Риша Кашапова
Вот бы лето не кончалось

Бабуля

Светало. Далеко-далеко, за лесом, поднималось солнце, раскрашивая небо розовыми красками, и полоска света, сочившегося через окно, стелилась по деревянному полу. Был бы кот дома, он бы обязательно улёгся здесь, чтобы погреться. Но у него были и более важные дела, хорошо, если вернётся поесть.

Голубые ситцевые занавески, уже старенькие и выцветшие, но чисто постиранные, покачивались от слабого ветра и рисовали причудливые узоры из теней. Тихонько тикали большие часы на стене, а сломанная кукушка лишь молчаливо осматривала комнату. Это раньше она куковала чуть не каждый час… Да и когда было это «раньше»? Дети ещё маленькие были.

На столе осталась чашка с недопитым чаем и раскрытая книга с рассказами Паустовского. Иногда ветру удавалось приподнять страничку и даже почти перевернуть её, но каждый раз напрасно. Зато он с лёгкостью сдул со стола маленькую телеграмму.

«Приедем с ребятами утренним автобусом. Жди нас. Целую».

Звонко прокукарекал соседский петух, и будто бы ему в ответ послышалось зычное мычание коровы. Вдалеке залаяла собака. Деревня потихоньку просыпалась.

Проснулась и бабуля. Она открыла глаза, улыбнулась, и морщинки на её лице стали чуть глубже. Сегодня у неё очень важный день, и нужно многое успеть сделать.

Бабуля, кряхтя, села на кровати, её пружины пискнули и провалились к полу. Нащупала помятые тапочки и сунула туда ноги, встала. Слегка потянулась, потёрла руками лицо, глубоко вдохнула. Воздух из распахнутого окна сочился свежий, вкусный. Бабуля даже порадовалась, что забыла закрыть створки. Новый день – новая жизнь.

Она прошелестела подошвами по скрипучему полу и остановилась у комода, пощупала жилистыми пальцами по кружевной скатёрке и ухватила пару шпилек. А потом, смотрясь в круглое зеркало, приладила их в седые волосы, заколов те в тоненький рогалик. Это в молодости у неё были густые косы, а теперь…

«Есть ещё что в пучок заматывать, и то хорошо, – подумала бабуля, – у деда и вовсе – лысина».

Взгляд её скользнул по чёрно-белым фотографиям, вставленным под рамку зеркала. Тут она была совсем ещё молодой девицей с ясным взглядом. Ох, сколько у неё было впереди и радостей, и горестей! А рядом стоял высокий темноволосый парень, теперь-то уже дед. Он от того, что волосы подрастерял, нисколько не расстраивался, даже гордился, что череп у него «вон какой ровный!».

С другой же стороны сияли яркими красками снимки их дочерей да внуков. Радовалась она, когда те приезжали погостить. Жаль, что ненадолго всегда.

Бабуля стянула со спинки кровати халат и побрела на кухню. Со сна тело её ещё плохо слушалось, но ничего-ничего, расходится, не догнать будет. И тут послышался какой-то грохот. Бабуля засеменила быстрее да так и охнула, войдя в кухню.

– Батюшки! – всплеснула она руками.

Железная крышка валялась на полу, а на лавке, чуть не наполовину в тарке, стоял неизвестный серый кот. Задние лапы он поставил широко, для устойчивости, передними упирался в бидон. А как услышал шум, сразу поднял голову, испуганно уставился на бабулю огромными глазами. С его шерсти и усов предательски стекало молоко.

– Ах ты паршивец! – шикнула на него бабуля. – Да как ты сюда пробрался? И где наш Кузька-защитник? Лодырь какой!

– Мяу! – обиженно ответил незваный гость и сиганул вниз.

На секунду замешкался, бросив взгляд на тарку, и даже облизнулся. Но тут бабуля схватила полотенце, и кот, ловко обойдя старушкины ноги, скрылся в комнате.

– Ворюга! – побежала она следом, да только и видела серый хвост в окне, что вечером забыла закрыть.

