Вениамин Фонарёв
Лабиринт любви

1

Радостные возгласы, смех, музыка словно волнами разливались по всему огромному приёмному залу с колоннами и длинным столом посередине в особняке акулы российского бизнеса Игоря Грозовского. Бизнесмен праздновал свадьбу старшего сына Алексея.

Популярного певца Стаса Петрова окружили две немолодые женщины и мужчина, одетый не по случаю бедно, в очках, тридцати на вид лет.

– Стас, Стас, давайте сфотографируемся на память, – просили они.

– У меня в городе все от зависти повесятся, когда увидят моё фото с самим Петровым, – откровенничал очкарик.

– Эй, фотограф! – крикнула полная рыжая женщина в розовом платье.

Глеб аккурат в этот момент проходил мимо с фотоаппаратом. Он всё понял и скомандовал:

– Стали поплотнее.

Стас Петров широко улыбался, изображая счастье изо всех сил на своём неестественно лощёном круглом лице, над которым уже плотно поработали косметологи и хирург. Он даже слегка приобнял рыжую женщину и мужчину. Пусть радуются чудаки. В этих гостях Глеб без труда угадал родственников Грозовского. Они были с Урала, как и сам бизнесмен. Их провинциальность выдавали ни с чем несравнимые акцент и повадки.

– Ещё, ещё, улыбайтесь, расслабьтесь, подбородочек чуть выше; это я вам, дама в оранжевом платье, – командовал Глеб, делая снимки.

Глеб выдохнул. Хотелось покурить и сходить в туалет. Он работал уже несколько часов и очень устал. Пожалуй, сначала на улицу. Глеб вышел из зала в коридор и двинулся по нему в поисках выхода. Наконец, он вышел, как оказалось на задний двор. На улице уже стемнело. Горели фонари. Глеб закурил. Около беседки о чём-то спорили двое. Один молодой человек во фраке и бабочке, в котором Глеб без труда узнал младшего сына хозяина особняка Григория и стройная девушка со светлыми волосами. Кроме них и Глеба поблизости никого не было. Григорий яростно жестикулировал руками и что-то говорил. Глеб не мог разобрать его слов из-за музыки. Он достал из внутреннего кармана куртки телефон и включил его незаметно на видеозапись – сказалась профессиональная привычка. Неожиданно Григорий взял стоявшую на парапете беседки пустую бутылку из-под вина и треснул ей по голове девушки. Глеб вжал голову в плечи, присел от страха и убрал телефон в карман джинсов. Его Григорий не заметил. Он бросился к девушке, которая упала навзничь. Глеб быстро проскользнул обратно в дом. Он нашёл в коридоре туалет и прошёл в него.

Сердце бешено колотилось. Надо было что-то делать. Нельзя же было всё это так оставить. Глеб умылся и вышел из туалета. Мимо прошёл в сторону приёмного зала шатающийся сердитый Григорий Грозовский. Глеб кинулся обратно к выходу.

Девушка лежала на траве неподвижно, раскинув в стороны руки. Голубые глаза её уставились в темень далёкого космоса.

Глеб побежал в дом и рассказал об увиденном прислуге.

Спустя полчаса тело девушки тихо увезли через задний двор на реанимобиле. Глеб провожал взглядом жёлтую машину, дымя сигаретой. Сзади к нему подошёл сам Грозовский, который похлопал Глеба по плечу. Ладонь его была тяжёлой и потной.

– Ничего не было. Ты ничего не видел. Гонорар твой удваивается, – сказал бизнесмен.

2

У Глеба дрожали руки. Он никак не мог справиться с волнением, поэтому неуверенно вёл автомобиль. Перед глазами его стояла девушка на траве с раскинутыми в стороны руками. Глеб не сомневался, что она была мертва.

Заканчивался воскресный день. Глеб обещал матери приехать на дачу и переночевать там.

Глебу Перевалову было сорок четыре года. У него было несколько суровое лицо и тёмные волосы. Он был крепко сбит и имел рост несколько выше среднего.

Дача находилась в шестидесяти километрах от особняка Грозовского. Глеб уже был через час около скромного щитового дома с двумя комнатами, снаружи закрытого коричневым сайдингом. Глеб загнал машину во двор, закрыл символичные ворота из сетки рабицы на висячий маленький замок. У входа в дом он закурил сигарету.

Из дома вышла мать. Елене Викторовне был семьдесят один год. Она была на пенсии, до которой работала в школе учителем физики.

– Сынок? Приехал?

– Да.

– У тебя взволнованный вид. Что-то случилось?

– Просто устал.

– Как всё прошло? Дима Билан был?

– Нет.

– А Киркоров?

– Нет. Кажется.

– Я вижу ты не доволен. Надо тебе бросать эту халтуру. Без неё проживём. Лучше жить скромно, но спокойно.

