Катрин Мелье
Окулист

ГЛАВА №1
МАРДЖОРИ

Я чувствую себя маленькой птичкой, сидящей под сильным градом…

Ледяные комки нещадно лупят по моему незащищённому телу, ломают хрупкие кости, разрывают плоть в клочья и разбивают неприкрытую голову до крови…

Первое моё воспоминание, самое раннее, детское и по всем законам, оно должно быть невинным… Но, нет, нет…

Первое, что я помню, это тёмный шкаф, в котором запирала меня ненормальная мать и её холодный взгляд, от которого и сейчас мурашки по коже! Я боялся её до обмороков, честно. Короче, непонятно как вообще выжил и сейчас, спустя годы, могу смело утверждать, Я выходец из Ада! Я дитя сатаны! Да, да самое настоящее дитя сатаны с красивым лицом и уродливой, искалеченной душой!

Школьные годы также наложили свой отпечаток. У меня не было друзей, приятелей, товарищей или хороших знакомых с кем можно просто поговорить. Я всегда старался держаться от всех подальше. Правда учился довольно-таки хорошо. Мне нравились все предметы, пожалуй, кроме физкультуры. Щуплое телосложение и маленький рост, возможно, от недоедания не давали мне ни малейшего шанса хоть как-то выделиться. Одноклассники издевались надо мной при любом удобном случае, старшеклассники отбирали ланч и неприятно шутили. Врезать оплеуху или пощёчину для здоровенных ублюдков, обычное дело! Дети бывают очень жестоки, стараются выезжать на слабых, кривых, косых, морально и физически уничтожают любого отличающегося. Во всяком случае у нас в школе получали все, кто не соответствовал нормам и неважно заика ты или реальный инвалид!

В детстве мне постоянно снились страшные сны, в которых меня избивала мать и засранцы из школы. Один повторяющийся чаще обычного, я отчётливо помню и сейчас…

Будто иду по тёмной улице и точно знаю, что это Устморлэнд Стрит, небо чёрное-чёрное, хотя я уверен сейчас день. Дома вдруг странным образом давят на меня, наваливаются своими косыми углами, я даже слышу скрежет искорёженных крыш. Редкие, случайные прохожие с серыми и угрюмыми лицами, проплывают мимо словно призраки! Косятся исподлобья пустыми глазницами. Я чувствую на себе тяжёлый и колкий взгляд сотен, тысяч недобрых глаз и среди них, конечно, мать! Она стоит позади меня с ножом в руках и смотрит… смотрит…

Страшно…

Очнувшись от такого кошмара, я терялся нафиг! Дезориентация страшная… тупо не понимал, сон это был или это случилось на самом деле. После такого почти постоянно подо мной была огромная лужа собственной мочи, и я конечно знал, что скоро, очень сильно получу!

– Ах ты маленькое чудовище! Плохой, негодный мальчишка! – орала она и лупила по мокрому холодному заду своей тяжёлой рукой.

Не помню, когда именно в моей голове родилась эта идея, наверное, она формировалась постепенно… Не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы, так сказать, созреть. Но уверен на все 100, что именно в школьные годы я задумал уничтожить эту злобную тварь, мучившую меня долгие годы!

Однажды в моей голове что-то щёлкнуло и чудовище, живущее внутри, просто выбралось наружу. Оно протискивалось, разрывая детскую плоть своими когтистыми лапами, не оставляя ничего человеческого, ну, или почти ничего. И я не жалею об этом! Именно в те годы у меня созрел план мести всем, кто обижал меня! Само собой, в первых рядах стояла мамаша и ублюдки из школы! Главным из них был этот мерзопакостный Сопля Руди!

На мой взгляд, он самый отвратительный и вонючий НИГЕР из всех НИГЕРОВ на земле. Хотелось сделать что-то такое, что непременно заставит его страдать. Долго… как можно дольше! Например, было бы неплохо, чтобы этот урод Руди, попал в автомобильную аварию, получил, например, перелом позвоночника и навсегда остался инвалидом! А ещё круче было бы, если б его родители тоже ехали в той самой машине, но в отличие от него не выжили! И всё… После этого ему прямая дорога в приют! Органы опеки быстро справятся с подобной задачей! Было бы круто, чтобы грёбаный Нигер попал в учреждения, где живут дети наркоманов и алкашей, бичей и бомжей… Детишки серийных убийц и просто ненормальных, они охренительно озлобленные! Попади он туда, уж они его вздрючат по полной! Такие точно вздрючат!

– Ха-ха! Я прямо вижу картину, где этот ушлёпок умывается слезами, глотая собственные сопли, умоляя не трогать его, жалкого инвалида! Ну что, какого тебе нытик жить в шкуре задрота? – мечтая бормотал я.

Это стало поистине навязчивой идеей и от одной подобной мысли у меня наступало такое блаженство, сродни удовлетворению, оргазму, который был мне тогда ещё неизвестен. Впоследствии я, конечно, познакомился с эрекцией, она возникла внезапно. Я был дома один, не знаю, где находилась мать, может быть, спала под действием своих таблеток. Ну так вот я был предоставлен сам себе, тихо сидел и листал журнал Playboy, найденный в школьном туалете!

Что мне стоило выкрасть его оттуда… Я думал, что поседею, пока на трясущихся полусогнутых ногах доберусь до дома. Всю дорогу, казалось, что хозяин этого богатства, знает, кто осмелился взять журнал! Он идёт за мной по пятам и когда догонит, а он обязательно догонит, то неприменимо убьёт! Но этого не случилось, я каким-то чудом, абсолютно живой и невредимый добрался до дома! Спрятал журнал в свой тайник и после дождавшись, когда останусь один, вытащил его. Ооо, взмокшими от странного возбуждения руками я листал глянцевые картинки, на которых впервые в жизни увидел женские письки! Такие… покрытые пушком и другие абсолютно голые письки, которые напоминали мне наполовину раскрытую устрицу или слегка розоватый персик.

– Чёрт знает что! – выпалил я сдавленным голосом и идиотски гыгыкнул.

А самого трясло неимоверно. Неудержимая лихорадочная дрожь била всё моё тело! И слюни… заполнили весь рот, как у голодного пса, почувствовавшего аромат сочного стейка! Отвечаю! Я тогда чуть слюной не подавился, так меня это захлестнуло! Лицо горело огнём, дыхание сбилось, я стал похож на паровоз, не хватало дыма из ушей! И в висках громко долбило сбесившееся сердце.

– Письки-месиськи… – прошептал я, инстинктивно облизывая губы.

Нужно отметить, от этого зрелища мой маленький член заметно оживился!

Неожиданно для себя, я вытянул руку и погладил дрожащим пальцем, одну картинку, на которой была изображена полностью выбритая писька пухлая и розовая!

Ммм… да, это зрелище меня потрясло в буквальном смысле. Я даже не думал, что девушки могут быть такими, ведь моя мать была пугающе непривлекательна! Однажды она, объевшись каких-то таблеток, вышла голая из ванны! Боже! Я, вам скажу, от этого зрелища усраться можно! Серьёзно! Уродливое костлявое чудище с растрёпанными волосами, БАБА-ЯГА из фильма ужасов вот кого она напоминала! Брр…

В двух словах, эти секси Леди, смотрящие вожделенно из журнала были удивительно хороши. Особенно одна красотка с большими сиськами! Она меня так зацепила, разглядывая её прелести, я даже не понял, как спустил свои штаны и начал теребить свой маленький возбуждённый пенис. Это продолжалось совсем недолго… всего пара движений и я обкончался! Но это я сейчас понимаю, что произошла вполне нормальная и закономерная штука, а тогда… Ооо! Испугался страшно, даже подумал, что заболел какой-то болезнью… Матери рассказывать о случившемся было бесполезно и вообще… Упаси Господи! Я решил, что бы то ни было, справлюсь сам! И так забавно… спустя некоторое время эта болезнь мне очень даже понравилась! Серьёзно! Я так втянулся, что дрочил даже по несколько раз в день! Бедный журнал Playboy затёр почти до дыр. Жить без него не мог, глазел на баб с вожделением на протяжении многих лет. Я и сейчас думаю, что стал счастливчиком в день, когда нашёл этот журнал! Определённо! Именно с теми картинками я научился мастурбировать. И меня не волновало, что они нереальны, что это всего лишь фотографии! Всем девушкам я дал имена и дрочил на всех поочерёдно!

Каждый раз, уходя из дома, я надёжно прятал журнал (сокровище) в свой тайник в шкафу. Сейчас я точно знаю, что мамаша прихлопнула бы меня, если б наткнулась на него. Просто пристукнула бы, как муху, и всё! Однажды эта ведьма меня так отделала! И всего лишь за то, что я потрогал член! Что она придумала себе, не знаю, но получил я тогда здорово! Найди она журнал… Ооо… убила бы точно! К счастью, я умел скрывать свою маленькую радость, да и мамаша вскоре крепко подсела на всякие успокоительные и снотворные таблетки, ей стало совсем не до меня. Это было хорошее время… Её зависимость даровала мне некоторое спокойствие. Я наконец-то мог нормально учиться и даже спать! А через год, полтора, не считая ночных кошмаров, меня уже ничего не беспокоило. Мать, одурманенная лекарствами, совсем перестала приходить, за редким исключением, конечно. С годами я поумнел, стал подпирать дверь стулом и когда она с криками и проклятиями ломилась, уже был на ногах, готов к обороне! Старался прошмыгнуть мимо её костлявой фигуры, порой мне это удавалось, а если нет, получал…

Её агрессии не было предела, часто она прямо-таки измывалась! Особенно тяжко было, если она обнаруживала лужу на простыне… Ох и доставалось тогда!

Вытащит за волосы с кровати, я визжу, как недобитый поросёнок, волочусь за ней в ванну доверху налитую горячей водой! А потом терплю её усердные отмывания, уж эта ненормальная женщина знала толк в отскабливании, как она это называла, грязи!

– Ах ты сучонок опять нассал? Сейчас я тебя выскоблю до блеска, маленькая вонючка! Проси прощения! Кому говорю! А ну, говори, прости мама! – визжала она, шлёпая меня по лицу ладошкой.

И повторял: «Прости, мама!»

– Не слышу! Громче говори! – орала она беспрестанно и очень больно хлыща меня по щекам и ушам.

– Прости!!! Прости мамочка! – повторял я поскуливая.

– То-то же гадкий мальчишка! – успокаивалась она и начинала неистово тереть меня, так что кожа потом неделю болела, шелушилась и даже облазила.

Если я плакал и говорил, что больно, она снова била меня приговаривая.

– Ах ты дрянь! Тебе больно? А мне думаешь не больно ежедневно выгребать за тобой мочу? Сукин ты сын? Мне думаешь не больно? Я вот что подумала… А не стоит ли мне, завязать твой маленький писюн на узел, чтобы больше не было этих гадких мокрых луж по ночам? А? – говорила она оттягивая мой малюсенький скукоженный от страха пенис.

– Не надо мама! – умолял я хлюпая носом и она, прищурив глаз внимательно, осмотрев его, отпускала.

– Если ты нагадишь ещё раз, грязный поросёнок… Клянусь, я перевяжу твою пипиську верёвкой! А знаешь, что произойдёт тогда с ним? Кровь перестанет поступать, он почернеет и вскоре совсем отвалится! Наверное, мне всё-таки нужно посильнее стянуть его верёвкой, чтобы тебе больше нечего было дрочить! Отвечай гадкий извращенец! Будешь ещё трогать его? – говорила она безумным голосом, всё сильнее сжимая пенис в руке.

