лестнице, постоянно оборачиваясь, словно сомневаясь, что я помню дорогу.

– Проходите, мисс, – зайдя и придерживая передо мной дверь, терпеливо ожидал, пока переступлю порог.

– Служанки белье поменяли перед балом.

Промолчала в ответ, а у самой слегка потеплело на душе. Все-таки кто-то вспомнил о моем возвращении.

– На всякий случай, вдруг бы не хватило мест на двух этажах для гостей, – добавил слуга, лишив последней иллюзии о том, что обо мне помнили и ждали. Впрочем, сомневаюсь, что кого-то из приглашенных поселили бы на этаже для прислуги.

Мужчина слегка поклонился, и собрался уходить, дел у него в связи с балом и впрямь немало. И несмотря на это он не перепоручил заботу обо мне слуге рангом пониже, а проводил сам, как будто я действительно являюсь членом семьи. Вспомнила, что он и раньше хорошо относился ко мне и благодарно улыбнулась.

– Если что понадобится, позовите горничную, – напомнив о моих привилегиях мужчина удалился.

Ничего не изменилось, словно только вчера покинула комнату. Кровать на изящных ножках под бежевым пледом, резной шкаф из жутко ценной древесины, трюмо с зеркалом, пушистый ковер на полу, даже та же картина с изящной девушкой на стене. Прошла в примыкающую к комнате ванную, с восторгом посмотрела на душ, свой собственный, который ни с кем не надо делить. Сбросила одежду и встала под струи прохладной воды.

Горькая улыбка тронула губы, заметив, что на автомате сделала воду едва теплой. За годы проживания в пансионе отвыкла принимать столь любимый прежде горячий. Да и как иначе, когда в лучшем случае из кранов льет слегка теплая вода, но гораздо чаще ближе к ледяной. Подошла к зеркальной стене и вытираясь, впервые рассмотрела обнаженное тело в зеркальном отражении. Поглощенная созерцанием испуганно вздрогнула, услышав непонятные звуки, доносящиеся из моей комнаты. Магически погасила свет и тихо приоткрыла дверь, зажимая в руке единственное нашедшееся в ванной подобие оружия в виде здоровенной стеклянной бутыли с мыльным раствором.

– О да, еще! – сладко стонала женщина, в то время как освобожденные из оков корсета полные груди с ярко-красными сосками подпрыгивали в такт движениям мужчины, методично двигающимся позади нее. Над ними приглушенно горел магический шар, позволяя мне видеть всю картину в подробностях, но при этом не показывая лиц происходящего перед моими глазами любовного акта. Собралась сделать шаг назад и укрыться в темноте ванной комнаты, но побоялась движением выдать свое присутствие, которое пока никто из действующих лиц не заметил.

Юбка дамы поднята до талии сильной мужской рукой, которая на моих глазах громко хлопнула женщину по правой ягодице, оставив яркий след на нежной белоснежной коже. Шлепок не вызвал возмущения со стороны девицы, она, издав восторженный всхлип, подалась назад, еще сильнее насаживаясь на член мужчины. Его орган ритмично двигался, погружаясь, но полностью не покидая жадно принимающее его лоно. Столь откровенная сцена вызвала возбуждение, отозвавшееся дрожью в теле. А длина и толщина фаллоса поразила неискушенное девичье воображение. Из откровений пансионских подруг, познавших мужское тело, считала, что этот орган должен быть на порядок скромнее. Передо мной же сильными, уверенными точками входил во влажные глубины большой, блестящий, с набухшими венами член.

От увиденного сбилось дыхание, раскраснелось лицо и низ живота опалила жаркая волна, принесшая не только наслаждение, но и тянущую боль, отдающую пульсацией вниз живота. Одна из моих рук, до этого судорожно сжимающая концы полотенца, укрывающее обнаженное тело, словно повинуясь чьему-то приказу, погладила грудь, очертила пальцами сосок, тут же проступивший через тонкую влажную ткань, острой пикой.

От острого наслаждения, прострелившего тело, еле слышно ахнула и следом прикусила губу от стыда. Изумленно наблюдала за тем, как собственная рука ласкает вторую грудь, затем неспешно скользит ниже, обведя выемку пупка и подбираясь к влажному лону. Возбужденно дышала, смотрела на извивающее в экстазе тело женщины, и ласкала горошину клитора, проводила пальцами по опухшим девичьим складкам.

– Да, девочка, надави, погладь, дотронься до своей щелочки, проникни пальчиком в нее. Давай, сделай это для меня, – отдавал команды полушепотом властный голос в моей голове, которому не могла и не желала противиться. Подчинялась, задыхаясь от накатывающих волнами до этих пор неизведанных ощущений.

Раздались громкие крики содрогающейся от неистового оргазма женщины. Мужчина, доведя ее до финальной точки, вышел из тела, покрытого бисеренками пота, оставив содрогаться от волн экстаза на кровати, и направился в мою сторону.

Пораженно смотрела за неумолимым приближением незнакомца, рука, повинуясь жарким приказам, продолжала ласкать и поглаживать, исторгая сладостные всхлипы, а взгляд не отрывался от стоящего колом члена, влажного, блестящего и готового к действию. Руки мужчины потянули край полотенца, которое послушно упало влажной тряпкой к моим ногам, и следом притянули к себе, властно скользнув по обнаженной спине.

Едва уловимое движение и над нами засветился магический шар, и я вынырнула из страстных грез, увидев перед собой лицо моего «братика» герцога Максимилиана Орлова, боевика и одного из самых одаренных менталистов королевства. Скинув оцепенение, вспомнила, что я вообще-то и сама маг и возвела щит. Избавившись от чужой воли, пряча от стыда и смущения глаза, судорожно заматывалась в поднятое с пола полотенце и ощутила сильное ментальное давление. Ого, а герцог не церемонится, после такого посыла любая другая на моем месте должна была с радостью скакать на его члене.

Отзеркалила магию, с удовольствием наблюдая за выражением искреннего удивления на скульптурно вылепленном породистом лице. Могу собой гордиться, он по моим воспоминаниям постоянно был невозмутим, ничто не могло вывести его из равновесия. А тут моими стараниями вместо маски ледяного спокойствия на лице целая гамма эмоций. Прикусила губу в досаде. От злости погорячилась, и большую часть ментального посыла, не погасив, отправила ответкой ее созидателю. Впрочем, братик силен, мало кто способен подобное выдержать, а он лишь задышал прерывисто, до крови прикусил губу и сжал руки в кулаки. Отчетливо проступившие на руках вены красноречиво свидетельствуют с какой силой, но в итоге ему удается подавить порыв неконтролируемой страсти.

– Щит?! – вырывается восклицание. Неподдельное удивление и недоверчивый взгляд изрядно польстили моему самолюбию. Магов, обладающих подобным даром не более двух десятков в королевстве, и они все мужчины. Так что я и впрямь исключительный случай.

Расправила плечи и гордо задрала подбородок, я не собираюсь прятать глаза и заливаться краской стыда, это не мне следует делать, а ему. Он менталист и эмпант, значит, прекрасно знал о моем присутствии, как только вышла из ванной, и целенаправленно заставил пережить навязанные эмоции и ощущения. Направлял мою руку ради развлечения и потехи. Впрочем, и сама виновата, не только не повесила охранные заклинания на комнату, но даже на заурядную щеколду входную дверь не закрыла.

– Ты кто такая и что делаешь в моем доме? – надменным тоном, словно он не стоял передо мной обнаженным со вздыбившимся членом, грозно вопрошал родственник. Отвела глаза от столь примечательной и выступающей части тела, однако и остальное было не хуже. Подтянутый живот, кубики пресса, мощная грудь с завитками светлых волос, и сводящий с ума запах разгоряченного мужского тела с освежающими цитрусовыми нотками. Судорожно сглотнула наполнившую рот вязкую слюну, подавив невесть откуда взявшееся желание поцеловать, попробовать на вкус, облизать это великолепие. И, к сожалению, на магическое влияние герцога этот порыв списать не могла, возведенный мною щит не пропускал стороннюю магию.

– Максимилиан, кто это? – завопила пришедшая в чувства женщина, прикрывшись моим покрывало. Да уж, чистой постели мне не светит.

Смешно, вопросы в этом доме ко мне, не меняются, они практически те же самые, что и четыре года назад. Память, несмотря на, мягко говоря, неоднозначную ситуацию, унесла в прошлое.

ГЛАВА 2

Раскрыв от изумления рот, стою посередине громадного холла с высокими колоннами, изящными арками, великолепной хрустальной люстрой на высоком потолке, переливающейся под яркими солнечными лучами, заполняющими помещение из громадных панорамных окон. Широкая лестница с коваными перилами и мраморными ступенями уходит вверх на два этажа. Потрясенный взгляд упирается в картину высотой не менее двух метров, на которой изображены статный мужчина и красивая белокурая женщина с маленьким мальчиком на руках.

С подобным великолепием за все свои четырнадцать лет жизни никогда не встречалась, не думала, что у кого-то в одном холле может поместиться два наших дома, хотя он отнюдь не самый маленький в нашем городке.

Раздавшиеся со стороны лестницы шаги привлекают внимание и, восторженно затаив дыхание наблюдаю, как к нам со стоящей рядом со мной пожилой дамой, спускается светловолосый красивый парень с яркими зелеными глазами. И его нисколько не портят поджатые губы и недовольный взгляд.

