Ева Яблоневская
Дорогой добра

«Лысый луг» (12+)

Федька хмурым взглядом окинул спортплощадку. Теперь он вне игры. Это больше не его царство. При этой мысли брови мальчика ещё сильнее нахмурились, и он отвернулся.

Если б его воля, он бы больше никогда не смотрел на футбольное поле и вообще не выходил гулять, но мама заставляет дышать свежим воздухом. Да и куда тут денешься, если даже из окна Федькиной комнаты видна спортплощадка сквера «Спортивный» – футбольное и баскетбольное поля, роллердром, силовые снаряды и несколько детских площадок на разный возраст?! Ещё совсем недавно спорт был смыслом Федькиной жизни, но последний матч сезона обернулся для него трагедией.

Мальчик снова посмотрел на поле. Какой-то мужчина с мячом тренировал сына. Вокруг них бегал малыш лет четырёх. Ребёнок явно хотел, чтобы его тоже взяли в игру, но эти двое не обращали на него никакого внимания. Даже, казалось, иногда кривились в пренебрежении: мол, мешает серьёзным делом заниматься. Малыш присел прямо на траву у ограждения, опершись на него спиной, и продолжил грустно наблюдать за игрой.

Невесёлые Федькины мысли прервал знакомый голос:

– О! Сбитый лётчик! Привет! – мимо лавочки шёл Генка Шаповалов, который теперь вместо Федьки стал капитаном команды. Ехидная усмешка заставила Федьку вспотеть, так как она сопровождалась хохотом старших мальчишек, которые были с Генкой.

– Привет! – как можно более ровно ответил Федя.

– Чё? Страдаешь?

– А ты сам, почему не на уроках? – проигнорировал вопрос Федя.

– Так матч сегодня вечером, ты забыл? Ах, ну да! Сбитым лётчикам в звёздном небе нет места. Но не переживай, может, ещё полетаешь. Так, низенько. Кукурузники тоже летают, они ведь тоже самолёты.

Слова больно полоснули по Федькиному самолюбию, но ещё больше его выбило из колеи то, что Генка, разговаривая, всё время крутился на его костылях, кривляясь, а после один за другим толкнул их на землю. Так что теперь Федька никак не мог их сам достать. Показаться беспомощным было невыносимо, мальчик едва сдерживался, чтобы не покраснеть.

– Ладно, давай продолжай страдать, а у настоящих пилотов сегодня ещё много серьёзных дел.

Под эти слова неприятная компания с хохотом удалилась. Мимо промчалась стайка младших школьников, которые обычно бегали за Федькой, уговаривая показать футбольные приёмчики. Теперь они спешили за Генкой, а на Федьку даже не обратили внимания. Мальчик, казалось, просто онемел от такой реальности, как вдруг его кто-то легонько толкнул в бок.

Он повернулся: малыш, которого игнорировали папа с сыном на поле, подавал ему костыли.

– Спасибо! – такого Федька не ожидал и сразу даже растерялся, но обида куда-то провалилась и перестала стоять комком в горле.

– Пиет! – две задорные ямочки вскочили на круглых щёчках малыша.

– Привет! Ты мне помог. Как тебя зовут?

– Алёка!

– Алёшка? Классное имя. А я Федька, – он протянул малышу руку, и тот доверчиво вложил в неё свою маленькую мягкую ладошку. – А сколько тебе лет?

– Четыле.

– Классно. А мне тринадцать, я в седьмом классе учусь. Ну, вернее, в данный момент пока не учусь, а лечусь, – Федька указал на ногу.

– Фека нока боит? – ребёнок осторожно погладил колено загипсованной ноги.

– Фека? А! Понял! У Федьки ножка болит! Да, Алёшка, болит. Пока вот приходится с костылями ходить.

Ребёнок понимающе покивал. Тут малыша позвала мама, и он попрощался. Федька посмотрел вслед и вдруг подумал, что после этого знакомства на душе стало как-то намного теплее. Он решил, что завтра обязательно вынесет для Алёшки свой футбольный мяч. Самому ему он теперь ещё долго не понадобится.

Федька был нападающим юношеской футбольной команды спортивного клуба «Метеор». Тренер пророчил ему хорошее футбольное будущее, и парень к седьмому классу в мыслях окончательно связал себя с футболом. Восхищённые взгляды девчонок, подарки после победных матчей, награды, интервью, мастер-классы и вереница младших мальчишек, вечно следовавших по пятам за их кумиром. А главное – мальчику нравилось быть полезным, приносить клубу победы и популярность, чувствовать свою силу и возможности. Во время очень ответственного майского матча Федя упал.

Он плохо помнил сам этот момент, хотя потом миллионы раз прокручивал его в памяти по минутам. Что произошло? Где он допустил непростительную ошибку? Ответа не было. Видимо, болевой шок и потеря сознания сделали своё дело. Падение было неудачным само по себе, плюс кто-то из соперников или игроков его команды, столпившихся вокруг, мог задеть поврежденную ногу. В результате сустав на щиколотке оказался раздроблён, а сухожилия порваны. Ошибка могла стоить победы их команде в таком важном поединке. Ситуацию спас Генка Шаповалов, и они выиграли. Естественно, Федьку за ошибку никто не ругал, потому что он и так себя уже наказал.

За это время было две операции. Предстояла ещё и третья, и только тогда, возможно, Федька сможет вернуться хотя бы в непрофессиональный футбол. В какой-то злосчастный миг жизнь его жестоко выбросила за борт. Ну, почему именно его? Мальчик сильно переживал, хотя с родителями не особо откровенничал. Он не хотел долгих разговоров и расспросов, и так тошно.

Летом одноклассники, половина из которых ещё и Федькина команда, навещали его, пока не разъехались по морям. Федьке же отдых этим летом не светил. Теперь уже стоял конец сентября: у всех начались уроки, английский и насыщенные тренировки. Ребята иногда с ним переписывались в классном чате, но недолго. Друг Федьки, Захар, каждый день звонил и сообщал домашнее задание, только нормально пообщаться времени не было. Федя старался относиться с пониманием, ведь он временно выпал из общего расписания, но если честно, то где-то глубоко в душе маленьким комочком копошилась обида. Горячие дружеские отношения слишком уж охладели, этого нельзя было отрицать.

На улицу мальчик выходил, когда его класс отправлялся на уроки, во второй половине дня, чтобы ни с кем не встречаться. Ему не хотелось видеть сочувствующих и жалеющих взглядов и вообще никого видеть не хотелось.

***

Алёшку он заметил издалека. Тот бегал по футбольному полю за мальчишками лет восьми-девяти, которые играли большими гоночными машинками. С ними гоняла ещё и девчонка, в руках которой был огромный вертолёт. Федька по обыкновению устроился на лавочке и стал наблюдать за происходящим. На первый взгляд, дети вроде бы играли, но на самом деле Алёшка только пытался присоединиться к игре. Старшие ребята его дразнили, подзадоривали друг друга убегать от Алёшки, как от какого-то монстра, и не давать ему машинку. Хотя у одного мальчика их было целых две. Федькин взгляд привлекла ярко-красная куртка, которая двигалась по тротуару чуть выше над полем.

«Алиса?.. Нет, не она… обознался. Она ведь должна быть сейчас на уроках».

Федьку бросило в жар. Уж кого-кого, а её он точно не хотел бы сейчас встретить. Алиса училась в параллельном классе вместе с Генкой Шаповаловым. Может, потому что она не была похожа на остальных девчонок из их параллели, на неё часто заглядывались мальчишки. Может, потому, что очень красиво танцевала на всех школьных праздниках, а может, потому, что она недавно приехала к ним из другого города. Девочка жила где-то поблизости, и Федька часто провожал её взглядом из окна, когда она шла из школы. Раньше Алиса всегда ходила на матчи клуба, и, ему казалось, что улыбалась именно ему. Однажды, после какой-то победы она подарила Федьке маленького мягкого розового медвежонка. После того рокового матча Федька почти решился позвать девочку в кино. Они собирались с ребятами отметить победу, но не сложилось. Точнее, победу отмечали, но без Федьки.

Мальчик снова перевёл взгляд на поле. Старший мальчишка тащил прочь Алёшку за ногу, а тот пытался вывернуться, но не мог, и только царапал оголившуюся спину об искусственное покрытие. Всё сопровождалось гоготом остальных:

– Давай, убери этого дурачка отсюда!

Парень не выдержал. Он встал и поковылял прямо к ребятам. Завидев приближающегося Федьку, обидчик отпустил Алёшку. Малыш держался из последних сил, его глаза были полны слёз.