– Я не трогаю его мама! Я никогда не трогаю его!!! – заверял я дрожащим голосом.

– Смотри мне гадина! Господь всё видит! Господь видит, ты меня понял? Понял? – повизгивала она, намыливая мою промежность мылом.

– Я всё понял мама! – ревел я.

Она снова успокаивалась и начинала мылить меня дешёвым, вонючим мылом, а в конце процедуры всегда требовала.

– А ну, говори СПАСИБО МАМА!

– Спасибо мама! Спасибо! – повторял я, теряя сознание.

В общем мне крепко доставалось тогда. Иными словами, могу смело утверждать, что ненормальная мамаша планомерно меня уничтожала, не скрывая своих истинных намерений. Она прямо в открытую не раз говорила.

– Нужно было удушить тебя ещё в младенчестве, грязный свинтус! Или лучше оставить зимой на улице! Сейчас бы не было столько проблем!

Я ненавидел её и ещё больше ненавидел себя за слабость… Успокаивался мыслями о том, что очень скоро, я всё же вырасту и тогда ни один человек в этом мире не посмеет смешивать меня с говном! Я убью любого, кто только подумает об этом.

Но чёрт побери мне тогда было всего лет 9 или 10! До полной взрослости могло случиться всё что угодно.

Спасло меня, наверное, всё-таки то, что мать окончательно подсела на успокоительное. Она всё больше становилась похожа на тень, такая же серая и почти прозрачная, такая же искажённая, абсолютно безмолвная и только непередаваемый шлейф подгнившей, нездоровой плоти предвещал её появление. Она так воняла… Этот запах напоминал прокисшее дерьмо, непромытые гениталии смертника, кажется, выгребная яма на 5-Авеню смердела нежнее, чем моя мать! Я не знаю следствие это пренебрежением ванной или какая-то болезнь, но запах, исходивший от этой женщины, был удушающим. Никогда его не забуду!

Школа спасала меня и унижала одновременно. Было кое-что светлое там, это кое-что заставляло меня идти туда несмотря ни на что! Это были знания и девочка по имени Милдред, я считал её ангелом. Наверное, это была любовь, не такая, как с девками из журнала Playboy, нет! Милдред, белокурая малышка заставляла моё сердце замирать.

Я часто садился на лестницу у входа в школу, делая вид, что нормальный ребёнок, ну, тот чьи родители обязательно приедут забрать после занятий. Садился, открывал какой-нибудь предмет из заданной программы, а сам тайком поглядывал на неё… Какое было чудо смотреть на дивные вьющиеся волосы, скажу я вам… Лучи солнца проникали в них, и белоснежные локоны прямо переливались золотистым перламутром! А если солнечный зайчик перепрыгивал ей на щеку, то и без того прозрачная кожа начинала светиться и становилась почти мерцающей. Это так завораживало… Однажды я, наверное, засмотрелся и она заметила! Мы также сидели, ожидая на лестнице, и она смачно грызла яблоко, красное и сочное. Яблоко было такое наливное, что с него даже сок брызнул, когда Милдред откусила! Короче, я, прямо как полудурок залип на этом процессе, и она заметила, что я таращусь! Засмеялась и подсела ко мне!

– Привет я Милдред Харрис. Хочешь куснуть? Тебя, как зовут? – сказала она широко улыбаясь и протянула мне своё яблоко.

Меня это смутило, не из-за микробов, разумеется, мне кажется, дети об этом вообще не думают. Я застеснялся, потому что раньше меня никто и никогда не угощал. Просто никто и никогда… Краснея до кончиков ушей, я всё же взял его.

– Я Питер, спасибо… – ответил я, стараясь выглядеть нормально.

– Родителей ждёшь? – спросила она, промеждупрочем.

– Угу! – соврал я.

Чтобы больше ничего не говорить, сделал огромный кусь! Яблочный сок брызнул во все стороны, и мы рассмеялись.

Чёрт побери в тот день я почувствовал себя нормальным ребёнком, беззаботным школотой, грызущим вкусный сочный фрукт, один на двоих, с подружкой! В тот миг я был ребёнком, у которого всё хорошо! Это был счастливый день!

Она была доброй девочкой, я берег эти светлые чувства, прятал их глубоко внутри себя в тепле и сухости. В редкие моменты общения мне удавалось рассмотреть её нежные черты и всякий раз, когда она замечала это, я стыдился, краснел как помидор и отводил глаза. Никто в целом мире не знал о моих чувствах и я тихонько и очень удобно жил в самом себе охраняя эту тайну и ждал… Было необыкновенно понимать, что Милдред существует, что она тоже ходит по этой земле, по тем же самым дорогам и, главное, в ту же самую школу что и я. Есть в мире люди, обладающие странным перламутровым светом. Они, как светлячки в ночи, освещают путь, всем, кто находится рядом! Эта девчонка была из таких невероятных созданий, теперь я точно знаю это… точно знаю!

Все мысли, связанные с ней, были какими-то детскими, совершенно чистыми и я на удивление не страдал от этой чистоты… Мне никогда в голову не приходило представить её голой или подумать о её маленькой, бархатной письке! Что вы, ни разу! Наша странная дружба продолжалась почти три года, мы часто встречались на лестнице и почти молча ждали её маму Леди Келли. Я ни за что не хотел отказываться, от удовольствия проводить малышку Милдред взглядом, даже после того, как меня поймали подонки из старших классов и сильно поколотили, я не отступил! Они не учли одного, побои и издевательства, это обычное для меня дело. Я живу с этим с пелёнок, единственное чего они добились унижениями, это моей озлобленности! Демон, живущий внутри меня, сделал решительный рывок, он почти вырвался тогда наружу, не хватило самой малости!

В тот день мы сидели на лестнице и, как всегда, изредка перебрасывались словами. Довольно-таки быстро приехала Леди Келли и забрала Милдред. Перед тем как сесть в машину, моя подружка мило улыбнулась и помахала мне ручкой на прощание. Я посидел так ещё немного, проводил их авто взглядом, затем направился по короткой дороге, проходящей в лесу, рядом с городским кладбищем. Мертвецы меня не пугали, наоборот, там было всегда как-то спокойно и тихо. Да и чего бояться, я часто опаздывал на школьный автобус, и эта тропинка была моим привычным маршрутом.

Пройдя мимо кладбища, примерно наполовину, до моих ушей донеслись странные звуки… Какое-то улюлюкание и возня сменяющиеся мяуканьем и как мне тогда показалось шипением. Я тут же подумал о кошке с ярко-рыжими полосками, с зелёными глазами, которую схватили недоумки из школы и, возможно, делают ей очень и очень больно! Меня буквально подбросило от этой мысли, сердце заколотилось в невероятно бешеном танце, зверь, живущий внутри, ожил и зашевелился в нетерпении.

Преодолев препятствие из густого кустарника, я увидел, что несколько мальчишек действительно мучили кошку, конечно, не рыжую, но цвет не имел никакого значения. Я всегда любил животных безумно… и сейчас люблю! Чёрт побери, я люблю животных намного больше, чем людей!

– Давайте обольём её керосином и подожжём! Спорим, она рванёт улепётывать быстрее ветра? Спорим? – говорил один сутулый мальчик.

– Где ты возьмёшь керосин тупица? – возмутился длинный пацан в замызганной бейсболке, когда-то красного цвета.

– Ты забыл? У моего отчима, трактор! Этого керосину в гараже завались. Отольём чуток, он и не заметит…

– То есть ты предлагаешь, эту пищащую тварь тащить через весь город к тебе домой? Ты совсем дебил или притворяешься? – рявкнул длинный.

– Давайте просто бросим её в колодец, который у входа в кладбище и посмотрим, умеет ли она плавать? – предложил он немного поразмыслив и все согласились.

Долговязый идиотски хихикнул, схватил кошку за холку, задрал высоко над головой и стал трясти.

– Ну что кошара, хочешь поплавать? – выкрикнул он.

Бедолага будто почувствовала скорую смерть, жалостливо мяукнула и попыталась высвободиться, но, разумеется, у неё не было и шанса! Долговязый вцепился в её холку мёртвой хваткой… На все эти усилия он только оскалился, свободной рукой нашарил в кармане широких затасканных брюк чинарик, сунул его себе в рот и командирским тоном гаркнул.

– Эй, Сморчок, дай прикурить!

Щупленький мальчишка лет тринадцати сразу же подсуетился, чиркнул спичкой и поднёс к сигарете.

– Дашь затянуться? – спросил Сморчок.

– Ага, ЩАЗЗ! Свои надо иметь! – буркнул Долговязый, но всё же протянул её другу.

– Ток один раз! – уточнил он, прежде чем выпустить сигарету из рук.

– Угу! – понимающе угукнул Сморчок и закивал головой.

С довольной улыбкой мартовского кота он сразу глубоко затянулся и уже через секунду закашлялся в удушливом припадке.

– Мать твою, ты что?! – заорал сутулый мальчишка, стоящий рядом.

Именно в этот момент втянув голову, слегка наклонившись вперёд, я стремительно прорывался сквозь кладбищенскую поросль. Зверь с красными глазами и огненным дыханием, живущий внутри меня вырвался, он бьёт копытом, вздыбливая землю! Теперь управляемый им, я летел, не чувствуя боли и страха. Бежал быстро, набычившись, сгорбившись, выставив голову вперёд, и орал что есть мочи, ни своим голосом.

– АААА!!! ААА!!! Уроды!!! – послышался мой искажённый злобой крик.

– Отпустите животное! – требовал он.

Удар!!! И Долговязый уже на земле, кошка подалась в бегство, пацаны опешили и даже отпрянули кто куда! Я одолел его, и кошка спасена! Думаю, тогда сработал эффект неожиданности, но кучка недоумков очень быстро пришли в себя и поколотили меня чуть ли не до смерти. Они так меня лупили, что выбили один зуб, а пару соседних ещё долго сильно шатались!

– Ах ты поганая блевотина! – взвизгнул Долговязый и врезал мне по носу.

– Мочи его, пацаны! – приказал он.

И понеслось… Удары сыпались со всех сторон, я не успевал закрывать голову и эти придурки стучали по ней будто боксёры по груше с песком! Лупили со всей мочи, на мгновение мне даже показалось, что у меня из глаз посыпались настоящие искры… Через несколько минут я уже лежал на земле, возле могилы какого-то покойника в полуобморочном состоянии, весь в крови и соплях. Но я не просил у них пощады, не унижался словами: «Пожалуйста, не бейте», не-а!

Я валялся на земле понимая, что один глаз уже не видит, губа разбита и, возможно, полчелюсти уже нет на месте и думал.

– Вы ещё поплатитесь, грязные ублюдки!!! Вы ещё все поплатитесь!

Мне было пофиг, серьёзно!!!

– Главное, я спас кошку! – думал я, и это так успокаивало.

Всех троих живодёров-недоумков, я поставил первыми в своём списке, первыми, разумеется, после Руди! Они меня не убили тогда, потому что именно в момент моей атаки Сутулый забирал чинарик у задохнувшегося Сморчка, и когда я врезал Долговязому, от неожиданности вздрогнул, и сигарета залетела ему в кроссовок! Там она какое-то время тлела, а затем кроссовок задымился, обжигая ногу!

По крайней мере, последнее, что я помню, перед тем, как окончательно потерять сознание, это его визг.

– Ой, ой, моя нога! – вопил он, это всё, что я успел разобрать, прежде чем провалиться в чёрную бездну, похожую на саму смерть.