– Максимилиан, позволь представить мисс Алалию, дочь исчезнувшей много лет назад моей горячо любимой Лионы, – пускается в объяснения перед юношей мадам, которая упорно не желает называть меня внучкой, и в этом я ее частично понимаю. Бабушка, даже в своем преклонном возрасте, выглядит великолепно, мама также была красавицей, и тут я, незавидное исключение в роду. Полная, невысокого роста, с блеклыми темными волосами и лицом, густо усыпанным прыщами. Единственное, что мне нравится в собственной внешности, это большие синие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Но на общем неказистом фоне они ситуацию не спасают.

Надменный взгляд зеленых глаз презрительно обводит мое рыхлое тело, скользит по жидким волосам, с брезгливостью смотрит на поношенное, тесное платье. Умом понимаю, что никогда не смогу рассчитывать на взаимность этого великосветского лорда, красавца, старше меня года на четыре, но глупое сердце колотится как сумасшедшее, а глаза торопятся запомнить и отложить в памяти малейшую черту его внешности. Чуть более длинные, чем положено по моде, густые пепельные волосы, холодный взгляд зеленых глаз из-под недовольно сведенных бровей, которые на несколько тонов темнее волос. Прямой нос, волевой подбородок и небольшая родинка над верхней губой таким предстал передо мной единственный наследник и продолжатель династии герцогов Орловых.

В ответ на мое слишком пристальное внимание юноша вздернул левую бровь и взглядом поведал все нелестное, что думал по поводу моей персоны. От смущения потупилась и сделала шаг назад.

– Фредерик, проводи мисс в ее комнату, – женщина поспешила спровадить внучку с глаз недовольного моим появлением парня.

Поднимаясь по лестнице за величаво шагающим дворецким, несколько раз споткнулась на ступеньках, чувствуя себя еще более неловкой, чем обычно.

– Проходите, мисс, – дворецкий приветливо улыбнулся, желая приободрить растерявшуюся девчонку, хотя это и не входило в круг его обязанностей.

– Спасибо, – расплылась в ответной улыбке и заметила удивление на его лице. Ну да, Санния, моя подруга, с которой дружим с ранних лет, всегда твердила, что улыбка делает из меня красавицу. Вот и дворецкий от удивления протер глаза, в растерянности покачал головой и слегка озадаченный вышел из комнаты.

Оставшись одна, осмотрелась. Обстановка понравилась, удобная кровать под нежно-сиреневым балдахином, трюмо с зеркалом, в котором отражается полная, раскрасневшаяся девушки с мечтательно -затуманенным взглядом. Раздраженно поджала губы, только дурак не догадается о том, что девица влюбилась. Досадно скривилась на тщетную попытку отыскать в собственном облике хоть что-то, способное привлечь внимание Максимилиана.

Ноги приятно тонули в мягком ворсе светлого ковра, пока неторопливо раскладывала свой гардероб, состоящий из двух пар нижнего белья, зимних и более тонких чулок и нескольких платьев, во вместительный шкаф. Все вещи заняли лишь одну полку из десятка. Подошла к большому окну, из которого открывался чудесный вид на живописный сад. Открыла створки, вдыхая сладковатый воздух, наполненный ароматами цветов и свежестью. Увидела неприметную дверь, толкнув которую оказалась в собственной ванной комнате. Небольшого размера, но все необходимое в наличии. После дальней дороги не мешает привести себя в порядок, поспешно приняла душ и вытерлась пушистым, мягким полотенцем. Облачилась в одно из лучших своих нарядов, глубокого синего цвета платье удачно гармонировало с моими глазами. К сожалению, и оно уже стало мало, подчеркивало все складки и некрасиво выделяло живот.

– Как у Стешки во время беременности, – вспомнила женщину, живущую от нас с отчимом через дом, недавно родившую крикливого мальчишку.

Предприняла попытку втянуть живот, однако он не желал исчезать, в итоге от усердия только сильнее раскраснелась. В дверь постучали раз, потом второй, пока не сообразила, что надо разрешить войти. На пороге показалась хорошенькая девушка, приблизительно моя ровесница, одетая в темно-синюю форму прислуги.

– Добрый день, мисс, – присела в неглубоком реверансе горничная.

– Вас ожидают в малой гостиной. Позвольте проводить.

И развернулась, приглашая проследовать за ней.

– Вот же, невезуха, – посетовала на превратности судьбы. В своем самом нарядном платье я ничуть не отличалась от слуг. Впрочем, топая за бесшумно и грациозно скользящей впереди девушкой, пришла к выводу, что различие имеется, но оно явно не в мою пользу.

Служанка замерла возле тяжелой дубовой двери, пропуская меня вперед. Сделав глубокий вдох, толкнула ее и оказалась в светлой комнате, в которой собралось все семейство Орловых. Без труда узнала мужчину и женщину, изображенных на картине в холле. Единственное отличие от картинных персонажей состояло в холодном чопорном взгляде мужчины и более зрелой красоте женщины.

Стояла, переминаясь с ноги на ногу, под всеобщим многозначительным молчанием. Заметила, как женщина обменялась многозначительным взглядом с сыном, а затем с недоумением перевела его на бабушку. Та наконец вспомнила, что мы, как не крути, с ней родственники и начала церемонию знакомства.

– Его светлость Герцог Филипп четвертый, герцогиня Эллиза и маркиз Максимилиан, единственный сын и наследник.

Герцог в ответ на мой неуклюжий реверанс слегка кивнул, герцогиня одарила высокомерным взглядом, а тот, который единственный, не удосужился повернуть головы. От неловкости запыхтела и почувствовала, как краска смущения заливает с головы до пят.

– Вот значит, какая дочь выросла у Лионы, – взял слово герцог. Осознала, что пропущена часть из обязательного приветствия, в которой полагалось сказать «красавица».

– Что случилось с твоей матерью? Где вы жили, почему осталась одна? – глаза более темного, чем у сына, бутылочного цвета требуют незамедлительного ответа. Весьма кстати герцог вспомнил о правилах приличия, ибо ноги у меня от неуверенности и испуга подкашивались, и добавил:

–Присаживайся, – кивок головы в сторону мягких стульев, расставленных вдоль стены, обитой светло-коричневым шелком с неброским рисунком. Послушно уселась и, нервно теребя подол платья, оставляя на нем потные, мокрые разводы, поведала о нашей жизни.

– Отца почти не помню, он исчез, когда мне не исполнилось и года. Мы с мамой постоянно переезжали с места не место, она словно чего-то опасалась, – спустя столько времени впервые догадалась о причине наших скитаний. И действительно, это объясняет ее постоянное напряжение и тревожный взгляд, словно высматривающий кого-то.

– В городке Орск мама познакомились с мужчиной, владельцем небольшой пекарни в нашем городе, – выражение лица молодой герцогини поведало, что зря она сделала этот выбор, отложившийся на моей фигуре многочисленными складками.

– Вскоре они поженились, мы жили неплохо, – не желая плакаться перед этой семейкой, существенно приукрасила совместное с ним проживание. Отчим, к сожалению, отличался весьма непростым характером, чрезмерно вспыльчивым и задиристым. Однако маме каким-то чудом удавалось его усмирять.

Позже, обучаясь в пансионе, поняла, в чем заключался секрет. Мама, как и практически все представители высшей знати, обладала небольшим даром эмпанта и менталиста, что позволяло утихомирить задиру. У меня никаких магических задатков не имелось, поэтому, когда мамы не стало, мне с отчимом пришлось несладко.

– Три года назад поздним вечером мама отправилась на поиски отчима.

В тот злополучный день он заключил выгодную сделку и, как нам донесла забежавшая соседка, отправился обмывать удачу в трактир. Чем это закончится было понятно, пропьет деньги подчистую и ввяжется в драку. Стояла холодная погода, и чтобы сократить дорогу мама решила пройти через замерзшее озеро, что было привычным путем для всех жителей. Но неожиданно лед треснул, и она ушла под воду. На счастье рядом оказались люди.

Вспомнила свой испуг, когда поздно вечером в дом ввалились мужики, неся мокрую, посиневшую маму, не подающую признаков жизни. Мне тогда было одиннадцать лет, и я беспомощно скулила, забившись в угол за печкой. Видела, как ее ловко раздела соседка и укрыла множеством одеял. Практически сразу появился целитель, невысокий мужчина в возрасте с добрыми глазами. Он водил над ней руками, вливая жизненные силы. От усилий целитель побледнел, по лбу стекали дорожки пота, и мамино лицо порозовело. Открыв глаза, обвела присутствующих мутным взглядом и протянула руки в мою сторону.

Я, громко рыдая, присела к ней на кровать, а она успокаивала меня хриплым голосом. Отчиму сообщили о случившемся, и он примчался из трактира красный, запыхавшийся и испуганный. Лекарь слегка успокоил нас, пообещав, что с мамой все будет хорошо. Не сбылось, через три дня ее хоронили.

Все разошлись с кладбища, осталась возле свежей могилы только я, в ту пору худенькая одиннадцатилетняя девчонка. Мороз пробирал до костей, но сил уйти не было, рядом с ее могилой не чувствовала себя одинокой. Услышала тяжелые мужские шаги, а затем на мои плечи накинули ватник и приобняли. Знакомый запах табака и большие шершавые ладони, неловко дотронулись до моего лица, залитого слезами. Отчим. До сих пор чувствую к нему благодарность за поддержку в тот нелегкий период, даже если и делал он это в силу данного умирающей женщине обещания не бросать ее дочь. И поначалу у него получалось, он даже на некоторое время забросил выпивку.