– Ну и ну! – бабуля покачала головой и пошла будить деда – рассказать, что случилось прямо у него под носом.

***

Заливистый храп с печки слышался по всей избе. Дед любил там спать и зимой, и летом; и кот к нему приходил – места обоим хватало, даже лишка было. Сегодня только без Кузьки – тот всю ночь где-то гулял.

Бабуля остановилась у приступков и ткнула деда в пятку:

– Колька! Эй! Просыпайся!

– Чего тебе? – буркнул он в ответ, но ноги подтянул поближе. – Сама встала ни свет ни заря, так другим не мешай. До автобуса ещё долго. Успею.

– Да я не про это! – выдохнула она. – У нас в избе воры, а ты дрыхнешь!

Дед заворочался и начал спускаться.

– Воры? Где? – он потёр кулаками глаза, осмотрелся, но особо ничего не заметил. – Что украли?

– Вот! – бабуля подняла с пола крышку и потрясла ей перед носом деда. – Пришёл среди ночи и попортил нам целую тарку молока! И Кузька не следит, бродит где-то.

– Да кто? – всё ещё не понимал дед. – Нюрка, объясни нормально.

– А я у него паспорта не спрашивала, – бабуля закрыла тарку крышкой и махнула рукой. – Столько молока…

Дед только почесал лысину и подошёл к столу, плеснул в стакан воды. Выпил. И тут заметил в окне ушастую серую морду.

– О, снова Стёпка пришёл. Нравится он мне. Ласковый такой. Видно, что чей-то был, да видать не нужен стал.

Бабуля прищурилась и снова охнула.

– Да это же тот самый бандит, что молоко испортил! А ну-ка пошёл отсюда! – она потрясла кулаком, и кот тут же скрылся.

– Да пошто ты гонишь-то его? Хороший же… – вступился дед.

– Хорошие коты в чужие дома не лазят, – бабуля сложила руки на груди. – И не надо его приваживать сюда. Или ты уже?

Она пристально посмотрела на деда. Тот пожал плечами и широко зевнул.

– Пойду воды принесу.

Он накинул куртку, взял два ведра из-под лавки и вышел в сени.

– Ну, дед… – проговорила бабуля и посмотрела на тарку. – И куда теперь всё? Кузьке разве что…

– Мяу! – будто в ответ мяукнул кот, и она почувствовала, как в ногу ткнулось что-то мягкое.

– Пришёл, гулёна, – бабуля потрепала его по рыжей голове – шерсть была ещё прохладной после улицы. – Ну, иди, что ли, молочка налью.

***

Раннее утро потихоньку взрослело. Вот уже и нет тех ярких жёлто-розовых красок, что казались такими сочными, все они растворились в голубом сиянии бескрайнего неба. Так и дети, озорные и бойкие, вдруг в какой-то момент становятся колючими подростками, а потом и задумчивыми взрослыми.

Хорошо бы оставить в себе на всю жизнь эту детскую игривость.

Баба Нюра, или просто бабуля, в глубине души всё ещё чувствовала себя весёлой рыжеволосой девчушкой. И порой, если была в настроении, то и деда за бок ущипнёт, и Кузьку верёвочкой подразнит.

А однажды, когда к ней внуки приезжали, она достала альбомы с фотокарточками, и был там один снимок из детства. Бабуля, тогда ещё совсем девчонка, сидела на коленях у мамы и щурилась от солнца. Короткое платье в горошек собралось складочками, а ноги в носочках так забавно скрестились. Тепло было на душе от воспоминаний, приятно.

Но Ванюшка с Лизой только хихикали:

– Да разве это ты, бабуля? Эта девочка совсем на тебя не похожа.

И тогда на лице её появлялась грустная улыбка…

Прошло время, назад не воротишь. Не будет она уже никогда прежней молодой девчонкой. Да и правда, глаза уже другие, нос не та пуговка, гладкое лицо изрезало морщинами. Как теперь детям докажешь, что тот человек на снимке, это ты? Да и надо ли? Главное, что сама она знала и помнила. А в её возрасте это тоже немаловажно.