Очнулся в полутьме оттого, что кошка громко мурлычет и лижет мне щёку! Думаю, она пыталась разбудить меня из благодарности.

– Марджори! – я так назвал её.

– Марджори не волнуйся, я жив… жив… – бормотал я.

Разбитая губа невероятно распухла и слова, вылетавшие с осипшей глотки, получались странными. Будто их говорил кто-то другой, кто-то незнакомый с шепелявым и брюзжащим голоском.

Позже мы часто встречались с этой удивительной хранительницей старого кладбища. Я начал подкармливать её сандвичами с персиковым вареньем, сухим хлебом и прочей незначительной снедью. Впрочем, Марджори не гнушалась ничем, она ела даже яблоки и отвратительную, на мой взгляд, капусту брокколи. Моя мать часто её подавала и я всегда приносил львиную долю своей кошке.

– Марджори! Кис-кис-кис… – звал я и она тут же появлялась прямо передо мной.

Прыг и рядом, как призрак из ниоткуда.

– Мяу! – звонко отзывалась она и начинала гладиться об ногу, разгуливая туда-сюда.

– Приве-е-ет… Ну что проголодалась или отловила пару мышей на чьей-нибудь могиле, а? Сознавайся. – бормотал я, доставая скудные гостинцы.

– Слушай… моя мать опять мне положила, это отвратительное зелёное говницо… – виновато бурчал я, поглядывая на сморщенную, как задница макаки, брокколи.

– Но ты вроде бы её уважаешь? – спросил я, и Марджори в знак согласия радостно мяукнула.

– Ешь… ешь малышка… – тихо повторял я, поглаживая её по голове.

– Мне нужно поговорить с тобой и это очень важно! – сказал я и она на секунду оторвалась от брокколи и внимательно посмотрела на меня.

– Если эти ублюдки ещё хоть раз появятся здесь, ты должна спрятаться, а ещё лучше убежать куда подальше! Ты понимаешь меня Марджори? – спросил я и она мяукнула в ответ.

В такие моменты мне казалось, что она точно понимает, о чём я говорю, хоть языка и не знает. Уплетая зелёное говницо, Марджори изредка посматривала на меня с благодарностью, это грело мне душу.

– Реально? Хи-хи… Нет, ну ты только скажи девочка, реально тебе это нравится? Надо же, ты настоящая Леди!

Мне больно вспоминать о ней… Шло время, и я всё больше привязывался. Забота о бездомной, кладбищенской кошке переросла в дружбу и в искреннюю любовь. Видите ли… до этого дня у меня никогда не было питомца. Марджори помогла мне понять, что я люблю животных больше чем людей. Забрать её домой я, к сожалению, не мог, мать 100% бы убила нас обоих. Поэтому я стал заходить к ней каждый день утром, иногда и после уроков.

Спустя три месяца, рано, часов в 7, я, как всегда, пошёл в школу мимо кладбища. Шлёпал сонный по протоптанной дорожке, и, разумеется, завернул к нашему месту. Марджори любила бывать возле могилы некоего Мистера Уолиса Батона, я даже подумал: «Возможно, он её хозяин?» Не знаю, почему мне пришла эта мысль в голову, кладбище было очень старое, там уже лет 20 никого не хоронили. Марджори была слишком молодой кошкой, чтобы иметь отношение к Мистеру Уолису мирно спящему в своей могиле.

Тогда я многого не понимал, это сейчас я догадываюсь, что она могла общаться с какими-нибудь духами, призраками или приведениями, обитавшими там. Через пару лет я наткнулся на книгу, в которой было много древних легенд. Там рассказывалось, что кошки имеют суперспособности! Видят мёртвых, а также разные сущности и всякое подобное потустороннее дерьмо. Взять, к примеру, древний Египет… или Славянскую мифологию. Во многих сохранившихся сказаниях чётко написано, что кошка является проводником и связующим звеном между мирами. Она появляется на свет слепорождённой и поэтому обладает уникальным зрением позволяющем видеть духов и всякую нечисть. Во многих странах и сейчас люди уважают и побаиваются кошек. Всё, потому что просто боятся её гнева. Ещё бы, кому захочется рисковать душой? Знающие эти легенды понимают, если ты при жизни ударил кошку, после смерти не жди пощады. Как только отдашь концы и отправишься в последний путь, кошка которую обидел, дождётся на распутии между раем и адом. И уж будь уверен, обязательно найдёт способ отвести твою душу прямиком в преисподнюю!

В то утро я вышел пораньше специально, чтобы не встречаться с матерью. Часов в шесть незаметно прошмыгнул на кухню, быстренько намазал тост ореховым маслом, уложил всё в старый потрёпанный портфель и сделал ноги. На пустынной улице никого, только редкие фонари, похожие на худых, скелетообразных великанов из страшной сказки, слабо освещали путь. Добравшись, до пекарни Тодда, я внимательно посмотрел на огромного облезлого пса по кличке Гром. Он гордо задрал свою взлохмаченную морду и с презрением глянул на меня, такими умными глазами, что я даже вздрогнул. Но, как уже говорил ранее, я очень люблю животных, и они любят меня… По крайней мере, мне всегда, казалось, что между нами есть некая связь, позволяющая не бояться друг друга и может быть даже доверять. Собака кидается на того человека, которому не доверяет! Гром знал меня и стоило ему услышать мой голос, он слабо улыбнулся и завилял хвостом.

– Приятель! – воскликнул я и протянул к нему руку.

Он ещё раз глянул на меня, встал на ноги и, лизнув кончик указательного пальца, фыркнул. Затем смачно зевнул и улёгся на своё место досыпать. Демонстративно отвернувшись в другую сторону. Таким образом, пёс дал понять, чтобы я убирался восвояси и не мешал ему отдыхать. Я возражать не стал, потащился дальше по улице в гордом одиночестве. Передвигаясь по всё ещё спящему городку мне вспомнился сегодняшний ночной кошмар, от которого я проснулся посреди ночи едва дыша.

Мне казалось, что мать обнаружила очередную лужу мочи на моей простыне. Рассвирепев, она схватила меня за волосы и поволокла на кухню. Я, как всегда, плакал, умолял о прощении, но она не желала слушать.

– Я предупреждала тебя вонючка! Ты знал, что будет, если я ещё хоть раз это увижу! Предупреждала ведь? – визжал её голос прямо возле уха.

Моё тело колотила странная, неконтролируемая дрожь, когда я увидел в руке матери огромные кухонные ножницы, которыми она обычно разделывала курицу, то заревел в голос. Её это не остановило! Последнее, что я помню, это как она стащила мои мокрые штаны и оттяпала мой малюсенький член почти полностью. Резкая боль пронзила всё моё тельце, кровь хлынула фонтаном, я завизжал что есть мочи и проснулся. Открыв глаза первое, что я сделал, ощупал сморщенный от страха писюн, а затем простыню, на которой спал на предмет лужи. Слава богу, всё оказалось на своих местах, и кровать была сухой, не считая влаги от липкого пота.

– Это не беда! – подумал я радостно улыбаясь.

– Это не моча… – мысль о том, что я проснулся сухим, радовала несмотря на кошмарный сон.

Также я часто думал, что будет, когда я вырасту, а ещё о её смерти… Да, мне постоянно, казалось, что она вперёд убьёт меня тем самым, счастливый день похорон матери, я никогда не дождусь. А мне очень хотелось увидеть её мёртвой и безопасной.

– Я буду стараться выжить мамочка… – бормотал я задумчивым тоном.

Размышляя на все эти темы, я незаметно для себя дошёл до развилки и обернувшись посмотрел на пустынную улицу. В этом городишке в моё детство было не людно, шлёпая в час пик по дороге, насчитаешь от силы два фермерских грузовичка и то, если повезёт. Не машин, не прохожих… редкий рыбак с деревянной удочкой через плечо, горбатой походкой проволочится в сторону Канейдиан-Риверс. На этот раз я шёл в гордом одиночестве погруженный в свои ватные (сонные) мысли. Очнулся, только когда добрался до кладбища.

– Марджори! – позвал я.

Почему-то её нигде не было, мне стало не по себе, такое необъяснимое беспокойство разгулялось внутри.

– Кис-кис… – звал я внимательно осматриваясь.

Неприятная волна страха и волнения поднималась из груди, обдавая моё лицо огненным потоком. Спустя минут пять эта волна меня буквально накрыла, сердце забилось будто колокол в церкви Адвентистов седьмого дня. Внезапная мысль, возникшая из воспоминаний на мгновение, парализовала.

– А что, если Долговязый всё-таки выполнил задуманное и утопил Марджори? Она доверчивая и совсем глупая ещё! – подумал я и зажмурился от страха.

Постояв так ещё немного, я вздрогнул, будто получил пинка под зад, бросил портфель с учебниками и помчался к тому самому колодцу, о котором говорили эти недоумки в тот день. Дальше я смутно помню, бежал, не чувствуя землю под ногами, пульс долбил в ушах, а перед глазами крупным планом мордашка моей любимой кошки. Всё как в тумане, как в кино с замедленной плёнкой… В колодце было темно, но я увидел железную, узкую лестницу по которой спустился внутрь. Мне пришлось немного посидеть в темноте, чтобы глаза привыкли и начали что-то различать. Спустя минуту я увидел её. Она действительно была там, мёртвая и жалкая. Я заплакал…

– Марджори… миленькая… – проскулил я, и слёзы ещё сильнее потекли по моим щекам, подбородку.

Не задумываясь о последствиях, я прыгнул в воду, схватил её худенькое тельце и после кое-как зацепился за лестницу. Мокрый и абсолютно уничтоженный изнутри, я отправился на кладбище. Моё тело бил озноб, но не от холода, а от нервного потрясения. Дрожащими руками я прижимал её к груди и плакал. Было так жаль, что я не успел спасти существо, которое любило меня, которое любил я и которое приносило радость. Наверное, в то утро в моём мозгу что-то щёлкнуло, я просто сошёл с ума. В голове зрел план, как убить этих ублюдков, всех и самый первый должен был сдохнуть Долговязый упырь.

Хотелось похоронить мою любимицу у её мёртвого друга Уолиса. Добравшись до его могилы, я бережно положил Марджори на изголовье, рядом с памятной плитой и стал рыть ямку. Копал руками и палкой, найденной там же.

– Я отомщу за тебя малышка и никогда тебя не забуду. – бормотал я, давясь слезами и соплями.

Грязный и до нитки промокший я не пошёл в школу, но и домой идти было нельзя.

– Останусь тут. – промелькнула мысль.

Свернувшись калачиком рядом со свежим бугорком, где покоилась Марджори, я думал о несправедливости мира. Во всяком случае, того мира в котором были мы с ней!

– Если Мир, это то, что нас окружает, то он ужасен! Для такого малюсенького городишки, как этот, у нас слишком много дерьма.. Слишком много… Почему всё так?

Вся правда заключалась в том, что в это кошмарное утро меня лишили последнего друга и последней надежды на нормальное взросление. Может быть, это повлияло на последующие события, может быть ключевую роль в моей жизни, сыграла мать, судить не берусь, ибо психологией не увлекался… Думая о мести, дрожа всем телом от холода, я каким-то образом умудрился уснуть. Мне ничего не снилось, но даже в полном отрубе я ощущал холод, пронизывающий до костей. Спустя несколько часов я очнулся и почувствовал себя пустым. Показалось, будто в груди, зияет дыра со штат Вайоминг, чёрная пропасть во мне была такой же бескрайней и необъятной. Различие только в одном, Вайоминг-это место, где живут разные люди и хорошие и плохие, а дыра во мне была местом, где поселилось нечто отвратительно ужасное. Оно шевелилось внутри, вызывая тошноту и головокружение. Я знал, что оно там, рычит, беспокоится, ждёт подходящего момента, чтобы выбраться наружу и отомстить.