– Он не дурачок! – возразил Федька жёстко. – Как вы можете так обижать ребёнка, который вдвое меньше вас? Ещё и все на одного? Чего молчите? Не научились считать, сколько это, вдвое меньше? Объясню: ему четыре года.

– А что он бормочет что-то непонятное. И с виду не такой уж и маленький совсем.

Уголки Алёшкиных губ поджались вниз, ресницы задрожали, а по розовым щёчкам с ямочками покатились крупные слезинки. Федька протянул ему руку и малыш, уже не сдерживая слёз, прижался к нему.

– Это очень низко – обижать того, кто слабее, и кто имеет какие-то недостатки. Да, Алёшка плохо говорит, но кто-нибудь из вас хотя бы раз попробовал к нему прислушаться? Если вам жалко поделиться машинкой, то и играли бы где-нибудь в безлюдном месте, где нет детей, которые могут её у вас попросить. Или тогда играть неинтересно, когда вам никто не завидует? Я помню, вы ребята так хотели в футбольный клуб, но, знаете, таким там нет места. Там команда, единая и целая. Один за всех и все за одного. А вы – не команда.

Ребята покраснели и опустили глаза. Федька встал на колено здоровой ноги, заправил Алёшке футболку и одёрнул курточку.

– Пойдём, Алёшка, я тебе мяч принёс. Настоящий, футбольный. Ещё и с автографом. Эти ребята больше тебя не тронут. – Он с укором посмотрел на подростков. – Никогда.

– Фека – лысый луг! – вдруг заключил малыш и посмотрел ему в глаза.

– Лысый луг? А почему лысый? – Федька добродушно рассмеялся и снова обнял мальчика. – Чего ж я лысый? Вроде бы не очень, – он автоматически пригладил рукой короткие волосы на голове. – Ладно, пойдём!

Настроение у недавно весёлой компании явно испортилось, и ребята посеменили прочь с площадки. Федька дал Алёшке мяч и предложил побросать его в проём сломанной ограды. Как раз там, где стояла его лавочка, а сам потихоньку костылём отбивал робкие броски.

Мимо снова шла компания во главе с Генкой. Тот споткнулся о прислонённый к лавке Федькин костыль, и выругался:

– Слушай, ты бы не мог пойти посидеть со своими костылями к бабушкам на лавочку? Инвалидам вообще на спортплощадке не место! Шуруй куда-нибудь к таким же, как ты! – Генка со злостью снова пнул костыли, и те упали на землю. Федька сцепил зубы, чтоб удержаться и ничего не сказать.

Вдруг к Генке сзади подскочил Алёшка. Малыш вцепился ручонками сзади в его ветровку и стал кричать:

– Ты плохой! Плохой! Очень злой!

Тут же послышался женский голос:

– Алёшка, стой! Что ты делаешь! Отпусти мальчика, сейчас же! – к ним подбежала женщина, чуть моложе Федькиной мамы, и стала отдирать Алёшку от Генки.

– Во, злющий! Ща покусает! – послышались злые замечания.

– Мамаша, заберите своего бешеного ребёнка! Если он на людей кидается, то на цепь его посадите! Говорят, помогает, – огрызнулся Генка.

– За сына я прошу прощения, а вам-то сколько лет, молодой человек?

Генка и компания, ничего не ответив, удалились.

– Алёшка, ну как ты мог? Что на тебя нашло? Если ты так будешь себя вести, я тебя накажу, – строго сказала она сыну.

– Простите! – Федька беспомощно пытался достать костыли, чтобы подняться. – Я вас очень прошу, не ругайте Алёшку! Он не виноват ни в чём! – Женщина обернулась на Федьку, а Алёшка быстро помог достать костыли и подал мяч. – Всё из-за меня. Этот парень сказал очень обидные вещи по поводу моих костылей, а Алёшка заступился.

– Правда? – Алёшкина мама заглянула малышу в глаза, и тот кивнул. – Горе ты моё! – она погладила сынишку по голове, чмокнула в макушку и, вздохнув, присела рядом с Федькой, а Алёшка взял мяч и снова побежал на поле.

– Он плохо говорит очень, оттого и не общается ни с кем. Иногда делает что-то, а почему, понять невозможно. Сейчас старше стал, вроде бы легче, но всё равно. У нас и с детским садом из-за речи не сложилось. Воспитатели не хотят заморачиваться, отправляют в инклюзивную группу, а там с детьми по факту никто вообще не занимается. Вообще детей с ограниченными возможностями нужно растить рядом с обычными детьми. Чтобы одни не чувствовали себя ущербными, а другие научились бы относиться правильно к разным сложным ситуациям.

– Но это никому не нужно, – констатировал Федька.

– Да, к сожалению. Так и сидит Алёшка дома, и друзей у него нет. Сестра есть старшая, твоего возраста примерно, но, сам понимаешь, девочка, ещё и такая разница. Мы вообще из другого города. Папа наш остался там работать, а к нам только на праздники и на выходные приезжает, но времени с Алёшкой играть нет совсем из-за дороги. Вот малыш и скучает, пристаёт к ребятам на площадке, но не все хотят с ним поиграть. Мне неудобно даже иногда. Здесь у вас профессор известный, вот мы и переехали временно. Водим Алёшку к нему на занятия и реабилитацию. Гимнастика, массаж. Говорят, должно помочь при нарушении речи. Да и результат есть уже.

– Не переживайте, пусть и позже, но ваш Алёшка говорить обязательно научится, а вот хорошим человеком он уже стал. И мне кажется, это намного важнее, – Федька посмотрел на собеседницу, а она на него.

Сентябрь сменился тёплым октябрём, а за ним наступил совсем нехолодный ноябрь. Федька торопился сделать уроки и освоить новые темы самостоятельно, чтобы в назначенное время выйти гулять с Алёшкой. Гипс сняли, и он уже мог кое-как стоять, потому потихоньку играл в мяч со своим новым другом. А ещё он каждый день выносил свои детские карточки с буквами и показывал Алёшке. Его мама говорила, что тот никак не хочет учить буквы и цифры с ней, но Федька решил попробовать по-своему. Он рассказывал Алёшке разные истории на каждую букву и просил до завтра нарисовать её на листочке. Так потихоньку Алёшка стал складывать слоги, и Федька затаил надежду, что научит малыша читать и писать печатными буквами. Всё же Алёшке так легче будет общаться.

***

Алиса лежала на кровати и чистила телефон от огромной кучи фоток и видео, до которых никогда не доходят руки. Она сосредоточенно рассматривала экран, пытаясь понять что там, как вдруг услышала:

– Это Фека. Фека нока боит. Фека – лысый луг, – рядом примостился брат.

– Федька? Так, давай ещё раз: Федь-ка. Повторяй!

– Феть-ка.

– Ну, вот! Ты же можешь! Не торопись и старайся, и всё получится. Итак: Федька…

– Фетька нока боит.

– У Федьки ножка болит. Постой, так это Федька… это же нападающий «Метеора», который в мае ногу сильно повредил?

– Ага, – подтвердил брат. – Фетька и Алека иглают мяць и уцят буки. Фетька – лысый луг!

– Лысый? – сестра рассмеялась. – Отчего же он лысый? Мне помнится, так совсем и не лысый. И не буки, а буквы! Ладно, иди играй! И старайся выговаривать все буквы.

Алиса снова включила видео, посмотрела до конца и нажала повтор. Это Алёшка баловался её телефоном на том самом матче, когда Федька неудачно упал. И вот это тот самый момент! Всё происходило прямо возле места, где они сидели. Девочка ещё раз посмотрела внимательно видео и нахмурилась.

На следующий день в школе она нашла Захара.

– Привет! Ты же друг Феди? Правильно?

– Привет! – Захар улыбнулся и слегка покраснел. – Ну, да. Федька на больничном. Может, весной выйдет в школу.

– Да, я знаю. Вот, посмотри. Мой брат снял на телефон момент, когда он упал. Все удивлялись, как можно было так ногу повредить. Я помню, ваш тренер был расстроен и кричал, что Федя как будто никогда в жизни в футбол не играл. А потом ещё и заподозрили, что он специально упал. Что вашим соперникам очень нужна была эта победа, и подозревали, что они могли договориться с кем-то из вашей команды, чтобы выиграть. Так вот, похоже, зря все на Федю подумали, дело не в нём.

Захар посмотрел на экран телефона и помрачнел. Да, всё произошло слишком быстро. У них есть камеры, но мало, и не всегда они могут засечь важные моменты. Так вот, в чём была причина.

– Пришли мне, пожалуйста, это видео. Я покажу его сегодня тренеру. И спасибо тебе, Алиса. Это очень важно. И для Федьки, и для клуба.

