# Железный предатель

Джули Кагава

МЕНЯ ЗОВУТ ИТАН ЧЕЙЗ.

Не прошло и недели, как меня силой затащили в Фейриленд. Снова.

В первый раз я оказался там, когда мне было всего четыре. К счастью, Меган удалось меня спасти. Спустя тринадцать лет я вернулся в Небыль, теперь не один, а с Кензи. Мы разыскали мою старшую сестру, Железную Королеву, а еще я встретил Железного Принца. Но этому вовсе не рад.

МНЕ ХОТЕЛОСЬ БЫТЬ НЕЗАМЕТНЫМ. НО В МИРЕ ЛЮДЕЙ ЭТО НЕВОЗМОЖНО.

После злосчастных приключений в Фейриленде Итан мечтает об одном: вернуться домой и чтобы все было как раньше. Теперь у него есть девушка, одноклассница Кензи, о которой нужно заботиться. Но когда твоя фамилия Чейз, а сестра правит могущественным королевством в Небыли, стоит забыть о нормальной жизни. Итану нужно спасать сына Меган, Киррана: тот готов совершить нечто ужасное во имя любви. Мир вот-вот захватят Забытые – новые, более опасные фейри. Судьбы двух Железных Принцев переплетаются, погружаясь во тьму. Но один из них должен сделать решающий выбор. Сейчас или никогда.

© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

> Гуро[1] Рону, за то, что позволил покопаться в мозгах.

> И Нику, за то, что разрешил побить себя палками.


## Часть I

### Глава 1. Возвращение к «нормальности»

Меня зовут Итан Чейз.

Не прошло и недели, как меня силой затащили в Фейриленд.

Опять.

В первый раз я оказался там, когда мне было всего четыре. Да, четырехлетним мальчишкой я был похищен и доставлен в Небыль – обитель фейри. Короче говоря, тогда меня спасла и вернула домой моя старшая сестра, но сама она стала королевой фейри и теперь правит той частью Небыли, что именуется Железным Королевством.

Тринадцать лет спустя, несмотря на все меры предосторожности, которые я предпринял, чтобы защититься от жителей Фейриленда, это случилось снова. Я очутился прямо в центре Небыли, и в этот раз не один. Моя одноклассница, девушка по имени Маккензи Сент-Джеймс, тоже оказалась втянута в эту историю. В последующие несколько дней произошло много странных немыслимых событий: мы пробрались через Небыль, следуя за говорящим котом, встретились с моей сестрой в Железном Королевстве и тайком выбрались оттуда, чтобы встретиться с Королевой Изгнанных. О, и не стоит забывать о том, что я узнал, что у моей сестры есть сын. Все верно, у меня есть племянник. Племянник, который наполовину фейри, о котором совершенно ничего не знают мои родители и который из-за странного течения волшебного времени является моим ровесником.

Мы также обнаружили кое-что еще: новый, смертоносный вид фейри – Забытые. Фейри, которые практически вымерли, потому что о них очень долго не вспоминали. Фейри, которым для выживания приходится красть чары у обычных фейри, тем самым убивая их. Но из всех новых открытий меня волновал только племянник. Раньше я и так считал свою семью странной, а теперь она побила все мыслимые рекорды по странности. Я думал, меня уже ничем не удивить. И, оказавшись в Небыли, совсем не ожидал встретить Киррана.

Кирран снова вернулся в Небыль, но я понимал, что видел его не в последний раз. Хотя и не мог представить, как тесно переплетутся наши жизни в скором времени и что мой племянник станет катализатором… конца всего.


Иногда мне хотелось быть менее заметным. Временами я даже жалел, что в моих венах не течет кровь фейри, чтобы, когда вокруг меня начинали происходить по-настоящему странные вещи, люди забывали увиденное сразу после моего ухода. Подобный талант помогал Плутишке Робину, самому печально известному фейри на свете. И даже приносил пользу моей сестре, правда, в меньшей степени. Но в реальном мире, если ты растворяешься в воздухе и исчезаешь почти на неделю, это обычно бросается людям в глаза. А если ты исчезаешь вместе с очень богатой и популярной одноклассницей, то возникает еще больше вопросов.

Вот почему, полагаю, после возвращения из Небыли, в понедельник, меня вызвали в кабинет директора. Только в этот раз здесь также присутствовало двое полицейских, что нависали над моим стулом и сурово смотрели на меня. Проходящие мимо школьники заглядывали в дверное окошко и таращились на меня, прежде чем уйти прочь, перешептываясь со своими друзьями. Прекрасно. У меня уже была репутация преступника и нарушителя спокойствия, а происходящее вряд ли улучшит ее.

– Вы знаете, почему мы привели вас сюда, мистер Чейз? – спросил директор, поджав тонкие губы.

Я пожал плечами. Я посетил этот кабинет еще в свой первый день в школе и знал, что директор считает меня безнадежным случаем. Не было смысла его переубеждать. Кроме того, двое полицейских вызывали гораздо большее беспокойство.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о Тодде Уиндеме, – заявил один из офицеров, и от его слов у меня скрутило живот. – Как вы, вероятно, знаете, он исчез в прошлую пятницу. Когда Тодд не вернулся из школы, его мать подала заявление о пропаже. По ее словам, последним человеком, который говорил с ним перед исчезновением, были… вы.

Я нервно сглотнул. Я точно знал, что произошло с Тоддом Уиндемом, еще одним моим одноклассником, той ночью, но никак не мог рассказать полицейским, что Тодд был полукровкой, которого похитили и лишили чар Забытые. Вся проблема заключалась в том, что вместе с чарами пропали и воспоминания Тодда, его эмоции и чувство собственного «я». К тому времени, как мы с Кензи нашли его, магия уже исчезла, превратив его в обычного человека, оцепеневшего и безучастного.

Я повернулся лицом к офицеру, который обращался ко мне, и постарался говорить ровным голосом:

– Да, в тот день я видел его в школе. Все видели. Что тут особенного?

– Дело в том, – продолжил офицер, нахмурившись еще больше, – что на прошлой неделе Тодд Уиндем вернулся домой сам не свой. Он мало что помнит, но он сообщил нам, что его похитили и что там были и другие жертвы. Он ведет себя как человек, ставший свидетелем насильственного деяния, и мы опасаемся, что похититель может нанести новый удар. Мы надеемся, что вы сможете пролить свет на состояние Тодда.

– Почему я?

Полицейский прищурился.

– Потому что на следующий день после исчезновения Тодда о пропаже своей дочери также заявила и миссис Сент-Джеймс. В последний раз ее видели на турнире по боевым искусствам, когда она разговаривала с вами. Свидетели говорят, вы вывели ее из здания на парковку, а затем словно испарились. Не хотите рассказать нам, что произошло, Итан?

Мое сердце бешено колотилось, но я сохранял внешнее спокойствие, придерживаясь сценария, который мы с Кензи придумали.

– Кензи хотела увидеть Нью-Йорк, – небрежно сказал я. – Но ее отец был против того, чтобы она уезжала. Это было ее заветным желанием, знаете, то, что хотят сделать… перед смертью. – Они моргнули, вероятно, не понимая, говорю ли я серьезно или просто излишне драматизирую. Я снова пожал плечами. – Она попросила отвезти ее туда, что я и сделал. Вот только она не упомянула, что ее отец не знает об отъезде.

Довольно неубедительное оправдание, но я, разумеется, не мог сказать им правду. Что кучка кровожадных Забытых нашла нас на турнире, загнала на парковку, и мне пришлось затянуть нас в Небыль, только чтобы спастись.

Полицейский поджал губы, а я скрестил руки на груди.

– Если не верите, спросите Кензи, – предложил я. – Она скажет то же самое.

