# Сахар и золото

Эмма Скотт

НИКОЛАЙ

Мой дар уникален, я зову его провидением. Мне легко чувствовать других людей, слышать их мысли. И это сводит с ума.

Путешествуя по стране, я пристрастился к азартным играм. Благодаря дару я легко выигрывал.

Мне нужны были люди. Но я не мог к ним приближаться: запахи, цвета и мысли заполняли разум.

Покинув шумную Атланту, я оказался в Гарден-Сити, где встретил Фиону.

Я видел ее всю сотканной из розового света. Она стала для меня воплощением милосердия, доброты.

Только я не мог прочитать ее мысли. Мои видения не работали рядом с ней.

Но если наша связь станет неразрывной? Тогда они могут вернуться ко мне, а Фиона узнает обо мне всю правду.

Сможет ли она мне доверять?

ФИОНА

После ужасной трагедии я мечтала о переезде в Коста-Рику, но это не избавило бы меня от страданий.

Мне нравилось ухаживать за садом и вести список желаний. Там я писала все, что хотела попробовать.

Например, я никогда не целовала незнакомого человека под дождем. Так в моей жизни появился Николай.

Ник был так притягателен, но постоянно из-за чего-то напряжен.

Мне хотелось распахнуть ему свою измученную душу.

Но как бы я рассказала о своем прошлом?

Когда он узнал все, я была вне себя. Он лгал мне, что видел правду в своих чертовых видениях.

У нас был уговор: одна ночь, на этом все. Но, кажется, мы зашли слишком далеко…

© Злобина М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Благодарности

Выражаю благодарность огромному количеству людей, которые помогли мне вдохнуть в эту книгу жизнь.

Спасибо Мелисе Панио-Питерсен за неустанную работу и великолепные обложки. Я избалована и благословлена тобой и просто не знаю, что бы без тебя делала.

Я искренне признательна удивительной Анжеле Бонни Шокли, которая несмотря на сильную загруженность сделала все, чтобы текст получился таким же красивым внутри, как и снаружи. Да, знаю, я проблемный ребенок, но спасибо, что не прибила меня. Целую и обнимаю.

Благодарю Джой Крибел-Садовски, Грея, Робина Хилла и Кейтлин Рипли за то, что вы снова и снова (и снова, и снова) проверяли и вычитывали текст, несмотря на все мои усилия создать хаос и все испортить.

Спасибо Суанне Лакер – ты всегда находишь нужные слова, когда я в них нуждаюсь. И за лучшие советы на тему «как не сойти с ума». Пусть мы всегда будем вместе.

Благодарю Ирен Оуст за помощь с русским языком, spasibo!

Спасибо вам, мои бесстрашные бета-читатели, чьи обратная связь и поддержка стали неоценимы для создания этой книги: Лиза Экли Айелло, Жаннин Эллисон, Хизер Бентли, Мелисса Брукс, Аннет Чиверс, Саша Ламберт Клементс, Доун Дейримпл, Лизель Феликс, Доун ДеШазо Геринг, Саффрон Кент, Дезире Кетчум, Алисса Ларош, Элисон Макки Лазовски, Джулия Лис, Алисса Марино, Даниэль Макгрегор, Кейси Мецгер, Мишель Моррисон Монро, Джоанна Гудспид Рагона, Триша Рай, Стеф Симмонс, Мег Торнтон, Мари Ти, Тихуана Тернер и Бекка Цуркан.

Благодарю своего редактора Дженифер Ливингстон, которая привнесла в данный проект гораздо больше, чем просто редакторскую работу (хотя и это тоже). Так было предначертано.

Огромная благодарность Шеннону Фейху – ходячей энциклопедии по покеру. Ты подарил очень много характеру Николая, и я благодарна тебе за то, что ты поделился со мной своими знаниями и опытом.

И спасибо книжному сообществу – блогерам и читателям, которые каждой своей публикацией, тегом и упоминанием, обзором делают столь много… Вы дарите книге жизнь, и мне не хватает слов благодарности, за ваше простое «Эй, я прочитал эту книгу, и она мне понравилась. Прочитайте» – эти слова заставляют вселенную автора вращаться.

## Плей-лист

«Criminal», Fiona Apple

«Hey Baby», Dmitri Vegas

«Stay with Me», Sam Smith

«Trouble», Cage the Elephant

«Blood in the Cut», K. Flay

«Keep Going», The Revivalists

«Yellow», Coldplay

«Lost on You», LP

«Wish I Knew You», The Revivalists


## Посвящается

Робин, мою благодарность не выразить одним лишь «спасибо».


## Пролог

Проснувшись, мужчина резко выпрямился. Дом на воде мерно покачивался в тиши глубокой ночи. Он попытался ухватиться за мелькающие в сознании отголоски сна. Картинки проносились перед глазами подобно призракам: ночная дорога, стоящая на коленях темная фигура на обочине, дождь, очень сильный дождь. Оставшаяся часть сна ускользнула, словно песок сквозь пальцы, оставив лишь обрывки, которые мужчина мог ясно видеть.


Шоссе 23

Марго Петтигрю

Благодарность не выразить одним лишь «спасибо»


Как и с другими видениями такого типа, он не знал, что это означает. Но узнает. Потом.

Мужчина повернулся к спящей рядом жене и поцеловал ее. Заворочавшись, она в защитном жесте положила руки на заметно округлившийся живот.

– Я должен идти, – прошептал он.

В полумраке жена моргнула, откинула темные волосы с лица и приподнялась. Шрам делил ее щеку на две равные части.

– Идти?.. – Она заспано покосилась на цифровой будильник, показывающий двадцать одну минуту четвертого утра. – Сейчас?

– Да, – кивнул мужчина.

– Зачем? – Она села. – И куда?

– Сон, – просто ответил он. – Я еще не знаю, куда именно. – Слегка наклонив голову набок, мужчина словно прислушался к голосу, который слышал лишь он один. – На восток. Я должен ехать на восток. И мне понадобится пикап.

Мужчина встал и включил лампу, осветившую маленькую комнату теплым светом. Надел джинсы и футболку. Когда он подошел к комоду за сменной одеждой, которую после кинул на кровать, дом на воде слегка покачнулся.

– Подожди, ты не можешь… не можешь оставить меня. Нас, – произнесла женщина, обхватив себя за талию руками. – А вдруг что-то случится?

Остановившись, мужчина повернулся к жене. В лучах ночника ее светлые волосы отливали золотом. Приблизившись, уселся рядом с ней на кровати.

– Со мной все будет в порядке, обещаю. Но я должен идти. Обязан помочь.

– Кому?

– Пока еще не понятия не имею, – отозвался он. – Но когда его увижу, сразу узнаю.

– Зачем ему твоя помощь?

Мужчина лишь пожал плечами и слабо улыбнулся.

– Любовь, – сказал он. – Из-за любви.

Женщина откинулась на подушки, в ее глазах мелькало беспокойство. Муж потянулся к ней и прижался лбом к ее лбу.

– Помнишь, что я говорил тебе в последний раз? – спросил он. – Ничего не изменилось. Клянусь, детка, это все еще правда.

– Ты всегда будешь возвращаться ко мне, – прикрыв веки, прошептала она и прикоснулась к руке мужа, удерживающей ее ладонь.

– Всегда, – подтвердил он. – Клянусь.

Под взглядом супруги мужчина собрал вещи.

– Надолго? – поинтересовалась она.

Он остановился, прислушиваясь, и вскоре сообщил:

– Шесть дней.

– На пожарной станции тебе как раз дали отпуск на эти дни, – заметила женщина. – Ты так и планировал?

– А разве это возможно? – печально улыбнулся он.

В ответ жена одарила его скупой улыбкой, но и та быстро растаяла на ее губах.

– Я думала, со снами покончено. Считала, их больше не будет.

– Я тоже, – кивнул мужчина. – Но это важно. Мне нужно идти. Чувствую…

– Что?

– Если я не уйду, он потеряет ее. Они заблудились в темноте.

– Кто они? – вскинулась она, но потом махнула рукой. – Забудь. Ты не знаешь, пока не встретишь их.

– Верно.

Мужчина перекинул спортивную сумку через плечо и направился к передней части плавучего дома. На прощание крепко обнял жену и рукой потянулся к ее животу. К сыну, которому было уже шесть месяцев.