– Ты наша любимая бабуля, – говорили внуки и прижимались к ней.

И сердце наполнялось теплотой.

Но бывали дни, когда и бабуля ворчала и бубнила. Вот как сегодня утром. Пока дед собирался, она только и ходила за ним следом.

– Тебе, что ли, всё равно?

– А тебе вот заняться нечем больше, только за мной ходить? – нахмурился дед.

Бабуля поджала губы, ушла на кухню. Погремела посудой, открыла окошко. Свежий воздух струйкой забрался внутрь. Вытащила картошку – нужно будет начистить и нажарить. Целую сковородку. Внуки страсть как её любят. Но кот этот ей покоя не давал, она снова вернулась к деду, а тот уже куртку надел, рюкзак на спину накинул – продуктов взять. В продмаг такой вкусный хлеб привозят, главное, успеть ухватить самый первый – с пылу с жару, с хрустящей корочкой и мягкой серединкой.

– Вот так и воры зайдут, ты скажешь: «Берите, что хотите». Да?

– Нюрка! – вздохнул дед. – Ну чего ты начинаешь опять? Жалко тебе этого молока?

– Конечно, мы же люди добрые. Нам не жалко.

– Вот прицепилась.

– Я Ванюшку с Лизой хотела молоком этим угостить. Или пюре сделать. А теперь как?

– Как-как? Новую тарку возьми у Людки. У неё поди корова не перестала молоко давать. Эка печаль.

– Всё вот у тебя так легко и просто, – покачала головой бабуля.

– С кем поведёшься… – дед погладил её по спине крепкой рукой, будто постучал. – Я пошёл! Жди с гостями.

Хлопнула дверь. Шаги и скрип половиц становились всё тише. И тут снова раздался уже знакомый бряк…

– Ах ты, паршивец! Снова забрался?! – Бабуля вошла в кухню и увидела лежавшую на полу крышку.

Только на лавке сидел Кузька. Он перестал вылизывать свою довольную рыжую морду и посмотрел на бабулю.

– Мур? – муркнул он и продолжил умываться.

– И ты, Брут… – вздохнула бабуля. – Будь оно не ладно, это молоко. И правда, схожу к Людке, да нового возьму.

Она села рядом с котом на лавку, погладила того по спине морщинистой рукой.

– И что я так распереживалась из-за него? Чай не конец света.

– Мур-р-р-р, – будто подтвердил Кузя.

– Давно внучат своих не видела. Соскучилась уже…

Бабуля вздохнула и посмотрела в окно. Тонкие веточки берёзы покачивались от ветра и иногда толкали своими зелёными боками стекло.

– Мяу! – Кузя спрыгнул со скамьи и ловко заскочил на подоконник.

Потёрся о деревянную раму с облупившейся белой краской и исчез – юркнул через открытую створку, только его хвост и видели.

– Да, верно, Кузька, и мне пора за дела приниматься, – проговорила бабуля.

***

Совсем скоро должны были приехать. Бабуля уж и посуду перемыла, и чайник вскипятила, и картошечки нажарила. Всё в её руках спорилось, выходило ладно да складно. Напевала что-то себе под нос, будто и не восьмой десяток ей шёл, а только четвёртый. Никто под ногами не крутился, не мешал. Да и того серого кота не видела, и хорошо. Нечего на чужое молоко зариться! Ишь, чего удумал. Только вспомнились ей вдруг дедовы слова, что чей-то он был. В голове не укладывалось, как же так можно – взять животинку, пригреть, а после выбросить, как ненужную вещь? Разве ж это по-людски?.. А может и ничейный он. Сам по себе бродил.

Наконец, послышалась возня и детские голоса.

– Приехали! – бабуля наспех вытерла руки о фартук и пошла к дверям.

Первым зашёл дед.

– Принимай гостей, Нюрка! – сказал он и поставил рюкзак на пол. – Хлеба взял три буханки. Колбаски да конфеток.

– Проходите-проходите, – бабуля включила в сенях свет. – Чего там застряли?