Я встал с примятой травы, облизнул пересохшие губы и пошатываясь пошёл по направлению к дому…

– Я убью вас долбаные ушлёпки! Я убью вас! – прорычал тот, кто поселился внутри, и я даже улыбнулся.

Эта улыбка была натянутой и ненормальной, похожей на улыбку психбольного, позже я часто видел её на своём лице. Обычно она возникала, когда оно пыталось выбраться или когда внутри меня тихим бесом скрипел его шёпот. Эх… в тот день, его осипший тихий голос успокоил меня, цель была поставлена.

По дороге домой я от стресса блеванул раз пять и всё какой-то зелёной жижей. В башке трещало, в носу появилась дикая заложенность. Еле передвигая ватные ноги, преодолевая последнюю милю до двери спальни, я сгорал, как свеча в подсвечнике перед алтарём. Одним словом, купание в колодце нефига неполезное занятие. Я дико простыл, затемпературил, рассопливился, чуть не подох вообще. Но… НО! Чёрт побери я выжил! Самое интересное, что пока я подыхал от заработанной простуды, моя замечательная мать отсутствовала! До сих пор не понимаю, где она была, да и хрен с ней!

Колыхаясь во всей этой агонии, я думал, что если завтра всё-таки наступит и я поправлюсь…

– Уничтожу всех этих упырей, словно мстительный Джокер! Порву каждого. Они всё равно конченые, мир ничего не потеряет, если их не станет! – бормотал я в бреду.

Перед заплывшими отёкшими глазами мелькала мордашка Марджори, а иногда слышалось её жалостливое мяуканье. Громкий омерзительный гул раздирал тишину забытья. – Что это за ГУЛ? – спросите вы.

Да чёрт его знает… Возможно, это кипели мои мозги или трещала по швам голова… Помню, что черепушка тогда очень болела! Невыносимые волны накрывали внезапным приступом, было хреново… О-о-очень хреново, у меня даже закладывало уши. Когда мяуканье и гул затихли, из шкафа, стоящего в углу моей комнаты, послышался голос Долговязого и его дружков.

Я был в шоке, не поверил своим ушам! Но обосраться мне на месте, это был точно их голос.

– А-а-а-а! А-а-а-а! Зашибу твари!!! – заорал я что есть мочи, и ринулся в атаку.

– Вы!!! Вы, уроды! Долбаные уроды, я достану вас! – повторял мой сорвавшийся на крик голос.

Распахнув дверцу шкафа, я увидел там только свои немногочисленные вещи, в основном уже маленькие мне. Больше там никого не было… НИКОГО! Через секунду, всё, что там висело, лежало и хранилось годами, летело на пол, издавая при этом странные кашляющие звуки. Я буйствовал! Казалось, издевательские насмешки уже прекратились, всё стихло вокруг, и безумие отступило. Вместе с безумием и последние силы покинули моё тело, и я стал задыхаться, от какой-то панической атаки! Удушливая волна обессилила меня окончательно. Сделав несколько огромных глотков воздуха, я глянул на шкаф и подумал, что в таком состоянии он выглядит жутковато, как выпотрошенный великан с кишками наружу! Одна тёплая толстовка, красного цвета с длинным рукавом, свесилась с полки и походила на разорванный внутренний орган. Верхние опустевшие полки напоминали пустые глазницы и смотрели они на меня с удивлением. Он будто спрашивал.

– Ты что спятил?

Или.

– За что?

– Бррр! – вырвалось с моей глотки.

Голова закружилась, силы покинули, и я оказался там же где мои ничтожные пожитки. Обморок застал врасплох, он всегда случается не вовремя… Очнулся к вечеру и понял, что на ухе образовалась огромная шишка и бок саднил кровоподтёком. Скорее всего, падая, я зацепился за стол, а затем, наотмашь шарахнулся о пол. В конце концов, потихоньку я пришёл в себя. Температура шпарила полночи… Ну и что с этого? Главное, наутро мне стало несколько легче. Когда я пошёл в школу, моя учительница Миссис Долорес Стрип задала мне один напрашивающийся вопрос.

– Почему ты отсутствовал целых 3 дня? – сказала она невозмутимым тоном.

Сначала я удивился и даже испугался, но потом взял в себя в руки и просто ответил.

– Болел. У меня была простуда, сопли и щипало горло. – бормотал я, виновато пожимая плечами.

Она посмотрела на меня более чем внимательно и махнула головой, показывая, что понимает.

– Надеюсь, тебе уже лучше? – поинтересовалась Миссис Долорес.

Я охотно замотал головой, и она улыбнулась, записывая что-то себе в журнал.

– Ступай на своё место Питер.

Она поверила мне! Наверное, потому что хорошо учился, я был жутким зубрилой, заумным додиком, которых никто, кроме, учителей не любит. К тому же я не прогуливал школу, за исключением тех дней, когда был поколочен матерью. Но всё дело в том, что такого давненько не случалось, да и время тогда было совсем другое. Ещё и маленький городишка, если не сказать больше! Кстати, и сейчас он не дотягивает до многих известных мне близлежащих мегаполисов. Но дело даже не в этом, люди, живущие в моём детстве, были проще. Уж, без сомнения, проще и доверчивее… ммм – да…

Теперь вы знаете, с чего всё началось, а уж кто в этом виноват судить человечеству, психологам, экспертам и всей этой научной шушере, заумным выскочкам думающим, что они всё и про всех знают и понимают больше чем остальное население нашей многострадальной планеты. Самодовольные дураки!

Кое-как отсидев уроки, я не останавливаясь медленно побрёл по тропинке домой. Сегодня не хотелось провожать Милдрет Харис, не хотелось ехать на автобусе, не хотелось разговаривать, общаться и вообще… мне не хотелось видеть счастливые улыбки на лицах людей и самих людей не хотелось видеть тоже. Всю дорогу я шёл, сгорбившись, опустив голову, смотрел себе под ноги и считал шаги. От школы до могилы Мистера Уолиса и Марджори получилось 8794 шага. Как я уже говорил, возможно, у меня слегка поехала крыша… А у кого бы она ни поехала?

– Нахрена ты попёрся на кладбище? – спросите вы.

Возможно, мне было одиноко и после того, как единственное дорогое сердцу существо было убито, хотелось навестить могилу… А может быть… и даже, скорее всего… я надеялся, жаждал встретить этих ушлепанов. Не знаю, чтобы случилось, если бы они действительно там оказались… Возможно, юные убийцы кошек, замочили бы и меня! Утопили в том же колодце, и дело с концом. Но нет… нет… Волей случая или судьбы там никого не оказалось, было тихо и только сверчки напевали свои спокойные дребезжащие песенки. Воздух сырой и на удивление тёплый. Ночью прошёл небольшой дождь и в кладбищенском лесу теперь парило словно в бане. Я посмотрел на надгробие Мистера Уолиса и уважительно поднял руку в знак приветствия. Рядом с его могилой темнел бугорок, где покоилась Марджори, а ещё я заметил, что с правого бока, довольно-таки высокая трава была изрядно примята.

– Это я спал тут. – подумалось мне.

Присев на это место, я открыл свой портфель и достал пакетик с сморщенным брокколи.

– Я тут принёс… – прошептал мой дрожащий голос.

– Сегодня на завтрак мать опять дала это отвратительное дерьмицо и я подумал, я вдруг вспомнил… что ты любишь… – еле слышно прошептал мой тихий и очень печальный голос.

– Подумал… к чёрту! Я просто спятил! Ты мёртвая, мёртвая! А покойники не едят… – говоря это моя рука всё сильнее сжимала салфетку с брокколи.

От давления капуста раздавилась превратившись в пюре и частично выскочила из крепко сжатых пальцев. Я этого даже не заметил, снова расплакался, как настоящая обиженная девчонка. Дело в том, что я ревел, потому что понимал… Меня никто не любит, я никому не нужен. Моя мать ненавидит меня, одноклассники кошмарят чуть ли не с первых дней, родственники делают вид, что я вообще не существую, а государству просто насрать! Весь мир забил на маленького человечка свой жирный болт и живёт себе в тепле и сытости! Я прямо слышу, как всё моё окружение говорит.

– Слышь Ты, нюня, хорош ныть, как баба! Распустил сопли и скулишь целыми днями! С такими высерками, как Ты вечные сложности! Вы ошибка природы и проблема общества! Вас не должно быть, слабакам не место в нашем мире!

Думаете легко так жить? Каждый день просыпаться идти в школу, потом на работу, понимая, что ты изгой общества, ошибка природы, сбой программы, если хотите! То есть некий человек-глюк! Каждый день умываясь смотришь в зеркало и осознавать, что из зазеркалья на тебя пялится ничтожество! Я долго вынашивал свой план по уничтожению кучки живодёров, но не находил способа осуществить задуманное. Они всегда ходили группой и нападать снова на всю толпу было глупо. Тут нужен был целый план. Я составил его и осуществил задуманное гораздо позже, подонкам тогда исполнилось аж по 15 лет. Возраст, когда спермотоксикоз ударяет в голову, которая никогда и так не соображала. Именно в это время живодёры начали гулять поодиночке, провожая своих цыпочек домой. Мы ещё вернёмся к долговязому и другим членам его шайки.

А пока поговорим о моей первой жертве… Расскажу всё без прикрас, от и до!

ГЛАВА №2
НОМЕР 1

Возможно, я плохой человек… не исключаю такой вероятности, но вот… одна мысль всё время крутится в моей голове. Она прямо как навязчивая идея постоянно маячит на горизонте сознания, не давая расслабиться. Я вот что думаю: «Убивать плохо! Это противоестественно… Это не правильно и возможно чудовищно… Наверное… чёрт побери! Но, если человек совершивший всё это умеет любить, разве он плохой? Разве в жестоком сердце может поселиться любовь?»

Со дня смерти Марджори, до моего первого убийства прошло совсем немного времени. Думаю, мне нужно было выпустить пар! Высвободить изнутри зверя, скребущего мою плоть. Но думаю, я смог бы его удерживать ещё долго, если бы не определённые обстоятельства. Если бы… это хорошее слово! К сожалению, или к счастью, за эти месяцы обстоятельства сложились в пользу зверя.

В общем, позже после смерти моей кошки, я всё реже заходил на могилу. Становилось грустно… Придя, я рассказывал ей, как прошёл мой день. Было больно ежедневно ковырять эту рану, к тому же вскоре наступило долгожданное время каникул и поводов посещать кладбище было всё меньше. Лето желанное время года для всех детей на земле. Я же боялся вынужденного отдыха, как огня. Но в том году моя мать постоянно принимала успокоительное и от этого походила на овощ, что радовало и давало надежду. Мне удавалось много гулять, по большей части во дворе собственного дома, но друзей у меня всё равно не было, а территория, принадлежавшая нашей семье, была огромной. Когда-то цветущий сад, всё ещё давал редкие плоды. Если их не съедала тля или черви, удавалось полакомиться кислючими яблоками, одичавшей сливой и грушами. Мать ничего не обрабатывала и поэтому найти вкусную не почиканную паршой грушу было делом не из лёгких. А я не боялся непростых дел. Искал и находил! Одичавшие груши, растущие у нас во дворе, были твёрдыми, но сладкими. Хотя от некоторых не совсем спелых вязало во рту, мне они всё равно нравились. К тому же на одном из деревьев я заметил маленького рыжехвостого бельчонка. Он проворно скакал с дерева на дерево, изредка поглядывая на меня своими хитрыми глазками. Пушистик был такой хорошенький, просто, как игрушечный с крохотными поблескивающими, внимательными угольками глазками. Через пару недель нашего знакомства я впервые услышал его голос. Это был тоненький писк ни на что не похожий. До этого я никогда не встречал белок и не находился с ними в столь близком знакомстве.