– Скоро вернусь, – прошептал мужчина в ее волосы. – Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Отстранившись, жена требовательно уставилась на него. Ее шрам четко выделялся на коже.

– Пообещай мне. Повтори свои слова.

Поцеловав ее, мужчина скользнул пальцем по поврежденной щеке.

– Я всегда буду возвращаться к тебе.

А после вышел на палубу, и темнота поглотила его без единого звука.


## Часть I. Нечистая сила

ПРОВИДЕНИЕ (сущ.) – диапазон знаний или восприятие. Синонимы: узнавание, прозрение, понимание, восприятие.


### Глава 1. Николай

– Когда это началось, Ник?

– Я не помню. С незапамятных времен.

– Ты можешь описать, что я сейчас чувствую?

– Да. Выглядит как коричнево-оранжевое облако пыли, а пахнет… как будто мокрая листва.

– Что еще?

– Ваши эмоции. Я вижу их. Вы не верите мне, но взволнованы, поскольку прежде не сталкивались с подобным. Для вас это нечто новое.

– И ты зовешь это «провидением»?

– Я понятия не имею, как это назвать. Поискал подходящее определение в словаре и обнаружил это слово. Больше нет ничего подходящего.

Врач что-то помечает себе.

– Ты всегда обладал этой способностью? Видеть «чувства»?

– Да, «nechistaya sila». Верно, мама?

Доктор смотрит на мою мать, а после поворачивается ко мне.

– Что это означает?

– Нечистая сила внутри меня.

– Думаешь, термин «провидение» не подходит?

– Мне это не нравится. Не хочу обладать такими способностями. Вы можете меня вылечить?

– Думаю, лечение поможет. В тебе нет нечистой силы, Николай. Твой мозг играет с тобой злую шутку, заставляет думать, будто ты можешь ощущать чувства других людей.

– Но я вижу облака пыли, пробую их на вкус.

– Всего лишь галлюцинации.

– Хотите использовать электрошоковую терапию?

– Что-то вроде. – От улыбки доктора веет гарью, рождая у меня желание лгать. – Представь, что твой мозг – это компьютер, у которого произошел небольшой сбой. А чтобы его устранить, нам нужно включить и выключить систему. Ток предназначен для перезагрузки.

– Вы собираетесь выключить, а затем включить мой мозг?

– Просто объясняю, чтобы ты понимал метод лечения.

– Я не знаю…

– Лекарство ведь не помогает, верно?

– Нет. Ненавижу таблетки. От них я становлюсь заторможенным.

– Думаю, что этот способ лечения больше подойдет для твоего недуга.

– Значит, я болен? Отец мне так и сказал перед тем, как ушел. Больной на голову.

Натянуто улыбнувшись, он продолжает, словно не слышал моих слов.

– Что думаешь Николай? Готов попробовать?

– Думаю, да.

– Очень хорошо. – Доктор снова смотрит на мою мать. – Если вы подпишете согласие от его имени…

– Мама?

Она отворачивается от меня. Возможно, все изменится, если я соглашусь на лечение.

Меня отводят в другую комнату и заставляют лечь. Что-то вкалывают в руку и надевают на лицо маску. Стоит вдохнуть газ, я становлюсь легче воздуха и взлетаю к потолку. Взглянув вниз, моргаю. Я сплю с приклеенными ко лбу липкими подушечками и засунутой в рот палкой.

Доктор с искусственной улыбкой нажимает на кнопку и ничего не происходит. Только моя нога, торчащая из-под простыни, немного дрожит, будто замерзла из-за того, что ничем не накрыта.

Секундой позже мое сознание разлетается на куски. Пронзившая меня молния ослепляет, разрывает и обжигает одновременно. Вспышка повергает мысли в хаос, а затем все резко меняется и перед глазами мелькает серость мертвой плоти.

И в этом сне я кричу: «НЕТ! ХВАТИТ! ПОЖАЛУЙСТА!»

Медсестры и доктора, до этого спокойно сидящие на своих местах теперь мечутся вокруг меня. Мое сердцебиение ускоряется, словно тело пронзила громовая стрела. И это не прекращается до тех пор, пока все – громкий шум и ужасная боль – не сливается воедино.

«ОЧНИСЬ!»

Доктор выключает аппарат. С треском молния исчезает, и я прихожу в себя.

Открываю глаза и втягиваю воздух так, словно не дышал годами. Агония разрывает голову. Вокруг раздаются голоса:

– Он был под полным наркозом…

– Сильная тахикардия…

– Невозможно…

Усевшись, я слышу еще более растерянные вскрики. Отшвыриваю электроды, снимаю липкие подушечки со лба и вырываю трубки из руки.

– Николай, пожалуйста, успокойся…

Сбрасываю тонкую простыню. Убегая, ощущаю холодный пол под ногами. Чьи-то руки пытаются схватить меня, но я ускользаю. Боль стучит в голове подобно барабану, подталкивая меня к двери. Бегу, но слепящий дневной свет останавливает меня словно кирпичная стена. Вскидываю ладонь, прикрывая глаза. Меня грубо хватают и тащат назад.

Я сопротивляюсь, но они сильнее, а свет такой яркий… слишком яркий.

– Ты все еще с нами, Ник?

Резко моргнув, я отвел взгляд от единственной висевшей над столом лампочки. Потребовалась секунда, чтобы отбросить воспоминание и осознать реальность. Мелькающие перед внутренним взором картинки сменяли друг друга, будто сцены из телешоу. Четырнадцатилетний мальчик в больничной рубашке превратился в двадцатичетырехлетнего накаченного и покрытого татуировками парня. И будь я проклят, если еще хоть кто-нибудь попробует отправить меня в пси-хушку.

– Наш новый приятель, Ник, оставил нас. Пока-пока, – буквально пропел Поли.

Атланта. Покер. Выпрямившись на стуле, я фыркнул.

– Я все еще здесь и обчищаю вас, болванов.

Несмотря на грубое замечание, остальные шестеро присутствующих рассмеялись. Беседа протекала вяло и напряженно. Я им не нравился. Перед нами лежали стопки фишек, но моя выглядела самой большой.

Мы находились в подвале ломбарда Поли в центре Атланты, штат Джорджия. На первом этаже отчаявшийся народ продавал семейные ценности или бабушкины украшения, чтобы выручить немного денег на жизнь, оплатить коммунальные услуги, а порой и ради очередной дозы. В подвале ситуация ничем не отличалась.

Поли трижды в неделю собирал людей для игры в «Техасский холдем»[1]. Кое-кто играл на деньги, отложенные на аренду или продукты. Малые блайнды составляли пятнадцать и двадцать пять долларов и вступительный взнос в две с половиной сотни.

Такие ставки я мог бы найти где угодно, в любом подпольном месте, почти в каждом городе. Бесконечно путешествуя по стране, я играл. Но сейчас захотелось в большой город. Мне нужны были люди.

«Я просто не могу находиться к ним так чертовски близко».

Однако Атланта оказалась слишком густонаселенной. Я серьезно сглупил, полагая, что сумею справиться с ощущениями. Сейчас же создавалось впечатление, будто не только ломбард, а весь город давил на мою долбаную голову. Тяжесть человеческих чувств обрушилась на меня, как если бы я поймал непрекращающиеся галлюцинации, находясь под наркотой. Слишком много переполненного эмоциями народа. Буйством красок люди кричали о своей жизни, а в моем рту скапливалась горечь их тягостных воспоминаний.

Несмотря на то, что в помещении у Поли имелся кондиционер, непрерывно работающий в летнем зное Джорджии, пот струился по шее, а голова трещала, словно изнутри стучали молотком. Будто я находился на дне моря и на виски давила сокрушительная тяжесть воды …

Большим пальцем я приподнял уголок двух своих карт. Двойка и четверка червей. На флопе десятка и семерка червей и бубновый валет.

Не став скидывать карты, я сохранил бесстрастное выражение лица. Флеш-дро – неплохая комбинация. Много возможностей для победы, а затем можно будет уехать. Атланта – это уже слишком. Мне нужно валить отсюда к чертовой матери.

– Черви, одни черви, что за дерьмо, – возмутился слева большой парень по имени Оливер.

«Лжец».

Фишкой Оливера было комментировать карты в каждой игре. Такой ход сбивал с толку остальных игроков. «Черт побери, неужели он говорит правду?» – задавались они вопросом. Иногда Оливер блефовал, а порой нет. Я безошибочно угадывал его мысли. Собственно, как и всех присутствующих. Читал игроков как открытую книгу, даже не используя дар провидения. А с провидением я становился непобедим. За двадцать четыре года моей фальшивой жизни в этой способности обнаружился один-единственный чертов плюс.

