Анна Мишина
Заноза в его сердце

Пролог

– Кхм-кхм, – кто-то забрался на сцену и взял в руки микрофон.

Привлекает присутствующих. Поднимаю голову и сквозь народ вижу ее. Дыхание сперло, тянусь к галстуку, чтобы ослабить узел. Вот же упертая девица!

Оглядываюсь, ищу охрану.

– Твою же мать! Уберите ее со сцены, – рычу на попавшихся амбалов, те тут же дернулись в ее сторону.

– Здравствуйте, уважаемые. Вы меня не знаете, да это и неважно. Но я хочу сказать, что среди вас присутствует человек, который хочет использовать природу в своих корыстных целях, чтобы обогатиться. Вырубка небольшого участка на улице… – ее дергают за руку и отбирают микрофон.

– Улица Самойлова, – продолжает кричать эта ненормальная. – Не дайте вырубить деревья, Максимов… – а тем временем ее подхватывает на руки мой охранник и, перекинув через плечо, выносит из зала.

Я следом.

– Это что такое было? – кто-то интересуется.

В наше же время как? Главное – повод для сплетен, новостей. И никто не будет разбираться, так это или не так.

– Моя девушка пошутила, – отмазываюсь. – Решила привлечь мое внимание, а то я заработался окончательно, – деланно смеюсь.

– Смело, – снова доносится возглас.

Но я уже на это не обращаю внимания, тороплюсь туда, где спрятали эту занозу. Ей богу, заноза, которая то и дело нарывает в неудобном месте, напоминая о себе.

– Где она? – застаю своих ребят у двери в одно из помещений.

– Здесь. Разносит кабинет, – качает головой один из них.

– Пропусти! – но ни один не отходит.

– Может, с вами? – тут же поступает предложение.

– Не убьет же она меня, в конце концов, – отталкиваю одного в сторону и, открыв дверь, вхожу. И тут же в меня летит… – Что это? – успел увернуться. – Степлер? Ты больная?

– Это вы больной! – рычит девица.

Следом летит что-то увесистее. Дырокол!

– Да твою же мать! – ругаюсь я, понимая, что это надо заканчивать. Иначе рискую быть прибитым чем-то потяжелее.

В несколько шагов подлетаю к ней и, схватив за шею, оттесняю к стене, фиксируя колено между ее ножек, задирая подол юбки. Приходится чуть наклониться, заноза-то мелкая.

Цепляется своими руками за мою, ее удерживающую.

– Отпустите, – шипит.

– Ты как сюда попала? – но по форме официантки догадаться несложно.

Черт! Это от нее так пахнет?

В ноздри ударяет приятный аромат чего-то сладко-фруктового.

Провожу носом, еле касаясь ее волос. Ваниль? Персик? Спускаюсь к ушку, вдыхая аромат кожи.

Чувствую, как сбивается ее дыхание, и это чертовски заводит.

– Вы что, меня нюхаете? – только присмиревшая девчонка снова задергалась. – Отойдите немедленно. Я требую личное пространство!

– Тише, крошка. С этим своим выступлением ты вляпалась по самое не хочу. Хотела меня выставить дураком? Теперь придется расхлебывать это дело.

– Что расхлебывать? Отмените вырубку и стройку, и будет вам счастье, – шипит ванильная мегера.

– Да заткнись ты уже и выслушай, – а у самого мысли путаются в ее присутствии.

Куда подевались контроль и самообладание?

– Не буду! И не хочу! Поставьте меня на землю, немедленно! – раскомандовалась она.

Я устал. Кто бы знал, как. Поэтому выход нахожу только один, как заткнуть ее рот, который она не собирается закрывать.

– Пусти меня, сказала, – продолжает ругаться, и в этот момент я запечатываю капризный ротик, впиваясь в ее губы.

Застывает, а я продолжаю наглое исследование ее рта, касаюсь ее язычка, играю с ним. Чувствую, как она перестает дышать, но и отвечать мне не торопится.

Ну, давай же, малышка, ответь мне.

Но в дверь стучат и открывают ее.

– Ой, простите, – кто-то снова исчезает, так и не успев появиться в поле моего зрения. И не зря, убил бы.

А этой заминки хватило девчонке, чтобы оттолкнуть меня и влепить звонкую пощечину.

Этот день сегодня закончится???

– Сама напросилась, – отвечаю ей на эту выходку и, выпустив ее из рук, направляюсь к двери, открываю и зову охрану. – Костя, в машину ее, едем ко мне, – говорю охраннику. – За свои поступки нужно отвечать, – поворачиваюсь снова к девушке, которая, кажется, вжалась в стену и выпучила глаза. – Поиграли и хватит, – выхожу в коридор, слыша писк девчонки.

Глава 1

Леон

Командировка. Эта чертова командировка. Отцу все неймется. С какого, спрашивается, хрена я сейчас нахожусь в двух тысячах километров от столицы?

Запрокидываю в себя янтарную жидкость. Ставлю обратно на стойку бара рокс, до слуха доносится, как звякнули кубики льда.

– Проблемы? – заговаривает бармен.

Отрываю взгляд от созерцания стакана и уставляюсь на мужика. Хотя какой он мужик? Ему примерно, как мне. Качок, с забитыми рукавами, явно привлекает женские взгляды.

Усмехаюсь.

– Усталость, – толкаю в его сторону рокс, намекая на продолжение.

Тот кивает, отставляет в сторону использованный и берет новый. Откупоривает початую бутылку и плещет в стакан. Пара кубиков льда, и вискарь снова стоит передо мной.

– Работа? – снова его голос меня отвлекает от глубокомысленных копаний в себе.

– Она самая.

– Есть еще что-то? – парень занимается своим делом и ненавязчиво разводит меня на разговор. Я это понимаю. И мне бы заткнуться. Но меня пробрало. С кем еще в моем окружении можно поговорить по душам? Ни с кем.

Оглядываюсь. Время – три дня. Клуб. Но посетителей ноль. Играет легкая музыка, совершенно тихо и ненавязчиво. Что я здесь делаю в такое время? Хороший вопрос.

А что еще, собственно, кроме хронической усталости, есть в моей жизни? В голове прокручиваю свои мысли. Бармен меня не торопит с ответом. Мой мысленный диалог прерывает входящий звонок.

Отец.

Усмехаюсь.

Мне гребаный четвертый десяток. А я у него как на поводке, под команды поддаюсь дрессуре. Тошно от самого себя.

– Да, – отвечаю, разворачиваясь на барном стуле от стойки.

– Ты на месте? Во сколько встреча?

– Через два часа. У меня все под контролем.

Слышу, как он усмехается, и это заводит еще больше. Но, как послушный мальчик, я подавляю в себе эту вспышку.

– Я прошу тебя, отец. Не пускай в ход тот проект. Я чувствую задницей, что ты меня сюда сослал специально, – стараюсь говорить спокойно, сдерживая себя. – Дай мне осуществить задуманное, спокойно, без проблем.

– Все ради тебя, Лео, – отключает связь, так и не дав мне ответа на мою просьбу.

«Все ради тебя, Лео» – отголоском звучит в голове.

Все! Для любимого и единственного сына. Только такое ощущение, что он проживает мою жизнь, а не я.

– Хочешь расслабиться?

– Что ты хочешь мне предложить? – сделав еще пару глотков виски, отставляю стакан. Все, на сегодня хватит. По крайней мере пока.

– Есть девочка, если ты понимаешь, о чем я. Шикарная штучка. И тебе по карману будет, – произносит он.

– У меня сейчас встреча.

– Оставь адрес отеля, где остановился, и время, когда она может подойти, – передо мной появляется салфетка и ручка.

Я, не раздумывая, пишу нужные данные и, расплатившись, подхватываю свой пиджак, направляюсь на выход.

Встреча проходит в ресторане. И тут я тоже не избегаю пары бокалов крепкого. Понимаю, что это не лучший момент для раздрая. Но меня ломает, как никогда. Возможно, на это влияет отдаленность драгоценного родителя.

Через час документы все подписаны и оговорены детали сотрудничества. Я знаю свою работу и делаю ее качественно. Только вот уйти не дает отец. А я хочу попробовать себя в новой для меня сфере и, наконец, выйти из-под его контроля.

Возвращаюсь в отель. Не проходит и пяти минут, раздается стук в дверь.

– Открыто.

В номер входит блондинка. Высокая, стройная.

– Привет, мне сказали, что ты меня ждешь.

Я начинаю смеяться. Она меня будто ждала в лобби отеля. Хваткие ребята.

– Гонорар делите пополам? – подхожу к девушке, обхватывая за талию.

В глаза укор и обида. Актриса, браво.

– Ладно, сами там разберетесь, – отмахиваюсь.

Я не любитель дешевого и легкого секса. Но отказываться от разрядки не собираюсь.

Поэтому, немедля, я беру девушку за руку и укладываю себе на пах. Не двузначный намек на продолжение «банкета». Она понимает меня, вижу по глазам. Облизывает губы.

Усмехаюсь. Сервис на высшем уровне.

– Меня зовут Милана, – произносит она.

– Да хоть Прасковья.

Опускаюсь в кресло, устраиваясь поудобнее. Пытаюсь расслабиться и откинуть в сторону все те мысли, что роятся в голове. Работа-работа-работа… обязанности.

Слышу звук расстегиваемой молнии на брюках. Щелчок ремня. Руки там, где все горит от желания.

«Все ради тебя, Лео».

Как, мать его, выкинуть это из головы, как?

Откидываюсь на спинку кресла, давая волю действий девушке. Как ее там? Милана, млять, надо такое придумать. Почему у шлюх такие элитные имена?

Оргазм зарождается в голове, там, где, наконец, нет ни единой мысли.

Но именно сейчас, когда вот-вот рванет в башке, я меньше всего ожидаю услышать трель неумолкающего телефона.

Девушка застывает на секунду, и этого достаточно, чтобы я пришел в себя. Рычу от злости, вытягивая гаджет из кармана брюк.

– Да, – боковым зрением замечаю, как шлюха отползает от меня в сторону.

– Он запустил процесс, – отрезвляюще звучат слова Вадима, моего помощника, который, к счастью, остался в столице, чтобы ставить меня в курс дела о том, что происходит в компании в мое отсутствие.

Дернулся глаз от его слов. Нет, не жить мне своей жизнью, пока жив отец. Это какой-то дьявол во плоти.

– Это точно?

– Да. И ты будешь руководить проектом. В префектуре все одобрено. Буквально все за полдня сделали, – продолжает говорить он.

– Откуда знаешь, что я?

– Передо мной лежит папка с документами, откуда бы я знал все так подробно, по-твоему? – возмутился Вадим.

– Понял, – отключаю телефон и сжимаю его в руке до хруста пластика.

– Продолжим? – доносится тихий голос.

Я поднимаю взгляд и сверлю ее, словно распилил бы сейчас. Но она же не виновата в том, что творится в моей жизни. Я сам позволил ею управлять. А когда попал под хомут так прочно, что теперь, кажется, выбраться и нет возможности. Невидимая удавка давит.

На автомате тру шею, словно проверяя, нет ли там на самом деле петли. Но нет, все в моей голове.

– Пошла вон, – рычу на нее, отмахиваясь.

– Но, – подает неуверенно голосок.

– Вон я сказал, оглохла что ли!

Девица поднялась на ноги и, подхватив туфли, которые скинула на входе, направилась к двери.

Ну, что я, скотина что ли последняя?

– Стой, – поднимаюсь с кресла. Подбираю с кровати пиджак, ищу бумажник. – Сколько должен? – уставляюсь на нее.

– Тридцать, – не запнувшись, заявляет.

– Сколько? – усмехаюсь. – Вы совсем, что ли? Тридцать, – качаю головой, выуживая нужные купюры. – Вот, – подхожу к ней, всовываю в руки пару купюр. – Тридцать не отработала, хотя я боюсь даже представить, сколько бы ты запросила, пробудь тут пару часов. Здесь не тридцать, но за твои старания, так и быть, еще пятерку накину. Итого пятнадцать.

– Жмот, – сжимает пальчиками купюры и, развернувшись, шагает к двери.

Это я жмот?

– Скажи спасибо, что это получила, – рыкнул в ответ, запирая за ней дверь.

Расстегиваю пуговицы, скидываю рубашку. Подхожу к окну, раззанавешиваю плотные шторы, выключаю свет в номере и зависаю, убрав руки за голову. Оживленный проспект за окном. Слышны сигналы автомобилей. Хоть на часах уже время к одиннадцати, на улице достаточно оживленно.

В голове беспорядок. Тело ноет от облома. На тумбе разрывается телефон. Мне совершенно наплевать, кто там меня потерял.

После холодного душа забираюсь на постель, повязав полотенце на бедра. Все же беру телефон в руки и проверяю пропущенные звонки.

Лана.

Я говорил про имена шлюх? Это та же история. Разве что она не продается на час-два, месяц. Эта хочет на всю жизнь. Но я жениться на ней не собираюсь, как бы ни хотел отец. А он хочет. Выгодное предложение для него. Слияние капиталов двух огромных компаний. Это прекрасная возможность утвердить свое положение. Но я не хочу чувствовать себя выгодно проданным.

Каждый день моей жизни – это война на отстаивание своего голоса и права выбора.

Наутро просыпаюсь от назойливого звонка. Да, меня не будит будильник. Будят звонки.

– Алло, – сажусь в постели, потираю глаза.

– Леон Игоревич, у вас на сегодня была назначена встреча с главным по вашей выборной компании. Вы когда вернетесь? – звучит голос моего секретаря.