Услышав рыжехвостика впервые, я подумал.

– Как интересно он общается! – и ещё.

– Какой он красивый…

Запомнилась наша третья встреча, я тогда сделал себе огромный бутерброд с сыром, сбежал из дома в сад и, устроившись поудобнее под раскидистым одичавшим деревом груши, принялся уплетать его за обе щеки. Достал второй кусок и уже хотел сделать огромный кусь, как передо мной появился он. Рыжик с глазками угольками так грустно на меня посмотрел, что кусок не полез в горло. Я почти сразу его понял! Без слов… мы общались впереглядку.

– Привет, Кевин! – еле слышно сказал я.

Не спрашивайте, почему именно Кевин, а не Крис, например… не знаю, с чего я вообще взял, что его так зовут. Наверное, это получилось само собой.

– Хочешь сыру? – спросил я и кинул небольшой кусочек в его сторону.

Бельчонок радостно пикнул, схватил кусочек, признательно посмотрел мне прямо в глаза, и на секунду исчез в зелени груши. Не успел я откусить, как рыжий бесёнок появился вновь. В двух словах пришлось скормить ему и сыр и весь хлеб. Казалось, мы оба были рады этому факту. Погревшись немного под солнцем, съев несколько вязких груш, я отправился домой.

– Пока Кевин! До завтра! – выкрикнул я и услышал писк в ответ.

Мы стали встречаться каждый день, лазали по деревьям, ели всякую всячину и грелись на солнце. Вскоре Кевин стал бесстрашно таскать еду из моих рук, а иногда просто садился рядом, замирал, поглядывая вдаль, нам было здорово молчать вместе и греться под лучами ласкового солнца. Мы подружились, боль от потери Марджори будто немного сгладилась и отступила на несколько шагов. Это позволило насладиться каникулами и общением с бельчонком. Но я не забывал о ней ни на секунду, господи… нет! План мести оставался в голове, даже когда я спал, и ничего не могло изменить моих намерений. В этом году я позволил себе расслабиться и ненадолго забыться…

Моя мать поспособствовала этому! Она почти не издевалась, почти не била меня, почти никогда не появлялась в моей комнате… На какое-то время я даже забыл её тяжёлый смрадный запах. Шлейф чего-то скисшего, вперемежку с грязным бельём и немытыми гениталиями, это существо (мама) будто выпало из моего мира, исчезла. Я всё ещё боялся её, но именно тогда мои ночные кошмары стали слабее, возможно потому что я к ним привык… ведь люди ко всему привыкают… А может быть, я стал чуточку взрослее. В любом случае ночные сновидения были уже не столь пугающие и мокрые лужи по утрам наконец-то прекратились!

Чёрт побери, это было счастливое время! Я ничего не просил у жизни! Мне просто хотелось думать, что я нормальный мальчишка, а не загнанное в угол, затравленное обществом ничтожество.

– Я мальчик! Ребёнок! Позвольте мне быть счастливым… – иногда кричал мой внутренний голос… В такие моменты предательские слёзы подступали к глотке, не давая вздохнуть.

Позже я научился не плакать! А пока мог себе это позволить, ведь на тот момент мне было всего лишь 10 лет. От постоянного недоедания я был худой, маленький и жалкий. Мне даже стало казаться, что я вообще никогда не выросту, так и останусь скелетообразным карликом с грустными глазами. Только когда я вспоминал о Марджори, чувствовал себя сильнее сильного, и эта невиданная сила растекалась во мне, заполняя каждый уголок моего существа! Чем дольше я думал о ней и чем больше, детальнее прорабатывал план мести, тем ужаснее болела моя голова. В такие моменты, тот, кто поселился внутри меня не живой и не мёртвый, злой сгусток чего-то ужасного, начинал беспокойно шевелиться, скрестись по моей плоти своей когтистой лапой. Он рычал от нервного нетерпения, и чаще всего это заканчивалось обмороком, всё же иногда удавалось его утихомирить и тогда меня просто рвало какой-то серой жижей! Но сразу после избавления становилось легче.

Вы можете подумать, что я нытик из тех слюнтяев, которые постоянно жалуются и всему не рады… Счастливых дней в моей жизни, действительно можно пересчитать по пальцам. Но всё же они были.

Как-то раз ближе к концу каникул я сидел под деревом во дворе и читал книгу (Грёзы) в ведьмином доме. Её написал гениальный Лавкрафт Говард Филлипс, я обожаю его и по сей день! В 60—70 годах его книги произвели фурор, в будущем он стал основателем нового жанра, Лавкрафтовые ужасы, но к тому времени он давно умер и не узнал об этом своём достижении! Вообще, я считаю, он пожил совсем мало каких-то 46 лет, вот если бы ему довелось дожить до 100, сколько бы крутых книг он успел написать! Эх, ну да ладно… в двух словах книги его имеют свойство погрузить читателя в другой мир, полный удивительных теней и опасных загадок. Я был поглощён рассказом полностью и даже не заметил, как появился Кевин. Очнулся, когда он прыгнул мне на плечо и заглянул в глаза. На его мордашке читалось недоумение, он будто говорил.

– Ты что не видишь, что я уже давно тут? Ты что, вздумал игнорировать меня?

– Привет, Кевин! – воскликнул я.

Глянув на него одним глазком, я аккуратно и как можно бережнее погладил его указательным пальцем. Боялся, что укусит, но он не укусил, только от удовольствия зажмурил глазки. Думаю, это означало безграничное доверие!

– Ты, наверное, голоден? – еле слышно прошептал я.

Он открыл глазки-угольки и пристально посмотрел на меня понимающим взглядом.

– Я не забыл про тебя дружище! Посмотри-ка, что у меня есть… – бормотал я, поднимаясь с травы.

Кевин спрыгнул и занял ожидающую позу на задних лапках. Немного покопавшись в рюкзачке, я нашёл сырого арахиса, штук десять фасолин и полпочатка сладкой кукурузы. Он моментально подскочил, как это умеют делать только белки, взял кукурузу, почему-то я знал о его выборе, и поспешил в свою нору, расположенную в старом полузасохшем дереве.

Я подумал…

– Какой он классный! – но сейчас не об этом.

Наблюдая за Кевином, я знал, где его домик и в этот раз решил помочь ему с фасолью и арахисом. Взял запасы в кулачок и отправился за ним. Добравшись, протянул руку так, чтобы ему было легче перетаскивать. Кевин принял эту заботу с удовольствием, мне даже почудилось, что он улыбнулся. В общем, я молча стоял с протянутой в вверх рукой, а бельчонок таскал с неё зёрна в нору и возвращался за новой порцией. Наверное, на второй или третий его заход, до меня донеслось слабое пищание. В норе моего друга кто-то болтал, по звукам кто-то очень похожий на него!

Знаете, кто это был? Аха-а-ах! Кевин оказался девочкой и у него родились малюсенькие детки-бельчата! Да, да! Он был женщиной! Я так удивился…

– Кевин… что там у тебя? А? – бормотал я не своим голосом.

– Ты что девчонка? Ну и ну… дружище! Это как-то совсем неожиданно! -засмеялся я.

А он только пикнул и ещё раз улыбнувшись скрылся в норе. И только тогда его дети успокоились и затихли, а я почему-то опять расплакался… На меня нахлынуло такое счастье, которое выплеснулось ручейками из глаз.

Забрав книгу, я вернулся под его дерево, сел на траву и стал читать вслух ужасные сказки Лавкрафта и иногда слышал пищащую болтовню детишек своего друга.

Время шло, Кевин, так и остался Кевином. Во-первых, мне это имя нравилось, во-вторых оно ему очень подходило, в третьих он знал своё имя и даже окликался! Было бы странно его переназывать спустя столько времени. Малышня подрастала, я стал приходить к ним каждый день, кормил, приносил воду и читал. Это были счастливые моменты.

Лето пролетело слишком быстро, каникулы кончились и пришлось снова идти в школу. Удивительно, но мне было грустно оставлять на целый день Кевина и малышей. После потери Марджори я постоянно волновался, что и с ними может что-то случиться, что-то очень нехорошее! А меня не будет рядом, чтобы защитить.

Так и случилось…

Однажды, спустя несколько недель учёбы… я возвращался домой, как обычно, пешком и издалека услышал ужасный шум, исходящий с нашего двора! Казалось, рёв бензопилы разносился на несколько миль! Это было неожиданно и подкосило меня окончательно. Я понял, случилось что-то страшное и непоправимое и ещё, что моя мать, дьявол во плоти, уничтожила домик Кевина с малышами, а может, и того хуже!

– Не-е-ет! Не-е-ет!!! – завопил я, задыхаясь от шока.

– Не-е-ет, пожалуйста… – бормотал мой неестественный голос.

Когда я прибежал было уже слишком поздно…

Могу сказать с 100% точностью, именно в тот день маленький Питер скончался! Он умер в тот момент, когда под спиленным деревом обнаружил маленькие тела детишек Кевина. Всё просто, ненормальная мамаша наняла рабочих, они спилили все старые деревья, собственно и дом моего бельчонка попал в этот список.

Учёные-психоаналитики, психиатры и подобная заумная шушера с уверенностью утверждают, что маньяки-убийцы все без исключений издеваются и ненавидят животных! Ну так вот… Фак! Мать вашу! Факью придурки! Потому что вы нихрена не знаете и ни черта не понимаете! Мозг ненормального убийцы для вас так и остался загадкой! Я обожал животных с самого детства! За всю свою жизнь я не убил и даже не обидел ни одного четвероногого или любого другого животного! К своим 10 годам я понял одну истину! Самый страшный убийца и разрушитель всего живого, это ГРЁБАНЫЙ ЧЕЛОВЕК! А моя мать самый страшный садист-уничтожитель из всего рода человеческого! Она отняла у меня детство, отняла возможность быть ребёнком!!! Почему, за что? Это моё право по рождению! Я даже не знаю, что такое по-настоящему мечтать о чём-то, она убила мою мечту ещё в зародыше! Такое ощущение, будто в мире, где я живу вечная зима и холод… Я стою один посреди бескрайней снежной глади и мне негде спрятаться… негде спрятаться… понимаете? Эти учёные психоаналитики и прочие, понятия не имеют, что творится в душе у таких, как я, они понятии не имеют, почему мы такие чёрные изнутри! Просто понять это может только тот, кто пережил подобное! Но есть одно но, выбраться из этого дерьма нормальным человеком невозможно! Мне кажется, вместе с потерянной возможностью быть любимым ребёнком, я потерял человечность. Эта потеря настолько велика, она заполнила меня до краёв, образуя чёрную пустоту, припорошённую злобой, как сахарной пудрой на вкусном торте! Я так хочу нежной любви… настоящей любви, а вместо этого получаю новую порцию жестокости. Да, я ненавижу себя, но ещё больше ненавижу мать! Видит Бог, когда она подохнет, я буду плясать от счастья на её могиле!