Сын засмеялся и поцеловал мать в щёку.

– Мам, это смешно, честное слово. В наше время человек без денег – не человек.

Прошли в дом.

Глеб сел на край кровати в комнате, где ему мать приготовила постель. Вспомнил про то, что он включил съёмку на телефоне, когда всё произошло. Глеб похлопал по карманам джинсов. Они были пусты. Где мобильник? В прихожей в куртке его тоже не было. Взяв фонарь, Глеб бросился во двор искать телефон.

Спустя пять минут он вернулся в дом. Мать уже одевалась, чтобы идти искать его.

– Мам, ты мой телефон не видела?

– Нет.

– Набери мой номер со своего.

Это не помогло найти телефон.

3

Редакция газеты «Утренняя Москва» занимала весь одиннадцатый этаж советской высотки, расположенной у самого Садового кольца. Глеб работал за своим компьютером в центре одного из рядов столов, расположенных в просторном помещении.

Было утро понедельника.

– Глеб! – кто-то окликнул фотографа.

Он повернулся влево. На него глядела менеджер Ирина.

– Тебя вызывает главный.

Его? Главный. Зачем? Эх, беда не приходит одна. У Глеба были плохие предчувствия.

Главный редактор Ольга Малахова красивая женщина, блондинка сорока семи лет сидела в своём кабинете во главе овального стола с ноутбуком. Она крутила пальцами авторучку золотистого цвета. Глеб нерешительно сел за стол сбоку от Малаховой.

– Глеб, это что такое?

Малахова показала на ноутбуке фотографии мэра и начальника метрополитена.

– Мэр такой помятый и серый, будто он бухал перед съёмкой всю ночь. А начальник метрополитена и вовсе похож на ожившего зловещего мертвеца.

– Ольга Арнольдовна, натурализм нынче в тренде, – защищался Глеб.

– Что? Бегом исправлять фотографии. Ты разучился работать в фотошопе?

– Нет.

– Так поторопись, пока на твоё место не нашли более расторопного человека. Пальцем на кнопку нажимать умеет любой дурак, а фотошопу можно обучиться за три дня.

Пришлось ретушировать несколько фотографий, подготовленных ещё в субботу. Настроение было гадкое. Глеб вспомнил Аглаю. Он так и не смирился с осознанием того, что они расстались. Из кармана куртки Глеб извлёк старый телефон, который нашёл утром в квартире. Номер Аглаи не отвечал. Глеб написал ей несколько сообщений.

Заканчивался рабочий день. В коридоре Глеб подловил у кулера Нину Демидову из отдела культуры. Он стал перед ней на колени, пока рядом никого не было.

– Ой, – испугалась Нина и чуть не пролила на себя из стакана воду.

– Ниночка, поехали сегодня ко мне. Я этой ночью умру без тебя.

– Ты спятил. Встань скорее пока нас тут не засекли.

Глеб встал.

– Ну, пожалуйста.

Глеб сделал умоляющую мину лице и сложил перед собой ладони, словно мальчик, просящий у мамы дать ему игрушку или разрешить ещё погулять на улице.

– Но, что я скажу мужу?

– Придумай что-нибудь. Ты умеешь. Скажешь, что поехала к Любе.

Нина была невысокого роста с хорошей точёной фигуркой и светлыми волосами. У неё было красивое лицо, миниатюрный нос и зелёные глаза. Ей было тридцать девять лет.

4

Глеб жил в районе Печатники в длинном в форме зигзага шестнадцатиэтажном доме около набережной. Кое-как он припарковал машину во дворе. На лифте он и Нина поднялись на шестнадцатый этаж. У него была двухкомнатная квартира.

– Ты что будешь: вино, виски? – спросил Глеб, когда они раздевались в прихожей.

– О, у тебя появились виски, – удивилась Нина.

– Да у меня вчера был хороший заказ – съёмка у очень богатых людей. Я прихватил там пару бутылок со стола.

– Виски.

– Ого.

Глеб быстро соорудил простую закуску из бутербродов и фруктов, налил виски в бокал, а себе в стакан апельсиновый сок. Нина выпила три неполных бокала виски.

Они сидели за столом. Нина встала, а Глеб притянул её к себе и поцеловал в губы.

– Надо идти в душ, – сказала она. – Я обещала вернуться домой.

Глеб помылся после Нины. Он обтёрся полотенцем и вышел из ванной. Нина, обёрнутая полотенцем, сидела на краю кровати в его комнате. Глеб подошёл к ней, взял за руку и поднял. Он погладил пальцами её лицо и нежно поцеловал в губы. Нина сняла с себя полотенце. Она была ниже Глеба – головой упиралась ему в грудь. Нина пальцами гладила его грудь, живот, спустилась до члена, который начал набухать и принялась его массировать. Ей нравилось его трогать. Глеб погладил её волосы и прижал голову к груди.