***

Федька разволновался совсем. Тренер позвал его сегодня в клуб, сказал, есть серьёзный разговор. Что за разговор? Неужели его исключат из клуба совсем? Так была хоть какая-то призрачная надежда, что его ждут, что он нужен, что он – часть общего дела, что он вернётся. Мальчик собрал всю свою волю в кулак и открыл дверь раздевалки. Все ребята уже были здесь. Они поздоровались, кто-то даже подошёл и пожал Феде руку, но в основном приветствовали прохладно.

Следом в комнату ввалился Шаповалов, нарочито толкнув Федьку так, что тот едва не упал, удержавшись на костыле.

– Что за кипиш? По поводу? Я вообще сегодня с друзьями в квест-комнату собирался, пришлось не пойти. И с каких это пор инвалидов тоже приглашают на собрания?

– Инвалидов? Вижу, тебе скучно, Шаповалов, – раздался строгий голос тренера, рядом с которым стоял Захар. Он вздохнул и вставил в телевизор флешку. – Сейчас я вас всех повеселю, уж очень занятное видео мне принесли.

Захар подошёл к Феде и протянул руку:

– Привет!

– Привет! – шёпотом ответил Федька.

На экране появилась запись матча в замедленном режиме. Вот Федька ведёт мяч, рядом не отстаёт Генка, что-то ему кричит. К этому моменту вокруг уже много игроков, но чётко видно, как Генка ставит Федьке подножку и тот падает кувырком, а последним движением бьёт по мячу, и он летит в ворота противника. Если бы не удачный ракурс съёмки, никто бы не понял, как после этого Генка Шаповалов изо всех сил буцнул Федькину ногу, которую тот и так уже повредил из-за падения.

В раздевалке повисла тишина. Все поочерёдно повернулись к Шаповалову.

– Что? Ну, может, я его и толкнул. Я не помню. Разве такого не бывает? Там скорость, адреналин, азарт.

– То есть, это азарт сподвиг тебя преднамеренно покалечить товарища по команде, и так уже лежавшего без сознания? Если посмотреть внимательно, после удара по мячу Федя уже не двигался. Да, не все сразу поняли, что он потерял сознание. Шум, гам, адреналин, нервы из-за необходимости этой победы, азарт. Но не жестокость, Гена, и не подлость. Я, конечно, могу тебя спросить, зачем ты подставил подножку, выслушать. Только мне кажется, что то, в чём все подозревали Федю, должен был сделать ты. И это только чудом не получилось, потому что Федя спас положение.

– А в чём меня подозревали? – в недоумении спросил Федька.

– Пошли слухи, что тебе купили путёвку в дорогой спортивный лагерь. Но все мы знаем, что он слишком дорогой, да и вообще туда не попасть просто так. Посчитали, что тебе её пообещали за то, что ты поможешь нам проиграть матч. Генку же считали героем, казалось, что он тогда забил этот гол, – сказал Захар.

– Это были не слухи. Я действительно собирался в лагерь, – ответил Федька. – Но не по такой мерзкой причине. У бывшего директора папиного предприятия сын очень хотел играть, но у него не особо получалось. Я с ним занимался целый год, каждую свободную минуту, просто потому что понял, как мальчик любит футбол. Они после этого уехали за границу, и его там с радостью приняли в детскую команду, хотя до этого не давали никаких шансов. Эту путёвку достал папин директор мне в знак благодарности, но тоже не бесплатно. В результате мы её вернули, потому что… ну, вы знаете.

– Федь, я бы хотел перед тобой извиниться, – сказал тренер. – У меня не было доказательств ни твоей вины, ни невиновности. Хотя я не верил, что ты на такое способен. Всё равно, как тренер, я должен опираться только на факты.

– Браво! Качать героя! – Генка манерно похлопал в ладоши. – Я так понимаю, что теперь могу быть свободен?

– Боюсь, Гена, что совсем свободен. Не думаю, что даже в школе тебе теперь будут рады. Да и твои благодетели вряд ли захотят брать к себе предателя. Мало ли, вдруг тебе кто-то что-то ещё покруче предложит, и ты согласишься.

Генка вышел, хлопнув дверью так, что с неё посыпалась штукатурка.

– Федь, прости, я тоже сомневался…, – сказал Захар.

– Ничего. И я бы, наверное, сомневался на твоём месте. Спасибо, что всё прояснили. Для меня это было очень важно.

– Федь…

– Федька…

– Ребята, я не обижаюсь, правда. Слишком много было неизвестных. Но только даже это открытие не сможет вернуть меня в футбол. Я обязательно загляну к вам позже, а сейчас хочется побыть одному.

***

– Глаза сломаешь! – над ухом послышался голос Захара.

На линейке в честь конца года танцевала Алиса, и Федька не отрывал от неё взгляда, забыв, где находится. Он по-дружески пнул Захара в плечо:

– Сам смотри не сломай!

– Не-е-е, я другу дорогу переходить не стану. Притом такому, как ты!

– Ну, какому такому? – Федька начал краснеть.

Тут он заметил, как сквозь толпу к нему пробирается маленький Алёшка, в одной руке таща девчачий портфель, а за другую… Алису.

– Между прочим, это она нашла видео и спасла тебя и твою репутацию. Это её младший брат снял случайно, – успел всё так же на ухо прокомментировать Захар.

– Аися, это Фека! Фека – лысый луг… Фека нока боит.

Девочка мило заулыбалась и протянула Федьке руку.

– Ну, здравствуй, Федька-лысый луг! Сколько ему говорила, чтоб старался выговаривать все буквы, так он вечно торопится и тараторит.

– Фетька лысый длуг, – повторил Алёшка.

Ребята засмеялись и одновременно потрепали его по макушке.

– Вот бы ещё понять, почему «лысый»?

– Да, верно. Вроде как, и не особо лысый я…, – Федька пригладил волосы, аккуратно уложенные в причёску.

Он знал, что Алёшка ещё на год остаётся заниматься у профессора, значит, и Алиса тоже останется в их школе на целый год. Но впереди лето, и они поедут домой, потому Федька решил больше не терять времени.

– Слушай, а какие у тебя планы на сегодня? Уроков ведь не будет, а я обещал Алёшке в кино сходить. Да, Алёшка?

– Ага, – донеслось снизу, где малыш рылся в портфеле сестры.

– Так ты как? Давай сходим в кино сегодня?.. Сводим Алёшку…, – Федька чувствовал, что сейчас зальётся краской, и было одно желание – сильно зажмуриться.

– Сводим Алёшку? – повторила Алиса.

В голову Федьке вдруг пришло спасительное разумное объяснение:

– Ну, да. Тем более, я ещё не поблагодарил тебя за помощь с видео. Так что приглашаю!

– Конечно, сходим! С огромным удовольствием! – весело ответила девочка. – Я очень рада, что смогла помочь. И ты теперь вернёшься в команду.

– В команду вряд ли. Из-за травмы, – Федька покрутил в руках костыль, который всё ещё был ему нужен. – Однако, репутация тут намного дороже. Тренер мне предложил за лето набрать малышей в детскую команду и тренировать их. Ему сложно выделять столько времени, а с моей помощью он сможет готовить ребят в клуб с раннего возраста.

– Это ведь просто здорово! – искренне обрадовалась Алиса. – Ты сможешь заниматься любимым делом!

– Да, и быть полезным. Когда вырасту, я хочу работать с детьми с ограниченными возможностями, чтобы они не чувствовали себя чужими среди тех, у кого всё в порядке. Чтобы не считали себя ущербными инвалидами, на которых пальцем показывают. На самом деле эти люди несчастны, потому что все мы их такими делаем своим отношением.

– Федь, да это же намного круче, чем быть самым известным футболистом в мире!

– Ну… не знаю, круче или нет, но точно это сделаю.

– Фетька – лысый луг…, – вдруг отозвался Алёшка и старшие ребята посмотрели на него. – Лусый длуг… Вот! – Малыш поднял альбом и повернул к ним. Там большими печатными буквами значилось:

«Фетька – мой лутьшый друг».

– Так это значит «лучший друг»! – воскликнули ребята хором и засмеялись, с обеих сторон обнимая Алёшку, а тот стал прыгать от радости, хлопать в ладошки и кричать:

– Лутьсый длуг!

Победа будет наша! (12+)

красноармейцу 222-го стрелкового полка 49-й стрелковой дивизии

Хуторцо́ву Максиму Ани́симовичу посвящается.