– Так и поступим. – Они оба выпрямились и отступили назад, жестами давая понять, что разговор окончен. – Можете возвращаться в класс, но мы будем присматривать за вами, Итан. Постарайтесь держаться подальше от неприятностей, вам понятно?

Расслабившись, я встал и направился к двери. А по пути чувствовал пристальный взгляд директора, устремленный мне в спину. Он, видимо, надеялся, что меня арестуют и отправят в колонию для несовершеннолетних, чтобы в его списке правонарушителей, с которыми приходится иметь дело, стало на одного ученика меньше. Я определенно производил впечатление угрюмого, задумчивого нарушителя спокойствия: рваные джинсы, вывернутая наизнанку рубашка, проколотые уши и вызывающая ухмылка на лице. Но все это было неважно. Я здесь не для того, чтобы играть в идеального ученика или получать грамоты и медали. Мне просто хотелось прожить этот год без серьезных катастроф. Еще каких-нибудь ката- строф.

Я выскользнул из кабинета директора и вздохнул с облегчением. В очередной раз мне удалось увернуться от проблем. Я был экспертом во лжи, мастером скрывать правду, которую никто другой видеть не мог. Правду о том, что фейри существуют и не могут, похоже, оставить меня в покое. И чтобы обезопасить окружающих меня людей, я стал тем, с кем никто не хотел иметь дело. Я отталкивал потенциальных друзей, отгораживался от них и, если честно, вел себя как придурок по отношению ко всем, кто пытался со мной сблизиться. Обычно это срабатывало. Как только я давал понять, что хочу, чтобы меня оставили в покое, люди так и поступали. Никто не хотел иметь дело с враждебно настроенным придурком.

Кроме одной девушки.

«Черт возьми, надеюсь, она в порядке. Где же ты, Кензи? Надеюсь, ты не попала в неприятности из-за меня».

Я полагал, что нам повезло, ведь мы отсутствовали всего неделю. В Небыли время течет иначе, чем в реальном мире. Существуют истории о тех, кто застрял в Фейриленде на год, а вернувшись домой, обнаружил, что прошло сто лет и все, что они знали раньше, изменилось. Потеряв одну неделю, мы довольно легко отделались, пусть всем, кто нас искал, и казалось, будто мы растворились в воздухе. За одним лишь исключением: никто не видел и не слышал ничего о нас с того момента, как мы покинули турнир, и до той ночи, когда мы вернулись домой несколько дней спустя.

Так что по возвращении нам с Кензи пришлось придумать действительно убедительную легенду.


– Ты уверена? – поинтересовался я и посмотрел в шоколадно-карие глаза Кензи, увидев в них свое обеспокоенное отражение. – Эту историю ты хочешь рассказать своему отцу, когда мы вернемся? Что ты решила посетить Нью-Йорк, а я согласился отвезти тебя туда?

Кензи пожала плечами, и лунный свет отразился от ее волос цвета воронова крыла. Огромное пространство Центрального парка позади нее напоминало черно-серебристое лоскутное одеяло, переходящее в мерцающие башни над верхушками деревьев. Своими тонкими руками она обнимала меня за талию, вырисовывая пальцами узоры на пояснице, что несколько отвлекало меня.

– А ты можешь придумать что-то получше?

– Не думаю. – Я вздрогнул, когда ее пальцы скользнули под край рубашки и коснулись моей кожи. Подавив желание вздрогнуть, я попытался сосредоточиться. – Но разве он не разозлится из-за того, что ты уехала, ничего не сказав?

Кензи в моих объятиях печально улыбнулась, не поднимая глаз.

– Он не имеет права злиться, – пробормотала она. – Ему наплевать на все, чем я занимаюсь. Он никогда этим не интересуется. Пока я возвращаюсь домой со всеми пальцами на руках и ногах, он не спрашивает, где я была. А если он что-нибудь скажет, я… отвечу, что перед смертью хотела увидеть Нью-Йорк. Что он сможет возразить на это?

Мой желудок скрутило узлом, но уже по другой причине. Я ничего не ответил, и Кензи взглянула на меня, будто за что-то извинялась.

– А как насчет тебя? – спросила она, склонив голову набок. – Что ты скажешь своей семье, когда мы вернемся?

– Не беспокойся об этом, – ответил я. – Моя семья сталкивалась с подобным и раньше. – «Когда мы потеряли Меган». – Я что-нибудь придумаю.

Кензи замолчала, прикусив губу. Мягкими движениями пальцев она выводила узоры под моей рубашкой, посылая дрожь по моему позвоночнику.

– Итан? – произнесла она наконец странно неуверенным голосом. – Эм… Я же увижу тебя снова, когда мы вернемся в реальный мир?

– Да, – прошептал я, точно зная, что она имеет в виду. Кензи не беспокоилась, что я вдруг исчезну, как один из фейри: она боялась того, что я снова стану злобным, враждебным ослом, который держит всех на расстоянии вытянутой руки. – Я никуда не уйду, обещаю, – сказал я и убрал темную прядь волос с ее глаз. – Я даже могу заниматься обычными вещами. Пригласить тебя на ужин, например, или сводить в кино, если хочешь.

Кензи ухмыльнулась.

– Могу я тогда представлять тебя как своего парня?

Мой живот скрутило, но уже как-то иначе.

– Если ты считаешь, что представлять меня так кому-то – хорошая идея, – сказал я и пожал плечами. – Остается надеяться, что твой отец столь же снисходителен к твоим парням, как и к тому, где ты пропадаешь. Ты говорила, он юрист, верно? – Я поморщился. – Уже представляю, как пройдет наша первая встреча.

Кензи приподнялась на цыпочки, скользнув руками по моей груди к плечам, и прикоснулась своими губами к моим. На мгновение я забыл обо всем; вдохнул воздух и закрыл глаза, чувствуя, как ее мягкие губы ласкают мой рот.

– Позволь мне самой разобраться с отцом, – отстранившись, пробормотала она.

– Принц Итан. – Низкорослый, морщинистый и коренастый фейри с носом, похожим на картошку, подбоченился. Гном был одет в длинный белый халат и отличался тем, что одна из его рук была механической, а вместо пальцев торчали иглы, пинцеты и даже скальпели. – Вы ранены, – заявил он и указал на грубые повязки, наложенные вокруг моей ноги и руки в тех местах, где меня ранила парочка мерзких рыцарей-фейри. Мой рукав и половина штанины были запятнаны кровью. – Железная Королева приказала мне позаботиться о ваших ранах. Потому что, цитирую: «Я не хочу, чтобы мама и Люк сошли с ума, когда он вернется домой». Пожалуйста, присядьте.

Кензи отпустила меня, и, внезапно вспомнив о своих ранах, я с трудом подчинился.

– Можешь зашивать меня сколько угодно, – проворчал я, когда указательный палец гнома превратился в пару крошечных ножниц и он начал разрезать бинты на моей руке. – Они все равно станут волноваться, увидев, что я покрыт кровью. В ближайшем будущем мне явно светит посещение отделения неотложной помощи.

– Не обязательно, – ответил гном и взмахнул своей обычной рукой. Я почувствовал покалывание чар вокруг, а затем кровь на моей рубашке… исчезла. Дырки испарились, разрывы будто зашились сами собой, и моя одежда снова стала выглядеть совершенно нормально. Кензи рядом со мной резко вдохнула, а я вдруг отпрянул, не желая, чтобы на меня накладывали волшебные чары, пусть даже и безобидные.

– Ох, успокойтесь, – сказал гном и схватил меня за руку. – Это всего лишь иллюзия, не более. Она спадет, когда вы снимете одежду, поэтому, прежде чем переодеваться, рекомендую убедиться, что вы одни. Что касается этого, – он дернул за рукав рубашки, – предлагаю ее сжечь.