– Девочка моя.

Нина спустилась на колени и взяла в рот член. Она хорошо пососала его, трогая руками его бедра. Потом она встала и обошла Глеба, снова стала на колени. Она трогала пальцами мощные ягодицы его, потом взяла их и раздвинула. Минут пять Нина ласкала языком анус. Глеб закрыл глаза и почувствовал, что словно улетел в космос.

– Нина, Нина, милая.

Потом Нина встала. Глеб повернулся к ней и сильно поцеловал в губы, после чего положил на кровать, на край её, стал на колени и принялся ласкать языком промежность. Нина закрыла глаза, вцепилась пальцами в его волосы. Потом они забрались на кровать, и Глеб вошёл в неё сверху в позе миссионера. Нина пальцами сжимала его ягодицы. Она закрывала глаза и немного морщилась. Ей было немного больно. Глеб встал и потянул Нину за собой. Она уже шаталась от алкоголя и страсти. Глеб поставил её на колени перед собой, и Нина снова взяла в рот его член. Она уже знала этот ритуал в их занятиях любовью. Нина сосала и ласкала пальцами член, пока тот не начал конвульсировать и извергать семя. Глеб вздрогнул.

– О-о.

Нина глядела ему в глаза и целовала член, потом взяла его в рот и сглотнула семя.

Потом он встал, и они легли на кровать. Глеб поласкал Нину, пока она не кончила. И они лежали полчаса обнявшись.

– У тебя какие-то проблемы, – сказала Нина.

– Нет.

– Я вижу и знаю, когда с тобой что-то не так. Не можешь сказать?

– Пока нет.

5

Настал вторник.

Глеб получил задание – съездить на МКАД, где произошла крупная авария. На место происшествия он отправился на служебной машине, которую вёл Олег – седой пожилой мужик в годах, любивший травить похабные анекдоты. Глеб же варился в своих мыслях, многое пропуская мимо ушей из того, что рассказывал Олег. Он вспоминал сон.

Ему приснилось, что он бродит по лабиринту, стены которого были ровно постриженными выше человеческого роста зелёными кустарниками. Такие лабиринты Глеб видел где-то в кино или на картинках. Он никак не мог найти выход из лабиринта. Бродя по нему, Глеб увидел Аглаю и пошёл за ней. Она скрылась за углом. Глеб побежал, чтобы её догнать, но она исчезла из виду. Он плутал дальше и услышал позади голос. Глеб обернулся. Это была Нина. Он пошёл за ней. Нина исчезла за поворотом и пропала.

Глеб отснял всё, что можно было отснять на МКАДе. Поехали обратно. Олег спросил его:

– О чём ты думаешь?

Глеб не знал, что ответить. Тогда Олег сам всё понял.

– О бабах. Ясен пень. Всё вокруг них крутится. Всё про Аглаю думаешь. Забудь о ней. Артистка. Такие штучки не для нас, не для простых смертных. Им подавай принца. Найди себе простую бабу и успокойся. Вот у меня младший сын Серёжка – скоро сорокет ему уже будет, а он всё никак не женится, а всё почему?

– Почему?

– Потому что ему принцессу подавай, фотомодель. Баловство это всё, глупости. Жениться надо на простой, нормальной русской бабе. Лучше из деревни.

6

В редакции Глеб нашёл Наташу Беседину, которая занималась криминальными расследования.

Наташин стол находился в самом крайнем ряду, у стены, на которой висели плакаты, фотографии, грамоты и информационные листки.

Наташе было тридцать пять лет. Она была красивой брюнеткой с голубыми глазами. У неё была красивая фигура, плотная, не худая и не толстая. Одета она была в белую футболку и джинсы. Из обуви Наталья предпочитала кеды и кроссовки. Поверх футболки она одевала чёрную или серую джинсовку. В данный момент на спинке её стула висела серая.

– Наташ, – Глеб отвлёк её от работы.

Наташа писала статью.

Он был с ней немного знаком: раза четыре выезжал на интервью, которое она брала у полицейских и экспертов в области криминалистики.

Наталья неохотно отвлеклась от своего дела, вопросительно посмотрев на Глеба.

– Важное дело. Хотел с тобой посоветоваться. Пойдём – покурим, – предложил Глеб.

Курилка находилась на широкой лестничной площадке. Глеб и Наташа курили отдельно от остальных курильщиков.

– Я тут халтурил на свадьбе одно олигарха – Грозовского. Слышала о таком?

– Конечно – нефть и банк: «Гроза-банк», если не ошибаюсь.

– Верно. И я стал свидетельство убийства. Невольно.

– Тебе кто-то угрожает?

– Нет. Пока. Дело в том, что убийца сын Грозовского Григорий.

– Дело ведётся?

– Я сомневаюсь. Он ударил бутылкой по голове девушку.

– Ублюдок.