– Ой, мама, здравствуй, – сказала Катя, прошла в избу, скинула сумку и крепко обняла бабулю. – Да вот, копошатся чего-то. Друга себе нашли.

– Здравствуй, Катерина, – баба Нюра погладила её по спине, похлопала. – Дождалась. Как доехали? Автобус большой был?

– Да нормально. ПАЗик, но удобный. Кресла мягкие.

– Вань, Лиза! – крикнула она в сени. – Ну, вы чего? Долго там будете стоять?

– Идём, мам! – ответили дети хором.

Послышался топот маленьких ног, какое-то шушуканье.

– Давай ты, – горячо шептала Лиза брату.

– Почему я?

– Ты же мальчик! Ты смелый.

– Ну уж дудки!

– Идите сюда, обнимите бабушку, – бабуля раскрыла объятия, когда увидела светлые головы внуков на пороге.

Ваня что-то прятал за пазухой, а Лиза топталась рядом. И лица у них были загадочные-загадочные.

– Бабуль, – проговорил Ваня и глянул на неё огромными голубыми глазами. – Давай он будет здесь жить?

– А мы тебе помогать будем! – поддакнула Лиза. – Всё-всё-всё делать, что нужно!

– Кто, милые мои? – бабуля даже прищурилась да так и охнула.

За пазухой сидел тот самый серый кот.

– Мяу?

Бабуля даже не знала, что сказать, так и смотрела молча на серый комок за пазухой у внука. Кот тоже смотрел на бабулю, почти не мигая, и та заметила, что глазищи у него были огро-о-омные и зелёные-зелёные. Кот подёргал ушами и понюхал воздух: пахло жареной картошечкой. Но сидел, не вырывался.

Дед выглянул с кухни, хмыкнул. Катя подошла к матери, погладила по плечу.

– Шутят они, конечно. Куда вам с папой второй кот.

– Мы не шутим! – возмутились дети.

– Как мы теперь его обратно… на улицу? – проговорил Ваня, и его подбородок предательски задрожал.

– Он всегда там жил, всё уже знает, – сказала Катя.

– Но мы… Но мы… – заговорила Лиза. – Мы же ему ОБЕЩАЛИ!

Она тоже чуть не плакала.

– Ну-ну-ну, полно воду разводить, – улыбнулся дед. – У обоих уже глаза на мокром месте.

– А ты, Нюрка, чего застыла? – Он потрепал кота по серой голове. – Чай не рада новому жителю?

– Без меня меня женили, – покачала головой бабуля. – Проходите уже, чего в дверях стоять.

– А куда Стёпку? – протянул Ваня.

– Ты уже и имя его знаешь? – удивилась бабуля.

Дед усмехнулся и скрылся в кухне.

***

Сегодня в комнате было шумно. На круглом столе красовалась цветастая скатерть и блестел начищенными боками железный чайник. Бабуля расставляла тарелки, Катерина резала зелень, дед накладывал всем картошку. Вкусно пахло свежими огурцами. Ваня с Лизой нашли верёвочку и гонялись с ней по дому, а за ними – осмелевший Стёпка. Это он только утром такой робкий был.

Вдруг послышалось шуршанье за окном. Ваня оставил верёвочку сестре и открыл створки. Кузя, висевший на когтях, подтянулся и, царапая бревенчатую стену, забрался внутрь.

– Мур! – он потёрся головой о руку мальчика и хотел было спрыгнуть на пол, как вдруг увидел Стёпку.

Рыжий хвост мгновенно распушился, шерсть на загривке поднялась дыбом.

– Ф-ш-ш-ш! – зашипел Кузя.

Стёпа тоже встал в позу: вздыбился, изогнулся скобкой и на кончиках лап попятился вбок.

– Ой-ёй-ёй! – Лиза зажала рот ладошкой. – Они что – не хотят дружить??

– А ты как думала? – усмехнулась бабуля. – Кузька всегда был единоличным тут хозяином. А теперь с кем-то делиться.

Катерина ловко подхватила Степана на руки, погладила по спине.

– Тише-тише, что ты начинаешь? – проговорила она.