Когда я вернусь? Хороший вопрос. Прямо сейчас буду собираться и в аэропорт. Все дела, который отец растянул мне на неделю, я сделал за один вечер. Договорился даже о дополнительной консультации, только по удаленке. Не вижу надобности находиться здесь. Лично.

– Леон Игоревич? – звучит обеспокоенно голос девушки.

– Я буду сегодня, так и передай Абрамову. Но так, чтобы больше никто не знал о моем приезде.

– Хорошо. Ждем вас, – и нажимает на отбой.

Ждите-ждите.

Усмехаюсь своим мыслям. Бронирую билет на ближайший рейс, который, к моему счастью, буквально через час.

Сборы проходят быстро. Да и какие сборы. Оделся, умылся, и на выход. С собой только телефон да небольшая сумка с документами.

Расплачиваюсь за номер и прошу вызвать такси, которое достаточно быстро подъезжает. А дальше аэропорт, ожидание рейса и регистрация, посадка…

В салоне самолета удается отключиться на час.

Дальше я не успеваю впитывать, то что происходит. Посадка, вызов такси и встреча с Абрамовым.

Обсуждаем моменты и назначаем дату для встречи с потенциальными избирателями. Дела-заботы-дела. Голова кругом.

Но все проходит будто мимо меня. Я жутко хочу показаться в родительском доме. Показать, что я не послушался отца и сделал по-своему. Поступок маленького обиженного мальчика? Возможно, но я не могу отказать себе в этом удовольствии. Глупо? Скорее всего, так и есть.

Сегодня я сам за рулем. Потому что никто, кроме Абрамова да секретаря, не в курсе моего приезда.

На часах седьмой час вечера. Паркуюсь у загородного дома родителей. Решаю оставить пиджак в машине, закатываю рукава рубашки до локтей. В окнах горит свет, значит, дома. Да и, скорее всего, машина отца стоит на заднем дворе.

Вхожу в калитку. Доносится лай Чарли.

– Эй, бандит, – навстречу бежит старый пес.

Присаживаюсь, в ожидании, когда тот подойдет, чуть прихрамывая на одну лапу.

Он утыкается влажным носом в ладонь.

– Привет, Чарли. Как ты, старичок? – треплю его между ушей.

Затем направляюсь в сторону дома.

Войдя в просторную прихожую, разуваюсь. Прохожу в глубь дома. До слуха доносится возня на кухне. Голос матери и домработницы. Направляюсь к ним.

– Привет.

– Лео, сынок, – тут же растекается мама в улыбке. – Приехал, как я рада тебя видеть, – идет ко мне, а я раскрываю объятия, принимая ее, целую в щеку.

– Как ты? – интересуюсь, замечая, как еще больше она постарела. А ведь не виделись всего пару недель.

– Да все хорошо, – грустно улыбается.

Знаю я ее это “хорошо”.

– Отец сказал тебя раньше, чем через неделю, не ждать.

– Пойду его удивлю, – усмехаюсь. – Где он? У себя?

– Да. Прошу тебя, не ругайтесь, – чуть ли не умоляет меня.

И я ее понимаю. Потому что после наших с отцом препираний, разговоров на повышенных тонах он отыгрывается на матери. Хоть она и молчит, но я уже не раз слышал их ругань. И так было всегда. С самого детства, сколько себя помню. Даже раз высказал об этом ему, за что получил в морду-лица. Да-да, с припиской: не лезь в отношения родителей, тебя они не касаются.

Было дело, просил мать переехать ко мне, оставить его. Как можно жить с таким тираном? Но она жалостливо улыбалась и говорила, что не может его одного оставить. Любовь зла? Да ее нет, как по мне.

Подойдя к кабинету отца, застываю у двери. Слышу его голос. С кем-то разговаривает по телефону, видимо. Как у пацана сердце заходится в пляс. Давно пора ломать в себе это поганое чувство.

Открываю дверь, отец стоит лицом к окну.

– Да, Ланочка, не переживай. Поартачится, нагуляется и приползет к тебе. Ты же знаешь моего сына. Конечно, милая, я полностью тебя поддержу. Наша семья тебя знает с пеленок, лучшей кандидатуры Леону не найти. Все под контролем, – лилейным голосом говорит отец.

Я хлопаю дверью, чтобы он, наконец, увидел меня. Как я и думал, оглянулся и тут же свернул разговор.

– Ты что тут делаешь? – чуть ли не отбрасывает гаджет на стол.

– Заехал вас проведать, – усмехаюсь, проходя к креслу под его пристальным и недовольным взглядом.

– Ты должен быть в…

– Кому должен? Тебе? Так я сделал все, что было запланировано. У меня здесь имеются свои дела. И ты прекрасно знаешь, какие. А ты мне палки в колеса вставляешь. Я надеялся получить от тебя поддержку, но никак не вот это все, – развожу руками, так и не сев в кресло.

Нет, скандала не избежать.

– Ты ослушался, – рычит он.

– Да, – усмехаюсь. – И не зря. Тут, оказывается, мне будущее устраивают.

– Ты слышал.

– Слышал. Не думал, что ты заделался в свахи. Браво, отец, – хлопаю в ладоши.

– Не ерничай. Я стараюсь для тебя.

– “Все ради тебя, Лео”, я это слышу с самого детства. И кто бы знал, как я ненавижу эту фразу. Но только учти, отец. Не сбыться твоему плану женить меня на Лане. Женись сам, если тебе так надо удовлетворить свое сраное эго.

Разворачиваюсь, открываю дверь и выхожу. Нет желания оставаться здесь хоть на минуту. Вся жизнь под гребаным контролем.

– Стоять! – звучит команда.

Да только мне плевать. Год назад остановился бы и выслушал, какая я неблагодарная скотина. Но не сейчас. Направляюсь в прихожую.

– Лео, я думала, ты на ужин останешься, – выходит мать и разочарованно наблюдает, как я обуваюсь.

– Не сегодня, мам, прости, – целую ее в щеку, чуть приобняв и, не дожидаясь, когда появится отец, выхожу из дома.

За руль, и по газам. Выезжаю на трассу, еле входя в поворот. Зарядил дождь, как назло. Спидометр зашкаливает. Дворники практически не справляются со своей функцией, работая на пределе.

Адреналин в крови зашкаливает, так же, как и скорость. Еще один поворот, но машина идет юзом, и глаза ослепляет свет фар встречной машины.

Удар…

Глава 2

Тая

Грохот. Еще раз этот громкий звук повторяется. Морщусь, все еще не открыв глаза. До будильника, уверена, еще есть время. И за это время прекрасно можно было поспать. Но, видимо, дома новый “концерт” с битьем посуды, которой и так почти не осталось. Натягиваю одеяло, скрываясь с головой под ним. Нет, надо было оставаться у бабули. Но ведь мать ей вытреплет все нервы. А у бабули сердце больное.

Иногда я задаюсь вопросом. Почему меня родила именно эта женщина?

Но, как говорят, родителей не выбирают. Но вот судьбу мы делаем сами…

– Тая! – слышится крик матери.

Все, покоя мне не видать. Надо бы по-быстрому свинтить из дома, желательно с вещами.

Дальше слышатся приглушенные голоса матери и ее сожителя. Снова что-то не поделили.

Выбираюсь из-под одеяла и быстро одеваюсь. Собираю волосы в пучок и быстренько собираю в рюкзак все нужные мне вещи. Ближайшие пару дней я тут показываться не собираюсь.

В него летят тетради, старенький ноутбук, кое-что из вещей. И телефон, самое главное.

Открываю дверь, выглядываю в коридор. Никого.

Но стоит сделать шаг, как из кухни, словно почувствовав меня, выглядывает мать.

– Куда собралась? – упирает руки в бока, перекинув полотенце через плечо.

– В институт, – говорю почти правду. Черт, я ведь даже не посмотрела, сколько сейчас времени.

– В семь утра? У тебя кто-то появился? – летят в меня вопрос за вопросом.

На последнем я начинаю смеяться, не вспомнив, что за это могу схлопотать тем же самым полотенцем.

И эта мысль приходит ко мне позже прилетевшей влажной тряпки. Боль как вспышка. Тут же замолкаю, касаясь щеки. Отступаю на шаг.

– Не смей так себя вести, – заявляет она. – Все шляешься где не попадя, что люди скажут? Чем ты вообще занимаешься?

– Люди? Ты серьезно? Если бы тебя это беспокоило, ты бы не притащила сюда своего алкаша. И сама бы с ним не принималась пить. Что с тобой стало? Как умер отец, ты словно с ума сошла, – выдаю то, что так долго копилось во мне. Я ведь никогда не разговаривала с ней в таком тоне.

– Ты как с матерью разговариваешь? – из-за маминого плеча выглядывает он, тот, с появлением которого, кажется, наша жизнь стала разваливаться со скоростью звука.

Отца нет уже почти год. Буквально через полгода мать познакомилась вот с этим существом, которое считает себя здесь полноправным жителем и членом семьи. Качает права и пытается меня воспитывать.

– Вас забыла спросить, – говорю, но снова отступаю к двери, натягиваю кроссовки и хватаю куртку с вешалки.

– Там матери помочь надо на кухне прибраться, – словно не слышит меня мужчина. Фу, даже мужиком-то назвать его сложно.

– Сам убирайся, все равно не работаешь, – пробубнила я и, дернув дверь, выбралась из квартиры.

А следом летят слова, да такие, что на глазах наворачиваются слезы. Разве так должны любить родители своих детей?

– И домой больше не возвращайся! – доносится следом.

Я выскакиваю на улицу из подъезда и сгибаюсь пополам. Бежала так, словно за мной гнались.

Выдыхаю. Дыхание восстанавливается и, перехватив рюкзак, направляюсь в сторону остановки. Хорошо, успела кошелек прихватить свой. Разве что только забыла своего любимого медвежонка забрать. Того, что папа подарил пару лет назад. Ладно, его еще заберу, буквально через пару дней. Когда мать выйдет на работу после выходных.

Восьмой час. Это я понимаю, разглядев-таки цифры на телефоне. Решаюсь идти мимо остановки к метро. Мне нужно где-то пару часов провести. А это проще прокатиться по ветке пару раз туда-обратно. Так и поступаю. Спускаюсь в подземку, сажусь в первый прибывший поезд и, заняв укромное местечко, уложив рюкзак на колени, достаю свой блокнот и вписываю туда свои мысли.

– Та-а-я! – стоит только войти на территорию института, как слышу голос друга.

– Тая! – окрикивает Света. Ну что, мне разорваться между ними? – Пчелкин, отвали, – отмахивается от парня девушка. – Короче, это трындец.

– Что такое?

– Я узнала новость, – восклицает подруга. Но тут же прищуривает взгляд. – Что это, – касается пальцами моей щеки.

– Ничего.

– Снова поругалась с матерью?

– Угу, так, давай по делу. Что за новость? – с таким утром я уже боюсь любых неожиданных новостей.

– Кто стоит за стройкой в сквере, – делает театральную паузу, остановившись и уставившись на меня.

Стройка! У дома бабули есть замечательный скверик. Да, заброшен и не ухожен. Но если там навести порядок, это же будет чудо. И с детками там гуляют, и пожилые люди из близлежащих домов. А тут вдруг благоустройство. И вроде бы что в этом плохого? Но покопавшись в интернете на различных сайтах, мы пришли к выводу, что это самое благоустройство не запланировано было. А значит, этим дело займется тот, кто в этом заинтересован. Но мы знаем такие примеры, и это ничего хорошего не сулит.

– Ну? – мы попали на самый ход, то и дело кто-то задевал, проходя мимо. – Отойдем, давай, а то снесут, – дергаю ее за руку, отводя в сторону от снующих туда-сюда студентов. – Говори уже, а то я от любопытства лопну.

– Максимовский.

Я задумываюсь, где могла слышать эту фамилию, то и дело, прокручивая ее в голове.

– Не помню… будто слышала где-то эту фамилию, – пожимаю плечами.

– Да ты его рожу в каждом подъезде увидишь на листовках. Баннерах. Даже машины порой проезжают с агитационными надписями – голосуй за Максимовского, в будущее с Максимовским и бла-бла-бла – напоминает подруга. – У него имя еще такое странное, необычное.

– В депутаты лезет, – морщусь я, понимая, что шансы на то, чтобы отвоевать скверик и так были ничтожно малы, так теперь и вовсе на глазах тают.

– Ага, – поддакивает Света. – Пойдем, а то рискуем опоздать на пару, – и, схватив меня за руку, тянет за собой к нужной аудитории.

Открыв тетрадку и подперев рукой голову, я прокручивала в голове полученную от подруги информацию. Недолго думая, беру телефон и в поисковой строке вбиваю фамилию будущего депутата. Понять же надо, что за редиска такая.

Вот вам, пожалуйста.

Максимовский Леон Игоревич. Тридцать четыре года, не женат. Правая рука главы строительной компании, который приходится ему отцом.

– Студент Белова, вы слушаете? – отвлекает голос преподавателя, и откладываю телефон в сторону.

– Смотри, – подруга подсовывает под нос свой телефон с открытой страницей в браузере.

“При каких обстоятельствах Максимовский-младший разбил машину? Не скрывает ли он серьезную аварию?” – звучит заголовок статьи.

Так и проходят занятия. Набираю бабушке на одном из перерывов, предупреждаю, что приду сегодня к ней. Она очень рада меня слышать и будет ждать. Вопросов не задает. Скорее всего, уже догадывается.