– Именно. И я, кажется, записал всё на телефон, но телефон где-то потерял. У меня были улики преступления…

– Может быть, дело расследуют и доведут до конца без твоей записи.

– Ты слишком хорошо думаешь о наших правоохранителях.

– Ты не давал никаких показаний, не писал заявлений?

– Нет, Грозовский сказал, чтобы я забыл обо всём, что произошло тогда.

– И ты испугался?

– А ты как думаешь? Надо идти в полицию?

Наташа задумалась.

– Погоди. Я попробую по своим каналам пробить, что там случилось.

– Ты можешь устроить журналистское расследование.

– Могу, но его никто не напечатает. У Грозовского такие связи, что нам головы оторвут быстро. Надеяться можно только на людей с большими погонами. Только они могут его приструнить и его сынка. Я тебя услышала, Глеб, и попробую что-нибудь сделать.

В коридоре у кулера Глеб встретил Нину и незаметно поцеловал в шею.

Нина вздрогнула, обернулась.

– Опять ты подкрался, как вор.

– Я уже скучаю. Когда ты снова приедешь ко мне?

– Не знаю.

– Разводись со своим дураком.

– Пока не могу.

– Как он вчера себя вёл? Ничего не заподозрил?

– Куда там, когда я приехала домой, он уже был пьяный в стельку, лыка не вязал.

7

Уже на следующий день в среду Наташа подошла к Глебу, когда тот работал за своим компьютером.

– Нам надо срочно поговорить. Наедине. Я знаю одно место, – сказала она.

Вид у неё был таинственный, заговорщицкий.

Время было половина первого – обед.

Они вышли из здания, где располагалась редакция и направились по извилистой улочке мимо старых домов, которых в Москве с каждым годом становилось всё меньше. Точнее Наташа направляла Глеба за собой. Они прошли к пруду, вокруг которого была проложена асфальтовая дорожка, а вдоль дорожки были уставлены скамейки. Была прекрасная погода, какая бывает обычно в сентябре, в пору золотой осени.

– Здесь мы обсудим твоё дело, – сообщила Наташа. – А сначала нам туда.

Она указала на палатку, в которой продавались пирожки, сэндвичи и напитки.

Они купили по сэндвичу и кофе, после чего заняли свободную скамейку. Наташа быстро съела свой сэндвич, встала и закурила. Теперь можно было перейти к делу. Глеб сидел и дожёвывал свой сэндвич, запивая его горячим кофе.

– Я узнала про твоего Григория Грозовского, – начала Наташа.

– Моего? – Глеб иронично улыбнулся.

Наташа сделала глубокий затяг и выпустила густую струю дыма, после чего продолжила, не обратив внимания на замечания фотографа:

– За ним числится ещё, как минимум одно убийство, и одно нанесение тяжких телесных повреждений. Два года назад он в Кашире сбил насмерть на пешеходном переходе человека – мужчину пятидесяти лет.

– Ну, тот хоть пожить успел, – заметил Глеб.

Наташа зло поглядела на него.

– Немного, – уточнил Глеб.

– И ещё была драка в ночном клубе в Сочи, где Григорий нанёс три удара ножом молодому человеку восемнадцати лет. Тот, на счастье выжил. Правда, в каком он сейчас находится состоянии неизвестно, – закончила Наталья.

Глеб дожевал свой сэндвич и закурил.

– Я так понимаю, эти дела не расследовались и виновник, естественно не понёс никакого наказания, – подвёл он итог.

– Не совсем так. Дела были. По их итогам в тюрьме сидят два человека, которые взяли вину Григория на себя.

– Лихо. Получается, копаться в истории на свадьбе бессмысленно.

Наташа достала новую сигарету и снова закурила. Она поглядела вокруг, сморщилась, подумала и сказала:

– Это беспредел. Почему отдельные уроды позволяют себе такое? Они совсем уже берега потеряли.

– Разве ты раньше с подобным не сталкивалась? – спросил Глеб.

Наташа пожала плечами.

– Возможно, и сталкивалась, но старалась этого не замечать, обходить стороной такие моменты. Не хотела калечить свою психику. Я у себя одна.

– Это разумно.

– Но терпеть это нельзя! Он же не остановится!

– И что ты предлагаешь?

– Давай попробуем размотать это дело.

– Журналистское расследование?

– Нет, наше с тобой.

– Ты думаешь, нам удастся упрятать его за решётку?

– Не знаю, но попробовать нужно.

– Я сам думал об этом, но у меня нет опыта расследования криминальных дел.

– Зато у меня есть.

– С чего начнём?

– Я поищу эту девушку. Убитую. Ты помнишь адрес особняка, где проходила свадьба?

– Конечно.

– И ещё постарайся найти телефон с записью. Это наш главный шанс.

– Хорошо.