– Итак, Ник, – проговорил Поли, жуя сигару, – чем зарабатываешь на жизнь?

«Жульничаю в покере».

– Я торговый агент, – ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально. Настала моя очередь делать ставку. Обычно я пропускал ход, но в этот раз увидел большой блайнд и увеличил его на пятьдесят баксов.

Стол единогласно вдохнул. Слегка мерцающая на свету эмоциональная дымка сменилась болезненными настороженными серовато-зелеными оттенками, а страх молодого парня по имени Илай слева от меня приобрел цвет мочи. Входная ставка в двести пятьдесят баксов – больше, чем Илай мог себе позволить, но все равно играл. Для многих парней зависимость от покера сильнее героиновой.

– Продаешь запчасти для мотоциклов, да? – поинтересовался Ангус. Это он ввел меня в игру. Я познакомился с ним в онлайн-покере, немного пообщался в чате и получил приглашение сюда. Обычно я работаю именно так.

– Да, продаю запчасти. – Я щедро глотнул пива из бутылки.

Заметив мою ставку, Ангус бросил свои фишки в стопку вместо того, чтобы передвинуть их через стол.

– Черт возьми, Ангус, прекрати швырять фишки, – возмутился Илай.

Он работал в ломбарде и, по моему глубокоуважаемому мнению, являлся идиотом, поскольку все остальные уже догадались, что сбрасывая фишки, Ангус блефовал.

– Не лезь не в свое дело, – отмахнулся Ангус.

Илай искоса посмотрел на меня.

– Нельзя отставать от Ника, который всю ночь усердно работал.

– Всю ночь, – зло хмыкнул парень по имени Уилл.

Он сидел напротив меня – костлявый и угловатый с колючим взглядом и подозрительностью на лице. Уилл был из тех парней, к которым стоит повернуться спиной, и он замахнется на тебя ножом – прирожденный засранец, не понимающий шуток, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Такой тип людей я встречал ранее – хищные ястребы, с чрезмерным усердием следящие за теми, у кого блайнды. Я сразу же возненавидел Уилла.

Он в сотый раз за ночь пялился меня. Рассматривал покрывающие мои шею и руки татуировки и пирсинг в ушах – десятимиллиметровые серебряные когти.

– Обман и пешка, – прочитал Уилл фразу, выбитую у меня между костяшками. – Что это значит?

– Секрет, который я расскажу только на третьем свидании.

Все захохотали. Чувства собравшихся здесь людей витали вокруг меня в виде тумана, шума и цветов. Уилл разозлился.

Поли сдал ход. Шестерка червей, и у меня флеш.

Оливер присвистнул сквозь зубы и скинул карты.

– У кого-то сегодня праздник, но, черт побери, точно не у меня.

По сероватым оттенкам эмоций присутствующих я понял, что ни у кого нет хороших карт. Будучи слишком глупым, чтобы вовремя сбрасывать, Илай пытался блефовать. Только слепой мог этого не заметить. Трое других парней пропустили ход, и вновь настал мой черед делать ставку.

– Действуй, – сказал Уилл, словно я, черт возьми, сам не знал.

Уилл внимательно наблюдал за мной. Несмотря на замашки первоклассного мудака, играл он хорошо. С этим не поспоришь. Однако благодаря провидению я улавливал тонкий привкус сомнений. Имея неплохой расклад, он гадал, не лучше ли мой. Не обладай я способностями, играл бы более сдержанно и предположил, что Уилл собрал лучший флеш. Но провидение говорило мне об обратном.

По-хорошему, следовало бы пойти ва-банк, заставить всех сдаться, но у меня ужасно болела голова. А еще мне не нравилось повышенное внимание Уилла: подозрение вилось вокруг него серой дымкой.

– Двадцать, – произнес я.

Увидев мою двадцатку, Уилл поднял до пятидесяти. Я же боролся с мигренью и безжалостным давлением, от которого раскалывалась голова.

– Ты неважно выглядишь, Ник, – ухмыльнулся Уилл. – Передумал?

– Нет.

Я поднял ставку до пятидесяти и сделал еще глоток пива. Почувствовав зуд под носом, я потер то место державшей бутылку рукой. Татуировка на тыльной стороне ладони окрасилась красным.

«Черт».

Поли сдал последнюю карту, ривер. Пятерка треф – мусор для всех, включая Уилла. Но гордость Поли говорила за него – он слишком далеко зашел, чтобы отступать. Остальные пропустили ход или скинули карты. Уилл пошел ва-банк.

– Тупица, – прокомментировал Оливер. – У Ника флеш. Зачем ты разбрасываешься деньгами?

– Он блефует, – отмахнулся Уилл. – Вот увидишь, сейчас пойдет на попятную.

Я незаметно поднес салфетку к носу, старясь не показать кровь. К счастью, натекло немного. Если я выберусь отсюда достаточно быстро…

– Поднимайте, – велел я.

Необходимости перекладывать свои фишки в стопку не было – все и так принадлежали мне.

– Ублюдок, – хлопнув ладонью по столу, буркнул Уилл.

– А я предупреждал, – фыркнул Оливер.

Я показал своих червей и потянулся за стопкой фишек в триста долларов. За последние пару ночей мой выигрыш превысил шестьсот долларов.

– Рассчитай меня, я выхожу из игры, – обратился я к Поли.

– Черт бы тебя побрал, – разъярился Уилл. – Ты не можешь просто забрать столько денег, не дав нам шанса отыграться.

– Могу, – произнес я, быстро складывая фишки в башни. – Я нехорошо себя чувствую. Поэтому и ухожу.

Поли молча рассчитал меня. В тесном подвале витало такое же напряжение, как и в небе перед ударом молнии, покалывая мою кожу.

– Ты мне не нравишься, – заявил Уилл, тыча в меня пальцем, словно ножом.

– Взаимно.

Уилл был таким же гриндером[2], как и я. Парень зарабатывал на жизнь игрой. Если когда-нибудь я снова сяду напротив него, нужно будет следить за тылом. Уилл знал, что я жульничаю, просто не мог понять как именно. Я еще раз промокнул нос. Заметив ярко-красное пятно на белой салфетке, он прищурился и побарабанил пальцами по столу перед собой.

Ощущая негодование и гнев, исходящие от оставшихся в подвале людей, я покинул его через ведущую на улицу боковую дверь.

Снаружи оказалось не лучше, чем внутри. Атланта буквально бурлила, и я испытывал потребность выбраться отсюда. Убрав выигрыш в одну из боковых сумок своего мотоцикла «Бонневилль T100», модель две тысячи двенадцатого года, накатавшая более девяноста тысяч миль, я натянул черную кожаную куртку. Следом надел шлем и опустил забрало, отчего мир резко потускнел.

Разбрасывая гравий, я вырулил прочь от ломбарда. Атланту я покинул вместе с рассветом.

Свинцовые тучи предупреждали о дожде.

Надвигался шторм. Сильный.

Я представил, как буря, словно огромный кулак, обрушивается с неба. Захватывает в объятия и сдавливает до тех пор, пока от меня ничего не останется.

Пока я удалялся от города, мои мысли бродили по опасной траектории. В последние несколько месяцев это стало частым явлением во время моих бесконечных поездок по стране.

Казалось так легко пересечь разделительную полосу, за которой машины проносились мимо, двигаясь в противоположную сторону. Закрыть глаза и направить мотоцикл на встречку, лоб в лоб сталкиваясь с грохочущим полуприцепом. Будучи слишком большим, он не успел бы убраться с дороги, поэтому истерично сигналил бы мне.

Порой вероятность причинить боль не только себе, но и окружающим – это единственное, что меня останавливало. В иных случаях мне было плевать. Навязчивые мысли подталкивали меня повернуть руль к разметке. Или до упора выжать газ и увеличивать скорость, пока дорога не сольется в сплошное серое пятно, которое разорвет меня в клочья, и дорожному патрулю придется соскребать мои останки с асфальта.

Страшная картинка действовала умиротворяющее. Я не хотел умирать, но и жить так больше не мог. Страстно желал покончить со всем этим.

Будто в тумане мимо промелькнул дорожный знак «Саванна, 3 мили[3]».