После пар я стараюсь не начинать разговор по поводу сквера и всего из этого вытекающего. Нужно подумать. А еще авария эта. Не знаю, почему-то в голову закрадывается странная мысль. С друзьями я не тороплюсь ею делиться.

Подходя к подъезду, останавливаюсь около доски объявлений, зависая взглядом на изображении мужчины. Я даже не обращаю внимания, что там написано. Что-то снова агитационное. Просто не могу оторвать глаз от красивого лица. Ему бы не в политику лезть, а сниматься для женских журналов. Был бы очень популярен. Хотя, наверное, у него с этим проблем нет.

Перемещаюсь взглядом к его глазам. Каре-зеленые, с легким прищуром. Сложно оторвать взгляд от картинки. А если его встретить в жизни? Он таким же притягивающим будет?

Тряхнула головой, избавляя себя от непрошенных и непонятных мне мыслей.

Поднявшись на первый этаж, открываю дверь своими ключами. В квартире тишина, бабуля, видимо, ушла на прогулку. Быстро скидываю кеды, бросаю рюкзак на пол и плетусь в кухню. За день после обеда даже некогда было и крошку в рот засунуть.

На плите стоит сковорода с ароматной картошечкой, которую я ставлю на подставку и на стол, принимаюсь есть сразу из нее. Когда особо голоден, не до перекладываний еды в тарелки. Да и так мне кажется вкуснее.

После мою посуду и, налив горячего чая в кружку, отправилась с ней в свою комнату, подцепив по пути рюкзак.

Начало сентября, а заданий уже выше крыши. Поэтому окапываюсь в лекциях.

Вскоре я слышу, как хлопнула входная дверь, а затем и бабушка заглянула в комнату.

– Привет, как ты тут? – входит в комнату и садится на постель.

– Отлично, – натягиваю улыбку, показывая всем видом, что у меня все хорошо.

– А что с щекой? – невесомо касается кожи. – Мать снова?

Молчу, а что тут скажешь.

– Она опять с этим со своим?

– Да.

– Выпороть бы ее, да баба взрослая, смешно же будет.

– Ба, все нормально. Если ты не против, я у тебя поживу.

– Да когда же я против была, Таюша? – тянется ко мне, обнимает.

– Ба?

– М-м-м?

– Мне так не хватает папы, – на глазах непрошено наворачиваются слезы.

– Я знаю, маленькая. Мне тоже, – у бабули с сыном были очень теплые отношения.

Так еще немного посидев, расплетаем руки, и бабуля встает с постели.

– Завтра Алена обещала зайти.

Алена – это моя тетка, папина младшая сестра.

На следующий день, а он, слава ежикам, выходной, я провожу в приюте, помогая с собаками. Как же я их обожаю! За время общения с ними запитываешься положительной энергией, и этого заряда хватает на несколько дней наперед.

В приют для животных подалась я как раз после папиной смерти. Мне очень не хватало тепла от матери, видимо, поэтому я нашла ей своеобразную замену. Здесь чувствуешь себя любимой, нужной, и эти чувства искренни. Никто не любит так преданно, как животные.

Домой возвращаюсь в хорошем настроении. Внутри все вибрирует. Открыв дверь квартиры, тут же почувствовала свежий запах выпечки. Бабуля решила побаловать…

– Алена, – улыбаюсь тетке, которая тут же встречает меня в дверях.

– Привет, золотко, – обнимает меня Алена.

Кажется, вот в такие минуты нет ничего лучше, чем вот так оказаться в любимых женских руках, после бабушки, конечно.

– Как ты? – отстраняется, разглядывая меня. – Как будто подросла за эти пару недель что я тебя не видела.

– Да ну прям, скажешь тоже, – смеюсь в ответ.

– Девочки, давайте за стол, – зовет бабуля.

– Пойдем, – хихикает Алена. – А то попадет, и не видать нам шарлотки.

Так и уселись пить чай с ароматным яблочным пирогом. Как же я люблю такие моменты. Когда сидим за столом, рядом самые родные и близкие люди. И больше ничего не надо. Главное, что все здоровы.

– Мать не звонила? – спрашивает Алена, а бабушка тут же хмурится и украдкой кидает взгляд на меня.

– Нет, – качаю головой, стараясь показать равнодушие.

– Вот же! – хочет ругнуться Алена, да бабуля ее одергивает.

– Дочь, я же просила тебя, – шикает бабуля.

– Все, молчу, – замолкает тетка.

Разговор про сквер я не начинаю, хотя меня так и подмывает все доложить тетушке. Я догадываюсь, что она вряд ли предложит помощь. Хотя сейчас ее журналистская хватка была бы очень кстати. В последний раз она очень здорово помогла приюту. Благодаря ее статье и репортажу в приют стали привозить корма, лекарства, а кто-то перечислял деньги. И эта помощь дорогого стоит.

– Чего у тебя нового? Как приют? – первой после паузы заговаривает Алена.

– Хорошо, спасибо. Ты очень помогла, правда.

– Ладно, – отмахивается. – Это может сделать каждый. Может, еще что-то нужно?

– Тут, – мнусь, не решаясь начать при бабушке. Знаю, она будет очень недовольна, что я лезу в это.

– Что?

– Зашевелились вокруг нашего сквера, – начала я неуверенно.

Алена прищурила глаза.

– Ты же туда не лезешь? – настороженно спрашивает, пока бабуля вышла на балкон.

Молчу.

– Тай, это не шутки. Ты не понимаешь, какие люди там могут быть замешаны, – шепчет она.

– Там Максимовский замешан, – так же шепотом отвечаю. – А он в депутаты лезет, и судя по всему, этот сквер будет его больной мозолью, уж я-то постараюсь.

– Тая! Ты уверена, что выбрала то самое направление для учебы? Тебе не в экологии разбираться, а в журналистике, или еще пуще, вести расследования, – горько усмехнулась. – Я прошу тебя, не лезь туда. Максимовские – это акулы бизнеса. Тебя, как букашку, переедут и не заметят. Я прошу тебя, ради бабули…

Ради бабули я это и делаю.

– Обещай мне, – шипит тетка.

– Я ничего тебе обещать не буду, – отодвинула чашку и вышла из-за стола, скрывшись в своей комнате.

Помощи от нее не будет. Я почему-то об этом так и думала. Придется брать массой. Но где ее взять?

Сажусь за стол и, включив свой ноутбук, ищу информацию по поводу аварии. Странно, но статей практически нет. Лишь чудом удается мне найти ту самую, что показывала мне Света. Но никаких подробностей. Лишь версии, почему у Максимовского разбит автомобиль бизнесс-класса. И есть предположение, что он находится на данный момент в больнице, но прессе ничего не озвучивается.

Алена перед тем, как уйти, заглянула ко мне.

– Тая…

– Можно тебя попросить об одолжении?

– Каком?

– Он попал в аварию.

– Кто? – заходит, прикрыв за собой дверь.

– Леон Максимовский.

– Тая, ты снова об этом, я же тебя попросила, – возмущается Алена.

– Я выполню твою просьбу только тогда, если ты поможешь мне в одном деле. И я обещаю тебе, что никуда не полезу.

– Что за дело? – хмурит брови, складывая руки на груди.

– Мне нужен адрес больницы, где он лежит.

– Зачем? Апельсинчики снести?

– Задать пару вопросов, и больше, я тебе обещаю, не полезу в тему, касающуюся сквера.

– Ты меня в могилу сведешь, – тяжело вздыхает тетушка.

– Ну, так что?

– Хорошо, я постараюсь.

– Спасибо!

А под утро на телефон приходит сообщение с адресом клиники, где якобы находится Максимовский. И, по словам Алены, эту информацию было очень сложно добыть. В сообщении она еще раз напоминает о моем обещании и просит перезвонить, как только я с ним переговорю, если мне удастся.

Прочитав сообщение, снова откидываюсь на подушку, крутя в голове мысли и строя план, как к нему попасть, что говорить и вообще почему уже так странно себя чувствую? Страшно?

Глава 3

Леон

Удар – и звенящая тишина. Лишь сквозь вату в ушах еле-еле различаю щелчки работающей аварийки.

Приехали.

Открываю глаза, тряхнув головой, так как картинка нечеткая, все расплывается. Мутит. Дергаю за рычаг, чтобы открыть дверь, но та не поддается. Тогда я перебираюсь, с трудом, но все же мне этот маневр удается, на соседнее сидение и, открыв дверь, вылезаю на свободу.

Осматриваюсь. Я вылетел на обочину и влетел водительской стороны в ствол огромного дерева.

– Эй, – окрикивает меня мужской голос. – Ты жив? Помощь нужна?

Ко мне идет мужчина из припаркованной на обочине машины.

– Как только умудрился от тебя уйти, дав руля в другую сторону, – говорит он.

– А я не смог разъехаться с деревом, – ищу телефон в кармане брюк, но понимаю, что он, скорее всего, в машине, и его я вряд ли сейчас найду.

– Помощь нужна? У тебя кровь на лбу, в больничку бы показаться.

– Спасибо, телефон одолжите, – прошу я.

И в мои руки быстро попадает чужой смартфон.

Набираю по памяти номер Вадима.

– Алло.

– Вызови эвакуатор. Меня нужно забрать. Нахожусь недалеко от родительского дома. Приезжай, – выдаю приказы.

– Это кто? – непонимающе звучит голос в трубке.

– Конь в пальто, Вадик.

– Ты выпил, что ли? Какие родители? Ты же должен быть в командировке.

– Закончилась она резко у меня. Я попал в аварию. Машина в хлам. Я еле на ногах стою. Тебе еще нужны пояснения? – рычу в трубку, отрезвляя собеседника.

– Выезжаю.

– И сделай так, чтобы эта новость не просочилась в прессу.

– Ты пьян? – снова повторяет вопрос друг.

– Да почему я должен быть пьян? – срываюсь, чувствую, как земля уходит из-под ног.

– Я понял. Все, еду, – и отключает телефон.

Благодарю мужика, отдавая аппарат.

– Могу до больницы довезти, – предлагает свою помощь.

– Спасибо. Сейчас за мной приедут, – отмахиваюсь от него.

Мне сейчас крайне не нужны слухи по поводу этого происшествия. Слава богу, никто не пострадал. Кроме меня. Я не в счет, собственно. Всегда был не в счет.

Поэтому об этом отцу знать не обязательно. Да, собственно, никому знать не обязательно.

Свидетель случившегося уезжает, оставляя меня наедине с разбитой тачкой и, судя по струящейся крови по виску, разбитой головой. День удался, мать твою.

Вадим появляется на горизонте спустя почти час. Надо сказать, я готов был его убить. Слегка.

– Ты жив? – заглядывает в разбитую машину, где я сидел на пассажирском сидении, в ожидании его.

– Жив, если не учесть, что пару раз опорожнил и без того пустой желудок. Даже почти бодр, – бубню я, выбираясь из машины.

Я замерз, и меня слегка колбасит. Или это результат перенесенного стресса.

– Походу, сотряс у тебя. Давай в машину. Твою сейчас загрузят и увезут в сервис.

– Пресса не должна об этом разнюхать.

– Постараюсь, – недовольно бубнит он.

Я с его помощью забираюсь в машину и, откинув голову на подголовник, закрываю глаза. Вадик садится за руль и плавно трогается с места.

– Тебя надо показать врачу.

– Да вези уже.

Частная клиника. Меня принимают как дорогого гостя, хотя, наверное, это так и есть. На дворе уже ночь, а тут все бодрячком вокруг меня прыгают. Назначают процедуры, какие-то уколы, еще какая-то лабуда. А я так устал, что сопротивляться попросту нет сил. Мне бы прилечь и поспать. И да, меня все еще трясет.

Спустя, наверное, час меня, наконец, определяют в палату и, поставив капельницу, оставляют одного. Вадик уже уехал, обещал проконтролировать доставку битой машины в сервис и забрать мои вещи.

Вырубаюсь мгновенно, стоит только голове коснуться подушки.

Я устал. Кажется, смертельно. Поэтому даже на следующее утро я не тороплюсь показывать своего раннего пробуждения. И меня не трогают.

К вечеру зашевелились с фирмы. Стоят проекты, требующие моего одобрения. Назначенные встречи требуют моего присутствия. И много подобных дел. И да, предвыборная кампания. К выборам я готовился давно. Я грезил этой мечтой. Но отцу она не нравится до сих пор, и смириться он не хочет. Считая, что я полноценный наследник его бизнеса, поэтому попросту не имею права на исполнения своих мечт и следованию своих амбиций. Не имею права. А ведь “все ради тебя, Лео”.

А на следующий день в клинику примчалась мать. А ведь чтобы она беспокоилась, я хотел бы в самую последнюю очередь. Но случилось то, что случилось.

После ее прихода я, наконец, могу поесть и меня уже не мутит, как беременную барышню по любому поводу и без.

Откинувшись на подушки, я все же достаю ноутбук, который мне привез Вадим в первый же день моего незапланированного отдыха, и принимаюсь за работу.

Забываюсь на время. До тех пор, пока не отвлекаюсь на шум, доносящийся из коридора.

– Прием лекарств, – в палату входит медсестра.

– Что там такое происходит? – интересуюсь у нее, пользуясь случаем.

– Да девчонка какая-то рвется к вам, вот ваша охрана ее и не пускает.

– Что за девчонка? – непонимающе переспрашиваю.

Кто вообще может ко мне хочет попасть так рьяно?