8

В четверг Наташи не было с самого утра в редакции, что могло означать только одно из двух: либо она была на больничном, либо на задании. Глеб предполагал, что она всё же занялась делом сына Грозовского.

Обедать Глеб ходил в столовую на восьмом этаже здания, где находилась редакция его газеты. Это была простенькая столовая в советском стиле, но меню было более разнообразное, правда, без изысков. За небольшую сумму можно было купить бизнес-ланч, что Глеб и сделал в этот раз.

Он сел к окну напротив Вовки Автономова корреспондента, занимавшегося культурой. Он работал с Ниной в одном отделе. Вовка была нелепым толстяком в очках с непослушной кудрявой шевелюрой. Ему было сорок лет и он ни разу не был женат. Глеб всегда думал, что Владимир был идейным холостяком и добровольно избегал женщин, либо же втайне был сторонником однополых отношений. Но в этот раз он удивил Глеба. Они были немного знакомы и изредка общались. Владимир ел от души. Бизнес-ланчем он не мог насытиться и брал обычно одно первое, два вторых и несколько пирожков или булок. Закончив с последней булкой, Вова огорошил Глеба вопросом:

– Ты знаешь Нинку из нашего отдела?

– Ну? – Глеб чуть не подавился макарониной, но сумел сделать вид, что совершенно спокоен и ничему не удивлён.

– Я подкатил к ней сегодня. Хотел подарить флакон духов.

– А она?

– Не хотела брать, но взяла-таки. Я могу быть настырным.

– Ты на что-то рассчитываешь?

– Да, хочу трахнуть её.

– Думаешь, это так просто. Она, кажется, замужем.

– И что? Я думаю, у неё есть любовник.

Глеб усмехнулся.

– Она тебе сказала?

– Нет. Предположение. Она была всё время какая-то грустная, а потом повеселела как-то.

– И ты сразу подумал, что дело в любовнике?

– А в чём же ещё? Всё крутится вокруг этого, как нас учил старина доктор Фрейд.

– А я гляжу, ты опытный чувак в этих вопросах.

– Ни фига, честно скажу. Мне совсем не везёт с нормальными бабами. Мне приходится платить за секс, когда деньги есть. Но я хочу поработать над собой и измениться.

– Зачем тебе Нина? Найди свободную женщину.

– Свободные, те, что нормальные заняты давно. Нина, как раз нормальная.

– Но, если у неё есть любовник, как ты думаешь, то какой смысл клеиться к ней?

– Никакого. Просто я её хочу. От неё исходит какая-то энергия непонятная, завораживающая.

– Муж может набить тебе морду. Зачем так рисковать?

– Это любовь, дружище. Тут ум не работает, а только сердце и ещё то, что между ног болтается.

Нина обедала с другими коллегами из редакции в кафешке напротив здания, где располагалась редакция «Утренней Москвы». И весь день она находилась в окружении коллег. Глеб смог поймать её только после работы, когда она шла к станции метро. Он поймал её за локоть сзади. Нина вздрогнула, обернулась.

– Опять ты меня преследуешь, пугаешь.

– Подожди, надо поговорить.

Они закурили около автобусной остановки в пятидесяти метрах от станции метро.

– Когда ты приедешь ко мне? Моя мама всё ещё на даче, – сказал Глеб.

Нина игриво поглядела на него.

– А что?

– Я соскучился.

– Уже?

– Я не люблю, когда мной играют.

– Ты меня не помнил, и знать не хотел три года.

– Ты же знаешь, я всё это время был с Аглаей. Я могу любить только одну женщину, такой я дурак.

– Любить? Ты мог бы поговорить хотя бы со мной. Мог спросить, как у меня дела. Ты отношения рассматриваешь только с постельным раскладом? А дружба? Человеческое? А тут Аглая ушла, и вспомнил про меня.

– Тебе же хорошо со мной, зачем ломаться?

– У меня есть муж.

– Алкаш сраный и придурок.

– И сын ещё от него. Я живу в его квартире. А с тобой, что у нас впереди? Ничего?

– Всё у нас будет, но постепенно.

– Конфетно-букетный период. Он свободен, она замужем.

– Ты совсем меня не любишь?

– Не скажу.

– Значит, любишь.

– Много ты о себе думаешь.

– Я поговорил с твоим дружком Автономом.

– Ну и?

– Он сказал, что хочет тебя трахнуть.

– Прям так и сказал?

– Дословно.

– Ты совсем не умеешь хранить мужские тайны.

– Дело касается тебя.

– Ревнуешь?

– Представь себе.

– Не переживай, он не в моём вкусе.

– Ты взяла у него духи.

– Я не хотела. Он сам всучил их мне. Это не значит, что я сразу к нему прыгну в постель.

– Сразу нет, а не сразу?

– Ой, хватит придираться к словам. Перевалов ты бы сначала разобрался с самим собой, что тебе надо в этой жизни и кто тебе нужен.