Потом сорвался, одна пьянка сменяла другую, дела на пекарне шли все хуже и хуже. И мало было этого, меня беспокоили заинтересованные взгляды мужчин в мою сторону. В нашем городке не считалось зазорным или предосудительным, если молодая девушка занималась торговлей своего тела. Меня же от одной только мысли о подобном мутило, не знаю, что не давало столь низко пасть: воспитание мамы, или характер. Вот только отчима мое согласие или отказ не волновали, он твердо решил поправить бедственное положение за мой счет. Удручало, что за год, прошедший после смерти мамы, я начала расцветать. Диковинные для нашей местности синие глаза, у всех жителей они темно-карие или черные, темно-шоколадные блестящие, длиной до попы волосы и начинающая формироваться фигура. Парни в школе, ровесники и постарше, бросали заинтересованные взгляды, да и мужики поворачивали головы вслед.

Отчим мужик простоватый, поэтому догадаться о его планах несложно, но, словно наперекор им, я неожиданно стала дурнеть. Немного набрала в весе, чем поначалу даже заслужила одобрение со стороны отчима.

– Хоть на девку становишься похожа, а то одни кожа, да кости. Из красоты только глаза и есть.

Однако через месяц эта красота стала выпирать изо всех платьев, и их пришлось перешивать. А еще через месяц покупать новые, ибо никакие вставки не смогли вместить расплывавшуюся фигуру. Отчим со злости урезал еду, выдавая самый мизер, от которого не то что полнеть не могла, а лишь бы не померла с голода. Однако спустя месяц полуголодного существования у меня свисали складки со всех сторон, и я по комплекции сравнялась с самой толстой девицей нашего города.

Отчим рвал и метал, подозревая, что меня кто-то втихаря подкармливает. Но парадокс в том, что кроме еды, которую он выделял, я ничего нигде не ела, но тем не менее росла вширь усиленными темпами. Подобный феномен объяснить никто не мог, даже вызванный лекарь развел в недоумении руками.

– У девочки явное недоедание, – растерянно произнес мужчина, проводя рукой перед моим круглым лицом с двойным подбородком.

– Не понимаю, как такое возможно.

Отчим выругался и выпроводил эскулапа, отказавшись заплатить за визит.

– Врачеватель липовый. Девка жиром заплыла, а он про недоедание треплется, – раздраженно твердил отчим, собираясь в трактир снимать стресс.

Ожирение не напрягало, никакой одышки или тяжести носить грузное тело не испытывала, зато мужского внимания стало на порядок меньше. И каждый вечер, перед тем как лечь спать, привычно представляла свою фигуру все более упитанной. Однако мое лицо, пусть и не так часто, как прежде, вызывало симпатии, и я со страхом ловила на себе липкие взгляды любителей пухляшек.

Идя домой со школы, однажды повстречала такого «ценителя». Передо мной шел молодой мужчина, который всячески пытался привлечь внимание толстушки в обтягивающем красном платье, спешащей куда-то по делам.

– Слышь, красавица, так что насчет вечера? Скажи, где живешь, заберу, посидим в кабаке, – требовал настойчивый кавалер. Отклика не последовало, и мужик, не выдержав безразличия, потянул девушку за руку, вынуждая развернуться и ответить на приглашение.

Раздавшаяся после этого ругань удивила, девушка не произнесла ни слова, так на что ему так злиться? Мужик, не переставая сквернословить, развернулся, и помчался в обратную сторону. Пролетая мимо меня, вскользь окинул разъяренным взглядом мое упитанное рыхлое тело и прорычав:

– И эта наверняка такая, – скрылся за поворотом.

Увиденное заинтересовало, что же в ее внешности такое, что отшивает таких вот надоедливых любителей? Прибавила шаг, стараясь догнать пухленькую женщину, которая, нисколько не удивившись реакции мужика, продолжала путь. Нагнав толстушку, украдкой бросила на нее взгляд. Лицо молодой женщины, не старше восемнадцати-девятнадцати лет, оказалось сплошь покрыто угреватой сыпью, а на носу виднелась огромная, уродливая бородавка. Они считались крайне заразными, поэтому носителей подобного «украшения» обходили стороной.

– Вот бы мне такую бородавку, а лучше две, – предавалась мечтам вечером, прислушиваясь к нетрезвым шагам отчима в соседней комнате. Тогда ему придется напрочь забыть о планах торговли моим телом, на такую красоту никто не позарится.

Привычно встав до восхода солнца, растопила печь, испекла хлеб, приготовила кашу и пошла будить отчима к завтраку.

– Дядька Никанор, вставай, – теребила мужчину за рукав белоснежной нижней рубахи. Сильнее потянула отчима, сам вчера требовал разбудить пораньше, если не исполню, получу в очередной раз, руку он стал поднимать на меня частенько. Постоянно находит поводы для придирок, хотя хозяйка из меня отменная, в доме чистота, одежда без единых пятен, да и еды всегда в избытке. Но только это не спасает от тумаков, дотронулась до зудящей щеки, на которой красовался синяк.

– Алалия, пошла вон, – стал проявлять активность мужчина. Отошла подальше, он не любит просыпаться с утра, а рука у него тяжелая.

– Это что такое? – подскочил на кровати и опасливо шарахнулся в сторону от меня отчим.

– Ты что совсем решила меня доконать? Мало того, что жирная, как свинья, так еще и это! – отчим, конечно, не славится выдержкой, но со мной вероятно и правда что-то из ряда вон выходящее, раз орет, как будто его кастрировать собираются.

– Пошла отсюда прочь и не появляйся больше в моем доме, – потребовал Никанор, указывая на дверь. И столько злости было в голосе, что посчитала за благо не спорить и исчезнуть с его глаз.

– Санния, – позвала подругу, стоя у соседского дома. Дверь приоткрылась.

– Алька, заходи, – прошептал нежный девичий голос.

Алей звали меня только два человека, мама и она. Девушка потянула меня за руку в комнату, которую делила на двоих с сестрой. Но та собирается замуж, так что вскоре подруга останется в ней единственной хозяйкой. Хорошенькое личико Саннии вытянулось от удивления, она всплеснула руками и прикрыла рот ладонью.

– Алечка, что с тобой такое? – паника и тревога в ее голосе подтолкнули подойти к большому зеркалу в центре комнаты.

– Ой, – испуганно ойкнула, увидев собственное отражение в зеркальной поверхности. Пожалуй, с желаниями следует быть осторожнее. На меня, вытаращив синие очи, ошарашено смотрела девица, щедро усыпанная красными прыщами, а на кончике носа, который до этого можно было считать изящным, гордо красовалась огромная бородавка.

– Мамочка, дорогая, и это я?

Теперь понятно негодование Никанора, если с моим весом он как-то мирился, то это преображение его допекло. Будь у него даже ангельское терпение, и то бы проняло.

Подруга, поджав губы и нахмурив лоб, с жалостью смотрела на меня, собирающуюся пустить слезу. Затем в ее в глазах загорелся огонек надежды, заметив который я предусмотрительно попятилась к дверям. Чует задница, что ничем хорошим ее озарение для меня не окончится, проверено, и не раз.

– Алька, давай к ведьме на болото сходим. Если кто и сможет помочь, то только она.

Об этой ведьме шла дурная молва по всему городу, но, тем не менее, нуждающиеся в ее услугах шли к ней один за другим. Девки приворожить или избавиться от нежелательной беременности, женщины навести порчу на соперницу, мужики вернуть мужскую силу.

– Вот еще, не пойду к ведьме, – решительно воспротивилась, не отнеся себя ни к одной категории нуждающихся.

– Санния, чего расселась, я за тебя белье стирать стану? Да и в поле пора, – с порога начала тетка Аграфена, к которой я споро развернулась спиной.

– А ты, что с утра пораньше по избам бегаешь? – в ответ на тихое приветствие мать подруги накинулась на меня.

– Давай иди домой, а то Никанор прилетит следом, тогда не только тебе, но и нам достанется. Вечером будете разговоры вести, – она возникла передо мной и посмотрела на мое лицо.

– Дочка, быстро отошла от нее, – и, не дожидаясь пока та исполнит приказ, схватила Саннию за руку и сильно дернула к себе. Подруга бросила на меня виноватый взгляд, но покорно застыла за широкой материнской спиной.

– А ты, если и впрямь ей подруга, иди отсюда и больше не появляйся с такой красотой в нашем доме. Еще не хватало чтобы моих дочерей заразила, – кипела от возмущения тетка Аграфена, раздраженно замахнувшись на меня тряпкой, которой до этого протирала стол.

Понимала ее негодование, но утешала себя тем, что я не знала. Если бы видела, что со мной за ночь стряслось, то и впрямь к ним не пришла. Пусть в глубине души и уверена, что бородавки не заразны, но рисковать красивым лицом подруги или ее не менее симпатичной сестры, никогда не стала. Представив, что у них появилась подобная пакость, передернулась.

На лету извиняясь, выскочила из дома и застыла посередине дороги, не зная, что делать дальше. Отчим без сомнения свое слово сдержит и на порог не пустит, да и в любом другом месте меня никто не приютит с такой бляхой на носу. Посему получается, что не зря ноги принесли к подруге, ничего более дельного в голову не приходит, чем последовать ее идеи отправиться на поклон к старухе на болото. Вот только в качестве платы за услугу придется отдать единственную ценность.