– Скажите, чтобы впустили.

– Хорошо.

Проходит сколько-то минут, прежде чем в дверь палаты раздается стук в дверь и в входит девушка.

Я застываю, разглядывая ее. В толстовке, джинсах и кедах. Поверх плеч накинут халат.

Возвращаюсь к ее внешности. Темные волосы стянуты в хвост. Глаза… за ее глаза цепляюсь своим взглядом. Что в них удивительного, не могу сразу понять. Спускаюсь к губам и снова ловлю ступор. Давно я не видел такой натуральной красоты. Почему натуральной? Потому что то, что вижу, мне нравится.

– Здравствуйте, – говорит она таким охренительным голосом, от которого в моих мыслях появляются определенного рода картинки, где она бы этим голосом…

Трясу головой, чтобы сбросить наваждение. Для начала стоит узнать, что эта малышка у меня забыла, а потом уже думать о…

– Здравствуйте, – складываю руки на груди, и впиваюсь в нее взглядом в ожидании разговора.

Ну, девочка, удиви меня.

Тая

Утра еле дождалась. Разве можно было дальше спать с нужной мне информацией? Оставшийся час я ждала, когда можно будет выйти из комнаты без бабушкиных подозрений. Она сразу поймет, что я что-то затеяла.

Адрес я проверила и построила себе маршрут. Конечно, это элитная клиника. И как я туда попаду, еще не знаю. Но буду действовать по обстоятельствам.

Позавтракала наспех. Сама не знаю, куда я так тороплюсь. Если он в больнице, вряд ли его отпустят быстро. Я ведь даже не представляю, в каком он состоянии. Может, в тяжелом и не в состоянии говорить? Может… все может быть. А я туда прусь со своими вопросами о сквере.

Но попытка не пытка, попробовать стоит.

Выходной. Говорю бабушке, что иду в приют. А сама иду в первую к дому палатку с фруктами-овощами. Здесь очень вкусные фрукты, не то, что в магазинах. Я больше чем уверена, что у него все есть. Но не идти же с пустыми руками? Поэтому набираю на свой скромный бюджет апельсинов, яблок и пару персиков.

В кармане оживает телефон. Пчелкин.

– Тая, здоровенько, – как всегда, в своем репертуаре.

– Чего тебе надо в такую рань? – рассчитываюсь за фрукты и направляюсь к метро.

– Не рада слышать? – звучит удивленно.

– Вась, давай коротко и по делу.

– Да по какому делу, Белова? К тебе только с делами можно обращаться? Хотел на свидание позвать, ты ж от меня бегаешь как от прокаженного, – обиженно затараторил друг.

– Вась, мы друзья, какое свидание?

– Обычное. Хочешь, в кино сходим, хочешь, в кафешке посидим, в парке погуляем, – стал перечислять.

– Я подумаю, Вась. Все пока, мне некогда, – и отключив звонок, убираю телефон в карман джинсов.

За полтора часа я добираюсь до клиники. Элитный район. Все здесь так и кричит дороговизной и статусом. Я здесь выгляжу, как инородное тело. Но стараясь не обращать внимания на взгляды прохожих, поджав губы, иду в сторону больницы.

Охранный пост. Тут мне чудом удается прошмыгнуть незамеченной. Дальше сложнее. Охрана стоит на входе. Ладно, попробуем испытать актерские таланты.

Повыше задираю нос и как можно смелее шагаю ко входу.

Стоит только пройти рамки, и я уже даже внутренне возликовала, как меня останавливает голос одного из мужчин, сидящих на посту.

– Девушка, а вы куда?

– Я? – оборачиваюсь. – На работу.

– Так у вас же вход служебный, – непонимающе говорит мужчина.

– Так я только второй день тут, никак не запомню, – виновато улыбаюсь.

– А, – машет рукой, и отворачивается.

Фу-у-х.

Выдохнула с облегчением. Я словно микроинфаркт пережила, так колотится сердце в груди, а пальцы похолодели.

Полдела сделано. Осталось выяснить, где он находится, и вторая половина дела – это попасть к нему.

Так как он у нас шишка, а не простой смертный, предполагаю, что около палаты находится охрана. А если охрана, значит, в коридоре будут находиться мужчины соответствующей наружности. Какой, сложно представить, но мне кажется, я сразу пойму. Ну, или попробую понять. Поэтому по схеме расположения отделений в клинике, я вычисляю, где находится хирургия, она оказывается на одном этаже с нейрохирургией. И это третий этаж. Отлично.

По лестнице поднимаюсь на третий. Оба отделения огорожены друг от друга. Поэтому заглядываю сначала в хирургию. И там практически в пустом коридоре ничего подобного на охрану не вижу. Тогда заглядываю в нейрохирургию. И вот что я наблюдаю из приоткрытой двери.

Двое мужчин в накинутых на плечи халатах развлекаются болтовней с медсестрами на посту. Здесь они явно не для посещения родственников. А значит, это и есть те самые охранники. Значит, я по адресу.

Здесь, в тамбуре между отделениями стоит вешалка с халатами. Я хватаю один из них и, накинув на плечи, вхожу в отделение. Тихо, стараясь не привлекать к себе внимание, крадусь к еще непонятно какой палате. Да, блин, Тая! Какая палата?

– Девушка, а вы к кому? – женский голос.

– Я?

– Вы.

– К Максимовскому, – говорю, как можно непринужденнее.

В ответ раздается смех. Теперь на меня обращают внимание двое мужчин огромных размеров.

– А ты кто? – передо мной вырастает глыба.

– Меня зовут Тая. Хотела поговорить с Леоном Игоревичем. У меня к нему очень важные вопросы.

– Вон отсюда, шмакодявка, пока сам за шкирку не вытряхнул на улицу, – прорычало это нечто и, развернувшись, проследовало к своему месту, плюхаясь на стул у палаты.

Ага. А вот и его палата.

Я, собрав всю свою смелость в кулак, рванула с места к палате, но меня тут же остановили, подхватив под руки.

– Отпустите! – завопила я, чтобы все услышали. Может, и он услышит. И мне повезет.

– Сейчас я ее на улицу вытряхну, – проговорили у меня над ухом, когда медсестра вошла в нужную мне палату.

– Отпустите, мне очень нужно, – продолжаю вопить.

Я уже поняла, что ничего хорошего у меня не вышло. Придется искать другие способы. Но тут, когда мы с охранником уже оказываемся у самых дверей на выходе из отделения, его окрикивает медсестра.

– Он просит впустить девчонку.

Бугай застывает и еще раз пялится на меня.

Я невольно расплываюсь в улыбке.

– Ничего личного, мне просто повезло, – говорю дрожащим от страха голосом.

Он хмыкает и ставит меня на ноги.

– Пакет, – тянет руки к моему пакету с фруктами.

– Но там фрукты! – возмутилась.

– Не положено, – хмурит брови и выдергивает этот пакет у меня из рук.

Зараза.

Но я тут же срываюсь с места, пока никто не передумал и, оказавшись у двери, стучу, тут же открыв ее. Вхожу.

– Здравствуйте, – говорю я, тут же замечая его, лежащим на постели в светлой, современно палате с ноутбуком на коленях. У мужчины повязка на голове. Выглядит он забавно. Но от его взгляда я застываю. Он меня словно всю ощупывает своими глазами. С трудом сглатываю.

– Здравствуйте, – складывает руки на груди.

Я понимаю, что забыла всю ту речь, что готовила для него. А он действительно обладает какой-то сумасшедшей энергетикой. Если уж так на фотографии ощущалась его сильная аура, то вживую ни с чем не сравнить. У меня подрагивают ноги, руки и вообще, мое тело словно вибрирует под этим пристальным взглядом.

– Вы что-то хотели мне сказать, раз так рвались в палату? – выводит из ступора его голос.

– Э-э, да, – все, что я могу сказать в ответ.

– Ну, так я слушаю.

Слушает он. А я и слова сказать не могу. Все мысли разлетелись под этим взглядом. Нельзя быть таким…таким красивым и притягательным.

Фу, Тая, какие мысли.

– Я хотела сказать, что… – пытаюсь выстроить цепочку плавающих мыслей в адекватные предложения. Но их еще и выговорить надо. Не заикаясь, желательно. – Что против того, что вы хотите сделать со сквером на улице Самойлова.

– Сквер? А что там? – хмурит брови.

– Благоустройство. Мы догадываемся, что вы там планируете, – говорю как можно смелее.

– Догадываетесь? – усмехается. – Я там еще сам не был. И место не видел.

– Так я вам советую посмотреть, чтобы понять, что не нужен там очередной торговый центр. Там гуляют люди разных возрастов.

– Хорошо, как только меня выпишут, я обязательно туда наведаюсь, – заверяет меня с полуулыбкой на лице.

– Только я вот одно не пойму. Не логично же.

– Что именно?

– Ваша предвыборная кампания в нашем округе, и вот эта стройка. Вы себе репутацию портите, кто за вас голосовать пойдет? – вдруг осознаю, что, скорее всего, ляпнула лишнего. И прикусываю язык, мысленно себя ругая.

– Не стоит волноваться за мою репутацию, – чуть не смеясь, говорит он.

– Тогда я пойду, – разворачиваюсь и, вспомнив про фрукты, снова к нему оборачиваюсь, ловя насмешливый взгляд. – Там эти, ваши клоуны, пакет с фруктами отобрали. А они вкусные, сама выбирала, – зачем-то уточняю.

– Фрукты? Мне? – снова удивляется.

– Угу, – киваю. – Поправляйтесь, – и выскальзываю за дверь.

Как выхожу из клиники – не помню. Лишь останавливаюсь у скамьи и присаживаюсь на край, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

– Ну, что, Тая? Сделала, что хотела? И непонятно, кто больше получил удовольствия от разговора, – бубню себе под нос. – Я явно его рассмешила. Смех продлевает жизнь, пусть радуется на здоровье.

Поднимаюсь с места и направляюсь на выход.

Глава 4

Леон

Как только за девушкой закрывается дверь, я понимаю, что забыл спросить ее имя. Ну, не дурак ли?

Все еще удерживаю ее образ, от чего как у пацана в предвкушении рвется сердце из груди. Что-то она во мне такое, еще мне непонятное, пробудила, что я, как идиот, улыбался или пытался сдержать улыбку.

Чистая – вот именно то, что ей подходит. А эти глаза…

Млять, растекся лужей. Тряхнул головой, тут же вспоминая о травме.

Что она там про фрукты говорила?

Набираю быстро одного из ребят.

– Фрукты что девушка принесла, доставь-ка адресату.

– Кому? – тупит тот.

– Мне, Саша, мне.

– Так мы это, немного…

– Я жду, – рыкнул в ответ.

Тут же открывается дверь и на пороге появляется мой телефонный собеседник. С пакетом в руках.

– Фрукты-то зачем отобрали?

– Так не положено же.

Протягиваю руку, тот подходит, отдавая гостинцы мне.

– Мы съели бананы, – опускает глаза в пол.

Обезьяны, блин.

В пакете нахожу еще пару персиков и яблоки. Беру первое попавшееся в руки и вдыхаю запах. Как же классно пахнет персик. Летом.

– Уволил бы, – говорю ему. – Забери вон, – киваю на стол с глянцевыми на вид яблоками. Более чем уверен, что на вкус они не лучше пластмассы.

Мужик кивает и, распихав их по карманам, вышел, направляется к двери. Вот же черти всеядные!

– Стой, – он оглядывается. – Девчонку как зовут?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Она назвала свое имя, но оно какое-то странное, я и не запомнил.

– То есть ты даже не посмотрел ее документы? – нет, сегодня я удивляться не перестану.

– Да мы и не хотели ее к вам пускать. Вы же инкогнито тут.

– Инкогнито, да какая-то девчонка смогла узнать, что я именно тут, – усмехаюсь. – Все, свободен.

А сам снова тянусь к телефону и набираю Вадика, продолжая листать браузер. Где-то же она нашла информацию о том, что я в больнице.

– Вадик, – начинаю говорить, как только он отвечает. – Скажи мне, дорогой, что за херня происходит.

– Ты о чем? – настороженно он интересуется.

– У меня посетители были, интересовались здоровьем.

– Да быть такого не может.

– Может, Вадя, может. И еще, – натыкаюсь на сайт, который и анонсировал мою аварию, – сейчас скину ссылку. Заблокируй немедленно, – и отключаюсь.

Откладываю ноут в сторону. Мне ставят снова капельницу, и я откидываюсь на подушки, прикрыв глаза. В какой-то момент я не понимаю, что сплю. Я словно смотрю кино, мелькающие картинки, но смысл их уловить не могу. Пока не открываю глаза от того, что чувствую поглаживания на своей руке.

– Лана? – уставился на блондинку. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Мне сказал твой отец, – поджимает губы.

Конечно, как же тут могло обойтись без отца?!

Откидываюсь на подушку, сжимая от злости простыни. Да когда же это закончится?

– Зря пришла, – отвечаю, не глядя на нее. – Может, чего вкусного принесла? – вдруг вспоминаю про яблоки от девчонки.

– Тебя что, здесь не кормят? – нахмурила свои, нарисованные или какие там брови.

Хмыкаю. Девчонка пришла с претензией, но не погнушалась принести фрукты. А люди, окружающие меня, все привыкли мерить деньгами. Дорогая клиника, значит, отменное питание. А, сука, внимание? Считается, если выкинули деньги на лечение, обслугу, то и внимание прилагается. Да вот только не тех людей, что дороги. Хотя кто мне дорог из родных-знакомых… по пальцам пересчитать.