Возвращаясь домой той ночью, я готовился к допросу. Из-за того, что тринадцать лет назад моя сестра исчезла в Фейриленде, мои родители стали параноиками и чрезмерно опекали меня. Если через пять минут после наступления комендантского часа меня все еще не было дома, мама звонила, чтобы узнать, где я и все ли со мной хорошо. Когда той ночью проскользнул через парадную дверь, я по-прежнему не знал, что собираюсь сказать, но, увидев их, ожидающих меня в гостиной, сразу понял: они все знают.

Похоже, в ту же ночь их посетила Железная Королева, и Меган сказала, что я в безопасности. Что я был с ней в Небыли и вскоре вернусь домой. Конечно, она рассказала не всю правду – предпочла не упоминать Киррана, Забытых и все те разы, когда я едва не умер. Я думал, что мама и папа захотят услышать остальную часть истории: даже если они не видели пятен крови на моей одежде или ран, что скрывались под ней, они должны были догадываться, что в Фейриленде что-то произошло. Но того, что Меган рассказала им, видимо, оказалось достаточно. Мама лишь обняла меня так, что стало трудно дышать, около сорока раз спросила, все ли со мной в порядке, и больше ничего.

Честно говоря, думаю, она просто предпочитала остаться в неведении. Мама приходила от фейри в ужас, полагала, что если притвориться, что их не существует, то они не станут нас преследовать. В чем мне, очевидно, не повезло, потому что они постоянно следовали за мной по пятам. Но той ночью, по крайней мере, я был рад, что мне не пришлось объясняться. Нечасто мне удавалось избежать допроса родителей. Я надеялся, что семья Кензи окажется такой же понимающей.

«Кензи». Охваченный новой волной беспокойства, я вздохнул и провел рукой по волосам. Я не видел ее после того, как она вернулась домой к своему отцу и мачехе. Я пытался позвонить ей на выходных, но ее телефон либо все еще был разряжен, либо его забрали в качестве наказания, потому что все мои звонки отправлялись прямо на голосовую почту. Взволнованный и обеспокоенный, я рано пришел в школу в надежде увидеть ее, узнать, как семья восприняла ее внезапное исчезновение, но прежде, чем смог хоть мельком увидеть девушку, которая внезапно стала всем моим миром, меня увели в кабинет директора.

Я угрюмо отправился обратно в класс, осматривая коридоры в поисках любого проблеска иссиня-черных волос, отчаянно надеясь столкнуться с Кензи по пути в кабинет директора. Конечно, я так и не увидел ее, зато в холле прошел мимо группы девушек, которые болтали и смеялись возле женского туалета. Уставившись на меня широко раскрытыми глазами, они тут же замолчали, а стоило мне только повернуться спиной, как мне вслед послышалось перешептывание:

– О боже мой, это он.

– Он заставил Кензи сбежать с ним на прошлой неделе, ты слышала? Они были на другом конце страны, прежде чем полиции, наконец, удалось найти их.

– Так вот зачем здесь копы. Почему он не в тюрьме?

Я стиснул челюсти и продолжил идти дальше. Я привык к сплетням до такой степени, что они уже не беспокоили меня. К тому же большинство наиболее красочных слухов были настолько неправдоподобны, что вызывали только смех. Но мне была ненавистна мысль, что, находясь рядом со мной, Кензи станет объектом общих пересудов. Это уже происходило.

Она не присутствовала ни на одном из наших общих занятий, что мешало мне сосредоточиться на происходящем вокруг. Однако я замечал, как другие косятся в мою сторону, слышал перешептывания всякий раз, когда садился за свой стол, и ловил на себе суровые взгляды популярных ребят. Друзей Кензи. Я не поднимал головы и сохранял свой привычный вид, который буквально кричал «оставьте меня, черт возьми, в покое», пока не прозвенел звонок на обед.

Кензи все еще не появилась. Я чуть было не спустился в кафетерий, просто чтобы посмотреть, нет ли ее там, но вовремя опомнился. «Боже, что ты творишь, Итан? Ты совсем сдурел из-за этой девчонки. Сегодня она просто не пришла в школу. Прими это».

Пока я колебался в коридоре, пытаясь решить, в каком направлении двигаться, мои нервы напряглись, а волосы на затылке встали дыбом – верный признак того, что за мной наблюдают. Насторожившись, я небрежно окинул взглядом снующую толпу подростков в поисках чего-нибудь, что могло бы принадлежать Невидимому миру, миру, который был известен только мне. Однако источником моего беспокойства оказался не фейри. А кое-кто похуже.

Звезда футбольной команды Брайан Кингстон и трое его друзей, с легкостью раздвигая толпу широкими плечами, прокладывали себе путь по коридору. Застывшее на их лицах выражение, то, как они заглядывали во все кабинеты, подсказало мне, что они вышли на тропу войны. По крайней мере, квотербек с румяным лицом и широкой челюстью явно готовился сломать кому-то нос. Я мог только догадываться, кто навлек на себя его гнев.

Чудесно.

Я развернулся и направился в противоположном направлении, чтобы раствориться в толпе, исчезнуть и отыскать место, где можно остаться в одиночестве. Где мстительные спортсмены и их дружки не смогут разбить лицо о шкафчик, где не придется слушать перешептывание о том, как я похитил Кензи и заставил ее поехать со мной в Нью-Йорк.

Вероятно, волею судьбы я снова оказался в библиотеке, где тихое бормотание и шелест бумаги пробуждали бурю воспоминаний. В первую неделю учебы я приходил сюда в попытке избежать Кингстона. Здесь же я обещал встретиться с Кензи, чтобы дать одно из ее пресловутых интервью. И именно тут состоялся мой последний разумный разговор с Тоддом прямо перед тем, как он исчез.

Я проигнорировал надпись «Напитки и еда запрещены» на стойке регистрации, спрятав свой обед под куртку, и неторопливо двинулся к задним книжным рядам. Библиотекарша, наблюдавшая за мной поверх очков, проводила меня подозрительным взглядом. Ну хоть Кингстон и его головорезы не станут искать меня в этом месте.

Я нашел тихий уголок и привалился к стене, испытывая дежавю. Черт возьми, мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Разве я многого просил? Я хотел пережить хотя бы один школьный день без побоев, угроз отчисления или ареста. Хотел хотя бы раз сводить свою девушку в кино или на ужин без того, чтобы какой-нибудь фейри все не испортил. Просто провести самый нормальный день. Случится ли это когда-нибудь?


Когда прозвенел последний звонок, я схватил свои книги и поспешил на парковку, надеясь уехать раньше Кингстона или друзей Кензи. В коридоре никто не последовал за мной, не стал останавливать, но когда я направился к своему раздолбанному пикапу, припаркованному в дальнем конце стоянки, мои нервы натянулись.

Брайан Кингстон сидел на капоте, свесив ноги и ухмыляясь мне. Двое его приятелей-футболистов прислонились к боку, заслоняя дверь.

– Куда, по-твоему, ты направляешься, неудачник? – спросил Кингстон и соскользнул на землю. Его дружки сгруппировались прямо у него за спиной, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. На первый взгляд они, кажется, не повредили мой грузовик… пока. Шины не были порезаны, и я не видел царапин от ключей на краске, так что это уже хорошо. – Весь день хотел с тобой поговорить.

Я перенес вес на носочки. Он не хотел говорить. Все в нем свидетельствовало о том, что ему не терпится пустить в ход кулаки.