– Нужно убить эту тварь во что бы то ни стало, а не то, она загубит ещё чью-то жизнь! Хочу видеть, как она корчится от боли! О, я буду убивать её долго и медленно, наслаждаясь каждым криком, каждой секундой мучения! Ооо, я буду убивать её оче-е-ень до-о-олго! И когда Шериф вдруг скажет, что её обезображенный труп наконец-то найден, это станет самой великолепной новостью в моей жизни! – я закрыл глаза и тут же представил всё это.

– Поистине ХОРОШАЯ НОВОСТЬ! Чёрт подери! – буркнул я и расхохотался, тихим скрипучим смехом.

После я часто думал, представляя, как уничтожаю самого гнусного и самого мерзкого вредителя на земле, собственную мать.

Окончательно убедится в том, что я прав, удалось практически сразу. Я понял, что случилась беда, когда увидел спиленные старые деревья. Мой вопль заглушил визг бензопилы и рабочий который как ни в чём не бывало, выполнял указания матери, неожиданно бросил всё и подбежал ко мне.

– Эй, парень? Что с тобой? Что? – повторял он, не понимая, что происходит.

Я выставил вперёд руки и раскрыл ладошки, в которых лежали маленькие трупики бельчат.

– Чёрт! – вырвалось у него.

Было заметно, что он сожалеет, но мне было плевать на это! Захотелось удушить его на месте.

– Чёрт! – повторил он в недоумении.

– Я не знал, что они там… – бормотал он, почёсывая затылок натруженной рукой.

– Убийца! – выпалил я и побрёл вглубь двора.

Отойдя на достаточное расстояние, я позвал Кевина.

– Кевиин! Иди ко мне малыш… пожалуйста… – я плакал, хлюпал носом и звал… звал…

Надежда до последнего теплилась где-то глубоко в душе… но, он так и не появился. Кто знает, может быть, он тоже был мёртв, валялся там под какой-нибудь старой грушей.

Меня уничтожил тот факт, что он доверился мне… то есть ОНА доверилась! И что, какой итог? Смерть её и потомства? Я подвёл Кевина, здорово подвёл!

Собравшись с силами, я похоронил малышей в укромном месте за домом. Вместо, памятника натаскал небольшой бугорок из камней, похожих на булыжники. Не знаю, зачем вдруг начал писать всё это дерьмо… События прошлого больно бьют по моей и без того расшатанной психике, но я чувствую в этом странную потребность. И если вы думаете, что я просто тщеславный мудак, то здорово ошибаетесь! Мне незачем увековечивать себя на бумаге, а нахрена? Думаю меня и так запомнят на века, по делам, вернее, по убийствам. Ну, да хватит рассусоливать… Пожалуй, начнём.

Первым в моём списке стал чёрный ублюдок по имени Руди. Мы учились в одной школе и он со своими дружками, такими же недоносками, часто задирал меня. Всё началось внезапно, я просто сидел на лестнице у входа в школу, ждал, пока спустится Милдред. Я не заметил, как они подошли, потому что увлёкся какой-то книгой.

– Эй! – крикнул один неприятный толстяк в вечно заляпанной каким-то дерьмом рубахе.

Я и не думал реагировать, молча продолжил читать, точнее, делал вид, что читаю.

– Эй! Ты срань! У тебя с ушами проблема? Подними рыло, не видишь, к тебе люди обращаются. – рявкнул высокий чернокожий парень.

В моём детстве в Америке ненавидели негров, в то время их унижали все кому не лень, а этот ублюдок, на мой взгляд, слишком зарвался. Он, видимо, чувствовал себя белым, хотя о рабском происхождении говорил цвет его кожи. Но на мой взгляд, как ни крути и сколько денег ни дай рабу, он навсегда останется рабом. Из-за постоянной агрессии чёрного ублюдка напрашивался вывод, он был охренительно озлобленным, мстительным рабом, которому внезапно дали слишком много власти. Чёрт, в моей школе только этот ублюдок ходил с высоко поднятой головой и братался с белыми пацанами. Странно, но они будто не видели цвет его кожи, расовое отличие их не смущало. Все остальные нигеры вели себя, как чёрная тень… Да о чём говорить, в те времена такие даже не учились с белыми в одном классе!

Чёртов Руди был не исключением, но дружил он с кучкой белых недоумков, которые давали ему некую привилегию, что ли…

Он рявкнул на меня белого мальчика, показывая своё превосходство перед слабым. Я почему-то не испугался и снова не отреагировал на его выпад. Тогда эта скотина, этот долбаный НИГЕР подлетел ко мне и, схватив за шевелюру, поднял мою голову кверху! Он уже намеревался, как следует вмазать, но его остановил пацан в толстенных очках. Кажется его звали Спенсер, худой мальчишка, опрятный, напоминающий больше ботана, знаете, такие задроты в каждой школе бывают! Чёрт, сейчас я всерьёз думаю, что он был похож… на меня, только с одним отличием, у него была нормальная, обеспеченная семья!

– Руди! Тебе что, проблем мало, мы в школе, забыл?! -буркнул очкарик недовольным тоном, и нигер ослабил хватку.

– Живи моль! – гаркнул он и смачно сплюнул мне на штанину.

– Увидимся! – добавил жирный и сделал жест рукой, будто он стреляет мне в голову.

Зверь внутри меня встал на дыбы, но вышла Милдред и все рассосались.

– Привет… – сказала она и протянула руку к моим всклокоченным волосам.

– Что это у тебя за причёска? – засмеялась она и я неловко улыбнулся.

– Ветер… – пришлось соврать, не жаловаться же девчонке?

– Разве? – недоверчиво переспросила Милдред и поводила носом пытаясь поймать хоть малейшее дуновение ветерка, которого, естественно, не было!

Я думаю, что нравился ей! Я думаю, она видела во мне что-то хорошее или интересное для себя… Я думаю, у нас могла бы получиться замечательная жизнь.

Мы чуть-чуть посидели на лестнице, беззаботно болтая о том и о сём… Но всё это время напряжение внутри меня не спадало. Предчувствие беды, вот как я это называю. Мама Милдред, Миссис Келли, на мой взгляд, очаровательная женщина, похожая на фею или кого-то типа того, скоро приехала. Она мило улыбнулась мне, и они укатили на своей красной машине. Помахав им вслед, я медленно побрёл по тропинке, которая вела к старому кладбищу. Чёрт его знает, что творилось у меня внутри в тот день…

Всю дорогу я вспоминал наглую рожу Руди, и его озлобленный взгляд не давал мне покоя.

– Я убью тебя долбаный нигер… Я точно убью тебя! – ревело чудище живущие в моей утробе и знаете, в этот раз я был с ним абсолютно согласен.

Мысли захватили моё воображение и поглотили полностью. Я даже не заметил, что тучи на небе сгустились и висели низко, напоминая брюхо толстой тётки Молли. Её безобразное пузо также свисало над коленями, угрожая прорваться и вывернуть наружу всё её внутренности… Фу!!! Сегодняшнее небо было таким же угрожающим и неприятным. К тому же время от времени раздавались оглушительные раскаты грома и сверкала яркая молния. Жуткое зрелище, скажу я вам! В такие моменты моя голова начинает звенеть болью как церковный колокол, уши закладывает так, что плохо соображаю.

Я на секунду остановился, ещё раз взглянул на нервное небо, от яркой вспышки на небе зажмурился и тут же получил огромной каплей дождя полбу. От неожиданности я даже вздрогнул.

– Чёрт! – выругался я и побежал что есть мочи.

Пробегая мимо могилки мистера Уолиса, я выкрикнул.

– Привет дорогая Марджори, я зайду к тебе в другой раз!

Я не знаю, сколько времени бежал, голова нещадно трещала, очнулся, только когда загремел вниз лицом. Позже, разумеется, понял, что случилось и почему я оказался в грязи по уши. Руди со своими дружками, недоумками подкараулили меня на тропинке к дому! Жирный ублюдок поставил мне подножку и я со всего маху полетел в лужу. Хотел бы я сказать, что вскочил не ноги и поубивал всех до одного, но нет… нет… Руди отвесил мне пару пинков по рёбрам, жирный ещё раз плюнул, а очкарик оказался не приделах!

– Получай! – рявкнул нигер.

– Шизик! – выкрикнул толстяк, прежде чем плюнуть.

– Хватит Руди, ты убьёшь его! У него кровь! – сказал Спенсер.

– Дети в школе бывают жестоки! – скажите вы.

– Дети вообще охренительно жестокие и безжалостные существа! – отвечу я вам.

Если б не Спенсор, чёртовы ублюдки убили бы меня… всего и делов! Я не трону очкарика, когда наступит судный день. Этот малый уже дважды спас, мою жалкую жизнь, и я оставлю ему его жизнь в подарок.

Захлебнувшись мутной водой, я закашлялся, к тому же больно ударился подбородком, прокусил губу, кровь так и хлынула. Возможно, они испугались моей раны или разыгравшегося ливня, трудно точно сказать… только когда я проморгался их и след простыл.

Поднявшись на ноги, я сплюнул накопившуюся кровавую жижу и пошатываясь потащился по тропинке. Через бесконечных 20 минут оказался дома, грязный окровавленный и злой, как никогда. Я знал, что скоро убью его, хотя и сомневался, что сделаю это завтра. Сначала нужно зализать раны и дождаться подходящего момента, он обязательно будет. Городок у нас слишком маленький и затеряться здесь просто невозможно.

– Волноваться не о чем, мне нужно немного времени… Всего лишь немного времени, и всё… 100 пудово случай представится. – думал я и был прав.

Мечтая о сладкой мести, я стянул промокший в грязи и крови пиджак, бросил его в угол ванной. Осмотрел себя, подбородок распух, прокусанная губа свисала, как сопля индюка! Я аккуратно насколько мог, промыл раны и снял порванную и покрасневшую от крови школьную рубаху. Мне захотелось спрятать испорченную одежду подальше, но почему-то эта мысль выскользнула из головы, и я просто побрёл в свою комнату. Зайдя к себе, я плотно закрыл дверь, лёг на кровать, натянул до самых ушей одеяло и тут же уснул. Проспал, наверное, часа два, не уверен точно, но уже стемнело… А подскочил от оглушительного вопля моей драгоценной матери!

– О-о-о-о!!! – визжала она.

– Что это? Питер! Негодный мальчишка! – продолжала голосить ошарашенная увиденным мать.

И знаете что? Ей было плевать откуда кровь! Она даже не подумала, что со мной. Может быть, я ранет или вообще уже мёртв… И действительно о чём я? Если бы помер, ей наверняка стало бы легче, подумаешь там, одним засранцем меньше! Вот порванная рубашка куда хуже, это ведь абсолютное непоправимое зло!

– Сука! Как же я ненавидел её!

– С меня хватит!!! Хватит! Это не ребёнок, это выродок! Господи за что мне это? – громыхал её голос приближаясь.

Помню, когда я услышал, как она произносит эти слова, подумал.

– Не упоминай Господа всуе, чудовище! Ты дьявольское отродье и тебе одна дорога в преисподнюю к чертям!

В тот день она особо не била меня, оттаскала за ухо, отдраила в ванной и, конечно же, отправила спать без ужина.

– Ну и хрен с тобой! – еле слышно буркнул я, волочась в свою комнату.

После было временное затишье, всё как всегда, школа и ненавистный дом. Руди с его бандой чаще всего делали вид, что не замечают меня, зато я видел их, и даже более того… я следил за ними. Не пугало ничего, даже тот факт, что они меня задирали, лупили при всяком удобном случае, не останавливал! Через пару недель у меня был целый список мест, где они бывают после уроков, распорядок дня каждого и занятия в выходные. Эта информация была просто необходима, для того чтобы правильно спланировать первое и, наверное, самое важное убийство. Забавно то, что именно этот чернозадый ублюдок Руди стал первым! По моему мнению, у него был синдром ПЕРВОГО (не знаю научного названия, потому говорю просто и понятно). Это такая херня, сдвиг в мозгу, когда человек всегда и везде хочет и из шкуры вон лезет, чтобы быть первым! У придурка Руди было именно это!