– Уходи, – процедил сквозь стиснутые зубы.

Но она даже не пошевелилась.

– Уходи, я сказал! – чуть не прокричал.

Лана поднялась с края постели и, гордо прошагав, вышла из палаты, оставив после себя приторный запах дорогих духов.

На глаза попадаются все те же яблоки.

Как же тебя зовут, девочка?

К вечеру заходит мой лечащий врач.

– И долго вы тут собираетесь меня мурыжить? – сходу интересуюсь. Я тут уже два дня, надоело.

– Думаю, к середине следующей недели выпишем, – не обращая внимания на мой тон, отвечает.

– Я ухожу сегодня же.

– Ваш отец будет недоволен нашей клиникой. Мы вам предоставляем качественную услугу, нам важно, чтобы вы себя чувствовали хорошо…

– Жополизы, – фыркаю и усмехаюсь. – Мне плевать на мнение отца о вас. Серьезно. Что-то грозит моему здоровью?

– Нет, но…

– Чтобы через час была у меня на руках выписка.

– Леон Игоревич. Давайте с вами договоримся. Вы здесь задерживаетесь еще на сутки. И завтра к пяти часам я вас отпущу. Сделаем дополнительное обследование с утра, и к обеду я вам с точностью скажу, нет ли осложнений.

– Хорошо, так бы сразу.

Остаток дня коротаю за работой в ноуте, листаю договора. Вадика попросил скинуть документы по благоустройству сквера. Ищу на карте города, где он находится. Что могу сказать по итогу? Отец выбрал идеальное место и время для того, чтобы утопить мою, возможно, так и не успевшую начаться самостоятельную от него деятельность.

Тая

Вместо того, чтобы отправиться домой, я меняю свой маршрут спонтанно. И ближе к обеду добираюсь до приюта. Нина, женщина, которая занимается всеми организационными вопросами, рада меня видеть.

На телефон поступают звонки, поочередно то от Светки, то от Пчелкина. Последнего я меньше всего хочу видеть, но он настойчив, как никогда. Поэтому иду на крайнюю меру и вызываю его в помощь.

На удивление, он достаточно быстро приезжает.

В приюте мы проводим большую часть дня. Время там летит совсем незаметно. Даже не вспоминаешь про то, что голоден. Поэтому возвращаясь домой, мы с Пчелкиным заходим в булочную, где я подрабатываю, помогая бабушкиной подруге, для того, чтобы немного перекусить.

– Тая, здравствуй, дорогая, – здоровается хозяйка булочной, та самая бабулина подруга. Тетя Шура.

– Здравствуйте. А мы перекусить и выпить по чашке вкусного какао.

– Фу, – морщит нос Вася. – Я не люблю какао.

– Дурень. Ты такого никогда и нигде не попробуешь.

Делаю заказ на двоих, и присаживаемся за один из трех столиков.

Откусывая хрустящую ароматную булочку и попивая не менее вкусное какао, мы погрузились в свои думы. Побывав в приюте, посмотрев на его жизнь, его питомцев, многое хочется взвесить. Поэтому я думаю, Васька сейчас думает именно о том псе, Федьке, который не хотел отпускать Пчелкина, то и дела норовя ухватить его за штанину. Лишь бы тот не уходил. Нина еле сдерживала слезы. И такое бывает.

Потом Васька настаивает на том, чтобы проводить меня до дома и я, наконец, отделываюсь от его внимания у самого подъезда. Нет, дальше меня провожать не надо.

Остаток дня я провожу за перепиской с подругой и к самому вечеру выхожу на улицу, прогуляться по скверу.

Воскресенье проходит в заботах и домашних делах. Помогаю бабуле прибраться. А когда небольшая квартирка сверкает от чистоты, я отпрашиваюсь гулять. Но вместо этого еду к дому. Сегодня по графику мать должна работать, а то недоразумение, что затесалось к нам в квартиру, обычно в ее рабочие дни отсутствует.

Дом, когда-то еще совсем недавно любимый, полный радости и любви. Но сейчас все не так. Кто бы знал, как мне не хочется туда подниматься. Как все напоминает о прошлой жизни. Но мать все эти воспоминания пытается стереть, словно хочет избавиться от прошлого. И я не понимаю, зачем она это делает. Ведь все было хорошо. Они с папой жили душа в душу. Мне казалось, крепче союза и быть не может. И все было бы хорошо, если бы не несчастный случай. И все. Все перевернулось с ног на голову.

Открываю дверь своими ключами. Вхожу, ничего не боясь. Не разуваясь, прохожу в свою комнату и беру своего медвежонка.

– Ну, наконец-то соизволила появиться дома, – проскрипел за моей спиной мужской, нетрезвый голос.

– Это твоя падчерица, что ли? – слышится второй, и тут мое сердце подпрыгнуло к самому горлу от страха.

Оборачиваюсь и вижу маминого сожителя, я никак не запомню его имени. В последнее время мама его, как только не называла, но вот по имени – нет. И рядом, видимо, его товарищ по бутылке.

– Она самая. Все никак не поддается воспитанию, разбаловал ее папаша. Надо научить девку уважать старших, – скалит зубы мужик.

А меня передергивает от страха. Намерения маминого собутыльника прозрачны и понятны мне. Я давно ловлю его сальные взгляды. Но вот как мне теперь выбраться отсюда?

Оглядываю комнату в поисках того, что мне смогло бы помочь защититься. И на своем письменном столе я вижу ножницы. Это единственный предмет, который способен нанести вред, значит, мне они нужны. В два шага оказываюсь у стола и хватаю их, выставляю перед собой.

– Эй, ты чего? – возмутился незнакомый мужик.

– Вышли из комнаты, быстро, а то я за себя не ручаюсь! – прорычала я таким голосом, что сама себя не узнала со стороны.

– Тайка, я матери же нажалуюсь, – проговорил сожитель.

– Да хоть папе Римскому, – ответила в тон. – Вышли! – прокричала.

Мужики, на удивление, послушались и вышли из комнаты. Я тут же захлопнула за ними дверь, подперла спиной. Ведь если они решились на грязное дело, то их ничего не остановит. А ножницами я лишь выиграла себе время. Первым делом подтаскиваю комод к двери и подпираю ее. Теперь, чтобы ее открыть, им понадобиться время. А я, не теряя ни секунды, подлетаю к окну, раззанавешиваю тяжелый шторы. Открываю раму и свешиваюсь вниз. Третий этаж. Чревато переломать ноги, не зима, сугробов нет. Одни кусты.

Но через окно идет пожарная лестница, и я могла бы…

Да выхода нет другого, поэтому, поправляю рюкзак на плече, засунув туда игрушку. Еще раз обвожу взглядом комнату, вспоминая, нужно ли чего еще забрать. Ведь, судя по всему, сюда я вернусь в самом крайнем случае и то не одна.

Вылезаю на карниз. Голова начинает кружиться, и перед глазами все плывет. Но я как можно крепче хватаюсь за всевозможные выступы. И видимо, у меня ответственный ангел-хранитель, раз я добираюсь до лестницы, даже не поскользнувшись. Хватаюсь за нее и быстро спускаюсь. А в почти двух метрах над землей она заканчивается, и мне приходится спрыгивать. И зажмурившись, прыгаю, приземляюсь на ноги и, не удержавшись, шлепаюсь на попу. Ну, хоть ничего не сломала, уже хорошо.

– Эй, – кричит мужик, показавшись в моем окне. – Ах ты, мерзавка!

Широко улыбаюсь этому гаду. И встав на ноги, бегу в сторону метро.

Глава 5

Тая

– Тая, – врывается шепот подруги. – Началось, – и сует мне под нос свой телефон.

– Что? – стараюсь не потерять смысл лекции, заглядываю в ее гаджет.

– Запись сделана пару минут назад. Технику подвозят, видишь?

– Вижу.

– Что будем делать? – не унимается Света.

– Лекция закончится, и…

– Так, я пишу Пчелкину, пусть подзывает своих ребят, надо создать массовку. Так, транспаранты… – забубнила подруга и тут же принялась что-то быстро строчить в телефоне.

Еле дождавшись перерыва, подхватив Пчелкина и еще пятерых ребят с параллельного курса, мы отправились в ближайший канцелярский магазин. Накупили ватмана, красок и в ближайшем дворе нарисовали себе транспаранты с надписями “нет стройке, да – свежему воздуху” и тому подобное.

К скверу мы пришли, вооружившись до зубов. Действительно появилась техника. Несколько экскаваторов. Стоит грузовая машина с манипулятором и каким-то стройматериалом.

– Нет стройке, нет стройке! – тут же начали скандировать ребята.

К нам присоединяются прохожие, кто из любопытства, кто узнать, что происходит. А кому-то и делать вовсе нечего. Тут же появляются телефоны в руках. То, что надо.

– Расходитесь, нечего толпиться! – прокричал мужчина в оранжевой жилетке.

– Кто у вас главный? – интересуется Светка.

– Вон, и сроки работ указаны и номера телефонов, – отмахивается от нее строитель, показывая на табличку.

Я набираю один номер, а затем второй, и оба не работают.

– Ну, что и следовало ожидать, – хмурится подруга.

– Погоди, сейчас еще народ набежит и будет шумиха. Может, кто из репортеров подтянется, – предполагает девушка.

– Не подтянутся. Моя тетка так точно здесь не появится.

– Ты ее просила?

– Намекнула, но и она мне сказала не лезть в это дело. Ладно, ждем, – а ведь я ей обещала, что в это не полезу.

Кто-то пустил слух, что вызвали полицию, и часть народа тут же рассеялась. Мало кому есть дело до маленького заброшенного сквера.

А я все думала и думала, как будто со стороны смотря на происходящее. Неужели я ошиблась в нем? Ведь мне он показался адекватным и даже, возможно, понимающим. Мне ведь даже почудилось, что он и впрямь не знает, что там происходит. А в итоге действия только ускорились. И как верить в людей после подобного?

Леон

После выписки, которая все же состоялась на следующий день ближе к вечеру, я поехал домой. Принял душ и завалился спать, распластавшись на огромной кровати. Не было сил снова штудировать документы, искать выходы, кажется, из тупика. Не сегодня. Хочу отключить мозг, который начал болеть.

Утром же еле сгребаю себя с постели и еду в офис, после того как заливаю в себя пару чашек крепкого кофе. А, да, голова все еще напоминает о себе, но повязку сняли. Небольшой порез, который заштопали чуть выше виска, почти не видно.

Приехав, я первым делом пытаюсь попасть к отцу, на, мать его, аудиенцию. Но, у него нет времени на меня. Тогда я даю наказ Вадику, чтобы нашел тех, кто давал добро на стройку. Мне нужно знать, есть ли варианты изменить проект. Мне самому не понравилось то, что увидел. А этот самый проект с какого-то хрена залили на сайт компании, в раздел “проекты в работе”. В какой, мать его, работе? Если меня поставили ответственным, почему все делается без моего ведома?

Этаж с моими подчиненными ходил сегодня на носочках мимо моего кабинета. Досталось всем и каждому.

– Леон Игоревич, – в кабинет заглядывает начальник службы безопасности, отрывая меня от изучения плана-графика работы на ближайшие дни. – Там это, – мужик мнется на месте, – у объекта крутится молодняк.

– Кто? – непонимающе смотрю на него.

– С транспарантами, народ собрался. Немного, правда, но порядка десяти-пятнадцати человек.

– И что? Не можете справиться своими силами?

– Так мало ли, не хочется портить вам репутацию. Все же в депутаты баллотируетесь, – вроде бы и резонный ответ.

– Тоже верно. Доложи моему помощнику. Пусть решает эту проблему.

Нет никакого желания именно сейчас оправдываться за то, чего не делал и пока не имел отношения. Но ведь не доказать… да и каким образом? И есть ли вообще в этом смысл? Вот чего добивается отец. Подмять под себя, не оставляя путей отступления.

Мужчина вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Поднялся с кресла, прошелся по кабинету, остановившись у панорамного окна. Вид, конечно, закачаешься. Только со временем привыкаешь ко всему хорошему, к роскоши, к сумасшедшему темпу жизни, и перестаешь всего этого замечать.

Так, что там у нас по плану-графику? На завтра перенесли встречу с народом. Гвоздем программы станет этот сквер. И чего бы там я им ни наобещал, все равно упрется все в этот небольшой кусок земли. Как же не вовремя совпали сроки с предвыборной кампанией, ой как не вовремя. Просил же отца отложить до зимы этот проект. Но нет, не скрывая, решил все поломать.

– Леон! – в кабинет не влетает, а врывается Вадим.

– Да что за день-то такой? – оборачиваюсь к нему, убрав руки в карманы брюк.

– На массовку кто-то вызвал правоохранителей. Без тебя не справиться, ты должен приехать и поговорить с ними.

– А ты мне на кой черт тогда нужен? – вспылил. Все та же усталость уже не позволяет контролировать эмоции.

Вадик замолчал.

– Ладно. Спущусь через три минуты, – сбавил обороты. – Иди уже, – отмахнулся от него, опускаясь в кресло.

Ох уж эти активисты, черт вас дери!

Тая

Начало темнеть и зажглись фонари уличного освещения. Похолодало. А тем временем, строители стали огораживать большими железными листами территорию.

– Не нравится мне эта движуха, – проговорил Пчелкин, наблюдая, как подъезжает несколько машин представительского класса. И патрульная машина следом.