Лёвка кривился, хмурил брови, пытался делать вид, что ему не всё равно. Мама качала головой, всплёскивала руками и продолжала говорить о его несерьёзном отношении к урокам и вообще к своему будущему. А всё из-за очередной двойки по истории. Ну не любит он историю, не интересно ему! Какая разница, кто там и что сделал, если это было сто лет назад? Вот если бы в школе был предмет по изучению будущего, новейших технологий – в этом бы Лёвка точно преуспел.

– Нет, ты только посмотри! Он ведь меня даже не слушает! – мамина отчаянная реплика теперь уже предназначалась папе, который вошёл в комнату, задумчиво почёсывая профессорскую бородку. – Твой прадед…

– …в двенадцать лет снаряды подавал и героем стать успел. Мам, да знаю я! Слышал уже сто раз. Сколько можно? Я не прадед. Я Лёва, мне двенадцать, и живу я в XXI веке. У меня другие заботы и медали. Какая мне разница, что там прадед делал?

– Отец, я так больше не могу. Поговори ты с ним!

Папа сложил руки на груди:

– Ну, двойку тебе исправить придётся. Так что, в выходные никаких гулек. А в том, что ты про прадеда говоришь, ты неправ. Очень неправ. Благодаря ему сегодня есть ты, и у тебя есть будущее. Если бы история изменилась тогда, сейчас неизвестно, кем и где был бы ты, и, вообще, был ли.

– Началось, – Лёва закатил глаза.

– Не гримасничай! – папа подошёл к книжному шкафу, достал книгу и протянул её сыну. – На вот, лучше почитай. Это история твоего родного края, не какая-нибудь там отвлечённая и обобщённая, а собственно, твоя. И про прадеда там, кстати, тоже есть.

Лёва скривился ещё сильнее при мысли, сколько же у книги почти трёхсантиметровой толщины может быть страниц.

– Спасибо. Наказал. У меня двойка по истории. Когда мне ещё это читать?

– Перед сном. Интереснейшая вещь и гораздо полезнее твоих этих… технороботов.

– Трансформеров.

– Вот уж здесь точно никакой разницы! – заметил папа. – Твой прадед, мой дед, всегда говорил моему отцу, а тот мне, а дед это от своего прадеда усвоил: любые наши поступки влияют на будущее. Без прошлого нет будущего. Даже плохое прошлое даёт хорошие уроки, чтобы не повторять ошибок. А тот, кто не знает своих корней, тот никогда не будет крепко стоять на земле и не будет понимать, кто он в жизни. Сегодня иди уже отдыхай, а на досуге подумай о том, что я сказал.

Лёвка пошёл в свою комнату, бросил книгу на стол и плюхнулся на кровать. Потом минуту подумал и потянулся за увесистым томом: на обложке значилось «Время. События. Люди.». Мальчик стал листать страницы, пестрящие текстом с редкими вкраплениями фотографий его родного города и области и документов.

– Скукота… Это папе интересно. У него как раз древняя профессия. Он генеало́г, а генеало́ги ох как любят семейные истории. Да и вообще всякие истории. Работа у них такая, – Лёвка вернул книгу на стол, повернулся на бок и попытался дремать, но сон не шёл.

Мальчик снова сел на кровати. Отец не отступит, придётся читать. Лёвка потянулся за телефоном, и через несколько минут электронная версия книги была скачана на гаджет.

– Вот так намного лучше! Буду читать понемногу, когда и где получится. Кто вообще сейчас читает бумажные книги? Тем более такую тяжёлую каждый день в школу не потаскаешь вместе с учебниками.

***

Завтра долгие выходные, аж до десятого мая. Но сегодняшний день нужно просто пережить. Всё как обычно: походы по музеям, выставкам и панорамам, посвящённым событиям Великой Отечественной войны и Победы. Безусловно, это, наверное, важно и нужно. Каждый год 9 Мая родители возят Лёву к «Вечному огню» возлагать цветы на могилы воинов. А после они едут в Гусаровку, где похоронен его прадед Дмитрий Анисимович, и кладут букет гвоздик, перевязанный Георгиевской лентой, на его могилу. Лёвка не против традиций, он даже готов их соблюдать. Но скучно всё это и неинтересно. Война была… Но когда это было?! Сто лет назад! Никто уже и не помнит.

Мальчик попытался вслушаться в то, о чём говорила экскурсовод. Опять бои под Гусаровкой. Лёвка стал рассматривать знакомую панораму, выполненную с использованием современных технологий. Такое чувство, что если шагнуть за стекло, сам там окажешься. Действительно, эффект завораживает. Взгляд Лёвки остановился на белокуром мальчугане лет десяти. Чумазый, без рубашки, в одних штанишках, доходящих до колен, таких же грязных, как и он сам, которые держались на одной лямке через плечо. Мальчуган стоял посреди боя вместе с солдатами. Было в нём что-то знакомое. Странно, но раньше Лёвка вроде его не замечал на картине…

Экскурсовод повела класс в следующий зал. Лёвка задержался. В их музее по старинке заставляли надевать специальные тапочки, которые здорово скользили по натёртому паркету. Мальчишка сделал круг по воображаемому катку и, разогнавшись изо всех сил влетел головой прямо в экран панорамы.

Внутри всё содрогнулось от падения. Голова сильно болела в месте удара. В ушах стоял сильный шум, будто кто-то работал электродрелью, что ещё и разделялось на несколько голосов. Лёвка уже жалел о своей беспечности и боялся открыть глаза. Шум не стихал.

Вдруг незнакомый детский голос с хрипотцой заорал ему прямо в ухо:

– Живой? Ишь, как тебя вертануло!

От неожиданности Лёва открыл глаза. Мутное изображение стало проясняться, и он увидел возле себя замурзанное личико, обрамленное белокурой шевелюрой.

– Чего? Ты кто?

– Я? Я-то Митька. А ты? Откудова ты вообще тут взялся? Бой в самом разгаре. Взрывной волной тебя, что ли, принесло?

Лёвка стал мотать головой, пытаясь прийти в себя:

– Какой бой? Что ты такое говоришь? – Лёвка попытался встать на ноги.

Ответом на его вопрос загрохотал автомат, и что-то громыхнуло так, что заложило уши. Митька ухватил Лёву за плечи и силой прижал к земле рва, в котором они находились. Сверху на головы им посыпалась земля.

– Темнеет уже. Щас замолкнут, – со знанием дела заключил он.

– Кто замолкнет? Что вообще происходит? Я в музее на экскурсии был, – промямлил Лёвка.

– Здорово, видать, тебя приложило, раз не помнишь ничего, – мальчишка вытер локтем нос. – Ничего, очухаешься. Меня тоже один раз так шмякнуло, что еле мамку вспомнил. Война идёт. С немцами. Сейчас 1944-й год. Это хорошо, что тебя в окоп закинуло сразу, а то б не жилец, – Митька помотал головой.

Лёвка смотрел на чумазое лицо с таким же, как у него самого, вздёрнутым носом и ямочками на щеках и думал о том, что вряд ли он так быстро сошёл с ума. Он точно помнил, как разогнался скользить по полу музея и ударился об экран панорамы. Наверное, он потерял сознание, и это всё ему снится. Скорее всего, он уже в больнице, а когда очнется, рядом будут папа с мамой. Это просто обычное сотрясение мозга.

– Ладно, ты это… сиди тут и не поднимайся. Я сейчас ребятам подсоблю и сразу к тебе. Надо врагу дать подзатыльника на сон грядущий.

Невысокий коренастый мальчуган юркнул за поворот укрепления. Лёвка попытался расслабиться. Тут всё вокруг снова задрожало, отзываясь где-то внутри. Раздался взрыв совсем рядом, а земля точно застонала в ответ, и Лёвка, вжавшийся в стену окопа, словно услышал всю боль этого стона. Едва стихло, Митька уже тащил ящик с чем-то очень тяжёлым. Когда он поравнялся с Лёвкой, тот по инерции приподнялся и стал подталкивать ящик с противоположной стороны, чтобы помочь своему новому знакомому. На вид Митьке было примерно столько же лет, сколько и Лёвке, только говорил он как-то странно. Современные мальчишки так не разговаривают.

– Шустрик, где ты запропастился? Я уж думал, случилось что, – к ним подбежал, наклоняясь ниже уровня окопа, мужчина в военной форме времён Великой Отечественной. Это Лёвка хорошо запомнил из папиных рассказов и детских фотографий прадеда с солдатами. Вдруг при этой мысли у него всё помутнело в глазах, и мальчик стал оседать на землю.

– Ай, да нормально всё, Василий. Что со мной станется? Это вот его принесло взрывной волной, – Митька кивнул на Лёву. – Чудно́й какой-то. Конту́зия, наверное.