Стремясь сбежать от ливня и уехать подальше от Атланты, я разогнал мотоцикл до семидесяти пяти миль. Судя по указателям, чтобы попасть в Саванну, мне следовало съехать с Шестнадцатого западного шоссе, но я двигался дальше, пока не заметил другую табличку: «Гарден-Сити, население 8905». Саванна была слишком крупным городом. После Атланты я не справился бы с ней. А пот с маленьким Гарден-Сити вполне.

Даже спустя четыре часа и сотни миль, я все еще ощущал Атланту, словно скопившиеся на коже после долгого путешествия пот и грязь. Мне хотелось перезагрузиться. Почувствовать наконец-то только собственные эмоции. Даже если это лишь боль.

Вместо того чтобы поесть и заселиться в мотель, в первую очередь я отыскал тату-салон, прятавшийся в углу небольшого торгового центра. Подъехал на своем «бонневилле» к главному входу «Гарден-Сити. Тату и Пирсинг» и снял шлем.

Несмотря на собиравшиеся над головой темно-серые грозовые тучи на многочисленных деревьях, высаженных между магазинами и дорогой, росла яркая и сочная листва. Влажный воздух разносил несмолкающее стрекотание цикад – нескончаемая песня в июне в Джорджи. В отличие от людских переживаний, я по какой-то причине не улавливал чувств животных. А еще меня раздражало, что по всей видимости, никто кроме меня не испытывал подобных ощущений. Я любил постоянное стрекотание насекомых на юге. Такой же звук издавали иглы, набивающие татуировки.

К счастью, в тату-салоне оказалось прохладнее. Он походил на парикмахерскую: белые полы, темные стулья, и простые стены, на которых висели образцы татуировок в рамках. Два мастера работали. Третий подошел ко мне как раз в тот момент, когда я снял черную кожаную куртку и бросил ее вместе со шлемом на скамейку возле двери… На одной руке этого большого лысого парня был набит красный дракон, исчезающий под рубашкой.

Я почувствовал его скуку и желание свалить к чертовой матери из Джорджии. Серо-зеленый дым от травы проник в его голову, притупляя желание сбежать из города.

– Что тебе сделать? – поинтересовался он так, словно работал барменом.

Осмотрев татуировки на моих кистях, предплечьях и шее, он зацепился взглядом за серебряный пирсинг в ушах.

– Я бью татуировки, а парень, делающий пирсинг, сегодня выходной.

– Тату, – решил я.

– Ладно.

Мастер повел меня к своему рабочему месту – маленькой кабинке с образцами работ в рамках по всей стене. По дороге мы прошли мимо других зон, где били тату. В соседней клиентка изо всех сил старалась не показывать, что испытывает сильную боль. Очевидно, молодая девушка долго решалась, но зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Ты хотя бы имеешь представление о том, чего хочешь? – спросил меня парень.

С губ едва не слетела фраза «мне все равно». Только одна татуировка на моем теле имела значение – обман и пешка. Меня не волновал дизайн, я попросту нуждался в боли.

Она была мне жизненно необходима.

Внимательным взглядом окинув работы мастера, я приметил японскую рыбку кои. Ярко-оранжевая с розоватым отливом, она обвивалась вокруг себя. Чешуя переливалась почти всеми цветами радуги. Еще с минуту я делал вид, будто изучаю и другие рисунки, а после обратился к мастеру:

– Думал о чем-то японском. Что-то типа… как там ее называют? Гигантская золотая рыбка?

– Кои, – ответил парень и, приблизившись, постучал пальцем по работе, на которую я смотрел. – Что-то похожее?

– Да, верно, чувак, – ответил я. – Это именно то, чего я хочу.

Парень нахмурился.

– Может, видоизменить?

– Сделай оранжевый цвет более насыщенным. И черными чернилами нанеси японский иероглиф.

– Какой? – В голосе мастера слышалось раздражение, тусклые дымки этой эмоции слегка ужалили мое внутреннее око. – Их… существует много.

«Как насчет «к черту это дерьмо», – подумал я, но вслух произнес:

– Стойкость.

– Договорились. Кстати, меня зовут Гас.

– Ник, – представился я. – Сколько по времени займет работа?

Гас пожал плечами.

– Какой ты хочешь размер?

– Примерно такой, – ответил я, вытянув руки так, словно держал невидимую дыню.

– Хорошо.

Несмотря на попытки Атланты потопить меня, деньги, которые я выиграл у Уилла и компашки, прибавились к двадцати тысячам долларов на моем банковском счету – единственной ощутимой связи с реальным миром. Кроме того, у меня имелось две тысячи наличными и три тысячи предоплаты за онлайн-покер. Поэтому я мог позволить себе татуировку побольше, только вот на моей коже заканчивалось место. Вся шея, грудь, большая часть спины, обе руки и пальцы были забиты. Оставалось еще немного места на ногах, но боюсь, что с той скоростью, с какой я делал татуировки, на теле не останется свободного пространства еще до того, как мне исполнится тридцать.

«Так зачем я, черт возьми, это делаю?»

Мысль, что еще шесть лет мне терпеть свое проклятое провидение, сводила меня с ума. Если в ближайшем будущем ничего не изменится, я не доживу до тридцати. Хотя, черт возьми, я не планировал дотянуть и до двадцати пяти.

– Готов? – спросил Гас, вырывая меня из мыслей.

– Да, конечно.

Я снял черную футболку и показал ему единственное пустое место на спине – от левой лопатки до талии.

– Здесь будет хорошо.

– Ладно.

Поудобнее устроившись на стуле, я опустил веки и положил голову на руки так, словно лежал на пляже под солнцем и дремал. Пока готовил чернила и иглы, Гас попробовал порасспрашивать об остальных моих татуировках, но я отвечал коротко и резко. Быстро поняв намек, парень заткнулся к чертям.

Когда он прикоснулся рукой в перчатке к моей коже, ощущения усилились, но все же латекс помог. От жужжащей иглы вышло больше толку: она заглушила шепот мыслей Гаса, цвет и вкус его жизни. Впрочем, лишь боль смогла стереть все это подчистую.

Игла вонзилась в кожу, заставив меня сконцентрироваться. Это была замечательная боль – не невыносимая, но и не слабая. Мастер оказался не особо нежным, и я наслаждался каждым моментом. Моя кожа, моя боль. Ничья больше.

Почти два часа спустя Гас закончил работу.

Сначала я несколько мгновений просто получал удовольствие от пульсации с левой стороны спины.

– Эй, приятель, ты уснул?

– Нет, не уснул, – пробормотал я, уткнувшись в руку.

«Я все еще здесь. И чувствую себя лучше. Чище. Я выиграл себе немного времени».

Сев, я схватил футболку.

– Наверное, тебе интересно посмотреть, что получилось? – проговорил Гас.

Вокруг него вилась дымка подозрительности. В последнее время я часто замечал похожую реакцию. Парень беспокоился, что я уйду, не заплатив.

Ради него я посмотрел в зеркало. Гас хорошо справился. Сердитая рыбка кои с переливающейся оранжевым чешуей скользила по покрасневшей коже. На одной стороне черными чернилами был выбит иероглиф. Видимо, «стойкость» по-японски. А может, «носящий эту татуировку – кретин». Мне было все равно.

– Да, выглядит здорово, – похвалил я.

Пока парень накладывал повязку, я достал бумажник и протянул ему две стодолларовые купюры и пробормотал:

– Спасибо.

Натянув футболку, я вышел и перекинул через плечо черную кожаную куртку.

Снаружи собирались грозовые тучи. Они словно намеревались посостязаться в регби. Я подумал о том, что нужно найти мотель, но в этом же небольшом торговом центре приметил интернет-кафе, где решил поискать очередную подпольную игру в покер.

Зайдя внутрь, арендовал компьютер в углу, чтобы никто не наблюдал за мной и не видел, чем я занимаюсь. К счастью, здесь не имелось ограничений доступа, и я мог поиграть. Зашел в проплаченный с банковской карты аккаунт и присоединился к «Техасскому холдему».

Через несколько минут пользователь под ником TMoney1993 пригласил меня в Порт-Уэнтворт к северу от Гарден-Сити, где послезавтра вечером планировалась игра. Я согласился, и он прислал адрес, очевидно, приняв меня за легкую добычу.

«Извини, TMoney, но это я собираюсь обчистить тебя».