– Так-так, – пробормотала Света.

– Погоди ты, нагнетать, – вглядываемся в приехавших.

Двое мужчин выходят из машин и из патрульной тоже выходят двое в форме.

– С подкреплением, – фыркнул Васька.

– Доброго вечера, дамы и господа, – подходят к нам, я оглянулась.

Нас тут осталось то человек шесть, не больше.

– По какому поводу сборище? Чего шумим? – замечаю Максимовского. И не скажешь, что в больничке валялся. Не деньги творят чудеса, а их количество.

– Так понятное дело, – заговорил Вася. – Стройка ваша нам не нравится.

– Что именно не нравится? – обводит присутствующих взглядом, останавливаясь на мне. Ежусь от холода, вжимая шею.

– Вы сами знаете, что нам не нравится, – подаю голос. – Вырубка. Ведь ни одно строительство без этого не обходится. А тут птицы живут, белочки. Неужели другого места не нашлось?

Он смотрит на меня каким-то странным взглядом, словно сканирует. Краешек губ еле заметно ползет вверх.

– Я не совсем понимаю, в чем именно заключается ваш пикет, – снова эта усмешка, от которой на щеке появляется ямочка. Красивый, зараза.

– Покажите план застройки, – влезает Света.

– План находится на официальном сайте. Заглядывайте, – протягивает визитку.

Делает пару шагов мне навстречу. Порыв ветра доносит запах его парфюма.

Оу!

Не отрывая от него глаз, я беру предложенную им бумажку, а точнее, тонкий пластик. Случайно соприкоснувшись с его пальцами, тут же отдергиваю руку, будто ударившись током. Слишком быстро и заметно для него. Снова эта ухмылка.

– Ребята, – подает голос второй мужчина. – Вы же студенты? – усмехается. Еще один клоун.

– Да, – хмурит брови Васька.

Чувствуем, что этот вопрос с подвохом.

– А не боитесь ли вы, господа студенты, что на вас поступит жалоба в деканат вашего учебного заведения об участии в массовых беспорядках? Не боитесь быть отчисленными?

Угроза, самая настоящая.

– Ваши имена и фамилии узнать – дело секундное. Так что не советую вставлять палки в колеса, – продолжает гнуть свое мужик.

– Значит, скверу здесь не быть, судя по вашим угрозам, – влезаю я. Все внутри кипит от обиды.

– А судя по вашему плану, от леса тут останется тридцать процентов, – Васька уже вовсю рассматривает план в телефоне.

– Это утвержденный проект, согласованный на всех инстанциях. Поэтому, какие претензии могут быть ко мне? – снова заговаривает Максимовский. – Эти проектом занимается компания, – указывает рукой на вывеску о благоустройстве. – Туда, пожалуйста, направляйте все ваши претензии.

– А как же то, что жители ближайших домов против? – снова говорю, стараясь запрятать свой страх подальше. Что он мне сделает в конце-то концов?

– Где они?

Мы со Светкой застываем.

– Мы соберем подписи.

– Собирайте, пожалуйста, – усмехается. – А теперь извините, но нам пора.

Так мы и провожаем их взглядом стоя кучкой.

– Нам нужен беспорядок, – заявляет Вася. – И юрист.

– Что значит беспорядок? – пытаюсь сообразить, о чем он.

– Ну, – пожимает плечами. – Для начала я хочу попасть туда, за забор и посмотреть, что они там привезли. Ну и так, пошалить.

– Такие шалости могут печально закончится, ты видел этих мужиков? Накостыляют, еще и должен останешься, – предостерегаю.

– Ну, – снова тянет это свое “ну”. – У меня дядя работает в органах. Если что, есть, кому заступиться, – улыбается.

После сытного ужина, забравшись в постель в обнимку с плюшевым мишкой, я погружаюсь в изучение строительного проекта нашего сквера. Здесь не останется практически ничего. Правильно подметил Вася, деревья уберут практически все, оставив лишь малую их часть. А ведь когда я была маленькой, мы часто с бабушкой там гуляли. Кормили белочек да птичек. И тихо там так было и уютно.

Из мыслей вырывает звук входящего сообщения.

“Спишь?” – Вася.

Непонимающе пялюсь на сообщение и обращаю внимание на время. Почти двенадцать.

“Нет”.

“Тогда выходи” – прилетает следом.

“Зачем?”

Проходит пара минут, прежде чем телефон начинает трезвонить у меня в руке.

– Алло, – отвечаю на входящий от Пчелкина.

– Хватит спать, проспишь самое важное. Давай, выходи. Я у тебя под окном, – и отключается.

От такой наглости я обалдеваю.

Вскакиваю с постели, натягиваю толстовку с джинсами. Открываю окно, отодвинув штору. Точно, стоит.

– И что ты хочешь? – непонимающе смотрю на парня.

Васька достаточно высокий, с копной вьющихся каштанового цвета волос. Достаточно симпатичный. Но никогда не был замечен в обществе девушки. Что для нас со Светкой было всегда странно. Крутится второй год около нас.

– Суету навести охота, – ухмыляется, потирая руки. – Выходи. Пойдем на разведку.

Я прохожу в прихожую за кроссовками и возвращаюсь обратно в комнату, закрыв за собой дверь и натянув обувь, перелезаю через окно, спрыгиваю, тихо притворив за собой раму.

– И? Какие дальнейшие действия? – смотрю на него.

– Как какие? Пошли, – хватает меня за руку и тянет за собой.

Спустя пять минут быстрой ходьбы мы оказываемся у забора, которым преградили вход в сквер.

– Ты что надумал?

– Ясное дело, что, – усмехается. – Проникнуть туда и… – и он начинает карабкаться через забор, создавая шум.

– Эй, стой, – дергаю его джинсы, стягивая обратно. – И что ты там хочешь увидеть?

– То, что они туда завезли. Стройматериал. Там же еще техника стоит, ну так сделаем так, что она в ближайшее время не сможет работать, – и достает из кармана…

– Это что?

– Газовый ключ, у бати в гараже взял. Так ты со мной? – хмурит свои светлые брови.

– Это же противозаконно, – снова дергаю его за рукав.

– Это? А рубить деревья? Ты что? передумала?

– Нет, нет, я не передумала. Но я не думала, что вот таким способом, – неуверенность поселилась во мне.

– Значит, я полезу один, – буркнул парень и вновь стал вскарабкиваться по забору, перепрыгивая внутрь.

– Эй, – стала оглядываться по сторонам. Потому что остаться тут одной было не по себе. – Подожди.

Подпрыгнула, ухватившись за край.

– Иди сюда, – послышался голос со стороны.

Поворачиваю голову и вижу довольного Васю. Он отодвинул край железа и ждал меня. Подбегаю к нему, и чуть наклонившись, проскальзываю через небольшое свободное место.

– Итак, что мы видим? – деловито заговорил Пчелкин. – Несколько экскаваторов, кран, пара будок для строителей и, возможно, для чего-то еще, – ходит по территории, перечисляя. – Когда только успели завезти все это?

– Слушай, – подхожу ближе к нему. – Если тут так много техники, они не могли оставить ее без охраны. Вась, пошли, а?

– Ну, уж нет, – выдергивает руку и достает ключ. – Сейчас я тут добавлю немного работки, – усмехнулся и полез на первую машину.

Я стою, как воришка, и оглядываюсь по сторонам. Вася возится внутри машины. Затем выпрыгивает. Что-то щелкнуло в его руках и блеснуло в свете фонаря. Нож?

Пара ударов, и послышался свист воздуха.

– Шины? Зачем?

– Тай, ты же сама хотела, так в чем проблема? – непонимающе смотрит на меня.

Я не знаю, что сказать, ведь, по сути, он не совсем меня правильно понял. Да, я хочу отстоять скверик, но не таким же путем.

– На, – всовывает мне в руки складной ножик. – Шины на тебе, – направился к следующей машине.

– А ну стоять! – ночную тишину разрезал мужской голос.

– Бежим! – выкрикивает Васька и срывается с места.

Я за ним.

– Стоять, а то стрелять буду! – кричат вслед.

Охрана! Я же говорила, что здесь, скорее всего, кто-то есть.

Я спотыкаюсь о корягу и падаю на землю, больно содрав кожу с ладоней.

– Вася! – кричу, но парня уже не видно.

Круто, просто очень круто. Я везунчик по жизни, видимо.

Пытаюсь встать, но до меня добегает мужчина, запыхавшись.

– Лежать, а то непоздоровится, – зло произносит.

Угроза звучит так убедительно, что мне совершенно не хочется проверять, что последует за этим.

Леон

После разговора бунтовщиками желания возвращаться на работу уже не было. Благодарим полицию за содействие. И сев в машину, Вадик называет свой адрес.

– Домой? – интересуется друг.

– Да, – отмахиваюсь от него.

Голова гудит так, что хоть оторви и выбрось. Поэтому нет никакого желания даже разговаривать. Хотя промолчать не получится. Уж очень довольная улыбка играет на губах Вадика.

– Завтра имена и фамилии ребят и вся информация по ним чтобы была у меня на столе, – даю распоряжение.

Друг молча кивает, но улыбаться перестает.

Высадив его у дома, водитель без лишних вопросов направляется по нужному адресу.

Закрываю глаза и откидываюсь на подголовник. Хочется взять отпуск месяца на два и улететь куда-нибудь в тихое местечко. Чтобы ни одна живая душа не вторглась в личное пространство. И связь вырубить, точно.

Сейчас совершенно не хочется думать, каким уродом я выглядел в глаза этой девочки. Говорил одно, а по факту выходит другое. Только вот штука какая, стоит только показать свою слабость, даже эти молокососы возомнят о себе не весть что. Поэтому пришлось отбривать, как взрослых.

Подумав об этом, почувствовал, как в кармане брюк завибрировал гаджет. Выуживаю его и на экране вижу имя, отвечаю.

– Да.

– Мы давно не виделись, я соскучилась, Лео, – проворковал нежный женский голосок.

– Я устал.

– Я помогу тебе расслабиться, – шепчет в трубку.

– Уверена, что получится? – усмехаюсь сам себе, так как снова ведусь на ее игру.

– Да, – звучит четко.

– Жди, – отключаю связь. – Володь, меняем адрес, – и диктую адрес девушки.

Ну что ж, может, это и не такая уж плохая идея.

К Катерине ехать ближе, чем до меня. Поэтому уже через двадцать минут я стою в лифте, поднимаясь на двенадцатый этаж. Цветы? Шампанское? Нет. Все предельно ясно, для чего я тут.

Выйдя из лифта, направляюсь к нужной двери. Нажимаю на ручку, дверь открывается. В маленькой прихожей не горит свет. Из единственной комнаты виднеется свет ночника.

Стягиваю ботинки и иду прямиком в комнату, по пути выкладывая телефон на комод.

– Привет, – у окна стоит девушка.

На девушке полупрозрачный пеньюар. Светлые волосы рассыпаны по плечами. Она подходит ко мне, приподнимается на носочках и невесомо касается моих губ своими.

– У меня для тебя готова ванна, с аромомаслами. Чтобы расслабить твои мышцы, – улыбается, обходит и помогает снять пиджак.

Подчиняюсь. Иногда мне кажется, что она владеет гипнозом. Мне не хочется здесь верховодить. Я позволяю руководить мной. Но правила задаю я. И с ними Катя давно ознакомлена.

Девушка принимается расстегивать пуговицы на рубашке, слегка оцарапывая кожу ноготками. Когда с ними покончено, вытаскивает полы из брюк. Снова вещь летит в сторону. Умелыми пальчиками пробирается к ремню и одним движением справляется с ним. До слуха доносится щелчок и следом звук расстегиваемой молнии. Ее тоненькие пальчики пробираются внутрь. Реакция моего тела на ее умелые действия мгновенна.

– Пойдем, – мягко улыбается и, взяв меня за руку, ведет за собой в сторону ванной.

Теплая вода обволакивает тело, а нежные пальчики так и норовят соскользнуть ниже. Но я останавливаю ее руку. Катя не спорит. Берет мочалку, наносит на нее гель для душа и, вспенив, принимается натирать мое тело. И никакой спа-салон не нужен.

Сквозь дрему слышу ее сбившееся дыхание. Она возбуждена. Тянусь к ней, обхватив затылок пятерней и притягиваю к себе. Впиваюсь в мягкие, податливые губы. Второй рукой проникаю под халатик. Она без белья, что еще больше возбуждает. Нащупываю набухший бугорок. Чуть сжамаю его, стон девушки срывается в мои губы.

Возбуждение прокатывается по позвоночнику. Больше нет желания медлить. Вылезаю из ванной, наспех обтираюсь полотенцем и, подхватив под бедра Катю, усаживаю на себя. Мы не успеваем добраться до спальни. Останавливаюсь в прихожке, скидывая по пути все с комода, и усаживаю ее. Между нами нет преград. Провожу пальцами по влажным складочкам. С губ Кати срывается стон. Приставляю член к входу и снова целую.

В тишине квартиры только наше дыхание, и…

… звон телефона. Моего телефона.

Я понимаю, что меня не будут беспокоить по пустякам. А значит… Отстраняюсь от любовницы, ловя ее затуманенный взгляд.

– Я должен ответить.

Наклоняюсь, подбирая свой телефон, который скинул вместе с остальным барахлом.

– Слушаю, – отвечаю, все еще блуждая взглядом по телу девушки. А на том конце провода дежурный объясняет, что задержали на моем объекте вандала.

Час от часу не легче. Но как же, черт возьми, не хочется уходить.