– Обязательно делать это сейчас? – спросил я, настороженно поглядывая на троицу. Черт возьми, мне совершенно не нужны были неприятности, но если выбор стоял между «подраться» или «позволить себя поколотить», я точно не собирался выбирать последнее. Я мог бы сбежать, словно трус, но последствия такого поведения только бы все усугубили. Эти трое меня не пугали, ведь я сталкивался с гоблинами, красными колпачками, линдвормом и целым легионом кровожадных призрачных фейри, которые высасывали чары из своих обычных собратьев. Боролся с существами, которые мечтали меня убить, и выжил. А потому трое безоружных людей, хоть и мускулистых и с жилистыми шеями, не казались мне слишком опасными, хоть я и предпочел бы, чтобы меня не отчисляли в первый же день после возвращения.

– Это глупо, Кингстон, – огрызнулся я и отступил назад, когда его дружки попытались обойти меня с двух сторон. Если они нападут, мне лучше иметь возможность уклониться. – Какого черта тебе нужно? Что на этот раз, по твоему мнению, я натворил?

– Как будто ты не знаешь, – усмехнулся Кингстон. – Не прикидывайся дурачком. Я говорил тебе держаться подальше от Маккензи? Предупреждал, что может произойти, но ты все равно не послушался. Все знают, что ты утащил ее в Нью-Йорк на прошлой неделе. Не знаю, почему копы не посадили тебя за похищение.

– Она попросила отвезти ее, – возразил я. – Никуда я ее не тащил. Она хотела увидеть Нью-Йорк, но отец не позволял ей поехать, поэтому она попросила меня. – Одна ложь, чтобы скрыть другую, более серьезную. Я задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь день, когда мне не придется лгать всем подряд.

– Ага, и смотри, к чему ее это привело, – парировал Кингстон. – Я не знаю, что ты с ней сделал, но ты пожалеешь, что вообще перевелся в эту школу.

– Подожди-ка, о чем ты? – Я нахмурился, по-прежнему пытаясь держать всех спортсменов в поле зрения. – Что ты имеешь в виду? Где сейчас Кензи?

Кингстон покачал головой.

– А ты не слышал? Боже, какой же ты ублюдок. – Он шагнул вперед, с презрением прищурившись. – Кензи в больнице.

### Глава 2. Отец Маккензи

Мой желудок сжался.

– В больнице? – повторил я, и страх и ужас распространялись по моим венам. Я помнил, что Кензи рассказывала мне, когда мы были в Фейриленде, нечто важное, темное и ужасающее. – Но почему?

– Это ты мне скажи. – Кингстон сжал кулаки. – Ты же ее туда отправил.

Боль опалила мой бок, когда я отвлекся, и один из спортсменов сделал выпад и ударил меня кулаком по ребрам, сбив меня с ног. Я ахнул и отшатнулся в сторону, подныривая под левый хук противника и поднимая кулаки в боксерской стойке, когда все трое бросились на меня.

Кингстон зло замахнулся, стараясь ударить меня по лицу, но я дернул головой назад так, что костяшки его пальцев едва задели меня, прежде чем броситься вперед и врезать прямо в центр его грудной клетки. Парень с кряхтением согнулся. Один из его друзей тем временем ударил кулаком в мою оставшуюся без защиты спину. Я вздрогнул, принимая удар, а затем нырнул за Кингстона, чтобы использовать его в качестве щита. Тот зарычал и выбросил локоть назад, целясь мне в лицо. Я резко перехватил руку, развернул его кругом и швырнул в одного из товарищей.

Когда они оба упали и покатились по бетону, последний спортсмен напал на меня сзади, заключая в медвежью хватку, прижимая мои руки по швам. Я дернул головой назад, чтобы треснуть его черепом по носу, отчего мой противник пронзительно вскрикнул. Я выскользнул из его хватки, обогнул его и, надавив на плечи, пнул в подколенную ямку. Последний соратник Кингстона с порывистым свистом ударился о тротуар, выпустив из легких весь воздух. Оглушенный, он так и остался лежать на месте.

Но двое других поднимались на ноги с угрожающим видом, и больше я не мог здесь оставаться. Прервав драку, я запрыгнул в свой пикап и захлопнул за собой дверь. Когда я выезжал с парковки, Кингстон подошел и, глядя на меня с жаждой мести в глазах, ударил по боковому стеклу. Там, где его украшенный перстнем кулак врезал по стеклу, появилась трещина толщиной с волосок, но, к счастью, это стало единственным повреждением, пока я объезжал спортсменов, жаждущих моей крови, и покидал парковку.


Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти в интернете ближайшую к дому Кензи больницу, и я немедленно отправился туда. Предполагалось, что сразу после школы я вернусь домой, и мне, вероятно, так и стоило поступить – мои родители по-прежнему не пришли в себя после моего путешествия в Небыль, – но в тот момент я мог думать только о Маккензи. И о том, что она попала в больницу из-за меня. Может, я не был виноват в этом напрямую, но доля моей вины в этом все же имелась.

У Кензи была лейкемия, агрессивный тип рака, который поражал клетки крови. Она рассказала мне об этом, когда мы застряли в Небыли. Прогноз не очень обнадеживающий. Вот почему она хотела получить Зрение, хотела остаться в Фейриленде. Она не знала, сколько еще сможет прожить, и желала увидеть все, что только могла. Болезнь также сделала ее бесстрашной и гораздо смелее, чем ей следовало бы быть. Даже когда ей выпал шанс вернуться домой, она отказалась покидать меня: она стойко выдержала схватку на мечах и похищения и едва не умерла, пробираясь из одного конца Небыли в другой, уворачиваясь от фейри, Забытых и других существ, которые хотели нас съесть.

А теперь Кензи в больнице. Это уже слишком. На нее навалилось так много, и все по моей вине. Если бы я не привел ее в Фейриленд, она была бы в порядке.

Я заехал на переполненную парковку и просто сидел там, глядя на большое квадратное здание вдали. Какая-то часть меня – та, что отгородилась от целого мира, которая отталкивала людей все дальше, чтобы уберечь их от фейри, – твердила не идти туда. Твердила, что я и так достаточно испортил жизнь Маккензи, затащив ее в скрытый мир, и лучшим для нее решением было бы держаться от меня подальше.

Но я не мог. Я обещал ей не исчезать и, по правде говоря, не хотел. Теперь Кензи, как и я, обладала Зрением, а это означало, что для фейри она станет лакомым кусочком. Я никак не мог позволить ей встретиться с ними лицом к лицу в одиночку. К тому же она бы никогда не спустила мне это с рук.

Я пересек парковку и вошел в больницу, оказавшись в зале ожидания, полном скучающих, серьезных и обеспокоенных людей. Не обращая на них внимания, я подошел к стойке регистрации, за которой сидела медсестра с вьющимися волосами и беседовала с полицейским.

Мое сердце сжалось, и я попятился назад, наблюдая за офицером из неприметного угла. Я заставил себя успокоиться, пока медсестра смеялась над чем-то, что сказал полицейский. Мне не светит никаких неприятностей. Я не сделал ничего плохого. Но я уже был сыт по горло разговорами с копами, да и не выглядел как законопослушный гражданин. Если только офицер сочтет меня подозрительным, ему достаточно будет заглянуть в мое досье, чтобы увидеть список преступлений, уставившихся на него в ответ. Не стоило так рисковать.

Я оставался в углу, пока полицейский не ушел, а затем подошел к стойке.

– Извините, – сказал я, когда медсестра подняла взгляд и оглядела меня с ног до головы поверх своих очков. – Я хотел бы проведать подругу. Не могли бы вы подсказать, в какой палате находится Кензи Сент-Джеймс?

Медсестра с сомнением посмотрела на меня. Я увидел, как эта женщина наклеила мне на лоб ярлык «хулиган» еще до того, как с натянутой вежливостью заметила:

– Часы посещений почти закончились. Вы друг семьи, молодой человек?

– Нет, – ответил я. – Кензи – моя одноклассница. Мы ходим в одну школу.