– Никогда не снимай и как бы не пришлось тяжело, ни за что не расставайся с ним, – произнесла последнее наставление потрескавшимися от лихорадки губами мама, между тем как пальцы предпринимали попытку стащить невидимое кольцо. Списала ее слова на горячечный бред, но она разжала руку и на моей протянутой ладони появился золотой, массивный перстень с черным, пульсирующим тьмой, камнем.

Открыв рот рассматривала баснословно дорогое украшение, подобного которому не видела даже на пальцах самых именитых жителей нашего городка. Помогая с раннего детства в лавочке отчима, зачастую отвлекалась, залюбовавшись на симпатичные украшения. Да, по сравнению с этим великолепием они были жалкими безделушками, и не более того. И в придачу оно еще и магически заговоренное. О таком прежде только слышала, но не думала, что такие вещи и на самом деле существуют.

Мама, прощаясь с перстнем, провела по нему дрожащими пальцами, и камень, словно в ответ, полыхнул темным цветом.

– Надень его, – послушно нырнула детским тоненьким пальчиком в широкий ободок, который тут же сжался до моего размера, и я ойкнула. Готова поклясться, что кольцо было гладким и холодным, но каким-то образом нагрелось и укололо до крови. Испугавшись, попыталась стащить с себя гладкий ободок, но оно, меркнув алым цветом, стало прохладным и невидимым.

Удовлетворенный вздох мамы и умиротворенная улыбка на синеющих губах поведали, что так и должно быть.

– Оно тебя признало, – подтвердила мою догадку мама и прикрыла серые глаза. Навсегда.

И теперь, стоя на пыльной дороге и задумчиво хмуря брови, не находила другого варианта как отдать его ведьме в обмен на избавление от бородавок. Понимала, что оплата значительно ценнее услуги, но другого выхода не находила.

Провела пальцем по невидимому украшению, мысленно попросив прощения у мамы, и направилась в сторону болота, о котором ходила недобрая слава. Изредка встречающиеся по дороге знакомые все как один шарахались в сторону, убеждая в правильности принятого решения. Даже бабка Марфа, которая, сколько себя помню, считалась слепой, неожиданно прозрев резво отскочила на обочину, замахав в мою сторону руками.

Выйдя из города, наконец расправила плечи и подняла голову, которую опускала в тщетной надежде на то, что народ не заметит бородавчатого носа. Ярко светило солнце, весело щебетали птицы, но под тенью деревьев в легком платье все равно прохладно. Обхватив себя руками в желании согреться, двигалась по протоптанной тропинке в чащу леса, радуясь тому, что всегда внимательно прислушивалась к разговорам, в которых упоминалась ведьма. Поэтому не сомневаюсь, что двигаюсь в верном направлении, остается еще немного пройти вперед и выйду к болоту. Поглощенная целью не сбиться с пути, не сразу заметила наступившую тишину. Не слышалось пения птиц, не шумели деревья молодой листвой, даже солнце спряталось за появившейся тучей.

И среди оглушающей тишины отчетливо донесся со стороны раскидистого дерева еле слышный стон. Отнесла этот звук на счет разыгравшегося воображения, однако притормозила и внимательно посмотрела по сторонам. Сердце бухнуло вниз, высокая, зеленая трава под кроной дерева примята и угадываются очертания тела.

– Аля, чтобы здесь не произошло, тебя это никоим образом не касается, – убеждала сама себя вслух. Сделала шаг вперед, но не успела порадоваться собственному здравомыслию, как ноги понесли назад. Костеря себя словами из богатого лексикона отчима, употребляемых, когда тот бывает не в настроении, то есть практически постоянно, подошла к дереву.

В траве, доходящей мне до колена, увидела светловолосого мужчину с мечом, зажатым в руках, лежащего на спине. Причину неподвижности долго искать не пришлось, по светло-синему камзолу расплывалось темно-красное пятно, и, судя по его размеру, жить мужчине осталось недолго. Он родился не под счастливой звездой, раз судьба даровала ему единственный шанс на спасение в моем жалком лице. От меня толку мало, целитель из меня никакой, даже повязку толком наложить не могу.

Очередной стон вырвался из губ, судя по всему, молодого парня. Почему судя? Из-за черной маски, полностью закрывающей лицо, возраст определить достаточно затруднительно, но руки и телосложение указывал что передо мной уже не мальчик, но еще не мужчина.

– Где они? – открыл темно-карие, практически черные глаза досрочно определенный мною в покойники. И этот вопрос мне совершенно не понравился, хотя и сама могла сообразить, что раз в наличии рана от меча, то неподалеку должен находиться и тот, кто ее нанес. Но здесь еще гораздо худший вариант, раз нападавших было несколько.

В ответ на его желание сделать последний вздох перед лицами противника, отчетливо донеслись гневный мужской голос.

– Я сказал, ищите. Он где-то рядом, все вокруг фонит его магией. В конце концов, кто здесь ищейки, я или вы?

От страха хотелось завизжать, удерживало только прерывистое дыхание раненного и его рука, с неожиданной силой запечатавшая мой рот.

– Молчи, – еле слышным шепотом приказал умирающий. – Может нас и не заметят.

Интересно, с какого перепуга решил, что поверю, если он сам ни капли не верит собственным словам? От страха закрыла глаза и стала молиться всем известным богам, хотя в том единственном случае, когда взывала к их помощи, они и не пожелали помочь, мама умерла.

– Только бы нас не заметили. Пожалуйста, пусть пройдут мимо.

Из транса вывело удивленное восклицание:

– Так ты маг? И к тому же щит!

Вот только не хватало, чтобы парень тронулся умом, вероятно удар в живот оказался не единственным. Вот только увиденное заставило усомниться уже в собственной вменяемости. Вокруг нас сверкала, пульсировала и переливаясь под лучами света прозрачная сфера.

Раскрыв рот смотрела на это чудо, невероятным образом повинующееся движению моих рук. Взмахнула рукой, и она послушно взмыла вверх, опустила руку, и сфера вновь повисла над нашими головами.

– Ты мне веришь? – требовательно поинтересовался тот, который вопреки законам природы не только все еще жив, но даже в сознании. Посмотрела в холодные черные глаза, вызывающие гамму эмоций от страха до желания преклонить колени и повиноваться. Но вот верить обладателю настолько жестокого взгляда? Понимаю, что мои поступки не свидетельствуют о наличии большого ума, но не до такой же степени. Хотя по собственной воле вернуться к раненному и напороться на его преследователей…

Однако выбора нет, к тому же в данный момент мы на одной стороне. Да и времени для колебаний тоже на исходе, мои манипуляции со сферой привлекли внимание, и к нам приближалось пятеро мужчин со сверкающими мечами.

Первым шел маг, высокий мужчина лет сорока с бритой головой и полыхающими красным цветом глазами, которые с нескрываемым пренебрежением посмотрели в мою сторону. На мой хлипкий щит обрушилась мощная лава огня. Ну вот, теперь ты в курсе, Аля, что означает магическая битва. Жаль только что полученный опыт не пригодится в будущем по одной простой и печальной причине – оно просто напросто не наступит для тебя.

Схватилась руками за голову, которая готова была расколоться от давления со всех сторон, по венам вместо крови словно растекался огонь, тело горело в лихорадке. От боли ручьем текли слезы, мой щит пошел прорехами, и маг мог покончить с нами одним ударом, но тянул время, наслаждаясь собственным превосходством над моим безымянным собратом по несчастью.

– Дай руку, – властным голосом, не сочетающимся с затухающим взглядом, потребовал мужчина. Столь простое движение далось с большим трудом, и едва протянув руку лишилась сознания, провалившись в блаженную темноту.

ГЛАВА 3

– Девочка, давай возвращайся, – раздавался чей-то мерзкий голос в моей голове, настойчиво и нудно, мешая наслаждаться состоянием эйфории. Вот же кому-то чужое счастье покоя не дает, поняла, когда в рот полился жуткий отвар, мало того, что горький, так еще и обладающий зловонным ароматом, которым в лёгкую можно покойников оживлять. Судорожно закашлявшись, подскочила, но тут же упала назад, застонав от вспышки пронзительной боли в голове и накатившей следом слабости.

– Ну что же ты так торопишься, – слегка приоткрыв левый глаз, увидела склонившегося надо мной лекаря. Мужчина положил руку на мой лоб, его губы шевелились, произнося непонятные слова, и потихоньку боль затихала. Завороженно смотрела в расширяющиеся зрачки, которые полностью поглотили серую радужку глаз, и незаметно для себя погрузилась в крепкий, исцеляющий сон.

В следующий раз пробуждение получилось в разы приятней. Во-первых, никто не будил, а во-вторых, и это основное, нигде ничего не болело и от слабости не осталось следа. Чувствовала себя отлично, о чем и поведала зашедшему лекарю в ответ на его вопрос.

– Где я? – спросила, переведя взгляд с мужчины на расписной потолок. Провела рукой по шелковому постельному белью, отметила дорогой ковер на полу, изысканные гобелены на стенах. Комната была истинно женской, о чем свидетельствовала нежно-розовая обивка стен, изящный резной комод и большое овальное зеркало в золоченной раме с приставленным пуфиком персикового цвета.

– Мисс, позвольте представиться, я Искар, придворный целитель и маг первой категории. Вы в одном из охотничьих домов наследного принца Ратомира.

Новость удивила, это за какие такие заслуги сюда попала. Но тут вспомнила властный голос, светлые волосы раненного, и картина стала проясняться. Цвет волос, манера держаться, уверенность в праве раздавать приказы и не сомневаться в их исполнении, дорогая одежда, все в раненном выдавало принадлежность к высшему сословию. Оказалось, к самому высшему.