– Сейчас буду, – отвечаю совсем не то, что хочу.

– Ты куда? – спрыгивает с комода Катя, поправляя халатик.

– Дела возникли, срочные, – матерюсь про себя. – Я водителя отпустил, могу воспользоваться твоей?

Девушка молча поднимает с пола упавшие ключи и дает мне.

– Завтра утром будет стоять под окнами, – прощаюсь и тороплюсь к лифту.

В отделении полиции я оказываюсь спустя примерно полчаса после звонка дежурного.

– Задержали девушку. Отказывается говорить имя и фамилию, – говорит следователь. – Ваш охранник ее задержал и вызвал полицию. Говорит, был еще один или одна вместе с ней. Но второй скрылся с места преступления.

– Почему преступления? Что они успели сделать? – мозг определенно не собирался включаться и функционировать как положено.

– Прокол шин у двух машин. Это пока то, что известно. На утро доложат, есть ли повреждения технического характера. Потому что одна машина была открыта.

– Понятно. Покажите, кого задержали, – и мужчина средних лет, кивнув, повел меня.

Мы остановились у камеры или как обычно принято говорить “обезьянник”. Тут же головы подняли трое. Женщины-девушки легкого поведения. А вот одна сидит в самом углу, с накинутым на голову капюшоном.

– Эй ты, подойди, – зовет ее следователь, но она не реагирует.

– Уснула ваша куколка, – пьяно смеется одна из баб. – Эй, кукла, – толкает в плечо девушку, хотя в этой одежде очень сложно признать в ней именно девчонку.

Та поднимает голову и замирает, уставившись на меня.

– Так-так, знакомые лица, – хмыкаю про себя, пробегаясь взглядом по точеному личику уже знакомой бунтарки. – Ну, привет.

Девчонка испуганно на меня смотрит.

– Выпускайте, – даю отмашку. Нечего ей сидеть с этой пьянью.

– Но как же… – недовольно хмурится следак.

– Заявления не будет. Мы сами разберемся.

Мужчина дает распоряжение дежурному, и тот открывает решетку, вытягивая под локоть девчонку. Взмахом руки скидываю с нее капюшон.

– Спасибо, – благодарю мужчину. – Если что-то нужно будет, вы знаете мой номер телефона.

И подхватив девушку под локоть, повел за собой на выход к машине. Открываю перед ней дверь авто. Выдергивает свою руку из моей. Отступает, смотря на меня исподлобья

– Я никуда с вами не поеду.

– Серьезно? После того, как я тебя вытащил из обезьянника? Или надо было для профилактики оставить на ночь там, точно сговорчивее была, – шарю по карманам, понимая, что сигарет не найти. Да я уже и забыл, когда курил. Но в бардачке у Кати они должны быть, тут же сунулся в машину и достал пачку с зажигалкой.

Выбиваю сигарету, щелкаю зажигалкой, затягиваюсь. Наблюдаю за девчонкой. Стоит, ссутулившись, убрав руки в карманы толстовки, которая делает ее бесформенной, явно размера оверсайз.

– И что будет дальше? – тихо звучит ее голос.

– А что должно быть дальше? – облокачиваюсь о машину.

– Ну, не знаю, – пожимает худенькими плечами. – Выставите счет за материальный ущерб, или может… – замялась, подбирая слова. – У меня денег нет.

– Говорят, ты была не одна. Со своим парнем?

– Нет, я была одна.

– И сама до этого додумалась? – ловлю каждую эмоцию на ее лице, как бы она ни старалась их спрятать, ничего не выходит.

– Сама.

– Да брось. Ты с транспарантами и своими протестами да, сама, но вот сигануть через забор, проткнуть шины… Что еще сделали там?

– Я была одна, – упирается.

– Он тебя бросил, – подмечаю. – Благородный поступок. Мужской.

– Я только об одном вас прошу, бабушке моей ничего не говорить. Я отработаю все, что наделала.

– Бабушке? А где твои родители?

Молчит, упрямо поджав губы. Это уже не проблема. Завтра с утра на моем столе будет полное досье на нее.

– Поехали, – выкидываю остатки сигареты в урну и сев в машину, тут же ее завожу. – Долго будешь пялиться на меня?

– Куда вы меня повезете? – не двигается с места.

– Если скажешь свой адрес, то к тебе домой.

Больше слов не понадобилось, девчонка запрыгнула в машину и быстро пристегнулась ремнем безопасности. Назвала адрес.

– Как тебя зовут?

– Тая, – звучит ее ответ.

А я повторяю его несколько раз про себя. Необычно.

Направляюсь по указанному адресу. Тут езды минут пятнадцать, не больше. Дороги свободны. В салоне ощущаю ее запах. Нет, не приторно сладкий от этих вонючек, которыми увешана машина Кати. А именно ее. От этого в ширинке тут же становится тесно. Видимо, все же сказывается неудовлетворенность. Черт.

– Это не ваша машина? – удивляет вопросом. – Вашей девушки, наверное, – продолжает болтать. – Не думаю, что запах сумасшедшей ванили вам так нравится, – усмехается.

Я могу лишь промолчать в ответ, хмыкнув.

Вскоре останавливаю машину недалеко от ее дома.

– Подъезды с другой стороны.

– Я знаю, не хватало еще, чтобы кто-то бабуле взболтнул, что меня катают на машине по ночам, – выходит из машины, осторожно закрыв дверь.

Я почему-то не тороплюсь уезжать, а открыв свое окно, наблюдаю, как девушка обходит машину и, сделав пару шагов в сторону своего дома, останавливается и возвращается к машине.

Мое сердце забилось быстрее. Не дурак ли?

– Спасибо, – чуть наклонившись у открытого окна, говорит мне.

Наши взгляды встречаются. Хоть и практически кромешная темнота вокруг, которую слегка разбавляет свет одинокого фонаря, но я четко вижу ее глаза. И взгляд, глубокий, темно-серый с примесью синевы ночного неба.

Хмыкнул. Это ж надо, какие мысли в голову лезут. Ночная синева, мать вашу.

Девушка развернулась и припустила к дому. На мое удивление, она останавливается у одного из окон и…да-да, открыв раму, залезает внутрь.

Смеюсь, да так, что еще немного и слезы выступят на глазах. Боже, ну невероятная же!

Больше ждать было нечего. Развернул машину и направился в сторону дома. Уже точно к себе. Хватит на сегодня приключений. Хотя, я уже не удивлюсь, если эта девочка с тихим именем Тая чего-нибудь да не вытворит.

Глава 6

Тая

Домой вернулась так же, через окно. Стоило только коснуться ногами пола, как тут же сползла вниз. Ноги подкашивались от волнения и нахлынувшего адреналина. Только подумать, что я наделала и в чем решилась поучаствовать. А еще Вася, чтобы его, гад, сбежал.

Зарываюсь в волосах пальцами. В ушах стучит так что, кажется, этот шум может услышать бабушка и прийти проверить, что у меня тут происходит. Скидываю кеды и собрав последние силы, поднимаюсь на ноги и закрываю окно, занавесив шторы. Включаю настольную лампу. Раздеваюсь. И падаю в постель. Помыться очень хочется, потому что, кажется, от меня воняет этим обезьянником и алкашней с проститутками. Но это будет крайне странно и подозрительно для бабушки. Поэтому решаю помыться утром.

Ставлю будильник на полчаса раньше и, убрав телефон на тумбочку, закрываю глаза и стараюсь уснуть. Да только перед глазами стоит Максимовский с его ухмылкой. Я до сих пор очень удивлена, что именно он отпустил меня. Даже не представляю, как бы я выкручивалась из этой ситуации. Я уже подумывала звонить Алене, прекрасно понимая, что схлопочу от нее по первое число. Но бабушке я о таком точно не решилась бы рассказать.

Стоит только задремать, как телефон начинает вибрировать. Вася…

Решаю, что отвечать не буду. Максимовский ведь прав, что этот говнюк меня бросил, удрал. А теперь названивает.

Как только перестает звонить телефон, следом приходит сообщение в мессенджер, которое читаю в пуш-уведомлении, даже не заходя в приложение. А это значит, он не поймет, что я его прочитала.

“Ты где? Почему не отвечаешь? Я волнуюсь”.

Волнуется он, придурок.

Откладываю телефон в сторону и закрываю глаза, мысленно перевариваю жуткую концовку дня.

Как только срабатывает будильник, я тут же подрываюсь с постели и бегом направляюсь в ванную. В душ. Смывать эту вонь, которая, кажется, меня преследовала даже во сне.

Тщательно промыла длинные волосы и, высушив их, выхожу, сталкиваясь с бабушкой.

– А ты чего так рано? – удивленно смотрит на меня.

– Решила душ принять, – пожимаю плечами.

– Пойдем завтракать, – зовет за собой.

– Я сейчас, только оденусь, – отвечаю и возвращаюсь в свою комнату.

Осматриваю джинсы, в которых вчера искала приключений на свою пятую точку. Ткань на колене разодрана. Теперь их либо в мусорку, или на шорты. Можно,, конечно наклеить какую-нибудь наклейку-принт. Но это потом. Откидываю их в сторону и лезу в шкаф, натыкаясь на платье. А что? Я сто лет не надевала его. Поэтому останавливаю свой выбор на нем.

После завтрака, снова бегом на остановку и, как обычно, практически в одно и то же время я направляюсь к универу.

– Привет, – догоняет Света.

– Привет.

– Тебя Пчела ищет.

– Пусть ищет, – отмахиваюсь.

– Что у вас вчера стряслось? Вроде все нормально было, когда расходились, – донимает подруга.

Я останавливаюсь и, не выдержав, рассказываю о том, что было. Подруга, слушая, выпучивает глаза на меня.

– Ни фига себе, – восклицает. – Тебя вытащил сам Максимовский?

– Я думала, тебя удивит больше поступок Пчелкина, – обижаюсь на нее и продолжаю свой путь до аудитории.

– Тай, стой, – доносится голос Васи.

Я закатываю глаза от безысходности и прибавляю шаг, чтобы этот гад не смог меня догнать. Но он все же меня настигает и хватает за руку.

– Жива, здорова? – тараторит парень, оглядывая меня с ног до головы.

– Жива, здорова, в ментовке отсидела. И по счастливой случайности вышла до того, как меня стала бы искать бабушка! – рыкнула на него так, что все, кто был рядом, оглянулись. – Ты, – тыкаю в него пальцем, – бросил меня и удра,л как последний трус.

– Я побежал за помощью, – тут же с готовностью отвечает Пчелкин.

– Пошел ты в задницу, Пчела, и "жалко" тебе туда же.

Начинается пара. Приходит преподаватель и приступает к лекции.

– Тай, а как же он тебя просто отпустил? – не унимается Светка.

Пожимаю плечами.

– Чего успели сломать то? – продолжает отвлекать.

– У Пчелкина спроси. Он ломал. А я его, как дура, прикрывала, – злюсь сама на себя. Если бы я знала, что этот трус струсил, выдала бы его с потрохами Максимовскому.

К концу учебного дня большая часть студентов повалила на улицу. Мы со Светкой не исключение. За нами весь день слонялся Васька. Вот и сейчас тащится следом.

Спускаемся на крыльцо универа, когда на территорию влетает огромный черный джип. Он тормозит недалеко от нас, и из него выходят двое мужчин в черных костюмах.

Они целенаправленно идут в нашу сторону, но так кажется на первый взгляд. Обходят и под руки хватают Пчелкина.

– Эй, вы куда его? – воскликнула я от неожиданности происходящего.

– Отпустите, – брыкается Вася, но все без столку.

Так его и усаживают в машину, и она срывается с места.

Свидетели этого действа остались на своих местах, обескуражены.

– Нужно в полицию заявить, – тут же хватаюсь за телефон, но меня останавливает подруга.

– Ты не думаешь, что это дело рук твоего депутата, – смотрит на меня с интересом.

– Во-первых, не моего, во- вторых, с чего ты взяла? – не понимаю, куда она клонит.

– Он же тебе дал визитку, вот и звони ему, узнавай. Не он ли забрал Ваську, – говорит так уверенно, что у меня исчезают все сомнения в бредовости этой идеи.

– Ты думаешь? – все еще сомневаюсь.

– Догадываюсь. Звони, – командует Света.

Мы отходим от универа к лавочкам. Я копаюсь в рюкзаке в поисках той самой визитки. Помню, что сунула куда-то сюда. Пришлось перетрясти все содержимое, прежде чем визитка соизволила найтись.

– Вот, – победно трясу ей над головой. – Набираю номерок, – ввожу цифры и нажимаю на кнопку вызова.

От страха на самом деле внутри все переворачивается, стоит только вспомнить его голос и нашу вчерашнюю поездку. Хотя мне ведь не было страшно. Наоборот…

Леон

– Зажигание разворотил, – отчитывается Вадик, после осмотра экскаватора, зачитывая отчет об осмотре. – Коробку передач. Шины проколол, ремонт на круглую сумму выйдет.

– Вот пусть и ремонтирует, раз бил точечно, зная, что выводить из строя.

Машина за парнем уже отправлена. Ребята должны доставить его к стройке и предоставить все инструменты по его запросу. Пусть отрабатывает, иначе на бабки поставлю.

– Хорошее решение. Но там была же и девка. Что с ней? – усаживается Вадик в кресло, закидывая ногу на ногу.

– Ничего, – я все еще жду досье на нее, уж очень интересна мне её личность.