– Хм-м-х. – Она бросила на меня еще один скептический взгляд, как будто сомневалась, что я вообще посещаю школу.

Я ощетинился.

– Послушайте, я просто хочу увидеть ее. Всего несколько минут. Я не задержусь надолго. Просто хочу убедиться, что она в порядке. – Медсестра заколебалась, и я почти с отчаянием выдавил: – Пожалуйста.

Женщина поджала губы. На секунду я решил, что она откажется и велит мне убираться отсюда, пока не вызвала охрану. Но она только коротко кивнула в сторону холла.

– Ладно. Мисс Сент-Джеймс находится в палате 301, слева. Только не задерживайся.

Я поблагодарил ее и поспешил по коридору, сверяясь с номером на каждой двери и проходя мимо одинаковых палат, заполненных кроватями и пациентами. Когда я огибал тележку уборщика, из палаты впереди вышли женщина с маленькой девочкой лет девяти-десяти. Я отступил в сторону, чтобы пропустить их, и когда они прошли мимо, даже не взглянув на меня, я почувствовал вспышку узнавания. С высокой светловолосой женщиной я не был знаком, но маленькую девочку точно видел раньше. Она вместе с Кензи улыбалась на фото, которое украшало брелок для ключей.

Сводная сестра Маккензи. Алек, Алекс или что-то в этом роде. Девочка в сине-белой школьной форме с темно-каштановыми, собранными в высокий хвост волосами направлялась вместе с матерью в зал ожидания, и я смотрел им вслед, пока они не завернули за угол. Интересно, понимала ли эта малышка, что именно происходит с ее сводной сестрой. В ее возрасте я не понимал, почему никогда не вижу свою старшую сестру, знал только то, что она не была частью нашей семьи, не жила с нами. Но я очень скучал по ней. Я надеялся, что сестре Кензи никогда не придется проходить через это – через боль от осознания того, что сегодня у тебя есть сестра, а завтра ее нет.

Из дверного проема, из которого вышли женщина с девочкой, лился слабый голубоватый свет. Заглянув в палату 301, я с трудом сглотнул. У дальней стены, на белой больничной койке, окруженная тихо пищащими аппаратами и с закрытыми глазами лежала Кензи. Ее черные волосы разметались по подушке. Рядом с ней стоял круглый столик, который был завален цветами и воздушными шарами с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Чувство вины, грубое и болезненное, кольнуло меня, но оно померкло по сравнению с тревожной болью, которая распространилась по моей груди при виде ее. Кензи, которую я знал, никогда не была такой спокойной, – она не могла усидеть на месте, всегда улыбалась и радовалась жизни. Видеть ее такой, бледной, хрупкой и неподвижной, было просто невыносимо. Проскользнув в палату, я подошел к ее кровати и вцепился в поручни, чтобы подавить желание прикоснуться к ней. Я не хотел будить ее, но когда я приблизился, то она пошевелилась. Кензи приоткрыла темно-карие глаза, в замешательстве сфокусировав затуманенный взгляд на моем лице.

– Итан?

Я заставил себя улыбнуться, хоть и съежился при звуке ее голоса, слабого и хриплого.

– Привет, – прошептал я. – Извини, что не пришел раньше. Я не знал, что ты в больнице.

Она нахмурила свой бледный лоб.

– О черт. Сама виновата. Когда я вернулась, мой телефон был разряжен. – Ее слова звучали невнятно, то ли от усталости, то ли от каких-то препаратов, которые ей давали. – Я собиралась позвонить тебе, когда он зарядится, но мне вдруг стало плохо.

– Не беспокойся об этом. – Я притащил стул из угла палаты и сел рядом, протянув руку через перила, чтобы сжать ее ладонь. – Ты в порядке? Это…

Я замолчал, но Кензи покачала головой.

– Ерунда. Просто подхватила какой-то вирус или что-то в этом роде, когда бродила по «Нью-Йорку». Моя иммунная система не слишком сильна, так что… – Она пожала плечами, но это не утихомирило чувства вины, которое продолжало грызть меня изнутри. Кензи слабо улыбнулась. – Меня выпишут через день или два. По крайней мере, так говорят врачи.

Меня охватило облегчение. Она в порядке. Кензи скоро вернется домой, и мы сможем вести «нормальную жизнь» или что-то похожее на это. Я хотел стать нормальным, хотя бы попробовать сделать ради этого все, что в моих силах. Я хотел быть нормальным вместе с ней.

Я протянул другую руку и погладил Кензи по щеке, под своими пальцами чувствуя ее мягкую кожу. Она закрыла глаза, и я спросил:

– Что сказал твой отец, когда ты вернулась?

Нахмурившись, Кензи снова открыла глаза.

– У него хватило наглости расстроиться из-за того, что я ему не позвонила. Он сказал, что полиция искала меня несколько дней. Его разозлило, что я за все эти дни не дала о себе знать. Раньше он никогда не интересовался моей жизнью. Так с чего ради начинать сейчас?

– Может, он просто переживает за тебя, – предположил я. – Может, он понял, что совершил ошибку.

Она недоверчиво фыркнула.

– Он решил стать настоящим отцом только потому, что я исчезла на несколько дней? После того как годами игнорировал меня и даже не задавался вопросом, чем я занимаюсь? – Она поморщилась, и в ее голосе послышалась горечь. – Боюсь, уже слишком поздно. Мне не нужно, чтобы он присматривал за мной.

Я промолчал. Кензи и ее отцу предстоит обсудить много вопросов, выплакаться и простить друг друга, чтобы уладить все свои разногласия и залечить старые раны, а я не желал становиться посредником их примирения. Не тогда, когда в моей собственной семье проблем выше крыши.

Будто прочитав мои мысли, Кензи спросила:

– Что сказали твои родители, когда ты вернулся? Они очень разозлились?

– Нет. – Я пожал плечами. – Перед моим возвращением их… вроде как удостоила своим визитом Железная Королева. Она рассказала им, где я, и заверила, что я исчез не по собственной воле.

– Ты разговаривал с Кирраном после Нью-Йорка? А с твоей сестрой?

Я покачал головой и помрачнел при мысли о Меган и ее сыне.

– Нет. Не думаю, что увижу их в ближайшее время.

– Я беспокоюсь о нем, – пробормотала Кензи так тихо, будто вот-вот готова была уснуть. – О нем и об Аннуил. Надеюсь, с ними все в порядке.

Медсестра заглянула в палату и, заметив меня, постучала по своему запястью. Я кивнул, и она вы- шла.

Я поднялся на ноги, хоть и не желал уходить так скоро.

– Мне надо идти, – сказал я, когда Кензи сонно моргнула, посмотрев на меня. Я пригнулся и осторожно убрал волосы с ее лица. – Я вернусь завтра, хорошо?

Кензи прикрыла глаза, и в этот раз ей не хватило сил снова открыть их.

– Итан?

– Да?

– Принесешь мне шоколад? Еда здесь отстойная.

Я тихо рассмеялся и, наклонившись, поцеловал ее. Всего лишь короткое, легкое прикосновение к ее губам, прежде чем она откинулась на подушки и уснула. Я наблюдал за ней еще мгновение, а затем повернулся и вышел из палаты, поклявшись вернуться при первой же возможности.

Как только я вышел в коридор, от стены отделилась тень и двинулась ко мне, преграждая путь. Я моргнул и, запнувшись, остановился, когда высокий темноволосый мужчина навис надо мной, с подозрением глядя на меня холодными черными глазами. На нем был деловой костюм – который, вероятно, стоил больше, чем мой пикап, – на его запястье сверкали роскошные часы, а от него самого веяло аурой агрессивного превосходства. Этот мужчина совсем не выглядел расстроенным. В коридоре, полном усталых, изможденных людей, он выделялся не только ростом, но и своим внешним видом: чисто выбритый, с прической, уложенной волосок к волоску, и идеально отутюженной одеждой.