Они вместе с бойцом подняли Левку, усадили, привалив к стенке окопа.

– Ладно, давай ты тут с ним, а мы уж сами, – солдат ухватил ящик с боеприпасами и потащил дальше.

Лёвка смотрел перед собой и теперь думал, что, наверное-таки, сошёл с ума. Интересно, а от сильного удара можно сойти с ума?

– Ну ты и тщедушный! – личико с ямочками на щеках и милой улыбкой всматривалось в Лёвкины глаза, а он понимал, что в этот самый момент смотрит в глаза своего прадеда, Дмитрия Анисимовича. И там, за экраном панорамы, тоже был он – в грязных штанишках с одной лямкой через плечо.

С приходом ночи бой стих. Мальчишки сидели бок о бок в том же окопе.

– Ну, ты как? – Митька снова посмотрел на Лёвку.

– Да нормально, просто…

– Ты не бойся, очухаешься. Вот перестанут эти сволочи нам жизнь портить, я тебя к мамке отведу. Она у меня ух какая врачиха. Кого хочешь на ноги поставит.

– Я не про то…

– А про что?

– Слушай, и давно это у вас тут так?

– Бой в смысле?

– Ну да.

– Знаешь, – Митька вдруг приподнялся и с заговорщицким видом присел напротив Лёвы. – Если честно, мне кажется, мы на одном месте топчемся. Только никто больше этого не замечает, кроме меня. Я хотел Ваське сказать, но он взрослый, засмеёт.

– Не понял?! Это как, на одном месте? – Лёвка с интересом смотрел на собеседника.

– Ну, понимаешь… В общем, один и тот же день всё время повторяется. Мы немца тут сдерживаем, а он нас выбить пытается. И ни туда, и ни сюда. Никак не возьмут немцы Гусаровку. Их туда нельзя пускать. Нашим укрепиться надо. А с Гусаровки они нас точно одолеют. Нам бы как-то их перехитрить, что ли, – Митька на минуту задумался. – И события, главное, повторяются: с утра Васька приходит и меня хлебом с повидлом кормит, потом командира нашего Алексея Петровича ранит, хотя с утра он совершенно здоров, потом… Вот примерно сейчас придёт Василий и даст нам тушёнку. Только тебя до сих пор не было, а сегодня вдруг ты. Вот я и думаю, что бы это значило?

Почти прерывая Митькины слова, склоняясь к земле, появился всё тот же боец:

– Нате-ка, хлопцы, поешьте! Оголодали, поди, за день? – он дал им вскрытую жестяную банку тушёнки и две ложки.

Лёвка бы никогда не стал есть какую-то неизвестную тушёнку. Чужой ложкой, ещё и с немытыми руками! Но в животе ныло от голода, и ему казалось, что это самая вкусная еда, которую только можно было сейчас представить.

– Я… меня Лёвой зовут, – сказал он, когда желудок, наконец, перестал болезненно напоминать о себе.

– Лев, значит! Я ж говорил, полегчает тебе. Имя вот вспомнил. Почти как Ричард Львиное Сердце.

– Не совсем, – Лёвка потупил взгляд. Про Ричарда Львиное Сердце он что-то слышал, но даже не представлял, кто это. У них не модны такие герои сейчас, а это, по всему видно, герой. – Он Ричард, а я просто Лев, – добавил мальчик.

Голова у Лёвы совсем перестала болеть, а после ужина дела окончательно наладились. Снова пришёл Васька и принёс две старые потёртые шинели, чтобы им было на что лечь, потому что хоть и почти лето, а по ночам зябко. Митька был вообще раздетый. Лёвка снял с себя тонкую лёгкую курточку и протянул Митьке, на что тот улыбнулся усталой, но очень благодарной улыбкой.

Митька скоро притих, а к Лёвке сон не шёл. Он накрылся с головой старой шинелью, пропахшей землёй, порохом и машинным маслом, чтобы как-то отгородиться от незнакомого, чужого ему мира и подумать. Что-то не заканчивается этот сон. Может быть, если постараться уснуть, то утром всё изменится снова? Конечно, он смотрел много фильмов про путешествия во времени, но поучаствовать самому в таком – это уж слишком. Мальчик продолжал сидеть и только сейчас понял, что как-то неудобно. Привычным движением он полез в задний карман джинсов и нащупал телефон. От неожиданности Лёвка сбросил с себя шинель.

Экран загорелся, и он увидел почти полный заряд, что очень порадовало. Но Митька, вдруг навалившийся на него вместе со своей шинелью, заругался шёпотом, с хрипотцой:

– Ты что, ополоумел? Светомаскировка! Немец как увидит, сразу шарахнет! Что это тут у тебя за штуковина?

– Видишь ли, Митька, мне тоже есть, что тебе рассказать. И тоже такое нельзя говорить взрослым. Они точно не поймут. Я ведь не просто так появился. Я из будущего. Я в музей пошёл… – и Лёвка рассказал всё своему новому товарищу.

– Ну, дела! То-то и одёжа у тебя странная, и чистый ты. Никогда бы не поверил, если б мне кто такое рассказал, – заключил Митька.

– И я, – так же тихо ответил Лёвка.

Они сидели под одной шинелью, объединённые общими тайнами, которыми ни с кем нельзя было поделиться.

– Я самое главное забыл, Митька! – воскликнул Лёва.

– Тише! Не ори так! Дай бойцам поспать! А я ж не глухой, – остановил его Митька.

– Митька, победа ведь будет наша! Совсем скоро, через год! Это я точно знаю.

Мальчишка заулыбался во весь рот с выпавшим спереди зубом:

– А я, думаешь, сомневаюсь? С такими бойцами, как Васька, Алексей Петрович, мамка моя, она ведь военврач, Катя-медсестра Васькина невеста, а ещё Асалбек, Степан, Назар, Рустам, просто нельзя не победить! Правда ведь на нашей стороне, Лёвка. А она, как ни крути, всегда в жизни рано или поздно побеждает. Победа будет наша!

Лёвка стащил с себя шинель и обвёл взглядом измученные, истощённые лица бойцов, в лунном свете, спящих прямо на своих местах, где они который день держали бой. Они делились последней едой, оберегали раненых, превозмогали собственные боли, заботились друг о друге, не зная. выживут или нет. И их лица светились твёрдой надеждой, что война закончится. Вопрос только в том, как скоро?

Митьку свалил сон, и тот крепко спал на плече Лёвки. Лёвка всё так же не мог уснуть. От мыслей, от событий, оттого, что не сказал Митьке, что он его… правнук. Он должен, просто обязан помочь. За этот день посреди боя он увидел и понял столько, сколько не постиг и за всю свою жизнь. Вот совсем рядом земля с багровым отливом… Митька рассказал, что вчера здесь погиб боец. Фраза «земля, пропитанная кровью» из уст экскурсовода больше не казалась пафосной. Лёвка прямо сейчас чувствовал в воздухе её металлический запах.

Как так произошло, что смешалось прошлое и будущее? Папа говорил, что любое событие в прошлом влияет на будущее. Что, если Гусаровку возьмут немцы? Что станет с будущим? С Победой? Ведь он, Лёвка, привык жить с мыслью, что Победа уже случилась. Он одёрнул себя и стал быстро вспоминать, что про всё это знает. Так: Гусаровку не взяли! За это Дмитрий Анисимович, то есть Митька, награду получил. Значит, именно он что-то сделал. Митька судорожно схватился за телефон и стал искать книгу, которую ему дал папа. Там точно было про Гусаровку и про подвиг Митьки. Лёвка не думал, как и что у него вышло, как он вообще сюда попал, и тем более как выберется обратно, а изучал главу за главой. Он понял, что может что-то сделать значимое. Для Митьки, для бойцов, для папы с мамой, для всего мира, для себя… Он тоже поможет этим людям, которые с таким сильным желанием добывали для него мир. Едва стало сереть, книга была прочитана до конца.

Когда Митька открыл глаза, сонный и уставший Лёвка ему сообщил:

– Я знаю, как разорвать временную петлю.

Слева от позиций врага было поле, а правее лес и в нём болото, через которое никак не перебраться. Взрослому. Митька, небольшой и лёгкий, со свёртком в одной руке, голышом, держась другой рукой за деревья, росшие прямо из водной топи, перебрался противнику прямо за спину и ночью взорвал склад со всеми боеприпасами, а сам успел укрыться в болоте. Лёвка ещё никогда в жизни так ни за кого не переживал.

Получилось! Вспышка от взрыва ослепила, а от звука Лёвка перестал слышать. В голове гремело только внезапное: «Ура!» – посреди ночи.

Когда мальчик открыл глаза, возле него на кровати сидела мама, а рядом на стуле папа.