– Да, вы спасли его высочество, – подтвердил догадку целитель.

– Надеюсь с ним все в порядке? – вспомнила о долге рядового жителя империи перед короной служить и повиноваться, а также заботиться о здравии короля и его близких родственников.

– Разумеется, ведь восстановлением принца занимается высший дворцовый целитель, – с почтением в голосе поведал Искар. Наш познавательный разговор прервал своим появлением мужчина лет тридцати с волевым, хищным лицом и пронзительным взглядом, выбравшим своей целью мою скромную персону.

Маг, поняла, почувствовав давящую ауру, попутно удивилась тому, что ощущаю магию. И следом, словно по наитию, осознала, что очень сильный маг. От страха перед вошедшим мужчиной по спине поползли мурашки, пусть он мне и ничего не сделал, (пока, утешило подсознание), но с более опасным человеком встречаться не доводилось. Даже бритый маг с мечом на поляне не нагнал такой жути, как этот мужчина в серой форме с нашивками на рукавах.

– Оставьте нас, – утративший краски на лице Искар ужом протиснулся между мной, вставшей с кровати, и посетителем, и стремглав покинул помещение.

– Старший дознаватель Нардин Ардов. Расскажите подробно, что происходило на поляне.

Прикрыв глаза и боясь упустить малейшую деталь из случившегося, пересказала все, что помнила. Немало помогали уточняющие вопросы, очевидно, как специалист своего дела Нардин был хорош, но это отнюдь не делало его приятным собеседником. С тоской наблюдала за раскинувшимся в кресле дознавателем, который судя по расслабленной позе и не думал уходить, хотя добавить к сказанному уже абсолютно нечего.

– Итак, мисс Алалия, вы утверждаете, что ваша магия впервые пробудилась именно тогда.

Вот уж в чем-чем, а в этом я точно убеждена, поэтому без тени сомнения утвердительно кивнула.

– Хм, – весьма недоверчиво отреагировал маг на правдивый ответ. Этого ему показалось мало, и, явно стремясь довести меня до повторного обморока, он подошел вплотную и водрузил ледяную руку на мой пылающий лоб. Словно щупальца неприятно вонзились голову. Почувствовав вторжение попыталась защититься, интуитивно призвав щит.

– Не стоит, – пресек попытку мужчина, гипнотизируя темными глазами. – Больно не будет.

Через минуту он, считав всю мою недолгую и не играющую изобилием красок жизнь, отошел от меня. Неимоверно злило, что все мысли и чувства стали известны постороннему человеку, но понимала, что другого выхода, как позволить ему это, у меня не было.

– Хм, действительно, уверена, что впервые, – он задумчиво постучал длинными пальцами изящной руки аристократа по спинке кровати.

Я пристально смотрела на него, надеясь на разъяснение. Не знаю, что подействовало мой взгляд или то, что, прочитав мысли он убедился, что не представляю опасности, но продолжил.

– Для первого появления магии у тебя ее оказалось слишком много, раз даже остаток позволил принцу телепортировать вас в этот дом. Такое возможно лишь тогда, когда начинающий, потенциально сильный маг ежедневно прибегает к использованию силы на протяжении нескольких лет. Но судя по твоим воспоминаниям, ты и впрямь была пустышкой. Хотя нет ли второй магии? – задумчивый холодный взгляд поведал о желании повторно поковыряться в моей черепушке.

Передернула плечами, уверенная в абсурдности такого предположения. Даже если один из моих родителей, понятное дело отец, относился к высшему сословию, и мне перепала слабенькая магия, то уж точно одна. А обладать двумя и более магическими дарами привилегия чистокровных представителей высшей знати, и это никоим образом не про меня.

– Можно спросить? – то, что перебор с моей стороны, осознала по удивленно поднятой брови дознавателя, не привыкшего к подобной дерзости. Подозреваю и на моем лице отразилось не меньшее удивление от собственной смелости, граничащей с глупостью. Но раз не услышала в ответ нет, решила продолжить:

– Тех, кто напали на их высочество, поймали?

Потемневшее лицо мужчины красноречиво поведало ответ и без слов.

– Трое воинов убито, но один остался жив, сейчас он в казематах, – кровожадная улыбка на лице Нардина заставила невольно посочувствовать условно выжившему.

– Однако маг скрылся.

Да, это проблема, причем и для меня тоже, ведь он рассмотрел мое лицо так же хорошо, как и я его.

– О себе не волнуйтесь, – вновь перешел на вы дознаватель.

– Принц велел позаботиться о вас, так что все будет хорошо.

Затем с озорной мальчишеской улыбкой, которая отразилась в черных глазах, сделав его симпатичным молодым мужчиной, и понизив голос, добавил:

– И с твоей бедой разберемся, – и невежливо ткнул в мой нос.

С этими событиями совсем забыла о насущной проблеме. Запыхтела обиженно, неприятно, когда, поковырявшись в твоей голове, тыкают тем, что им все о тебе известно. Однако на мое раздражение кому-то глубоко начхать, и этот кто-то, не попрощавшись, покинул комнату.

Через день предстала перед лицом ошарашенного отчима, который до этого момента пребывал в счастливой уверенности, что навсегда избавился от падчерицы. Но мое возвращение с пятью десятками золотых (более чем щедрый дар от его величества, на который в нашем городке можно приобрести неплохой дом) и без уродливой бородавки примирило с моим дальнейшим присутствием в его жизни. С принцем встретиться не довелось, неотложные дела призвали его в столицу, да и весьма сомнительно, что он горел желанием этой самой встречи, впрочем, как и я. И все-таки встреча с ним поспособствовала тому, что в моей жизни произошел крутой поворот, Нардин Ардов оказался и впрямь талантливым сыщиком, ему удалось отыскать моих родственников. И далеко не простых.

Застыла перед светлыми очами нежданно отыскавшейся родной бабушки -герцогини Синары Орловой, которая изволила лично приехать полюбоваться на найденыша. Радости от этой встречи она не испытала, но врожденное благородство (или же все гораздо более прозаично – указ короля) не позволили отказаться от родной крови. Из рассказов герцогини, а еще больше из сплетен служанок, в сопровождении которых мы без промедления отправились в столицу, узнала, что моя мама родом из обедневшей графской семьи, славящейся чистотой крови и далекими родственными связями с правящей королевской династией.

Бабушка, рано овдовев, осталась с маленькой дочкой на руках, но надолго в этом статусе не задержалась. Вскоре весьма настойчивый герцог, в одиночку воспитывающий малолетнего сына, покоренный красотой Синары, сделал ей предложение. Она стала герцогиней Орловой, и дочь стала расти в замке с сыном герцога. С возрастом Лиона красотой превзошла признанную красавицу, свою мать. Ее внешность не оставила равнодушным молодого герцога, который попросил разрешение на женитьбу у родителей и получил одобрение. Все были за, кроме самой невесты. Мама решительно отказалась выходить за того, кто всю жизнь был для нее как брат, и сбежала накануне свадьбы.

Покинутый герцог долго не горевал, и спустя несколько месяцев женился. В этом браке родился единственный ребенок – сын Максимилиан, о достоинствах которого бабушка могла рассказывать бесконечно. За день пути это имя вызывало у меня зубовный скрежет, молодого человека заранее невзлюбила из-за банальной ревности. Герцогиня, не горящая признавать в неотесанной, непривлекательной замаршке родную внучку, оказалась без ума от того, с кем не имелось ни малейшего кровного родства.

Разумеется, об этом не стала ставить в известность семейство герцогов Орловых и герцогиню Синару, внимательно выслушавших мой рассказ.

– Значит, ты помогла самому принцу? – с недоверием уточнил Филипп четвертый, хотя оснований сомневаться в этом не имелось. Письмо о том, что внучка найдена, получено мадам из дворцовой канцелярии за подписью самого короля.

– Я полагаю ты в курсе того, что магам положено обучаться? Пансион для девочек в Небрассе самый подходящий вариант, – нашла выход куда сплавить незнаемо зачем найденную девицу герцогиня Эллиза. Судя по просветлевшим лицам сиятельств этот вариант вполне всех устроил.

– Если отправиться завтра, то ты как раз успеешь к началу учебы, – убила герцогиня надежду хоть немного задержаться в кругу семьи и, самое основное, рядом с объектом первой симпатии.

ГЛАВА 4

И вот спустя четыре года после тех событий эта самая симпатия, которую волею случая смогла рассмотреть до мельчайших анатомических подробностей, стоит рядом и не сводит пристального, изучающего взгляда. Поправив сползающее одеяние, ну, да пусть и полотенце, но все-таки и оно лучше, чем стоять как некоторые нагишом, и вздернула голову, не собираясь первой отводить глаза.

– Максимилиан, так все-таки кто эта девка, и что она здесь делает? – женщина проявляла чудеса выдержки, успев не только прийти в себя и облачиться в платье, но и принять невозмутимый вид. Хотя причины для волнений у нее, на мой взгляд, весьма существенные, она никак не тянет на трепетную невесту герцога, у которого на минуту! сегодня помолвка, да и брачная вязь на ее тонкой руке свидетельствует, что дама, вроде как, замужем.

Плотная дымка окутала совершенное тело лучшего выпускника боевого факультета Высшей академии магии, (ну, да, каюсь, в пансионе следила за всеми его достижениями) и вот уже перед нами сиятельный герцог Максимилиан Орлов при полном параде. Невольно позавидовала, подобный трюк с одеждой мне не доступен, он требует филигранного владения магией.