9

Было утро пятницы. Глеб припарковал автомобиль на стоянке в двухстах метрах от места работы. Моросил мелкий дождь. Работать не хотелось. Глеб уже представлял, как он вечером поедет на дачу к матери, оставив позади все рабочие хлопоты и волнения. Неожиданно передняя правая дверца машины открылась. В салон пробралась Наташа. Глеб удивлённо поглядел на неё.

– Конспирация, – сказала Наташа, – не нужно, чтобы нас видели вдвоём.

– Я понял, – согласился Глеб.

– У меня новости. Я вчера была в больнице, где приняли убитую Грозовским-младшим девушку. В экспертизе записали, что она умерла от передозировки наркотиков.

– Сволочи.

– Да. Они пошли новым путём. Теперь им не нужно искать человека, который отсидел бы срок вместо настоящего преступника.

– Кто эта девушка?

– Ольга Винникова. Она родилась в Казани, ей 22 года, в последнее время жила в Москве. Определённо нигде не работала. Последний год точно. Это всё, что я о узнала о её московской жизни со слов её двух подруг.

– Понятно, что она жила на деньги Григория или какого-нибудь папика.

– Она также могла быть эскортницей.

– Думаю, родители вряд ли будут качать права на счёт более качественного расследования относительно её гибели.

– Они её тихо похоронили. Это маленькие люди: отец простой рабочий, мать контролёр в автобусе. У них есть ещё одна дочь. Давай покурим в машине, пока дождь накрапывает.

– Давай.

Глеб опустил стёкла на передних дверцах, и они закурили. Дождь усилился.

– Я придумал, – сказал Глеб. – Ты не можешь провести журналистское расследование в нашей газете?

– Это будет чистой воды самоубийство.

– Тогда мы сможем результаты расследования публиковать анонимно.

– Это как?

– Как блогер. Или можно отослать материал на сайты, хозяева которых не боятся публиковать подобного рода статьи.

– Это идея. Но, что сейчас выкладывать? У нас фактов нет, только твои слова. Главные доказательства ты потерял.

– Мы продолжим расследование.

– Да, я встречусь с полицейскими, которые занимались делом Винниковой.

– Это не опасно? Грозовский мог их уже прикупить, и тогда они быстренько настучат ему о твоём интересе к делу.

– Ты прав. Я отошлю к ним своего друга полицейского.

– У тебя есть друг полицейский?

– А чему ты удивлён? Я столько лет занимаюсь журналистскими расследования, и познакомилась с таким количеством полицейских: от конченных уродов и извращенцев до вполне себе вменяемых и изредка даже честных людей.

Наташа положила ладонь на запястье Глеба и улыбнулась ему. Глеб замер на мгновение. Его словно током ударило.

– Идём, мы уже опаздываем, – позвала Наташа его, выбираясь из автомобиля.

10

Прошли выходные. Началась новая рабочая неделя. Натальи часто не было в офисе редакции. В четверг она написала в смс Глебу, что приедет вечером к нему домой, просив написать в ответ его адрес.

Глеб купил вина и заказал пиццу. Наталья добралась до него к восьми часам. Глеб открыл ей дверь.

– Фух, – запыхалась Наталья, садясь на пуфик.

– Устала? – спросил Глеб.

– Ещё бы. Набегалась за день.

– По нашему делу?

– Нет. Я же ещё веду расследования в газете. Сейчас пишу о гастарбайтерах из Центральной Азии, которые пропали на стройках. Пару тел уже нашли. Их замуровали в бетон и закопали на свалке. Бетон потрескался и развалился. Их обнаружили бомжи.

– Это сенсация. Ты получишь премию за это расследование. А хозяева этих гастарбайтеров? Это же наверняка крутые дяди.

– Они все уже давно за границей, а гастарбайтеры пропадали больше десяти лет назад.

Глеб помог снять куртку и свитер Наташе. Она поправила футболку.

– Я, кажется, вспотела.

– А хочешь, прими душ, – предложил Глеб.

– Можно?

– Конечно.

– Я тебе дам мамин халат.

После душа Наталья пришла на кухню в белом халате мамы Глеба.

– Вот это да. Это ты пиццу заказал?

– Да для дорогого гостя. У меня и винишко есть. Ты какое любишь белое или красное?

– Никакое. Впрочем, давай красное.

Они выпили, ели пиццу. Наташа поделилась собранной информацией:

– Дело Винниковой вёл следователь Иван Рудь, молодой тридцатилетений балбес.

– Почему балбес?

– Он неграмотный, закончил какой-то заборостроительный институт, а строит из себя члена клуба «Что? Где? Когда?». Мой человек пытался с ним пообщаться по-хорошему, но тот не шёл на контакт никак. Мой друг всё же разговорил его об этом деле, но Рудь только наорал на него, грозил ему, чтобы он не лез, куда его не просили.