– Лёвушка, милый! – запричитала мама. – Ты потерял сознание в музее. Врачи говорят, что это всё из-за коронавируса, которым ты болел. Они провели все обследования, но ты полностью здоров. Этот вирус такой непредсказуемый. Как ты, сыночек?

– Отлично, мам. Победа точно будет наша! – мальчик искренне улыбнулся родителям.

– Мы с папой так рады! – родители, тоже, счастливо улыбаясь, переглянулись. – Лёвушка, а ты не помнишь, где твоя куртка? Доктор сказал тебя привезли без неё.

Лёвка чуть не подпрыгнул от пугающей мысли и сразу стал тереть лоб ладонью, прикрывая глаза и делая вид, что вспоминает:

– Н…не знаю, если честно.

– Да ладно тебе, мама, не переживай так! Может, её музейные работники нашли и у себя оставили, – сказал папа. – А нет, так купим новую. Главное, что с сыном всё в порядке.

Мальчик не стал разубеждать родителей в последствиях коронавируса, но для него в этом году День Победы приобрёл новый смысл. Лёвка пересматривал старый альбом, и при виде мальчугана в замызганных штанишках теперь почему-то на глаза наворачивались слёзы.

На праздник приехал Лёвкин старший брат. Это тоже традиция. И Лёва обратился к нему с просьбой.

– Что, малой, хочешь новый ноут на день рождения? С яблочком? – Владька потрепал брата по волосам, загадочно подмигнул и приобнял.

– Нет, Владька, спасибо. Не в моих правилах чьи-то надкусанные яблоки доедать. Напиши мне лучше игру. Ты ж профи!

– Ничего себе! Вот это заявление! И какую?

– Квест. По главным нашим историческим событиям. Такой, чтобы, проходя его, можно было изучить весь ход истории.

– Ну ты, брат, даёшь! Идея у тебя, я скажу, блеск. Как я сам до такого не додумался?! Можно даже серию игр сделать по периодам. Только я в истории не силён. Тут мне помощь нужна папина. Алгоритм событий и всё такое.

– Не вопрос. Я всё выучу и сам сделаю! – ответил Лёвка и протянул брату руку.

– Ты? Малой, да ты же ненавидишь историю! – Владька пожал руку младшего брата в ответ.

– Ничего, как-нибудь справлюсь. Тот, кто не знает своих корней, никогда не будет крепко стоять на земле и не будет понимать, кто он в жизни. Свою историю нужно знать.

Они, как всегда, на праздник поехали в Гусаровку, только немного раньше. Мама решила прибраться в старом дедовском доме. Они, наконец, решили его продать, чтоб не пустовал. Убирали несколько дней. В старых лохмотьях из сарая Лёвкин глаз уловил что-то знакомое. Он остановился и поставил коробку на землю, прежде чем отнести её к остальному мусору. Мальчик стряхнул старое тряпьё и растянул перед собой.

Все наши дела всегда имеют последствия. Если не сразу, так со временем. Потому всегда нужно осознавать последствия своих решений. Это была его курточка. Та самая, которую он отдал прадеду Митьке…

Детская рука положила букет гвоздик, перевязанных Георгиевской лентой, на могилу, на памятнике которой значилось «Быстров Дмитрий Анисимович».

– Я запомнил, деда, – шёпотом сказал Лёвка. – Когда на нашей стороне правда, победа всегда будет за нами!

Я теперь с тобой (12+)

Время в папином кабинете тянулось бесконечно. Наверное, потому, что им оставалось только ждать. Стёпка сидел за столом, то и дело поглядывая на часы, стрелка которых будто нарочно стояла на месте. Кира вытирала молчаливые слёзы, сидя на диване. Иногда она спрашивала, сколько уже прошло времени.

Мальчик присел рядом:

– Ты не понимаешь время по часам? – спросил он.

– Не совсем… то есть, не точно, – ответила девочка, пряча глаза.

– Не плачь. Я верю в папу.

Она закивала, но слёзы продолжали катиться из припухших глаз.

Вдруг дверь отворилась, и вошёл отец Стёпки доктор Сергей Половинкин. Ребята вскочили со своих мест:

– Пап, как она?

– Садитесь! – он указал им на диван, а сам подвинул стул и сел напротив. – У меня есть полчаса, пока Олю готовят к операции.

При этих словах Кира снова заплакала. Сергей Петрович встал и пересел к ней поближе.

– Не плачь! Как тебя зовут?

– Кира. Оля – моя сестра.

– Хорошо. А меня зовут Сергей Петрович, я хирург. С ножкой у Оли дело плохо, но попытаемся помочь.

– Пап, что значит плохо? – влез Стёпка. – Она что, умрёт?

– Стёпка, никто не умрёт! Оля поправится, но, как будет с ногой, пока не могу ничего сказать. Я считаю, что в ране остался мелкий посторонний предмет, рана зажила, а он воспалился. Мы всё почистим, потом будем лечить. Дело долгое, однако, поправимое. Главное, что я хочу сказать: вы молодцы, что позвали меня. Ещё бы немного, и всё бы закончилось очень и очень плохо. Есть вещи, опасность которых дети не могут понять правильно, потому что маленькие и не имеют опыта. Потому детям и нужны родители. Дети должны всегда быть под присмотром. А теперь я хочу услышать всю историю и, желательно, в подробностях.

И они рассказали. Всю историю знакомства Киры и Оли со Стёпкой с самого начала.

***

В ещё светлом небе исчезли ласточки и им на смену пришли летучие мыши. Они носились, как истребители, над ветвями акации, гоняясь за мошками и резко попискивая на лету. Двор опустел, погружаясь в сумерки.

Стёпка Половинкин, попрощавшись с товарищами, присел на лавочку на детской площадке. Домой идти не хотелось. Уже было совсем тепло – почти через месяц начнутся летние каникулы – только даже это его не радовало. Мальчик наблюдал, как одно за другим зажигаются окна домов. В них мелькали родители и макушки детей, а его до сих пор не позвали. После английского Стёпка попросился погулять с друзьями, так как сегодня в школе уроков не задали. Однако уже скоро совсем стемнеет.

Три месяца назад Стёпкина жизнь кардинально изменилась. У него появилась сестра. Не то, чтобы Стёпка был не рад. Он всегда хотел себе братишку. Так ведь мечтал-то о мальчугане! О настоящем друге! А родилась мало того, что девчонка, так ещё и хлопот с ней появилось немерено. Хорошо, хоть родилась только одна девчонка, а не двойня.

Мама совсем перестала уделять ему внимание и всё время возилась с новорождённой. Наоборот, теперь всё чаще просила Стёпку помочь ей. То бутылочку сделай, то подай-принеси, то за крошкой присмотри, а то и вообще заставляла его мыть полы. Так Стёпке пришлось освоить микроволновку и искусство приготовления бутербродов. Ему приходилось насыпать себе самому борщ и даже варить сосиски. Вдобавок мама поручала ему делать и ей чай с печеньем.

Малышка часто плакала по ночам, поэтому маме приходилось укладываться днём с ней спать и всё время быть рядом, чтобы та не проснулась. Гулять они выходили, когда Стёпке нужно было делать после школы уроки, но бесконечно наворачивать круги по улицам с коляской мальчику тоже было скучно.

Мама проверяла домашние задания и оценки, но делать с ним уроки больше не садилась. Папа стал ходить вместо неё на собрания и ездить со Стёпкой на экскурсии. В последний раз вообще пришлось ехать самому, потому что папа не мог вырваться с работы.

Стёпка старался относиться ко всему с пониманием, однако создавалось впечатление, что в семье он теперь не ребёнок, а работник. Мама говорила, нужно потерпеть немного, пока Варенька подрастёт. Только это «немного» уж слишком затянулось. С младшей сестрой, на самом деле, оказалось не так и весело. Она непонятно почему плакала, а говорить и играть с ним должна была начать аж в два года. Два года, по мнению Стёпки, это была целая вечность.

– Привет! – услышал он над ухом и повернул голову. Возле него стоял худенький мальчик в бейсболке, джинсах не по размеру и видавшей виды курточке. – Чего сидишь здесь в потёмках и домой не идёшь?

– Не хочется, – вздохнул Стёпка и смерил мальчика взглядом. Тот, определённо, был меньше него, выпускника начальной школы. Возможно, лет шести.

– А чего?

– Не зовут ещё, вот и гуляю.

– А почему не зовут?

– Что ты заладил «чего» да «почему»? Не нужен я родителям. У них теперь есть моя младшая сестра, и они ею заняты.

– Сестра – это здорово!