Темно-синий двубортный камзол подчеркивает широкие мужские плечи, вопреки современной моде, приписывающей носить облегающие брюки по типу женских чулок, на герцоге брюки прямого покроя на тон светлее верха и кипельно-белоснежная рубашка со щегольски завязанным шейным платком, скрепленным золотым зажимом с крупным изумрудом по центру.

Мне пусть и с трудом, но удалось сдержать восхищённое восклицание, но даме подобное оказалось не по силам и громкое «Ох» разрушило воцарившуюся тишину.

– Полагаю, имею сомнительное счастье лицезреть мисс Алалию собственной персоной? – и такой красноречивый взгляд сопровождал его слова, словно это не он полминуты назад был абсолютно голым. Теперь-то именно я, в куцом полотенце, выглядела развратной особой среди полностью одетых высокородных господ. И совершенно неважно, чем они тут недавно занимались

– Ранеллия, нам пора, – сильная рука легла на тонкую талию чужой жены. Невольно засмотрелась на эту пару: черные, блестящие как шелк длинные волосы и серые глаза женщины, ее слегка смуглая кожа и высокий, атлетически сложенный блондин с яркими зелеными глазами, которые полыхнули огнем, когда взгляд скользнул в мою сторону, вызвав в ответ горячую волну возбуждения.

– А вам, мисс, не мешало бы привести себя в порядок. До встречи с вами считал, что в пансионе гораздо больше внимания уделяют нравственности воспитанниц, но теперь понимаю, что глубоко заблуждался. Хотя, возможно, это опыт проживания в вашем захолустье, как там, кажется Орске, подталкивает к столь естественному одеянию, – добавил этот высокомерный ублюдок. Поняла, что озвучила свои мысли вслух, когда услышала в ответ с откровенным пренебрежением:

– Чего нет, того нет. В чистоте моей крови можно не сомневаться, в то время как ваша родословная под большим вопросом, – с ухмылкой напоследок поведал братец и захлопнул дверь.

– Да, Алька, сегодня ты показала себя во всей красе, – ко мне вернулась детская привычка размышлять вслух, – не только никудышным магом, забывшим поставить щит, так еще и предстала голой перед мужчиной.

Воспоминание о том, что представление было обоюдным, заставило сильнее биться сердце. Потрясла головой, пытаясь избавиться от живой и жаркой картины, но понимала, что воспоминание останется со мной навечно.

– Доброе утро, мадам, доброе утро месье, – присела в доведенном за годы проживания в пансионе до совершенства кникнексе, перед этим успев полюбоваться обалдевшими лицами сиятельств. Максимилиана за столом не наблюдалось, очевидно, отсыпается после вчерашних подвигов, и, скорее всего, не в одиночестве.

– Алалия, неужели это вы? – первым отмер герцог.

– Не может быть! – не сдавался старший представитель рода Орловых.

– Впрочем, смотря на вас сейчас никто не сможет усомниться в родстве с Лионой. Правда красота несколько другая, но не менее яркая, – герцог встал из-за стола и подошел ко мне вплотную, желая убедиться, что у него не обман зрения и из неказистого нечто действительно смогла вылупиться изысканная бабочка.

– Надо же какие глубокие синие глаза, да еще в сочетании с длинными ресницами, – обходил меня по кругу, комментируя увиденное, словно остальные были незрячими. Затем отошел на два шага и добавил:

– Нет, и правда потрясающе смотрится, пусть и необычно для наших мест, но, тем не менее, думаю, нет, уверен, что вы произведете фурор.

Каких усилий стоило удержать невозмутимую маску на лице, и не сорваться, пока меня рассматривали как породистую кобылу. Услышав хвалебную оду, и мадам Синара впервые за все время нашего знакомства благосклонно взглянула на единственную внучку.

– Думаю, пришла пора представить девушку высшему свету. Не так ли дорогая? – обратился герцог Филипп за поддержкой к супруге Эллизе. Та же, не скрывая, демонстрировала неодобрение к происходящему, сведя тонкие светлые брови и поджав губы. Впрочем герцогу, который в отличие от прочих знатных особ не чуждался торговли и весьма успешно продвигался на данном поприще, увеличив перешедшее в его руки и без того немалое состояние на треть, ее согласие не так уж и требовалась.

– Твоя магия, Алалия, хоть и весьма специфична для женщины, но думаю, что именно она и станет той самой изюминкой, – герцог продолжал нахваливать товар, и рассуждал, как будто готовился к очередной сделке, напрочь игнорируя мои гневные взгляды. Я предусмотрительно навесила щит перед семейкой эмпантов, но позволяла части эмоций проходить сквозь него, не демонстрируя в полную мощь свою магию.

– Решено! – он довольно хлопнул рукой по столу и немедля приступил к осуществлению задумки.

– Эллиза, вас попрошу заняться гардеробом девушки, – отдал распоряжение герцог, совершенно не заботясь о том, по душе ли герцогине такое поручение.

– А вы, мадам, проследите, чтобы Алалия на правах вашей внучки получила приглашения на все важные мероприятия. Опекунство над девушкой до ее замужества беру на себя, – он довольно потер руки, а в блеклых глазах появился алчный огонь.

Быть бессловесной куклой, которую стремятся как можно более выгодно продать, то есть выдать замуж, поднадоело, да и нельзя мне замуж, пока на разберусь с одной важной проблемой. Раньше отчим пытался пристроить, теперь очередной желающий выискался. Убедилась, что щит надежно прикрывает эмоции, выпустила на поверхность наигранные и с радостным визгом повисла на шее опешившего опекуна.

– Дядечка Филиппчик, вовек вас не забуду, вон, как здорово придумали, – шумно сморкаясь в тончайший батистовый платок с монограммой, выхваченный из камзола озадаченного герцога, ошарашенного столь бурным проявлением чувств от смирно стоящей до этих слов девушки.

– А то преподаватели в пансионе наперебой вещали, что мне замужества ну никак не видать. Подумаешь, с этикетом не дружу, – наивный взгляд синих глаз и пару взмахов ресниц. Раз понравились они так тебе, то любуйся, на здоровье!

– Да еще и магией управлять никак не смогли меня научить, но главное же, что она есть. Так ведь? – безбожно привирала, надеясь, что родственники и не думали интересоваться успехами в учебе навязанной девицы.

– И еще меня глупой почему-то считали, – продолжила изливать душу нарвавшемуся опекуну, с восторгом наблюдая как огонек в глазах- то затихает, и на смену приходит удивление напополам с обреченностью.

Мужчина решительно прервал мои попытки вернуть на законное место залитый слезами и соплями платок и прокашлялся.

– Пожалуй, я несколько поторопился, пусть девочка немного освоится. Но гардероб закажите, не стоит затягивать с этим делом. И, мадам Синара, наймите дуэнью для внучки и учителей, пусть они займутся подготовкой к выходу в свет.

Пусть я и не эмпант, обошла эта семейная магия меня стороной, но тут уж и дара не требуется, чтобы понять глубину разочарования герцога, который в своих матримониальных планах уже подсчитывал все выгоды от моего предполагаемого замужества. Буркнув на прощание что-то невнятное герцог покинул помещение, оставив меня на растерзание женщинам, у которых на лицах отражалась обреченность.

– Алалия, не думала, что ты так бездарно потратишь четыре года, – протянула мадам.

– Видно, в родню отца пошла, – нашла козла отпущения бабуля, оправдываясь перед герцогиней, которая пыталась испепелить меня недовольным взглядом. Крайне бестолковое, кстати, занятие, но мне то что, пусть развлекается.

– Полагаю, мадам Надина будет идеальной компаньонкой для девушки, – озвучила мадам Синара выбор дуэньи.

– Сегодня же ее уведомлю, чтобы с завтрашнего дня приступала к своим обязанностям, – добавила, тем самым вмешиваясь в мои планы на ближайшее будущее. Вот кого-кого, а соглядатая мне не требовалось, но ничего, что-нибудь придумаю.

По просиявшим лицам женщин догадалась, кто почтил наше общество своим присутствием.

– Доброе утро, мама, мадам, – раздался мужской голос с легкой, будоражащей хрипотцой, в то время как его обладатель не нашел ничего лучшего, как стать за моей спиной и жарким дыханием опалить шею, вызвав сладкую дрожь, зародившуюся внизу живота. Легкий смешок поведал, что появившиеся мурашки не остались незамеченными. Как же он меня раздражает!

Сжав кулаки развернулась к родственнику, в надежде смутить разгневанным взглядом, благо другим мое лицо не видно, но тщетно. Мужчина смущаться не планировал, а обжигающий взгляд поведал о том, что он не забыл о недавней пикантной встрече.

– Мисс Алалия, вы сегодня так разодеты, – не смог не подметить этот индивид, не скрывая смешинку в зеленых глазах и промелькнувший интерес, который меня насторожил.

– Ваша светлость, – я присела в глубоком реверансе, заметив, как его глаза понуро уставились на воротник – стойку едва ли не монашеского платья, надежно скрывающий все мои прелести.

– Разрешите поздравить с предстоящей женитьбой. Надеюсь, невеста не слишком устала после вчерашнего вечера?

Помрачневшее выражение лица Максимилиана красноречиво рекомендовало остановиться, но разве это могло остановить недалекую девицу, образу которой решила неукоснительно следовать.

– Вы такая чудесная пара, а невеста красавица. Особенно волосы, такие густые и темные.

Чуть больше восхищения в пустых глазах, восторга в голосе и не забыть прижать руки к груди.