– Извини, – с отвращением пробормотал я себе под нос и вышел из игры.

Как будто в мысленных извинениях имелся смысл. Чувственное восприятие – это как дорога с односторонним движением. На протяжении многих лет я отчаянно штудировал информацию в интернете, но так и не сумел найти хоть кого-то с такими же способностями, как у меня.

Ни одного гребаного человека, нигде.

* * *

Мотель в Гарден-Сити ничем не отличался от остальных, где я останавливался в последние несколько лет. Все они сливались воедино: двуспальная кровать, тонкий ковер, ванная комната с крошечными бутылочками дешевого мыла. Даже эмоции людей в соседних комнатах имели одинаковые цвета и оттенки. Я всегда знал, кто меня окружает: скучающие бизнесмены, родители, стремящиеся выжать максимум из дешевого семейного отдыха с невоспитанными отпрысками, туристы, считающие, что обязаны увидеть самый большой моток бечевки[4] в мире прежде, чем умрут.

Но это только если мне везло.

Для моего внутреннего ока опасны безнадежность и отчаяние, а мотели в отдаленных местах были наполнены именно такими людьми – одинокими и отчаявшимися. Худшие ночи – это те, которые я провел в темноте более глубокой, чем ночная, где призрачная боль находящегося неподалеку человека просачивалась в мой номер чернильно-черным пятном.

В мире было так много страданий.

Все эти ощущения вставали мне поперек горла каждый час моего бодрствования.

Я сидел на кровати в мотеле, слушая, как громыхает гром, а буря набирает силу.

Новое тату чесалось под повязкой. Сорвав ее, я наслаждался болью, но она быстро прошла.

«Я не могу продолжать забивать себя…»

Я жил с провидением с того момента, как себя помнил. Провел годы в метаниях между безнадежной покорностью судьбе и яростным желанием узнать, с какой целью мне дана эта способность. Туда-сюда, туда-сюда… как мои поездки по стране… в поисках ответа или в попытке убежать от него.

Вскочив, я прошелся по маленькой комнате. В темноте за окном деревья раскачивались от ветра, а по стеклу забарабанили первые капли дождя. Я рукой потянулся к охотничьему ножу, который носил на поясе. Тупая боль от новой татуировки исчезла.

«Это больше не работает».

Я все чаще и чаще задумывался о том, зачем мне татуировки или покер, да и вообще что-либо.

«Ты живешь на деньги от игры», – прошептал жалкий голос в моей голове. Умирающий инстинкт самосохранения.

Я не жил. Просто бесконечно путешествовал в никуда. На моем банковском счету скопилось двадцать тысяч долларов, выигранных в покер. И при этом я не мог назвать ни одну чертову причину, почему должен добавлять туда деньги. Сбережения стали чем-то вроде моего провидения. Я не понимал, зачем они нужны. Может, для крупной ставки? Самой крупной игры в моей жизни? Последней игры в жизни? Покера по типу русской рулетки?

Если выиграю – продолжу жить.

Проиграю…

«Нужно выбросить эти мысли из головы прежде, чем я совершу что-нибудь глупое».

Я убрал руку с охотничьего ножа и схватил с кровати куртку. Захотелось в клуб – место, где я окажусь не один, где буду окружен людьми, но их запахи, цвета и мысли приглушат алкоголь, грохочущая музыка и мигающие огни.

Я спросил у скучающего парня за стойкой регистрации, знает ли он какое-нибудь такое место.

– Ближайшее – «Клуб 91», недалеко от Саванны, – ответил он. – Небольшое заведение, но там дешевая выпивка. – Парень странно посмотрел на меня, и любопытство придало его словам цитрусовый привкус. – Думаю, из-за бури они не будут сегодня работать.

– Есть только один способ это узнать, – пробормотал я.


### Глава 2. Фиона

У питомника «Гарден-Сити Гринс» дела шли плоховато. Из-за надвигающегося шторма Двадцать пятое шоссе, простирающееся вдоль его территории, почти опустело. Лишь несколько посетителей прогуливались возле деревьев и разнообразных ярких цветов в горшках. В дальнем конце помещения продавец Марко стоял на лестнице среди терракотовых горшков и разговаривал с покупателем.

Я помогала миссис Полсон выбрать саженец ореха высотой в четыре фута для переднего дворика. Начиная с момента общения по телефону, пожилая леди задала миллион вопросов о том, как ухаживать за растением, о почве, и насколько вероятно, что белки покусятся на его плоды. И я отвечала на все до тех пор, пока они не иссякли.

– Ты разбираешься в ботанике, да, милая? – заметила она.

Я пожала плечами и улыбнулась.

– Люблю заботиться о растениях.

– Эмм…

В сотый раз за этот день миссис Полсон уставилась на мои светлые, длиной до талии волосы с широкими розовыми прядями. Под фирменным фартуком «Гарден-Сити Гринс» я носила мужской комбинезон, на коленях испачканный землей, а на ногах мартинсы. Из-под рубашки виднелась татуировка в виде гибискуса на правом плече, а запястья украшали бесчисленные плетеные браслеты.

– Выгляжу как фермер, который только что вернулся с вечеринки, верно? – ухмыльнулась я.

Миссис Полсон поджала губы.

– Что?

– Ничего.

Подавив смех, я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, которую использовала при работе с клиентами.

– Кто-то может помочь вам с посадкой дерева, миссис Полсон?

– Сегодня вечером приезжают племянник с женой, – отозвалась пожилая женщина. – А сейчас мне нужна помощь с погрузкой в машину. И желательно до того, как мы промокнем.

– Я на смене, не могу помочь, – развела я руками.

– Дерево, наверное, ужасно тяжелое, – с сомнением протянула миссис Полсон. Коротко покосившись на мои руки, принялась оглядываться в поисках помощи. – Может, мы позовем мальчика со склада?..

Я присела на корточки и подняла горшок.

– Ведите меня к машине.

Я вынесла дерево из деревянного здания питомника, где витали ароматы цветов и влажной почвы, на грязную парковку. Под углом втиснула за пассажирское сидение в бордовый седан миссис Полсон. Ветви задевали крышу машины, но растение влезло.

Я вытерла руки о свой испачканный комбинезон.

– Все готово, миссис Полсон.

– Должна признаться, я сомневалась, – заявила пожилая леди. – Ты слишком тощая.

«Ради бога, может, ты что-нибудь съешь? Ты ставишь меня в неловкое положение…»

Я вздрогнула от внезапно нахлынувшего дурного воспоминания, выскочившего словно чертик из табакерки. Несмотря на жару под девяносто градусов, кожа покрылась мурашками, и я потерла руки.

– Я сильнее, чем кажется, – сообщила я миссис Полсон, пытаясь удержать улыбку на лице.

– Видимо, так оно и есть.

Подняв окруженные морщинками глаза, она посмотрела на небо, на сгущающиеся облака.

– Надеюсь, тебя отпустят с работы раньше, чем пойдет дождь, – произнесла она, садясь в седан. – Не хочу, чтобы тебя смыло.

Я отмахнулась от обидного замечания, решив не позволять ничему и никому – ни старушкам, ни призракам прошлого – портить себе настроение.

Вернувшись в здание, я подошла к кассе, где наш менеджер, Опал Кроуфолд, разбиралась с бухгалтерией. Сегодня она крепко завязала ярким шарфом свои вьющиеся волосы, чтобы они не падали на лоб, а поверх бирюзовой блузки надела безупречно чистый льняной фартук.

Я оперлась грязными руками на испачканную стойку.

– Миссис Полсон передала, что тебе следует отпустить меня домой пораньше, – с усмешкой заявила я. – А ты знаешь: клиент всегда прав.

Опал улыбнулась, и ее зубы сверкнули безукоризненной белизной на фоне смуглой кожи.

– Возможно, твое желание исполнится. Я жду звонка от мистера Карлсона, который отдаст распоряжение закрыть питомник.

Мои плечи поникли.

– Надолго?

– Метеорологи утверждают, будто идет очень сильный шторм, поэтому на несколько дней.

Я закусила губу.

– Я за то, чтобы пораньше улизнуть в пятницу, но пару дней выходных… не хочу терять и часа.

– К вопросу о часах…

Схватив небольшую стопку конвертов из ящика под кассой, Опал нашла тот, на котором значилось мое имя, и протянула мне.