– Ну что ж, будь по-твоему! Радуйся нигер, ты первый в моём списке! Всё, как ты любишь, всё как ты хочешь! А-ха-ха!

– Спустя три недели сбор информации завершён, мне известно всё обо всех. Я знаю, где работают их родители, в какое время они возвращаются с работы, по каким дням миссис Рейчел мать чернозадого, ходит на рынок за свежими овощами, мясом и рыбой, знаю, чем каждый из них занимается в течение дня, теперь не упустить момент! Но мстить нужно с холодной головой… или месть это холодно блюдо… кажется, как-то так! – думал я, шлёпая к школьному автобусу.

Я настолько задумался, что не заметил подножку. Чёрт побери я так со всего маху растянулся в проходе, больно стукнувшись при этом носом! Водитель школьного автобуса, только сделал замечание Руди, и всё! Кто бы сомневался, этому уроду всегда всё сходило с рук, непонятно почему? В нашем городе ненавидели чёрных, но его отец был помощником шерифа Уокера и, скорее всего, местные просто не хотели связываться.

Всю дорогу трое паршивцев пялились на меня, издевательски хихикая, я же чихать на это хотел, игнорировал, не сводя глаз с чернозадого. В тот момент я прямо кайфовал, как наркоман от очередной дозы. В мозгу замелькали такие картинки, что по телу бежали огромные мурашки. Мне живо представилось, что я выковыриваю глаза обидчика палкой, а он визжит, как недобитый свин! Чёрт, какой это был кайф, описать трудно! В двух словах я испытал тогда почти оргазм… да, да… это было так же круто, как вздрочнуть на моих красоток из журнала Playboy! Сначала самодовольные паршивцы кривлялись, ржали, показывая пальцем на мой распухший нос, потом начали обзываться, но после, после… я заметил страх в их глазах! Даже борзый и самоуверенный Руди, казалось, струхнул! Он точно обделал штанишки, это читалось на его лице! Может быть, что-то почувствовал? Возможно они все что-то почувствовали! Говорят, человек всегда знает о скорой смерти… видимо, это был именно тот случай!

Он не подозревал, что я слежу за ним, дело не в этом… Я был словно тень, бесшумная прозрачная тень или ещё лучше, я был, как профессиональный супер агент 007! Так что чернозадый понятия не имел о моих планах. Скорее всего, в тот день в автобусе у него что-то ёкнуло внутри. Жизнь и смерть ходят рядом рука об руку и когда грань между ними становится совсем тонкой, человек это понимает. Он ощущает близость конца всем своим естеством. Необъяснимо… но думаю это правда.

Как и говорил ранее я был предельно осторожен, пришлось ждать почти два месяца, прежде чем убить ублюдка. Каждые выходные они все вместе ездил на Собачий утёс, я знал это, вставал раньше, приходил туда и прятался на безопасном расстоянии. Но вот в чём проблема, я никак не мог поймать его одного. Нигер всегда приезжал на несколько секунд раньше, а что можно сделать за эти несколько секунд, спрошу я вас? Да нихрена нельзя! Не имея пушки, убить на расстоянии невозможно, поэтому я ждал. И, о чудо, однажды Спенсер с Жирдяем приехали раньше Нигера, покрутились немного у обрыва, покидали гальку и укатили на своих великах. Я даже не понял, почему они вдвоём и по какой причине Мистер Первый опаздывает. Посидев в засаде минут пять, мне порядком надоело ждать неизвестно чего, и я уже было собрался убираться, не соло нахлебавшись, как вдруг из чащи леса послышались непонятные звуки.

Я посмотрел туда и понял, что это не кто иной, как чернозадый засранец бежит со всех ног без велосипеда. От увиденного у меня сложилось впечатление, будто за ним гонятся по меньшей мере ПСЫ Ада, ну или, как минимум черти из того же Ада! Он был напуган, взмылен, как загнанная лошадь!

– Интересно сколько миль пробежал этот ублюдок, что так взмок? – подумал я.

И ещё…

– Интересно, почему он бежал? Что могло его так напугать? Точно не его синдром Первого не-а, это что-то другое! Он озирался по сторонам и по большей части оглядывался назад в непроглядную глухомань, будто за ним гонится сам дьявол! А может, и так! – размышлял я.

– Жить хочешь говно? – буркнуло моё чудище, в тот момент его было трудно сдерживать.

– Дьявол это или нет, по-любому, что бы то ни было, это мне на руку. – скалилось оно в нетерпении.

Я на секунду задумался, а когда очнулся, Руди стоял на самом краю утёса. Увидев эту картину в моей голове, зазвенела адская вспышка боли и весь мир будто дёрнулся в яростном припадке!

– Убей! Убей эту чёрную задницу! – завизжало чудовище, живущее внутри меня.

Я слышал, как оно рвётся наружу, разрывая мои нежные органы. Боль становилась нестерпимой, адской мукой! Мне полегчало именно в тот момент, когда я добрался до него. Странно, но… выскочив из укрытия, я наделал не мало шума, а Руди даже не дёрнулся! Самоуверенный Нигер продолжал стоять у пропасти, будто за спиной ничего не происходит. Меня это удивило, он ведь прекрасно слышал, что к нему приближается что-то или кто-то неизвестный! Слышал и не обернулся! Не задумываясь одним резким движением, я столкнул его в бездну, и именно в этот момент головная боль исчезла, принося невообразимое удовольствие. Оно походило на безмятежное спокойствие, не сексуальное удовлетворение высшей степени!

Столкнув его, я наблюдал, как он падает. Летит камнем вниз, ударяясь о выступы. Первый удар был очень мощный и мне показалось, что его правая нога сломалась в колене, отчего неестественно вывернулась в другую сторону и безвольно болталась, пока он продолжал устремляться вниз. Ещё несколько раз он бился о скалу, но всё ещё был жив, потому что несмотря на увечья, пытался цепляться за ветки деревьев и выступы. Усилия Руди не увенчались успехом. Уже через несколько секунд он оказался распластанным на берегу Конейдиан-Риверс. Спустя некоторое время, может быть пару-тройку минут, я спустился туда и посмотрел на его бледное лицо, оно мне очень запомнилось. Это был мой первый покойник, он выглядел спокойно, глаза открыты и ещё врезалось в память, на его щеках кровавые слёзы. Они прямо как ручейками стекали вниз к подбородку и упокоились маленькой лужицей на его груди. Я ещё раз внимательно осмотрел Руди… нужно было убедиться, действительно ли он покойник. И да, он был, безусловно, мертвее мёртвого, глаза распахнуты, рот перекошен, окровавленные руки раскиданы в разные стороны. Кстати, на правой руке у него было сломано два пальца, видимо, это потому, что он отчаянно пытался спастись, цеплялся за горную породу.

В те годы фотоаппарат был редкостью, этот шедевр запечатлеть не удалось, но я всё помню… Всё, до мельчайших подробностей! Меня телепала странная дрожь, не страх, а нечто необъяснимое… Думаю, это был большой выброс адреналина, потому что сразу после тряски, наступило состояние, похожее на эйфорию!

Я в полупьяном состоянии постоял так немного, затем ногой столкнул тело в бурлящую реку и увидел на каменистой глади что-то серое. Сейчас я точно знаю, это были его мозги!

Вглядевшись повнимательнее, я взял палку и подковырнул серую жижу, она шлёпнулась, скатившись обратно, издавая мерзкий чавкающий звук.

– Чвак!

Демон внутри меня расхохотался и я стал смеяться вместе с ним! Я хохотал громким истерическим смехом, и демон вторил мне скрипящим хихиканьем, от которого у меня побежали мурашки.

– Прощай Нигер! – выкрикнул я.

И вдруг успокоился, ненормальный смех моментально затих, и демон умолк как не бывало! Зловещая, тяжёлая тишина обступила меня со всех сторон.

– Прощай! – повторил я еле слышно и заплакал надрывно по-детски.

Наверное, убийство здорово потрясло меня, но так было надо… Не помню, как добрался до дома, не помню, чем занимался после, помню только гнетущее чувство пустоты, которое разливалось внутри, заполняя каждый уголок, каждую клеточку моего дрожащего тела. В понедельник в школе объявили об исчезновении Ради. Учителя во главе с директором были обеспокоены, они опрашивали всех, кто мог что-то видеть, знать или подозревать, на меня никто не обращал никакого внимания. Я никогда не вызывал подозрения… Дружки долбаного Нигера даже не появились в школе и признаться честно мне было плевать почему! С тех пор я практически перестал их замечать, да и без этого ублюдка они стали вполне нормальными, тихими парнями, никого не задирали. И вообще, прекратили строить из себя крутых парней. Стоило из стада убрать паршивую овцу и всё нормализовалось, как по мановению волшебной палочки!

ГЛАВА №3
ОЛИВИЯ

Первое, что я помню, это улыбающиеся глаза отца… Да, да именно улыбающиеся глаза моего горячо любимого отца и готовящую у плиты маму. Есть и другие обрывки воспоминаний, но именно это самое чёткое. Вообще, у нас всегда был праздник, когда мама кашеварила на кухне. Она очень вкусно готовила и как, мне кажется, любила это дело. В такие выходные дни, папа откупоривал бутылку дорогого вина, усаживался в своё любимое кресло и так смотрел на неё, так смотрел… С восхищением и безусловной любовью. Он медленно гурманил этот бокал вина, растягивая удовольствие, поглядывал на любимую Дороти, улыбался, мурлыкая себе под нос весёлую мелодию, изредка подкидывая какую-нибудь смешную новость в воздух. Мама хохотала, я не понимала ни слова из того, что он сказал, но тоже смеялась… Тогда, казалось, все мамы и папы обязательно должны быть такими и обязательно должны любить друг друга. Когда была маленькая, слепо верила в это. В моём детстве было много прекрасных моментов, мы жили дружно и весло и каждое лето уезжали в маленький домик на берегу моря. Жили тихой деревенской жизнью, но даже там я понимала, что меня растили, как принцессу и красавицу. Ну, а как иначе? Я обязательно должна была вырасти настоящей леди, выйти замуж и быть счастливой женой и матерью, как и моя мама!

– Оливия, сестрёнка! – воскликнул тоненький и очень восторженный голосок Молли.

Я взвизгнула от восторга и побежала к ней! Бон-бон раскрыла свои тоненькие рученьки для объятий. Бон-бон… я так звала кузину с детства… В сущности мы были наивные дурочки, каких свет не видывал! Тогда наши родители были очень близки, поэтому мы часто встречались, жили вместе и даже путешествовали.