– У тебя нет, наверное, сестры, потому ты так и говоришь, – Стёпка лениво встал и стал рыться в рюкзаке. Вытащил пирожное, которое сегодня давали в столовке, надкушенное яблоко и бутерброд с колбасой. – Ты Молнию или Шторма не видел? Они всегда в нашем дворе крутятся.

– Сегодня нет.

– Значит, придётся всё это выбросить, – констатировал Стёпка, – иначе мама ругаться станет, что не съел.

Паренёк сделал шаг по направлению к урне, но собеседник его остановил:

– Эй, погоди! Ты еду выбросить хочешь?

– Ну да. Собаки потом и так всё подберут, не оставлять же это на лавочке.

– Послушай, если тебе не нужно, можно я съем твой бутерброд?

– Можно, конечно. Вот, возьми, пожалуйста! И яблоко, если хочешь, и пирожное, – сразу же согласился Стёпка.

– Хочу. Спасибо! – мальчуган аккуратно развернул пищевую плёнку и жадно стал уплетать хлеб с колбасой, маслом и сыром, прикрывая глаза от удовольствия. Дойдя до половины, он остановился и завернул целлофан обратно, а потом принялся за яблоко. Его съел полностью. Пирожное и половину бутерброда сунул в карман куртки и протянул Стёпке руку:

– Меня Кирка зовут.

– А меня Стёпка, – мальчик пожал худенькую хрупкую ручку. – Если так вкусно, то почему не доел?

– Потому что у меня тоже есть младшая сестра. Ей отнесу.

– А-а-а! Вам родители не разрешают есть колбасу?

–У нас с Олей нет родителей.

– Везёт! Наверное, никто не заставляет делать уроки, убирать в комнате, учить английский и рано ложиться спать. Я б тоже так хотел. Сбежать бы из дому и уехать туда, где свобода и никаких тебе указаний, поручений и родителей! – Стёпка сел на лавочку, мечтательно глядя в небо.

– Ты, Стёпка, неправильно говоришь. У тебя есть дом и родители, которые о тебе заботятся. Не надо всё время думать, что поесть. Вот, что ты будешь есть, если сбежишь? А где деньги возьмешь? И что делать, когда заболеешь?

Стёпка непонимающе уставился на собеседника.

– То-то же. А что будет с твоими родителями, если ты вдруг пропадёшь? Ты ведь, кроме них, никому на свете больше не нужен.

– Они обо мне и не вспомнят! У них есть Варя.

– Глупый ты. У тебя нормальная семья, а родители заставляют учиться, потому что так тебе же лучше.

– Ещё скажи, что тебе нравится в школу ходить?

– Я в неё не хожу. И пока не буду ходить. Наверное. Точно одно: сегодня я ещё не ела, так как добытую вчера еду отдала трёхлетней Оле. Ей три года. Она ревела от голода и не могла уснуть. И я точно радуюсь теплу, потому что теперь до осени можно не переживать про тёплую одежду. Если бы мне пришлось думать только о том, что нужно идти на уроки, я была бы просто счастлива!

Стёпкины глаза округлились.

– Что так смотришь? Я Кира, девочка, если ты до сих пор не понял. Просто у меня, кроме этого, – она дёрнула себя за старенькие джинсы, – больше ничего нет. И мою жизнь нельзя назвать нормальной. Так что иди, Стёпка, домой, обними крепко маму и скажи, как ты её любишь!

– Погоди, Кира, так вы одни, сами по себе живёте?

– Лучше б сами по себе. С соседями.

– В квартире?

– Ну, вроде того. Стены и крыша есть. Стёп, мне идти пора. Оля там одна, голодная. Плачет, наверное.

– Может, я тебя провожу? – промямлил ошарашенный Стёпка.

– Я сама, спасибо. Тебя дома ждут, а мне тут недалеко, через дом.

– Тем более! Я с тобой! – Уже уверенно сказал мальчик, и они пошли.

Ребята быстро добрались до места. Кира жила в соседнем дворе в старом доме в полуподвальном этаже. Раньше в этом помещении был цех швейной фабрики, о чём свидетельствовала старая табличка над дверью. После его отдали под коммунальные квартиры. Это такие квартиры, где живет не одна семья, а несколько, как рассказала Кира. Ещё Стёпка узнал, что его новая знакомая из другого города. Отца Кира не помнит, а после смерти мамы их вместе с сестрой отправили в детский дом. Сюда они сбежали, когда Кира узнала, что едва ей исполнится шесть, её отправят в приёмник-распределитель, а после – в приют для взрослых детей. С маленькой Олей их бы разлучили или кто-то бы её удочерил, пока Кира вырастет, и сама сможет забрать сестру. К тому же, в детских домах до шести лет хорошо, и дети там живут, словно в большой семье. Приюты по сравнению с этим просто сущий кошмар. А так, хоть им и приходится несладко, сёстры вместе.

Из окна на них смотрела белокурая мордашка с огромным глазищами, и Кира поторопилась к сестрёнке. Стёпка помчал вприпрыжку домой, а по дороге позвонил маме. Услышав в трубке: «Давай скорее, Степашка! Я твоё любимое пюре сделала, с солёным огурчиком», он прижал к груди телефон, словно это была сама мама.

Ужин показался Стёпке необычайно вкусным. Он обнял маму с каким-то особым благоговением:

– Мамочка, спасибо!

– Рада, что тебе понравилось, а то ты у меня так совсем взрослым скоро станешь, всё сам да сам разогреваешь себе.

– Сын, я тобой горжусь! – на пороге кухни появился папа. – Пока я на работе, ты настоящая поддержка и помощь маме.

Из комнаты послышался детский плач:

– Варя проснулась, – хором вздохнули родители.

– Вы идите, я сам доем, – заверил их Стёпка. Сегодня он хотел побыть один, чтобы обдумать то, что узнал.

Родители удалились, а мальчик допил компот с булочкой и собрался идти спать. В дверях он остановился, вернулся. Убрал посуду со стола и вытер крошки, затем вымыл тарелки и только тогда пошел к себе, по пути пожелав родителям спокойной ночи. Сестрёнка ещё пару часов будет бодрствовать, потом купаться, кушать и спать, а ему завтра рано в школу.

Однако Стёпке не удалось уснуть сразу. Мальчуган долго ворочался, размышляя о Кире и Оле. Ведь он даже не подозревал, что в настоящее время так может быть. Совершенно несправедливо, если детям в их такой большой и такой замечательной стране приходится выживать на улице. С этим надо бороться.

Он погуглил и узнал, что сирот забирают органы опеки и помещают в соответствующие детские учреждения. Также по сигналу сознательных граждан, даже если родители живы, но плохо с детьми обращаются, выезжают и проверяют ситуацию. Когда появляются желающие усыновить ребёнка, им рекомендуют не разделять семьи. Только не все чиновники выполняют свои обязанности правильно. Или же нет возможности пристроить детей в одну семью.

Утро закружило в школьной кутерьме. Незаметно время пролетело до обеда. Классный руководитель озирала свой 4-А, мимоходом давая инструкции, чтобы все всё доедали и принимали пищу так, как того требуют нормы поведения за столом, а также безопасность здоровья. Мальчишки то и дело швырялись друг в друга макаронами за её спиной, отдавали девчонкам компот в обмен на котлеты.

Стёпка ел задумчиво, доедал уже последним, и вдруг его осенило:

– Зоя Григорьевна, а можно мне забрать котлеты и хлеб? В нашем дворе у собаки щенки, я их покормлю.

– Можно, Стёпа. Это хорошее дело. Возьми всё, что подойдёт. Только не испачкай форму, пожалуйста! Готовят для них, стараются. Чтоб всё тёплое, свежее, полезное. И чем только вас дома кормят, а? Половинкин? – учительница стала составлять недоеденные тарелки вместе, а он аккуратно упаковал котлеты, хлеб и даже несколько брошенных пирожных в чистые пакеты, извлечённые из недр портфеля.

Едва Стёпка вышел на крыльцо школы, мечтая о том, как бы было хорошо сейчас не тащиться на английский, позвонила мама и сообщила, что урок отменяется. Тогда он отпросился погулять и сразу же отправился в соседний двор с твёрдым намерением навестить Киру и Олю.

Мальчик быстро вычислил Кирину квартиру и постучал, так как звонок не работал. Спустя несколько минут дверь тихонько скрипнула. На площадку выглянула Кира.

– Привет! Кир, я по делу, – сказал Стёпка.

– Привет! Входи! – почему-то шепотом ответила его новая подруга. – Он, по её примеру, на цыпочках прошмыгнул следом в комнату, которая оказалась ванной. Девочка поторопилась задвинуть внушительный засов.