– Алалия, ты что-то перепутала. У Эллены волосы безусловно красивые, но светлые, какими они и должны быть, учитывая, что она кузина короля Ратомира.

Лишь на секунду позволила сжаться сердцу и пожалеть о несбывшемся, услышав имя будущей жены Максимилиана. И да, мадам не оговорилась, уже год как нашим государством правит тот самый принц, вошедший на трон после неожиданной смерти отца.

Потупила глаза, сделав вид, что стушевалась из-за ошибки и чинно присела за стол, надеясь, что завтрак не заставит себя долго ждать. Организм требовал не только зрелищ (уже вполне их насмотрелась, благодарю), но и хлеба насущного, учитывая, что за вчерашний день успела лишь с утра перекусить в пансионе. И даже тот факт, что моим соседом за столом решил стать наследничек не повлиял на аппетит, я плотоядно посматривала на стол.

Слуги сноровисто и бесшумно накрыли, и потекла неспешная беседа, в которой не принимала участия по причине крайней увлеченности неподобающим для истинной леди занятием – поеданием всего, что вижу. Шумный вздох со стороны бабули поведал, что обжорство не осталось незамеченным, но какая разница, за что предстоит выслушивать нотации, а так хоть не на голодный желудок.

– Смею надеяться, что ты не только в еде столь ненасытна, Алалия, – не смог не подпортить аппетит родственничек. Ну что ж, глупо было надеяться, что один из лучших дознавателей королевства купится на мою игру. Но что-то внутри не позволяло сдаться, требовало выводить на яркие эмоции этого невозмутимого красавца.

Поэтому в упор посмотрела на слегка повернувшегося ко мне в ожидании реакции на провокационные слова Максимилиана, и улыбнулась как можно более соблазнительной улыбкой. Судя по напрягшемуся лицу мужчины, она вполне удалась. Но мне этого показалось недостаточно, привстала и потянулась за кусочком торта, осознавая насколько соблазнительно платье обтягивает то место, на которое ищу неприятности. Изящно присев, заметила полыхайщий огонь в зеленых глазах. Ноги тряслись от волнения, собственной дерзости и игры при свидетелях, но моя душенька была довольна. Хотя нет, не совсем.

– Вот только вам этого никогда не узнать, – с улыбкой победителя завершила представление, но усмешка мужчины пошатнула мою уверенность.

Стремясь избавиться от мыслей о мужчине, который никогда не станет моим, откинулась на стул и прислушалась к обсуждению некого виконта Даниэля Осмарова, старшего сына графа, семья которого попала в затруднительное материальное положение. Тут лоб герцогини Эллизы прорезала вертикальная морщинка, она о чем-то задумалась и затем обратилась к сыну.

– Даниэлю, вероятно, придется озаботиться вопросом женитьбы, чтобы поправить материальное положение семьи. И, скорее всего, забыть о щепетильности в отношении родословной избранницы, главное, чтобы за нее давали неплохое приданое, – взгляд, застывший на мне, не оставлял сомнений в том, кто мог стать той самой девушкой.

К сожалению, женщина в нашем государстве, даже если она и маг, не может жить самостоятельно, только под присмотром мужчины. Сначала это отец или опекуна, а затем переходит под контроль мужа. Поэтому знала, что рано или поздно придется выйти замуж, но все-таки не хотелось бы стать той, кем затыкают дырку в кармане. Впрочем, если они близки к разорению, то вряд ли из магически одаренных семей, и возможно это именно тот муж, которого я и рассчитывала со временем подыскать. Возможно, получится с ним договориться, и он не будет против моих планов.

– Скорее всего, да, – как и думала, лорд Максимилиан не стал отрицать ее завуалированной идеи.

– И он не будет щепетилен не только по отношению к родословной, – едва слышно добавил мужчина, явно планируя подставить приятеля по полной программе. Зачарованно смотрела, как шевелятся твердые мужские губы, едва не касаясь мочки моего уха, шевеля завитки волос, выбившихся из строгой прически, и лишь потом смысл слов дошел до моего сознания.

– Благодарю за идею. И я непременно ею воспользовалась при условии, если бы вы оказались на его месте, – с улыбкой, не отводя глаз, также тихо ответила до этого момента лучащемуся довольством лорду.

Зеленые глаза опасно сузились, но ответить ему помешала мадам Синара.

– Значит, пора Алалии выходить в свет, – живо сориентировалась бабуля, увидев нарисовавшуюся на горизонте радужную перспективу спихнуть внучку.

– Мисс, заканчивайте с завтраком и поедем к модистке, – подхватила идею герцогиня.

– Жду в холле через десять минут, – она решила не откладывать дела в долгий ящик, вдруг столь завидного жениха умыкнут из- под носа. Герцогиня вышла из комнаты, шелестя пышными юбками, и я невольно залюбовалась плавной походкой и великолепной осанкой, догадываясь, что быть настолько неотразимой мне не светит.

ГЛАВА 5

В ближайшие четыре часа, в течении которых меня обмеряли, тыкали иголками, обматывали в различные ткани, подгоняли по фигуре выбранные герцогиней готовые платья, сорочки, корсеты, осознала насколько была неправа, с завистью посматривая на однокурсниц, которым форму шили, а не выдавали как мне, причем по принципу какая первая в руки попала. Поэтому в первый год обучения она на мне едва ли не трещала по швам, от чего боялась сделать лишний вдох, а последние годы болталась словно на вешалке.

И вот сегодня в полной мере насладилась прелестью индивидуального пошива, и когда уже едва держалась на ногах, раздражающе бодрая герцогиня наконец отдала долгожданный приказ упаковать все отобранное из готового, потребовав, чтобы остальные наряды были закончены через два дня.

– Разумеется, завтра мисс заедет на примерку, – заверила она вооруженных иголками и прочими колюще-режущими предметами искусниц, под злобный скрежет моих зубов.

В карете расслаблено откинулась на спинку сиденья, справедливо полагая, что возвращаемся домой. Но нет, следующим в плане неутомимой женщины значился башмачник. Бородатый гном порадовал известием, что обуви моего размера у него нет, поэтому опять последовали замеры.

– В салон мадам Дюбуа, – эти слова заставили закатить глаза, в то время как в голове назойливо вертелась мысль упасть в обморок. Стало понятно, по какой причине леди столь часто в нем оказываются, они отдыхают. Но вид бутылочки c нюхательной солью в приоткрытой сумочке герцогини заставил отказаться от столь привлекательной затеи, полагаю, женщина с радостью приведет меня в чувство, да еще и по щекам надает от души. В том, что она не испытывает ко мне ни малейшей симпатии не сомневаюсь, так что, пожалуй, воздержусь от потери сознания.

Мадам Дюбуа оказалась владелицей большого СПА-салона. Энергичная, худощавая женщина лет пятидесяти сияла улыбкой и сыпала комплиментами. Правда не мне, а герцогине, но слышать их даже мне доставляло удовольствие, что уж говорить про нее. Так бы слушала и слушала, погрузившись в чрезвычайно уютное кресло, но нет, из сладкой дремы вырвало указание:

– Лаура, Сарина, займитесь девушкой.

– Мисс, пройдемте с нами, – с улыбкой поклонились девушки. Высокая, темноволосая орка Лаура пошла спереди, вторая, стройная и светловолосая, попустила меня вперед.

Через полчаса блаженства в купели, благоухающей розовым маслом, пришла к мысли, что, пожалуй, стоит сказать герцогине спасибо. Немного смущала собственная нагота среди одетых в легкую униформу девушек, которые растирали, разминали все участки моего тела, втирали и промывали волосы, чем-то покрыли и затем отполировали ноготки. Бросив взгляд на свое отражение в зеркале убедилась в волшебном эффекте, никогда еще моя кожа не была такой сияющей, волосы настолько блестящими и послушными. Пораженно качнула головой, и они шелковой массой окутали тонкую спину.

Собралась на выход, но оказалось, что процедуры не завершились, девушки нанесли темную желеобразную субстанцию на ноги, на которых никаких волос обнаружить не могла. Однако поняла, что они были, когда эта орка, заставив меня припомнить наиболее увесистую часть словарного запаса отчима, одним рывком сорвала застывшую массу. Мой крик, а затем и ругань разнеслись по всему СПА, правда Сарина набросила полог тишины, но с опозданием.

Девушке магу с большим трудом удавалось удерживать полог, по побледневшему от усилий лицу было понятно, что ее дар невелик. Сарину стало жаль, да и боль отступила, в принципе если бы не разомлела от предыдущих процедур, то столь бурной реакции не случилось, и я замолчала. Вот только поздно, в дверях уже красовалась герцогиня с синей маской на лице и Мадам Дюбуа без маски, но с выражением крайнего недовольства на покрасневшем от сдерживаемых эмоций лицом. Понятно, что девушкам влетит, это на клиенток орать не подобает, а вот на персонал подобный запрет не распространяется.

– Хочу и кричу, и никакого полога. Не разрешаю ей магичить, меня это нервирует, – капризным тоном сообщила пышущей праведным гневом хозяйке.

– Герцогиня, – мадам обратилась к адекватной клиентке, желая сделать ее ответственной за учиненное безобразие. Недовольные возгласы встревоженных шумом посетительниц и журчащий голос администратора, в который она добавляла успокаивающую магическую нотку, доносились через неплотно прикрытую дверь.

– Пройдемте, все уладим, – не дала продолжить гневную речь хозяйке салона Эллиза. – Заплачу столько, сколько требуется, – брошенный в мою сторону разъяренный взгляд не сочетался с синим лицом герцогини, но я стоически удержалась от смешка.