– Из-за того, что Луиза болела, ты брала много сверхурочных, но я не думаю, что мистер К одобрит, если ты будешь работать еще больше…

Взяв чек, я засунула его в один из передних карманов комбинезона.

– Если мы закроемся на пару дней, мне это понадобится, – лукаво улыбнулась я и снова перегнулась через стойку. – Слышала у Луизы рецидив. Ужасный. К тому же очень заразный. Не думаю, что ей следует выходить в ближайшие пару недель…

– У нее просто сильная простуда, а не черная чума, – возразила Опал. – В любом случае нет, я отказываюсь становиться твоей пособницей.

– Моим кем? – рассмеялась я.

– Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, – сказала Опал. – Я не собираюсь помогать тебе копить на то, чтобы уехать из страны быстрее, чем планируешь. – Она покачала головой и цокнула. – Нет, мэм. Не стану. Слишком сильно буду скучать по тебе.

Я нежно улыбнулась подруге. Будучи на десять лет старше меня, Опал уже состояла в браке и имела репутацию серьезной и уравновешенной женщины. Я же в свои двадцать три носилась по питомнику и старалась испачкать руки как можно сильнее. Ее жесткий льняной фартук «Гарден-Сити Гринс» оставался идеально выглаженным и чистым, в отличие от моего, вечно испачканного грязью. «В нашей дружбе нет никакого смысла», – часто шутила она, но каким-то непостижимым образом мы подходили друг другу. Она была моей лучшей подругой. Единственным другом…

«А что насчет меня? Неблагодарная сука. Почему я недостаточно для тебя хорош?»

Вздрогнув, я постаралась отмахнуться от насмешливого голоса в голове. Бывало, он молчал несколько дней, и я становилась близка к тому, чтобы развеселиться, превратиться в счастливого человека, которым стремилась стать. В другие дни – как, например, сегодня – он преследовал меня, незаметно подкрадывался и нападал из темных уголков памяти. Это походило на сумасшествие, когда тебя настигают и кричат «Попалась!». Мне приходилось бороться, изо всех сил стараться сохранить бодрость духа. Как если бы я постоянно убегала от темнеющего неба, пытаясь остаться под лучами солнца.

«В Коста-Рике всегда солнечно», – подумала я и потянулась через стойку, чтобы дернуть Опал за локоть.

– Ты моя помощница и помогаешь мне осуществить мечту о переезде в Коста-Рику.

Она фыркнула.

– Ты ведь близка к ее воплощению, верно?

– Да, – призналась я, ощутив прилив счастья, прогнавший плохие воспоминания. Словно яркий свет, рассеявший тени. – Думаю, через полгода накоплю достаточно, чтобы обустроиться там.

Опал собралась что-то сказать, но замолчала.

– Нет. Не обращай внимание.

– Что? – спросила я, хотя, кажется, догадалась, в чем дело.

– Ничего.

Подруга смахнула кусок грязи, который я оставила на ее руке, и вернулась к работе.

– О-о-о, – протянула я, стараясь, избежать напряженности в наших отношениях, – ты опять превращаешься в мать-медведицу. И так происходит каждый раз, когда я заговариваю о Коста-Рике.

– Даже не знаю почему, – пробормотала она, отрываясь от подсчета чеков. – Определенно не из-за того, что тебе всего двадцать три, и ты собираешься переехать за три тысячи четыреста миль в чужую страну, язык которой не знаешь. Одна. Нет, конечно, дело вовсе не в этом.

– Со мной все будет хорошо, – уверила я. – Более чем. Я действительно мечтаю об окруженном джунглями небольшом клочке земли с горами за спиной и пляжем у ног. Как много на земле таких мест?

Подняв голову, Опал устремила на меня пронзительный взгляд карих глаз.

– Я просто хочу знать, что ты переезжаешь туда только ради себя, а не сбегаешь куда подальше от него, – медленно произнесла она.

Я замерла, а после заправила за ухо прядь длинных розовых волос.

– А почему бы и не по обеим причинам?

Опал продолжала проницательно смотреть на меня, но теперь к задумчивости в ее взгляде примешивались сочувствие и целый миллион невысказанных мыслей. По вечерам подруга посещала вечерние занятия по психологии и, без сомнений, видела меня своим внеурочным проектом. Особенно когда пыталась вытянуть информацию о нем. Моем бывшем, Стиве Дэниелсе. Опал знала о нем не много, лишь то, что у меня имелся бывший (она считала его бывшим парнем), и что мы плохо расстались. Она понимала, что в этой истории я о чем-то умалчиваю. Однако я не могла заставить себя рассказать подруге абсолютно все.

Это было бы слишком унизительно.

Не хотелось ничего говорить. Я не желала облекать в слова вспоминания о годах в браке с социопатом. Признаю, я была наивной восемнадцатилетней девчонкой, которой легко манипулировали. Скажу честно, он очаровал меня и вовлек в бурный роман, а потом чары рассеялись, и Стив показал свое истинное лицо – передо мной предстал обманщик и манипулятор. Он лгал, оскорблял и унижал меня, уничтожал мою самооценку, а потом плакал, ползая на коленях и уверяя, что я единственный человек, который понимает его. Он перекрыл мне доступ к деньгам, сделал пленницей в собственном доме и захватил мое сознание.

Стив опустошил меня, словно сосуд, и наполнил сомнением, отвращением и недоверчивостью к собственным чувствам. Коста-Рика воплощала все, чем не смог стать он – зеленая, золотая и солнечная.

Я хотела найти солнечный свет.

– Эй, – весело произнесла я, опираясь на стойку, чтобы сохранить равновесие, – я собираюсь сегодня танцевать. Пойдешь со мной?

– Резкая смена темы, опять семь пятниц на неделе. – Опал задержала на мне пристальный взгляд, а затем отвела его. Сняла меня с крючка. На время. – С каких пор ты ходишь на танцы?

– С этой минуты. Хочешь?

– Сегодня не могу, – сказала она. – Джефф тащит меня в Шрайнерс играть в бинго. Ты можешь в это поверить? Наверное, там будет и миссис Полсон.

Она с грохотом закрыла кассу.

– Бинго? Шрайнерс?

Я прикрыла рот рукой, и десятки разноцветных браслетов рассыпались по запястью.

– Да-да, я в курсе, – пробормотала Опал. – Джефф волонтер и, думаю, лишние руки не помешают.

– Ты имела в виду, что не сможешь удержаться и не помочь, – мягко парировала я.

– Я слишком стара для клуба, – отмахнулась подруга. – Но молода для бинго в Шрайнерс. Неужели это средний возраст? Уже?

– Определенно, – поддразнила я, хватая метлу и подметая пол перед кассой.

– Я рада, что ты решила развлечься. Вдруг встретишь хорошего парня, и вы поладите. – Опал пожала плечами. И пусть подруга старалась выглядеть непринужденно, ее выдавало напряжение в голосе. – Ты работаешь здесь уже почти два года, а я никогда не видела рядом с тобой мужчину. Я про серьезные отношения.

– Я скоро перееду в Коста-Рику, – быстро ответила я. – Нет смысла заводить роман. Так будет честно. – Прекратив подметать пол, я оперлась на метлу. – Хотя, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я проводила время в мужской компании. – Я непристойно ухмыльнулась. – У девушек, знаешь ли, имеются потребности.

Моя подруга вмиг просияла.

– Ах ты бесстыдница! – протянула она. – Секс на одну ночь?

Я засомневалась. Вообще-то о потребностях я пошутила, но произнесенные слова пробудили их. У меня действительно давно никого не было. Сначала я слишком сосредоточилась на побеге от Стива, а после копила деньги на переезд в Коста-Рику, вот и пренебрегла этой частью человеческой жизни. Мое тело скучало по прикосновениям крепких рук. Люди постоянно устраивали встречи на одну ночь. Я могла бы тоже разок с кем-нибудь переспать… разве нет?

Сбежав от Стива, я поклялась себе жить по собственным правилам. А у меня их не было. Если мне хотелось сделать что-то веселое и захватывающее, то я делала это. Мне надоело прятаться от тени. Я собиралась жить полной жизнью. Так почему бы не найти парня на одну ночь, если мне захотелось?

– Да, а почему бы и нет? – отозвалась я, подметая опавшие с фикуса листья у двери. – Восхитительный страстный секс без обязательств? Я бы не корила себя.