Мы уставились друг на друга, и я прищурил глаза. Мне не нравилось, что этот мужчина смотрит на меня так, будто я бродячая собака, пока он сам раздумывает, не позвонить ли в службу контроля за животными. Я уже собирался протиснуться мимо, когда губы незнакомца изогнулись в холодной, невеселой улыбке, и он покачал головой.

– Так что? – Голос мужчины не звучал громко или даже враждебно, он был, скорее, холодным и деловым. – Это ты, верно? Тот мальчишка, что увез мою тяжело больную дочь подальше от семьи, лекарств и врачей на неделю в Нью-Йорк.

О черт. Быть такого не может. Передо мной стоит отец Кензи. Очень богатый и влиятельный отец Кензи, юрист. Отец, который, как сказала Кензи, заставил полицию искать свою пропавшую дочь всю неделю.

Я влип.

Я ничего не ответил, и отец Кензи продолжал безучастно смотреть на меня. Его голос не изменился, хотя взгляд ожесточился, когда он произнес:

– Будь добр объясниться. Подскажи, почему я не должен выдвигать против тебя обвинения в похищении.

Я проглотил колкий ответ, вертевшийся на кончике моего языка.

Несправедливость происходящего обжигала мне горло. Он не пытался меня запугивать. Мне довелось иметь дело с адвокатами, пусть все они и были государственными защитниками, не такого калибра, как отец Кензи. Если он решит выдвинуть против меня обвинения, я вряд ли смогу ему помешать. Мое слово не имело никакого веса: а если бы копы действительно вмешались, кому бы они поверили – богатому адвокату или подростку-бандиту?

Я сделал глубокий вдох, чтобы охладить пыл и не звучать как последний хулиган, за которого он меня и принимал.

– Кензи хотела увидеть Нью-Йорк, – начал я самым спокойным голосом, на который был способен. – И попросила отвезти ее. Это было быстрое и, вероятно, не самое мудрое решение, но… – Я беспомощно пожал плечами. – Мы должны были сперва обсудить все с вами. Я сожалею об этом, но уже ничего не изменишь. Вы даже можете заставить меня держаться от нее подальше, можете арестовать меня или что еще вы там планируете делать. Но я не брошу Кензи.

Он скептически приподнял бровь, и мне захотелось пнуть самого себя по пятой точке. «Молодец, Итан. Продолжай враждовать с мистером Большая Шишка-адвокат. Это ведь отличный способ избежать тюрьмы». Отец Кензи по-прежнему спокойно ждал, когда я продолжу, и следующие слова, сорвавшиеся с моих уст, были абсолютно правдивы.

– Клянусь, я бы никогда не причинил ей вреда. Я бы никуда не повез ее, зная, что после она окажется в больнице.

Он смотрел на меня с уже привычным непроницаемым выражением лица, не давая мне ни малейшего намека на то, о чем он думает.

– Маккензи очень хорошего мнения о тебе, – сказал он. – Она рассказала, что, когда вы были в Центральном парке, ты справился с бандой головорезов, пытающихся навредить ей. Она никогда раньше не лгала мне, так что у меня нет причин сомневаться в ее словах. Но я все же считаю, что тебе стоит держаться от моей дочери подальше.

Я моргнул, ошеломленный его тихой прямотой и неуверенный в том, что только что услышал.

– Что?

– Ты не будешь встречаться с Маккензи за пределами школы, – продолжил мистер Сент-Джеймс все тем же холодным, невозмутимым голосом. – Тебе запрещено звонить ей. Постарайся даже не разговаривать с ней без особой надобности. Если появишься около нашего дома, я вызову полицию. Вам все понятно, мистер Чейз?

– Вы, должно быть, шутите. – Я разрывался между смехом и желанием ударить его в челюсть. – Вы не можете запретить мне встречаться с кем-либо. К тому же вам не удастся убедить в этом Кензи.

– Да, – согласился он. – Я знаю свою дочь. Знаю, что не могу контролировать каждый ее шаг. Но я могу сделать вашу жизнь очень невыносимой, мистер Чейз. Вот почему я вежливо прошу вас держаться подальше от Маккензи. Думаю, мы оба понимаем, что вы ей не подходите. Мы оба знаем, что она оказалась здесь, – он указал на дверь палаты, – из-за вас.

Эти слова поразили меня, как удар под дых, и я уставился на него, не в силах подобрать слов, чтобы возразить или защитить себя. Отец Кензи еще секунду смотрел на меня, прежде чем отойти в сторону.

– Теперь тебе лучше уйти, – сказал он, и под ровным тоном его голоса скрывалось предупреждение.

Я свирепо посмотрел на него и прошел мимо. Меня так и подмывало послать его к чертям, просто чтобы доказать, что он не может мной командовать, однако искушать судьбу казалось плохой идеей. Сегодня вечером от этого будет мало толка.

– Подумай над тем, что я тебе сказал, Итан Чейз, – добавил мистер Сент-Джеймс, пока я шел по коридору, молча кипя от злости. – Я буду защищать свою дочь любой ценой. Не думай, что сможешь бороться со мной. Ты проиграешь, и последствия твоего проигрыша будут серьезными.

Я, не оглядываясь, продолжил свой путь к парковке. В зале ожидания я снова заметил полицейского, который, вероятно, даже проводил меня гневным взглядом. Отец Кензи, должно быть, что-то сказал ему перед тем, как встретиться со мной… я не знал. Мне было известно только одно: ни за что на свете этот задавака не помешает мне увидеться с Кензи снова.

Когда я забрался в свой пикап и захлопнул за собой дверцу, зазвонил мой телефон. Достав его из кармана, я взглянул на экран и поморщился. Мама. Черт, забыл позвонить и сообщить ей, где я. Чувствуя себя виноватым, я принял вызов и приготовился к худшему.

– Привет, мам.

– Где ты? – выкрикнула она мне в ухо. – Я же говорила звонить мне, если опаздываешь!

– Эм, да, извини. Я… э-э, в больнице.

– Что?

– Навещаю друга, – добавил я, мысленно отругав себя. – Просто навещаю друга.

Долгий, дрожащий вздох, намекающий на то, что она едва сдерживает слезы.

– Возвращайся домой, Итан. Сейчас же.

– Уже в пути, – тихо ответил я, и она повесила трубку.

Я ждал нотаций по возвращении домой. Что-то вроде: «Прошло всего три дня с тех пор, как ты пропал в Фейриленде на неделю. Ты хоть представляешь, как мы волновались?! Ты должен звонить, если задерживаешься».

Ну, знаете, обычные нравоучения.

Однако, когда я переступил порог, уже приготовившись к ругани, крику или общему родительскому осуждению, как, поднявшись с дивана в гостиной, меня поприветствовала не мама.

А Меган.

### Глава 3. Предупреждение железной королевы

У меня скрутило живот. Моя сводная сестра, королева железных фейри, стояла в моей гостиной и выглядела так же нормально, как и любой другой подросток, не имеющий никакого отношения к фейри. Почти так же нормально. На ней были обычные джинсы и футболка, а длинные светлые волосы были собраны на затылке. Ее выдавали только тонкие, заостренные уши, и хотя чары скрывали ее истинную внешность для обычных смертных, мое Зрение всегда позволяло мне видеть сквозь маскировку.