Не вдаюсь в подробности о прошедшем вечере. Я же толком и не спал, а если и удавалось отключиться, то во сне видел её…А просыпался со стояком в руке. Матерился, не выбирая выражений. Въелась в мозг намертво.

Далее окунаемся в работу. Сегодня вечером выезд на встречу в избирательный округ. Готовится текст, который я не раз правил.

– Вносить информацию по поводу строительных работ в сквере? – интересуется одна из сотрудниц.

– Нет. Буду действовать по обстоятельствам. Если что, я знаю, что говорить, – отмахиваюсь.

Только стоит снова загрузиться делами, как раздается звонок.

– Леон Игоревич, парня забрали. На место доставили, – отчитывается голос на том конце провода.

– Отлично. Как сделает все, что касается механики, отвезете домой. С шинами вызовите спецов, пусть ремонтируют, – отключаю телефон, но отложить его не успеваю. Снова поступает входящий. Номер этот еще не видел, хотя на память никогда не жаловался.

– Максимовский, слушаю, – отвечаю, но в ответ лишь слышу на фоне удаленно голоса. – Алло, – и не дождавшись ответа, отключаю.

Но не успеваю снова отделаться от гаджета, как он снова оживает в руке.

– Алло, – уже и не жду, что там решатся заговорить.

– Здравствуйте, Леон Игоревич, – неуверенно звучит девичий голос. – Скажите, это ваши люди забрали Пчелкина?

Я зависаю на мгновение, пытаясь сообразить, кто такой Пчелкин и что это за девушка, интересующаяся у меня его судьбой.

Люди забрали, мои…

– Тая? – удивленно интересуюсь, наконец, понимая, кто говорит. Ловлю заинтересованный взгляд Вадика и едкую ухмылку.

– Да, это я. Так это ваши люди были? Куда они его увезли? – затараторила девушка.

– Спокойно, – поднимаюсь с кресла, прохожусь по кабинету, провожу пятерней по волосам. – Да, люди мои. Всего лишь заставят починить то, что он сломал. К вечеру, как справится с работой, будет доставлен домой в целостности и сохранности, – зачем-то уточняю.

– То есть в полицию обращаться не надо? – неуверенно говорит.

– Почему в полицию?

– Потому что это выглядело как похищение средь белого дня. Его схватили под руки и запихали в машину, – с возмущением звучат ее слова, что вызывает улыбку. Защитница и тут. Таких днем с огнем не сыщешь. Даже завидно. А этот молокосос не оценит по достоинству её чувства.

– Сожалею, – усмехаюсь. – Но волноваться действительно не стоит. Если к вечеру не вернется, тогда можете позвонить мне еще раз, – и отключаю телефон. Хотя совершенно не хотелось прерывать разговор.

– Кто это? Неужто та самая…

– Ага, – сажусь в кресло, откидывая голову на спинку, закрываю глаза. Ее мягкий голос до сих пор звучит у меня в голове. Да таким голосом нужно сексом по телефону заниматься, как минимум. А лучше не по телефону…

– Слушай, если она такая зануда. Может, ее того, – показывает руками знак, который меня удивляет.

– Не понял.

– Как заставляют замолчать таких выскочек? Нет, не прикопать в лесочке, мы же гуманное и цивилизованное общество, – ржет в голос. – Затащить в постель, только и всего. Удовлетворить так, что ерундой ей заниматься не захочется.

– И что я, по-твоему, должен спать со всеми несогласными с деятельностью фирмы отца? Ну, ты Вадик, как сморозишь…

– Но тут особенный случай. Девчонка хорошенькая. Давно у тебя такая была? Если была, – деланно тяжело вздыхает и снова утыкается в документы.

А я стараюсь не принимать его слова всерьез и принимаюсь за работу. Глупо же, в самом деле.

Тая

– И что он сказал? – из мыслей вырывает голос подруги.

– Что? – хлопаю глазами, пытаясь скинуть морок его смеха. Да что же такое со мной происходит, когда я его слышу?

– Что он тебе сказал? – не унимается Света.

– Что это он причастен к случившемуся. Но там всего лишь нужно исправить то, что натворил Вася, и отпустят его домой, – оседаю обратно на лавочку.

– М-да, – тянет она. – Странный он какой-то, мутный.

– Кто?

– Да Максимовский. Любой другой вышиб бы денег и все, а тут исправлять то, что испортил, – пожимает плечами. – Дедовский метод какой-то.

– Так лучше же, во всяком случае, – подхватываю свой рюкзак и поднимаюсь. – Поехали по домам. Что-то я сегодня вымоталась.

Вернувшись домой, я долго не могла найти себе применение и в итоге, сдавшись, рванула в приют. Там помощь нужна была всегда. Да и отвлечься получится. Общаясь с животными, все проблемы и страхи забываются разом. Но все равно, поглядывала на молчавший телефон. Все же ждала, когда Васька решится объявиться. Обида на него поутихла, уступив место беспокойству. Как бы ни успокоил сам Максимовский о своих намерениях касательно парня, я все равно переживала за него. По сути, это по моей вине он там оказался. Мне нужно было сразу его остановить. Но я затупила и пошла у него на поводу. А он у меня. В общем, оба хороши.

Глава 7

Тая

Понедельник прошел, и слава богу. С такими трудоднями ни одних нервов не хватит. То выходные с обезьянником, то Ваську забрали… Но на этом день не закончился и решил добить напоследок. К вечеру домой к бабуле притопала мать.

– Ты, старая, все настраиваешь дочь против меня, – возмущается в пороге, потому что дальше ее не пускает бабушка.

– Ты сама ее против настроила, Лена. Сама.

Я показываюсь из своей спальни и одним движением оттесняю бабулю от разъяренной женщины, которая явно не в себе. Не дай божечки, что удумает.

– Баб, тебе пора лекарства принимать, – говорю любимой старушке, но та не собирается оставлять меня наедине с родительницей.

– Ты домой собираешься возвращаться? – не говорит, а рычит мать.

– Мой дом здесь, – говорю, как можно спокойнее.

Как же мне противно на нее смотреть. Во что она себя превратила? Ведь была такой красавицей. Они с папой были шикарной парой.

– Тайка, собирайся и домой, – продолжает плевать желчью мать.

А меня режет ее это грубой «Тайка».

– Лен, иди подобру-поздорову, – влезает бабушка.

– Мама, я вас в последнюю очередь спрашивать буду, что делать мне с ребенком.

– Мне девятнадцать, и я сама вправе решать, что мне делать и где жить. Я не шляюсь, как ты, по злачным местам. У меня все хорошо. А тебя заждались. И больше сюда не приходи. Домой я не вернусь, – собрала последние силы и высказалась.

Мамино лицо чуть вытянулось от удивления. Она поджимает губы от обиды и выходит, но в пороге останавливается обернувшись.

– Вся в Беловскую породу, – звучит с отвращением.

– И я рада, что это именно так, – подтолкнув ее в спину, закрываю дверь на ключ и упираюсь лбом в нее, застывая. Пытаясь усмирить больно бьющееся сердце.

Сделав пару вдохов, оборачиваюсь к бабушке.

– Ба, все хорошо. Я думаю, она теперь долго не придет, – подхожу к ней, обнимая.

– Умница моя, – целует в макушку.

Потом мы вместе готовим ужин и, стараясь не касаться темы родителей, беседуем обо всем. Я лишь изредка поглядываю в телефон, надеясь, что Васька все же отпишется, что дома. Но пока стоит мертвая тишина.

– Завтра приезжает новый будущий депутат, – заговаривает бабушка. – Наши все собираются.

– Расскажешь потом, что там он вам наплетет? – усмехаюсь, отпивая чай.

– Может, дело скажет?

– Может, а может и не скажет. Про сквер его спросите. Непонятную стройку там развели, – стараюсь сделаться равнодушной, только от бабушки это не ускользает.

– Тая, я помню, как много тебе рассказывала про этот сквер. И про дедушку твоего, и про отца. Ты же не полезешь туда? Знаю я твой боевой характер. Если там, – показывает пальцем вверх, – решили, что здесь что-то будет построено, оно будет. Нам проблем не нужно. Может, все же дело сделают, ведь ночью кто там только не ошивается. Вон у одной там даже сумочку из рук вырвали.

Я молча киваю головой. Спорить не собираюсь. По крайней мере, я все равно уже не знаю, что я сама могу сделать. Я же всего лишь букашка против всего этого.

После ужина я, наконец, добираюсь до своей спальни и открыв лекцию, все же беру телефон и набираю Васю.

Идут гудки. Но отвечать никто не торопится. Вызов сбрасывается. Я думаю, не набрать ли Максимовского и все уточнить, но с замиранием сердца не решаюсь на этот шаг.

Пишу Пчелкину сообщение, чтобы мне позвонил, как только он освободится.

Я даже вижу, что сообщение доставлено и просмотрено. Но ответа нет.

В голову лезут всякие мысли, что хоть ужастик снимай. Я набираю подругу. Она отвечает быстро.

– Вася тебе не звонил? – спрашиваю, как только она отвечает.

– Да, мы с ним вот недавно переписывались. Он уже часа два дома. Поржал, что мужики лохи и он толком ничего не сделал, – говорит подруга.

А мне становится стыдно за него. Нашел, с кем шутки шутить.

– А тебе он, значит, не звонил?

– Нет, видимо, не счел нужным, – пожимаю плечами, будто это увидела бы подруга. – Ладно. Пока, – прощаюсь с ней, и еще раз посмотрев на номер друга, откладываю телефон в сторону.

Ну что ж, на нет и суда нет. Бегать за ним я не собираюсь. Не хочет говорить, обижается, только я пока не пойму за что, ну и черт с ним.

Следующие дни проходят как обычно. Мы со Светой так и общаемся, а вот Васька ходит за нами привидением. Не подходит и смотрит на меня из-под хмурых бровей.

– Что у вас происходит? – не выдерживает подруга и в один из перерывов спрашивает.

– Да если бы я знала, – пожимаю плечами. – Он ведь так и не захотел со мной разговаривать.

– Ладно, я попробую выведать из него, что там случилось. Хотя он тоже сильно в подробности не вдается.

Мой распорядок дня практически не меняется. Универ, приют и дом. Выхожу прогуляться до сквера, но за забором лишь слышны работы. А увидеть все равно ничего не увидишь.

В четверг поздно вечером от Светки приходит голосовое сообщение о том, что ей нужна помощь. Так как она подрабатывает официанткой, а их заказали на обслуживание какого-то важного мероприятия, и у них попросту не хватает рук. Вот и предлагает мне подработать. Я соглашаюсь. Мне же несложно. Останется только бабушке наплести, что я с ночевкой останусь у нее, и Светка меня поддержит, если что.

Леон

К концу дня на моем столе появляются несколько папок со всей информацией молодежи. Отправляю Вадика домой, решая остаться в одиночестве.

Первым делом нахожу папку девчонки.

Белова Тая Владимировна. Девятнадцать лет.

И дальше глазами пробегаю по информации по девочке. Здесь даже фото прикреплено. Отрываясь от текста, беру фото.

Красивая девушка смотрит на меня большими серо-синими глазами.

Возвращаюсь к информации.

Отец погиб не так давно. Мать была уволена за пьянство. Сейчас перебивается случайными заработками. Бабушка есть. И адрес, по которому я ее подвозил, оказывается бабкин.

Даже счета все пробили. Ничего толком нет. Так по мелочи. А вот на счету бабки приличная сумма лежит.

Отец работал на заводе, начальником был. Может, его накопления… Да мне это и неважно. Интересно, зачем она так прыгает вокруг этого сквера?

Откладываю эту папку, беру следующую.

Пчелкин Василий Иванович. Девятнадцать… Ничего интересного, пока не дохожу до одного из родственников.

Набираю ребят, которые караулят паренька.

– Отпускайте его домой, – даю команду.

– Да он тут дурью мается, сейчас отхватит люлей, – возмущаются с той стороны.

– Отпускай. Толку от него не будет. Еще больше напакостит. Завтра с его дядькой свяжусь, пусть в семье воспитывают, – отключаюсь, тут же записывая номер телефона его высокопоставленного родственничка.

Остальные меня не интересуют.

Как она его прикрывала…

Выдохнул, как можно спокойнее и засобирался домой. Но на выходе из офиса все же прихватил ее фото и убрал во внутренний карман пиджака.

По дороге до дома звонит Лана. Сбрасываю вызов, набрав сообщение, что не могу разговаривать. Нет желания с ней даже по телефону разговаривать. Упертая. Я не понимаю, какой цели она добивается. Разве стоит вот это все такого унижения? Должна же быть где-то у нее эта чертова женская гордость?

Следующий день проходит в разъездах по округу. Бабули-одуванчики, многие понимают, чего хотят и требуют от власти конкретики. С поставленной задачей справляюсь. Тему сквера цепляют неохотно. Молодняка нет, а им лишь бы было все культурно и для детей было место, где погулять.

Дальше дела-дела-дела.

Звоню маме. Разговор не задается. Она расстроена, но из-за чего не говорит.

– Где отец, пытаюсь с ним связаться ничего не выходит, только пакостит.

– Я ничего не могу сказать. Каждое утро он выезжает в офис, – приглушенно звучит ее голос.

– Ладно, не говори ему, что я звонил. Мам, все в порядке? Все же мое предложение переехать ко мне в силе, – напоминаю.

– Сынок, у меня все хорошо. Правда. Не переживай. Делай то, что считаешь нужным. А он перебесится. Ты должен жить своей жизнью, а не его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.