– Мам, права ты была, не стоило его брать домой…

Бабуля промолчала, только покачала головой. Подошла к окну, положила морщинистую руку на мягкий лоб Кузьки. Кот стал чуть спокойнее, опустил шерсть, но всё равно урчал. Бабуля взяла его на руки, прижала к себе. Кузя сначала закрыл глаза, даже завёлся по привычке, как маленький трактор, а потом встрепенулся и очень строго посмотрел на «засланца».

– Ур-р-р-р, – сердито заурчал он.

– Не ворчи, Кузьма, – погладила его бабуля. – Ты ведь тоже сам к нам пришёл.

– Ага, – поддакнул дел. – Выхожу как-то на двор – а там кот этакий сидит. Нахохлился, как воробей. Рыжий-рыжий.

– Я и не думала, что такие рыжие-то бывают, – добавила бабуля. – Как солнышко. – Она прижала Кузьку к себе.

– И на другое утро сидит. И потом, – продолжил дел. – Так и стал у нас жить.

– Нехорошо будет, что приютили зверёныша, а после – выгнали его, как ненужного. Пущай живёт, – кивнула бабуля и даже, кажется, подмигнула Степану. – Только молоко больше чтоб не воровал! – она погрозила ему пальцем.

Стёпка зажмурился и тихонько замурлыкал.

***

Сели обедать. Давненько за этим столом все вместе не собирались, а теперь каждый стул занят был. Послышалось мерное звяканье ложек и вилок. Дед взял чашку с чаем, подул и с удовольствием отхлебнул.

– Какая всё-таки вкусная картошка, – сказала Катя и рассмеялась: – Я, пожалуй, добавки буду просить.

– Ешь-ешь, – кивнула бабуля. – Это ведь не у вас в городе.

– Я бы даже и жить тут осталась. Если бы уборная была в доме, – пожала плечами Катя. – Хорошо здесь, спокойно.

– Ой, а мы люди не гордые и во двор ходим, – бабуля тоже отхлебнула чаю. – А воздух здесь какой чистый!

– Так бы и съела его.

– А как его есть? – не понял Ваня. – Он же… – мальчик провёл рукой перед собой и попробовал поймать воздух в кулак, – невидимый.

– Это да, – согласился дед. – Но ты выйди к реке ранним утром. Тихо будет вокруг, свежо. Вода что зеркало, не шелохнётся. А над ней – туман тянется. И пахнет прелой травой, глиной мокрой. Так и захочется полной грудью вдохнуть воздух этот…

– И съесть, – добавила Лиза и хихикнула.

Все улыбнулись и продолжили обедать. Негромко шумел телевизор, рассказывая о погоде, тикали настенные часы с цепочкой. Коты остались дома и разлеглись по разные стороны комнаты, но следили друг за другом. Им ещё привыкнуть надо, что вдвоём теперь тут. Если, конечно, Стёпка не передумает, да не сбежит куда-то.

Катерина обещала побыть здесь всего недельку, да и то радость. Бабуля с дедом её почти год не видели. Огород поможет выполоть, цветов с собой увезёт, овощей всяких, в бане намоется. А ребят тут оставит на целое лето, нагостятся всласть.

Бабуля смотрела на них на всех и улыбалась. Хорошо ей на душе было, тепло. Все свои рядом. Ведь человеку нужен человек.

И кот, конечно же.

Эхо

Какой чудесный сегодня выдался день! Солнечно и тепло, настоящее лето. Маша шагала рядом с мамой по тропинке, размахивая корзинкой, и улыбалась – ведь её взяли с собой в лес. Значит, она теперь совсем большая. Ещё бы – через пару месяцев ей будет уже целых пять лет.

– А мы много грибов найдём, да, мам? – спросила девочка.

– Не знаю, милая, как получится, – улыбнулась Тамара Николаевна. – Не всегда они нас там ждут.

– А мы у леса разрешения спрашивать будем?

– У леса? – удивилась мама.

– Конечно, – важно ответила Маша. – Ведь это он тут хозяин. А как же без спросу-то… – протянула она. – Ведь чужое брать нельзя. Ты сама меня учила.