Я украдкой осмотрел комнату в поисках других фейри, точнее, одного конкретного фейри. Облаченного в длинный черный плащ, со светящимся синим мечом в руках и серебристыми глазами, которые смотрели на тебя оценивающе и настороженно. Притаился ли он в темном углу моего дома? Этот фейри никогда раньше не заходил внутрь…

– Его здесь нет, – тихо сообщила Меган. Смутившись, я переключил свое внимание на нее и обнаружил, что она смотрит на меня своими серьезными голубыми глазами. Моя сестра выглядела… уставшей. Взволнованной. – Мне нужно поговорить с тобой, Итан, – сказала она. – Наедине, если можно. Не хочу, чтобы мама или Люк нас услышали. К тому же, думаю, я должна тебе кое-что… объяснить.

– Да уж, должна.

Я жестом пригласил Меган следовать за мной по коридору, в мою комнату, и, переступив порог следом за ней, тут же закрыл дверь. Меган опустилась на мою кровать, а я плюхнулся в компьютерное кресло и повернулся к ней лицом.

Так много вопросов. Так много секретов она хранила от меня, от мамы, ото всех вокруг. С чего мне вообще начать? Я выбрал самый важный из них.

– Кирран, – выдохнул я, и Меган закрыла глаза. – Когда ты собиралась рассказать? Или ты вообще не планировала ставить нас в известность? – Не получив ответа, я медленно кивнул, хоть Меган и не видела. – Вот почему ты перестала приходить? – пробормотал я. – Ты не хотела, чтобы мы встречались. Не хотела, чтобы Кирран познакомился со своей человеческой семьей. – Мое сердце сжалось при мысли о всех тех годах, когда я ждал, что сестра навестит нас, но она все не приходила. – Ты стыдишься нас?

– Итан. – Она вздохнула, и боль в ее голосе заставила меня пожалеть, что я вообще заговорил об этом. Когда Меган открыла глаза, я заметил блеснувшие на ее ресницах слезы и почувствовал себя полным ослом. – Мне так жаль, – прошептала она и сделала глубокий вдох, собираясь с духом. – Мне так жаль, – повторила она уже более уверенно. – Я не стыжусь вас, Итан. Я люблю тебя, маму и Люка больше всего на свете. Вы всегда будете моей семьей, даже если теперь меня здесь нет.

– Тогда… почему ты хранила такой большой секрет? – Я вдруг вспомнил обеспокоенный взгляд Пака, когда тот увидел меня вместе с племянником; слова самого Киррана о том, что все скрывают от него правду. И мне пришлось проглотить комок в горле, чтобы продолжить: – Дело не только в тебе, – сказал я, внимательно наблюдая за реакцией сестры. – Что-то в Кирране заставляет всех нервничать. Что это?

– Я… не могу сказать. – Пораженный, я уставился на нее. Меган сделала паузу, словно собиралась с мыслями, и ее лицо внезапно исказилось от боли. – Знаю, что подвела тебя, Итан, – сказала она дрожащим голосом. – Я хотела защитить тебя. От Фейриленда, от любых угроз. Я хотела… – Меган с трудом сглотнула, ее глаза заблестели. – Я хотела познакомить тебя с Кирраном. Мечтала, чтобы мама проводила время со своим внуком. Понимание того, что она, возможно, никогда его не узнает, убивало меня.

Меган шмыгнула носом, но сумела снова взять себя в руки.

– Ты сейчас этого не понимаешь, – продолжила она, – но есть причины, почему я так поступила, почему решила, что вам с Кирраном лучше не встречаться друг с другом. – Меган снова вздохнула и продолжила уже окрепшим голосом: – Прости меня, Итан. Знаю, как тебе было тяжело. Последнее, что я хотела, – это причинить боль тебе и маме, но так будет лучше.

Я хотел злиться на нее. Многие годы я винил сестру за то, что она бросила нас, за то, что поставила жизнь королевы фейри превыше собственной семьи. Но… может, Меган просто не могла вернуться. Может быть, ей тоже не хотелось находиться вдали от нас. Я все так же не понимал, почему она не может открыть мне секрет Киррана, но за этим явно таилось нечто большее.

– Что ж, полагаю, мы с Кирраном подпортили твой план, – сказал я, желая ослабить царившее в комнате напряжение, хотя моя попытка пошутить не произвела ожидаемого эффекта.

Меган нахмурилась.

– В тот момент, когда ты вошел во дворец, я уже знала, что произойдет, – пробормотала она скорее себе. – Как только ты прибыл, я послала кое-кого выследить Киррана, но он использовал один из своих трюков с исчезновением, и мы не смогли вовремя найти его. А потом услышала, что он помог тебе и Кензи улизнуть из дворца… – Меган покачала головой. – Он понятия не имеет, во что ввязался. Никто из вас не понимает, чем это грозит. Итан… – Ее голубые глаза, сердитые и умоляющие одновременно, встретились с моими. – Где он? – спросила у меня она. – Пожалуйста, если ты знаешь, где он, попроси его вернуться домой.

Я вздрогнул.

– О ком ты? О Кирране? С чего бы мне знать, где… – Я замолчал: ответ был слишком очевидным. – Так он ушел? – догадался я. – Вот почему ты здесь. Потому что Кирран снова сбежал.

– Он исчез вскоре после того, как ты вернулся домой, – ответила Меган, и на ее лице отразилось беспокойство. – С тех пор его никто не видел. – Она оглядела комнату, будто бы надеялась застать своего сына прячущимся в шкафу или под кроватью. – Я надеялась… что он пришел сюда.

Я покачал головой.

– Я его не видел. – Меган с подозрением уставилась на меня, и я примирительно поднял руки. – Клянусь, Меган. С тех пор как вернулся из Нью-Йорка, я не видел ни его, ни Аннуил, ни кого-либо другого. Если Кирран и сбежал, то не ко мне.

В этот момент я задался вопросом, известно ли мне, где находится Кирран, и стоит ли высказывать свое предположение вслух. Железный Принц, как его называли, был влюблен в фейри из Летнего Двора, однако такая любовь, согласно древнему закону фей, была строго запрещена. Аннуил, изгнанная летная фейри, жила у самопровозглашенной Королевы Изгнанных Леананши в Междумирье, за Завесой между волшебным миром и реальным.

Забытые похитили Аннуил, чтобы заставить Киррана предстать перед их королевой. Но когда мы с Кензи отправились спасать его, а также Тодда, Аннуил и целый отряд лишенных чар полукровок, Кирран проявил поразительное сочувствие к Забытым и тому, чем они занимаются. Я точно не знал, что именно Железный Принц обсуждал с Госпожой Забытых, но перед нашим уходом Кирран пообещал ей вернуться по собственной воле в будущем.

Мог ли он быть с королевой Забытых?

Меган наблюдала за мной оценивающим взглядом, будто могла читать мои мысли.

– Если он правда не приходил к тебе, – начала она, намеренно растягивая слова, – знаешь ли ты, где он может быть?

Я отвел взгляд. Мне не хотелось выдавать Киррана. Возможно, в прошлом у нас и имелись разногласия, но он все еще был частью моей семьи. Да и после наших небольших приключений я считал его другом. Но Меган была моей сестрой, и я не мог хранить в тайне эту историю с Кирраном и Забытыми. Слишком многое было поставлено на карту.

– Да, – прохрипел я, так не взглянув на нее. – Есть у меня одна идея. Когда мы были у Забытых, Кирран сказал их королеве, что придет к ней. Возможно, сейчас он там.

Я заметил перемену, едва уловимый переход от моей хорошо знакомой старшей сестры к невероятно могущественной Железной Королеве, который произошел прямо здесь, на моей кровати. Меган не двигалась, но ее энергия наполняла комнату, заставляя воздух потрескивать, а свет мерцать.

Я нервно сглотнул.

– Эй, сестренка? Я бы предпочел, чтобы мой компьютер не взрывался. Если ты, конечно, не возражаешь.

Меган моргнула, и бушующая вокруг нее сила утихла.