Как только за женщинами закрылась дверь, девушки ожили.

– Спасибо, – Сарина присела передо мной в поклоне и смотрела с щенячьей признательностью.

– Если бы не вы, не знаю, какое наказание меня ожидало.

Незаслуженная благодарность напрягала, если бы не я, то ничего бы и не случилось изначально. Очевидно, девушка была не готова к тому, что столь взрослая девица впервые оказалась на процедуре депиляции.

– Если вам понадобится помощь в прическе или еще с чем, пошлите магический вестник и я помогу, – не знала, чем отплатить девушка.

Вряд ли придется к ней обратиться, но согласно кивнула, и получила магический отпечаток для связи.

Поездка в имение прошла в приятной обстановке, герцогиня игнорировала мое присутствие и только изредка гневно посматривала в мою сторону, надеясь, что я осознаю всю глубину проступка. Ну что ж, мне ни разу не сложно, закрылась щитом, пустила с трудом выдавленную эмоцию полнейшего раскаяния, пусть наслаждается, а сама тем временем размышляла о ближайшем будущем, все больше склоняясь к мысли о договорном замужестве. Что ж, пожалуй, и впрямь следует присмотреться к виконту Даниэлю.

Интересно, что мог потерять сиятельный лорд на этаже прислуги? Устав после сегодняшних приключений решила не обращать на него внимания. Нет, а что, и на самом деле темно и плохо видно. Не спеша, сняла охранку с комнаты и переступила порог, но захлопнуть дверь не удалось. Могла поклясться, что секунду назад Максимилиан находился на другом конце коридора и расслаблено наблюдал за моими манипуляциями, и вот его сильное, твердое, мускулистое тело прижимается к моему, и я теряю голову, почувствовав исходящий от него жар и будоражащий запах. Мужские руки на моей груди, умелые пальцы, уверенные, ласкающие движения в тишине и сумраке комнаты. Нет слов, они все испортят, нет сил сопротивляться, еще секунду, еще одну украденную у судьбы ласку, еще один сладкий стон, и я разорву жаркие объятия, остановлю завораживающее безумие.

– Сильный, – ликует возбужденное сознание, между тем как мужчина легко, словно пушинку поднимает меня, поворачивает к себе лицом и властные губы уверенно захватывают мой рот. От эйфории стучит в висках, руки вцепляются в надежные мужские плечи, его язык вторгается в мой рот, побуждает ответить, присоединиться. Секунда промедления и я подчиняюсь, вначале робко и неуверенно, но едва уловимый стон наслаждения мужчины отметает в сторону стеснение и сдержанность. Скольжу руками по шелку рубашки, прикасаюсь к мужскому телу, ныряю в распахнутый ворот, ликую от сочетания твердости мышц и нежности кожи, вдыхаю мужской аромат, который обволакивает, погружает в состояние, близкое к трансу.

Спустя мгновение терпение Максимилиана дает сбой, и я распластана по стене. Магические путы удерживают руки наверху, мужская нога впечатывается между ног, губы терзают мой рот, рука умело расправляется со шнуровкой корсажа и ласкает чувствительную грудь. Шероховатые пальцы второй руки скользят вниз, дотрагиваются до обнаженной кожи над резинкой чулок. Всхлипнув от доселе неизведанных чувств, поднимаю растерянный взгляд на мужчину. Черты лица во мраке комнаты кажутся резче, жестче, горящие зеленые глаза гипнотизируют, обещают наслаждение, призывают следовать эмоциям, отдаться чувствам, подчиниться.

Но вот это уж вряд ли, и я резко отталкиваю не ожидающего подобного поступка мужчину. На смену секундному удивлению на красивом лице проступает злость и раздражение.

– Что не так? – не собирается расстаться с выбранной на ночь игрушкой, ведь ничего большего он ко мне не испытывает. А я из-за столь долго лелеемых в душе чувств едва не поддалась его минутному капризу.

– Все! – старательно стараюсь скрыть эмоции и не показать, насколько тяжело дается отказ от столь желанного мужчины.

– Лорд Максимилиан, покиньте мою комнату и постарайтесь больше не путать ее с домом терпимости, который вы, очевидно, привыкли в ней устраивать. Этого вам здесь больше не светит, во всяком случае, до тех пор, пока здесь живу я.

Учащенное дыхание мужчины и побледневшее от гнева лицо заставили меня порядком попереживать, а не перегнула ли я палку, но воспитание лорда взяло верх.

– Как вам будет угодно. Леди? –циничная усмешка и нахальный взгляд, проследовавший от растрепанных волос, припухших и раскрасневшихся от поцелуев губ, расшнурованного лифа и о, ужас, неприлично задранной юбки, заставили меня заалеть и прикусить губу от затопившего стыда. Громкий стук захлопнувшейся двери привел в чувство, пришлось признать факт, что на благовоспитанную воспитанницу пансиона в его глазах и впрямь не дотягиваю никоим образом. Промучившись полночи без сна, пообещала себе, что впредь не позволю чувствам одержать верх над разумом.

ГЛАВА 6

– Алалия, наконец-то ты соизволила встать!

Удивленно посмотрела на недовольное выражение на лицах женщин, не понимая в чем его причина. Во-первых, спустилась отнюдь не поздно, насколько известно, завтрак подают к десяти утра, стрелки же часов еще не приблизились даже к восьми, а во-вторых, насколько помню, герцогиня никогда к завтраку не спускается, предпочитая спать до обеда. А сегодня проснувшись с утра пораньше, сидела на диване гостиной и вертела в руках приглашение, с широким золотистым теснением по краям.

– Тебе невероятно повезло! – едва не споткнулась, услышав не весть по какому поводу оброненную реплику.

– Надо же настолько вовремя появиться дома, – нагнетала эмоции бабуля, которая в темно-зеленом платье выглядела великолепно. Алебастровая кожа, практически лишенная морщин, густые, светлые волосы с легкой сединой, убранные в высокую прическу, горделивая осанка и подтянутая фигура делали ее лет на двадцать моложе реального возраста. Только вот выражение лица напрочь расходилось с произнесенными любезным тоном словами, оно открыто демонстрировало, насколько ей пришлось отнюдь по нраву мое мнимое везение.

– Мы совершенно упустили из вида Ежегодный бал, – она ненадолго замолчала, словно ожидая от меня проявления шквала эмоций. Порадовать ее ничем не могла, бал так был, я – то тут каким боком, ведь ясно объяснили, что рановато мне думать о подобных мероприятиях.

Красноречивый тяжелый вздох герцогини Эллизы поведал, что моя оценка в ее глазах упала в очередной раз.

– Не понимаю, почему этой стороне жизни в пансионе перестали уделять должного внимания, – недовольно прокомментировала мою дремучесть, правда, все-таки решив обвинить в пробеле пансион.

– Впрочем, ты сама призналась, что отнюдь не блистала успехами в обучении. Ну что ж, тогда слушай. Раз в год избранным советниками короля незамужним девушкам от восемнадцати до двадцати лет из самых знатных родов империи выпадает шанс явиться на Ежегодный бал. Его устраивают в королевском дворце, и о том, чтобы попасть туда, мечтают все девушки. Правда, король не всегда имеет возможность присутствовать на балу, но менее значимым он от этого не становится.

Понятно, своеобразная выставка невест, традиция, которая очевидно до зубного скрежета надоедает очередному правителю, но лишить подданных проверенного столетиями шанса выдать дочек замуж, его величество не решается.

– Так как ты обучалась в пансионе, да и возраст был бы неподходящим, то приглашение мы не получали. А вот теперь и нам выпала подобная честь, – никогда не думала, что слово «честь» возможно произнести подобным тоном, но, очевидно, это в большей степени из-за отношения к моей персоне.

– Раз наша семья удостоилась приглашения, то следует незамедлительно начать готовиться. Дел предстоит немерено: пошить соответствующее платье, обучить элементарным нормам поведения при дворе, научить бальным танцам, – по мере перечисления заданий, несчастными становились не только лица обеих женщин, но и мое тоже. Вот же сомнительное везение, с удовольствием уступила бы пригласительный любой девице из тех, которые рвутся во дворец.

– Но ничего, справимся, – попыталась внушить то ли мне, то ли по большей части себе оптимизм леди Эллиза, впрочем, сомнение в голосе с лихвой перебивало его жалкую нотку.

– До бала осталась всего неделя, поэтому следует поторопиться. Через час прибудет моя личная швея с помощницами, так что потрудитесь, Алалия, вести себя соответственно благовоспитанной леди.

Да уж, что мать, что сын, умеют же тоном передать истинное отношение, меня слово «леди» скоро бесить начнет. Не желая в открытую демонстрировать недовольство, послушно склонила голову. С детства усвоила, что глаза долу чудесно помогают скрыть бушующие эмоции.

Впрочем, кажется, она подзабыла сократить список дел на один пункт.

– А к чему еще одно платье, разве их недостаточно заказали для меня вчера? – не смогла не уточнить, в конце концов не зря же полдня промучилась в швейной мастерской.

– Для предстоящего бала те наряды не подойдут, – легкий румянец смущения на щеках герцогини поведал, что мои предположения верны. Герцогиня не планировала заморачиваться с нарядами навязанной девицы и привезла в швейную мастерскую для обеспеченных горожан. Но тут нежданное приглашение на бал спутало все планы, появись я во дворце в таком платье и не избежать подозрений в пошатнувшемся достатке герцогов Орловых.