Однако врезался в память один случай… Когда нам исполнилось по 12, что-то произошло, и они больше не приезжали. Ооо… если быть точной, то их не было почти два года! Вечность… Позже я узнала, что отец Молли завёл интрижку на стороне и его молодая любовница забеременела. У мамы Бон-бон случился удар и она долго лежала в больнице… к счастью, бедная тётушка выжила, а вот разлучницу судьба покарала. Господь всевидящий и всезнающий не допустил этой грязи и отцовская потаскуха умерла вместе с ребёнком во время родов. Ещё и труп не остыл, как говаривала моя мама, а подлец-гулёна приволокся обратно в семью. Блудный папаша вернулся домой, естественно… и не как иначе, а мать Бон-бон почему-то его простила! До сих пор понять не могу, как ей удалось забыть и проглотить эту ужасную обиду? Я бы убила его на месте, потому что считаю, это самым ужасным предательством! Но разговор сейчас не обо мне…

Этим летом моя мама заявила, что будут гости и я, как всегда, даже не уточнила, кто именно приедет. Надежда увидеть кузину с тётушкой померкла, а на остальных родственников, признаться честно мне было абсолютно наплевать. Я думала, приедет сестра отца с супругом, надутым индюком, вечно недовольным Мистером Гарри и, конечно же, они притащат своих полоумных, невыносимых сыновей. Как же я ненавидела этих противных близнецов, передать не могу! Вечно орущие, невоспитанные мальчишки…

Ну и шут с ними, Слава Богу в тот год родственнички укатили в Африку, и я вздохнула с облегчением. Лучше быть одной, чем терпеть непутёвых братьев. Вернёмся к моей любимой Молли, надежды увидеть её у меня уже совсем не было. Письма она мне почему-то не писала, сейчас я знаю, что мои родители их скрывали, дабы дитятко (я) не узнала позорную правду о похождениях кобеля, главы данного семейства!

Стоял жаркий июльский день, я сидела в беседке с мамой и вдруг услышала знакомый щебет… Голос настолько родной и долгожданный, что от услышанного у меня перехватило дыхание и защемило сердце.

– Бон-бон! – пронеслось в голове.

Это и правда была она, какое счастье! Мы встретились с кузиной Бон-бон впервые за долгое время и были несказанно рады этому. Целых четыре недели в нашем доме на берегу моря, это просто волшебство! Мы не могли наговориться… Я с первой секунды вцепилась в её руку и до последнего не отпускала, так и ходила хвостиком, как приклеенная! Пока родители организовывали пикник, мы ушли гулять. Отправились бродить по Туманной Пустоши, в это время там обычно было сказочно красиво… По бескрайней равнине полз удивительный, я бы даже сказала, такой… колдовской туман и повсюду были нереальные цветы. Мы собирали огромные, чудные букеты, потом болтали и бегали по поляне, как сумасшедшей нимфы, совершенно потеряв счёт времени. Очнулись, когда жуткий Дядюшка Филин, обитатель Туманной Пустоши, прокричал своим мистическим голосом о том, что скоро начнётся его тёмное время!

– Что это? – испуганно воскликнула Молли.

– Это Дядюшка Филин, ночная птица! Он здесь живёт, во-о-он… на том одиноком дереве! – ответила я, указывая на чудаковатое колдовское дерево, одиноко стоящее в дальней части пустоши.

– Видишь? Во-о-он! – повторила я и она махнула головой.

– Страшно… – еле слышно прошептала Бон-бон.

– Ничего страшного, он просто говорит, что ночь приближается. – заверила я.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила она.

– Филин же ночная птица? Ну! Весь день он спит, а с наступлением тёмного времени суток, начинает охоту… – бормотала я заумно, шлёпая за своим букетом, лежащим недалеко в траве.

– Как упырь? – испуганно уточнила Молли.

– Ммм… – замялась я, обдумывая свой ответ.

– Пожалуй, что да!

– Ой! Страшно! Вдруг он начнёт свою охоту на нас? Вдруг он оборотень? И сейчас с окончательным наступлением ночи, обернётся в монстра, поедающего припозднившихся путников? Так, жутко… – щебетала Молли, смешно тараща глазёнки.

– Бон-бон, мне кажется, в тебе погибла великая актриса!

– Ну… Я серьёзно! – выпалила она обиженно и надула губы.

– Ну если серьёзно, то… не думаю, что это возможно. Я лично не слышала, чтобы где-то в окрестностях погибали люди… Да ещё и какой-нибудь загадочной смертью. Если бы кого-то из путников, как ты предположила, припозднившихся… эмм… разорвал в клочья разъярённый оборотень, я бы это узнала! Да здесь бы такая паника была, что ты! Местные наверняка бы точно открыли сезон охоты на чудовище!

– Ладно, возможно, с оборотнем я переборщила, ну, а как же быть с упырём? Ему не нужно разрывать свою жертву в клочья. Это тихий убийца, обольститель женского пола, между прочим. – говорила она загадочным тихим шёпотом.

– Фуу… откуда ты набралась этой пошлости? – удивлённо воскликнула я, перекосив в брезгливости личико.

– Я слышала, как кухарка Пенни обсуждала это с экономкой. – хихикнула Бон-бон и продолжила.

– Ничего это не пошло! Просто эти… упыри и вурдалаки там всякие, имеют власть над живыми, они как бы гипнотизируют, завораживают взглядом. Такое есть в природе, я читала… Не смотри ты так! Серьёзно, многие змеи, удав, например! Он просто гипнотизирует, и макаки сами идут к нему в пасть! – бормотала она вкрадчивым голосом.

– Вся эта нечисть натуральные хищники, это я тебе говорю, типа гадов ползучих, поэтому они так сильно влияют на жертву взглядом! Так влияют… что та сама шею подставляет, ну… для укуса! Понимаешь дурёха? – я только хлопала глазами от изумления не в силах вымолвить и слова, а кузина продолжала.

– Главная тактика спасения, это не смотреть им в глаза! Только как это сделать?.. – еле слышно бормотала она, почёсывая затылок.

– А… а, кому-то удавалось выжить таким способом? – недоверчиво спросила я.

– Вроде… но это не точно! Понимаешь, у этих проклятых тварей очень сильная власть над смертными. Подкрадётся и тотчас же вцепится в жертву мёртвой хваткой. Потом пустой, как бубен труп обнаружат где-нибудь в грязном, безлюдном переулке и никаких следов… Просто никаких…

– Хммм… – удивилась я.

– Ну и дела… Откуда тебе известны все эти страсти?

– По нашему городку ходят разные слухи… – отмахнулась Молли.

– Не обижайся, конечно, но, мне кажется, что это выдумки! Знаешь, вроде страшных сказок у костра! – предположила я, чем возмутила Бон-бон до глубины души.

– Ты назвала меня БРИХУХОЙ сестрёнка? Ты назвала меня БРИХУХОЙ? – смешно взвизгнул её голосок.

– Не-е-ет… что ты? – заверила я.

– Не называла я тебя так, даже не думала, правда! – тараторила я виноватым тоном, пытаясь её успокоить.

– Ну тогда слушай! Никакие это не выдумки, Оливия! Если это так, то, как ты объяснишь пустые, обескровленные тела, найденные шерифом Говардом Бэксбери?

– Возможно, это какие-то насекомые или эксперименты сумасшедших учёных? Эмм… не знаю… А в них совсем не было крови? – уточнила я.

– Ни капли, ни капелюшечки, аааа-а! Пустые как бубен! – протяжно воскликнула Бон-бон, смешно водя указательным пальцем у моего носа, что означало протест и решительное несогласие с моим мнением.

– Может быть, всё-таки какой-то чокнутый профессор проводил опыты? – ещё раз предположила я.

– А-а-а-а! – взвизгнула Молли в отрицании.

Такое же удивительное А-А-А-А, всегда делает моя нянька, негритянка, просто точь-в-точь, мне кажется, все они так делают, и Бон-бон просто переняла это «А» у одной из них!

– Упыри! Вурдалаки и прочая нечисть существует Оливия! Смирись с этим и прими! – закончила она свою безапелляционную речь и я сдалась.

– Наверное, ты права! – буркнула я.

– НАВЕРНОЕ?! – возмутилась она.

– Нет! Я хотела сказать, ты абсолютно права милая Молли!

– То-то же! – довольно улыбнулась кузина.

– Пошли скорее, нас наверняка родители потеряли! – и мы схватили свои букеты и рванули со всех ног.

Когда мы бежали, я почему-то оглянулась и увидела, что почти всю пустошь заволокло таинственным туманом. Взгляду было трудно различить скрывшиеся силуэты цветов, но дерево виднелось намного лучше. Неожиданно мой взор приковало нечто необъяснимое, возле жилища филина стояла высокая, вытянутая, мужская фигура, как мне показалось в плаще. Из-за тумана это зрелище выглядело призрачно неправдоподобно. От страха я зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, нечётких туманный силуэт исчез в дымке вместе с деревом, возле которого стоял… Что, это было, я до сих пор гадаю… Может начальная стадия шизофрении или галлюцинация, связанная с впечатляющим рассказом кузины, не знаю. Но я уверена, что, то видение было абсолютно реальным, таким же, как вы или я!

Вернувшись, с Туманной Пустоши мы увидели, что взрослые даже не заметили нашего отсутствия… Мирно беседовали обсуждая политику и зарубежные странности, смеялись и суетились на лужайке возле дома. В тот день наши родители решили отметить начало совместного отпуска, организовали шикарный праздник с барбекю. Это был замечательный день!

Вместе с вечером на землю опустилась жуткая духота. Поэтому поужинав жареные сосиски с запечёнными овощами, мы выпили домашнего лимонада, и все вместе отправились в дом. Родители продолжили посиделки с вином и скотчем, а мы пошли в комнату. Моя нянька Амелия налила ванну, мы помылись и усталость как рукой сняло. Лёжа в кровати, мы с Бон-бон долго болтали на всякие невероятные темы. Обсуждали призраков, упырей и разную подобную нечисть! От этих разговоров по всему моему телу бегали мурашки, и волосы на голове становились дыбом. В самый напряжённый момент я начинала нервно посмеиваться, не знаю, наверное, это реакция моего организма на некое потрясение… Потому что все рассказы Бон-бон были жуткими и, несомненно, потрясали воображение, такой малолетней дурёхи, как я.

– А я тебя уверяю милая моя кузина, что призраки существуют! – говорила Молли уверенным тоном.

– В штате Кентукки, расположенном ближе к Юго-Восточной части, есть городишко Хопкинсвилл. Так вот, там живёт некий местный воротила, ну… его так папа называет. В общем, у этого зажиточного Барона Вандербильта, владельца какой-то фабрики, есть большущее Имение, а в нём фамильный дом. Древняя рухлядь стоимостью в целое состояние досталась ему по наследству от бабки… которая всю жизнь прожила на территории имения, но особняком! Не жаловала она гостей и даже внука на порог не звала. Он только слугу отправлял который оставлял продукты питания на пороге её дома, и всё! Они, кстати, таким образом, и узнали, что она померла, просто старуха перестала забирать провизию. Они выждали почти месяц и после вскрыли дом! Ну и нашли бабку мертвее мёртвого! Так вот, к чему я тебе это рассказываю… Вандербильт, мужчина не молодой и, конечно же, был женат, когда старуха померла, он с удовольствием переехал в тот дом! Ну, любил мужик старинную рухлядь! – буркнула она, а я сказала.

– Бывает… – Молли согласно махнула головой и продолжила свой рассказ.

– Ну так во-о-от.. Перебрался Вандербильт в родовое гнёздышко с женой и детьми. А было у него аж четверо малышей, 2 сына и 2 дочери. Плодовитый бизнесмен оказался! – добавила Бон-бон и хохотнула.

– Спустя несколько недель старший сын 12 лет Джейкоб стал жаловаться, на то, что по ночам к нему приходит приведение, фантом старухи! Понимаешь? Ну будто бы этот фантом старой ведьмы нашёптывает ему на ухо страшные вещи! – она многозначительно замолчала, а я со страху подтянула коленки к самому горлу, обхватила их руками и замерла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.