– Я примерно так и думал. Никто там не будет ничего говорить.

– Это ещё не всё. Мой человек поговорил с оперативником из того же отделения, который был очень разговорчив за возможность выпить хорошего вискаря в компании приятного человека.

– Да среди полицейских много алкашей. И что он рассказал?

– Он сказал, что Грозовский со своим начальником охраны приезжал в их отделение и решал какие-то вопросы с их начальником ОВД.

– Ну, понятно, что деньги получил начальник ОВД, а Рудь только исполнитель.

– Рудя могли тоже простимулировать за такую работу.

– Согласен.

Допили бутылку вина. Наташа уже порядочно захмелела. Она курила рядом с открытой балконной дверью, и изучающе рассматривала Глеба, дожёвывавшего кусок пиццы. Он сидел за столом.

– У меня мужика не было уже два года.

Глеб проглотил в мгновение кусок.

– Наташ, ты такая…

– Какая?

– Красивая. Нет, это неточное слово. Очаровательная, волшебная…

– Ой, прекрати, Перевалов.

Наташа махнула рукой и затушила окурок в пепельнице.

– Я с тобой делюсь, как с другом. Ты же друг мне?

– Друг.

– Вот и прекрасно.

– Наташ, неужели ты во мне совсем не видишь мужика?

– Глеб, а твоя красотка?

– Какая? Аглая? Мы разошлись уже.

– А ну да, ты же говорил, рассказывал. Что-то у меня своем сил нет ехать домой.

– Оставайся. Я тебе постелю в маминой комнате.

– Ага, и потом ты изнасилуешь меня ночью.

– Наташ, за кого ты меня принимаешь? Мне обидно.

– Ой, ладно тебе. Я шучу. Вызови мне такси.

11

Прошло ещё четыре дня. Шёл уже октябрь месяц. Глеб получил задание. Его отправили с корреспондентом Игорем Воскобойниковым – длинным брюнетом с некрасивым узким лицом двадцати девяти лет на площадь трёх вокзалов. Воскобойников должен был сделать репортаж о бомжах, тусующихся в этой знаковой точке Москвы.

На площадь трёх вокзалов приехали ранним утром. Предполагалось подготовить репортаж о бомжах, которые нанимаются на работы к покупателям. Покупателями называли людей, которые предлагали бродягам за небольшую плату поработать где-нибудь. Обычно платили за день работы. Около фонарного столба стояли четыре покупателя. Около них крутились пятнадцать бомжей. Один покупатель азербайджанец в чёрной дерматиновой куртке предлагал:

– Предлагаю работу на стройке. Плачу тысячу рублей за день.

Бомжи загудели. Трое согласились.

Азербайджанец продолжал:

– Ещё хотя бы один человек нужен.

Из кучки бомжей неслось в ответ:

– Пошёл ты, козёл. За такие деньги сам горбаться. Давай две штуки, тогда поеду.

Глеб снимал бомжей, а потом покупателей. Один из покупателей светловолосый крепкий мужчина бандитского вида в синем спортивном костюме обратился к представителям прессы:

– Эй вы, кто разрешил нас снимать?

– Это публичное место, – возразил Воскобойников.

– Сейчас нос тебе сломаю, узнаешь, как себя вести с уважаемыми людьми.

– Да отстань ты от него, – сказал светловолосому шатен в красном спортивном костюме с приятным лицом и белых кроссовках. – С прессой лучше не связываться, а то вонь поднимут потом – не отмоешься.

Он же обратился к бомжам:

– Мне на разгрузку стройматериалов нужны четыре человека. Плачу полторы тысячи на рыло.

– Надолго? Много разгружать? – поинтересовался рыжий бомж в серой оборванной куртке.

– Как работать будете. В прошлый раз ваши кореша разгрузили всё за два часа и уехали довольные и полные сил.

Многие бомжи сразу кинулись к этому покупателю, и тот долго отбирал себе тех, которые ему понравились больше других. В этой кучке Глеб узнал родственника Грозовского, которого он фотографировал со звездой отечественнго шоу-бизнеса Стасом Петровым. Его покупатель забраковал и этот бомж оказался в числе тех, кому не повезло в этот день, кто остался без работы и денег.

Воскобойников хотел взять интервью как раз у тех, кто остался без работы, и пошёл как раз к родственнику олигарха.

– Игорь, этого не трогай, пожалуйста, – попросил, одёрнув за рукав куртки Воскобойникова, Глеб.

– Почему? – не понял корреспондент.

– Он очень нужен мне. Я его знаю. Пожалуйста. Оставь меня с ним потом. Прошу.

Корреспондент пожал плечами.

– Ладно.

– Спасибо, фотки я тебе попозже скину на твою почту.