Ощутив жар в своем теле, осознала, что да, я смогла бы с кем-нибудь просто переспать. Я скучала по тяжести мужских рук на своем теле и по тому, как забываешься в удовольствии. К тому же вдруг голоса прошлого умолкнут в присутствии другого человека. Например, очаровательного незнакомца на одну ночь.

– Да, я смогла бы, – кивнула я. – Ну или посмотрим, как пойдет.

Опал искоса посмотрела на меня.

– В любом случае, как в наши дни ищут партнера на ночь? Цепляешь незнакомца и едешь к нему?

– Я не эксперт, но думаю, что мы поедем ко мне. А с восходом солнца он уйдет, – предположила я.

– А ему обязательно уходить? – мягко поинтересовалась подруга.

– Да, безусловно.

Выдержав ее пристальный взгляд, я вернулась к прерванному занятию – продолжила собирать в кучу опавшие листья.

– Не все парни такие, как Стив.

– Знаю, – вздохнула я, – но у меня нет возможности увидеть разницу.

«Ты такая тупая… глупая маленькая дура…»

Тряхнув головой, я принялась мести сильнее.

– Мне нужно переехать в Коста-Рику. Как только прибуду туда, сразу стану свободной… снова стану собой… Нет, – я решительно покачала головой, – как только я приду в себя, смогу ходить на свидания. Возможно, полюблю кого-нибудь.

Такая перспектива звучала как нечто невероятное. Мысль о том, чтобы открыть кому-то свое сердце, довериться, казалась нереальной.

– Я желаю, чтобы так и произошло, – с жаром произнесла Опал. – Просто не хочу, чтобы ты уезжала. Иначе я смогла бы это увидеть.

– Увидишь, – пряча улыбку, постаралась ее успокоить. – А пока меня ждет ночь разврата.

Опал помимо воли рассмеялась. Я понимала, что она жаждет помочь, но излечить меня могла только Коста-Рика. Лишь выбравшись из страны, я перестану ежеминутно оглядываться.

Освобожусь.

– Как хочешь, Фи, – проговорила Опал. – Только прошу, не обрывай все связи, идет?

– Хорошо, – согласилась я, поскольку так было проще.

Проще, чем объяснять, что моя жизнь теперь принадлежит мне, и я не собираюсь быть настолько глупой, чтобы отдать ее. Не в этот раз.

* * *

Опал оказалась права. Мистер Карлсон, владелец питомника, позвонил и отдал распоряжение закрыть здание до тех пор, пока не закончится буря. Повесив трубку, Опал повернулась ко мне.

– Если ты скажешь Марко, что мы закрываемся, то сможешь пойти и станцевать горизонтальное мамбо с высоким темноволосым незнакомцем.

– Ты и в самом деле произнесла «горизонтальное мамбо»? – Я рассмеялась. – Я считала, вечерняя игра в бинго твой максимум.

– Ой, заткнись, пожалуйста.

Я оповестила остальных сотрудников, и мы закрыли питомник. Опал обняла меня на парковке рядом с моим «приусом». Небо над нами налилось желтовато-серым, а вдалеке уже громыхал гром.

– Береги себя, – попросила Опал тоном мамы-медведицы. – Не делай того, чего не сделала бы я.

– У меня остается слишком мало вариантов, – поддразнила я.

Подруга фыркнула.

– Иди. Развлекись. И будь осторожна.

Со стоянки я выехала на Двадцать пятое шоссе, а оттуда на север к окраине Гарден-Сити.

Мой небольшой жилой комплекс напоминал одноэтажный мотель, окруженный кленами и дубами. Создавалось впечатление, что дом находится в небольшой рощице или в лесу.

По дороге я обдумывала планы на вечер. Мысль о свидании на одну ночь вызвала томление, и щеки покрылись румянцем. Я гадала, пойдут ли со мной Грифф и Нейт, станут ли моими сводниками.

Я припарковалась перед домом номер четыре, вышла и постучала к соседям. Пока ждала ответа, нервно поглядывала на небо, где продолжали сгущаться грозовые тучи. Стрекотание цикад – постоянная фоновая музыка – заглушала раздающиеся с шоссе звуки, добавляя комплексу уединенности. Я прикинула, что дождя не будет еще несколько часов.

Наконец дверь открыл Нейт Миллер. С идеально уложенными короткими темными волосами, в поло и брюках цвета хаки он выглядел привлекательно и опрятно.

– Фиона, дорогая! Боже посмотри на себя, ты один сплошной хаос. – Парень обнял меня на расстоянии вытянутой руки, чтобы не запачкаться о комбинезон. – Ты закончила на сегодня таскать грунт и продавать корешки?

– Да. И подумала, может, вы с Гриффом захотите пойти со мной в «Клуб 91» на танцы?

– Дорогая, я бы с удовольствием, но супруг настаивает на том, чтобы мы посмотрели игру его друга в Саванне. Экспериментальная театральная пьеса, которая, я уверен, будет совершенно нелепа… – тяжело вздохнув, сообщил он. – Однако я пообещал сходить.

В дверях появился Гриффин. Он тоже был при параде: в стильных джинсах и шелковой рубашке с расстегнутым воротом, а его светлые распущенные волосы завивались вокруг ушей.

– Так и есть, – подтвердил он, с восхищением глядя на Нейта. – Натаниэль обещал внести свой вклад в поддержку искусства.

– Искусство, – с нажимом произнес Нейт, закатывая глаза.

Я рассмеялась.

– Тогда пойду сама.

– Зачем? – поинтересовался Гриффин.

– Потанцевать в «Клубе 91».

«Познакомиться с незнакомцем и затащить его в постель».

Я прикусила щеку, чтобы не рассмеяться. От легкого возбуждения по спине пробежали мурашки. Моя жизнь, мои правила.

– На нас идет шторм, Фи, – предупредил Гриффин. Чмокнув меня в щеку, он покосился на небо. – Буквально. Кажется, он будет очень сильным.

– Может, тебе не стоит садиться за руль? – нахмурился Нейт.

– А если все же решишь поехать на машине, не пей.

– Или вызови «Убер».

– Или позвони нам.

Замахав руками, я покачала головой.

– Боже, ребята, вы такие же вредные, как и Опал. Но все равно замечательные и удивительные. Люблю вас. – Начиная пятиться в сторону своего дома, я послала парням воздушный поцелуй. – Развлекитесь в театре.

– Развлекитесь, говорит, – протянул Нейт. – Пока, дорогая.

– Мы любим тебя, Фи, – крикнул вслед мне Гриффин.

Открывая дверь своей студии, я услышала гудок машины. Обернувшись, увидела выезжающих со стоянки на серебристом внедорожнике Нэнси Дэвис из восьмого дома и ее четырехлетнюю дочь Хейли. Девочка активно махала мне маленькой ручкой, похожей на морскую звезду, и широко улыбалась.

Я помахала в ответ. Когда Нэнси требовалась помощь, я нянчилась с ее малышкой. Если бы могла, я бы сидела с ней каждый день. Я любила смотреть, как Хейли засыпает, уложив голову мне на плечо, ощущать запах ее волос и наблюдать, как день ото дня увеличивается ее словарный запас. Маленький ребенок рос, учился и прокладывал свой путь в этом мире…

Я призналась подруге, что Стив отнял у меня способность доверять собственным чувствам, но это еще не самое худшее. Он лишил меня того, что я желала больше всего на свете.

Боль, острая словно нож, ударила меня в живот. Я не понимала, реальная ли она или всего лишь плод моего воображения.

С трудом подавив рыдания, я снова помахала Хейли, и вскоре они скрылись из вида.

– Черт возьми, – прошептала я.

Крепко сжав дверную ручку, я удерживала ее до тех пор, пока боль не утихла. А потом закопала ее глубоко, прежде чем она вонзила бы в меня свои острые зубы и испортила вечер.

Да, я могла убежать в Коста-Рику, Непал или на Северный полюс, но это недостаточно далеко. Я могла посвятить свои дни уходу за растениями, начать выращивать фрукты, ухаживать за тысячей животных, но это все равно не поможет. В моей душе все равно останется пустота. И это уже навсегда.

Глубоко вдохнув, я распахнула дверь и вошла в свою крохотную студию. Закрывая створку, я представила, что избавляюсь от Стива и ужасных лет жизни с ним. В своей идеальной квадратной квартирке я чувствовала себя в безопасности. Ванная комната и кровать находились справа от входа, кухня вдоль левой стены, а напротив нее располагалась небольшая гостиная. Старое широкое окно выходило во двор, где росли дубы и клены.