– Конечно, – пробормотала она и поднялась с кровати. – Спасибо, что рассказал мне о Забытых, Итан, – сказала она, снова становясь обычной Меган. – Знаю, вы с Кирраном через многое прошли, и ты не хочешь создавать ему проблемы, но ты поступил правильно. Мне надо знать, на что он способен.

Я чувствовал себя довольно скверно. Меган вдруг показалась мне такой маленькой: она теперь походила не на королеву фейри, а на озабоченного родителя, отягощенного беспокойством, виной и чем-то гораздо более темным.

– Я должна вернуться в Маг Туиред, – сообщила она и направилась к двери. – Итан, если увидишь Киррана, пожалуйста, скажи ему возвращаться домой, ладно? Заверь, что ему ничто не грозит. Мы просто хотим поговорить. Что бы это ни было, чем бы он ни занимался, мы с этим разберемся. Он не одинок. Можешь пообещать мне хотя бы это?

– Если увижу его, – заверил я, – обязательно передам.

– И… не говори маме или Люку. Пока что. – Меган потерла глаза. – Они должны узнать о внуке, но… я хочу рассказать все сама.

– Буду нем как рыба.

Она грустно улыбнулась мне, и я последовал за ней ко входной двери, где нас уже ждала мама. Ее лицо было красным, глаза – опухшими, но она все же выдавила улыбку и крепко обняла Меган, напомнив ей, что это ее дом и ей здесь всегда рады. Хотя все мы знали, что это была ложь.

Снаружи стоял невидимый для глаз смертных экипаж, запряженный лошадьми – ярко-медными зверями с тикающим часовым механизмом. Возницей был зеленый фейри в цилиндре, который приветственно приподнял шляпу и улыбнулся, когда Меган отошла от мамы и, притянув меня к себе, крепко обняла.

– Позаботься о маме, – прошептала она, как делала при каждом визите.

Я обнял ее в ответ и кивнул.

– Постараюсь.

И затем, как и множество раз до этого, Меган ушла. Чары замерцали вокруг Железной Королевы, когда она скрылась от человеческого взора – хотя Зрение все еще позволяло мне четко видеть ее – и направилась к невидимому экипажу, ожидавшему на подъездной дорожке. Возница спрыгнул на землю, чтобы открыть для королевы дверь, а затем вернулся на свое сиденье. С щелчком блестящего проволочного хлыста экипаж покатился вниз по тротуару и быстро растворился в темноте.

Когда мы снова вошли в дом, я приготовился к расспросам: маме наверняка хотелось знать, что мы с Меган обсуждали за закрытыми дверями, но она сказала только:

– Мне сегодня не хочется готовить, Итан. Не возражаешь, если мы закажем пиццу?

– Конечно, – согласился я, гадая, что Меган успела ей сказать, прежде чем вернулся я.

Мама неуверенно мне улыбнулась и побрела наверх, в свою спальню. Она, вероятно, планировала запереться там и немного поплакать, а после спуститься и вести себя так, будто ничего не произошло. Будто ее дочь не бессмертная королева фейри, которая так и не постарела за тринадцать лет, а ее сын – не малолетний бунтарь, притягивающий к себе неприятности на каждом шагу.

Вероятно, хорошо, что ей неизвестно о непокорном внуке-полукровке, который в данный момент может находиться где угодно.

Я вернулся в свою комнату, заказал пиццу онлайн и перевел взгляд на то место, где несколько минут назад сидела моя сестра.

Значит, Кирран был где-то там. Железный Принц снова сбежал, и никто не мог его найти. Не то чтобы я был удивлен: даже за то короткое время, что мы провели вместе, Кирран никогда не следовал правилам. Дело не в том, что он злобный или вредный, – в моем племяннике не было ни капли подлости, даже напротив, он был неизменно вежлив, приветлив и мягкосердечен. Но Кирран также отличался упрямством, непокорностью и был влюблен в девушку не из того двора. Он уже доказал, на что готов пойти ради безопасности Аннуил, и мне стало интересно, не из-за нее ли он ушел в самоволку.

«Что же ты задумал, Кирран?» – размышлял я, пытаясь избавиться от зловещего предчувствия, охватившего меня.

Мой телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. С интересом я схватил мобильник и нажал на экран.


Одолжила телефон у медсестры. Она думает, что ты симпатичный (Я тоже!). Не отвечай. Просто хотела сказать тебе спасибо за то, что навестил меня сегодня. И врачи решили отпустить меня завтра на волю, ура! Так что не приходи в больницу, потому что меня здесь уже не будет. Скучаю по тебе, крутой парень. – Кензи.


Через секунду последовало еще одно сообщение:


P.S. Почему в больницах считают, что зеленое желе – это еда?


Я не смог сдержать улыбку, которая расползлась по моему лицу, и заблокировал телефон, положив его обратно на стол. Я больше не мог думать о Кирране. Мне нужно было сосредоточиться на чем-то – на ком-то – другом. Кензи заслуживала большего, чем я мог ей предложить, но мне все равно хотелось попытаться стать для нее хорошим парнем, даже несмотря на предостережение ее отца держаться подальше от его дочери. Очевидно, я не собирался следовать его указаниям, хотя он был прав, как никто другой, считая меня недостойной парой для Кензи. Сказать, что в отношениях я полный ноль, было бы огромным преуменьшением, и я лишь надеялся, что у Кензи хватит терпения подождать, пока я разберусь во всех тонкостях. И что ее отец не сделает ситуацию совсем невыносимой.

И что хотя бы раз Они оставят нас в покое и не станут все портить.

Желание, которому не суждено исполниться.

### Глава 4. Последний обычный вечер

Следующий день в школе прошел довольно спокойно. Я припарковался недалеко от здания, прямо перед окном кабинета директора, в попытке предотвратить дальнейшие засады на парковке. На уроках я не поднимал головы и разговаривал с учителями, только если те обращались ко мне напрямую. И игнорировал постоянные перешептывания и взгляды, устремленные в мою сторону, пока я шел по коридорам. Ничем не примечательный день.

Когда подошло время обеда и я направился в свой любимый уединенный уголок, мой телефон завибрировал. Пришло еще одно сообщение:

Угадай, кому вернули телефон.

Я ухмыльнулся и поспешил выйти на улицу, чтобы позвонить.

– Надеюсь, у тебя сейчас обед, – вместо приветствия сказала Кензи, – и ты не прогуливаешь занятия только ради того, чтобы поговорить со мной.

– Вообще-то я решил сделать перерыв, прежде чем вскрою еще одну машину, – ответил я, заставив ее рассмеяться. И при звуке ее голоса я улыбнулся. – Где ты?

– Дома, – тихо вздохнула она. – Чищу почтовый ящик. Умираю от скуки. Как бы мне хотелось оказаться сейчас в школе.

У меня внутри все перевернулось.

– А где твой отец?

– О, не волнуйся, – с вызовом сказала она. – Он отправился на какую-то важную встречу за городом и вернется только завтра. – Кензи фыркнула. – Не могу поверить, что он говорит мне держаться от тебя подальше. Как будто такое вообще возможно.

Меня охватило облегчение.

– И что нам теперь делать?

– Ну… – Она обдумала ответ, прежде чем продолжить странно неуверенным голосом: – По удивительному стечению обстоятельств у Алекс сегодня вечером волейбольный матч, и моя мачеха уже пообещала, что пойдет. Дома никого не будет, и никто не заметит, если ты заедешь и украдешь меня. Скажем, где-то между пятью и шестью?

Верно. Вот как обычно поступают парни. Забирают своих девушек из дома и везут на ужин. На обычное свидание. Так почему я вдруг испугался?

# Примечания

1

Гуро – с филиппинского «наставник, учитель» (прим. пер.).