Никто из бомжей не хотел давать интервью, тогда Глеб посоветовал Игорю сунуть тысячу тому, с кем он хотел поговорить. Игорь был очень жаден, и с неохотой достал из кошелька две пятисотки.

– А, может, самому от балды написать интервью, за себя и бомжа? – решил он посоветоваться с Глебом.

– Делай, как знаешь, а мне надо успеть поговорить с тем типом, – сказал Глеб и поспешил к родственнику Грозовского.

Воскобойников всё же дал тысячу первому попавшемуся бомжу и взял у того интервью.

А Глеб догнал родственника Грозовского около входа в подземный переход и обратился к нему.

– Мне надо с вами поговорить.

Бомж остановился и оглядел Глеба. Бродяга выглядел жалко: потрёпанный свитер, грязные джинсы, волосы длинные, сальные, явно немытые уже долгое время.

– Ты кто? – спросил бомж.

– Вы же родственник Грозовского Игоря.

– Я не даю интервью.

Глеб достал из кошелька пятитысячную купюру и протянул бедолаге. Тот неуверенно взял её и так держал долго зажатой в кулак, будто ему в ладонь вложили алмаз, стоящий целое состояние.

– Я не журналист и мне не нужно интервью. Я хочу просто поговорить. Пожалуйста, – просил Глеб.

– Ладно, – согласился бомж.

Глеб познакомился с ним. Тот назвал себя Витьком. Фамилию и другие некоторые детали о своей личности он сообщать не хотел. Витёк был племянником Грозовского. Глеб пришёл с ним в маленький двор и попросил подождать его на скамейке. Скоро он вернулся с десятью банками пива, чем очень обрадовал Витька. Витёк уминал банки одну за одной и, казалось, лишь только слегка хмелел. Глеб представлял, что будет, когда тот останется один с пятью штуками на кармане. Наверно он нахлестается от души, до отвала, и с корешами своими не поделится. Как и предполагал Глеб, от пива язык у Виктора развязался, так что он стал очень словоохотливым, готовым поведать много чего интересного.

Закуривая дорогую сигарету, Витёк рассказывал:

– Игорь. Что про него говорить? Мудила он тот ещё.

– В чём это конкретно выражается? – просил уточнить Глеб.

Витёк задумался.

– В чём? Да и так понятно. Все богатые – уроды.

– Это действительно понятно, но хотелось бы хоть какой-то конкретики.

– Конкретики? Вот тебе конкретика. Он меня нанимал на работу два раз. И оба раза уволил.

– Ни за что?

– Не любил он меня никогда. Потому что я добрый и весёлый, а они все жадные и злые. Первый раз я у него работал на нефтяной вышке в Сибири. Вкалывал три месяца, как папа Карло. Ты представляешь, как это вкалывать на вышке в Сибири, нефть качать?

– Не представляю.

– То-то. Бригадиром я был. Это при том, что я ничего ровным счётом не смыслил в деле нефтедобычи. Прикинь. Всё на лету осваивал. Мои подчинённые слушались меня, боялись. И тут оказия произошла. Упал я с вышки. Хорошо зима была и сугробы были глубокие. Извлекли меня из снега и отправили в больницу. Я тогда одно ребро сломал. Кто-то из работяг настучал на меня дяде, что, дескать, я был пьян в стельку, что было поклёпом чистой воды. Не был я тогда пьян. Накануне выпил крепко, а в тот день не пил. А потом я работал сторожем на дядиной даче, что под Пермью. Скучно там было одному в лесу в дачном посёлке, пообщаться было не с кем. Другие сторожа с соседних дач не шли на контакт. Я тогда жил по месяцу на той даче. И в самом конце месяца того рабочего был грех – выпил лишнего да не заметил, как огонь с камина перекинулся в зал, а потом на всю дачу. Сам тогда чуть не сгорел вместе с дядиной дачей. Дядя был очень злой. Он не общался со мной до свадьбы двоюродного брательника, когда ты меня щёлкал со Стасом.

– На свадьбе ты не решился просить дядю о помощи?

– Отчего же, просил.

– А он?

– Сказал, что я раздолбай и дурак.

– А ты?

– Назвал его мудаком. Его охранники отмудохали меня немного. Потом мама поехала домой в Пермь, а я тут застрял в Москве. Неохота домой ехать. Что там делать – нищета и беспросветка одна.

– Разве тут на трёх вокзалах лучше?

– Для меня да. Тут и деньги легче падают в карман, чем дома, где меня не возьмут никогда на нормальную работу. А мне и не надо уже ничего. Скорее сдохну и всем станет от этого лучше. Прав был дядя, что я дурак и ничтожество.

– Ты же ругал его.

Витёк допил последнюю десятую банку и кинул её в урну.

– С общечеловеческой точки зрения он урод моральный и физический. Это факт, но по внутрисемейным раскладам дядя лучше меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.