– Почему шепотом? – спросил Стёпка. – Что-то случилось?

– У нас каждый месяц случается. Соседка-алкашка зарплату получила и пьёт всю ночь. Если проснётся раньше времени, буянить будет. Ударить может.

– А вы не боитесь?

– Ничего. Мы здесь, в ванной, прячемся, пока она пьяная. Здесь засов надёжный. Всё равно ванная не работает. В нашей комнате есть крючок, но если она ломиться туда станет, то сломает.

Стёпка окинул взглядом обшарпанную каморку. Ванной её назвать было сложно. Даже мимолетный взгляд, ещё в коридоре, вызвал у него мысль, что в таком помещении можно было бы снимать ужастик без дополнительных декораций. В самой ванной, застеленной старым выцветшим матрасом, сидела Оля и игралась пластиковой бутылкой из-под молока и парой каких-то коробочек, в которые она прятала камешки разных цветов и размеров.

– Я ненадолго: поесть вам принес. Котлеты из школы. У нас половина класса их не любит, но это очень вкусно! – он сунул девочке в руки пакет.

– Вот это да! Спасибо тебе огромное, Стёпка! А тебя не будут ругать?

– Я сказал, что щенков во дворе покормлю. Классная даже похвалила меня.

– Ну, ты голова! – Оля, почуяв запах мясного, сглотнула и больше не интересовалась своими игрушками. Кира быстро приготовила ей поесть полторы котлеты, хлеб и половину пирожного.

– Остальное спрячем в морозилку.

–Да ты не волнуйся, я ещё принесу! – поторопился заверить её Стёпка.

– Много всё равно сразу нельзя, живот заболит. Будем по чуть-чуть. К тому же, вдруг у тебя что-то пойдет не так, а есть ведь каждый день нужно. И я очень-очень тебе благодарна, но ты не должен…

– Мне не сложно. Правда! Я это всё от души.

Девчушка обняла его, и Стёпка, обняв её в ответ, почувствовал косточки лопаток и рёбер сквозь футболку.

Послышалась ругань, что-то упало и загремело.

– Мымра встала, не обращай внимания. Она сонная после перепоя, прошмыгнёшь обратно к двери, и не заметит. В следующий раз, когда придёшь, не стучи, а просто заходи. Наша комната первая слева, рядом со входом.

– Хорошо.

Оля с удовольствием ела, и Кира последовала её примеру.

– Кир, тебе что плохо? – всполошился Стёпка, заметив, что девочка закрыла глаза.

– Нет, Стёп. Мне очень и очень хорошо, – Кира медленно жевала котлету. – Просто я никогда ничего такого не пробовала!

– Ты котлет никогда не ела?

– Таких – нет. Не помню. Эту вкуснятину я бы точно запомнила.

Стёпка украдкой рассматривал девчонок. Сёстры были сильно похожи, несмотря на разницу в возрасте. Только волосы Киры были каштанового цвета. Они оказались ниже плеч и непослушно кудрявились крупными плотными локонами. Одежда обеих сестёр была чистой, хотя и поношенной, и явно была предназначена для мальчика.

–Кир, а ты сама стираешь?

– Сама. И немного готовить умею, когда есть, что готовить. Ничего, нормально, – добавила она, увидев Стёпкин взгляд. – Я больше волнуюсь, что у Оли игрушек нет, а это, – она кивнула в сторону сестричкиных богатств, – мусор. А ещё, чем её кормить. Сама я и потерпеть могу, а Оля плачет. Ногу вот ей вылечить – проблема.

Мальчик теперь обратил внимание, что одна стопа малышки заботливо завязана детскими колготками.

– Ты поэтому Олю на улицу не выводишь? Лучше было бы там пересидеть вашу Мымру.

– Да. Сейчас Оля не может, она еле ходит. В темноте наступила на разбитую бутылку.

– А можно я посмотрю? Может, там лекарства какие-то нужны? Я дома тогда поищу или в аптеку сбегаю.

– Стёп, в аптеке деньги нужны!

– У меня есть карманные и копилка ещё…

– Послушай! Нам очень нужна помощь, но, если ты будешь тайком воровать из дома, я категорически против! Нельзя врать родителям!

– Кир, я не буду воровать. Мне дают деньги на всякие вкусности и прочие траты, без которых я вполне могу прожить.

– Ладно. Только не ври родителям.

Кира попросила сестру показать ногу.

Рана Стёпке не понравилась, хотя прошло всего три дня. Мальчик мало смыслил в медицине, но мама говорила, что, если попадет инфекция, может быть совсем плохо. Судя по реакции малышки, опухшая нога сильно болела.

– Я немедленно иду домой. Мне кажется, Оле очень нужны лекарства!

Впервые его не нужно было просить вымыть руки и переодеться. Форму Стёпка сразу развесил, как учила мама. Потом быстро поел, убрал за собой и также быстро сделал уроки. Между делом он взял из аптечки мазь для ран с антибиотиком, которой ему лечили руку после пореза.

Когда родилась сестричка, стало понятно, что Стёпкины маленькие вещи не нужны, и мама просила папу отвезти пакеты в церковь. Хорошо, что он ещё этого не сделал. Чтобы избежать расспросов, Стёпка выждал, пока мама прилегла с Варей, порылся в них и выбрал всё, что подойдёт Оле, в частности свои старые кроссовки. Они, определённо, будут ей великоваты, но с забинтованной ногой получится в самый раз. Также он прихватил две мягкие игрушки. У него их полно, вряд ли родители заметят. В аптеке мальчик купил бинты, спирт, перекись водорода и зелёнку, и они с Кирой обработали Олину ногу. Спустя несколько дней, Оля стала поправляться.

***

Прошёл выпускной из начальной школы. Родители подарили своим четвероклассникам электронные книги, обед в кафе и интересную развлекательную программу. Стёпка рассматривал свой подарок. Сначала он отнёсся к электронному буку без особого энтузиазма. Мальчик мечтал об iPhone или iPad, но родители никак не соглашались, а подаренных на дни рождения денег на такую роскошь не хватало. Всё-таки книга более нужная вещь. Чем старше класс, тем больше уроков и книг, а с электронной портфель станет намного легче.

Мысли снова вернули его к Кире: «У неё даже простенького телефона нет, чтоб хотя бы быть на связи».

В последний день учёбы родители предложили Стёпке сходить в парк аттракционов или в кино с друзьями. В честь того, что он в очередной раз получил похвальный лист за отличные отметки. Мальчуган подсчитал деньги, выделенные на прогулку, добавил немного из сэкономленных карманных и помчался к сестрам.

Каково же было их изумление, когда он привёл их в кинотеатр! Там шёл новый 3D-мультфильм. Стёпка купил билеты и попкорн девочкам. Себе на лакомство денег не хватило, но ему и не особенно хотелось. Маленькая Оля почти всё время сидела с открытым ртом. Кира делала вид, что всё обычно, но Стёпка читал в её восторженном взгляде такое же детское изумление. Он впервые понял, что получил удовольствие не от съеденного попкорна, а от того, что кому-то сделал приятно. До сих пор он только ревновал к тому, как просто так, ни за что Вареньке доставались обновки и игрушки. Обижался на родителей. На самом-то деле его маленькой сестре это было нужнее, чем ему. Как, например, сегодня девчонкам поход в кино.

***

С началом каникул папа и мама здорово нарушили Стёпкины планы: его на целый месяц отправляли к бабушке за город, а только потом они поедут на море. Целый месяц он никак не сможет связаться с Кирой и, тем более, помогать ей заботиться об Оле! Кира успокаивала, что ведь она и сама справляется. И запас еды у них, благодаря Стёпке, есть. Теперь она помогает раз в неделю мыть полы бабушке, у которой больные ноги, а та даёт немного денег. Их хватает на молоко для Оли и остаётся ещё на буханку хлеба.

Месяц тянулся мучительно. Беззаботное гуляние сутра до ночи на улице почему-то потеряло былой смысл. Точнее этого самого смысла весь день слоняться без дела, придумывая, во что бы ещё поиграть, не было. Стёпка старался днём помогать бабушке или читать и выходил к друзьям только под вечер, мотивируя это невыносимой жарой. Так время шло быстрее. Бабуля даже заподозрила его плохое самочувствие.

С ним действительно произошли изменения. Он не мог больше смотреть на жизнь глазами эгоиста-лоботряса, у которого всегда было всё, и даже больше. Каждый раз, уплетая бабушкины пироги и блины, он вспоминал Киру и Олю. Теперь Стёпка больше никогда не выбрасывал еду и всегда благодарил бабушку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.