Именно этот вид, а не только дешевая аренда, благодаря которой получалось экономить и откладывать на Коста-Рику, подкупил меня два года назад. Я представляла, что уже поселилась в лесу вдали от цивилизации. В квартирке, окруженной густой зеленью и дикой природой. И плевать, что это была самая обыкновенная студия, для декора заставленная десятками горшечных и плетущихся растений.

Из клетки возле окна прощебетал приветствие Лемони Сникет. Маленькая канарейка прыгала с одной перекладины на другую, взмахивая желтыми крыльями.

Я подошла к клетке и, прикоснувшись пальцами к прутьям, проворковала:

– Привет, мой милый мальчик.

Он легонько клюнул меня в пальцы, а потом отпрыгнул.

– Грядет буря, – сообщила я, убирая клетку с подоконника. – Я перенесу тебя, чтобы ты не испугался молнии, хорошо?

Я поставила клетку на кухонный стол и свистнула Лемони. Он запел в ответ. Где-то в отдалении прогремел гром.

– Сильная буря, – пробормотала я. – Может, стоит остаться дома…

«Куда ты ходила? На улицу? Одна? И не спросила меня?»

– Я пойду, – произнесла я, стиснув зубы, и повернулась к Лемони. – Хочу, поэтому пойду. И если мне вдруг захочется привести в дом незнакомца, то так и сделаю.

Высказав свои мысли, я ощутила уверенность в решении противостоять безжалостному призраку бывшего мужа. А потом задумалась, можно ли считать его бывшим, если мы так и не развелись.

– Да, – ответила себе вслух, напоминая, что мысленно уже давно аннулировала наш брак.

– Брак, – это союз, в котором люди заботятся друг о друге. – На это раз я обращалась к Лемони. – В таком союзе один не может запугивать другого, отбирать деньги и превращать собственный дом в тюрьму. Я права?

Лемони прыгал взад и вперед.

Я открыла холодильник, чтобы перекусить.

– Он далеко, а я здесь и хочу привести в дом незнакомца, потому что я взрослая женщина. – Я вытащила из холодильника салат, горошек и початок кукурузы и положила все на стойку. Губы помимо воли искривила легкая усмешка. – Лемони, прости за то, чему сегодня станешь свидетелем, но мне нужно немного физической близости. Или много.

Волна жара пробежала по коже, прогоняя эхом раздающийся в голове ледяной голос Стива.

Я накрошила салат, почистила горошек и ножом срезала кукурузу с початка. Высыпала все в миску, полила соусом и плюхнулась на табурет у стойки, чтобы поесть. И пусть в чаше было полно зелени и кукурузы, но салат оставался салатом.

«Это все, что ты ешь? Господи…»

– Да, – кивнула я, укладывая в рот самый большой листок.

Я всегда обладала плохим аппетитом и ускоренным метаболизмом, поэтому могла съесть хоть тонну и не набрать вес.

«Анорексичка…»

Я поморщилась, еда по вкусу стала напоминать глину. Я с трудом сглотнула.

– Как насчет музыки? – поинтересовалась у птицы.

Открыла iTunes на телефоне и включила «Criminal» Фионы Эпл. Я любила эту песню. В ней женщина играла с сердцем мужчины, а не наоборот. Мне нравился глубокий голос Фионы Эпл, хорошие слова и музыка.

Даже ее имя.

Я умяла все до последнего листика, хотя наелась еще примерно на половине миски. Но все равно заставила себя доесть, ненавидя каждый следующий кусок, поскольку он виделся мне поражением, а не победой.

«Прекрати, – подумала я, ставя миску в раковину. На глаза навернулись слезы, но я их сморгнула. – Нет ни победы, ни поражения. Это просто чертов салат».

На этот раз гром прогремел ближе. Небо за окном стремительно темнело. Я же вела сражение за свое хорошее настроение, желание танцевать и веселиться. Как и всегда, мне пришлось копаться в остатках манипуляций бывшего мужа. В этой связи я представлялась себе покрытым черной сажей шахтером, который, задыхаясь от пепла, пытается найти алмазы.

– Да пошел он, – пробормотала я и направилась в свою крохотную ванную.

В выложенном розовой плиткой душе я смыла с себя рабочую грязь. Стараясь избавиться от воспоминаний, тихо напевала себе под нос. Еще одна причина, почему я любила шум и грохочущую музыку в клубе – они заглушали коварный шепот Стива в моей голове, наполняя ее мелодией.

Выйдя из душа, я уже снова улыбалась.

Одно полотенце я обернула вокруг длинных волос, в другое завернулась сама. В поисках подходящего наряда осмотрела небольшой шкаф. Обнаружив хлопчатобумажное кружевное платье длиной почти до колен, надела его. Лифчик доставать не стала. Обладая очень маленькой грудью, я практически не носила этот вид белья, а сегодня поступила так целенаправленно.

«Боже, ты похожа на парня, – рассмеялся в моей голове Стив. Он использовал тот самый небрежный тон, которым обычно говорил что-нибудь унизительное, не забывая при этом улыбаться. – Если ты переоденешься, то я успокоюсь».

– Заткнись, козел, – заявила я, рассматривая себя в зеркале, а потом обратилась к Лемони: – Что думаешь?

Как мне показалось, он прощебетал: «Сногсшибательно».

– Спасибо, – поблагодарила я.

Конечно же, от моего внимания не ускользнуло то, что я разговариваю с канарейкой.

«Жалкая. Слишком эмоциональная. Ради бога, будь тверже».

Я снова включила музыку, чтобы заглушить эти слова… уже запутавшись, кому они принадлежат: мне или Стиву.

Расчесала волосы так, чтобы на спину ниспадали мягкие волны, подчеркнутые розовыми прядями. Надела на запястья кучу браслетов, накрасилась, выделив голубизну глаз, и надушилась.

– Ты прекрасна, – сообщила я девушке в зеркале. Она почти мне поверила.

Усевшись на диван, я положила сумочку на колени и достала из бумажника водительские права. Вышибалы из «Клуба 91» обязательно их проверят. Вертя документ в разные стороны, я рассматривала водяные знаки и наблюдала, как падает на них свет.

Выглядели как настоящие.

К тому же содержали мою фотографию, имя – Фиона Старлинг – и дату рождения.

Естественно, указанная дата была неверной, но близка к реальной. В любом случае, возраст один.

На диван упали чеки с зарплатой. Взглянув на сумму, я открыла ноутбук и вошла в свой банковский счет. Накопления составляли тринадцать тысяч долларов.

Десять из них я забрала у Стива в день своего отъезда. Я могла бы снять со счета всю сумму, оставив его с носом, но взяла только то, что принадлежало мне – деньги, доставшиеся мне после смерти отца.

Я подсчитала цифры – вычла арендную плату и расходы, а остаток добавила к сбережениям.

– Еще шесть месяцев, – сказала я Лемони. – Думаю, через полгода мы накопим пятнадцать тысяч долларов и привет Коста-Рика.

«Ты бы и дня не прожила без меня в реальном мире. А если попытаешься, я найду тебя…»

Я прикусила губу и инкогнито открыла вкладку поисковика. Оглянулась так, словно Стив или полицейский, или детектив, волшебным образом могли материализоваться за моей спиной. Руки слегка дрожали, когда в строке поиска я вбивала «Дулут, Миннесота».

В местной новостной ленте «Дулут курьер» мелькнула та же новость, которую я видела уже сотни раз. Она не обновлялась два года. Просмотрев статью, я успокоилась.

Полиция прекратила поиски…

Муж в отчаянии.

Она просто исчезла.

Я вдохнула через нос, выдвинув вперед подбородок. Мое желание повеселиться и найти незнакомца вернулось с новой силой.

«Нет правил. Живи громко. Найди солнечный свет».

Я захлопнула ноутбук и громко объявила:

# Примечания

1

Техасский холдем – иногда называемый просто холдем – самая популярная на сегодня разновидность покера, игра с двумя карманными и пятью общими картами, используемыми всеми игроками при составлении комбинаций.

2

Гриндер (в покере) – это профессиональный игрок в покер, который отыгрывает огромное количество рук за продолжительный промежуток времени.

3

В 1 миле приблизительно 1,6 километра.

4

Самый большой моток бечевки, находится в Кав- кер-Сити, Канзас. История его создания берет начало в 1953 году.