Мама улыбнулась:

– Спросим, не волнуйся.

До леса они добрались быстро. Мама с дочкой остановились у самой опушки. Тамара Николаевна посмотрела на высокие ели и стройные берёзки, послушала, как ветер шумел в их кронах.

– Ну, здравствуй, лес. Давно с тобой и не видались. Поделись с нами своими дарами, – сказала она.

– Пожалуйста, – добавила Маша.

Лес, казалось, приветливо улыбнулся в ответ, зашелестел листьями. Солнечные «зайчики» пробирались сквозь светлую листву, прыгали по веткам. Свежо тут было, свободно. Тропинка уходила вглубь, ловко виляла между берёз и осин. А чуть подальше высились ели – статные, стройные, рядом с ними всегда было темнее.

– Ой, мам, я нашла! – Маша побежала к пню, заросшему мхом. – Мой первый гриб!

Из него тянулась к небу целая семья тонконогих грибов, что, казалось, дрожали на ветру.

– Нет-нет, не трогай! – Тамара Николаевна едва успела остановить дочку. – Эти грибы нам не товарищи.

Маша замерла и непонимающе уставилась на маму.

– А почему-у-у? – она то и дело поглядывала на их тонкие ножки и полупрозрачные шляпки.

– Это поганки. – Ответила мама. – Если ты наверняка не уверена, съедобный этот гриб или нет, то лучше его не брать. А я тебе покажу, какие точно хорошие.

– Ладно, – согласилась Маша.

Оказалось, «тихая охота» не такое уж и простое занятие.

Мама с дочкой пошли к уже присмотренному местечку с лисичками. Деревья теперь стояли плотнее, невесомые паутинки болтались на ветру и блестели на солнце.

– Паутина только кажется тоненькой, – сказала мама. – На самом деле она очень прочная.

– А почему у нас дома паутина не такая красивая? – удивилась Маша, она глаз не могла отвести от таких кружев.

– Паутина дома? – мама покачала головой. – Завтра же будем заниматься уборкой.

Маша кивнула.

Воздух приятно пах смолой и травами, под ногами хрустели шишки, мелкие веточки и иголки. По шершавому стволу ёлки метнулась белка с пушистым хвостом – только её и видели. А где-то вдалеке стучал по стволу дятел и куковала кукушка.

Хорошо всё-таки в лесу.

Наконец, добрались и до грибного места. На зелёном мху горели оранжевыми огоньками шляпки лисичек.

– Вот эти грибы можно собирать, – сказала мама. – Они красивые и очень вкусные. Дома нажарю с картошечкой, у-у-у, объедение будет.

– Ага, – согласилась Маша.

Еда у мамы всегда получалась очень вкусная.

– Раз грибочек, – проговорила Маша, собирая маленькую лисичку. – Два грибочек. – Клала в корзинку другой грибок, а сама заприметила вдали и ещё одну полянку.

И так она увлеклась, что совсем и не заметила, как убежала далеко от мамы. Она поднялась, даже на носочки встала, поглядела кругом – только кочки да деревья, а знакомого маминого платочка не видно. Маша шмыгнула носом, повертелась на месте. Никого. И деревья зашумели, каркнула где-то птица.

– Мама… – проговорила Маша. – Мама! – Крикнула громче. – Мамочка! Ау!

– Ayyyy… – откликнулся ей лес.

– Мама, ты там? – Обрадовалась Маша.

– Там…там…

Девочка подхватила корзинку и побежала на голос. И грибов уже Маше не надо было, лишь бы маму найти, а они, как специально, сверкали рыжиной то тут, то там.

– Ау! – Снова крикнула Маша.

– Ау… – отозвались ей.

Девочка зажмурилась и юркнула между еловых лап. Едва выбралась, сняла с головы паутину и, наконец, открыла глаза. Перед ней была светлая полянка, а посередине рос старый-старый пень. Из него торчали ветки с листочками, а сверху кто-то сидел. Маша медленно подошла ближе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.